Невольник. Глава 8

Глава 8

Ларрен
     Можно сказать, что я не напрасно опасался встречи с Повелителем времени. Хотя и не потому, что он мог учуять запах артефакта. Нет! Но он так на меня смотрел!!! Как на жертву!
     В очередной раз появляется сожаление о том, что я дал себя уговорить. Смотрюсь в зеркало, и чувство двойственное. С одной стороны, там отражается девушка, которую я и сам бы хотел. Стройная, но не тощая, грудь, попа, все в наличии, личико чистое, зубки белые. С другой - это явно попахивает каким-то извращением. Чего вообще ради эта прелестная незнакомка повторяет все мои движения?! Кошмар!
     Кардагол смеется, и эти два мелких паразита тоже хихикают в сторонке. Стискиваю зубы.
     - Стоп, - вдруг заявляет архимаг, - мальчики, полагаю, что со своим уровнем магической силы вы там всех собак на себя навешаете. Вы не думали о том, что неплохо бы ее… хм… слегка заретушировать?
     - Это как? – тут же интересуется Лин.
     - Сделать так, чтобы она не слишком в глаза бросалась. Вы ж не думаете, что прекрасную Роксуанту пустили бы в самое святое, если бы у нее был уровень силы, как у Великого Кардагола?
     - Великого? – фыркает княжич.
     - А то!
     - Так не я же иду в гарем, и не Шеон.
     - Смешной ты, зайчик! Ты думаешь, на рынке Дарана каждый день два сильных мага девиц продают?
     - Понятия не имею, что творится на этом рынке!
     - Лин, не нужно, - вмешивается вечный дипломат Шеоннель. – он прав. Я только не знал о том, что это возможно.
     - Для меня мало, что есть невозможного! – высокомерно заявляет Кардагол, после чего мурлыкает какое-то неидентифицируемое заклинание и удовлетворенно произносит, - а вот теперь вы, зайчики, если глубоко не копать, похожи на волшебников чуть сильнее Ларрена. Одним словом, ерунда.
     Молча проглатываю последнее высказывание.
     - Не обижайся, Лар, - тут же произносит архимаг, - на правду не обижаются. А сейчас, я так полагаю, вы хотите со мной попрощаться?
     - Ага, пока! – недовольно буркает Лин.
     Позволяю Лину утащить себя обратно в Зулкибар. Да куда угодно, лишь бы подальше от Кардагола. Мне и Аргвара хватает с его понятными намеками и загадочными претензиями. Спасибо. Не надо.
     Перед отбытием Шеоннель внимательно меня оглядывает и заявляет:
     - Где-то я слышал, что таких красивых женщин в Шактистане не принято показывать кому-либо.
     - Что ты предлагаешь, - в очередной раз взрываюсь я, - покрывалом меня занавесить?!
     - Можно и покрывалом, - задумчиво проговаривает Лин и набрасывает на меня кусок ткани, к счастью, полупрозрачной.
     - Я, - говорит, - в борделе это позаимствовал, с ним Зулима иногда для гостей танцует.
     В Зулкибаре у нас буквально час на сборы. Лин торопит. Понятно, мы и так достаточно много времени потратили. В итоге берем лишь деньги, мотивируя это тем, что все нужное можно купить на месте, да дорожный мешок, набитый какой-то нетяжелой рухлядью. Мы решили, что путешествовать без поклажи - слишком уж подозрительно.
     Шеоннель накладывает на Лина и на себя иллюзию. Легкую, как поясняет он. Просто делает глаза Лина голубыми (оба), а волосы - темно-русыми. Сам же тоже становится достаточно непримечательным шатеном эльфийской наружности.
     Через час мы в Шактистане. В каком-то проулке. Я сразу чувствую запах - влажности, гниющих фруктов, пыли. 
     Лин берет меня за руку. Первая мысль - одернуть, но я душу ее в зародыше. Я же сейчас невольница, не более того. Мое дело - подчиняться.
     Некоторое время идем между близко стоящими домами, вернее, между их глухими стенами. Окон нет. Растительности - тоже. Под ногами - высохшая красная земля.
     Выходим к рынку. Слышно его издалека. Такой специфичный разноголосый шум. Не только говорящие на разных языках разумные, но и лошади, ослы, птицы - все вносят свой вклад в разноголосицу. Впрочем, все рынки звучат похоже.
     Идем медленно. Впереди мы с Лином, чуть позади - грустно опустивший уши Шеоннель. Мы договорились заранее, что он изображает из себя слугу Лина, а потому нечего ему радоваться жизни, пусть тащит себе дорожный мешок и молчит.
     Пытаемся обойти рынок по периметру.
     - Нам нужна гостиница! - ору я. А иначе свою мысль просто не донести. Не услышат.
     - Знаю! - отвечает княжич. Надо же, сейчас он сам на себя не похож - деловой, собранный, - я выяснил у Андизара. Остановиться лучше в «Розе пустыни». Приличный, но относительно недорогой трактир. Должен быть где-то недалеко.
     Спрашивать, где это, опасаемся. Мы и так привлекаем много внимания. Иностранец в сопровождении невольницы и эльфа. Думаю, вырядись Лин каким-нибудь жителем Шактистана, было бы проще, но увы, никто из нас не знает язык.
     Побродив по рынку часа так с полтора, наконец, неожиданно, выходим на эту самую «Розу». Вывеска написана на трех языках - шактистанском, зулкибарском и эльфийском. Ну, и для тех, видимо, кто читать не умеет вовсе, над дверью прикреплена табличка с изображением уродливого красного цветочка на желтом фоне.
     Проходим внутрь. Нас приветствует любопытный на вид разумный. Он, вроде бы, на шактистанца похож - такой же невысокий и темноволосый, но уши у него явно заостренные, эльфийские, и по-зулкибарски он говорит без акцента.  Видимо, не такая уж закрытая страна – этот Шактистан, раз в ней встречаются подобные экземпляры.
     Одет он в халат длиной до щиколоток, а на голове тряпка повязана. Вроде бы белая, но на нее нашито множество разноцветных лоскутов. От этого голова встречающего похожа на разукрашенную ребенком капусту.
     - Комнату снять? - интересуется полукровка.
     - Да, - важно произносит Лин, - мне и моей невольнице. А также слуге.
     Шеоннель почтительно кланяется. Голова его опущена, как и подобает вышколенной прислуге. Бедняга принц!
     Я, изображая из себя невольницу, стою, не шевелясь, на шаг позади княжича.
     Несколько нервирует мысль о том, что едва ли наброшенное на меня покрывало способно скрыть формы, которыми меня наградил Кардагол. Вон, у этого, со странным головным убором, слюна на пол так и капает. Право слово, лучше бы меня в мешок упаковали!
     - Меня Хайят зовут, - поясняет наш встречающий, умудряясь одновременно глядеть на княжича и облизываться в строну «прекрасной Лорелеи», - могу предложить Вам, господин, комнату на втором этаже. Прекрасный вид на сад, широкий диван. И, в качестве приятного дополнения, ежедневные букеты цветов в номер.
     - Беру! - высокомерно бросает княжич, - а что для моего слуги?
     - А для него у нас тоже найдется помещение.
     - Мне нужно, чтобы он постоянно был рядом!
     - Всенепременно.
     - Пойдет! Проводите нас, уважаемый!
     Лин, задрав нос к потолку, шествует вперед, я семеню следом. Шеон топает чуть позади меня, тяжело и громко вздыхая. Кажется, он переигрывает.
     Комната, в которую нас поселили, и в самом деле, неплоха. Хайят, получив в качестве чаевых серебряную монету (на мой взгляд, это было слишком уже щедро), удаляется в сопровождении нашего полуэльфа. Могу оглядеться.
     Помещение достаточно просторное, было бы светлое, если бы не темно-красные, украшенные геометрическими узорами, ковры на стенах. Здесь немного пахнет затхлостью, из чего делаю вывод, что оно не особо часто используется. Видимо, слишком дорого для прибывающих. Ну да княжич у нас маг, если денег не хватит, знает, откуда их телепортировать.
     На тумбе у стола стоит обещанный букет каких-то чахлых желтых цветочков. Запах у них тоже как-то не очень, кислятиной отдает. Помимо тумбы в комнате имеется платяной шкаф со шторкой вместо двери (ага, было бы, что туда еще вешать) и, конечно же, низкая и достаточно широкая, чтобы на ней без помех могли разместиться два человека, лежанка.
     Часть комнаты закрыта ширмой, за которой обнаруживаются лохань с чуть теплой водой и ночная ваза.
     Лин плюхается на лежанку и тут же вскрикивает:
     - Ох, что ж она жесткая-то такая?!
     Я же, наконец, могу снять с себя покрывало. Оно меня слегка нервирует – изображение, как в дымке, трудно сфокусировать взгляд, и оттого мне повсюду мерещится угроза.
     - Мне не нравится, как ты ходишь! - вдруг заявляет Лин, - ты как-то плохо задом вертишь!
     - Я сейчас чей-то зад… - тихо проговариваю я, но закончить мысль княжич мне не дает, он вдруг начинает смеяться, и, как мне кажется, с какой-то истеричной ноткой в голосе.

Лин
     Ларрен такая очаровашка, когда злится. А эта его угроза… одном словом – я валяюсь!
     - Что за планы у тебя на мой зад, сладенькая? – прожравшись, поинтересовался я.
     Лар одарил меня таким взглядом, что я бы, наверно, даже испугался… если бы на его месте кто-нибудь другой был. Ну, или если б он хотя бы в своем настоящем облике был, а не в девичьем.
     - Расслабься… хи-хи… Лорелея, - посоветовал я.
     - Лин, прекращай, это не смешно, - буркнул Ларрен.
     - Не смешно, - согласился я, - не смешно, что такая красотка ходит, как мужик. Давай, потренируйся, попробуй попой повилять.
     Я поудобнее устроился на диване и приготовился смотреть, как моя краса неописуемая будет дефилировать по помещению. Однако краса явно была не расположена к подобному представлению и одарила меня зверским взглядом.
     - Нет-нет! Наложницы так не смотрят! – воскликнул я. – Ты же султана на фиг отпугнешь, если так на него глянешь. Попробуй посмотреть нежненько. Давай, Лар, у тебя получится! Посмотри на меня так, будто я блондин твоей мечты.
     От этого моего заявления мордашка красотки злобно исказилась. Это нелюбовь к блондинам? Или персонально ко мне?
     - Я сейчас на тебя так нежненько посмотрю, что мало не покажется, - пригрозил Ларрен и, сжав кулаки, шагнул ко мне.
     - Побьешь? – округлив глаза, испуганно спросил я и сжался на диване, всем своим видом демонстрируя тихий ужас. – Ларик, так нечестно, у меня на тебя рука не поднимется сдачи дать, ты же дама!
     - Сам ты дама! – прошипел Ларрен.
     - Нет, дама у нас ты, - возразил я. – Хватит, Лар, я не шучу, у тебя походка неправильная и смотришь ты как озверевшая воительница, а не нежная невольница. Нам это не нужно. Ты должен быть прекрасной и кроткой девой. Лучшей в мире наложницей, которая знает наизусть «тысяча и одну позу».
     Лар открыл рот, явно собираясь рассказать мне, в какой из этих самых поз он меня сейчас отымеет, если я не заткнусь, но тут в дверь постучали, и он благоразумно промолчал.
     - Войдите, - пригласил я.
     - Вы здесь ссоритесь? – спросил мой «слуга» Шеоннель, проскользнув в комнату. – Лин, ты Ларрена дразнишь?
     - Я всего лишь пытаюсь сделать из него женщину, - оправдался я. Полуэльф как-то странно на меня посмотрел. – Эй, ты это о чем подумал сейчас?
     - Ни о чем, - едва заметно усмехаясь, заверил Шеоннель.
     - Ему моя походка не нравится, - наябедничал Ларрен.
     - Лин прав, - к разочарованию Лара, Шеон поддержал меня. – Я погулял тут немного. Послушал, посмотрел. Нам повезло – очередные торги состоятся завтра. Аукцион рабов проводится несколько раз в неделю, в торговом доме господина Нарула. Это у рынка, тут неподалеку. Султан посещает почти каждый аукцион. Ходят слухи, что недавно он остыл к своей любимой наложнице и завтра будет обязательно, чтобы выбрать новую девушку для своего гарема. Нам нужно сегодня записаться и показать товар. Но сначала надо что-то сделать с походкой Ларрена.
     - Вот и я ему о том же! - вдохновенно воскликнул я, - я ему советую попой активнее вилять, а он злится и зверем смотрит. Вот скажи, Шеон, разве может кроткая наложница смотреть зверем?
     - Не может, - согласился со мной полуэльф.
     - Будем учить, - вынес я приговор, и мы с Шеоннелем сурово уставились на заметно приунывшего Ларрена. Ну, понятно, с нами двумя не поспоришь.
     Весь следующий час мы учили нашу красавицу правильно ходить. Красавица послушно выполняла команды, бледнела от злости и даже краснела иногда. Ну да, я наверно перегнул с шуточками. Особенно когда в заключение ляпнул:
     - Молодец, Лорелея, у меня даже почти встал на тебя.
     А Лар возьми и ляпни возмущенно:
     - Почему это почти?
     - Вот если бы я не знал, что на самом деле ты не девица, то встал бы совсем, - серьезно объяснил я.
     Лар не выдержал, зарычал и набросился на меня с кулаками. К счастью, до меня он так и не добрался, был перехвачен Шеоннелем. Полуэльф нашу красу ненаглядную бережно за талию обнял, прижал к себе, в попытке успокоить, получил локтем в бок, ойкнул и отпустил. Ларрен отскочил от него подальше, одарил нас обоих свирепым взглядом и прошипел:
     - Еще одна шутка и я откажусь продолжать это!
     - Все-все, мы молчим! – торжественно заверил я. – Приводи себя в порядок, и отправляемся на площадь. Шеон, во сколько там все начинается?
     - Через час. Я пойду, запишу нас и буду там ждать.   

Ларрен
     Да, мальчишки меня довели. Со смирением у меня всегда были проблемы, готов это признать, да-да. Не могу я воспринимать эту ситуацию, как должное! И сейчас мое состояние постоянно колеблется от тихого бешенства до громкого озверения.
     Эти два юных болвана явно не понимают, что я чувствую в этой дурацкой ситуации. А мне противно. Нет, не забавно, не весело. Мне просто ужасно! Им не нравится моя походка! А они задумывались хоть когда-нибудь, что у женщин центр тяжести другой? А я-то привык к своему! Мое тело было сильным, тренированным, послушным, а, главное, предсказуемым. А сейчас я получил это и представления не имею, как заставить его нормально двигаться! 
     Еще и взгляд их мой не устраивает. Нет, я должен таять от умиления! Особенно учитывая то, что эти двое просто не в состоянии вовремя заткнуться.
     Только моя угроза отказаться принимать участие в этом балагане заставляет Лина немного притихнуть, а полуэльфа – заняться полезным делом – записать нас на продажу меня. А звучит-то как по-дурацки…
     Записываться нужно в здании, расположенном у южных рядов рынка – длинном, с явно нетипичной для здешних мест скатной крышей.
     Шеоннель нас встречает у дверей и быстро проговаривает:
     - Давайте уже, скоро наша очередь подойдет.
     Входим в коридор. Узкий, с лавками вдоль стен. На них располагаются невольницы и их хозяева. Вонь стоит неимоверная. Пахнет потом, грязным телом и духами.
     - Быстрее! - проговаривает Шеон, идя вперед широким уверенным шагом. Хорошо ему. А я вот в юбке путаюсь.
     Полуэльф толкает одну из дверей, и вот мы втроем оказываемся в другом помещении – почти пустом. За круглым столом, неустойчиво стоящем на одинокой толстой ножке сидит усталый пожилой человек в традиционной для Шактистана одежде (сапоги, длинная рубаха, темные собранные в мелкие складочки штаны, жилет, маленькая круглая шапочка на голове) и что-то пишет в потрепанном толстом журнале.
     - Показывайте, - бросает он по-зулкибарски, не поднимая на нас взгляд.
     - Прошу прощения, уважаемый, - надменно произносит Лин, - что именно мы должны Вам показывать?
     Человек поднимает глаза - красные и слезящиеся. Еще бы, здесь пахнет не лучше, чем в коридоре. Не уверен, что к такому можно привыкнуть.
     - Товар, - терпеливо поясняет он. 
     Княжич театральным каким-то жестом сдергивает с меня покрывало. Стою, пытаюсь улыбаться.
     - Иллюзия? - интересуется шактистанец.
     Шеоннель опускает глаза и розовеет, а Лин начинает возмущаться, как-то неестественно взмахивая руками:
     - Как можно?! Натуральная красота! Лорелея, повернись!
     Проклиная княжича, Аргвара и собственную дурость, медленно поворачиваюсь вокруг своей оси.
     - Ну, это мы посмотрим, натуральная или нет, - проговаривает шактистанец, опуская глаза на бумагу и что-то на ней черкая, - документы о собственности на нее где?
     Лин начинает растерянно хлопать глазами, и тут в разговор вступает Шеоннель:
     - Посмотрите внимательнее, уважаемый, девица вне закона. Ее собственником является любой изловивший ее. Вы же знаете.
     Шактистанец поднимает на меня глаза, вглядывается с интересом, после чего задает сакраментальный вопрос:
     - А она девственница?
     На это даже Шеон не знает, что ответить. А я так вообще ресницами хлопаю, благо они у меня теперь длинные. Девственница ли я? Если в плане того, познал ли я прелести плотской любви вообще - безусловно, нет. Однако, если принять во внимание то, что ни один мужчина не воспользовался моим свеженьким девичьим телом, то конечно, да, я девственница. Похоже, аналогичные мысли посещают дурную голову и моего «хозяина».
     - Девочка еще! - уверенно заявляет он.
     - Ну-ну, - отзывается шактистанец. - проверим.
     Пока я отгоняю непрошенные видения способов проверки и вообще пытаюсь вспомнить, как дышать, приемщик добавляет:
     - Условия выставления на аукцион вам известны? Если нас все устроит, мы забираем двадцать пять процентов от стоимости сделки, плюс еще дополнительные расходы.
     - Какие такие расходы?! - возмущается Лин.
     Ах, этот собачий выкормыш на мне еще и нажиться вздумал?! Я княжича имею ввиду.
     - Дополнительные, - спокойно проговаривает шактистанец, - а сейчас мне необходимы качественные характеристики товара. Откуда она?
     - Из Эрраде, - бодро отвечает княжич.
     - Возраст?
     - Восемнадцать.
     - Старовата… Происхождение.
     Лин задумывается, а я стою, ругаю себя почем зря. Идиот! Придурок! Осел! Почему мы не обговорили это ранее? Зачем мы сунулись сюда без подготовки? Ну ладно эти два малолетних балбеса, но я-то почему? Мне что, здешнее яркое солнце голову напекло?! Или изменив пол, я лишился и разума?
     - Она незаконнорожденная дочь одного из лордов, - тихо произносит Лин, бросая на меня виноватый взгляд.
     Шактистанец тоже на меня косится. На сей раз с интересом.
     - Благородная? Хм, это неплохо. А что умеет?
     Тут глаза Лина принимают отчетливо квадратную форму, но княжич быстро приходит в себя:
     - У моей невольницы прелестный голос, позвольте ей самой рассказать о себе.
     Шактистанец фыркает. Воспринимаю это как знак согласия и по возможности мягко проговариваю:
     - Я играю на бахтейне и…
     А вот что сказать в качестве «и…» затрудняюсь. То, что я почти любому могу объяснить, что он не прав, что кулаками, что мечом? Что у меня богатый опыт по изъятию утаиваемого? Или что я недолго побыл наместником Арвалии? Или что редко, кому удается обыграть меня в кости? Могу про образование свое упомянуть, будь оно неладно. Какие у меня еще могут быть достоинства, могущие заинтересовать покупателя?
     - Лорелея очень скромна, - вдруг добавляет Лин Эрраде, - она прекрасно поет.
     Ага, неприличные частушки про эльфов. Их я исполняю просто замечательно. С чувством и толком. Особенно когда пьян.
     - Ну, пусть споет! - тут же заявляет шактистанец, откидываясь назад.
     - Без бахтейна не могу, - бормочу я.
     Вот едва ли они его здесь найдут! Семиструнный бахтейн и в Эрраде-то редкость!
     - А ты так!
     Так… ну ладно, сами напросились

     мне ушастый говорил,
     что я некрасивая
     просто он перекурил
     морда, блин, спесивая

     ой-ёй-йё, ой-ёй-ёй,
     начинаю бой с травой

     Далее петь не решаюсь. Но и этого хватает для того, чтобы Шеоннель в очередной раз залился краской, Лин застыл, а шактистанец начал хрюкать.
     - Скажи мне, деточка, -  продолжая улыбаться, интересуется он, - а откуда на тебе печать «вне закона»?
     - Дядя поставил! – выпаливаю я. И это правда.
     - За что?
     А вот эта история у меня заготовлена. И я немедленно выдаю слезливую сказку о злобном дяде-чародее, который после смерти моей мамы решил, что я могу претендовать на часть наследства отца, который меня почти признал. И чтобы этого не случилось, подговорил еще более злобного мага Таурисара, чтобы на меня наложили печать собственности, а потом, когда дядю замучили угрызения совести, он с подачи того же Таурисара исправил печать на «вне закона» и велел мне убираться. А потом я скиталась… скиталась… И эти вот меня изловили.
     После этой трогательной истории шактистанец отчего-то спрашивает у меня лишь одно:
     - И после этого ты все еще девственна?
     - Везло, - угрюмо буркаю я.
     После чего в воздухе повисает напряженная пауза.
     - Хорошо, - наконец говорит приемщик, обращаясь уже к Лину, - сейчас придет маг, осмотрит товар, после чего поговорим о цене.
     Так, дышать нужно спокойно. Сильно сомневаюсь, что здесь найдется маг уровня Кардагола. Но все может быть. Все может быть…
     Открывается дверь позади шактистанца и в комнату входит эльф. Да, эльф. Как бы он там не прятал свои длинные уши под чалмой, черты лица, пусть даже сейчас и загорелого, скрыть не удается.
     Он бросает взгляд на Лина, немного дольше рассматривает Шеоннеля, который коротко ему кланяется, приветствуя соплеменника, после чего поворачивается ко мне. Минуты две маг пристально меня разглядывает и произносит по-эльфийски низким и хриплым, нетипичным каким-то для ушастых голосом:
     - Иллюзии на девочке нет.
     Облегченно выдыхаю. И тут же добавляет:
     - Только вот… Она - волшебница. Но… очень слабенькая.
     Ну, слава всем богам, что я очень слабенькая, хм, волшебница!
     - Как ты используешь магию, прелестное дитя? - интересуется эльф, на сей раз на моем языке, заглядывая мне в лицо. Пытаюсь улыбнуться как можно обворожительнее. По крайней мере, надеюсь, что это выглядит именно так, а не как оскал моего Кота, когда я его дергаю за хвост в воспитательных целях.
     - Я знаю лишь очищающее, господин. Мама говорила, что ничего большего девушке уметь и не нужно, - произношу я.
     - Какая умная мама, - бормочет эльф, - все чисто. Я свободен?
     - Пока да, - заявляет шактистанец.
     Эльф удаляется. Приемщик некоторое время разглядывает Лина, после чего, как бы нехотя, произносит:
     - Пожалуй, я мог бы взять Ваш товар на реализацию, только…
     - Что только? - нетерпеливо восклицает княжич.
     - Старовата она…
     - Зато играет на этом, как его, на фигне какой-то музыкальной!
     - И не сказать, чтобы очень красива…
     - Что?! Да ты посмотри, она просто прелестна! Она сногсшибательна!
     Так, к этому нужно еще привыкнуть. Я - прелестна. Я - прелестна… Я - сногсшибательна. Было бы чем сшибать…
     - Она не очень хорошо поет.
     - У нее есть чувство юмора.
     - Она - маг.
     - Да! Вот именно! Она - маг! Не думаю, что у вас маги-рабыни на дороге так и валяются!
     Шеоннель в торговле участия не принимает, а Лин вот так распалился, будто всю жизнь только об этом и мечтал - продать меня в гарем, да подороже.
     - Хорошо, - вроде как, сдаваясь, произносит приемщик, - три руми.
     Лин аж подпрыгивает на месте.
     - Сколько?!
     - Это стартовая цена.
     - Три руми?!!! Вы с ума сошли, уважаемый, посмотрите на нее еще раз. Если Вы выставите ее за три руми, покупатели решат, что это бросовый товар.
     - Ну, пять.
     - Пять?! Да за пять руми я не смогу купить себе и осла!
     - Вы преувеличиваете, уважаемый. Осла Вы можете приобрести и за полтора руми.
     - Это будет фиговый осел!!!!
     - Что значит - фиговый?
     - Плохой! Я не езжу на плохих ослах!
     Очень любопытно, а Лин ослов-то вообще видел когда-нибудь? И когда это он успел узнать, что и сколько здесь стоит? И вообще, отдал бы меня уже, не торгуясь. Чувствую себя умственно неполноценным. Что самое неприятное, судя по всему, это ощущение меня нескоро покинет.
     - Семь руми! - выкрикивает шактистанец. - И если я не смогу ее продать сегодня, Вы возместите мне все убытки!
     После чего он бьет ладонями по столу.
     - Семь с половиной, - бормочет княжич.
     - Семь!!!
     - Ну ладно, семь так семь. Но это только стартовая, я правильно понял?
     - Да!
     - Угу, ладненько, аукцион, я так понял, завтра с утра?
     - После восхода.
     - Отличненько, мы тогда пошли.
     Лин хватает меня за руку. Приемщик поднимается с места и сразу становится видно, что он невысок ростом и пузат.
     - Товар оставьте, - велит шактистанец.
     - Как оставьте? - недоумевает Лин.
     - Товар остается здесь. Сделка совершена.
     Ошарашенный княжич выпускает мою руку из своей, шактистанец падает обратно на табурет.
     - Сложно с вами, с иноземцами, - сетует он, - нам же нужно ее подготовить, привести в товарный вид.
     - Какой товарный вид?! - кричит Лин.
     - Она у Вас волосатая!
     Я? Машинально хватаюсь рукой за подбородок.
     - У нее на руках - волосы! - добавляет приемщик.
     Где? Вот эти три белые волосинки?!
     Шактистанец машет рукой и брезгливо как-то произносит:
     - Все, идите отсюда, - ничего с девицей вашей не случиться. Я обещаю.
     Лин послушно поворачивается к выходу, но Шеоннель тихо интересуется:
     - А бумагу?
     - Какую бумагу?
     - Подтверждающую, что Вы приняли ее у нас. Причем не больную.
     Шактистанец тяжело вздыхает, берет один из лежащих на столе, листочков, рисует на нем несколько закорючек, после чего передает бумагу полуэльфу.
     А я остаюсь стоять. Стою и с тяжелым сердцем наблюдаю за тем, как выходят из комнаты Лин и Шеоннель. Я, конечно, мужчина. Молодой, здоровый, сильный мужчина. Как бы я при этом ни выглядел. Но на душе сейчас противно и тоскливо, как будто меня и в самом деле продали. 


Рецензии
Бедный Лар... Ох, чует моё сердце - неприятности только начинаются.

Анастасия Игнашева   03.06.2011 22:56     Заявить о нарушении
На это произведение написаны 4 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.