Полет тапка над Зулкибаром. Главы 13-14

Глава 13

Вальдор

     Какой мне интерес? Ну, ты, дядька Горнорыл, и задал мне сейчас вопросец. Если бы я сам знал на него ответ!
     - Не знаю, старейшина, - говорю, - не знаю.
     А что? Когда вранье не придумывается, лучше уж правду сказать. Однако, вижу, гном поднапрягся весь и, вроде как, секиру свою глазами ищет. А что ее искать? Вот она, рядом с диваном к стене прислонена. Далеко тянуться не нужно. Ну, сейчас я ему выдам по первое число.
     - Жаль мне его. Не как человека жаль, как врага.
     О, тут и Дуся на меня глаза вытаращила. Ты бы уж молчала!
     - Я ведь, когда к нему попал, дядя Горнорыл, к смерти уже готовиться начал. Тем более, что пообещал мне он ее. Жестокую и неминучую. Пытки и четвертование.
     Слезу, что ли, с глаз смахнуть? Нет, не получается. Ладно, продолжим.
     - А потом ведь как получается, он меня не тронул.
     - Подумаешь, не тронул! – фыркает гном, - да волшебник наш давно мирным нравом славится.
     Кто? Терин? Мирным нравом? Ну да, а власть он исключительно по доброте душевной захватил.
     - Приходит он ко мне как-то и говорит, что потому он не стал палачу меня отдавать заморскому…
     - Да чего вдруг ради заморскому?! Я вон слышал, у вас и Вадька очень даже ничего себе специалист.
     Я его убью!
     - Может, и не заморскому, я плохо помню подробности. - Сухо заявляю я, - Вы долго перебивать меня будете?
     А сам на Дусю кошусь. Вот уж зараза. Сидит, косой своей рыжей рот закрыла. Хрюкает потихоньку.
     - Продолжай, сынок, не смущайся, – говорит Горнорыл, а я радуюсь. Сынок – это уже хорошо.
     - Так вот, - говорю, - не стал он палачу отдавать меня…
     Кстати, а почему не стал-то? Я ж и сам этого не понимаю! Я бы отдал! Что врать?!!!
     - Не стал отдавать, - продолжаю в полной растерянности, - потому… что силой я ему своей понравился, мужественностью… и чувством юмора.
     Жаль, что про чувство юмора уже никто не слышит. Потому что эти два ржут в голос, аж заливаются. Вот уж не думал найти среди них такое единение. Ну что такое, в самом деле, а?
     - Мужественный ты наш, - хрюкает Дульсинея.
     - В жизни бы о тебе такое не подумал, - вторит ей гном.
     Нет, ну что такое? Я смотрю на них обиженно, а они оба, только взгляд мой поймают, вообще начинают биться в истерике.
     - Ну не знаю я, почему он меня отпустил! – кричу я, теряя над собой контроль, - не знаю! И чего ради я ему помогаю – тоже! Не понимаю!!! Вам легче стало?!!
     А они смеются. Злые. Уйду я от них.
     - Ладно, - спохватывается, наконец, старейшина, - Вальдор, я тебя понял. Водку дам.
     Перехватывая дусин вопросительный взгляд, добавляет:
     - Табак тоже. Ты прости меня, твое высочество, ну и морда у тебя была…
     И снова начинает похрюкивать. Дульсинея, меж тем, старательно стену разглядывает. Ладно, я не гордый, отомщу и забуду.
     Горнорыл встает, не забывая пофыркивать при этом, открывает шкафчик на стене рядом со мной.
     - На тебе, - говорит, - мужественный ты наш, - водку. Надеюсь, магу она поможет. Нравится он мне. Хоть и не (хрю-хрю) силой. А вот и тебе, девочка, табак. Уважаю. Не каждый человек попробовать его решится.
     - Я пробовала, - решительно заявляет Дуся, и старейшина косится на нее с одобрением.

Дуся

     Думала, мы сейчас распрощаемся и назад, но не тут то было.
     - Погодите-ка, детки, - заявил гном. - Вот ты, сынок, на девушке жениться собрался, а свадебные подарки как же?
     - Не успел еще, - покаялся Вальдор.
     - Не дело это, невесту без подарков держать, – пожурил Горнорыл и хлопнул в ладоши.
     В помещение почти мгновенно, как будто под дверью караулил, вбежал гном с подносом, а на подносе гора брюликов… ну или еще каких-то камней, на них похожих, и безделушки всякие.
     - Выбирай, девушка, - щедро предложил Горнорыл.
     Это типа подарок, что ли? Ага, ну, халяву я люблю, кто ж ее, родненькую, не любит? Я выбрала себе штук с десяток красивых бусинок, тапок свой украшу, мож быстрее единение у нас с ним пройдет, и еще часики прихватила. Симпатичные такие все в камушках разноцветных, но не в том суть. Главное, что часики! Не привыкла я как-то не знать, который час, а свои часы в родном мире оставила и даже не рассчитывала новыми здесь разжиться. Я ведь даже не знала, что здесь вот такие часики умеют делать. Во дворце-то я видела всякие разные здоровенные часы с кукушками и без, а вот такой маленькой прелести я не встречала в этом мире… да и когда бы, собственно, успела? Вещичка-то бабская, а много ли я девиц здесь знаю? Брианна не особо украшениями себя обвешивает, воин все-таки. А Джула эта тупенькая как новогодняя елка цацками обвешана, если и были на ней часики, то я не разглядела.
     Обогатилась я, короче говоря, и чуть было даже не поблагодарила гнома за щедрость, а тот ласково так на Вальдора смотрит и говорит:
     - Счет за бриллианты и золотые часики с самоцветами я завтра во дворец с нарочным пришлю.
     - Папе пусть отдаст, - буркнул принц. Не рад, кажется, что подарочек мне сделал. Ничего, не обеднеет, престолонаследный наш.
     - Что ты хмуришься, принц? – вкрадчиво поинтересовался Горнорыл. – Не рад, что такой роскошный подарок невесте сделал? Да таких бусин во всем Зулкибаре не сыщешь. Я сам лично над ними работал. Можно сказать, душу вложил.
     Для полноты картины гному еще надо было стукнуть себя кулаком в грудь. Представила я себе это дело и опять захрюкала. Гном неодобрительно на меня покосился и проворчал:
     - А вот не вижу ничего смешного. Бриллианты, к твоему сведению, очень тверды, их просто так, как лазурит какой-нибудь, не просверлишь, легко трещину пустить. А ты попробуй, найди в моих камушках хоть одну трещинку! Найдешь, я тебе их все даром отдам и еще столько же подарю.
     Я поспешно спрятала свои приобретения подальше с глаз Вальдора и, делая вид, что не замечаю, какие страшные рожи он мне корчит, промурлыкала:
     - Спасибо, дядя Горнорыл, век не забуду твою щедрость.
     Нет, ну это конечно было бы забавное зрелище – его высочество, скурпулезно изучающий бриллиантовые бусины на предмет трещин, да только я уже хотела побыстрее назад во дворец попасть. Гном тоже заметил реакцию принца на свое предложение и довольно рассмеялся.
     - Слышал, принц, как надо спасибо говорить? Ты бы мастеру за труды сверх счета накинул.
     - Финансовыми вопросами в нашей семье папа ведает. С этим к нему подойдите, дядя Горнорыл.
     Отвечая, бедный блондинчик едва зубами от ярости не скрипел.
     Вот теперь мы начали прощаться. Вальдор даже вроде бы раскланяться попытался, но старейшина выразительно так на него посмотрел и говорит:
     - Идите, детки, и пусть у вас все получится. Вот только ты, принц, еще раз детей моих на что-то науськаешь…
     Горнорыл выдержал паузу, во время которой Вальдор очень выразительно вздрогнул.
     - Шкуру спущу, - ласково закончил гном.
     На том мы и расстались.
     Интересно-то как! Надо будет на досуге Вальдорушку поспрашивать, на что это он такое детей этого сурового гномищи науськал?
     Весь обратный путь Вальдор возмущался и причитал о том, какие гномы все ж таки гады хитрожопые! Водку с табаком Горнорыл нам подарил, а потом чуть ли не силой заставил купить брюликов на кругленькую сумму.
     - Вот так они всегда «подарки» делают, – закончил свою обвинительную речь Вальдор и мрачно замолчал.
     Мне как-то расхотелось его спрашивать про детей Горнорыла, вдруг снова разразится обвинительной речью на тему гномьей хитрости. А оно мне надо?

Вальдор

     Во дворец добрались без приключений. И я старался не вспоминать, во что отцу может обойтись небольшая такая кучка бриллиантиков с дырочками. Да еще и часики следом. Можно, я подумаю об этом после, когда счет принесут?
     Короче, приходим мы к этой, невесте моей, а она с порога так и заявляет:
     - Пошли к Терину.
     Я вежливенько интересуюсь, все ли в порядке у нее с головой, и не хочет ли она, случайно так, подождать несколько часиков, потому, мол, что, традиционно, тюрьма по ночам у нас лучше охраняется. А сейчас, как мне кажется ночь.
     Невеста моя ненаглядная покричала немного и умолкла. Кажется, голова у нее иногда (очень редко), но работает в нужном направлении.
     Спать она меня отправила в мои покои. Хотя, какая разница? Неужели ей в голову закралась крамольная мысль о том, что я могу ее возжелать? Да даже на безлюдном острове в голодный год – ни за что!
     В итоге встречаемся утром. Я, весь при параде. И она – с бутылью водки в руках. И тут в голову мою закрадывается одно сомнение.
     - Постой, - говорю, - Дульсинея, свет очей моих. Напомни-ка мне, а что ты с магом там при помощи водки делать собралась?
     - Дурак, – фыркает Дульсинея, - операцию я буду ему делать – вот что!
     Кажется, именно этого я и боялся.
     - А ничего тебя, дорогуша, при этом, не смущает? – интересуюсь, как бы между делом.
     - А что меня должно смущать? – спрашивает «дорогуша», подозрительно щурясь, и плотнее прижимая к себе емкость с алкоголем.
     - А не кажется ли мне, но водка тебе понадобилась лишь для того, чтобы Терину кости сломанные вправить?
     - А тебе-то что?
     - Мне? Ничего. А ты, наверное, в иномирье своем, только тем и занималась, что кости вправляла.
     Да неужели мне удалось ее смутить?
     - Нет, - бормочет Дуся, - не вправляла.
     - Но готова, - добиваю я, - заняться здесь именно этим.
     - Да! – кричит она, - готова, и что с того?
     - Ничего, - отвечаю, старательно изображая на лице равнодушие, - совершенно ничего. Я, в принципе, и хотел, чтобы мага пытали. Я, правда, не предполагал, что он от этого умрет. Но тоже неплохо.
     - Идиот! – визжит Дульсинея. - Придурок!
     - Я, - спрашиваю, - придурок? Отчего же? Женщина, которая представления не имеет о сложных переломах, собралась лечить их, а я придурок? Нет, я просто называю вещи своими именами. Иди, красавица, иди. И, может, гномья водка позволит тебе не слышать его предсмертные вопли. Ты уж тогда на мага ее не трать. Сама выпей.
     - Убью! – рычит Дульсинея.
     - Знаю, - спокойно отвечаю я.
     Проходит секунд десять.
     - И что ты предлагаешь? - интересуется Дуся, уже не пытаясь перейти на возмущенный визг или гневные вопли.
     И вот тут я удивляюсь сам себе. С другой стороны, а зачем было это все затевать?
     - Я сам это сделаю.
     - Ой, насмешил! Наш золотой мальчик умеет справляться с переломами?
     - Я – умею.
     - С какого бы перепугу тебе такое уметь?
     - Дульсинея, каким бы ни было плохим Ваше впечатление обо мне, тем не менее, я вынужден отметить. Я – принц. Это – не только привилегия. Меня многому учили. В том числе на случай войны, зашивать раны и вправлять переломы.
     Хм, я рычу? Я – рычу. И это действует. Во всяком случае, зараза эта смотрит на меня крайне недоуменно и молчит. Ну что ж. Я прав. Я прав, и потому именно мне следует лечить мага. О, что же я делаю-то?
     Не знаю, как выглядел маг, когда Дульсинея в первый раз к нему приходила, но сейчас – погано. Настолько, что даже наше с ней эффектное появление его не особо-то волнует. Осторожно касаюсь ладонью его лба. Очень-очень горячий.
     - Вальдор, - шепчет он, открывая воспаленные глаза, - и ты здесь.
     Дуся отталкивает меня в сторону и эдак мелодраматично падает перед магом на колени.
     - Теринчик! Тебе плохо? Я все принесла.
     Что за дурацкая манера у женщин – задавать такие вот вопросы. Нет, ему очень хорошо. Прилег отдохнуть, а тут мы нарисовались, отвлекаем.
     - Зачем он? – еле слышно произносит маг, показывая на меня взглядом.
     - Пришел на тебя посмотреть. Позлорадствовать, - бодро рапортую я.
     - А… Понятно…
     Маг вновь закрывает глаза, и у меня такое ощущение, что сейчас он потеряет сознание. А мне это совершенно неинтересно. Как же мы водку в него вливать будем? Вот уж будет здорово, если маг в разгар операции вдруг придет в себя и дергаться начнет.
     - Иллюзия, - шепчет он, и Дуся спохватывается, практически взлетает на ноги и начинает шустро так тапком своим махать. Выглядит, надо признать, забавно.
     - Эй, друг, - зову я и легонечко хлопаю мага по щеке, - не спи.
     - Не смей его бить, – где-то за спиной всхлипывает Дуся. Хорошо, хоть за руки не хватает.
     Терин открывает глаза.
     - Мне лучше.
     - Ага, некромант, лучше тебе, как же. Вот сейчас мы тебя полечим, может, и станет тебе лучше.
     Признаться честно, на его руки мне даже смотреть страшно, а не то, что кости вправлять, и это несмотря на то, что всей картины я не вижу – кое-что скрывают рукава рубашки.
     Ну да, пару-тройку раз я это делал, но сейчас… А сейчас я в ужасе. Только бы не показать это.
     - Дусь, - говорю, собрав все мужество, - начинай его поить.
     - Что это? – слабым голосом интересуется маг.
     - Что-что, - ворчит Дульсинея, - анестетик. Гномья водка.
     - Не хочу… - бормочет волшебник этот недобитый.
     - Надо, Федя, надо, - говорит что-то странное (какой Федя?) Дуся, приподнимает магу голову и начинает аккуратно вливать в его рот жидкость. Гадостное, скажу я, пойло. Неудивительно, что Терин фыркает, кашляет и даже пытается отплевываться.
     Я же, пока алкоголь на него не подействовал, достаю нож.
     - Что, решил добить, чтоб не мучился? – невесело шутит Дуся.
     - Да, - отвечаю, - это первое, что пришло мне в голову. Но я пока не готов нанести ему удар милосердия. Пусть пострадает.
     Аккуратно срезаю ткань. М-да. Наверное, бывает и хуже, только я, к счастью, этого не видел. Руки распухли чудовищно, покраснели. Местами на них крупные темно-синие пятна. Пытаюсь осторожно прощупать кость, и Терин вскрикивает. Негромко, но я ведь еще и не начал работать. Наверное, водка пока не подействовала. Подождем.
     - Дусь, - спрашиваю, - ты огонь соорудить сможешь?
     - Не знаю. Зачем?
     - Мне нож нужно накалить.
     Дуся резко бледнеет.
     - Ну что ты, - спрашиваю, - так на меня смотришь? Да, мне нужно будет разрезать ему руку. Удивительно, да? Я, знаете ли, не маг, сквозь ткани видеть не умею. Найдешь мне огонь, нет?
     - Это ты типа лезвие дезинфицировать собрался?
     Какая у меня невеста сообразительная.
     - Да, - говорю, - ты права.
     - Ну, так вот, водкой и продезинфицируй.
     Хороший совет… для человека из другого мира.
     - Дуся, это гномья водка, - терпеливо напоминаю я, - она сталь разъедает.
     Глаза у Дуси становятся квадратными.
     - Ты! – верещит, правда тут же поправляется. – Мы… мы Терина отравили, получается?
     - Пить ее можно, но сталь она разъедает.
     У меня столько терпения, что сам себя боюсь. Бросаю на невесту грозный взгляд. Срабатывает. Она шмыгает носом и исчезает.
     - Дульсинея, - шепчет маг.
     Могу в ответ только угрюмо брякнуть:
     - Нет ее.
     - Почему ты от меня сбежала?
     - Я ее за огнем послал.
     - Я ведь так желал тебя…
     Я забываю, как дышать. Так может, моя давняя шутка про некроманта нашего не так уж была далека от истины? Но решаю уточнить, на всякий случай.
     - Э… кого?
     - Тебя.
     Обескураживающий ответ.
     - Тебя, моя разноглазая предметница.
     Как хорошо! Не хватало мне еще быть объектом вожделения всяких магов с узурпаторскими наклонностями. М-да, я так понимаю, водка начала действовать. И где же эта разноглазая предметница?

Дуся

     Я вернулась в свои покои и огляделась. Так, дрова из камина - это как-то несерьезно, там щепочки какие-то и вообще больше угля, чем дров. Лампочка, похожая на керосинку моего родного мира, тоже не то, на ней особо ничего не накалишь. Высунулась я в коридор, огляделась, вроде пусто. Схватила со стены факел, развернулась, чтобы к себе обратно бежать, и попала в объятия, не знаю даже кого.
     - Вот я тебя щас факелом по морде приласкаю, будешь знать, как невесту наследника лапать! – рявкнула я.
     Меня поспешно отпустили. Вот даже не знаю, и правда лапали меня или я случайно с кем-то столкнулась из-за того, что резко обернулась, и бедняга просто не успел смыться с траектории моего движения? А впрочем,  какая разница?
     Вернулась я в свою комнатушку и быстренько назад в темницу переместилась. А там Вальдор от смеха разве что по полу не катается.
     - Ну и что смешного? Радуешься, что враг повержен и страдает, да?
     - Дуся, ты же знаешь что это не так!
     Кажется, принц даже немного обиделся на меня.
     - Я пошутила, - буркнула я и сунула ему факел. - Вот, я огонь принесла, накаливай свой нож, хирург хренов.
     Я отошла поближе к Терину, смотрю он, лежит, в потолок глядит, а глаза пьяные-пьяные. Как говорится, готовенький в дрова. Это хорошо – значит не больно ему будет. Я для усиления анестезии еще и руну врачевания над ним изобразила. Два раза.
     - Еще раз, - потребовал Терин.
     - Понравилось что ли? – посмеиваясь поинтересовалась я, но руну начертила. Мне не жалко.
     - Он же меня резать будет, - на редкость рассудительно для пьяного, изрек некромант, - тройная руна врачевания любое кровотечение останавливает на три часа.
     - Вот и хорошо. А ты давай-ка еще выпей, а то что-то слишком хорошо соображаешь, - пробормотала я.
     Терин поморщился, но возражать не стал, послушно выпил, закашлялся, глаза закрыл и затих. Уснул что ли? Хорошо если так. Я устроилась рядом с ним поудобнее, хотела ему волосы поправить, уже даже руку протянула, но тут он глаза открыл. Посмотрел на меня, ухмыльнулся так нехорошо, и заявил:
     - Что, чмо, растудыть тебя в качель, радуешься, что я в таком состоянии?
     Вот так номер! Нет, мне конечно даже где-то приятно, что он от меня слов всяких разных нахватался, но за что он меня так приласкал?
     - Ты чего это, Терин, в глаз захотел что ли? – осторожно  поинтересовалась я.
     - Ты этого хотел? В жабу надо было тебя превратить. В мерзкую жабу. Мыши, они… хорошие…
     - Так это ты не обо мне, - поняла я и заулыбалась.
     А вот Вальдор помрачнел. Ну, да это неприятно - о себе всякие гадости слушать. Да и к тому же, что у пьяного на языке, то у трезвого на уме, вот сейчас послушает принц, какого Терин о нем мнения и откажется помогать.
     - Выпей-ка ты еще, - решила я и влила в Терина остатки водки. Выпил и даже не поморщился.
     - Спасибо, Дульсинея, ты настоящий друг. А этот… Вальдор, ты…Ты все время надо мной смеешься. Даже, когда тебе страшно. Не спорь, я чувствую. Ненавижу тебя, ненавидел, и… уважаю. Но ты… Ты… Я думал, что ты… а ты… Я не смог, а ведь хотел…
     - Что-то разговорился ты, Теринчик, - перебила я, не дослушав, что именно он такое хотел сотворить с принцем.
     Вот сейчас еще что-нибудь ляпнет, и Вальдор точно пошлет нас куда подальше, обидится. Принц все-таки, сволочь высокомерная и так далее.
     А он смотрю, ничего, ухмыляется и со всеми потрохами мага сдает:
     - Ты пока за огнем ходила, он тут тебя желал, о разноглазая предметница… ха-ха!
     - Чего ржешь? Смешно, что меня желают? - обиделась я. - Вот сейчас огребешь по морде, сразу проникнешься, мышь ты недобитая.

Вальдор

     За что, друзья мои? За что? Мышь недобитая, жаба мерзкая – и это все я. А ничего, что у меня и без вас руки трясутся? Или, может, вы вдвоем ободрить решили меня таким вот специфичным образом? Ну ладно, Терин, он пьян и болен, хотя, конечно, когда выздоровеет и протрезвеет, получит от меня, это точно. Но эта-то пигалица лохматая?
     Меня… по морде… Хотя… А стало легче. Легче стало к жизни относиться.
     - Дусь, - командую я, подержав нож над огнем, - а теперь хватай убогого этого за плечи и держи со всех сил. Будет орать, заткни ему рот чем-нибудь.
     - Поцелуем… - мечтательно бормочет маг.
     - Да мне все равно, - отвечаю, - хоть набедренной повязкой.
     - Я не хочу повязкой, - мурлычет Терин, и мне уже хочется применить к нему другой широко известный способ обезболивания – стукнуть его затылком обо что-нибудь твердое.
     - И он не убогий, - мрачно добавляет Дуся, после чего мое желание применить анестезию начинает распространяться и на нее.
     Делаю глубокий вдох.
     - Просто держи.
     Она кивает и вцепляется в плечи пациента.
     Мне, действительно, нужно разрезать его руку. Ну, вспомни же! Чему ж там меня учили, а?
     Делаю аккуратный надрез, слышу слабое «ой» и понимаю, что некоторые длинноволосые сейчас свалятся в обморок и испортят мне тут все.
     - Дуся! – ору я, - только упади. Убью, на хрен, обоих!
     А что, действует. Особенно это - на хрен. Маг пока молчит. Терпит или без сознания? Да какая разница! Ох, папа-папа, если бы ты знал, чем я сейчас занимаюсь.
     Нет, он, скотина, все-таки шевелится.
     - Дульсинея, - рычу я, - сделай что-нибудь, он мне мешает.
     - И что, к примеру? Мне сверху на него сесть, чтоб не дергался?
     - Да мне плевать, что! Хоть ляг!
     Ну, понимаю я, понимаю, что ей, с ее бараньим весом волшебника не удержать. Но я-то что могу сделать в этой ситуации? Хм… Как-то она буквально приняла мою рекомендацию. Хотя, с другой стороны, ну села и села. Э… целовать его не обязательно, я, может, смущаюсь. Говорю же - не обязательно! Вот и Терин так считает. Да ну вас всех. Главное, что он успокоился.

Дуся

     Ну и чего этот засранец на меня орет? Хоть сядь, хоть ляг. А вот и лягу! Хотя нет, не лягу, конечно же. Просто уселась на мага верхом, а он возьми и расплывись в пьяно-радостной улыбке.
     - Дульсинея! – шепчет таким тоном, как будто ему счастье великое привалило, а не пятьдесят кило на корпус плюхнулось. Не удержалась я, поцеловала его. Душевно так и нежненько. Терин, кажется, отвернуться попробовал, да только куда ему в таком состоянии от меня отбиться? Впрочем, услышав недовольное сопение Вальдора, я сама от мага отстала. Мало ли, вдруг Вальдор стесняется, и рука у него дрогнет, и вместо помощи он еще больше брюнета моей мечты покалечит.
     Я старалась не смотреть, чем там Вальдор занят, а то совсем неудобно будет, если я в обморок грохнусь. Ага, вот прямо тут на Терине, растяну свою бесчувственную тушку, и Вальдор точно помрет от счастья такого. В конце концов, чтобы ненароком не подсмотреть, что там Вальдор делает, я зафиксировала взгляд на пьяной физиономии Терина, который то вырубался, то порывался стихи мне читать, то орать. Вот когда орать начинал, я ему рот затыкала. Без поцелуев обошлась, так просто, ладошкой затыкала, а он периодически пытался ладошку мою целовать. Вот дурак пьяный! Зато я теперь знаю, что надо было с ним сделать, чтобы не строил из себя буку и бяку в одном флаконе. Напоить его надо было.
     Что-то подсказало мне, что руна молчания скоро скиснет. Наверно, это магическое чутье, о котором мне Терин толковал, а я все никак понять не могла, что это такое, и с чем его едят? Вот оно, оказывается, какое – чутье это. Я просто вдруг поняла, что руну молчания надо обновить. Обновила. И когда уже этот хирург доморощенный закончит?

Вальдор

     Все закончено. Не знаю, сколько прошло времени, только, кажется, Дуся опять использовала тапок. Обновляла руны. Как мне плохо… Не помню, когда в последний раз я так уставал. Маг… Маг приходил в себя несколько раз, пытался кричать, кажется. Кажется, Дуся закрывала ему рот. Ему, бедняге, опять не дали поорать. Когда ломали – не дали. Когда лечили – добили. О! Стих. Все, я больше не могу.
     - Дуся, - говорю, вытирая пот со лба, - я закончил. Теперь твоя очередь.


Глава 14

Дуся

     Закончил, наконец! У меня уже ноги затекли верхом на Терине сидеть. Он хоть и брюнет моей мечты, но коленкам-то неудобно на жестком каменном полу. Я не из тех, кому с милым рай и в шалаше, в конце концов, я - существо нежное. Смотрю на Вальдора, взбледнулось ему бедняге даже. Но ничего, держится.
     - Слушай, Валь, если я его сейчас отрезвлю, то он подохнет тут от боли. У нас еще время есть, пусть подольше пьяный побудет, а мы тут с ним посидим, а?
     - Ты как хочешь, о разноглазая предметница, а мне уже скучно здесь, - заявил Вальдор, а у самого руки трясутся. Вряд ли у него это от скуки. Кажется, не по себе мышу моему белобрысому, нужно бы его на воздух и выпить чего-нибудь покрепче.
     Я перенесла принца из темницы и назад вернулась. Когда уходила, Терин вырубился, а сейчас уже песни вовсю орал. Какое счастье, что руна молчания еще работает, а то вот бы весело было, если бы его в таком виде стража обнаружила. Представляю картину маслом – лежит такой весь из себя страдалец и похабные песни орет. А песенка и правда неприличная, про стрекозу которая всем подряд давала, а как замуж собралась так и облом случился - у стрекозки сифилис… Ну что с него взять-то, с венеролога этого дипломированного? Или что в этом мире выдается по окончании обучения?
     - Хоть бы приятное что-нибудь спел, романтическое, - предложила я, обновляя руну молчания.
     - Дульсинея, не покидай меня!
     - Да здесь я… пока здесь.
     - Я тебя люблю, а ты дразнишь меня и ругаешься. Все время ругаешься. Дуся, тебе это не идет, я же говорил.
     Мне, конечно, приятно до одури, что он меня любит, но по пьяни не считается. Я таких пьяных признаний уже наслушалась за свою жизнь по самое не хочу, так что не впечатлилась.
     - Дуся!
     Это он уже громко так, практически командирским голосом, выкрикнул.
     - Ну что ты орешь?
     - Полежи со мной, моя прекрасная Дульсинея.
     Ну, если он так ставит вопрос, конечно полежу. Я прилегла рядом, он даже порывался руками шевелить, только я ему не дала, пригрозила, что уйду, если будет лапы распускать, и сама его погладила немножко, везде, где наглости хватило. А ему только этого и надо, лежит, морда пьяная, а по губам улыбка довольная блуждает.
     - Дуся, ты меня любишь?
     - Конечно, нет, – заверила я и предупредила, -  сейчас тебе будет очень плохо.
     - Мне не может быть плохо, когда ты рядом.
     - Ага, помечтай.
     Жалко мне было его, но делать нечего, придется так жестоко поступить, потому что времени много уже прошло. Вдруг его проверить захотят, а тут картина маслом – принцева  невеста рядом с магом на полу валяется, а маг пьяный в дрова.
     Начертила я руну отрезвления и приготовилась, если что Терину рот заткнуть. Вдруг от боли заорет. Нет, не заорал, только вздохнул судорожно и говорит:
     - Спасибо, Дульсинея. Мне не привиделось, здесь Вальдор был?
     - Да, был. Или ты думаешь, я сама тебя так качественно полечила? Я не умею, а его учили этому.
     - Да, он должен иметь разные навыки. – Терин задумался и добавил, - хотя бы примитивные.
     - Ты как себя чувствуешь?
     - Лучше.
     - Правда?
     - Да, правда. Спасибо.
     - Помнишь, что тут по пьяни говорил?
     - Что говорил, не помню, - вот по лицу вижу, что врет! – Помню, что вроде бы Вальдор здесь был и ты на мне сидела. Любишь ты, Дуся, быть сверху.
     - Сейчас дошутишься у меня, как дам тапком по морде, не посмотрю что раненый, - пригрозила я.
     - Вот и правильно, Дуся, бери тапок. Будешь мне ткани сращивать.
     - Что? – я даже лоб его потрогала, мож температура у него и бред он сейчас несет?
     - Это как это ткани сращивать? Какие ткани?
     - Дуся, я не в больничной палате, - зачем-то напомнил этот маг недобитый, будто я этого и так не знаю.
     - Ну и что дальше-то?
     - Жених Ваш, Дульсинея, меня порезал, чтобы кости на место поставить. Как вы думаете, что в таких случаях дальше происходит?
     - Ну, гипс, наверно, накладывают, - растерянно отвечаю я, - тебя перебинтовать что ли?
     - Дуся, - ехидно так проворковал Терин, - а что по-Вашему подумает охрана, когда увидит мои перебинтованные руки? Наверно, они решат, что кто-то устроил мне несанкционированное лечение, да, Дуся?
     - Так, ну-ка кончай прикалываться и «выкать», ты, сволочь недолеченная! Трудно, что ли простым языком объяснить, чего ты от меня хочешь?
     - Чтобы ты своей магией ускорила сращивание костей и заживила порезы. Судя по ощущениям, Вальдор твой меня как не знаю кого искромсал.
     - Спасибо бы сказал, что мы вообще с тобой возимся, засранец ты неблагодарный.
     Я обиделась и даже чуть было не плюнула на это дело и не убралась восвояси безвозвратно. Тут смотрю, Терин бледный, даже губы посинели как-то страшненько. Ох, ты ж блин, да ему же больно! Он от боли такой капризный и ехидный весь из себя сделался.
     Я быстренько руну врачевания сотворила и присела рядом с магом. Вот же задница вся из себя гордая. Мог бы и напомнить, что можно эту руну использовать. Я ж неопытная еще, я просто забыла, что так можно сделать. Но я ему не стала об этом говорить, а попросила объяснить, что я должна делать, чтобы ускорить ему сращивание костей.
     - Сначала заживи раны, - подсказал Терин.
     Получив хоть слабенькую, но все ж анестезию, маг подобрел и больше не вредничал. Объяснил мне, что я делать должна. Ну, я и давай тапком махать. Странно так было наблюдать, как порезы прямо у меня на глазах затянулись и исчезли, даже шрамов не осталось.
     - Хорошая работа, - похвалил Терин, - а теперь костями займись. Принцип тот же.
     - Угу, - буркнула я и занялась. Со всей своей дусинской дури занялась. Даже не заметила, когда в глазах белые мухи заплясали, и захотелось прилечь и больше никогда не вставать.
     - Дуся, остановись!
     Голос Терина как сквозь вату пробивается. Ага, остановлюсь… да я собственно стою… то есть лежу. Вот тут рядышком с брюнетом моей мечты, легла и лежу. Судя по ощущениям, совершенно мертвая.
     Открыла глаза. Оказывается, и правда лежу я, а Терин сидит уже и голова моя у него на коленях. Удобненько… было бы, если бы остальное тело на полу холодном не валялось.
     - Дусенька, нельзя так, - ласково говорит маг и по голове меня гладит.
     Ой, как это гладит? Это как это? Он что уже руками шевелить может?
     - Это как это? – спросила я и села. Нечего мне на его коленках лежать, обойдется без радости такой.
     - Ты, Дуся, перестаралась слегка, чуть всю силу свою не израсходовала на меня. Так ни в коем случае делать нельзя. Ты могла погибнуть, глупая женщина.
     - Ты не обзывайся мне тут. Между прочим, для тебя старалась.
     - Я попросил всего лишь ускорить сращивание костей, а не сращивать их. Ты меня почти полностью излечила, хорошо, что сознание вовремя потеряла.
     - Так ты, получается, здоров теперь?
     - Не совсем. Колдовать не смогу пока, но большую часть переломов и трещин ты мне срастила.
     - Колдовать совсем-совсем не сможешь?
     - Не уверен. Может быть, иллюзию создать получится, чтобы стражники видели меня больным и покалеченным.
     - Давай я отдохну немножко и до конца лечение доведу, - предложила я.
     - Дуся, тебе теперь отдыхать не немножко надо, а много. Ты почти весь свой резерв исчерпала. Это глупо.
     - Слушай, я тебе сейчас как дам в ухо и обратно все твои руки переломаю. Мог хотя бы спасибо сказать, срака ты неблагодарная!
     - Спасибо, Дульсинея, и шла бы ты отсюда. На это у тебя сил хватит. Я вижу, руна молчания слабенькая, скоро ее действие закончится. И бутылку пустую забрать не забудь.
     - Вот тебе и спасибо, – проворчала я, - тварь ты неблагодарная, Терин, я тебя теперь три часа любить не буду.
     Я уже хотела исчезнуть, но тут он тихо так позвал:
     - Дуся.
     - Ну что тебе еще?
     - Дульсинея, я не переживу, если Вы меня целых три часа любить не будете.
     Говорит все так же тихо и на меня не смотрит…и, вот же задница! Пытается из себя строить, не знаю кого и опять выкает мне.
     - Дурак ты, Терин, – проворчала я и исчезла.
     Тоже мне, не переживет он. Зато я очень даже переживу и без его благодарности. И любить не буду… ближайшие три часа. У меня на это время как раз намечено ответственное мероприятие – тапок бриллиантами украшать.
     Пришла я в свои покои, на всякий случай позвала Василия и получила в ответ тишину. Ну да, с тех пор как Терина победили, я кота своего не видела. То есть не совсем моего, но это неважно. Привыкла я к нему, а теперь вот гадай – куда сгинул после того как путь в подвал нам с Вальдором указал? Где его искать? Может быть, женишка своего попросить, пусть отряд соберет и бросит на поиски моего любимого зверика?
     Ну и вот сижу я, значит, в своих покоях на диванчике, вооруженная иголкой с ниткой и занимаюсь украшательством тапка волшебного. А ничего так получается. Тапок сам по себе неказистый, обычный такой мужской тапок, каких на любом рынке пруд пруди – черный кожаный и возмутительно здоровенный, даже для сорок пятого размера, ну это типа «большемерки», как добрые тети продавцы говорить любят. Я красивенько так из бриллиантовых бусинок букву «Д» выложила, а что, ничего получается. Только бледновато. Эх, жаль, я еще и цветных камушков не прихватила. Вот, надо было александритов набрать, чтобы тапок с кулончиком моим гармонично сочетался.
     В общем, закончила я, полюбовалась делом рук своих, пришла к выводу, что искусница я знатная, ну подумаешь, буковка корявая какая-то получилась, зато бриллиантовая. Да у меня этот тапок дома с руками бы оторвали… и с головой тоже…
     Вдруг дверь в мои покои без стука открылась. Я, не отрывая влюбленного взгляда с украшенного тапка, проворчала:
     - Валь, ты вообще что ли с дуба рухнул? Тебя папа стучаться не учил? А если бы я тут голая бегала?
     Ответом мне было вежливое покашливание. Ну, вот зуб даю, это не Вальдор! Тот бы покашливать не стал, гадость какую-нибудь ответил бы типа «если бы ты тут голая бегала, я бы от ужаса помер», ну да он такой, принц не мой без коня белого.
     Повернулась я и прямо-таки залюбовалась этой вечно цветущей красной мордой старого педофила Дукуса.
     - Добрый вечер, господин маг, - самым вежливым образом поздоровалась я. - Вы комнатой не ошиблись? Пажи на втором этаже в соседнем с фрейлинами крыле квартируются. Здесь - на четвертом, только королевская семья обитает.
     - А я к Вам, Дульсинея, - радостно так ответил мне Дукус и по-хозяйски расположился в одном из кресел.
     - Я была бы Вам рада, Дукус, но только мне сейчас некогда, я тут вот рукоделием занимаюсь, - скромненько отвечала я и, все так же скромненько тапок подальше с его глаз заныкала.
     Терин говорил, что если маг не захочет, то никто не увидит, что является его магическим предметом, даже более сильный маг не увидит. Это нам – предметникам, как бы поблажка такая магическая, а то ведь, если каждый гад будет знать, в чем предметник свою силу концентрирует, то и обезвредить каждый дурак предметника сможет. Украсть вещичку - оно ведь дело не хитрое. Но я все равно на всякий случай тапок с глаз Дукуса убрала, я же неопытный маг, вдруг я недостаточно сильно хочу, чтобы Дукус не видел, а он возьмет и увидит?
     - Красивый башмак, Дульсинея, - похвалил Дукус. - Для жениха подарок, наверно, готовите?
     - Да, сюрприз ему будет, - сладенько улыбаясь, ответила я, а саму жуть берет, аж переночевать негде! - Вы с чем пожаловали? По делу или просто соскучились?
     - Хочу, Дульсинея, поговорить с тобой о твоей семье.
     Меня аж передернуло. Как-то быстро этот слизняк на «ты» со мной перешел. Да и вообще не нравится он мне, ну вот ни с какой стороны не нравится!
     - А что тебе, Дукус, до моей семьи? Их и в живых никого нет, одна я, сиротинушка.
     - Мне Таурисар кое-что интересное рассказал. Я же, выходит, папу твоего, Абрама, знал, – при этом Дукус попытался сделать душевную мину на морде лица, да только я как-то не прониклась. Видела я, какой он душевный, этот милый старикашка, и как людей мучить любит.
     - Мы с ним большими друзьями были, можно сказать, как братья родные, – душевно так продолжает Дукус.
     - Так мне тебя дядей звать? – белозубо улыбаясь, обрадовалась я.
     - Зови детка, если хочешь, - великодушно позволил Дукус и быстренько к делу перешел, - скажи мне, Дуся, отец твой не оставил ли тебе в наследство каких-нибудь вещей?
     Ага, понятно, что тебе надо, морда ты бородатая. Артефакт тебе захотелось.
     - Да ты, наверно, шутишь, дядя Дукус! – возмущенно пискнула я. - Папаша мать мою бросил, когда я еще на свет не успела появиться. Сбежал, как последняя сволочь! А ты тут о каком-то наследстве говоришь. Не оставил он мне ничего.
     - А может быть, мама твоя тебе украшения какие-нибудь оставила? – решил подойти с другой стороны Дукус.
     Я сначала хотела сказать, что нет, не оставила, и идите вы нафиг, дяденька Дукус, но потом вспомнила похожий разговор с Терином, и решила врать более честно.
     - Оставила, конечно. Цепочку золотую и кулончик на ней с александритом. Красивая вещь, мне ее не хватает.
     Дукус, кажется, воздухом подавился, даже икнул как-то пугающе, а потом говорит:
     - Так значит вещь эта не при тебе, Дусенька?
     - Нет, я, как назло, цепочку с кулончиком сняла и в руках держала, когда в Вальдора предметами всякими швырялась, вот как вазочку швырнула, портал и открылся, я кулончик на стол положила, пошла посмотреть на портал поближе, а потом как-то вот там, на столе и позабыла. Жалко очень, вот бы было здорово его на свадьбу надеть.
     - Не переживай, Дусенька, Вальдор тебе таких украшений надарит, что о том кулончике и думать забудешь, - утешил Дукус и распрощался со мной. Что-то слишком довольный и окрыленный он от меня выскочил. Задумал что-то?
     Терин говорил, что мой мир для магов закрыт, туда только магические зверушки, вроде принца-мыша, попасть могут. Хм, да тут не надо быть очень умной, чтобы понять, что Дукус теперь быстренько организует поисковую группу в мою квартирку…и артефакта там не найдет. И снова ко мне придет спрашивать…и мне уже заранее страшно! Если он глазом не моргнув ученику своему – Терину, руки переломал и всячески издевался, то даже представить боюсь, что он со мной сделать может, и не посмотрит, что я принцева невеста. Сейчас королевская семья власти имеет ровно столько же сколько я, к примеру, то есть нисколько власти она не имеет.
     Пойду-ка я женишку своему пожалуюсь. Глядишь, полегчает.
     Пошла. Нашла этого козлика мохнорылого на террасе с какой-то фрейлиной в обнимку. Порадовалась, что это не моя «любимица» Джула, а фрейлина, как меня увидела, с лица спала и бегом бежать. Вальдора это не обрадовало. Зверем на меня глянул и ядовито так поинтересовался:
     - Что, о прекрасная предметница, соскучилась?
     - Нет, страшно мне, - не стала я скрывать, и выложила ему все как есть. А что? Я одна, что ли должна ходить и переживать? Пусть тоже переживает… хотя ему то что переживать? Артефакт и прочее связанное с моим папой - это сугубо мои личные проблемы.

Вальдор

     Я немного подзабыл о той блондинке, что утешала меня во время тюремной прогулки. Во всяком случае, я ее не искал. А тут она сама неподалеку обнаружилась. Хорошенькая такая, пухленькая, розовая, с ямочками на щечках и, я помню, прочих интересных местах. Увидела меня на террасе, засмущалась, заулыбалась. Конечно, я ее позвал.
     Как она сейчас ко мне прижимается-то, а! Мммм, какая шейка! А что у нас там дальше? Ну что опять такое?! Нимфа моя прелестная срывается с места, взметнув пыль подолом, и ускакивает прочь.
     Ну конечно, что бы ей не ускакать? Моя драгоценная невеста собственной персоной! Надо подумать о том, как прекратить этот фарс со свадьбой, а то моя личная жизнь стремительно несется под хвост коту Василию.
     - Что, - спрашиваю, - о прекрасная предметница, соскучилась?
     Стараюсь вложить в голос максимальное количество сарказма, только вот зачем стараюсь? Можно подумать, сарказм этот когда-то мешал ей делать то, что у нее левая пятка захотела.
     - Нет, страшно мне, - отвечает Дульсинея.
     А вот это что-то новенькое. Если уж случилось нечто, способное напугать эту мою безмозглую воительницу, значит, и мне нужно подумать о том, как обезопасить тылы.
     - Присаживайся, - говорю, – рядом на скамеечку. Помилуемся с тобой, как жених с невестой.
     - Я тебе помилуюсь, – бормочет она. Но послушно опускает свою тощую задницу рядом.
     Я нежно приобнимаю ее за плечики (это для отвода глаз), со сладкой улыбкой наклоняюсь к ее уху и шепчу:
     - Рассказывай, что случилось.
     Рассказ ее мне не нравится. Хорошо, конечно, что Дукус в ее тапке магический предмет не узнал. Спасибо Терину, за то, что успел вбить в эту бестолковую рыжую голову азы магии. Но вот то, что кулон с александритом, якобы оставленный в ином мире, на самом деле в корсаже моей невесты лежит, это плохо. Хотя…
     - Терин знает про кулон?
     - Конечно, знает.
     - И, теоретически, ты могла соврать ему о том, что кулон в твоем мире остался?
     - Я ему сначала так и сказала.
     - Вот и чудненько, значит, Терин с помощью кота своего кулон и забрал. Ты же здесь совершенно не причем. Можешь рыдать, заламывать руки, и кричать на каждом углу, что папенькино наследство пропало.
     Невеста моя драгоценная замирает на минуту, а потом поворачивает ко мне лицо и яростно шипит, не забывая при этом улыбаться:
     - Что, мыш недобитый, решил все стрелки на Терина перевести?
     - И что? – удивляюсь я, - его все равно казнят.
     Дуся бледнеет.
     - Что значит, все равно казнят?
     - Дуся, - смеюсь я, - дорогая, вопрос сейчас стоит не о том, казнить мага, или не казнить, а лишь о том, где и как. Ну и, конечно, что делать с его выжившими помощниками.
     Это мне папа вчера объяснил. Ну да, конечно, судьба чернокнижника меня тоже интересует. Теоретически.
     - Я, - продолжаю, - понятия не имею, за что Совет так на него взъелся. Впрочем, не исключаю того, что за то лишь, что Терин с ними забыл посоветоваться, когда власть захватывал. Да и после их в известность не поставил. Но факт остается фактом – вопрос о необходимости его казни уже решен.
     Дуся глядит на меня, молча хлопая ресницами.
     - И что же, - вдруг спрашивает она, - мы ему не поможем?
     - Радость моя, - интересуюсь, - ну ладно ты – прониклась к нему романтическими чувствами, плюс он тебя вроде как тоже желал, но я почему головой должен ради него рисковать?
     - Но ты же…
     - Да, я прикрывал тебя, я помог тебе его лечить, но дальше все, моя миссия выполнена. Если даже отбросить в сторону нашу с ним взаимную неприязнь, он заслужил наказание. На этот раз. Его никто не заставлял свергать законного правителя и держать в темнице его сына. Нет, не перебивай меня, это не месть. Я именно так сказал бы, даже если бы речь шла о другом королевстве, и меня бы это не касалось. Он это заслужил.
     - Ты…
     - Да, я.  И я рекомендую тебе, нет, я настаиваю, чтобы ты рассказала Дукусу о своей беседе с Терином. Я не говорю, что это нужно сделать сейчас. Пусть он сначала обнаружит пропажу. Ты обязана это сделать, и, не исключено, что тем самым ты продлишь чернокнижнику жизнь.

Дуся

     - Ты, ёптыть, интриган доморощенный! – рявкнула я и утяжелила свой ряв оплеухой. То есть попыталась утяжелить, но Вальдор мою руку в полете поймал и зашипел:
     - Думай, что делаешь, драгоценная! Я тебе не мальчик. Мне уже надоело получать от тебя оплеухи.
     - Раз надоело, то не получай, - великодушно позволила я, - но Терина я подставлять не буду. Ты понимаешь, что его пытать будут, чтобы вызнать, где этот артефакт несчастный?
     - Ну и что? Перетерпит как-нибудь.
     Вот же козел! А я молодец, что не рассказала ему, что Терин уже практически здоров и со дня на день покажет всему Совету, зачем в хлебе дырочки!
     - Ты как хочешь, Валь, а я Терина подставлять не буду, нехорошо это.
     - Я же сказал, ты ему тем самым жизнь продлишь, дура!
     Ой, он на меня рычит. Убью засранца! Вот прямо сейчас убью и скажу, что так и было! Но вообще-то он прав. Терину терять уже особо нечего - он и так в тюрьме. А вот если Дукус решит, что я артефакт при себе имею и скрываю, то и сама я в тюрьме оказаться могу. А так я на свободе буду и придумаю, как Терина от пыток избавить. Что придумаю? Да сама не знаю, но что-нибудь точно придумаю. В общем, нам главное - время протянуть, а там и Терин поправится. Но Вальдору я об этом не скажу, перетопчется. Пусть думает, что Терин там лежит весь изрезанный и ждет, когда у него все заживет естественным путем.
     - Ладно, женишок ты мой недобитый, - проворчала я, - так и быть, уговорил. Если подкатит ко мне Дукус с соответствующими вопросами, то я ему про разговор с Терином навру.
     - Дуся, я знал, что ты умная девочка.
     - А я знала, что ты козел!
     На том мы и попрощались.

Вальдор

     Она и в самом деле держит меня за идиота? Она что, всерьез верит в то, что я представления не имею, на что способны волшебники? Тем более такие вот влюбленные дуры. Как же, лежит там Терин весь изрезанный, слезами кровавыми умывается. Да сдох бы он давно после моей операции и без своих способностей, если бы эта, невеста моя доморощенная, с помощью своего дурацкого тапка не заштопала ему раны.
     Я не намерен вмешиваться в ситуацию, по крайней мере, сейчас. Но вот если Дульсинея, как она там выразилась, не переведет стрелки на Терина, я сам ее убью. Причем исключительно из милосердия, чтоб не мучилась.


Рецензии