Часть II Введение

В мирах любви – неверные кометы, -
Закрыт нам путь проверенных орбит!
Явь наших снов земля не истребит,
Полночных солнц к себе нас манят светы.

(Максимилиан Волошин,
венок сонетов «Corona Astralis», «КЛЮЧ»)

Со времени постройки дома минуло сто лет. Улицу давно переименовали в честь поэта-футуриста, который в пору революции снимал комнату в доме Кеши, а после большевистского переворота и гражданской войны продолжал служить новой власти на литературно-идейном поприще, провозглашая необходимость мировой революции и революции духа в свете коммунистической теории. В возрасте тридцати шести лет трибун революции оборвал песнь о небывалом обществе и его самоотверженных строителях, пустив себе пулю в сердце. По указанию партийных чинов медицинские сотрудники, словно служители тайного погребального культа, прямо в спальне изъяли мозг из простреленного тела, чтобы передать в институт мозга с целью установления биологической природы гениальности. Спустя десятилетия в нескольких кварталах от дома появился бюст поэта на трехметровом столпообразном постаменте. Теперь голуби, рассевшись по плечам и голове бюста, бдительно следили с монументальной высоты, не перепадут ли какие крохи от выпивох, облюбовавших для сборищ скамейки в скверике у памятника.
Величественный северный город имперских амбиций и воды, переименованный на протяжении предыдущего века сначала в Петроград, потом в Ленинград, вернулся под конец века к изначальному историческому имени Санкт-Петербург, однако так и не сделался снова столицей.
Взрывоопасное противостояние двух политико-экономических систем сошло на нет в результате естественного распада блока социалистических стран. Бывшие сателлиты упразднённого Советского Союза потянулись в стан оппонентов. За полтора десятилетия сумбурных реформ Россия сошла с дистанции и утратила положение сверхдержавы.
Вновь на слуху, как после мировых войн прошлого века, появилась концепция Нового мирового порядка. Изначально эти слова восходили к эклоге Вергилия, где изображалось будущее процветание человечества. Христианские богословы старались усмотреть в них пророчество о торжестве новой веры. С конца века Просвещения латинский девиз NovusOrdoSeclorum появился на оборотной стороне печати Североамериканских штатов в основании изображения пирамиды. Понятие Нового мирового порядка трансформировалось в эсхатологический прогноз, когда заокеанская сверхдержава сделалась лидером глобализации; политологи-нонконформисты заговорили о неоколониализме или даже о некоем заговоре тайной финансовой группы, направленном на установление мирового влияния. Как бы то ни было, разбалансированный мир ничуть не стал спокойнее; вместе со смещением хрупкого равновесия в мире сдвинулись полюса влияния. Там, где новые политические силы начали пробиваться к власти, пошли нестроения, заполыхали смуты и войны. Возможность очередной мировой войны, скорее всего, за энергоресурсы, обозначилась в нефтеносных районах Ближнего Востока и на Кавказе.

Европа объединилась, но новый союз слабо способствовал восстановлению мирового баланса, верно, в силу того, что объединение было продиктовано не столько объективными предпосылками, сколько благопожеланиями всеобщего мира, благополучия, со стремлением вовлечь страны расформированного социалистического лагеря в общеевропейскую орбиту. Объединительные процессы совпали с неожиданным социальным феноменом, получившим драматическое определение как «гонка на дно». Народы из менее благополучных стран устремились на Запад, где ещё сохранился определённый уровень защиты населения, но тому тоже пришлось пойти по пути снижения защиты, чтобы оставаться на плаву в условиях глобальной конкуренции. Относительное благополучие экономически развитых стран кое-где начало давать трещины. Идея западного благоденствия, симбиоза народов под знаменем мультикультурализма начала давать сбои, и формы этнических контактов сместились в сторону злокачественного социального новообразования, которое известный российский историк-этнолог назвал химерой. По его теории, когда несовместимые этносы вторгаются в области проживания другого, пришлые этносы пытаются жить не за счёт занятия собственной экологической ниши, а за чужой счёт. В результате появляются антисистемные идеологии, происходит деградация, как пришлых этносов, так и коренных. Свободная торговля, перемещение капитала, вывод целых отраслей промышленности в страны с более дешёвым трудом и ресурсами, стремление снизить налоги на прибыль – всё это обернулось снижением социальных гарантий, сокращением рабочих мест и углублением бедности.
Вместе с тем, Европа с опаской посматривала на деморализованную Россию как на вооруженного дикаря и возможный источник неудобства, хотя одновременно разделяла тревогу по поводу быстро убывающего населения восточного щита. На Дальнем Востоке обрисовался силуэт модернизированной великой социалистической державы с миллиардным населением и стремительно развивающейся экономикой, и мир задавался вопросом, как долго та удержится в своих пределах.


Продолжение http://www.proza.ru/2011/03/23/1460


Рецензии