Глава 6. Карантин

Фото  автора:  После  двух  недель  карантина  на  учебке  в  Термезе. 


  1.

  Сергей  проснулся,   словно  кто  его  в  плече  толкнул.
  На  улице  совсем  светло.  Из  класса  раздаются  приглушенные  голоса.
  Сегодня  второй  день  службы.  От  бессилия  захотелось  громко  закричать.  Снова  стало  одиноко  и  страшно.  Сергею  не  хотелось  думать,  что  он  солдат,  что  через  несколько  минут  их  поднимут  дурацкой  командой:  «подъем!»  и  начнется  новый  день  службы.  Хотелось  еще  немного  побыть,  в  этом  приятном  покое.
  Он  сейчас  лежит  на  втором  ярусе,  в  неудобной  кровати,  на  учебном  пункте,  за  шесть  тысяч  километров  от  своего  дома.  Да,  хочется  вернуться  домой,  но  кто  его  выпустит  отсюда.  Клетка  для  него  и  для  всех  призывников  захлопнулась.  Теперь  остается,  только  стиснув  зубы  пройти  все  испытания,  какие  бы  они  не  были  трудные.  Раскисать  нельзя,  ни  в  коем  случае.  Так  только  хуже  станет.  Можно  вообще  сломаться  морально.  Наоборот  надо  настроиться  на  преодоление  всех  преград.
  Ребята  безмятежно  спали.  Сон  позволял  на  некоторое  время  вырваться  из  учебки.
  Сергей  через  приоткрытую  дверь  услышал  голоса  дневальных.  Они  будили  старшего  сержанта  Зеленского.
 - Сколько  время? – спросил  Зеленский.
 - Без  пяти  шесть.  Разбудили  как,  вы  и  просили, - отвечал  дневальный.
 - Хорошо.  Ровно  в  шесть  подъем  для  заставы.
  Сергею  проще.  Пока  остальные  глаза  будут  разлеплять,  он  уже  вскочит  и  начнет  одеваться.  Слух  необыкновенно  обострился,  он  слышал  каждое  слово,  доносившееся  с  наружи.
  Вот  уже  шаги  приближаются  к  дверям  спальни.  На  пороге  появляется  парень  с  красной  повязкой  на  рукаве.
 - Застава  подъем!
  Крик  дневального  в  дребезги  разбивает  покой  и  тишину.
  Солнце  уже  высоко,  но  на  улице  пока  еще  прохладно.  С  реки  тянет  приятной  свежестью.  Небо  ослепительно  голубое,  в  кудрявых  маленьких  облачках,  но  они  скоро  растают,  до  самого  позднего  вечера.
  Заставы  строятся  во  дворе.  Сразу  пробежка  на  три  километра.  Останавливаются  метров  через  300,  возле  туалета.  Огромная,  длинная  яма,  прикрытая  досками.  В  два  ряда  вырезаны  круглые  дырки,  по  20  дырок  в  каждую  сторону.  Стен  и  крыши  нет.
 - Минута  на  оправку! – командует  Зеленский.
  Застава  толчется  возле  дырок  туалета. Некоторые  садятся  по большому,  спрашивают:
 - Пацаны,  бумага  есть  у  кого?
  Бумаги  нет.  Никто  про  бумагу  даже  не  подумал.
 - Товарищ  сержант,  здесь  бумаги  нет…
 - Ты  боец,  что  совсем  о…ел? – кричит  сержант  Тулуп. – Мне,  что  еще  бумагу  за  тобой  таскать.  Может  еще  и  жопу  тебе  подтирать.  Песочком  давай  три.  Через  минуту,  чтоб  в  строю  стоял!
  Это  уже  удар  ниже  пояса.  Некоторые  из  пацанов  смеются,  есть  такая  категория  людей,  которым  всегда  смешно,  когда  другим  плохо.
  Построились.  Несколько  человек  криками  подняли  с  «очка»  и  поставили  в  строй.
  Застава  побежала  по  дороге,  в  направлении  дальних  сопок.
  Сергей  через  пол  километра  выдохся.  Дышит  громко  и  тяжело  как  паровоз.  Бегать  он  никогда  не  любил.
 - Держись  братан, - поддерживает  его  Валентин,  которому  самому  тяжело  дается  бег.
 - Все  нормально, - отвечает  Сергей.
  По  дороге  назад  забежали  к  летней  душевой.  Мылись  холодной  водой.  С  удовольствием,  подставляя  под  воду  руки,  плечи  и  спины.  Минут  через  пять  вода  резко  закончилась.  Подбежавшая  за  ними  застава  ушла  ни  с  чем.
  Вернувшись  к  себе  в  барак,  принялись  за  уборку  постелей.  Постель  внизу  всегда  легче  застилать,  чем  постель  на  втором  ярусе.
  Синие  теплые  одеяла  имели  по  три  черных  полосы  по  краям.  Вот  эти  полосы  и  ровняли  дневальные,  по  натянутой  по  всему  ряду  кроватей  нитке.  Потом  ставили  подушки  пирамидкой,  пряча  один  уголок.  Их  тоже  равняли  с  помощью  нитки.  На  боках  одеял,  специальными  дощечками  набивали  уголки.
 - Хорошо  уголки  набивайте, - стоял  над  душой  старший  сержант  Зеленский. – Уголки  должны  быть  такими  острыми,  что  если  на  уголок  сядет  муха,  то  ее  должно  разрезать  пополам.
  Но  кружившие  в  спальне  мухи,  садились  по  очереди  на  кровати  и  нагло  разгуливали  по  набитым  углам.
 - Видишь,  плохо  набиты  уголки, - показывал  Зеленский. – Мухи  гуляют,  и  их  не  разрезает  пополам.  Еще  перебивай  уголки.
  Дневальный  с  ненавистью  смотрел  на  мух  и  придумывал  для  них  лютую  кару.



                Здравствуйте  милые,  мама,  папа  и  бабушка!

  Нам  сказали,  что  почта  начнет  работать  только  с  15  мая,  но  я  все  равно  решил  написать.
  Вот  уже  второй  день,  как   идет  моя  служба.  За  эти  два  дня,  я  уже  многое  испытал  и  во  многом  разочаровался.
  Да,  вы  оказались  правы.  Очень  тяжело,  настолько,  что  я  даже  и  не  думал.  Ведь  я,  так  не  люблю,  чтобы  мною  командовали.  Если  вы  помните,  так  я  и  в  пионерские  лагеря  ездить  не  хотел.  Но  пионерский  лагерь,  по  сравнению  с армией – райская  жизнь.
  Тяжело,  но  я  постараюсь,  изо  всех  сил,  не  подвести  вас  и,  конечно  же,  себя.
  Два  года,  это  слишком  много.  Время  идет  очень  медленно.  Но  мне  становится  немного  легче,  когда  я  только  подумаю,  что  раньше  вообще  служили  по  25  лет.
  Пять  дней  мы  ехали  в  поезде.  И  с  каждым  днем  становилось  все  жарче.
  Адреса  вам,  своего  не  пишу,  потому  что,  мы  сейчас  в  учебке,  на  карантине.  До  15  мая,  нашего  адреса  пока  нет.
  Средняя  Азия.  Жара  страшная,  доходит  днем  до  35 – 40  градусов.  Ребята  только  и  пьют  воду.
  Иногда  нас  строем  держат  на  улице.  Приходиться  стоять  на  этом  пекле.
  Мама,  ты  бы,  меня  сейчас  не  узнала.  Я  еще  в  поезде  подстригся  налысо.
  А  вчера,  нам  выдали  одежду.  Панама  налазит  на  уши  и  глаза.  Куртка  еще  нечего,  а  штаны  длинные  и  широкие.
  Воды  мало.  На  ночь,  я  даже  не  могу  помыть  ноги.  Вот  числа  12-го  все  должно  наладиться.
  В  первый  же  день  мне  не  повезло.  По  глупой  случайности,  я  попал  в  другую  команду,  с  пятью  ребятами  харьковчанами,  из  которых  я,  хорошо  знаю  только  двоих.  Теперь  я  и  Толика  Маркова  очень  редко  вижу.  Встречаю  его  в  столовой,  когда  все  идем,  на  прием  пищи.
  Надеюсь,  что  12-го  числа  все  решится,  и  мы  еще  будем  вместе  служить.
  А  так  дела  идут  не  плохо.  Каждый  день,  пока  мы  на  карантине,  вечером,  нам  будут  показывать  фильмы.
  Одно  плохо,  здесь  совершенно  неизвестно,  что  происходит  в  мире.  Телевизора  нет.
  Передай  Юре,  что  когда  вы  получите  мой  адрес,  пусть  пришлет  мне  фотографии,  которые  он  снимал  на  моих  проводах.
  Вам  постараюсь  побыстрей  прислать  свою  фотографию.  Вот  только  немного  обживусь.
  Извиняюсь  за  короткое  письмо.  Времени  в  обрез,  а  надо  еще,  что-нибудь  чиркнуть  своим  товарищам.
  Вообщем  досвидание.  Обо  мне  не  волнуйтесь.  Все  будет  хорошо.

  С  пограничным  приветом!                Сергей.
  29.04.82 г. 

    2.

  Перед  завтраком  построение.
  Старший  сержант  Зеленский,  позевывая,  сообщает:
 - Бойцы,  две  недели  у  вас  будет  карантин.  Все  это  время,  вы  будете  изучать  устав  и  заниматься  строевой  подготовкой.  По  окончанию  карантина  начнется  настоящая  учебка,  называемая  курс  молодого  бойца.
  После  завтрака  началась  строевая  подготовка.  Каждый  из  сержантов  взял  себе  по  три  отделения.
  Прохаживаясь  перед  строем  старший  сержант  Зеленский  неторопливо  пояснял:
 - Подымаете  правую  ногу.  Носок  натянут  и  опущен  вниз.  Левая  рука,  в  это  время  движется  вверх,  к  животу,  а  правая  назад.  Постоим  немного  в  таком  положении,  чтоб  лучше  запомнилось.
  Солдаты  замерли,  стоят,  слегка  покачиваясь,  на  одной  ноге.  Напряженные,  вытянутые  ноги  начинают  сначала  слегка,  а  потом  все  сильней  и  сильней  дрожать.
 Небо  пустынно  голубое.  Солнце  безжалостно  печет.  Жара  усиливается.  Сапоги  под  солнечными  лучами  быстро  нагрелись  и  сильно  обжигают  ноги.  Даже  портянки  не  спасали.  Это  оказалось  настоящей,  мучительной  пыткой.
  Через  две  минуты,  смена  ног.
  Стоять  тяжело.  Сергей  старается  отвлечься,  осматривает  унылый,  скудный  пейзаж.  Очень  хочется  пить.  Он  пытается  чаще  глотать  слюну,  но  и  это  мало  помогает
  От  жары  умолкли  птицы,  скрываясь  в  листве  редких  деревьев.
  Через  сорок  минут  десятиминутный  перерыв.  Ребята  расползаются  по  тенистым  местам. Ноги  словно  обваренные  кипятком,  продолжают  неприятно  болеть.
  После  перерыва  строевая.  Призывники  ходят  по  плацу,  пытаясь  печатать  шаг.  Получается  плохо.
 - Чему  вас,  в  школе  учили? – качает  головой  Зеленский.
  Сергей  стал  вспоминать,  чему  их  учили  в  школе.
  Старый,  очкастый  майор  Дубинин,  с  крупными  лошадиными  зубами,  всегда  начинал  урок  НВП,  с  проверки  причесок  у  мальчиков.  Если  волосы  доставали  до  ушей,  то  он  выгонял  этих  «волосатиков»  с  урока.
  А  как  строевой,  в  школе  занимались.  Пятерки  военрук  ставил  тем,  кто  громче  прошлепает  ногами.  Правильно  или  не  правильно,  это  уже  другой  вопрос.  Все  ученики  старались  громко  топать  и  получать  хорошие  оценки.
  Строевая  сменяется  изучением  устава,  затем  снова  строевая.
  Пока  занимались  строевой,  дневальные,  из  столовой  принесли  два  больших  бачка  с  чаем.  В  перерыв  ребята  спешат  к  бачкам.  Чай  на  вкус  оказался  горьким.
 - Че  за  фигня? – спрашивает  Андрей  Панченко  у  дневальных
 - Чай  заварен  из  верблюжьей  колючки, - сообщил  один  из  дневальных. – После  такого  чая,  пить  почти  не  хочется.
 - Значит,  я  сейчас  выпил  кружку  такого  чая  и  все.  Сегодня  уже  мне,  пить  не  захочу? – уточнил  Андрюха.
  Дневальный  только  пожал  плечами.
 - Я,  тебе  сказал,  что  и  мне  сказали.
 - Понятно.  Спасибо  за  исчерпывающее  объяснение.
  Каждый  выпил  по  кружке  чая  и  бачек  опустел.  Дневальные  идут  в  столовую  за  новой  порцией  чая.
  А  застава  строится  на  плацу,  для  продолжения  занятий.

  3.

  30  апреля.
  Сергей  стягивает  сапог  и  показывает  ст.  сержанту  ногу.  На  пятке  красуется  огромная  водянка.
 - Да,  не  каждый  сумеет  такую  красоту  заработать, - чешет  стриженый  затылок  Зеленский. – Портянки  не  правильно  мотаешь…Ладно,  сегодня  на  зарядку  не  пойдешь.  Оставайся,  дневальным  поможешь.
  Застава  на  плацу  строится  и  бежит  на  зарядку.
  Сергея  подгонять  не  надо.  Он  выбрал  из  нескольких  веников  один,  самый  нормальный,  на  его  взгляд.  Начал  подметать  в  классе,  слегка  прихрамывая  на  больную  ногу.
  Сначала  подмели  в  классе,  потом  в  спальне.  Затем  равняли  постели  и  набивали  уголки  на  одеялах.
  Уже  заканчивали,  когда  где-то  невдалеке  прогремела  автоматная  очередь.
 - Пацаны,  слышали? – спросил  Сергей.
  По  удивленным  лицам  дневальных  понял,  что  слышали.
 - Это  не  со  стороны  стрельбища,  там  рано  еще.
  Один  из  дневальных  шустрый  и  невысокий  выбежал  на  улицу  и  закрутил  головой,  затем  закричал:
 - Пацаны,  сюда  скорей!  Наших  на  реке  обстреливают!
  Сергей  и  второй  дневальный  подбежали  к  глиняному  забору.  С  этого  места  хорошо  просматривалась  Амударья  и  два  наших  сторожевых  катера.  Один  катер  большой,  второй  маленький,  они  медленно  шли  против  течения.
  Опять  загрохотала  автоматная  очередь.  Маленький  катер,  уходя  от  обстрела,  спрятался  за  корпусом  большого  катера.  По  воде,  около  большого  катера  вскинулись  высокие  фонтаны  брызг.
  Стреляли  скорей  всего  из  густого  кустарника  и  невысоких  деревьев,  росших  у  самого  берега.  Дальше  за  зеленкой  начиналась  пустыня,  там  просто  стрелкам  негде  укрыться.
  Река  сносила  оба  катера  вниз  по  течению.  Снова  ударил  автомат.  С  большого  катера  ответили  длинной  пулеметной  очередью.  На  катере  взревел  двигатель  и  рванул  к  афганскому  берегу.    На  борту  готовился  к  высадке,  на  берег  десант  моряков.  Пулемет  выкашивал  прибрежный  кустарник.
 - Смотрите,  сейчас  наши  покажут  басмачам  кузькину  мать! – закричал  шустрый  дневальный.
  Когда  застава  прибежала  с  зарядки,  дежурные  взахлеб  рассказывали  об  увиденной  перестрелке.  Остальные  пацаны  с  завистью  смотрели  на  дневальных,  словно  те,  лично  принимали  участие  в  перестрелке.
  Старший  сержант  сплюнул  сквозь  зубы:
 - Здесь  такое  бывает  постоянно, - немного  помолчал  и  добавил. – Вот  на  острове  раньше  застава  находилась.  Ее  два  раза  полностью  вырезали.  Еще  в  двадцатых,  или  тридцатых  годах.  Потом  решили  перенести  заставу  с  острова,  на  наш  берег.
 
  На  следующее  утро  над  афганским  берегом  завис  пятнистый  вертолет.  Что-то  сбросил.  Через  секунду  над  деревьями  взметнулись  огромные  языки  пламени.  Повалил  густой  черный  дым,  заклубился  ввинчиваясь  в  голубое  небо.  За  несколько  минут,  заросли  выгорели  полностью.  Вместо  буйной  растительности  на  земле  осталось  огромное,  уродливое,  черное  пятно.
  Теперь  никто  незаметно  не  сможет  приблизиться  к   реке.

  4.

  Застава  получила  старые  фляги.  Их  принесли  со  склада,  в  двух  больших  мешках  и  высыпали  прямо  на  плацу.
 - Здесь  ровно  шестьдесят  фляг.  Так  что,  должно  всем  хватить, - сообщил  сержант  Зеленский.
  Сергей  заметил,  что  у  некоторых  фляг  помятые  бока,  словно  по  ним  кто-то  топтался.  А  помятый  бок,  это  меньше  воды  поместится  во  фляге.  Надо  выбирать  те, что  получше.
  Сергей  подскочил  к  куче  и  выбрал  для  себя  более  менее  нормальную  флягу.  Валентин  с  Андреем,  тоже  просекли,  что  нужно  поспешить  и  вытянули  целенькие  фляжки.
  Когда  Сергей  открутил  крышку,  то  почувствовал  неприятный,  затхлый  запах,  исходивший  из  фляги.  Пришлось  долго  полоскать,  часто  меняя  воду.  Даже  добавлял  в  воду  песок,  чтобы  лучше  отчистить  флягу  из  нутри. 
  Через  пол  часа,  уже  самому  надоели  эти  водные  процедуры.  Но  какой-то  неприятный  привкус  остался.
  Снова  построение.
 - Ваши  фляги  должны  быть  всегда  наполнены  водой.  Если  сделал  несколько  глотков,  то  сразу  же  и  долил  недостающее, - объяснял  Зеленский. – Проверять  вас,  я  буду  постоянно.  Не  дай  бог,  если  во  фляге  воды  окажется  меньше  половины.  Сразу  накажу!
 - Час  от  часу  не  легче, - тихо  бурчал  Андрей. – То  нельзя,  это  нельзя,  туда  не  ходи,  сюда  не  ходи.  Теперь  дали  фляги,  пить  нельзя.  Красота!
  Сержант  Зеленский,  что-то  услышал  и  добавил:
 - Для  чего  это  делается.  Внезапно  могут  объявить  тревогу.  Уйдем  на  стрельбище,  на  пол  дня.  А  у  вас  фляги  пустые.  Что,  там,  на  солнцепеке  умирать  будете  без  воды?  Здесь  не  зря  говорится,  вода  на вес  золота.
  Может  сержант  и  прав.  Он  опытный,  давно  служит  и  знает,  что  говорит.


  5.

  В  свободное  время  подошли  сержанту  Зеленскому.
 - Товарищ  сержант,  разрешите  обратиться! – четко  выпалил  Валентин.
 - Разрешаю.  Чего  там  у  вас?
 - Разрешите  сходить  на  соседнюю  заставу.
 - Зачем? – удивился  Зеленский.
 - Там  наши  харьковчане, - начал  рассказывать  Валентин. – Нас  случайно,  сюда  к  черниговцам  перевели.  А  мы  хотим  к  своим.  Там  сержант  обещал  помочь.
  Сергей  с  Андреем  помалкивали.
 - Вряд  ли,  вас  назад  переведут.  Никто  этим  не  станет  заниматься.  Запомните,  в  армии  ничего  случайно  не  происходит, - Зеленский  хитро  усмехнулся. – Вам,  что  с  черниговцами  плохо  служится?
 - Да  нет  хорошо,  нормально  служится!  -  в  один  голос  загалдели  друзья.
 - Так  если  хорошо,  зачем  к  харьковчанам  проситесь?  Не  понимаю, - явно  насмехался  над  ребятами  Зеленский. – Какая  разница  вам,  где  служить,  там  или  здесь.  Все  равно,  после  карантина,  всех  так  перетасуют,  что  вам,  все  станет  по  барабану.
 - Ну,  товарищ  сержант, - ребята  не  уходили.
 - Ладно,  идите, - сдался  старший  сержант. – У  вас  десять  минут,  не  опаздывайте.
 - Спасибо,  товарищ  сержант.
  Рванули  к  своим,  только  пыль  из-под  копыт,  точней  из-под  сапог.
  Застава  харьковчан  тоже  пока  отдыхала.  Вызвали  братьев  Ковалей,  а  Серега  позвал  Толика  Макарова.  Ребята  вышли  и  обрадовались  друзьям.
 - Привет  братишка, - закричал  Толя, – Как  вы,  там?  Черниговцы  не  обижают?  Если  что,  мы  подтянемся.
 - У  нас  все  в  порядке.  Вы  как  здесь?
 - Тоже  нормально?  Пацаны,  вы  просто  в  гости  или  как? – спросил  Олег  Коваль.
 - Мы,  пришли  с  сержантом  Колей  поговорить,  чтобы  опять  к  вам  перевестись, - сказал  Валентин.
 - Пацаны, - Толик  кисло  ухмыльнулся  и  осторожно  огляделся  по  сторонам. – Во-первых,  не  Коля,  а  сержант  Жуков.  А  во-вторых,  этот  Жуков  редкой  сволочью  оказался.  В  поезде  ехали,  Коля  нормальным  мужиком  был.  Сюда,  на  учебку  приехали,  он  резко  изменился.  У  него  такие  задрочки  бывают…короче  гоняет,  как  собак.  Ко  всему  прикапывается,  к  любой  мелочи.
 - Да  он,  уже  всех  пацанов  достал  своим  самодурством, - добавил  Олег  Коваль.
 - Его,  если  на  гражданке  встретят  пацаны,  прибьют, - Толя  снова  опасливо  оглянулся,  увидев,  что  все  спокойно,  закончил. – Сам  бы  прибил  гада,  верите?  Так,  что  если  у  вас,  нормальный  сержант,  сидите  спокойно,  у  своих  черниговцев.
 - Но  Коля,  то  есть  сержант  Жуков,  обещал  нам,  помочь  с  переводом, - не  очень  решительно  сказал  Валентин.
 - Пацаны,  у  нас  вся  застава  этого  Жукова  проклинает, - мотнул  головой  Толик. – Веришь,  я  сам  бы  куда  перевелся.  Так  что,  ребята  успокойтесь
 - Но  здесь,  наши  земляки…
 - Валентин,  какие  земляки…
 - Застава  строиться,  вашу  мать! – раздался  голос  сержанта  Жукова.
 - Ну,  вот  пацаны,  дурдом  продолжается.  Сами  видите, - сказал  Олег. – Так,  что  идите  к  своим…
  Ребята  стали  возвращаться  на  заставу.  Оглянувшись,  они  наблюдали,  за  беготней  возле  барака.
 - Еще  один  облом, - вздохнул  Сергей.
 - Боюсь  не  последний, - негромко  сказал  Валентин.
  Андрей  угрюмо  молчал.
  Пришли  к  своим,  доложили  сержанту.
 - Ну,  что  ребята,  как  дела? – спросил  Зеленский.
 - Вы,  наверно  правы,  ничего  у  нас  не  выйдет, - за  всех  ответил  Сергей. – Мы  остаемся.
 - Вот  это  и  правильно.  Идите  пока  отдыхайте.
  Друзья  подошли  к  забору.  Отсюда  наблюдали  за  беготней  у  харьковчан.
 - Что  они  там  делают? – спросил  Андрей.
 - Это  надо  у  Жукова  спросить, - хмыкнул  Валентин.
  Черниговцы  пока  еще  отдыхали.  А  харьковчан  гоняли  за  какую-то  провинность.
  На  первую  ночь  Сергей  флягу  заполнил  водой  и  так  оставил,  чтоб  исчез  плохой  привкус.  Утром  попробовал,  горьковатый  привкус  остался.


  6.

  Объявили  построение.
 - Отдохнуть  толком  не  дают, - ворчал  Валентин. – Что  за  дела.…Опять  на  жаре  торчать  будем,  неизвестно  сколько.
  Когда  застава  построилась,  вышел  начальник  заставы  с  двумя  незнакомыми  офицерами  пограничниками.  Один  майор,  второй  старший  лейтенант.  Майор  невысокий  толстячек,  постоянно  вытирал  платочком  блестящее  от  пота  лицо  и  тяжело  отдувался.
 - Ребята,  собрали  вас,  вот  зачем, - начал  говорить  начальник  заставы. – К  нам  приехали  вертолетчики,  для  набора  курсантов.  Майор  Сидельников  сам  сейчас  все,  вам  расскажет.
  Вперед  выступил  майор  толстячек,  еще  раз  утерся  платочком,  прокашлялся  и  заговорил:
 - Товарищи  солдаты!  Я приехал  сюда,  на  учебку,  для  набора  курсантов.  Всего  мне  необходимо  набрать  шестьдесят  человек.  Тридцать  курсантов – бортмехаников  и  тридцать – оружейников.  Школа  наша  находится  в  городе  Чугуев,  это  под  Харьковом.  Занятия  продлятся  шесть  месяцев.  По  окончанию  школы,  вернетесь  сюда  в  КСАПО.  Возможно,  придется  летать  в  Афган.
  Серега  ткнул  кулаком  Валентина.
 - Валек,  давай  запишемся.  Чугуев,  это  рядом  с  Харьковом,  пол  часа  езды,  почти  дома.  Представляешь,  пол  года  дома  проведем,  а  не  в  этом  пекле.
 - Конечно,  запишемся, - согласился  Валентин.
 - Товарищи  солдаты,  подумайте,  и  если  кто  захочет  записаться,  подходите.
  По  команде:  «Вольно»,  застава,  сломав  строй,  разошлась.  Предложение  майора  у  черниговцев  не  вызвало  большого  энтузиазма.  Чугуев,  все-таки,  далековато  находился  от  Чернигова.
 - Андрюха,  ты  чего  кислый  такой, - Валентин  сграбастал  друга. – Вот  нам  подфартило!  Такая  возможность  вырваться  из  этого  ада  и  домой  поехать.  Пойдем  сейчас  запишемся.
  Андрей  покачал  головой:
 - Нет,  ребята,  я  не  хочу  вертолетчиком.
 - Ты  че,  Андрюха,  совсем  с  головой  не  дружишь?! – Валентин  удивленно  посмотрел  на  друга.
 - Я  не  пойду  записываться.  Высоты  с  детства  боюсь, - продолжал  упорствовать  Андрей.
 - Серега  скажи  ему! – беспомощно  посмотрел  в  сторону  Сергея  Валентин.
 - Андрей,  ну,  правда,  пойдем,  втроем  запишемся.…Вместе  уедем  в  Чугуев, - подключился  Сергей.
  Андрей  упрямо  мотнул  головой:
 - Я  не  хочу!
 - Ну  и  дурак!  Оставайся  тогда, – Валентин  раздраженно  махнул  рукой. – Серега  вперед!
  Сергей  с  Валентином  не  успели  пройти  метров  двадцать,  как  их  догнал  Андрей.
 - Что,  передумал?  Вот  и  молоток! – обрадовался  Валентин.
 - Ну,  как  я,  вас  двоих  отпущу.  Пропадете  без  меня.
  Ребята  записались  одними  из  первых.
  Потом  они  сидели  на  теплом  асфальте  в  тенечке.
 - Вот  повезло.  Пол  года  на  Украине  жить  будем.  У  нас  там  жратва  классная,  не  то,  что  здесь.  Родители  навещать  будут.  Каждую  неделю,  в  субботу  или  в  воскресенье  в  увольнение  обязательно  ходить  будем, -  Валентин  мечтал  вслух,  прикрыв  радостно  блестевшие  глаза. – С  девчонками  познакомимся.  Мы  в  пограничной  форме,  в  зеленых  фуражках.  Девчонки  нам  проходу  не  дадут.
  В  своих  фантазиях  Валентин  уже  находился  дома  на  Украине.
 - Валек,  не  спеши,  всякое  еще  может  случиться, - смеялся  Сергей.
  Валентин  возмущенно  и  смешно  замахал  руками:
 - Ты  что  Серега,  кайф  мне  ломаешь.  Скажешь  тоже.  Все  у  нас  будет  хорошо!  Я  это  чувствую.
  На  следующий  день  прошли  медкомиссию.  Настроение  у  друзей  радостное,  много  шутили.  В  мыслях  ребята  уже  находились  на  учебке  в  Чугуеве.
 - Братаны,  скоро  дома  окажемся.  Салом  силы  восстановим, - Валентин  пританцовывал  на  месте.
  После  обеда  опять  построение.  Майор  зачитал  список  тех,  кто  попал  в  курсанты – вертолетчики.  Вот  и  первое  разочарование.  Сергея  и  Валентина  там  не  оказалось.  Зато  Андрюха,  который  не  хотел  ехать  в  Чугуев,  стал  курсантом.  Попал  в  число  счастливчиков.
 - Братан,  вот  повезло  тебе, - Валентин  не  скрывал  досады  и  разочарования.
 - Хочешь,  езжай  вместо  меня, - предложил  Андрей.
  Валентин  промолчал.  Молчал  и  погрустневший  Сергей.
 - Вот  и  съездили,  Серега  домой.
 - Всем  солдатам,  чьи  фамилии  я  прочитал,  выйти  из  строя, - скомандовал  майор.
    Будущие  курсанты  собрались  возле  майора.
 - Товарищи  курсанты,  вы  сейчас  идете  со  мной  на  склад, - майор  постоянно  вытирал  платочком  потное  лицо. – На  складе  получаете  фуражку,  парадку,  шинель,  кеды.  Весь  сегодняшний  день  подшиваетесь,  готовите  свою  форму.  Переночуете  на  своих  заставах.  А  завтра  утром,  после  завтрака  мы  выезжаем  из  Термеза.  Вопросы  есть?
  Вопросов  нет  и  так  все  понятно.
  Когда  Андрей  освободился,  подошел  к  друзьям.
 - Бросаешь  нас  Андрюха, - грустно  сказал  Валентин.
 - Если  бы  я,  вчера  не  пошел  с  вами  записываться  в  вертолетчики,  то  никуда  бы  не  уехал,  а  остался  с  вами, - отвечал  Андрей. – Вы  меня  сами  подбили.
 - Ну  почему  в  мире  такая  несправедливость! – все  не  мог  успокоиться  Валентин.


  7.

  На  следующий  день,  после  завтрака,  майор  вертолетчик  уже  ожидал  своих  курсантов  на  плацу,  возле  двух  тентованных  ЗИЛков.
  Приближался  миг  расставания.  У  Серегея  першило  горло.  Он  за  эти  несколько  дней  сильно  привязался  к  Андрею.  Погрустнел  и  Валентин,  даже  не  шутить  перестал.
 - Товарищи  курсанты,  у  вас  на  сборы  10  минут.  Собираемся  здесь,  на  плацу.  Вперед,  время  пошло! – объявил  майор – вертолетчик.
  Курсанты  разбежались.  Остальные  с  грустью  и  завистью  наблюдали  за  ними.  Так-как  все  вещи  собрали  еще  с  вечера,  курсанты  уложились  в  10  минут.
  Андрей  Панченко  подошел  к  друзьям:
 - Держитесь  пацаны!
  Ребята  крепко,  по  очереди  обнялись.
  Майор  построил  своих  курсантов.  Лично  проверил  у  каждого  наличие  одежды.  Отошел  и  скомандовал:
 - Курсанты  к  машинам!
  Серега  толкнул  Валентина:
 - Валек,  смотри  и   Илья  Хвостов  уезжает.
 - Повезло  парню.
  Илье  Хвостову  не  исполнилось  еще  18  лет,  но  он  просился  в  армию.  Напросился,  на  свою  голову.  Увидел,  куда  занесло.  Уже  в  первые  дни  понял,  что  здесь  очень  тяжелая  служба.  Включил  заднюю  скорость,   записался  в  вертолетчики.  Здесь  нет  ничего  стыдного,  человек  ищет  для  себя,  где  получше  ему  будет.  Одна  жара  чего  стоила.  Есть  возможность  вырваться  из  пекла,  почему  бы  не  уехать.   
 - Андрюха,  пиши  обязательно! – крикнул  Сергей  подбежав  к  машине.
 - Напишу  пацаны.
 - Харькову  привет.  Ты  там,  телочек, за  нас  потискай! – добавил  Валентин.
 - Потискаем!
  Грузовики  развернулись,  выехал  за  глиняный  забор  и  понесся  по  прямой  дороге,  к  воротам,  за  которыми  существовала  совсем  другая  жизнь.


  8.

  Проходили  дни  за  днями.  На  учебке  они  ничем  особенно  не  отличались. 
  Утром  зарядка,  завтрак,  потом  строевая,  изучение  уставов.  Обед,  снова  изучение  уставов,  уборка  территории,  немного  свободного  времени,  строевая,  ужин.  Но  время  вроде  как  пошло  быстрей. 
  Каждый  вечер  просмотр  фильма  в  кинотеатре.
  Иногда  на  учебку  приезжала  автолавка.  Машина  ГАЗ  или  ЗИЛ,  с  большой  закрытой  будкой.  Для  призывников  приезд  автолавки,  целое  событие.
  Машина  останавливалась  на  пустыре,  а  продавщица  гостеприимно  распахивала  двери  будки,  как  со  всех  сторон  к  ней  спешили  все  военнослужащие.  Через  пару  минут  у  машины  собиралась  большая  толпа.  Ребята  по  долгу  стояли  под  жарким  солнцем,  обливаясь  потом  в  этой  давке.  Все  толкались,  стараясь  пробиться  поближе  к  машине  и  скорей  купить  что-нибудь  съестное.
  Не  везло  тем  солдатам,  у которых  шли  занятия.  Могли  сержанты,  к  автолавке  не  пустить  заставу,  в  целях  воспитания.
  Автолавка  особым  разнообразием  не  блистала.  Сигареты  «Астра»,  твердое  печенье  местного  производства,  сгущенка  из  Купянска,  винницкие  карамельки  с  повидлом,  бутылки  с  болгарским  соком.  Здесь  же  можно  приобрести  станки  и  бритвы,  набор  иголок  и  нитки.
  Если  к  автолавке  подходили  «дедушки»,  ребята  предусмотрительно  расступались,  пропуская  их  самой  машине.  «Дедушки»  не  спеша  выбирали  то,  что  им  нужно  и  уходили  с  презрительным  достоинством.
  После  автолавки  начинался  небольшой  праздник.  На  время  можно  забыть  о  не  вкусной,  убогой  солдатской  еде  и  побаловать  себя  такой  вкусной  гражданской  пищей.
  Сергей  заметил,  что  с  того  времени,  как  он  попал  на  учебку,  ему  постоянно  хотелось  съесть  что-нибудь  сладкое.
  На  гражданке  он  на  сгущенку  даже  смотреть  не  мог.  Больше  двух  ложек  ее  и  не  съешь  Сильно  сладкая.  Здесь,  на  учебке,  он  за  раз  выпивал  целую  банку.  На  ура  шли  конфеты  карамельки,  дома  вообще  их  не  ел.  Хорошо  шли  карамельки,  когда  их  закусываешь  печеньем.  Дома  любил  шоколадные  конфеты  или  ириски.  Про  шоколад  надо  забывать  ровно на  два  года.  Его  здесь  не  продавали.  В  такой  жаре  шоколадные  конфеты  просто  растаяли  бы.
  Если  отсутствие  сладкого,  как-то  можно  перетерпеть,  то  отсутствие  сигарет  для  курильщиков  было  подобно  пытки.  Они  испытывали  настоящую  «ломку».  А  курильщиков  здесь  оказалось  большинство.
  Ребята  ходили  по  учебке,  глазами  обшаривая  землю  в  поисках  какого-нибудь  завалявшегося  окурка.  Сначала  окурков  много  лежало  около  мусорных  урн,  но  там  их  и  искали  в  первую  очередь. 
  Стоило  кому-нибудь  найти  «бычек»,  как  «на  жвост»  счастливого  обладателя  окурка  «падало»  еще  несколько  человек.
 - Что  братан,  покурим? – спрашивал  подбегавший  паренек,  не  отводя  своего  взгляда  от  окурка.
 - Покурим,  покурим, - неохотно  соглашался  хозяин  окурка.
  Окурка  хватало  всего  на  несколько  коротких  затяжек,  но  и это  успокаивало  на  время  «табачный  голод».
 - Хорошо  тебе  Серега,  ты  не  куришь, - вздыхал  Валентин
 - И  ты  не  кури, - посоветовал  Сергей.
 - Легко  сказать.  Не  получается  бросить.  Силы  воли  не  хватает  у  меня, - Валентин  развел  руки.


  9.

  После завтрака,  пока  на  улице  не  сильно  жарко,  шесть  застав  с  призывниками  повели  на  стрельбище.
  Десять  огневых  позиций.  Заставы  выстроили  возле  одноэтажного  белого  здания  с  маленькими  окошками  и  большой  площадкой – балконом  на  крыше.  Из  этого  здания  ведется  управление  мишенями.  А  с  крыши  наблюдают  за  стрельбами.
  На  нескольких  огневых  позициях,  на  брезентах  лежало  три  автомата,  с  отстегнутыми  магазинами.  Магазины  лежали  рядом,  набитые  патронами.  Немного  дальше  стоял  на  коротких  ножках  пулемет  ПК,  с  заправленной  в  него  пулеметной  лентой.  Еще  дальше  расположился  на  крепкой  треноге  гранатомет  (АГС),  с  коротким  толстым  стволом.  Самый  крайний  стоял  приземистый  БТР,  с  открытыми  люками.
  Подошел  незнакомый  худощавый  капитан.
 - Заставы,  равняйсь! Смирно! – скомандовал  начальник  заставы. – Вольно!
 - Ребята,  сейчас,  вам  старослужащие  продемонстрируют  свое  умение,  в  обращении  с  оружием, - по-простому  сообщил  капитан.
  Сначала,  на  брезенте  улеглись  три  пограничника,  которые  по  команде,  пристегнув  магазины,  начали  стрелять,  по  появившимся  мишеням.  Стоило  мишени  подняться,  как  стрелки  их  быстро  укладывали  первой  же  очередью.
  Затем  класс  показал  пулеметчик.  Тоже  поразил  все  мишени.
  К  огневой  позиции  подъехал  БТР.  Его скошенная  башенка  немного  развернулась  в  сторону.  Тупорылый  ствол  задвигался,  нащупывая  цель.
  У  подножья  длинной,  крутой  сопки  стоял  искореженный  остов  автобуса  и  рядом  кабина  от  ЗИЛа,  вся  прошитая  пулями.  Из  дула  вырвалось  пламя,  по  округе  разнесся  оглушительный  грохот.  Длинная  пулеметная  очередь  точно  поразила  остатки  автобуса.  Несколько  пуль  прошло  мимо  цели,  и  пули  ударив  в  землю,  подняли,  рядом  с  автобусом  высокие  фонтанчики  песка  и  глины.  Следующая  очередь  ударила  точно  в  кабину  ЗИЛа.  Кабина  беспомощно  затряслась  под  градом  пуль,  которые  прошивали  ее  насквозь,  выбивая  в  железе  все  новые  и  новые  дырки.
  Самое  интересное  началось,  когда  открыл  огонь  станковый  гранатомет.  Его  гранаты,  точно  маленькие  снаряды,  разрывали    сначала  кабину  ЗИЛа,  а  затем  остатки  автобуса.  Железо  автобуса  стонало  и  визжало  от  боли.  Остов  автобуса  сотрясался  от  безжалостных  ударов.  При  промахах  гранаты  вскидывали  вверх  песок,  заволакивая  своеобразные  мишени  густой  завесой  рыжей  пыли.
  Закончили  показательные  стрельбы  два  офицера.  Для  куража  они  постреляли  из  ПМ  по  мишеням.
  На  этом  просмотр  закончился.  Призывники  остались  довольны  стрельбами.  Самим  тоже  захотелось  пострелят.

  10.

  Жара  продолжает  усиливаться  с  каждым  днем.
  Постоянно  хочется  пить.  Пили  верблюжью  колючку,  но  она  плохо  помогает.  Все  равно  хочется  пить.  Вода  быстро  выходит  с  потом.  Живот  остается  тяжелым,  а  горло  сухим.
  У  некоторых  ребят,  от  частого  употребления,  стали  опухать  ноги.
  Если  в  столовой  оставался  лишний  сахар,  то  его  совали  в  карман,  потом  добавляли  во  флягу.  Горькая  верблюжья  колючка  тогда,  становилась  немного  слаще.
  Дежурные  не  успевали  ходить  с  баками,  к  столовой,  за  новой  порцией  «колючки».
 - Когда  вы,  уже  напьетесь…- бурчали  дежурные.
  Добавилась  новая  напасть.  У  некоторых  ребят,  на  ногах  повыскакивала  красная  сыпь  маленьких  прыщиков.  Прыщики  сильно  чесались,  как  при  комариных  укусах  и  противно  кололись  под  портянками,  при  ходьбе.
  Высыпало  и  у  Сергея  на  ногах.
 - Это  не  смертельно, - равнодушно  сказал  сержант  Зеленский,  всем  своим  видом  показывая,  что  для  беспокойства  нет  причины. – Всего  лишь  «колючка».  Надо  ноги  каждый  день  мыть  и  «колючка»  исчезнет.  Это  все  из-за  пота.
  Хорошо  ему,  Зеленскому  говорить.  Как  приехали  на  учебку,  еще  не  разу  не  мылись.  Сержанты,  по  очереди,  каждый  вечер,  после  отбоя  ходили  в  баню  и  по  долгу  мылись,  с  разрешения  банщика,  местного  «деда».
  Сергей  «похвастался»  «колючкой»  Валентину.
 - Серега,  братан,  я  бы  с  удовольствием  посмотрел  на  стройные  женские  ножки.  Но  за  неимением  женских,  будем  любоваться  твоими.
  Серега  вытаращил  на  друга  глаза.
 - Ладно,  ладно,  шучу  я, - Валентин  похлопал  Сергея  по  плечу. – Вижу  твою  проблему.  У  тебя  зубная  паста  есть?  «Помарин»  называется. 
 - Валек,  зачем  тебе  сейчас  зубная  паста?  Ты  что,  решил  зубы  почистить? – удивился  Сергей.
 - Серега  «помарин»  нужен.  У  тебя  есть?
 - Нет,  у  меня  другая,  тоже  хорошая, - пожал  плечами  Сергей.
 - Другая  паста  не  подходит, - Валентин  полез  в  свой  мешок  и  вытянул  тюбик  «помарина». – Вот  лучшее  лекарство  от  «колючки».  Берешь  на  палец  пасту  и  мажешь  свои  ноги,  там  где  «колючка»  выскочила.  Паста  подсыхает,  надеваешь  сапоги  и  так  ходишь.  Через  пару  дней  все  пройдет.
 - Что,  «колючка»  на  ногах,  пройдет  от  зубной  пасты? – не  поверил  Сергей.
 - Серега,  молодец.  Ты  меня  правильно  понял.  Сам  себе  третий  день  мажу.  Ты  сначала  попробуй.  Зуд  сразу  проходит, - расхваливал  пасту  Валентин. 
  Сергея  не  надо  было  уговаривать,  он  помазал  больное  место  на  ноге.  От  зубной  пасты  сыпь  сильно  запекла.  Но  через минуту  наступило  облегчение.
 - Ну,  как? – спросил  Валентин.
 - Нормально.
 - Вечером,  перед  отбоем  подойдешь  еще  помажешь.  Своим  родителям  напишешь,  пусть  «помарин»,  тебе  вышлют.  Он  тебе  еще  пригодится.
 - А  ты  откуда  узнал? – спросил  Сергей.
 - Пацаны,  которые  отслужили,  рассказывали  за  пасту.  Так  что,  я  еще  в  Харькове  запасся.

  11.

  Валентину  повезло,  он  нашел  жирный  бычок.  Быстро  заныкал  его  в  карман,  чтобы  не  с кем  не  делиться.  Его  можно  понять,  того  окурка  хватит  всего  на  несколько  затяжек.
На  перерыве  Валентин  по  быстрому  скурил  окурок.
  Валентин  повеселел,  сразу  стал  болтливым:
 - Я  вот  заметил  что.  Одни  ходят  бычки  на  земле  ищут.  А  другие  ходят  за  пацанами  следят.  Только  наклонился  за  бычком,  как  за  спиной  уже  нарисовался  такой  халявщик,  а  то  еще  двое  или  трое  и  хором  ноют:  «Давай  покурим,  давай  покурим».  Серега,  ты  меня  осуждаешь,  да?
  Сергей  замотал  головой.
 - Вот  и  правильно.  Ты  настоящий  друг.  Знаешь,  мне  еще  не  разу  не  удалось,  никому  на  хвост  упасть.  К  одному  подошел.  Говорю,  покурим  брат.  Так  он  так  затянулся,  что  чуть  окурок  не  проглотил.  Второму  говорю,  тот  в  ответ,  окурок  у  меня  сильно  маленький.  Вот  суки! – Валентин  повернулся  к  Сергею  и  хитро  улыбнулся. – Серега,  хорошо,  что  ты  не  куришь.  С  тобой  делиться  не  надо.…Нет,  если  бы  ты,  курил,  то  я,  конечно,  поделился,  а  так.  Серега,  ты  не  куришь,  и  не  кури.  Береги  свое  здоровье.
 - Спасибо  за  заботу, - не  громко  сказал  Сергей.
  Сергей  старался  в  свободное  время  потренироваться  по  наматыванию  портянок.  Уже  несколько  дней  на  учебке,  а  все  так  и  не  научился  их  правильно  наматывать.  Вроде  все  правильно  делает,  а  в  конечном  итоге  получается  черт  знает  что.
  Валентин  положил  руку  на  плече  друга:
 - Серега,  чего  ты  грустный  такой?
 - Валя,  как  ты  думаешь,  везде  в  армии  так  погано  служится?  Или  только  у  нас?
  Валентин  пожал  плечами.
 - Наверно  есть  места  похуже  нашего.
 - Ты,  это  знаешь,  или  просто  так  говоришь?
 - Знаю  Серега,  знаю.  Пацаны,  которые  отслужили,  рассказывали  нам  салагам.  Я  еще  тогда  подумал,  что  они  «заливают»…Выходит,  что  не  врали.
 - Мне  кажется,  что  я,  не  выдержу  два  года  в  таких  условиях, - у  Сергея  окончательно  пропало  настроение. – Мы  еще  пока  только  на  карантине,  что  дальше  будет,  когда  карантин  закончится.
 - Братуха,  я  сам,  не  в  восторге  от  такой  службы.  Как  дурак  рвался  в  армию.  Зачем?  О  чем  только  думал.
 - Да  и  я  рвался  в  армию.  Думал  раньше  пойду,  раньше  вернусь  домой.  Отслужил  и  уже  свободный  человек…- Сергей  запнулся. – Но  мы  здесь,  словно  быдло.
 - Братуха,  не  накручивай  себя, - Валентин  потряс  товарища.
 - Валентин,  помнишь  в  школе,  когда  устав  изучали,  что  в  присяге  написано?  Я  клянусь  стойко  переносить  все  тяготы  и  лишения  воинской  службы.…Так  что  ли?
 - Ну,  так  вроде, - согласился  Валентин.
 - Знаешь,  я  сначала,  не  придал  значения  этим  словам.  А  сейчас  до  меня  дошло.  Военная  присяга  специально  написана  так,  что  о  простых  солдатах  можно  и  не  заботится.  У  нас  нет  элементарных  житейских  условий…- рассуждал  Сергей. – Еда  плохая,  помыться  нет  возможности.  Не  страшно,  терпите  ребята!  В  уставе  так  и  написано,  черным  по  белому.  А  советский  солдат  все  вытерпит,  на  то  и  трудности,  чтоб  их  преодолевать…
 - Братуха,  чего  ты,  развоевался, - растерялся  Валентин. – Услышал  бы  тебя  начальник  заставы.
 - Валентин,  меня  просто  бесит  все  это.…И  бесит,  что  мы,  ничего  не  можем  изменить.
 - Точно, - согласился  Валентин. – Серега,  придется  терпеть,  Хотя  есть  возможность  нашу  службу  подкорректировать.
 - Как  это? – заинтересовался  Сергей.
 - Андрюха  Панченко  куда  уехал?
 - В  Чугуев,  учиться  на  вертолетчиков.  Да  ты,  Валентин  сам,  все  прекрасно  знаешь.
 - Ну,  правильно.  Так  это  еще  не  все…
 - Валя  не  тяни  кота  за  хвост! – Сергей  начал  терять  терпение.
  Валентин  явно,  что-то  знал.
 - Ладно,  успокойся  братуха.  Здесь  разведка  сообщила,  что  скоро  к  нам,  на  учебку  еще  целая  куча  покупателей  приедет.
 - Интересно  каких.  С  этого  места  поподробнее.  Чего  молчишь?  Или  разведка  не  сообщила  больше  ничего, - подколол  Сергей  друга.
 - Моя  разведка  самая  лучшая.  Лучше  ЦРУ  и  КГБ  вместе  взятых, - Валентин  вытянул  руку  и  начал  загибать  пальцы. – Смотри.  Приедут  в  автороту  набирать…
 - Валя,  мы  с  тобой  не  водилы.
 - Потом  связисты,  кинологи…
 - Только  не  кинологом,  я  бегать  много  не  люблю, - скривился  Сергей.
 - Братуха,  тебе  не  угодишь.  Еще  повара  приедут.
 - Вот,  уже  теплее.  Хоть  поваром,  чтоб  из  этого  Бухенвальда  вырваться.
  По  Амударье,  против  течения  шла  длиннющая  баржа,  груженая  песком.  Фарватер  на  реке  проходил  у  афганского  берега.  На  палубе  баржи  ни  души.  Да  и  какой  дурак  станет  подставляться  под  пули.
  Прозвучала  команда  строиться.  Перекур  закончен.      

  12.

  Прошло  еще  несколько  дней.
  С  утра  дует  сильный  ветер,  подхватывая  мелкий  песок.  Песок  везде.  Он  проникает  во  все  помещения,  даже  если  все  окна  и  двери  плотно  закрыты.
  Все  складки  на  одежде  забиты  песком.  Стоит  складке  распрямиться,  как  песок  осыпается.  Песок  проникает  под  одежду,  противно  липнет  к  лицу,  шеи  и  рукам.  Сапоги  сколько  не  чистишь,  через  минуту  они  снова  становятся  серыми  от  пыли.
  Ветер  выдыхается  и  временами  стихает,  для  небольшой  передышки,  но  не  надолго.  С  новой  силой  он  начинает  кружить  в  воздухе  пыль  и  песок.
  У  ветра  есть  голос,  равнодушный,  однотонный  вой.
  В  двухстах  метрах  ничего  не  видно.
  Застава  упорно  пробивается  через  клубы  пыли.
 - Раз,  два,  раз,  два,  левой…- командует  старший  сержант  Зеленский,  замолкает,  плюет  зло,  с  остервенением,  тихо  ругается.
  Застава  идет  в  столовую.  У  призывников  сощурены  глаза,  плотно  сжаты  губы.  Но  песок,  все  равно  противно  скрипит  на  зубах.
  По  команде  солдаты  забегают  в  столовую,  рассаживаются  за  столы.  Дверь  сразу  прикрывают  за  последним  бойцом.  В  столовой  тихо  и  спокойно. 
  На  полу  под  сапогами  скрипит  песок.  Тонким  слоем  он  покрывает  столы,  лавки,  тарелки  и  ложки.  Песок  был  в  чае,  на  масле  и  на  хлебе.  Борщ  в  бачке  тоже  с  песком. 
  Но  когда  ты  голоден,  то  и  такая  еда  сойдет.
 


Здравствуйте  мои  родные  папа,  мама  бабушка!

  Вот  пишу  вам  снова.  Наконец  известен  наш  точный  адрес.  Получили  ли  вы,  два  моих  предыдущих  письма?
  Как  ваше  здоровье?  Мама,  не  болит  у тебя  больше  сердце?  Как  живете?
  За  меня  не  беспокойтесь,  пока  все  хорошо.  Понемногу  обвыкаюсь,  но  все  равно  здесь  очень  тяжело.
  Мы  находимся  сейчас  в  учебке,  около  города  Термеза  и  пробудем  здесь  до  средины  августа.  Потом  нас  наверно  разбросают  по  заставам.
  Погода  отвратительная.  То  стоит  страшная  жара,  градусов  до  40.  Даже  в  тени  сидим  и  потом  обливаемся.  Ребята,  которые  здесь  давно  служат,  говорят,  что  это  еще  не  предел.  Это  только весна.  Летом  жара  достигает  до  70  градусов.  Я,  даже  не  представляю,  как  мы,  по  такой  жаре  занятия  будут  проходить.
  За  прошедшую  неделю  многое  изменилось.  Представляете,  к  нам  на  учебку  приехали  вертолетчики – делали  набор в  механики  и  оружейники.  Я  с  двумя  ребятами  харьковчанами тоже  записались.  Не  скрою,  очень  хотелось  уехать  отсюда.  Мы  узнали,  что  вертолетчики  едут  учиться  в  Чугуев,  на  шесть  месяцев.  После  окончания,  они  попадают  служить  в  Душанбе.  Вы  не  представляете,  как  мы,  обрадовались  этому.  Любому  захотелось  попасть  домой.  Пол  дня  ходили  с  приподнятым  настроением.  Но  мы,  слишком  рано  радовались.  Около  половины  ребят  отсеяли из  курсантов.  В  их  число  попал  и  я  с  одним  из  ребят,  с  Валентином.  Второму – Андрею  повезло,  его  записали.
  Сильно  хотелось  уехать.  Здесь  на  заставе,  за  двенадцать  дней  я,  честно  говоря,  очень  устал.
  На  заставе  из  харьковчан,  нас  осталось  только  двое.  Я  и  Валентин.  Решили  держаться  вместе.
  Вечером собрали  все  заставы  и  стали  сортировать.  Кого  записывали  в  водители, (тех,  у  кого  есть  права),  кого  в  связисты  или  минометчики.  Оставшихся  собрали  в  две  заставы.  Повезло,  на  нашей  заставе  половина  харьковчан.  Многих  мы  знаем.  Двое  ребят  из  нашего  микрорайона,  часто  их  видел.
  Кроме  наших  застав  сформировали  три  сержантские  школы.  В  оду  школу  сержантов  попал  Толя  Макаров.  После  шести  месяцев  учебы  он  получит  сержантские  лычки  и  станет  младшим  сержантом.  Наши казармы  рядом,  но  я  его  вижу  очень  редко.  Их  будущих  сержантов  уже  начали  гонять,  по  полной  программе.  Я  им  не  завидую.
  Вчера  нас,  наконец,  водили  в  баню.  Хорошо  освежились.  Выдали  чистое  белье.
  Сегодня  воскресенье,  девятое  мая – выходной  день.  Есть  время  написать  письма.
  Вчера  был  в  наряде  на  кухне,  с  семи  утра  и  до  семи  вечера.  Работали  почти  без  отдыха.  Подметали,  мыли  полы, убирали  со  столов  грязные  тарелки,  расставляли  чистые.  Как  не  странно,  даже  не  устал.
  Сегодня,  впервые,  за  семнадцать  дней,  как  я  уже  не  был  дома,  посмотрел  телевизор.  Здесь  на  учебке  забываешь  понемногу,  что  где-то  есть  в  мире  телевизоры.

  Дальше  восемь  строк  письма  зачеркнуты  цензурой.  Интересно,  что  там  такого  криминального  написано?
 
  Что  еще  здесь  плохого.  Фильмы  вечером  показывают  очень  старые  и  неинтересные.  Невольно,  во  время  сеанса  засыпаешь.
  Сплю  здесь,  как-то  по  особому.  Ложимся  поздно,  в  пол  двенадцатого,  встаем  в  семь  (исключение  воскресенье,  спим  на  час  больше).  Дома  я  бы  не  выспался.  А  здесь  просыпаюсь  за  10 -20  минут  до  подъема  и  уже  не  могу  уснуть.
  Сегодня  9-е  мая,  праздничный  день,  а  погода,  как  назло  разошлась.  Дует  сильный  ветер,  подхватывает  мелкий  песок.  Иногда  ветер  ослабляется,  но  потом  снова  усиливается  и  дует  с  такой  силой,  что  вдалеке  ничего  невозможно  разглядеть.  Стоит  сплошная  стена  пыли.  При  такой  погоде  не  хочется  выходить  на  улицу.
  В  столовой,  сквозь  выбитые  стекла  ветер  намел  песок.  Песок  был  везде,  на  тарелках,  в  чае,  масле,  на  хлебе  и  печенье.
  Но  когда  ты  голодный,  ешь  и  такую  еду,  мало  обращая  внимание  на  скрипящий,  на  зубах  песок.
  Да  забыл  сказать,  присяга  у  нас  намечается  28-го  мая,  в  день  пограничника.
  А  срок  службы  начинается  с  1-го  июня.  Получается  все  это  время  не  в  счет.
  Мама,  если  мне  есть  письма,  то  присылай  их  сюда.
  С  нетерпением  жду  ваших  писем.  Пишите  побыстрей,  потому  что  письма  идут  туда  и  обратно  дней  девять,  если  не  больше.
  Пока  все.
  Целую.  Жду.

  С  пограничным  приветом!                9  мая.

                Сергей.

  13.

  Вечером  все  заставы  повели  в  кинотеатр,  на  просмотр  фильма.
  Высокая,  широкая,  хорошо  побеленная  стена,  это  экран.  Небольшая  деревянная  сцена.  Ровные  ряды  низеньких  скамеек,  выкрашенных  в  голубой  цвет.  Скамейки  располагались  в  вырытом  котловане,  глубиной  в  полтора метра.  Позади  скамеек  кинооператорская - аккуратненький  беленький  домик,  с  тремя  квадратными  окошками,  расположенными  на  одном  уровне. 
  Фильм  старый.  Пленка  часто  рвется.  В  динамиках  громко  шипело  и  трещало,  от  чего  голоса  героев  еле  пробивались,  сквозь  посторонний  шум.
 - Пошли  лучше  поспим, - предложил  Валентин.
  Сергей  уже  дремал,  сидя  на  скамье.
 - Куда  пошли? – спросил  Сергей,  не  совсем  понимая,  чего  от  него  хочет  Валентин.
 - Я  говорю,  давай  поспим  на  земле.
 - Можно.  Только  говорят  скорпионы  и  фаланги  ночью  на  охоту  выходят, - засомневался  Сергей.
 - Плевать  я  на  них  хотел, - отмахнулся  Валентин. – Спать  сильно  хочу.  Я  думаю,  что  если  не  буду  трогать  скорпионов  и  фаланг,  то  и  они  меня  не  тронут.
  Валентин  первым  улегся  на  склон  котлована,  рядом  со  скамейками.  Сергей  для  самоуспокоения  осмотрел  землю,  в  том  месте,  где  хотел  лечь.  В  сгущавшейся  темноте,  он  не  совсем  был  уверен,  что  на  земле  все  чисто.
  Их  примеру  вскоре  последовало  еще  несколько  человек.  Сергей  сразу  уснул.
  В  конце  фильма  ребята  заняли  весь  склон.
  Загрохотали  длинные  автоматные  и  пулеметные  очереди.  С  Афгана,  в  нашу  сторону,  по  черному  небу,  усеянному  яркими,  крупными  звездами  понеслись  красные  и  зеленые  трассеры.  С  нашего  берега  ответили  дружным  ответным  огнем.
  Солдаты  в  честь  праздника  пуляют.
 - Застава  подъем!  Стройся!
  Спросонья,  в  темноте,  Сергей  пристроился  к  чужой  заставе,  но  сразу  сообразил  и  выскочил  из  строя,  догнал  свою  заставу.
  Над  учебкой  разносились  строевые  песни.  Одни  пли:
  «Идет  солдат  по  городу…»
  Другие:
  «А  на  плечах  у  нас  зеленные  погоны…»
  Заставы  подходят  к  туалетам.
 - Вольно  разойтись!  Минута  времени  на  оправку!
  Все  бегут  к  туалету.  Туалет  не  вмещает  всех  желающих.  В  темноте  волей  неволей  с  кем-то  сталкиваешься,  пихаешься,  наступаешь  на  ноги.  Смысла  нет  лезть  в  сам  туалет.  Можно  и  не  лезть,  не  терять  зря  время.  Возле  туалета  журчат  десятки  звонких  ручейков.
 - Стройся!
  Заставы  идут  к  центральному  плацу.  Там  каждый  вечер  общее  построение  и  перекличка.
 - Бойцы!  Песню  запевай.  Так,  чтоб  всех  перепеть.  А  ножками,  по  асфальту  так  ударьте,  чтобы  все  заставы  заглушить, - говорит  старший  сержант  Зеленский.
  Пацаны  стараются,  в  один  миг  шестьдесят  сапогов  грохнули  об  асфальт,  а  песню  просто  заорали,  надрывая  глотки.
  Так  и  дошли  до  плаца.  Здесь  на  плацу  уже  стояли  другие  заставы,  каждая  на  своем месте.
 - Это  какая  застава,  у  нас  такая  голосистая? – спросил  начальник  заставы,  майор  Иванов.
  Зеленский  доложил.
 - Орете  хорошо,  а  надо  петь.  Глотки тоже  беречь  надо.  Ясно?
 - Так  точно!
  Сержанты  проверили  свои  отделения.  Доложили  начальникам  застав.  Начальники  застав  подходили  с  докладами  к  начальнику  учебки.
  Выслушав  доклады  офицеров,  перед  заставами  выступил  майор  Иванов.
 - Товарищи  пограничники,  карантин  подходит  к  концу.  Скоро  займемся  настоящим  делом.  Там, - Майор  махнул  рукой  в  сторону  Афганистана. – За  рекой,  гибнет много  наших  ребят.  А  все  из-за  того,  что  они  плохо  подготовлены.  А  враг  беспощаден.  Он  не  прощает  ошибок.  Поэтому  относитесь  к  занятиям  с  полной  отдачей.  Надо  чтоб  мы  били  душманов,  а  не  наоборот.  Я  говорю  с  вами  так,  потому,  что  кто-то  из  вас,  может  оказаться  в  Афгане.  И  я  хочу  вашего  благополучного  возвращения  оттуда,  живыми  и  здоровыми.
  Пока  наши  советские  мирные  люди  работают,  отдыхают  и  спокойно  спят  по  ночам,  вы  будете  стоять  на  страже  нашей  границы.  Оберегать  от  всех  вражеских  попыток  вторгнуться  на  нашу  землю.
  Надеюсь,  вы  станете  настоящими  солдатами.
  Все  проверка  закончена!
  Заставы  с  песнями  расходятся  по  казармам.
  Серега  сильно  хотел  спать  и  с  нетерпением  ждал,  когда  же  прозвучит  его  любимая  команда:  «отбой».


  14.

  Карантин  закончился.
  В  последний  день  проходили  медкомиссию.  Ребят  взвешивали. За  двенадцать  дней  Сергей  похудел  на  десять  килограммов.
  От  такого  климата  и  от  такого  питания  похудели  все.
  Из  «пистолета»  всем  делали  прививки,  по  три  укола.  Уколы  болезненные.  Многие  выходили  очень  бледные.
 - Скажите,  это  обязательно  всем  прививки  делать? – уточнил  Валентин  у  молоденькой  врачихи.
 - Обязательно! – строго  отвечала  девушка,  которая  сама  была  старше  призывников  на  пару  лет.
 - Может  мне  не  надо  делать?  Ко  мне  никакая  зараза  сроду  не  пристает.  Я  сам  к  кому  хочешь,  пристану…
 - Вы,  товарищ  солдат,  сейчас  договоритесь,  что  я  вам,  двойную  дозу  сделаю, - хмуря  красивые  тонкие  брови,  предупредила  врачиха.
 - Я  ваш,  тонкий  намек  понял, - сдался  Валентин. – Я  как  все.  Всем  уколы  и  мне  уколы.
  Двое  призывников  потеряли  сознание.  Еще  одному  стало  плохо,  и  ему  помогли  спуститься  с  крыльца.  Посадили  в  тенек,  чтоб  отошел  от  уколов.


Рецензии