Дверь в ЧИкен-кур

   Читатель! Настоящим уведомлением предупреждаем о том, что расположенный ниже текст принадлежит несостоявшемуся графоману, не длинного, но тонкого роста, которому не чужды недостатки: раздражительность, нетерпеливость, заносчивое себялюбие, тщеславный буквализм, отсутствие рассудительности, тупость разумения и ожесточенность сердца, который не постигал уроков терпимости, милосердия, смирения, т.к. не принимал душой означенных добродетелей во всей их полноте, считая, что они не подходят под закон современной любви к сущему. Однако, он все-таки начинает бесшумно, но постоянно мучиться от внезапно возникшей сознательности, пребывая в удручающей сосредоточенности. А обращаясь к собственным уже не детским маразмизмам, пытается засасывать своим душевным вентилятором слова, найденные на улице, ж/д вокзале, общественном сортире и даже в букваре, чтобы превратить их в неизбежные обстоятельства, изложенные далее, начиная с красной строки. 
                *   *    *    
   – А ты руки вымыл, прежде чем коснуться этой двери? Спешишь до чужой пелотки  добраться, а  шаровары мешают? – донеслись из замочной скважины чьи-то монотонно вопрошающие слова без ударения и акцента.
   «Слышу чей-то тенорок. Не иначе гадкий Гамлет на помойке что-то мямлит? Да мне чужая дыра ни на фиг не нужна. Лучше очко свое выверни, крокодил двужопый, чтоб я имел тебя в беззубую пасть, если она у тебя есть, нищеброд!»  – подудонилась низкой мыслью  моя костяная головенка, усиливая гнетущие эмоции любопытства, поскольку я имел отчетливое намерение просочится сквозь эту  дверь. «Итак, блять, всю свою квелую жизнь абстинента инспектирую натощак, а тут еще говорящая дверь изливает свой словесный сумбур. Ну, не иначе как от слабого чувства ума!»
   За дверью ощущалось шарканье ног разрозненных людей. Я скосоротился и оборонился взглядом к ее косяку, возле которого лежало тело неизвестного мне человека в ожидании произвола от проходящих мимо. Поскольку туловище было  уложено на полу достаточно неподвижно, создавалось ощущение, что душа хозяина освободилась от излишнего  существования  и отправилась на поиски вечного блаженства. А, может быть, его не беспокоила жизнь загробная, потому что он когда-то потерял свою душу.  Я пнул тело ногой,  от чего оно съежилось и  заикало, будучи, как оказалось,  спящим: размышления сна в нем погибли, а его кажущаяся молодость, усиленная пьянством и беспорядочной еблей, начала проявлять  жизнелюбие, возрастающее ежесекундно до уровня стабилизационного фонда, украденного во время очередного виртуального кризиса.
    – Слушай сюды! Пойдем, паря, полирнемся хересом, а то с души прет дерьмом болотного докера. Ты только открой эту эфемерную дверь! – наконец-то ощерился лежащий, испуская запах сытости от перегоревших 2-х стаканОв кориандровой зубровки поверх халявного портвешка пополам с охотничьим мальком. Но уже из горлА.
    – А ты, мудоебище, заразись от него водянкой, взбздни и сдохни в муках, не просыхая, чтобы патологоанатом констатировал наступление смерти по причине прекращения жизни в результате  вскрытия – съязвил я и  представил, как мы открываем дверь и, следуя в заманчивое пространство,  попадаем в винный отдел Елисеевского Гастронома на очередную презентацию похмелочных напитков,  пьем по ходу с мутной тяжестью в сердце то ли остывший херес, то ли еще какую-то уцененную кубанскую, а сердобольный служитель в униформе отцепляет у нас над головой ту самую люстру …
      За дверью послышался скрежет металла по стеклу. От этих звуков проснувшийся поднялся, преодолевая похмельную тошноту, и, аккуратно застегивая ширинку своими негнущимися пальцАми,  схватился за ручку двери, повернул ее и потянул на себя. 
    – Никого нет, что ли? – вопросительно заключил я с оттенком уверенности, бросив свою догадку в приоткрывающуюся дверь.
    – Ника Во, ну, который Николай Вольфович, на утреннем обходе, – доверительно заверил бестелесый говорун, скучая от своих служебных обязанностей.  Уловив благоухающее амбре, которым переполнялся выхлоп держащегося за ручку двери, этот невидимый дегустатор моментально добавил, по-хулигански кокетничая:
   – А лабаза, друззявки вы мои, на сей территории нет. Не обременяйте себя излишними поисками!
    По-видимому, если придверный собеседник и обладал искусственным интеллектом, то ему должно было быть стыдно до бессмысленности от таких пытливых посетителей, несущих в себе, а тем паче в своих приветствиях, духовный порыв безнравственности. Обоюдное желание, мое и коллеги, пока еще не сдохшего в муках от заразной водянки и не раздавленного люстрой, направленное на то, чтобы просочиться вовнутрь пространства, ограниченного этой дверью, создавало вектор соответствующего намерения, ибо, переступая порог,  дивергенция нашего любопытства по-тихому поменяла свой знак с «–» на «+». Короче, благодаря совместноиу волевому усилию, мы проникли на некий, как мне показалось,  интеллектуальный полигон, уходя в сторону от  ортогональных и произвольных криволинейных координат. Шмек от сгоревшего за дверью трансформатора начал бережно  смешиваться с собственным дыханием,  вышибая мелкую слезу.  В горле запершило.
   Поверьте, у меня никогда бы не возникло желание искать эту дверь, если бы я не прочитал  поэму «Гильгамеш» в переводе Николая Степановича Гумилева, не оценил бы «Метаморфозы» Овидия, не пробовал бы по своему шутить, перефразируя  «Чистилище» Вергилия, «Илиаду» и «Одиссею», приписываемых сказителю по имени Гомер, равно как не начал бы общаться с этим неопохмеленным Шалтаем-болтаем, испытав восторг от «Божественной Комедии» Дуранте дельи Алигьери, стихов и прозы грека Константиноса Кавафиса, англичанина Уистена Хью Одена, наших русских соотечественников: Марины Цветаевой, Осипа Мандельштама…  Мне думается, что впервые потребность найти и приоткрыть эту дверь возникла  у меня после того, как я, отгораживая свой духовный мир от мутной истории про пацана, отлавливающего в Море Генисаретском непорочные мужские души,  вошел в резонанс с переживаниями Владимира  Высоцкого в его креатиффе  «Кто кончил жизнь трагически, тот истинный поэт»: «… А в 33 Христу –
Он был Поэт,
Он говорил: «Да не убий! 
Убьешь – везде найду, мол» – 
Но – гвозди Ему в руки, 
чтоб чего не сотворил,
Чтоб не писал 
и чтобы меньше думал… ». Лик Христа – не панамка, повешенная на гвозде, что был выкован. Сам перекладину метил в кресте, пусть сыны, да и дщери страдают в посте, отворяя для страсти греховные двери! Таковой была моя ответная реакция. И, действительно, мы живем в городах, но бежим в никуда от избытка добра и неведенья худа. Нам не стоит труда говорить только «да», повернувшись спиной, как, в Ту Среду, Иуда. Именно поэтому, благодаря наивности, мы и получаем в момент просветления нашей души флюиды Творца, дающие возможность обозревать мир за гранью обыденного. И в самом деле, истерика историка и старика - это выбор между сортиром и Сартром, пропитанный самым трезвым шартрезом.
   Прелестный в своей мужественной длани Александр III, глядя на меня анфас, загораживал собой вход в сильнодействующую церковь, камнесложенную и поставленную без фундамента на каменную забирку, под западный придел которой был подведён бутовый камень на известковом растворе по проекту архистроителя И.В. Штрома на рублевую маржу спонсора Громова, не работающего на вредном производстве.  Купол церкви венчали 5 глав, размещёнными ярусами на кровлях  восьмериков, имеющих криволинейную форму типа «бочки», в то время, как вход в церковь был выполнен в форме двухвсходного крытого крыльца на консолях. Табличка, поясняющая звание памятника была несколько контужена, с отсутствующей правой вертикальной римской единицей. Таким образом царская особь очерчивала усиливающийся контраст между церковной, но уже сгнившей кровлей и ее провалившимся полом, обугленным после пожара, затеянного большевиками для поимки генерал-майора В.Н. Воейкова. Влекущая заманчивость линий неприметного здания, расположенного подле хранительницы незатейливых икон деисусного ряда, своей внешней простотой  создавала пейзаж предельного драматизма, в котором явно ощущалась характерная особенность его обитателей. «Скворечник, дающий приют и процедурные развлекухи своим поциентам» – догадался я и, как крысолов из Гаммельна, начал предельно правильно оценивать рас про стертую передо мной экспозицию (прим. автора: 3-я Санкт-Петербургская Психиатрическая больница им. И.И. Скворцова-Степанова в кругу специалистов имеет сокращенное наименование – Скворечник, во дворе которого посажены голубые ели).
   На левом борту фасада прилегающего к церкви здания, потревоженного моим взглядом, подле входа располагался стенд. На нем шрифтом Cambria был нанесен текст, содержащий зашкаливающее количество любопытной информации, которая, как мне показалась, писалась прямо в своей обыденной форме: «Приглашаем поциентов разной ориентации. Работа с vip-персоналом в обеденное время. Ежедневные дополнительные прогулки в чикен-кур. Наличие  зубов обязательно. Конфиденс гарантирован».
   Ни себе ***! Нескладушки-неладушки, пол(е)ижи на раскладушке! Оказывается,  за вожделенной дверью находился самый обыкновенный дом душевного призрения разноимущих людей гражданского населения славного города Питера. И, конечно, при нем в тенетах его астрала – реклама, культивирующая зависть у существующей у местной школоты. Хотя, можно было бы в эту обыденную рекламную форму внедрить такой знакомый мозговзрыватель, обладающий бОльшими возможностями, нежели «Фауст» Иоганна Вольфганга Гете, как например: «Наша предлагаемая хуита самая хуергастая!». Но, видимо, заказчик был маленько не имущ, хозяйское бабло подлежало распилу еще в утробе кредитора, а на оставшиеся 3 копейки наняли студента из Гарварда или Йеля типа Дон-Кихота, а может быть идиота Мышкина, жирного уебка с двойным подбородком, раздувающего своей задницей жар информационного спама, поступающего в адрес обслуживающего персонала Скворечника.
   – Прекрасно сработанный контент, – выдавил из себя испивший давеча по самую ватерлинию отечественного бухла обладатель застегнутой ширинки, кстати, так ни разу и не перднувший. – Поскольку уже пятую неделю бухаю без мировой скорби, страха и немоты, запрокинув голову как пианист, разглядываю небо, оборудованное блестящими камушками, отломанными от серпа, то обладаю в достатке временем, чтобы иметь способность оценить этот шедевр. И,  наконец-то, сегодня, проводя остаток недели вне предыдущей праздности, обнаружил в себе брызги эйфории от прорвавшегося графоманского нарыва местных словотворцев. Ешкин кот на плацу  ЧИкен-кура поражает администрацию Скворечника своими здоровыми,  начищенными пастой «Жемчуг»,  зубами! Но в случае, если он захочет излечиться от своей звездной болезни в угоду болезни лунной, то тогда при обязательной покупке двух искусственных яиц, он, наверняка,  получит 1(один) вставной глаз в подарок. Надо же, этим творителям эпохальных слоганов, удалось-таки, используя совсем небольшое количество букв, заполнить ими постоянно увеличивающуюся щель между невидимым, как бы в видимом, в желаемом и ожидаемом, как бы в настоящем! А может эта реклама изобретена афропиндосским брюнетом, который теперь может смело оправляться служебными обязанностями, перегруженными своими жизнеемкими идеями всемирной морали, от чего все поциенты обязаны реветь в индивидуальных клозетах кипящими струями. Не исключено, что сегодня утром он прошел голым в ванную комнату Белого Дома, потрясая своим черным членом и поглядывая на него в зеркало, отчего восхитился его размером,  по пути расчесывая  свою черную задницу и, для успокоения совести,  еще раз взглянув на него, после чего тщательно подмылся и со словами «добро – это когда плохому человеку делаешь плохо», не задевая черной мошонкой сверхсекретный чемоданчик, все-таки вернулся в свою президентскую постель. И, вообще, – словоблуд  – это, прежде всего, гарантированный стереотип поведения, своего рода модальный экземпляр, который можно распознать только по завиткам уха.
    – Хорошо, что в этой рекламе кровищи не наблюдается, – подключился я – а то начал бы бесплатно пускать раскрашенные ею простыни на обшивку гробов этих писучих маэстро Вакх аналии. No problems!
    – Вот только даром – за амбаром! Способность видеть в мертвом инвентаре природы не только живительную влагу, питающую наше естество, но и созидающее начало, не дается даром: это качество духовной организации. Однако, за время человеческой жизни душа все-таки приобретает смертные черты – заключил абстинент.
    «И в самом деле, – подумал я, – отображая публично свое к этому отношение:
– Ubi nihil vales,
ibi nihil veles*:
мои чувства спали,
но чуть-чуть хотелось.
Думалось: «Доколе
я терплю такое:
stercus cuique
suum bene olet**».
Чей-то голос дамский
про любовь в эфире
пел романс цыганский –
я же – дебоширил …
velle est discitur***,
в небе – дирижабль.
Вы меня простите,
отменяю табу!
   * – коль  ничего не можешь, так ничего и не желай; ** – об мои надписи на футболке не испачкаешься (в истинном переводе: «свое дерьмо не воняет»).  Автор фразы  – Эразм Роттердамский {Дезидерий, 27.10.1466/7, Роттердам — 12.07.1536, Базель}; *** – желанию не учатся.  Личность, достойная восхищения, но искать дружелюбия его компании как-то не в жилу!»  – призналось второе Я моему первому, восторженно распухая сердцем до самого подбородка. – «Такой пацан способен ногами колоть дрова во время генеральной репетиции ленинского субботника-20. И никакой вождь неимущих, ушатанный бревенчатым муляжом, не будет доябываться: откуда у этого ****обола ствол и почему ему одному раскалывать полено опасно, а втроем – прибыльно. И даже неприятности от осознанного таким способом  бытия в его бестолковке не кучкуются». В то же самое время меня покусывала ностальгия из-за отсутствия соприкосновения с душой человека, который легко заменял в своем мироощущении одной возбуждающей линией всю изученную трезвым человечеством пространственно-временную метрику. И, как мне казалось,  усилия  этого Шалтая-болтая, этого страждущего опохмелиться философа  в этом процессе были столь головокружительны и прямолинейны, как, впрочем, и ошеломляющи, что мне захотелось произвести собственную переоценку бунтующих во мне слоганов при виде кипящих струй и трупов с модальными завитками в ушах.
   Затворив наконец-таки за собой дверь и всецело искоренив в себе предрассудок осторожности, я начал декламировать своему теперь уже сотоварищу какую-то заготовку, явно не оконченную:
   – Под дверью он для запасных,
ему б граммульку выпить надо,
ваяет прозой тонкий стих
непохмеленный аутсайдер.
Вождь ЧИкен-кура морщит лоб:
«От поциентов текстов мало,
пиши отчет, как кто-то жрет
в палате  голубое сало».
   –  А как ты, братан, вычислил, что я – структуралист, по каким-таким признакам? Ведь я, ни  – в строку, ни – в столбик. Естественно, был период, когда я пил по-черному. И, причем исключительно, дешевую бормотуху. Как бы 3-й год аспирантуры закачивался, а недоделанный дисер все увеличивался, бурлил  и распухал, превращаясь в мыловаренный котел. Стоило сунуть в него руку, и пузыри самовольно забегали аж до самого локтя. Шефа своего я еще до этого 2 года назад послал к ****ей матери на белом катере, кафедральный мужик не давал мне на неофициальных посиделках нашей секретарше, которая протоколировала мероприятие, даже в одно не раз битое очко вставить свою дилду, отчего приходилось мекать, читать запрещенную литературу и похмеляться темным "портером" с одним рыжим пацаном, который уже не один год дрочит московских полудурков в Главной Администрации. Короче, ****или меня мешалкой по сусалу за вольнодумство. И вот однажды, неудачно похмелившись, я по неизъяснимой причине начал приставать к прохожим с воплями: "Все куда-то спешат, только я стою в теневой стороне!" А один дядя так прямо и сказал: "Выйди из тени, пацан, и не напрягай себя бормотухой! Посмотри: все вокруг от солнышка – живое, и, к тому же, – цельнотянутое! И нехуй рассказывать вслух в нужниках о Божественном суициде и писать об этом комментарии на кирпичном заборе пригородных коттеджей убористыми буквами. Ты, блять, являешь из себя языкового раба, а в наше постсовковое время нельзя пользоваться свободой слова, обретенной тобою без всякого на то сопротивления, либо взятой без спроса у Творца, или же полученной по инерции от широких слоев населения».  Короче, наступил момент, когда я все-таки совершил отказ от желания пить бормотуху и похмеляться исключительно ею же. Тяжело было, хуле скрывать. Вот почему я перешел в своем потреблении душевной подпитки  на более справедливое пойло.
    Вспоминаю забавный случай, произошедший с одним из моих оппонентов, – продолжил так и не опохмеленный сотоварищ, – про болящую животом бабку, которую однажды дежуривший сранья санитар после промывки кишок с жадным ожиданием опрашивал:"Ну, чьо, бабуля, просралась нонче? Чую, амбре-то восходит за пределы интернета!" – "Конечно, внучек", – ответила престарелая дама, которая на тот исторический момент возглавляла кафедру "Фонетики шипящих". Прошло какое-то время и к восьмидесяти годам, подмяв под себя и "Несловесную парадигму" и "Двухярусные дифтонги" эта бабуля обернулась ректором известного в Питере зваведения. Потому что была она все свою сознательную жизнь нефригидной кому – низкой, а кому – и не очень.
   «Пацан, заебал ты меня своими баянами, толкая на грань мальчишеской ревности. И на что ты намекаешь? Эта твоя ***рга – вне границ моего понимания. Свалить бы тебя набок, да сломать бы твой половой член, – подумалось мне, – чтобы не тянуло бы тебя с бодуна на старух».
   – Короче, слухай сюда и зацени, коль нет тут ничего для разживу – выдавил из себя сладкоговорящий гренадер и вытащил из кармана потрепанную ксерокопию какого-то текста с «ъ» и «i». Представляю его в полный рост читателю.
«Архивное дело N 15554-П в Орловском УФСБ. ДЕКРЕТ Саратовского Губернского Совета Народных Комиссаров об отмене частного владения женщинами.
   Законный бракъ, имевшiй место до последняго времени, несомненно являлся продуктомъ того социального неравенства, которое должно быть с корнемъ вырвано въ Советской Республике. До сихъ поръ законные браки служили серьезнымъ оружиемъ въ рукахъ буржуазiи въ борьбе ея с пролетарiатомъ, благодаря только имъ все лучшiя экземпляры прекраснаго пола были собственностью буржуевь имперiалистов и такою собственностью не могло не быть нарушено правильное продолжение человеческаго рода. Поэтому Саратовскiй Губернскiй Советь Народныхъ Комиссаровъ съ одобренiя Исполнительного комитета Губернcкаго Совета Рабочихъ, Солдатcкихъ и Крестьянскихъ Депутатовъ постановилъ:
1. Съ 1 января 1918 года отменяется право постояннаго владения женщинами, достигшими 17 л. и до 30 л.
   Примечание: Возрасть женщинъ определяется метрическими (вы)писями, паспортомъ, а въ случае отсутствiя этихъ документовъ квартальными комитетами или старостами и по наружному виду и свидетельскими показанiями.
2. Действие настоящего декрета не распространяется на замужнихъ женщинъ, имеющихь пятерыхъ или более детей.
3. За бывшими владельцами (мужьями) сохраняется право въ неочередное пользование своей женой.
   Примечание: Въ случае противодействiя бывшего мужа въ проведенiи сего декрета въ жизнь, онъ лишается права предоставляемого ему настоящей статьей.
4. Все женщины, которые подходягь подъ настоящей декретъ, изъемаются изъ частного постояннаго владенiя и объявляются достоянiемъ всего трудового народа.
5. Распределенiе заведыванiя отчужденныхь жснщинь предоставляется Сов. Раб. Солд. и Крест. Депутатовъ Губернскому, Уезднымъ и Сельскимъ по принадлежности.
6. Граждане мущины имеютъ право пользоваться женщиной не чаще четырехъ разъ за неделю и не более 3-хъ часовъ при соблюденiи условiй указанныхъ ниже.
7. Каждый членъ трудового народа обязан отчислять оть своего заработка 2% въ фондъ народнаго поколения.
8. Каждый мущина, желающiй воспользоваться экземпляромъ народнаго достоянiя, долженъ представить оть рабочезаводского комитета или профессюнального союза удостоверенiе о принадлежности своей къ трудовому классу.
9. Не принадлежащiе къ трудовому классу мущины прiобретаютъ право воспользоваться отчужденными женщинами при условм ежемесячнаго взноса указанного въ  п.8 в фондъ 1000 руб.
10. Все женщины, объявленныя настоящимъ декретомъ народнымъ достояниемъ, получаютъ изъ фонда народнаго поколенiя вспомоществованiе въ размере 280 руб. въ месяцъ.
11. Забеременевшiе женщины освобождаются оть своихъ обязанностей прямыхь и государственныхъ въ теченiе 4-хъ месяцев (3 месяца до и одинъ после родовь).
12. Рождаемые младенцы по истеченiи месяца отдаются въ приють "Народные Ясли", где воспитываются и получаютъ образованiе до 17-летняго возраста.
13. При рожденiи двойни родительницы дается награда въ 200 руб.
14. Виновные въ распространеiи венерическихъ болезней будутъ привлекаться къ законной ответственности по суду революцюннаго времени.»
   – Способ изложения материала вполне традиционный, хотя и предполагает сокрытие внутри себя множества альковных историй, – вставил я свои 5 копеек в разбухающую щель нашего внеполового общения, грязно ухмельнувшись, и продолжил. – Ухо не режет обилием шипящих, нависающих над широкими гласными, – уже хорошо. Пункты составлены по правилам косьбы слегка затупившимся во время жатвы серпом узкомещанской лексики, но так, не шибко-то и больно, а главное – не по яйцам. Нормально. Но почему-то развешаны старые дробовики на мущинских спинах, которые по неслучайному стечению обстоятельств не могут стрелять: велика нынче рыночная стоимость патронов. А в какой-то момент мне показалось, что обнародован был этот декретный контент уже не единожды, потому что какая-то сука в роли Царицы Небесной своими рыжими ресницами, опущенными вниз, а отчасти и колыханием форм, не раз портила портрет Главного саратовского комиссара.
   – Все, что не функционирует, даже если и осуществляется движение таинственной принадлежности мужеского тела  – отмирает, – начал вещать неопохмелившийся гринго, почесывая ноготь большого пальца левой ноги сквозь ботинок и благоухающий носок. – Хочу отметить, что это утверждение справедливо как для любого декрета, постановления или приказа. Короче, наступает момент, когда слово "нестояк" становится не простым членом (естественно, в предложении!), а реальностью, началом которой является нежелание к каким-либо переменам. Например: как-то раз вы определили свой новый способ отношения к ****е, да так его и придерживаетесь изо всех сил, становясь ригидным, негибким, настаиваете  на своей точке зрения, понуждая к этому всех окружающих телок, а надо – на лимонных корочках. Ну, и, конечно, у вас асимптотически нарастает нетерпимость к тем тварям, которые осмеливаются проявлять инакомыслие. Одновременно с этим развивается ностальгия по ушедшей ебле, даже если она и была убогой. Ваша бережливость спермы превращается в фанатическую скупость, недоверие к эякуляции – в подозрительность, настойчивое нежелание оргазма  – в упрямство. При этом нарушается способность к адекватному анализу ситуации, обобщению и абстрагированию, появляется придирчивость, сварливость, злобность, шаблонность взглядов и высказываний, сужение ****острадательных интересов. Постепенно нарастает расстройство памяти, сопутствующее графоманским идеям. И, вообще:
   – Декрет ли, приказ – один ли ***?
Ебут нам мозги борьбой с коррупцией,
дави конкурентов и не блефуй,
как поучал когда-то Конфуций.
   Во дворе Скворечника слышался размеренный грохот копра, забивающего сваи, а откуда-то сверху потянуло негашеной известью. Лицо Александра без одной римской единицы подергивалось едва уловимым нервным тиком. С пятой главы купола сильнодействующей церкви парочками слетали голуби. Наша беседа начинала оформляться в виде диалога Пегаса с Сивой кобылой, проходящей под гром артиллерии в итальянском городке Паду”Я.
   – Конечно, как утверждают реалисты, имеют место быть разные сущности, и многие из нас их осознают, – ответил я, – поскольку это есть как бы запоздалая реакция испуга разумной точки зрения на функционирование управляющей системы. Различие между нами, – пикселями и самой системой, – кроется в том, что мы обязаны быть подтянутыми и алертными, не упускать свой шанс ухватить удачу, вписаться в когорту сильных и дать погрызть свои ногти обездоленной госпоже Фортуне, а системе-то все эти причуды – похуй. И, вообще, блять, воззрение на мир нельзя сводить к одной лишь философии. Например: возникновение всего того, что мы называем новым, по Гегелю не дает, ну,  никаких перспектив для продолжения существования якобы отживающего старого. Ну, и каков остаток, я спрашиваю? Весь мир насильно мы разрушили вместе с фундаментами, а затем? Что мы за теми фундаментами выстроили? Покидали с крыш церковные колокольчики,  религию – на ***; неперспективным деревенькам графа Потемкина – ****ец, и пусть здравствует Продовольственная  Программа!  И теперь наш гегемон, который уверенно питается однажды в сутки, не  ищет вшей, как раньше, при том же Александре, копаясь в голове пролетариата, а попросту ловит их наощупь. Абсолютизация антагонизма, которую мы испытали на себе в 17-м, повлекла за собой броуновское движение в физиологии народонаселения. Мифологическое сознание  скурвилось вместе с античной эпохой, но мифы, без которых бабкины семечки лузгать на скамеечке не в кайф, осваивая сущность изменений  в природной бутафории, мифы-то остались! Их всеобщему равенству в беспородном государстве и одесскому рынку до ****ы дверь в твой водораздел между суеверием и знанием. А чем лучше религия со своей родной тетей Верой, восторгающейся сверхъестественным? Конечно,  эта порчуха в чем-то отрицает мифотворчество: как тут не согласиться с гражданином Э. Махом, утверждавшем, что догмат непогрешимости ньютоновской механики, явившись психологическим стереотипом, не давал пытливым умам в течение десятилетий увидеть мир в иной перспективе. Короче, все суета сует приспособленье, дожить бы, блять, до дня Благодаренья!
   – А сам-то ты каких кровей будешь, интеллигент? – выдал мне в упор этот неопохмелившийся Шалтай-болтай.
   – Ну, как тебе сказать, – начал было я, после чего приостановился, опустил занавес перед своим предполагаемым выходом на сцену и, вынырнув из-за кулисы, зачерпнул горстями гроздья развесистой клюквы, швыряя их в виде слов в лицо Шалтаю. – По делам службы Комитет Здоровья командировал меня, выписав внеочередной аванс для оплаты проезда в оба конца, в Зажопинский район Рыгавницкой области в низовье реки Непроссышки, по разные стороны которой были расположены два села – ***сосово (правобережное) и Гандонище (левый берег), в каждом из которых по состоянию на начало прошлого года было прописано ровно по 100 человек. Как я выяснил в течение первой недели командировки, согласно записям районного ЗАГСА в селе Хуесосове только за весь прошлый год вымерло 36 человек, из них 21 – от алкоголизма,  восемь человек, в том числе – рыбаки, утонули в реке, семеро упали с крыши и разбились насмерть, шестеро – от СПИДа, пятерых переехал трактор, четверо утонули в колодце, двое совершили коллективный суицид, а в Гандонище за этот отчетный период надоело долго жить всего восемнадцати селянам.
   Испытывая явное отвращение к бормотухе, я на основе полученной и обработанной статистики в течение последующей декады своего пребывания в Зажопинщине пытался  убедить администрацию района  построить вытрезвитель в ***сосове, поскольку предварительное изучение взаимосвязи алкоголизма и расположения сел по отношению к берегам реки в зонах с одинаковыми демографическими характеристиками показало, что смертность от алкоголизма в селе на правом берегу Непроссышки на 100% выше, чем на левом. На этом основании я рекомендовал бы строить в этих селах дома меньшей этажности, что способствовало бы к сокращению жертв на 33,3 %, а размещение типового вытрезвителя на правом берегу реки или устройство ограды вдоль левого берега (для изоляции жилой зоны),  способствовало бы по моим расчетам снижению смертности сельского населения на 25 %, т.к. 1/4 жертв алкоголя утонула в реке. Сокращения смертельных случаев также можно было бы добиться путем замены колодцев на водопровод, так как 50% смертности от утопления в Хуесосове пришлось на использование для этой цели колодцев.
   Эти сведения я немедленно изложил Главе районной администрации.  Он же, выслушав меня, скрестил руки на груди, отобразил слащавую улыбку недовольства, кинул брови наверх, устроил на лбу морщинки, а во взгляде — неодобрение, и вымолвил: «Это, конечно, ****ец, но у меня нет на организацию подобных мероприятий денежных средств!» – подчеркивая при этом сказанное указательным пальцем в стиле президента Клинтона, когда тот утверждал, что не совал в Оральном кабинете свой конец Монике.
   Короче, меня послали, как говорится, на ***. Обидно, что Глава администрации не изучал статистического анализа. Пришлось через пару дней обратиться к журналистам. Они хоть и были некомпетентны в этих вопросах, но доверяли обывательским баянам и прокомментировали в «Сельских вестях» нашу беседу таким образом: «Исследования, проводившиеся в Хуесосове и Гандонище, показали, что смертность от алкоголизма в селах, расположенных на левом берегу, в 2 раза выше, чем на правом. На основании этих результатов представитель Комитета Здоровья предложил построить вытрезвитель в Хуесосове и поставить ограду вдоль левого берега реки, так как 50% умерших утонуло в нетрезвом виде».
   Однако, на следующей неделе выяснилось, что пенсионерка Низкосракова не хочет иметь вытрезвитель в своем селе, ссылаясь на наличие сельской больницы в Гандонище, отчего дала «на лапу» Главе Области, чтобы убедить районное начальство строить вытрезвитель на левом берегу Непроссышки. Глава тут же поделился своими соображениями с местными журналистами. Появился новый материал в средствах массовой информации: «Несомненно, чем ближе вытрезвитель к больнице, тем безопаснее здоровье селян, отравившихся  алкоголем, т.к. они нуждаются в реанимации, а не в холодном душе». Специалисты, наконец, разрешили спор о том, где строить вытрезвитель. Смертность от алкоголизма в ***сосове, как указывалось ранее, в 2 раза выше, чем в Гандонище, однако Гандонище находится на одном берегу с сельской больницей. "Когда речь идет о жизни и смерти, 15 минут для бригады скорой помощи значат гораздо больше, чем какие-то 100 %!" — так определил результаты исследования и анализа Главный врач района по состоянию здоровья Хуйболит Исламбекович и подтвердил решение областной администрации строить вытрезвитель в Гандонище».  Я же, как обосранный олень, вернулся в столицу, чтобы нарушить постановление Моссовета от 11.07.1986 г. прямо на тротуар перед Комитетом Здоровья, разочарованный некомпетентностью периферийных властей и непрофессионализмом сельских журналистов, но передумал, и в настоящее время реализую свое сокровенное желание по части этой злополучной двери в ЧИкен-кур.
   А вообще-то я – питерский. Детство провел на ул. Пестеля, где находится известный дом греческого князя Александра Мурузи постройки 1874 г., в котором проживали Зина Гиппиус и Дима Мережковский, Коля Гумилев, Вова Пяст, Коля Лесков, Даня Гранин, а с ними и ученик 6-го класса 203 средней школы Дзержинского района г. Ленинграда Ося Бродский. А в доме № 5, напротив Пантелеймоновской церкви, построенной в честь битвы при Гангуте, рядом с Рисовальным Училищем барона Штиглица, я начал свою самостоятельную жизнь вне материнского чрева, предварительно появившись в этом мире в Снегиревке.   
   Все еще жаждущий похмелиться мачо, чтобы выпустить на прогулку свой дух, истомившийся длительным половым возлежанием подле объекта, который качественно изменил значение дивергенции любопытства, сурово и бестрепетно сорвавший покровы с большевистских декретов, парировал:
   – Сосать ли ***, осваивать минет,
менять прокладки двухнедельной носки,
есть рифма, но стиха в помине нет,
так лучше ты строгай, дружище, доски! – и при этом заверил меня, – даже если я поднесу к твоим виршам, отпечатанным типографским способом на финской бумаге, зеркало, смысл в них все равно сохранится прежним, ибо слова твои обозначают не вес в килограммах на один жевок (кг/ам), а лишь фальшивую ноту «ля», в которую ты безотчетно влюблен. Пойми, дорогой, если у каждого слова есть величина без предела (3,14зdeц), то должен быть предел без величины ( lim -> *** знает куда), именно этим ты и пользуешься. Однако, лично у меня хватает здравого смысла, чтобы не удивляться твоей словесной эквилибристике, примириться с  сюжетом твоего буквоначертания и, в лучшем случае, перевести разговор в другую плоскость. Твой мир изощренного графомана, не обремененный культурной традицией, создающий сложную систему эллипсов, умолчаний, ассоциаций, причудливой логики, недоступен неосведомленному читателю, поскольку соотносится с твоей индивидуальной системой накопленных личным опытом условностей и ненаписанных правил. А поскольку он не хуй, то не сразу входит в наше убогое сознание.
   Более того, используемые тобой метафоры лишаются своего скользящего значения, где между омофонами и омографами не существует смысловой границы, в результате чего калом бурый каламбур уже каковым не ощущается, а логический парадокс  таковым не воспринимается. Короче говоря, хер с тобой. Хотя ты при желании можешь его себе отрезать. Скажем, серпом. А яйца положить на наковальню. Чтобы после разхуячить их молотком вдребезги. А не сможешь сам, попроси меня, я, может быть, соглашусь. И не беспокойся! Любая баба, которую ты возжелаешь, может залететь от пыли, стоящей столбом, равно как и от палочки, будь то дирижерская,  дорожного инспектора или товарища Коха.
   Я посмотрел на этого несчастного, неопохмелившегося Шалтая-болтая, который  напоминал мне зачуханного мужа, только что поздоровавшегося со всеми молочными братиками своей жены;  посмотрел на него, как на человека, которому в безболезненном порядке и по согласованию с Профсоюзом срочно нужно было бы организовать трахеотомию, чтобы он перестал ****еть. «Так всю святую воду нашего диалога замутил, что мне даже помочиться негде» – подумалось мне. Войдя в штопор рациональных размышлений, у меня сложилось впечатление, что  этот проповедник декретов в части отмены собственности на женское тело, завлек меня своим таинственным способом в разговор, как бесполого ребенка, с целью объяснить, что он готов продать меня известному педофилу. Я был расстроен, а в таком состоянии невозможно удерживать свой ум в напряжении, отслеживая естественный ход времени. Да, к тому же, невысказанные мысли мои погибли, так и не дождавшись суда, а тем более, следствия.
   Хотя чего уж там: мы располагались с ним по разные стороны чаши весов нашей ментальности, причем ни он, ни я, ни сами гири не  хотели быть весомее друг друга.  Уравнять нас могло лишь небытие. И, вообще, наше общение начинало менять свои первоначальные очертания. Я почувствовал, что просочившись сквозь дверь, я как бы проскользнул между мирами: своим,  миром этого Шалтая-болтая и ЧИкен-куром – океаном ментальности  поциентов  Скворечника, в котором мне пока так и не удалось выкупаться.
   «Бесконечно пространство
хулиганства и пьянства,
надоели идеи
в середине недели,
будто всплывший со дна заградительный буй.
Ссать комфортно в ботфорты
не удобно на корте,
ибо мячик летящий,
натыкаясь на ящик,
норовит при полете расплющиться в ***» – выдохнула из себя набитым ртом следившая за происходящей беседой жрица чистоты,  любительница сухой уборки помещений Скворечника в неурочное время.
    «Интересно, могут ли ее натруженные руки удержать вместо щвабры мой взмыленный от напряжения член», – думалось мне, глядя, как она осторожно опускает в пустое ведро левую руку вместо отсутствующей правой.
    – Сися! Зря не трясися! Нонче б отъеб, но не ее б! – начал было хулиганничать я, забывая, что все-таки передо мной женщина, которая для кого-то может быть желанна. Даже без правой. Ибо, как отметил когда-то математический кретин с рыжей прической Ося Бродский «…жить в эпоху свершений, имея возвышенный нрав,
к сожалению, трудно. Красавице платье задрав,
видишь то, что искал, а не новые дивные дивы.
И не то чтобы здесь Лобачевского твердо блюдут,
но раздвинутый мир должен где-то сужаться, и тут -
тут конец перспективы…»
   – Поймает тетка Ваньку, сломает Ваньке встаньку! – ухмыльнулась безрукая, грозя своим единственным кулаком.
                *  *  *
   – Вышел я в парк погулять вдоль Скворешни,
вижу: хозяин обители здешней.
– Хуле, Колян, – говорю, – не звонишь?
– Я уезжал на 2 года в Париж!
Землю копал в Сен Жени под Парижем,
там заработал подвздошную грыжу,
насобирал полкило запчастей...
– Во, бля, теперь ты у нас богатей!
   – Но параноики все равно рисуют нолики, а шизофреники стирают их веником!? – добавил я.
   Колян, он же Ника Во, когда мы встретили его выходящим из подъезда с надписью  «Процедурное собеседование», имел скучное настроение и еле говорил от безразличия  к нам, как собеседникам, т.к. ежедневно выслушивал от поциентов целый океан слов о мире и людях, похожих своей экспансией на правду. Свои обязанности он исполнял со скромным духовным подчинением, ожесточенно худея от изнуряющего внимания и последующего разъяренного  вырывания из памяти очередной,  не имеющей математического смысла, звуковой цепочки  поциентов, ее воспроизводящей. Вместе с ним шли в обнимку друг с другом продолжать остаток дня многоликие поцики мужеского пола, однако, как мне показалось вместе с так и не похмелившимся Шалтаем-болтаем, среди них была единственная телка с трясущимися ляжками толстых ног, которая, очевидно, служила в качестве сырья их коллективной виртуальной похоти. Походка ее напоминала поступь утки, т.е. такой птички, которая весь день каталась верхом на лошади. Почти все поциенты питали к ней озабоченную нежность, однако владели ею в изоляторе любви исключительно те, оставшиеся, будучи ее надзирателями. Колян, завидев нас, подошел, поздоровался и достаточно обстоятельно очертил ситуацию. Актуальную.
   – Во-первых, люди вы мои, любопытствующие, как утверждал недооцененный гений Андрюша Платонов, все должны зазубрить, что «…русский – это человек двухстороннего действия: он может жить и так и обратно и в обоих случаях остается цел»; а, во-вторых, намедни силами моих подопечных поциентов осуществлялось мероприятие на нашей церковной крыше: провожали в последний путь длиною в 1 календарный год до официального старения вашего слугу – Николая Вольфовича, выпускника Военно-Морской медицинской Академии в СПб. Стоящему напротив Александру привет от меня не передавался. Однако, несмотря на присутствие некоторых приглашенных без рубашек с длинными рукавами, ветер веселил вентиляционные стояки, крыша отбивала морзянку, переходящую в румбу, флажолеты и асимметричный степ, а краснеющее солнце удалялось на двухчасовую отсидку по причине белых ночей в нашем граде туманной дымки. – Он еще раз взглянул на Шалтая и продолжил – Вы, возможно помните, как это происходило у Венички: «Вот, помню, когда мне стукнуло двадцать лет - тогда я был невозможно одинок. И день рождения был уныл. Пришел ко мне Юрий Петрович, пришла Нина Васильевна, принесли мне бутылку столичной и банку овощных голубцов - и таким одиноким, таким невозможно одиноким показался я сам себе от этих голубцов, от этой столичной - что, не желая плакать, заплакал...
     А когда стукнуло тридцать, минувшей осенью? А когда стукнуло тридцать - день был уныл, как день двадцатилетия. Пришел ко мне Боря с какой-то полоумной поэтессою, пришли Вадя с Лидой, Ледик с Володей. И принесли мне - что принесли? - две бутылки столичной и две банки фаршированных томатов. И такое отчаяние, такая мука мной овладели от этих томатов, что хотел я заплакать - и уже не мог...
    Значит ли это, что за десять лет я стал менее одиноким? Нет, не значит. Тогда значит ли это, что я огрубел душою за десять лет? И ожесточился сердцем? Тоже - не значит. Скорее даже наоборот; но заплакать все-таки не заплакал...
    Почему? Я, пожалуй, смогу вам это объяснить, если найду для этого какую-нибудь аналогию в мире прекрасного. Допустим, так: если тихий человек выпьет семьсот пятьдесят, он сделается буйным и радостным. А если он добавит еще семьсот? - будет ли он еще буйнее и радостнее? Нет, он опять будет тих. Со стороны покажется даже, что он протрезвел. Но значит ли это, что он протрезвел? Ничуть не бывало: он уже пьян, как свинья, оттого и тих. Точно так же и я: не менее одиноким я стал в эти тридцать лет, и сердцем не очерствел - совсем наоборот. А если смотреть со стороны - конечно...»
  Мы несколько помрачнели, переглянулись, после чего Николай Вольфович сунул Шалтаю какую-то папку с бумагами и мы не без любопытства начали ее просматривать.
                *      *     *
   Как мне показалось, интеллектуальный полигон – ЧИкен-кур  вмещал поциентов, осуществляющих внетоварно-душевное общение друг с другом, в т.ч. и с медперсоналом, ведущим наблюдения за их пульсирующим во времени менталитетом. Отделить Скворечник от поциентов и от их не всегда динамических стереотипов, обусловленных индивидуальной ментальностью, невозможно, т.к. медперсоналу предписывалось выступать в роли наблюдателя, позволяющего оценивать с произвольной точностью их внутренний мир. Ника Во предложил, сообразуясь со своим видением ЧИкен-кура, в качестве оценки выбирать такой параметр, как элементарное высказывание поциента за завтраком, во время прогулки и перед сном. Высказывание, которое бы выражалось словом или группой слов. И им же, как неизменяемым и инвариантным эталоном, который в случае чего полностью и однозначно совмещался бы сам с собой в прошлом, настоящем и будущем времени, наблюдатель обязан был измерять ментальный пульс поциента. Ника Во исходил из представления слова, как некоего вектора, проецируемого на параметрические оси, типа: смысловое содержание, предметная составляющая, экспрессивно-оценочные характеристики и знаковые (буквенные и проч.) показатели. Поциенты,  в зависимости от индивидуальных методов наблюдений, разделялись  на три группы. К первой (ПОЦ-1) относились поциенты, которые могли общаться, выражая свое отношение к меняющейся ситуации только в прошлом и настоящем, представители группы ПОЦ-2 не могли генерировать ситуацию в настоящем времени, в третью группу, т.е. в группу ПОЦев-3 входили те, и только те, для которых прошлое – недопустимо. В процессе коммуникации допускалось, что скорость передачи информации – бесконечна, а время общения – неограничено.
                КРЕАТИФФ ТРУДНОРАЗЛИЧИМОГО У ОКНА ПО КЛИЧКЕ ФУФЛОГОН
   Мой сокоечник – Косой Николай Рувимович сначала зачитывает курс лекций в Белокирпичной по теме «ДушИ  сиамского кота собачьим ошейником согласно клятве гиппопотаму», потом совершает променад на Кузнецкий Мост, из-под которого высовываются волосатые ноги поциента, перебирающего шасси своего притаившегося под койкой судна. Лежа на спине, он консультируется у сидящих поодаль на корточках пацанов в выборе подходящих для ремонта ключей, т.к. у гаечных отсутствуют шлицы, программные валяются в корзине для мусора, а скрипичные, как водится, путаются с басовыми.
   Косой переходит через дорогу и достигает памятника всеми любимого пиита, где наблюдает стоячую манифестацию инвалидов 5-й группы. Ему хочется совокупиться в плане общности, не ассимилируя и не выябываясь. Добегает до киоска одноименной станции метро, покупает фломастер и на страничке в линейку для 2-го класса пишет слоган-ЧИк:
   Не получает визу жид.
Раскрыв ****ьник свой, брюзжит:
– Хочу в кибуц к любимой тете,
а вы мне тут мозги ****е!
   Внимательно прислушивающиеся сопалатники с чувством полного, но неглубокого удовлетворения комментируют:
   – Кто первый катит бочку? И почему одиночная посылка на *** превращается в коллективный поход в ****у? (Бондарь Исаак Иванович, койка напротив. Хочет с нами поделиться снами.)
– Фонячек, который  делает волны! (Косой Ипполит Рувимович, в белой рубахе с удлиненными  манжетами.)
– Это бархатный сук пилит? (Митя Ебибабченко, приходящий на протырку к процедурной медсестре. Все время повторяет: «Сегодня я плачу!»)
– Если невротику попадает не в ротик, то исполнитель лезет в кадку  и сует туда свою писю! (Пионер со съедаемым мороженым,  как всегда заходит навестить своего зятя, но уже вторую ночь проводит в нашей палате. По паспорту – Накойхер, по имени – Срулл, утверждающий, что Лев Львович Львов во Львове экспортирует левых львов.)
– Копай яму ложкой и не забывай ее мыть! (Оттого, что мне сегодня на завтрак  вместо 100 граммов  пшена дали 90 грамм перловки.)
                КРЕАТИФФ БОНДАРЯ ИСААКА ИВАНОВИЧА
    Поутрянке захавал две картофелины с куском 1/16, в соответствии с еврейством по Галахе, от целой селедки, оставшейся после встречи ушедшего Нового Года в нашей палате, да пару стаканов тройного Sherry последней заварки. И ощутил себя где-то между Концертным Залом Заседаний и Следственным Изолятором № 1, поскольку сумма собственных прегрешений за истекшие 4 месяца превысила тестовой порог местного   криминала.  Затем, сидя на стуле, чуть не прищемил собственные яйца, потому что, получая очередную пару рукавиц в хозблоке, я обнаружил в них не 5 пальцев, а только 4. Вслед за этим,  сопалатники положили меня на обеденный стол перед ужином с ногами, а уже когда отнесли в процедурную, то обнаружили на них мои трудовые мозоли и родные капли пота. Может быть по этой причине у дежурной медсестры в клавиатуре систолографоскопа отказали буквы "А", "О", “У” и “Е“, от чего она сломала свои пальцы. Крч, «хй знт чт!»
    От Аляски до Парижа отхватила ****юлей и утопла Конда Лиза в сперме Родины моей! Вот. Ad notanda (некто заметил), что не все отхуяренные поциенты – придурки. Некоторые – так и вовсе с абзацем в глазах, потому что – сопалатники. Представили себе: в субботу, не емши сранья, как впрочем, и в воскресенье, с завязанными на спине рукавами, спешили на прогулку во двор! И производили там прыжки через скамейки, от чего местная фауна из тапочек выпрыгивала, а медперсонал в это время из-под тишка рюхал кость, типа – сек пафос. Хотя ad impossibilia nemo obligatur (к невозможному никого не обязывали).
   Вспомнил своего первого главного редактора газеты «Импульс Демисезонного Маразма». Как-то раз  семенящий по Малой Сицилийской Альтернатий Музимбекович передал мне билеты в Дом Журналюги на встречу с неким Рябчиковым, бывшим лауреатом Ломоносовской премии имени Юры Гагарина, о котором он то и дело сочинял злободневные скетчи.
   Толоконная кашка, пол тарелки - утром. А к вечеру почувствовал своим ощущением в теле хрипоту и сонливость. Которую и закусил половиной грамма витамина С без глюкозы. Чтобы завтра уже съесть столько же. Я – гражданин без широких штанин, в них хотел пробежать по шоссе 35… Но в силу очередного приступа меланхолической самоненадеянности прошлепал десяточку, но за 49! Проснулся утром самого короткого дня, т.е. 22.12. На столе вместо писучей машинки стоял дисплей с персоналкой. А из принтера торчала текстура: «Карабкаясь на пъедестал, я до вершины не достал: который год сижу внутри, гвоздем рисуя цифру «3».
Так вот, прихватив с собой ДИ-мульку, поехал в Болотистый парк. Как всегда, застопорив Тошу между Карлой и Фридрихом, наблюдал типичную сцену, в которой некая юная леди (за рулем) элегантно поцеловала лежащее бревно на парковочной площадке, не выходя из «шестисотки». Сидевший рядом перец немного с лица сбледнул, но, мастерски осклабился. Чем и ввел меня в тихую зависть. Протрусил пятерочку, размял шейные косточки, дождался ДИ-мульку и укатил на помывку. А потом уже около семи вечера оттащил на тросу одну дамочку с сыном из населенного пункта «О» до местной СТО.
    Во время голодного сна после серного укола, осуществляя автопилотирование в океане медитаций и исключительно вовне, зырил свой компот на толчке, к которому катил с сопалатниками колеса. А пацан в соседней палате – Толян, в то время вскочил с койки. Была у него красная чира на деле. За прикольно обутый на одного поциента бушлат. Так вот с Толяном вместе до первой ходки в Скворечник, у Бубнового бастиона благородных безобразий, одолело мучилово за бесцельно вытекшую сперму из ушей отдрюченных там же тезок-шалашовочек. Помню, у старшенькой была такая влажная ****еночка, хоть и мышиный глазок, но так сосредоточенно хлюпала! Даже Толян тогда заметил: «Сколько мы их пердолили, братан,  пердолили, как врагов народа раком у стенки, а они все одно - ближе и ближе к ней прижимались!»
    Только проснулся, поворочался, а сосед по койке сверху мрачно заметил: «Раньше-то в Скворечнике лучше было. А сейчас – одни проблемы, хмурые лица медперсонала, по телевизору  – негатив. Заметил, что в газетах пропали странички с юмором? Нет, конечно, что-то было такое про свободный полет соплей законопослушных поциентов. Но ведь это вовсе не то, что было когда-то. Помню, газету ждали,  читали очередной рассказ про развод лохов, а теперь – только о разводах знаменитостей. А, может, жизнь была не такая плохая? Может, мы сами создавали себе проблемы, а через них плохое настроение себе и другим? Ведь помнишь, как иногда казалось, что окружающее, так плохо, что дальше некуда. А проходило некоторое время и делалось еще хуже. Значит, раньше было хорошо, а мы этого просто не замечали? 2 педрилла без дебила рыскали в помойке мыло. Потому что: вы, мы, ты мылом в мойке вымыты!»
    Мужиг из 19-й палаты с зачехленным полумесяцем на лацкане, как-то обозначил  положения, благодаря которым совершенствовался менталитет сопалатников. Вспомните классику: «лечить нельзя освободить»! Но я-то не такой, потому что если возникала надобность раздобыть бухалово, меня всегда приглашали на эту вакантную должность. А в замкнутом инерьере Скворечника портвейна дешевого никогда не было, но, бля, добывал ведь! А когда требовали мишень для пулевого чеса, опять-таки обращались ко мне. И у лоха, которого я привлекал,  всегда был четвертак на кармане. Ну, и парчух, естественно, доставал из числа медперсонала для нашенского бордельерчика. И эти ****и всегда всех обслуживали,  причем,  вне очереди,  и во все дыры!
   Весьма интересный эпизод наблюдал, подошед к служебному входу "Моцартошки". Сидели мальчишки и девчонки, кто-то из них с цветочками, вели little беседу, дескать, вот, Майка – клоун-мим, приехал из Канады. Я поправил: "Не Майка, а МайМихалыч, душечка!" Во время представления зал, конечно, хлопал, улюлюкал, свистел, топал. А после спектакля поехали на Административный проспект, где Майка временно проживал. Он накормил меня каким-то хитрым чаем, высушенным в присутствии соснового дыма.  Шкандыбали по набережным от медного Петрухи по часовой через Ваську. В Питере-то было белоночье. После длительных разглагольствований постановили: Гераклит – неправ, поскольку мы дважды с Майкой входили в одну и ту же тетку. А может быть и больше. И *** с ней, с водой. В итоге сошлись на цифре 3. А потом получилось: «Со3 при6вие сов7. Раз2ение: пос3гся, чтобы рас5 или раз9?»
   Воспитывался я при двух и более родителях, в то время как совместно бегавшая со мной по питерским дворам шпана в массе своей была из семей неполноценных. В которых преобладало элементарное невежество. Правда, в некоторых вопросах Промысла Божьего. Которое научно определяли как ограниченный ресурс большой системы. За которым следовал активный в своем величии дефицит, основа которого – неуемная любовь людей нашей планеты ко всему человечеству. И исключительно вне времени и пространства, а главное – без меры. Когда сидел ты в неглиже, не думал о своей душе, о теще думал и свекрови, и о занятиях любовью.
Такой вот лубочный слоганЧИк!
   А хуле? Никогда не возражал Олежке Митяеву, который озвучил для нас, питерцев, меморандум: «Лето всегда было маленькой жизнью, которую мы проводили в Солнечном на пляже, а если Главный урод мафии требовал составить за 3 часа до обеденного перерыва перспективный план развития энергетики страны вплоть до 2050-го года, то ласково советовали ему, его теще, как и прыщавому правнуку, ****овать в Бобруйск для сбора кошачьего помета. А если у них ни хера не получалось, то ***чили их арфой по балде».
                КРЕАТИФФ  КОСОГО ИППОЛИТА РУВИМОВИЧА
   Первое. Какой-то неочкарик обнаружил нарушение Закона "Ципфа-Кондона-Мандельбродта" (ЗЦКМ), поскольку раньше все строго соответствовало: Немизида – 56, а должно быть по ЗЦКМ - 64 (просачковал?); Евтихия - 11, вместо - 32 (пацан, ты мух, что ли, ловил?); Терпсихора - 6, хотя, – не обиделся? – уверял нас, что будет – 16! Лукреция – 2, план – 8 , и еще две гардеробные вешалки: 4 и 2! Это за 365 дней календарного года!
   Второе. Будет тебе абзац, причем полный! Заметили, первые трое – из бывших, и всем им, вместе взятым, в сумме было всего-то: 53+58+57=168!  А, которая была из новообращенных, Лукреция, так той – 52! И еще будешь оправдываться, что мяса мало жрал. Так кто тебе не велел?
   Ну, а третье... Пробежал-то, пробежал всего ничего: 630 км. Да за такой-то бег буду просить Творца, чтобы он не только тебе яйца оторвал, но и головку! А скоро, совсем скоро завершится возлежание в Скворечнике. А там тебя ожидает целенаправленный наезд на битый асфальт с теплыми помидорами и прилипшей к сидушке рубахой, но уже без манжет. А на спидометре последовательно будут плясать шифровки: 306-305-304…, а там, за этим самым днем – начнется дожитие. Вслушайся внимательно: «ДО-ЖИ-ТИ-Е»! Короче, будешь с гордыней своей подмышкой обратной дорогой из Скворечника в  ЧИкен-кур воровать, понял?!
                ИЗ ПИСЬМА ДОЧЕРИ  МИТИ ЕБИБАБЧЕНКО
   Неужели ты не ощущаешь различия в сущности между глобальными образами и локальными признаками, содержащимися в размышлизмах, которые ты выставляешь в качестве предметов для всеобщего рассмотрения? Например, в динамике событий, скрытых в твоих антагонистических высказываниях по поводу таких понятий, как вкус и стиль,  и их соотношения? Думается, что вкус – это не только субъективное ощущение, а и некий модный стереотип, преобладающий на социальной плоскости твоих сопалатников. Кто, как не они, считают, что наглость, бездарность и очевидная глупость – набор качеств своего в доску поциента?
   И нечего полудурком прикрываться: ты как увидишь на улице мяСистую бабскую задницу, так сам не свой. Это только у эротоманов такая реакция, да у застарелых старперов. Кстати, батя, сознаешь, что ты - старпер!?? И никакой тебе бег, голодание и гимнастика не поможет...
И вообще у тебя на старух только и стоит. Была эта сучкоВатая Тамарка, так смешно смотреть на нее: и слюни текли, и глаза в бельмах. А было это, кажется, пять-десять лет назад. Надежда-невежда, без одежды как прежде... ты где, на какой-такой помойке ее нашел? А еще хорохорится, в гостинице нужниками заведует. Да ее правнук тебя старше на 17 лет с половиной! А это чучело! Кого, спрашивается, эта твоя целительница замучила, а? Эта Наташка, как ты говоришь, толстая. Да какая она толстая, у нее только фисяры  слоноподобные, а вот буферняк, так чистый нуль, потому как она без нормальной мужниной палки жирует на сером своем свете! А ты ей еще свой перезрелый дрючок, этой казарменной стерве, запшенживаешь!
    Ваще! У тебя ни одного приличного бабца нету!!! У других батюков хоть там жены, любовницы, просто тетки нормальные. В театры-кино ходят, наслаждаются. А этому ... только в койку! Да я бы тебя измордовала, коль не был бы моим батинком. И вообще, сколько можно душой кривляться при виде прошмандовок?!. Вот, вчера, например, пришел, на ночь глядя, твой друган ДИ-мулька, так ты решил с ним профур высвистеть. Орали по мобиле так, что в третьем часу ночи весь двор пробудился, а эти ****ищи так вашего призыва и не услыхали, хотя были они на расстоянии вытянутой руки! А соседу, что проживает в подвале сбоку, вы своими выкриками мешали слушать упреки его неувядающей тещи!
                ИЗ ПИСЬМА МИТИ ЕБИБАБЧЕНКО
    Будучи в Симеизе с зятем и дочкой, припарковав пацана у края дороги с 5-ти метровым обрывом, нависающим над сквериком с еловыми и сосновыми представителями местной флоры, захлопнул дверку и сделал шаг в сторону капота. Да, утверждал, а сейчас еще и говорю: все происходящее в мире случая – от жид... простите! - от евреев, т.к. они сознательно все вычитываемое в книгах, на стенах и мониторах PC  хотят вывернуть наизнанку и перепроверить, а не размазывать правой рукой написанное, как все остальные населяющие нашу земляную планету товарищи, когда ведут немытыми пальцами по бумаге с непросохшими чернилами, желая догнать убегающие от взора буковки справа налево. Вот почему правая нога попала в припорошенную иголками голосеменной бутафории выбоину дороги и я головой вниз совершил полет в соответствии с омерзительным законом Ньютона.
    Падение …  И что я произнес в те скорбные мгновения? Слушайте и записывайте, но сперва вспомните последние слова Иисуса на двух перпендикулярных палочках, погруженных в святую землю, орошенную мочой обманутых римских воинов. Итак, что он сказал? «В руци твои дух свой передаю». Вот. А что я высказал-таки своим домашним? «Не дождетесь!!!» Дочка подбежала, салфетки гигиенические достала, запричитала; зятек тоже подсуетился. А в глазах моих было что-то вроде соломинки, превращающейся в бревно. Короче, встал, кровищу со лба, щек, глаз, носа, уха, колена, бедра утер. Голени-то не перебиты! На мне и брюки белые и тапочки для бега по горам. Но в гору не поперлись, а наоборот, вниз спустились. К пляжу. Залезли с зятем на скалу, с которой цыган неуловимый прыгал. И купались, и поехали в точности с давешним планом обозревать местный инвентарь окрест себя в местах курортной славы.  А на день другой бегал в гору к храму Вознесения Господня. И обратно.  Также было и в день следующий. И при этом в море купался. На четвертый день все раны затянулись. В основном на лице. Нос, правда, немного наклонился вправо, ноздря уже дышала, но так слабенько... Лодыжка опухать перестала. Еще один зуб по случаю, сам собой выпал. И поделом. Можно было кушанькать по-человечески, не корчась от боли. Вот, такая, географическая история. Ребятки мои после случившегося чуть приостыли, т.к. в 10-20 см от во зле лежащей головы моего тела в момент воздушного штопора торчал кусок дюймовой трубы раструбом к солнышку. Железо, видимо, находилось в состоянии stand-by. Значит, как бы давало азимут. Но тело пролетело мимо. Вот, собственно говоря, и весь сказ. Про пятницу. Двенадцатую. Интересно бы посмотреть по календарю, в каком году в августе пятница будет тринадцатой, а?
                ИЗ ПИСЬМА МИТИ ЕБИБАБЧЕНКО К ДОЧЕРИ
    Чей там голос из придорожной канавы дребезжит! От кривляки и слышу! Не неси, девушка, парашу, а не то тебе твой носик расквашу! И, ради всего святого, не позорь меня перед Николаем Вольфовичем! Бранить тебя — осердишься, бить тебя — обсерешься, разве обосрать, да в Корсунь отослать, да и там обдрищут, да назад пришлют.  Это не мои слова, а Володи Даля в  пословицах и поговорках людей нашего народа. Но чтобы опроститься сердцем, придвигая время к расстоянию, убежав с Надеждой за компанию, почему-то вспомнил некую Аболдаиду Дукатовну,  обладавшую иррациональным интеллектом. Что не мешало ей иметь фригидность в процессе стимуляции ее сокровенного места на теле моей непокорной головкой, желающей восстать. И интересовалась она формальной логикой,  будучи консервативной мужиковедьмой. Так получилось, я не виноват, что она по случаю гостила в Питере, но уверовав в мой интеллектуальный примитивизм, уехала, положив за писку с такими словами: "She is leaving..." А ближе к зиме отписала про ребенка, которого ожидает. Я же в ответ на Рождество телеграфировал: «Жду известий, как импотент лести».
   Любящий жизнь – несвободен, причем не единожды. Первый раз – от объекта своего чувства. Помнишь вкус материнского молока? Так вот, второй - от неспособности управлять своей любовью. А ведь порой хочется еще раз прижаться к кормящей груди.  Но, вместе с тем отпидорасить от нехуй делать какого-нибудь Витю. И незачем для этого ехать в город ВитьЕбск. А возражения все против этого акта отметаются, потому что в детстве нам взрослые пацаны во дворе часто ебло мешалкой шлифовали.  И, вообще, так повелось, что на Руси малолеток всегда ****или и ***чили хоть и по-свойски, но без передыху. Перед сном нам об этом в программе «Спокойной ночи, малыши!» рассказывали, чтобы мы, засыпая, в постель не прудонили.
    А ты, тоже мне – станция. И не гони пургу. Я, деточка, между прочим свою покойную мамульку любил, бабку твою, даже больше, чем кто-либо другой из нас троих детей, однако, она постоянно на подружек моего дручка ворчала в таком ключе: мол, Манька - проститутка, Клавка - кривоглазая, слепая "кардщетка", Фенька – так, вообще, "глиста-во-фраке", Дунька – «дунь-ка на свечку, срань голубая», оттого и тяжелое у меня детство было: до тридцати лет не мог в свою комнату теток привести – мать всех задирала, обзывая потаскухами. А вот, помню, была такая Ленка-****южина, ну, у нас на почте служила. Так маманя ее из под меня вытащили в самый святой момент оргазма и давай кулаком по лбу шмордуганить! Ну, что за дела! «Вот, – говорит, – есть чердаки, телефонные будки, лифты грузовые, там и совокупляйтесь! А в моем доме – чтобы духу не было, В-О-О-О-Н!!!» И приходилось мне таких теток искать, которым невмоготу, которые только и ждут, чтоб в парадняке, держась за перила шершавого получить.. А что? У тебя, доченька, у засранки дебелой, это все удивительно просто: захотела - и привела дрочера. Помню, тебе было 17. Ты сначала с одним пацаном спала в батиной, понимаешь! - в батиной койке, а потом, когда  первый долбоеб уехал, так сразу же второй шмендрик проявился (а он-то мне и был не в кайф). После куртку потерял, так пришлось вас двоих терпеть еще несколько дней...). Так что, милая, - не надо песен, поняла?
                ЗАПИСЬ БЕСЕДЫ С ПОЦИЕНТОМ НАКОЙХЕРОМ СРУЛЛОМ
   Накойхер: «Когда мы с одним пацаном из Зимбабве служили в морской кавалерии, то, по случаю, решили местную муху цеце надуть насосом. Автомобильным. Вот. Пошли в Консульство Новобратеевска, взяли напрокат за 3 шиллинга февку, поймали несколько этих летающих цемухуевин; долго искали место встречи железного сопла с ихней хитиновой розеткой, но, бля, со всей ответственностью закачали им по самые некуда "Tabun-WX". По литрухе на рыло. А к вечеру Главный Посол решил отъехать в аэропорт встречать какого-то узкоплечего из Калмыцкой тундры. Только он и его раздевальщик уселись в авто, как, бля, эти цемухуевины устроили немотивированный бздеж. Этим адсорбированным «Tabun-WX»-ом. И, конечно, без мягкого знака («Ь»). Пришлось поворачивать взад, так как этот узкоплечий начал превращаться в тощеглазого. Так, сифон ему в ноздрю, пришлось какого-то местного мездрюшку упрашивать, чтобы тот этого поцана нанаистого на самокате до Консульства довез. Ну, абзац! Потому как все происходило за ихним рубЬежом. Без сопливых.
   А знаете ли вы, что нет никакой духовности в использовании носового платка вместо пальца при сморкании и ложки вместо лаптя при хлебании щей? Иисус ел руками и ничего - был Мессией. И вообще, почему человек с такой легкостью отказывает в правдивости одним библейским фактам, но безоговорочно принимает другие? Исторических ценностей в Священном Писании нет. Более того, я считаю, что каламбуры священнослужителей при жизнеописании Иисуса, создававших подобную литературу для своего же чтения, подчас убивали, возможно и сами факты».
   Николай Вольфович: «Не переходите на личности, поциент, ибо это есть грех. Да и не осуждайте - не имеете право на это, ибо сами больны. А без желания излечиться от недуга уповать на Лечащего невозможно; ибо надобно, чтобы приходящий к Нему на прием веровал, что Он вылечит, ибо от него поциенты здоровье приобретают. Причем, бесплатно. Кстати, и духовность должна присутствовать в душе каждого желающего излечиться и стимулом к этому есть чтение Правил Поведения Поциентов в Скворечнике. Главное в параграфах Правил – это понимание поциентом метафизической семантики слова. Но живое откровение и пророчество, о котором Вам постоянно говорит Лечащий – важнее. При этом поциент вовсе не обязан быть невеждой».
   Накойхер: «И какой мне вывод делать из этого? Надо есть руками и вместо туалетной бумаги использовать камни, поскольку так было принято в Палестине?»
   Николай Вольфович: «Не передергивайте, поциент. Низкий образовательный уровень врачуемой души - это его личная проблема. В Правилах говорится, что лишь глупые поциенты презирают мудрость и наставление. А пациента, который снискал мудрость и приобрел разум, именуют блаженным. Ибо как  я сказал на профсоюзном собрании: «Когда мудрость войдет в сердце твое и знание будет приятно душе твоей, тогда рассудительность будет оберегать тебя».
   Накойхер: «К чему все эти упреки? Да, кстати, а ведь Иисус-то вместе со своей девственной мамашей, что от святого духа зачала, и вовсе никакой не иудей! Со слов известного в миру митрополита Димитрия Ростовского по человеческому естеству Иисус не был племени иудейского. У меня лично имеются серьезные основания утверждать, что Он принадлежал к этническому типу, сложившемуся в Восточном Средиземноморье в результате контактов греков с местным населением».
   Николай Вольфович: «Почему вы считаете, что Иисус и Его мать не были евреями, в то время как Иоанн Креститель был двоюродным братом Иисуса? Ведь Иоанн принадлежал к колену Левия,  к священническому роду Аарона, а этот род не смешивался. Конечно, можно сказать, что вышеприведенный тезис есть легенда, но почему вы не отвергаете притчу, в которой указывается родственная связь между Иисусом и Иоанном? А то, что Иисус был евреем, вытекает из следующего факта. Вход в Иерусалимский храм за ограду балюстрады неевреям был запрещен под страхом смерти. Итак, если Иисус не был евреем, то как же Он мог проповедовать в Храме, на стенах которого находились надписи на греческом языке: «Ни один инородец не смеет войти за решетку и ограду святилища; кто будет схвачен, тот сам станет виновником собственной смерти»?
                *      *       *
   – Ну, вот, вы и ознакомились с некоторыми характерными особенностями моих поциентов – подойдя к нам, улыбнулся Ника Во. – Постараюсь дополнить центральный смысл результирующего высказывания из заключений своего ума, хотя, вы знаете, в многосложной русской фонетике всегда ожидается нечто обратное, этакое эхо, которое в каком-то случае может исказить вложенные в комментарий некий художественный замысел. Как вы смогли определить из креатиффов отдельных ПОЦев, они являются умственными инвалидами во времени,  причем каждый – в своем. Однако, когда я сравниваю их отдельные высказывания, то совершаю тем самым некоторый переход или совмещение по шкале: прошлое –> настоящее –> будущее, в зависимости от того, имеются или нет в их совместных рассуждениях какие бы то ни было нарушения причинности. Вы понимаете меня? Так, вот, при этом ментальный механизм моего пространства рассуждений использует разработанные эталоны высказываний, сохраняя при этом причинно-следственную логику, и  обнаруживает изменение в событиях внутреннего мира поциентов с точки зрения их вероятности. Вы, что, забыли тот  факт, что все явления в нашем  мире носят вероятностный характер? Тогда далее. Будем условно считать, что вероятность наступления события обладает обратно-пропорциональной зависимостью от времени, т.е. чем меньше величина вероятности, тем дольше длится ожидание наступления события. Вероятность, как известно, лежит в пределах от 0 (нужно ждать бесконечно долго) до 1 (событие наступает  мгновенно). Короче, используя наглядные стереометрические представления описываемого мною феномена, можно вообразить, что времяпрепровождение  поциентов в трехмерном пространстве, представляется в виде некоторой поверхности сферы, вывернутой наизнанку, которая в их реальном мире схлопывается в точку, лишенная одного из временных интервалов, как размерности, ну, скажем, настоящего. А раз так, то событие, которое формируется из их непротиворечивых высказываний, наступает, причем обязательно! Время же его наступления не есть нулевое, хотя определяется величиной бесконечно-малой, что обусловлено моей общей теорией, которая, иногда и подтверждается на практике, хотя и есть теория! Отсюда можно с определенной осторожностью сделать вывод о таких феноменах, как например: инсайт и прочие пси-явления! Вы, конечно, можете заметить, что цепь непротиворечивых высказываний поциента может нести в себе конфликтную ситуацию. Да, безусловно, вы правы. Но, смею вас заверить, что в рациональном характере любого конфликта, я имею в виду не побуждения и методы достижения цели, а вектор движения, всегда содержится  целепологание, которое может быть совершенно иррациональным, как, впрочем безобидным или же самым чудовищным. Если вы хотите ознакомиться с хребтами тех двух рыб, которыми Иисус накормил 5000 людей, и узнать, куда делись оставшиеся 12 коробов от изначальных 5-и ячменных хлебов, то все равно вы будете зависеть и от каждого из этих представителей народа, и от их прожорливости, и от качества коробов, + к этому необходимо будет сделать поправку на те 2000 лет, которые истекли с тех пор. Вот оно – пересечение вероятностей, дающее меньшую величину за счет  последовательного умножения  их значений. Поэтому формируя генеральную цель планируемых событий, необходимо  реагировать на высказывание вполне рационально, так, чтобы добиться минимального времени наступления желаемого следствия, подвергая себя в тоже самое время наименьшему риску, чтобы не попасть впросак, не выглядеть полудурком, что возможно, но не обязательно неизбежно. Если вы вступаете во взаимодействие с некими партнерами, обладающими сходной с поциентами ментальностью, то тут главное – отчетливо понимать их цели. Например: ни Наполеон, он же известный вам Ебибабченко, ни Гитлер – Накойхер не были заинтересованы в мире со своими сопалатниками, попытки их умиротворить приводили к обратному результату, однако, несмотря ни на что и тот и другой развязали войну между палатами, причем во Второй мировой Накойхер виновен не больше, чем Чемберлен (Косой Ипполит Рувимович, в белой рубахе с манжетами), который объявил своим сопалатникам после Мюнхенских разборок, что принес с сбой мир из сильнодействующей церкви Скворечника, и верил в это. Таким образом, у Накойхера создалось убеждение, что Англия, сосредоточенная в палате № 5, отказывается воевать. Парадокс в том, что на первых этапах он боялся прямого столкновения с Англией и Францией (7-я палата), поэтому вторгся в Польшу, которая представляла собой помывочное отделение,  только тогда, когда убедился, что не встретит сопротивления санитаров. Не забывайте слова Иоганна Вольфганга Гёте, постоянно дежурившего около моего кабинета:  «Лишь тот достоин жизни и свободы высказываться в Скворечнике, кто каждый день идет для этого на бой со мною».
   Вот видите, фактически в ЧИкен-куре удовлетворяется тщеславие большинства поциентов, имеющих некие глубинные нарциссические цели. И технологически процесс этого феномена реализуется посредством эпатажа, соблазнения и разного рода провокаций в отношении друг друга. Параллельно с удовлетворением нарциссизма в ЧИкен-куре осуществляется проникновение маргинальных стереотипов в так называемое «искусство для избранных поциентов». Как правило, компенсируются в ЧИкен-куре исключительно проблемные личности, обладающие тем или иным негативным опытом взаимоотношений с окружающей средой, причем их либидо имеет принципиальную зависимость от конкретных виртуальных ситуаций и назывных объектов, в которых абсолютно (или почти полностью) исключено участие плотской физиологии самого поциента. Например, возможно из задрота превратиться в удачливого субдоминанта или, даже, в пахан-тоника. Социальная функция ЧИкен-кура и есть  именно канализация первобытных желаний, возникающих в процессе коллективного существования поциентов. Как бы так происходит соединение расщепленных элементов личности, для которых нет возможности поддерживать хотя бы условное психическое равновесие в самом Скворечнике, не говоря о мире реальном. Действительно, темы, на которые культура современного человека накладывает табу, в ЧИкен-куре свободно и непринужденно обсуждаются, и, более того, они получают, думается, вполне логическое завершение.
   Ну, и чтобы окончательно развеять ваши сомнения в части целостности разработанной мною методики, привожу полученные в результате длительных исследований фактического материала и их  анализа Законы изоморфизма, возникающие из-за уколов морфия.
   Закон 1. Выделяющее  высказывание. Не всякий скворец живет в Скворечнике.
   Закон 2. Преобразующее высказывание. Любое сколь угодно малое высказывание создает бесконечно большую ситуацию. Высказывайся всегда. Плюнь на пространство и время.
   Закон 3. Сочетающее высказывание. Два поциента  и одно истинное высказывание находятся во взаимнооднозначном соответствии с двумя ложными высказываниями одного из поциентов.
   Закон 4. Перспективное высказывание. В ЧИкен-куре все возможно.
   Закон 5. Результирующее высказывание. Ника Во всегда Прав. Даже если он Лев.
   А вот что касается поведенческой биопсихологии в Скворечнике, то в среде поциентов вырисовывается следующая картина:
   1. Пахан-тоник – психологически самая сильная личность среди поциентов конкретной палаты, которого ничто и никто не ****. Основное назначение пахан-тоника – поддержание  порядка в пределах палаты, как то: распределение добавочного питания, упорядочение взаимоотношений между поциентами и медперсоналом, а также защита приближенных поциентов от несанкционированных врачебных процедур.
   2. Субдоминанты – наиболее интеллектуальные поциенты, но проигрывающие пахан-тонику в стабильности нервной системы, т.е. обладающие элементарным состраданием. Субдоминанты обладают всеми пищевыми добавками, но, главное – у них наличествует устоявшаяся близость к пахан-тонику. Таким образом, субдоминанты являются наиболее удачливой, элитной частью пациентов в рамках не только своей палаты, но и всего Скворечника.
   3. Доремифаники, которые сосуществуют в Скворечнике, благодаря своему хозяйственно-трудовому вкладу в коллектив поциентов. Обязаны подчиняться и пахан-тоникам и субдоминантам.
   4. Задроты, или, как их иначе называют, – шудры, шестерки и т.п. Вечно пребывают в страхе, воруют компот и белый хлеб. Лишены всяких привилегий. Все врачебные процедуры для них обязательны.
   – Товарищ Ника Во! Ояибу! Написанное выговариваю тщательно по буквам: «О-Я-И-Б-У», чтобы за себя, любимого, за моего пока еще не выпившего Шалтая-болтая и за всех парашников Скворечника, не сделалось бы обидно, ибо «…изображали Психиатрическую Лечебницу Гоголь и Достоевский, – не только бессмысленно и бесцельно, но и низко и бессовестно». И слова эти принадлежат Боре Леонидовичу Пастернаку, которые настоящим острым углом выпирают из его креатиффа «Три тени». На сей момент я имею иное мнение, поскольку, восприняв все, что сумел наблюсти в приделах дверки в ЧИкен-кур, принял на грудь обязательство вообразить  в себе нечто цельное и прекрасное.
    Пришлось сделать внерекламную паузу, чтобы дать себе возможность в процессе  образного осмысления действительности и  раскрытия эзотерических тайн ЧИкен-кура, создать некую эстетическую концепцию, оживляющую ум Николая Вольфовича, и, что самое важное, для  завершения своего повествования. Мысли мои разбухали, будучи подмочены разразившимся ливнем сомнений, который уносил в каждой своей капле остатки прежних мироощущений. Я оценивающе перевел взгляд на безнадежного в своем ожидании страдальца теперь не просто опохмелиться, а уже обстоятельно чего-нибудь выпить.  Бесприютная сырость мыслей намекала на то, что ЧИкен-кур – реален тогда и только тогда, когда он наполнен поциентами, инстинктивно создающими гармонию, уравновешенность и ритм, и, попадая в него, ты сам становишься таким же, как и они, и может наступить момент,  когда ты сможешь найти равновесие души от того, что у тебя есть разум, который в состоянии понять самого себя, и от того, что тобою руководят желания, от которых ты можешь отказаться без каких-либо волевых усилий, чтобы попросту быть самим собой. А что касается материи и духа, то, думается, что они взаимно влияют и дополняют, но не могут перевоплощаться друг  в друга. Психика из их физиологии однозначно не выводится, хотя и находится с ней в нерасторжимом единстве. Творческое воображение неотделимо от сказочного восприятия мира, точно также, как и восторг необходим для освоения его духовной составляющей. Благодаря инициативе Ника Во создано целостное учение, сочетающее в себе Законы Творца и ЧИкен-кура, где культ Творца утрачивает свою трансцендентную позицию, а истина заменяется иллюзией, обеспечивающей стереоскопическое видение сущего, ибо не может бесконечно долго продолжаться то, чего никогда не было.
   – Предмет сомнений – не кинжал и не праща,
перед разлукой улыбаешься: «Прощай!»,–
беззубых десен обнажая нить,
и лишь тому, кому они не любы,
желанье ножиком разрезать губы
саднит, чтобы «Люблю!» при встрече говорить!
                *   *    *    
    «Слово "шизофрения" известно всем, но об истинном значении этого медицинского термина специалисты спорят в течение уже многих десятилетий... Я, будучи в своё время курсантом Военно-морской медицинской Академии в Ленинграде, слушал лекции известного русского психиатра профессора Андрея Сергеевича Чистовича, который вообще отрицал существование отдельного заболевания под таким названием. Он считал, что под термином "шизофрения" проходят разнородные психические заболевания, вызываемые разными микробами, то есть, по сути дела, инфекционные психозы. И у него были единомышленники. Но это лишь одна точка зрения...» (НОВОЕ О ШИЗОФРЕНИИ... Даниил ГОЛУБЕВ (Нью-Йорк) Журнал «Вестник». Номер 23(308) 13 ноября 2002 г.)


Рецензии