Бессонная ночь

     Ночь, полночь, заполночь, а я уже который час лежу с открытыми глазами и не могу уснуть. И это в такой день: дожил до пенсии, что в наше время не всем удаётся ... Радоваться надо, но ... Какой-то червячок грызёт меня, и непонятно, что же не так ... День и вечер с праздничным застольем прошли чудесно: поздравления, пожелания, подарки, шампанское (все-таки я – какой никакой, а начальник, хотя и не самый главный). Что же не так? Сначала я думал, что просто переел ... Столько всего вкусного, необычного ... Потом стал грешить на Алексея Михайловича, хотя он, в общем-то, ничего не сказал ... Потом вспомнился школьный приятель Вася ... Потом еще что-то вспомнилось, и теперь я пытаюсь проследить развитие событий и своих мыслей на протяжении предыдущего, праздничного, дня ...
 
     Как всё было-то? День начался прекрасно, меня только что на руках не носили (насколько искренне – это другой вопрос) ... Всё было замечательно, все эти часы были такими, какими и должны были быть, то есть всё плавно текло к банкету, который начался в заранее определённое время. Приглашены были, конечно, только нужные люди, среди которых, по необходимости, было и скромное начальство отдела МПР. Как было не позвать, если этот отдел – фактически единственный уцелевший в послеперестроичных бурях работоспособный коллектив в нашем некогда громадном НИИ (для молодых, не знающих историю, поясняю: НИИ – это научно-исследовательский институт). Благодаря их работам до сих пор удается сохранять вывеску института, да ещё можно обкусывать хоздоговора, которые они ведут, в том числе и с иностранными фирмами ... А без кусков от МПРовских пирогов сидели бы мы на деньгах от сдачи помещений в аренду ... Вот была бы тоска зеленая ... Или вообще прикрыли бы нас ...

     Алексей Михайлович – из МПР. Незаметный работник, рабочая лошадка, но настолько грамотный, что с ним все считаются и называют не иначе как по имени-отчеству. Да и как не считаться, если он знает всё по работе плюс всю литературу ... Все вопросы – к нему ... Так что его тоже пришлось пригласить на застолье ... Я-то знаю его много лет, знаю еще Алёшей-старшекурсником, он на три года раньше меня окончил тот же факультет, что и я. Сначала он был просто нашей, первокурсников, доброй и безотказной палочкой-выручалочкой, а потом я с ним столкнулся ... Нехорошее какое-то слово «столкнулся», двусмысленное какое-то ... Тем более, что мы действительно столкнулись: меня, как прекрасно успевающего студента и активиста, сделали членом факультетского бюро комсомола, а он был весь какой-то пассивный, в общественной жизни не участвовал ... Точнее, вел занятия со школьниками в институтской заочной физматшколе (честно надо отметить: у него, в отличие от других студентов-преподавателей, ученики не разбегались), ещё за факультет на институтском первенстве по самбо выступал ... А вот нужной комсомольской активности не проявлял, мог даже комсомольское собрание проигнорировать ...

     Но были, были у него и большие грехи ... В студенческие стройотряды он не ездил, только в шабашки, за деньгами. Мол, кушать хочется  ... Весенний кросс бегать упорно не хотел, утверждал, что такое разово-показное мероприятие для тех, кто учебный год сиднем сидел, просто вредно ... Но ведь он-то не сидел, тренировался регулярно, и это все знали, мог бы своим живым примером, собственным участием в кроссе, увлечь массы ... Вообще-то, Лёша вел себя тихо-тихо, никому не мешал, даже помогал младшекурсникам, но сверху дали команду, мол, надо подтянуть комсомольскую дисциплину, вот тогда его кандидатура и всплыла ... А что? Очень даже удобная кандидатура: учится прекрасно, но есть, есть у него родимые пятна капитализма, как тогда это формулировали ... А у нас все равны, незаменимых нет, «Поэтом можешь ты не быть, а комсомольцем быть обязан» или как там сказано в первоисточнике ... Строгий выговор с занесением в учётную карточку, с прицелом на выгон из комсомола и из института, мы ему оформили, но деканат большего сделать не дал: мол, такими одарёнными студентами не разбрасываются ... Партком института спорить с деканатом в этот раз не стал ...
    
     После своей аспирантуры и предыдущей работы я встретил Лёшу в этом НИИ. Мы узнали друг друга, даже поговорили о чем-то отвлеченном – и всё ... Он уже тогда был таким же работником, как и теперь: рядовой сотрудник, но без него дело двигалось с таким скрипом  и так медленно, что ... 

     Я, честно говоря, думал, что здесь, на новой работе начну, наконец, фонтанировать идеями, проектами, оригинальными решениями, поэтому посмотрел на Алексея Михайловича свысока ... Был такой блестящий студент, а оказался такой скромный специалист, действительно, рабочая лошадка ... Похоже, недаром мы его тогда-то хотели покусать ... Вот я ... Я себя покажу ... Ведь и я учился не как-нибудь, стипендия у меня была всегда повышенная, и в аспирантуру меня взяли не за красивые глаза и даже не за комсомольскую работу, а за красный диплом, за знания и умение упорно работать ... И то, что до сих пор не было у меня своих классных, прорывных результатов, – так это просто от неопытности, но теперь-то опыт я приобрёл ... Так что смотри и учись, Алексей Михайлович, как надо творить ...

     Потом прошло время, собственных результатов у меня, как говорится, увы и ах ... В связке с другими, коллективные результаты, пусть и скромные, – да, но собственных – увы и ах ... Я уже начал тревожиться: как же это так, я, с моим дипломом, с моей кандидатской – и ... Где результаты-то? ... Но тут мне предложили избраться в партком института с тем, чтобы через год стать освобождённым секретарем парткома, а потом ... Как знать, как знать ... Я согласился и через год действительно стал освобождённым секретарем парткома института... Правда, секретарствовал я недолго: СССР распался, компартия приказала долго жить, так что дальнейшего партийного роста не получилось ... Но местечко мне нашли, небольшой я начальник, однако не нищенствую, если и не катаюсь как сыр в масле, то уж в сметану я попал, это  точно ...

     Странно, чего же мне не спится: не так все плохо сложилось-получилось ... Не бедствовал, не бедствую и, думаю, не буду бедствовать ... Даже какой-то интерес к работе появился … Не к той деятельности, которая называется эффективный менеджмент, а к работе по моей студенческо-аспирантской специальности ... В нашей библиотеке, конечно, литература старая, давно ничего не покупается, но и там есть, что почитать. Плюс у МПРовцев есть, что почитать, им некоторые заказчики подкидывают ... Что же было не так? Почему не спится?  ... Ах, да ... Я сказал, и он ответил ...

     В самом конце банкета я сказал Алексею Михайловичу, что вот, мол, его так на пенсию не провожали. Не надо было, конечно, такую шпильку человеку подпускать, но все уже были тёпленькие, а я, как виновник торжества не пропускавший ни одного тоста, был особенно тёплый, почти горячий, вот и не сдержался. Не сдержался, захотелось мне померяться с Лёшей если не рабочими результатами, то хоть почестями. Он смолчал, и тогда я сказал, что, мол, был он самый что ни на есть наилучший студент, а прожил жизнь рядовым работягой ... А он ответил, что это разные вещи: прекрасно понимать и заучивать придуманное другими и придумывать своё ... Да ... Помню, что под его взглядом я мгновенно протрезвел, потому что понял: эти слова относятся не только к нему самому, но и ко мне ... 

     Вот с этих слов всё и началось ... Засели эти слова в подкорке, а потом, уже когда я лег в постель, всплыли в сознании ... Так всплывает с обрывком минрепа сорвавшаяся с якоря мина, которая носится по воле волн, и никто не знает, кому не повезёт ... На этот раз не повезло мне ...

ПРЕКРАСНО  ПОНИМАТЬ  И  ЗАУЧИВАТЬ  ПРИДУМАННОЕ   ДРУГИМИ  И  ПРИДУМЫВАТЬ  СВОЁ  – ЭТО  РАЗНЫЕ  ВЕЩИ ...

     Глубокой ночью, под впечатлением от этих слов, до меня дошло, почему когда-то так злобствовала преподавательница математики в той математической школе, где учился сын. С её-то образованием (не что-нибудь, а мехмат МГУ!) работать в школе … И работать в школе не потому, что эта работа – призвание, и не потому, что знаешь: в школе нужны самые грамотные ... Работать, понимая или хотя бы чувствуя, что при всём своём великолепном образовании ты не можешь придумывать своё ... Болезненное, жуткое состояние ... Алексей Михайлович нашел свое место ... Нужный человек, такого нельзя не позвать на банкет ... А математичка ... Задать с пятницы на субботу три десятка неравенств со вступительного экзамена на мехмат, а потом без комментариев и разбора проставить кучу двоек и несколько троек ... И вечно мелкие безобразные попрёки ... Вот что такое – сесть в чужие сани, вот что такое – замахиваться на творчество, будучи лишь хорошим эксплуатационником, вот что такое – не суметь принять реальность, не суметь перестроиться: озлобление и месть другим за свои безосновательные, а потому несбывшиеся мечтания  ... Сын от школы стоном стонал, но я был непреклонен: учись здесь ...

     Сын ... Забил он на всякое творчество, уехал во Францию ... Теперь шлет фотографии: он с семьёй в окружении всякого барахла ... А глаза грустные, видно хрен редьки не слаще ... Теперь-то хоть можно от сегодняшнего бардака, что в стране твориться, уехать, а в моё время ... Я представил, что было бы со мной, если бы сын в советские времена уехал жить во Францию. Тогда я строгим выговором с занесением в учётную карточку не отделался бы ... Сын ...

     Я уже начал было дремать, но мысли о сыне, о его отъезде в чужую страну потянули за собой следующее тяжелое воспоминание. Вспомнилось, как вскоре после отъезда сына встретил школьного приятеля, Василия. Он пришел к нам в пятом классе из другой школы, меня считал другом, но я-то знал, что он мне – лишь одноклассник, приятель. И звал я его Васюта, это было созвучно имени Малюта Скуратов, о котором нам на истории как раз рассказали ... Он был хороший мальчишка, но классная то ли невзлюбила Васю, то ли захотела сломать его самостоятельный нрав, только договорилась она с его родителями и устроила небольшую провокацию. А меня подключила к этому мероприятию, поскольку Вася считал меня своим другом и мне доверял. Провокация удалась ... Вася плакал навзрыд перед всем классом ... Пятый класс, сами понимаете, каково пережить такое в этом возрасте, когда ты, с одной стороны, еще мал для того, чтобы противостоять несправедливости и выстоять, а с другой стороны, достаточно большой и осознаешь позор слёз на виду у всех ... Я остался в стороне, меня, конечно, не кусали, что к чему и какова моя роль в этом деле, пацан тогда не понял ... Странно, но потом, когда мы выросли, выяснилось, что он не сломался, несмотря на то, что оказался один против школы и собственных родителей ... Он окончил один из лучших ВУЗов страны, работает по специальности в науке (и это в наше-то время, когда многие откровенно заняты ковкой бабла) ... И вот сквозь начинающуюся дрёму мысль о сыне привела меня к воспоминанию о встрече с Василием ...

     Я похвастался бывшему школьному приятелю, распустил павлиний хвост, расписывая, какой мой парень молодец: кого попало во Францию не пускают. А он мне ответил в том духе, что рад, конечно, и за моего парня, и за меня и что теперь, к счастью, за такое родство голов с плеч не снимают ... Не то, что в те времена, когда я был освобожденным секретарем парткома ... Я что-то пытался объяснить ему, мол, то были другие времена, поэтому всё было по-другому ... А Василий сказал, что времена временами, но человеком надо быть во все времена ... Мне, в общем, плевать было с высокой колокольни на то, как он относится к моему секретарству, но вот его намёк на что-то моё нехорошее ... Ведь я всё-таки искренне верил в правильность того, что делал ... Я ещё не успел ничего сообразить, как он, глядя прямо мне в глаза, не столько спросил, сколько утвердительно сказал: «Это же не случайно, что ты начал с того, что в пятом классе помог классной провокацию против меня устроить, а закончил освобожденным секретарём парткома?» ... Совершенно непроизвольно я выпалил: «Как ты ...», буквально в последний момент я поймал себя за язык, в последний момент удержался и не ляпнул: «... догадался» ... Я, конечно, сразу поправился, воскликнул с нужной эмоцией (все-таки выучка секретаря парткома – это не кулинарный техникум), воскликнул даже с нужной долей гнева «Как ты мог такое подумать!?», но мы смотрели в глаза друг другу и оба понимали, что каждому из нас всё ясно ...

     В четвертом часу утра мне стало понятно, что за червячок грызет меня. Это – не сожаление о том, что я – уже пенсионер, нравится или не нравится, но годы ... Есть такой хороший советский фильм «Добровольцы», который многие, даже из тех, кто нехорошо относятся ко всему советскому, любят, а в нём хорошая песня: «А годы летят, наши годы как птицы летят» ...

     Червячок, даже не червячок ... Червячок поселился во мне вечером, а за ночь он вырос в какого-то гигантского удава, и теперь этот страшный удав в эту черную ночь душит меня ... Подумать только, одна фраза сослуживца да ещё одна фраза школьного приятеля, и ... Ну, сказали люди, ну и что? Жизнь практически прожил, не было никаких сомнений и душевных мук, а теперь, вот вам, пожалуйста ... Из-за двух фраз ...  Из-за двух фраз (!!) удав душит ...  Душит, пытает и мучает мыслью о том, что же я за человек и что же я за специалист, ведь уже шесть десятков лет позади (!), и впереди нет никакого оперативного простора, нет никакой возможности для маневра ... Впереди у меня, такого, каков я сейчас, у меня, сегодняшнего человека и специалиста, нет ничего ... И в прошлом, как теперь мне понятно, тоже мало чего хорошего ... Что же я сделал такого, что можно было бы считать своим? Что я сделал хотя бы для себя самого?

     Я лежу и мучительно обдумываю: могу ли я ещё успеть что-то сделать для самого себя и что же мне делать с самим собой. Где-то внутри меня разгорается нестерпимая душевная боль при мысли о том, что жизнь прошла совсем не так, как хотелось, мечталось и планировалось. И хотя у всех остаются какие-то несбывшиеся мечты и неосуществленные планы, мне хуже многих: я выбрал не ту дорогу в жизни или, в лучшем случае, пошел по нужной дороге не на своём месте в строю ... И не в том дело, что я рвался ввысь, а крылышки оказались слабоваты … Стараться взлететь повыше – это нормально, это естественно … Иначе вообще ничего не достигнешь … Дело именно в том, что я неверно выбрал свое место в жизни …
 
     Попытка найти истоки этого приводит меня к пониманию того, что школьные учебные успехи, обильные похвалы учительниц в те годы, когда формируется самовосприятие и самооценка, создали у меня неверное представление об успешности человека вообще и о моих возможностях в частности. Постепенно боль душевная переходит в почти реальную физическую боль. Заглушить эту боль не удается мыслями о том, что я ведь тоже не бездельничал все эти годы. Не удается успокоить себя и соображениями о том, что теперь уже поздно что-либо менять ... Что же мне делать?

     Что же мне делать? Оставить всё так, как сложилось? Барахтаться с пользой для себя и дальше в той сметане, в которую мне удалось залезть, пытаясь взбить из неё кусочек масла? Озлобится, как та математичка? На кого и за что? Попытаться переехать к сыну? А может попробовать успеть впрыгнуть в последний вагон уходящего поезда? Может быть, я ещё смогу быть полезным для стоящего дела так же, как всю жизнь был полезен Алексей Михайлович?
    
     Что же мне делать? На что решиться? Неужели – конец? И уже не воображаемый удав, а какой-то необъяснимый, физически ощущаемый ужас от непонимания самого себя, от неожиданно свалившихся на меня таких непростых даже в молодости вопросов, ужас от собственного бессилия, душит меня …

     Я лежу в полной темноте с открытыми глазами, смотрю в плохо различимый потолок и не нахожу ответа ...


Рецензии
Вот здесь " от сегодняшнего бардака, что в стране твориться, уехать, а в моё время ..." мягкий знак не нужен - что делается. А здесь "Озлобится, как та математичка? " нужен - что сделать.
Вообще тяжело заниматься не своим делом, мне ли этого не знать. От этого неуверенность в себе, неудовлетворенность. Но в программировании очень много творческого, каждый программист решает задачу по-своему.
Жаль, что не появляется ничего нового. Не пишется?

Галина Вольская   01.11.2014 13:38     Заявить о нарушении
Уважаемая Галина!
Во-первых, мне очень приятно, что Вы не обошли своим вниманием мой рассказ. Во-вторых, Вы не представляете, как я благодарен Вам за то, что Вы обнаружили у меня такие ляпы. Такая помощь для меня бесценна.
Согласен с Вашим мнение о том, каково это - заниматься не своим делом. Знаю это и по себе, поскольку мне приходилось заниматься не своим делом. В этом плане работа программиста, конечно, дает большой простор для творчества.
Я, действительно, что-то перестал писать. В голове ничего нет, а клепать тексты просто так я не умею, я ведь - не профессионал. Если что-то напишется, то опубликую.
Еще раз благодарю Вас за внимание и помощь. Желаю Вам собственных больших успехов.
Василий.

Василий Капров   01.11.2014 14:35   Заявить о нарушении
На это произведение написано 8 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.