2. Драка

Учёные определили, что чувство справедливости в нас заложено природой непосредственно в головной мозг. Как чувство опасности или голода. Но в разных пропорциях. Кому-то справедливости досталось больше, кому-то меньше. И из него проистекают различные производные – понятие равенства, комплексы ущербности, степень нахальства, смирения, бунтарства и прочая.
Поэтому одни люди переступают через совесть, другие пребывают в подчинении и покорности, третьи же ищут эту самую химеру справедливости и пресловутое равенство с братством всю оставшуюся жизнь.

*

Нельзя сказать, что я рассердился на Маратика.
Я готов был его придушить. Вместо того чтобы сделать что-нибудь противоположное, мужское и сговориться со мной, он сговорился против меня с… бабой! Они оба явно собирались тут держать меня за лоха.
Тьфу.
Но первая волна эмоций быстро схлынула, и малость подумав, я промолчал. Всё к лучшему. Пусть они оба думают, что их сговор таки принёс плоды, а может так оно и было. Я же решил пока инфантильно понаблюдать и не проявлять инициативу. Мне стало интересно, чёрт возьми
.
…Из кабака мы вышли около полуночи. На улице штормило, фонари покачивались.
Марат икнул и зацепился за мой рукав.
- Лёха, ну давай?
- Чего?
- Я тебя провожу.
- Куда?
- Домой к себе…К тебе…К ней… У тебя выпить есть?
- Есть.
- Ты как придёшь, выпей, ладно? Я уже больше не могуууу.
- Ладно, выпью. Марат, а что она от меня хочет?
- Кто?
- Хаска.
- Да ничего. Она познакомилась…
- И всё?
- И всё.
Марат вдруг обнял меня за шею.
- Я тебе скажу, Лёха. Скажу как на духу. Беги отсюда, брось к оё кулин* Туксан, завод, тундру эту… Хаска – это не есть хорошо. Она погубит тебя.
Он наклонился чуть не к шапке и горячо зашептал:
- Я сам не знаю, зачем она приходила. Я хотел узнать, но она только улыбалась и говорила, чтобы… я тебя привёл. Я не мог, Лёша… Она крадёт силу.
- Ничего не понимаю, Марат, что за базар. Давай лучше я тебя провожу, а?
- Нет, нет. Мой дом – вон он, рядом. А твой ехать надо.
- Ну, как скажешь.
Подошла последняя газель и Марат впихнул меня в неё. Газель была пустая. Пока мы стояли на ветру, я привёл мысли в относительный порядок и успокоился окончательно.
От остановки до общаги  было шагов пятьдесят. Я уже думал о постели, но приключения, как оказалось, на сегодня не кончились.

В темноте холла общаги вахтёра не наблюдалось ни в будке, ни рядом с ней. Зато на сбитых между собой стульях, стоящих  у стенки, сидели гости – один в просторной косухе, ещё двое в коротких дублёнках. Все - коротко стриженые.
Когда я вошёл, все трое встали. Один неспешно направился к двери, а двое двинулись ко мне.
- Здорово, Кумалин, - сказал я тому, что был в косухе.
Дима Кумалин, шестёрка Сум Ли Боа, пришлого дельца. Я краем уха слышал, что через господина Ли шёл чуть не весь шлих северной Сибири. Самого шефа мало кто видел из местных бичей, но Диму знали все.
- Лёша, ну что за гнилые дела?
- А что такое?
- Говорят, что ты плохо себя ведёшь.
- В смысле?
- Что ты базаришь с чужими женщинами, ногтя которых не стоишь…
- Ааа, понятно. Быстро ты прискакал, Кумалин. А что, папа тоже в кабаке сидел? Надо же…
Глаза Димы превратились в две щелки.
- Не на ту тёлку ты глаз положил, Дроздов. Не на ту. Просёк фишку? Тебе что, столичному козлу, проституток мало?
Это было несправедливо.
- Послушай, Димон, не потей - воняет. Женщина она тоже человек, и она пока что своего слова не сказала.
Я протрезвел мгновенно.
В руке второго, что стоял рядом с Димой, появился кусок арматуры.

Дальше тянуть было нельзя.
Я сделал шаг к стене, чтобы не потерять из поля зрения третьего, и первым нанёс удар Диме двумя пальцами меж рёбер, в верхнюю область перикарда. Дима побелел и сполз на пол – после такого удара не живут.
Его торпеды тотчас выпрыгнули из тени на тусклый свет дежурной лампочки. Китайцы, так и есть, чтоб их!
Всё завертелось, как в чёртовой карусели. Я увернулся от арматуры и получил удар финкой – лезвие оцарапало правый бок, прорвав куртку. Мне нужно было только держать их в поле зрения, не давая зайти сзади. Я прижался спиной к тумбе вахты, пропуская удары мимо, но это были хорошие бойцы. С превеликим трудом выставляя блоки, я лишь пару раз атаковал, и безуспешно. Только после того как арматура полетела в угол, звякая по бетонному полу, удалось сделать захват – нож нападавшего со свистом вонзился в стенку вахты, в сантиметре от моего уха расщепив доску.
Хрясть!
Второй китаец отпрянул – его рука, сломанная в двух местах сразу, повисла безжизненной клетью.
Выдернув нож из доски, я неспешно подошёл к третьему. Идиотская драка закончилась – они подхватили безжизненное тело своего бригадира и злобно ругаясь по-своему, уползли.
А от лестницы уже бежал, дико вращая глазами, вахтёр Семёныч,.
- Алексей, что тут такое? Я отлучился в туалет, а тут слышу – шум такой. Ты цел? Вот хулиганьё, ну сейчас, сейчас я в милицию…. Сейчас! Батюшки-святы…

*
Самое лучшее место для размышлений – работа. Делаешь своё привычное дело, голова свободна, и думаешь себе. Работа успокаивает, как медитация, плавно и естественно.
В покое меня не оставят, это ясно. Но по расчётам, а в таких делах опыт имелся, это случится не раньше чем через неделю. Две торпеды вышли из строя, и господин Ли будет искать замену и наводить справки.
Как минимум неделя.
А мне нужно было две недели.
Придётся заручиться поддержкой Марата, делать нечего. Если бы я знал, что самое лучшее тогда было последовать его совету и уехать сразу, но из головы не шло ещё одно обстоятельство, если его можно было так назвать.
Хаска...

Как только я в мыслях возвращался к тому кабацкому вечеру, так перед глазами вставала о н а. Чем больше я думал о ней, тем больше сознание вязло в её глазах, лице, руках, плечах, в её образе. А голос! Я вспомнил тембр её голоса и вдруг с ужасом почувствовал, как у меня встаёт всё – волосы на затылке, руках и ещё кое-что. И этот лёгкий едва заметный пушок на щеках. Она была полукровкой, вне всяких сомнений. От тунгуски были только глаза – чёрные, с едва заметной раскосостью.

Собрание охотников, как же я мог забыть?
Да!
В среду, это через день. На базарной площади, напротив супермаркета.
…Я рванул в обеденный перерыв, меня подбросил Веня, наш электрик. Правда ему пришлось выскочить за полчаса до обеда и прогреть картер – просто так его «москвич» не заводился, если за бортом ниже двадцати.

На площади стояло несколько десятков упряжек, оленьих и собачьих. Охотники толпились, разговаривали, вероятно что о местах наилучшей охоты и о направлениях миграции оленей.
Хаску я увидел сразу – она выделялась ярким пятном белоснежной шубки, отороченной стильным узором по низу и повторяющимся на плечах и капюшоне.
Она смотрела на меня, я – на неё.
- Здравствуй Алёша. Пришёл?
- Пришёл.
- Зачем?
- На тебя посмотреть.
Она прятала лёгкую улыбку в мех воротника. Глаза, без следов косметики, тянули в себя, а губы – полные, горели алым на морозе.
- Слышала про твои подвиги. Ты мужчина, Алёша.
Я не знал, что сказать. Надо было что-то сказать.
- Это твои собаки?
- Да.
Она что-то произнесла по эвенкийски, и самая крупная собака поднялась и подошла ко мне. Хаски всегда достаточно крупные, но с собаками я всегда ладил.
Она обнюхала меня, посмотрела в глаза и легла рядом.
- Это Лидо. Ты ему понравился. Завтра я еду в тундру, на заимку Зета. Будет песец.
- Одна?
- Да. Хочешь, поедем вместе?
Хаска улыбнулась, широко и задиристо, чуть приоткрыв губы. И я почувствовал, как бешено заколотилось сердце. Самое глупое, что могло зародиться в такую секунду в голове – это фраза о том, что завтра нужно на работу.
Что мне нужно было отвечать?
Она заметила колебание, и добавила:
- Кумалина отвезли на большую землю. Совсем плохой Кумалин, не выживет. Тебе надо уехать на неделю. Поедешь с Хаской?
...
- Да!

*К чёрту (Эвенк.)


Дальше листаем - http://www.proza.ru/2011/06/21/1616


Рецензии
На это произведение написано 17 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.