Холостые патроны для фронта

Митька сидел за столом на кухне и ковырял кашу.

Напротив него, удобно устроившись в дореволюционном кресле и попивая чай, сидел дед. На самом деле он приходился Митьке прадедом.

Недавно отметив свое 90-летие дед как будто прибавил гордости и отсутствие у него одной голени стало еще менее заметным. Голень он потерял в Битве за Москву. Но инвалидом дед не был. Протез деду сделали крепкий. После госпиталя он вернулся на завод, где еще до войны работал фрезеровщиком. В труде дед был как в бою, и мастером своего дела был. На пенсию ушел в 65 лет, как и было положено. Будучи на пенсии, работал сторожем, даром что без ноги. Дед был сильным. Занимался в молодости, еще до войны, борьбой и боксом. Даже стоя на одной ноге мог врезать так, что мало не покажется. Не теперь, конечно, но еще совсем недавно, как он сам признавался.

Мать Митьки называла деда стойким оловянным солдатом. Бабушка давно умерла. Но при жизни никогда виду не подавала, что у деда нет ноги. Да он и сам не давал повода к этому. Даже в транспорте извинялся и спешил место уступить, когда рядом оказывалась женщина. Такой вот был дед у Митьки.

Митька деда любил и никогда не стеснялся ходить с ним куда-либо. Дед для Митьки был герой и друг. Это дед отвел его на борьбу, где сказал тренеру, что обратно внука не примет, кроме как чемпионом. И Митька старался изо всех сил, чтобы деда не опозорить и тренера не подвести. Школу тоже дед контролировал. Ходил на собрания, слушал учителей, иногда говорил с ними после собрания. Потом предупреждал Митьку, мол будет тебе труднее теперь внук учиться, но и учителя твои зашевелятся и начнут тебя учить как положено.

Да, в обиду дед Митьку не давал, но и спрашивал с него как с ровни.

Отец Митькин, работал врачом скорой помощи. Человек он был безотказный, постоянно пропадал на дежурствах и Митька поэтому видел его не часто. Зато в отпуск они ездили все вместе и надолго. Отгулов у отца набиралось много, да и денег удавалось собрать на отпуск. Тогда они и общались с отцом. Ловили рыбу, бродили по окрестностям, собирали разные модели, играли в разные игры, обсуждали события их жизни и события в стране и в мире.

А так, весь год воспитанием Митьки занимался дед. Мать Митьки работала медсестрой в военном госпитале, тоже на дежурствах пропадала. Придет домой, наготовит, настирает и обратно в госпиталь на дежурство.

Митька же с дедом оставался. Вот дед его и воспитывал. Математике учил, задачи решать, логически мыслить. Что читать советовал, в домашней библиотеке всё, что к Митькиному прочтению, было аккуратно помечено дедом. Грамотный был дед во всех отношениях, даром, что фрезеровщик.

Считал дед, что образование не только для работы необходимо, но и для полноценной и интересной жизни. Интересовался дед многим, пока Митька был в школе он часами пропадал в интернете, читал, писал кому-то, спорил с кем-то. И Митьке интересы прививал и отстаивать собственное мнение учил. Не отставал дед от жизни, потому и пользовался он авторитетом у Митьки и в семье, потому и интересно с ним было.

И вот теперь Митька сидел, ковыряя кашу и не знал как подступиться к деду с вопросом.

Но, то, как он выдал наконец этот вопрос, стало сюрпризом и для него самого.

- Дед! А Битва за Москву была на самом деле?
Произнес и понял, что сморозил такое, что провалиться после этого сквозь землю было бы вершиной счастья.

- Ты внучек-вонючек, что телик обсмотрелся?- дед и бровью не повел, только «ласково» улыбнулся. За этой улыбкой Митька представил себе такое возмущение, что в кипении дедова разума он бы наверное мог заживо свариться.

- Ты думаешь, что это было театральное представление? Чечен, крымских татар и поволжских немцев одели в немецкую форму, расставили вокруг Москвы и стреляли по ним холостыми патронами, чтобы напугать народ и сплотить его на трудовые подвиги во имя фронта и победы? - продолжал дед.

- Вот, деда, о том и речь ... холостые патроны ...

Митька не успел закончить фразу.

- И ногу мне, как и многим другим, оторвали, чтобы правдивее этот «спектакль» выглядел, да?! – по праву пытал сарказмом внука дед.

Митька слушал и впитывал в себя дедов праведный гнев. Дед давно научил его и слушать уметь и справедливый выговор принимать с достоинством и пониманием.

- Я не удивлен, – продолжал дед. – Тут недавно по телику показывали, что концлагерь Саласпилс хотят переделать в мемориал, посвященный погибшим солдатам Третьего рейха. Наверное там пленные дети губили немецких солдат, сжигая их в печах после надругательств над ними. Теперь всё с ног на голову поставили. Но я на своей одной пока твердо стою.

Митька заливался краской. Если горение в гиене огненной возможно, то это было оно.

- Понимаешь дед, - быстро затараторил Митька, воспользовавшись дедовой паузой. – Ты знаешь, мы с нашим историком иногда ходим копать в округе, ищем доказательства войны ...

- Вы их что, потеряли? – дед сверлил Митьку ледяным взглядом.

-  Да, не потеряли ... Деда, послушай, пожалуйста! Я сам ничего понять не могу. Помоги разобраться! – Митька чуть не рыдал от стыда, глупости и в то же время чувства правоты. Ведь факты! Факты были у него. И факты неопровержимые, как ему казалось. И факты некрасивые.

- Ну не так сказал, деда, ты не обижайся ... – пытался оправдаться Митька.

- Не так сказал?! За такое наказывать надо! Что значит не так сказал?! – не унимался дед. – Вот я тебе не так скажу, учитель не так скажет, по телеку не так скажут, в газетке не так напишут. Ты только на это не обижайся ... Интересно, а что ты с этим вообще делать будешь, со всем не так сказанным и не так написанным?! И никто за это не в ответе?!

Дед весь был сплошное негодование.

- Вот сейчас часто говорят, что стремление к полной правде, а значит к точности во всем, есть признак психической болезни. А признаком какой болезни является стремление знать правду только наполовину? Или эти люди здоровы и психически нормальны?! – распалялся дед.

Митька был обескуражен. Дедовы доводы всегда были просты и доступны как упрощенное математическое выражение. После них Митькина картина мира становилась ясной и точной, всему находилось рациональное объяснение. И хотя интригующее чудесное, порождаемое обывательским мировоззрением из неё исчезало, исчезал из неё и раздражающий абсурд.

Митька и сам теперь не понимал, как он мог купиться на такое. Но ведь гильзы от патронов, что они находили, были, и их было много, и многие из них были от патронов холостых. Как с этим-то быть? Как гильзы от холостых патронов, производить которые во время войны вроде и ни к чему, могли оказаться в том же «историческом слое», как говорят археологи, вместе с гильзами от патронов боевых?!  Как?!

Вот с этим и хотел Митька к деду обратиться. Но наваждение, созданное недвусмысленными намёками учителя истории оставалось с Митькой и свой вопрос он задал деду под влиянием этого наваждения.

Все это Митька рассказал деду. Как они копали, находили и собирали гильзы, как заботливо фотографировали их, как упаковывали, отправляли на экспертизу ... И как историк зачитал заключение экспертов, будто смертный приговор всем героям Великой Отечественной  ...
Примерно пятая часть всех гильз оказалась от холостых патронов! Дело, конечно, не в соотношении. Копали бы в другом месте, может и вообще бы гильз от холостых патронов не нашли бы. Сам факт использования холостых патронов на фронте, в бою, был поразительным.

Митьку это и озадачило, и оскорбило, и возмутило. Но факт оставался фактом ... Часть найденных ими гильз времени Битвы за Москву была от холостых патронов. И учитель истории, сообщив им это, смаковал выражение горечи и разочарования на детских лицах, надругавшись над их доверчивостью. Его совет детям, сделать выводы самостоятельно, по сути являлся недвусмысленным выводом.

- И ты купился?! – дед ошарашено смотрел на Митьку. – После всех моих усилий научить тебя думать, а не только читать и заучивать слова, ты купился?!

Митька, будто "Шрёдингеров кот", был ни жив ни мертв.

- Сам ты холостой, ядрить твою дивизию! – дед снисходительно смотрел на Митьку. – Шаткий ты, даром, что на двух ногах и борьбой занимаешься. – Как, однако, все пошатнулось, - продолжал дед. – А всё от того, что все стали говорить, кому что в голову взбредет. Совсем разучились думать люди. И ответственности за сказанное никто не несет. Вот и стоит пурга словесная. Попробуй разгляди тут правду.

Митька сидел понурив голову, глядя исподлобья и искоса на деда. Он ждал, что сейчас дед все объяснит, все расставит на свои места твердой рукой, и рассеет Митькины сомнения. Он очень на это надеялся. Очень!

И дед не подвёл Митьку. Как никогда никого не подводил, потому что всегда опирался на правду, даже будучи без ноги. А правда опора надежная сама по себе. Ей для поддержки не нужны «недавно найденные в архивах документы» которыми пичкают с Останкинской  телебашни глупое население когда-то великой страны.

- Ладно. – дед немного оттаял. - Осенью 1941 года на вооружение Красной Армии была принята граната ВПГС-41. Её разработали в Наркомате угольной промышленности, под руководством некоего Сердюка, его имени уж и не помнит никто. С противотанковыми средствами у пехоты тогда было неважно. Гранаты, что метали вручную и бутылки с горючими смесями были не очень эффективны. Их швыряли геройски, но с отчаянием.

Дед как будто перенесся в то военное время и говорил с Митькой оттуда. А Митька слушал с вожделением, потому как от того, что расскажет дед зависела судьба Битвы за Москву, а может и всей Отечественной войны в умах пошатнувшегося, как выразился дед, Митькиного поколения.

- Нужно было надежное и предельно простое противотанковое средство, которым можно было бы снабжать даже отделение. А гранатомет Дьяконова был рассчитан лишь на ведение огня только противопехотной осколочной гранатой. – рассказывал дед. – Вот  и вспомнили про ружейные шомпольные гранаты еще времен первой мировой. С её окончанием о них было повсеместно забыто, они были вытеснены мортирками, надеваемыми на ствол винтовки.

Дед отхлебнул остывшего чаю, а Митька затаив дыхание не сводил с него глаз.

- Но граната ВПГС-41 здорово отличалась от шомпольных гранат первой мировой. У нее на шомполе был установлен стабилизатор, - продолжал дед. – Когда под давлением пороховых газов граната выбрасывалась из винтовки, стабилизатор смещался по шомполу назад, стабилизируя её полет передней частью вперед. Гранату эту постоянно совершенствовали - меняли форму и размер кумулятивной выемки, внутри корпуса прокладывали свернутую в несколько слоев ленту из тонкой стали с насечками для образования осколков, что превращало её в осколочно-кумулятивную гранату. Ее бронепробиваемость была до 30 - 40 мм, а дальность полета - до 60 метров при стрельбе по одиночной цели, а - по скоплению техники и до 140 метров. Применяли её в 1941 - 1942 годах на Волховском и Ленинградском фронтах, а также во время Битвы под Москвой.

Митька завороженно и доверчиво слушал деда. Не перебивал, а внимательно "наматывал на ус" дедово повествование, готовясь к тому, как это будет связано с "ужасным фактом" использования холостых патронов в Битве за Москву.

- Граната  транспортировалась в разобранном виде и собиралась перед боем, после чего переносилась на огневую позицию, - добротно и не спеша разъяснял дед. – Там её приводили в боевую готовность - стабилизатор гранаты надевался на шомпол, а тот в свою очередь ввинчивался в корпус ударного механизма. Затем ударный механизм с вставленным в запалодержатель детонатором ввинчивался в головную часть гранаты.

Митька как будто следил за тем как дед это делал. Умел дед объяснять, да и у Митьки воображение было развито неплохо. Дай ему сейчас эту гранату в руки, он бы знал как с ней обращаться. Но где же холостые патроны?! Митька всем своим существом воплощал этот вопрос.

А дед невозмутимо продолжал:
- Оставалось только вставить гранату шомполом в ствол винтовки, где она потом удерживалась двумя пластинчатыми пружинами. Стабилизатор же, свободно перемещающийся по шомполу сдвигался вперед до упора в корпус гранаты.

Дед смотрел на Митьку не отрываясь. Хороший ведь внук, внимательно слушает и терпеливо. Ну, будет ему сейчас награда. Дед еще раз всмотрелся в Митькины глаза.

- Когда шомпол находился в стволе, в патронник винтовки вставлялся холостой патрон, - дед увидел как в глазах у Митьки победным салютом блеснули искры радости. - Винтовка упиралась прикладом в грунт и наводилась на цель. Правой рукой следовало выдернуть из гранаты за кольцо предохранительный шплинт и произвести выстрел, - закончил свой рассказ дед, уже совсем по доброму глядя на Митьку.

У Митьки по щекам текли слезы.

- Ты чего плачешь внук? – нежно, но твердо спросил дед.

А Митька был счастлив. Вот он, его дед-победитель!

- Деда, ты же нам победу вернул такой, как она и была, какой мы её всегда знали. Ведь мы что было подумали ... Сказать противно ...  – Митька снова зарделся краской. – Я вот завтра всем ребятам в школе открою "тайну" холостых патронов!

- Шаткие вы, - дед вздохнул. – Опереться вам не на что. Отнимают у вас правду. Любую глупость на веру бездумно принимаете. Победу вернул говоришь ... Да, внук, победу вечно защищать надобно. Она как высота на войне – наша, только пока в наших руках. Теперь вот в твоих.


Рецензии
С Праздником!
Надо учить людей уважать свою историю.
Спасибо за публикацию.

Владимир Репин   09.05.2014 19:26     Заявить о нарушении
Спасибо за отклик, Владимир.

Иъ Лю Ха   15.08.2014 19:35   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 23 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.