5. Волки

Зверь ошибается, а человек и подавно.

А Бог?

Никто не знает этого.
Ни верующие, ни атеисты.
Ни фанатики из тех и других.
Мы всегда принимаем его ошибку за провидение и ещё понимаем, что ошибок не бывает нигде и никогда. Мы просто приписываем своей эгоистичной досаде этот ярлык, и вешаем его на собственный лоб. Потом поднимаем, как знамя, как крест. И тащим по жизни на Голгофу. Говорим всем: «Вот, я ошибся тогда-то и тогда-то». И только в преддверии смертного одра, начиная делать генеральную уборку, познаём суетность когда-то происходившего.

*
Я вышел из ванной и, не надевая халат, выперся на балкон в неглиже. На четырнадцатом этаже чудно просматривалась Москва километров на пять, а в промежностях домов и того дальше. На балконе стояло плетёное кресло, как раз для вот такой жары. Как спасаться от неё, меня научил мой старый гуру. Он говорил: «Балбес, не наливай воду холодную. Надо наполнить ванну водой очень горячей, как тело стерпит. И вот после горячей ванны ты ощутишь прохладу жаркого воздуха!»

Я набрал номер Крауфа.

- Витя, что там за задержки? Бабки я перекинул в пятницу не прошлую, Витя, а в позапрошлую пятницу! Что, твоя фирма начала плести веники и не делает уже венки?
- Лёха, ну ты подожди ещё пару дней, ладно? Деньги твои уйдут, они никуда не денутся, но сейчас я на мели. Мы слили очень много на одну тётю (он назвал), и они задерживают оплату своего же заказа.
- А кто исполнитель?
- Ну, я не могу сказать.
- Послушай, Витёк, мы с тобой знакомы лет десять. Ты же знаешь, что у меня и семьи-то нет. А у тебя она есть. Чем чёрт не шутит, может я и помогу, чем могу? Ты просто намекни, ну там начальные буквы фирмы, хотя бы чё. Я за свою копейку переживаю, а за твою вроде как и рикошетом может выйти.
Труба помолчала с полминуты.
- Ладно, только я тебе ничего не говорил. Исполнять будут братья. Ну, ты о них слышал.
- Спасибо, Витёк. Я подожду, но только до завтра. Где хочешь, а нал достань. Займи.
- Занять? Это где? Ты с глузду съехал? Да как минимум половина клиентов в деле…
Я выключил соединение, плюнул с балкона и набрал Павловича.
- Ээ, здрасьте, Валерий Павлович. Ничего, что так поздно?
- О, нет. Я всегда рад тебя слышать. Рассказывай, какие у тебя новости. Не собираешься в Зимбабве или Гренландию? Я слышал, там рыбзавод пускают.
- Нет, Валерий Павлович. Вы всё шутите. У меня тут вопросец возник, по поводу двух фирм. Вы не в курсе, они сотрудничают?
- Каких, называй смело. У меня прослушки нет.
- Это тётя безбашенная, ну вы знаете. И концерн братьев «Голден Групп».
- И тебя именно интересует их сотрудничество? Так я тебе скажу, что это один пиджак с двумя карманами. Обе фирмы принадлежат Габрамяну.
- Хм... А с чего вокруг такая секретность?
- А никакой секретности нет. В больших кругах знают, а в малых они кормятся. Кто недавно влез в бизнес, те попадаются, как плотва щуке.
- Спасибо, Валерий Павлович…
- Не за что. Алексей, всегда рад тебя видеть. Приезжай на дачу, мы тут сейчас вдвоём с Ниной. Она хочет тебя видеть.
- Хорошо, Палыч, но только послезавтра. У меня выходной.
- Мы ждём. Ты не рассказал, что было дальше.

Инфа от Палыча означала только одно – Крауфа кинули, и не слабо. Выходило, на несколько арбузов. Выходило ещё, что ему придётся круто, очень круто. Таз, который висел над обналкой, наконец-то рухнул на Витину тупую голову. И теперь его могли просто грохнуть, или отнять всю недвижимость – если она покроет сумму долга. А про мои крохи, которые я туда вложил, надлежало забыть и не заикаться, пока самому в лоб не накатили.
Грохнуть – это тоже оплата долга.
На глаза попался томик изречений Конфуция. Я взял его и сделал то, что хотел сделать уже с утра - отнёс на кухню и выкинул в поганое ведро.

Я посмотрел на свою комнатную стену напротив балкона – обои были содраны до штукатурки.
Здесь была панорама Туксана. Я заказывал её в фирме, где делают такие обои.
Первое время обеденный стол стоял прямо здесь, и я смотрел на Туксан. Но прошлой осенью это стало невыносимо. Приходило какое-то щемящее чувство, словно мне не хватало воздуха, или воды… Перед панорамой вставал другой образ, её образ. Он висел в пространстве комнаты, или в пространстве моего сознания – не знаю.
Я в ярости содрал обои, но это не помогло. Если это будет продолжаться ещё пару недель, то я не знаю, что сделаю.
Просто не знаю.
Просто не знаю.

*
Инка полулежала, прислонившись к обледенелому стволу сосны.
С наступлением темноты волки смелели. Их было трое – две молодые трёхлетки суки и один матёрый вожак. Она видела их силуэты среди чёрных стволов елей.

…На снегу стали видны пятна крови, когда они с Лидо подошли к лесу. Метров через пятьсот, считая от края опушки вглубь леса, Лидо вывел её к месту ночного пира – от Анэ остались клочки шкуры, голова и лапы.
Почему волки напали на собак? В это время пищи в тундре достаточно.

Можно возвращаться.
И она повернула к зимовью. Через минуту Лидо зарычал, его шерсть вздыбилась – в буреломе Хаска приметила тропу к логову. Она сдёрнула с плеча «Сайгу» и в этот момент оступилась в яму, покрытую ветками и припорошенную сверху снегом. Яма оказалась довольно глубокой, с камнями на самом дне. Острая боль пронзила колено и лодыжку, в глазах потемнело…

Она выбралась наверх только через четверть часа, уцепившись за холку Лидо. Сняла сапог и закатила штанину - гематома вздулась и сияла багровым холмом, боль была очень сильна.
Перелом…
Теперь нужно срубить что-то вроде костыля, или найти подходящую крепкую ветку, иначе до зимовья не дойти. Но рубить было нечем, и она огляделась вокруг.
Внезапно Лидо, зашедшись диким лаем, бросился вперёд по тропе к логову.
Волки!
Звери сцепились в один ревущий серый клубок. Они то разбегались в стороны, то бросались друг на друга с новой неистовой силой. Она насчитала пять волков.
Голодные хищники рвали собаку на части... 
Лидо из последних сил сомкнул челюсти на горле одного из них. Второго уложила Хаска, одним выстрелом. Она снова вскинула оружие, выстрелила, карабин лязгнул, и затворная рама осталась отработанной. Сколько девушка ни старалась – она так и не смогла вернуть её в прежнее положение. Крышку открыть тоже не удалось – возможно, что её заклинило перекошенной рамой.
Выстрелы отогнали уцелевших волков.
Подходящую палку она отыскала, но двигаться с её помощью оказалось не так просто. Только через несколько часов она доковыляла до половины пути, затратив на это остатки сил. Нужно было делать что-то вроде шины, иначе острая часть кости могла прорвать ткани. Пока Хаска вырезала ремни и шины, солнце закатилось за верхушки елей.

…Она разбила ножом пирофакел на сегменты и зажгла один. Поляна осветилась оранжевым светом, удушливый дым ударил в нос.
Пока горит сегмент, волки не подойдут.
Два факела, которые у неё имелись, дадут двадцать минут яркого света, а северная ночь ох как длинна...

Карабин не желал работать.
Хаска сумела расклинить раму, но она не вернулась в исходное положение. Это означало, что боевая пружина сломана. Стрелять можно, но вероятно что только один раз. Она загнала патрон в патронник и привязала шнуром крючок к антабке – да, вот так на один раз.
Как только догорал очередной сегмент, чернота заполняла поляну, и волки подбирались ближе. Запах термита отпугивал их ещё некоторое время. Она зажигала новый. Двигаться в кромешной темноте было опаснее, чем сидеть у сосны, и лучше дождаться рассвета.
Рассвет начался после девяти утра, когда догорел последний кусок факела.

Боль не отступала, и положение усугублялось ещё и тем, что идти приходилось по рыхлому глубокому снегу. Она упрямо шла, проваливаясь сквозь тонкий наст. Когда солнце брызнуло красными струями сквозь бурелом, Хаска добралась до поля.
Ещё пара километров…

Над зимовьем поднимался чёрный дым.
Она заметила следы крови на одежде – всё же кость прорвала мышцу, и боль нарастала.
Пошёл снег и ветер поднял позёмку.

Волки напали средь бела дня, против всех законов. Они бежали по снегу прыжками, в полной тишине. Впереди – две суки, вожак чуть позади. Хаска прицелилась и выстрелила, метя в вожака, но упала сука. Она взвизгнула, и, в последний раз рванувшись вперёд, упала в сугроб.
С глухим утробным рычаньем хищники, не останавливаясь, кинулись на Инку, выставившую руку с ножом перед собой. Сука – прямо на нож, а вожак чуть сбоку. Инка, стиснув зубы, целила между лап, в грудь, но сука дралась отчаянно. Куртка, не «Аляска», а - настоящая, из чёртовой кожи, могла выдерживать волчьи клыки.
Взвизгнув и получив удар ножом, сука отскочила, и кровь тотчас окрасила её бок. Она завертелась юлой, пытаясь достать до раны. Хаска почувствовала тяжесть тела вожака на себе – он прыгнул сзади, его смрадное дыхание обожгло шею девушки. Она отбросила палку, и, извернувшись, ударила наискосок.
Боль раскалённым лезвием прошила ногу.

…Она лежала на снегу, сжимая побелевшими пальцами роговую рукоять ножа. Вожак стоял прямо перед ней, и их глаза встретились.

По его морде струилась кровь.
- Ну, убей меня….Убей! - крикнула она.
Хаска подняла руку с ножом. В глазах её уже бежали радужные круги смерти.
Вожак не рычал, не издавал ни звука. Он просто стоял и смотрел прямо на неё.
Её рука с ножом плясала, описывая зигзаги в морозном воздухе.

И тогда она зашептала, быстро-плавно, словно в трансе:

Си кусимни, мин кусимни,
Си вадеми, мин вадеми.
Си булми, мин булми.
Миннги тыннгавунма
Нивун,
синнги тынгнаптун.*

Вожак в ужасе попятился назад, показав клыки.

Затем развернулся и исчез в снежной пелене…

___________________________________________________
* Колдовской наговор.

Продолжение http://www.proza.ru/2011/09/11/31


Рецензии
Для меня это было очень важно... и своевременно.

О-Рен Ишии   29.01.2012 01:01     Заявить о нарушении
Это про Хаску или про что?
Я тупой

Плохой Танцор   29.01.2012 08:46   Заявить о нарушении
Про волков.

:)

О-Рен Ишии   29.01.2012 17:18   Заявить о нарушении
Аааа)))
Ясн

Плохой Танцор   29.01.2012 17:20   Заявить о нарушении
На волков как раз никто не охотился. Скорее наоборот.

:)

О-Рен Ишии   30.01.2012 18:28   Заявить о нарушении
Да...
Помнится, на стихире я читал много стишков - попыток написать на эту тему лучше Владимира Семёновича. Ничего, кроме отврата это не вызывало.

Плохой Танцор   30.01.2012 18:29   Заявить о нарушении
Возвращайтесь, не дарите им радость.

О-Рен Ишии   02.02.2012 15:49   Заявить о нарушении
На это произведение написано 7 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.