ЗБ. Глава 21. Рождественский НЛО

Восемнадцатого плейнелинна из дома лорда Дитмара пришло приглашение на свадьбу. В числе приглашённых были лорд Райвенн, Раданайт, Фалкон и Джим. Сердце Джима почему-то ёкнуло и сжалось: неужели Печальный Лорд всё-таки нашёл себе кого-то? Но оказалось, что свадьба была не его, а его сына Дитрикса.

– В кого он влюбился так окончательно и бесповоротно? – спросил Раданайт.

– Здесь написано, что Дитрикс сочетается с правнучатым племянником лорда Клума Арделлидисом Эмео Каэнном Клумом, – сказал лорд Райвенн. – Выходит, новогодняя примета хоть и косвенно, но всё-таки сбылась.

Третий весенний месяц плейнелинн походил на май. Природа входила в пору цветения, днём было тепло и солнечно, но по ночам ещё стояла прохлада. Джим в первый раз побывал на альтерианской свадьбе и нашёл эту церемонию очень красивой. Это была богатая свадьба – иначе и быть не могло, потому что сочетались браком сын лорда Дитмара и правнучатый племянник лорда Клума. Внутреннее убранство дворца бракосочетаний походило на готический храм: там было всё торжественно и величественно. Посреди Зала Сочетаний стояла тёмно-красная полупрозрачная плита, подсвеченная снизу и увитая цветочной гирляндой – Кристалл Единения, около которого соединялись двое полюбивших друг друга альтерианцев. Высотой она достигала примерно до пояса человеку среднего роста. В зале не было сидячих мест: все гости присутствовали на церемонии стоя. Джим стоял в первом ряду. Он видел Дитрикса в парадном мундире и белых перчатках, с белой лентой через плечо, смотревшего влюблёнными глазами на молодого, изящного и красивого альтерианца в белоснежном костюме; пока регистратор произносил торжественную речь, они не сводили друг с друга счастливых глаз. Потом они принесли друг другу клятву в верности, положив одну руку на Кристалл, а другую на своё сердце, и регистратор надел им на головы серебристые обручи, объявив их супругами. Потом они целовались, и на них сверху сыпались лепестки белых ландиалисов. Официальная часть свадьбы на этом закончилась.

Далее все гости поехали в дом лорда Дитмара, где их ждало угощение. Все поздравляли новобрачных. Подошёл поздравить Дитрикса и Джим.

– Желаю вам счастья, – сказал он. – И чтобы ваша любовь никогда не кончалась.

– Благодарю вас, мой ангел, – проговорил Дитрикс, целуя его в щёку. – Наверно, это ваша заслуга, что я теперь при спутнике. Если бы вы не послали меня к покойному лорду Клуму для маркуадового поцелуя, а ваш дворецкий не чихнул бы... Может быть, всё это и ерунда, но мне кажется, вы всё-таки сыграли в этом свою роль.

Историю этой любви Джиму поведал капитан Шаллис, лучший друг Дитрикса: он стал свидетелем её зарождения и был в курсе всех подробностей её развития. Дитрикс увидел пленительного Арделлидиса на похоронах старого лорда Клума и, по словам капитана Шаллиса, замер как вкопанный, сказав тихо: «Разорви мои печёнки!» Его словно молнией поразило. Сразу после похорон Арделлидис, соблюдая приличия, избегал любых развлечений и был траурно-неприступен, но влюблённый по уши Дитрикс оказался изобретателен, настойчив, галантен и нежен, и его упорство было вознаграждено. Закончил капитан Шаллис тем, что выразил добрую дружескую зависть по отношению к Дитриксу, которому досталось сегодня в спутники такое счастливое сочетание молодости, красоты и богатства, как юный милорд Клум. Разумеется, он не мог не припомнить новогоднюю историю, уже упомянутую самим Дитриксом:

– Очень удачно чихнул этот ваш дворецкий! Мы-то смеялись над нашим другом, а оно вышло так, что теперь приходится его поздравлять.

Молодожёны поселились отдельно от лорда Дитмара, в родовом особняке Арделлидиса. Через два месяца лорд Дитмар поделился с лордом Райвенном радостным известием: Дитрикс и Арделлидис ждали первенца. В положении был Арделлидис. Рождение малыша следовало ожидать этой зимой, в фаруанне.

Летом Фалкон на два месяца улетал в рейс. На заработанные деньги он купил Джиму маленькое ожерелье с круглыми шариками вроде жемчуга. Джим упрекнул его:

– Зачем ты всё тратишь на подарки? Купил бы что-нибудь для себя.

– Всё, что мне нужно – это твоя улыбка, – ответил Фалкон. – Твоя радость. Твоя красота. Самому мне ничего не нужно.

– Я могу улыбаться и радоваться и без подарков, – сказал Джим. – Когда ты рядом со мной, я счастлив и улыбаюсь, когда тебя нет – я несчастен и плачу. Всё, что мне нужно – это ты.

Джим понимал, что деньги нелегко даются Фалкону, который из гордости не хотел брать ничего от лорда Райвенна. В отличие от Раданайта, Фалкон не пользовался дорогой косметикой, не носил украшений и одевался очень просто и скромно. За каждый подарок, который он преподносил Джиму, было заплачено одним, а то и двумя месяцами разлуки. Джим мог обойтись и без подарков, но дело было даже не в них: ничто не могло истребить в Фалконе жажду странствий, жажду полётов. Его нельзя было посадить на цепь и удерживать дома: он был межзвёздный странник.

Раданайт тем временем окончил университет и устроился работать в контору к господину Кардхайну, у которого он когда-то подрабатывал на каникулах. Он посерьёзнел, стал строго одеваться и сделал распространённую среди юристов, чиновников и прочих госслужащих причёску: выстриг виски и затылок, а оставшиеся волосы носил собранными в длинный «конский хвост». Он работал шесть дней в неделю с восьми утра до семи вечера и деньги на личные расходы у отца больше не брал: всё, что ему было нужно, он оплачивал из собственного заработка. Удовлетворяло ли его то, чем он занимался, он ещё не говорил.

Десятого фаруанна Дитрикс с Арделлидисом стали родителями. Малыша назвали Джеммо – слегка видоизменённое «Джим», как признался Дитрикс.

Время летело. Снова настал новый год, уже 3084-ый. В плейнелинне Дитрикс и Арделлидис отпраздновали свою первую годовщину, на которую пригласили и лорда Райвенна с Джимом, Раданайтом и Фалконом. Джим познакомился со своим тёзкой Джеммо, большеглазым и шустрым. Он заметил, что Дитрикс был не склонен перечить своему спутнику, чаще всего соглашался с ним и называл его «дуся». Арделлидис нежно называл его «пушистик».



* * *


– У меня к тебе просьба, – сказал Джим.

Взгляд Фалкона посерьёзнел. Отголоски смеха разлетелись в стороны солнечными зайчиками и попрятались под зелёно-розовые листья плюща: похоже, просьба обещала быть нешуточной.

– Что угодно, малыш.

Джим вздохнул, собираясь с духом. То, о чём он собирался попросить, не давало ему покоя уже давно. Он был счастлив под небом Альтерии: лорд Райвенн стал ему любящим родителем, Раданайт – братом, а Фалкон... Без него Джим не представлял своей жизни. Ему как воздух было необходимо слышать голос Странника и его стремительную поступь за дверью, чувствовать тепло его рук; видеть, как смелые и дерзкие искорки в его взгляде тают от нежности, подобно снежинкам под весенним солнцем. И Фалкон отвечал ему взаимностью.

Джим знал, что обожаем всеми в этом доме – от лорда Райвенна до дворецкого Криара, но где-то далеко были ещё два человека, которые также любили его и тосковали по нему. Эти люди вырастили его, как своего сына, и их не оттолкнула его необычность, непохожесть на других. Их добрые сердца дарили ему родительскую любовь и согревали, давали ощущение твёрдой и безопасной суши посреди враждебного моря – людского общества, нетерпимого к «белым воронам»... Но с этими людьми Джима разлучило похищение.

Он несколько раз говорил с лордом Райвенном о том, что хотел бы проведать на Земле своих приёмных родителей или хотя бы подать им весточку о себе, но лорд отвечал весьма странно. Он не возражал прямо, но придумывал какие-то отговорки и находил причины, чтобы отложить решение этой проблемы. То он был очень занят, то полёт к Земле требовал улаживания большого количества формальностей, то ещё что-нибудь... «Мы что-нибудь придумаем, мой дорогой, только подожди ещё чуть-чуть», – обещал лорд Райвенн.

Джим ждал, ждал и наконец решил действовать. На сердце у него лежал груз беспокойства и грусти: как-то там родители? Мама, наверно, все глаза выплакала. Держать их в безвестности дольше он считал просто преступным, а потому решился заговорить об этом с Фалконом.

Прильнув к его груди и заискивающе водя пальцем по его плечу, Джим сказал:

– Фалкон, ты мне нужен как... как пилот. Мне нужно слетать на Землю – проведать моих родителей. Когда меня похитили, они, наверно, были в шоке и сейчас, должно быть, чувствуют себя ужасно. Я должен их навестить. Я хочу, чтобы они увидели меня и убедились, что всё в порядке. Вот такая у меня просьба. Скажи, это возможно?

Фалкон, обнимая Джима и прижимая к себе одной рукой, другой взял его за подбородок и заглянул ему в глаза.

– Хм, просьба серьёзная, но нет ничего невыполнимого. Впрочем, это всё-таки надо обсудить с милордом.

Джим вздохнул, потёрся щекой о ладонь Фалкона.

– С отцом я говорил, и не раз... Но он почему-то не спешит. Выглядит так, будто он просто от меня отмахивается. Он сказал, что с этим куча формальностей... Это правда?

Фалкон, задумчиво хмуря тёмные шелковистые брови, проговорил:

– Да нет, не то чтобы очень много. Правда, с Землёй у Альтерии нет дипотношений, и посещать её без особого предписания не следует, но... Это всё бюрократия, в которой можно при желании найти лазейку. У меня есть такой опыт. Не думаю, что с этим возникнут проблемы, я мог бы всё устроить. Но без разговора с милордом всё равно не обойтись, малыш. – Фалкон улыбнулся и потёрся кончиком носа о нос Джима. – Если он не отпустит, я не смогу тебя никуда отвезти. А если я сделаю это без его разрешения, у нас будут проблемы.

– Я понимаю, – снова вздохнул Джим. – Я поговорю с ним, попробую убедить его... Я должен это сделать, Фалкон. Должен слетать домой.

– Я думал, твой дом – здесь, – сказал Фалкон с чуть приметной ноткой грусти.

– Да, конечно, здесь. – Джим обнял его за шею и зарылся пальцами в упругие пшеничные кудри. – Здесь милорд Райвенн и... и ты.

Глаза Фалкона тепло заискрились. Джим, высвободив губы из ласкового плена поцелуя, добавил:

– Но и там – тоже мой дом. Я вырос там. Мои родители, хоть они и не родные мне по крови, любили меня таким, какой я есть... Я хочу их увидеть.

Листья плюща грустно колыхались под летним ветерком, солнечные зайчики смешинок растаяли под ними... Забавная история, которую рассказывал Джиму Фалкон, забылась на фоне серьёзных размышлений о предстоящем предприятии.

– А если ты захочешь остаться с ними? – вдруг спросил Фалкон. – Увидишь их и... не сможешь покинуть снова? Я не смогу без тебя, малыш.

Джим задумался. Остаться на Земле, бросив лорда Райвенна и Фалкона? Мама и папа... Тень возможного выбора защекотала его сердце и заставила болезненно поморщиться. Печаль в потемневших глазах Фалкона смутила, растрогала и расстроила его. Джим обнял его так крепко, как только мог.

– Нет, нет... Для меня тоже немыслима жизнь без тебя, – прошептал он. – Мне нужно только дать им знать, что у меня всё хорошо, что я жив и здоров.

– Хорошо, – сказал Фалкон, серьёзно и ласково глядя ему в глаза. – Дай мне пару-тройку дней... Максимум – неделю. Я всё устрою. А на тебе – разговор с милордом.



Джим приотворил дверь кабинета и тихонько стукнул по ней.

– Отец... Можно?

Лорд Райвенн, в светло-бежевом костюме с белым шейным платком, что-то читал на голо-экране своего ноутбука. Две драгоценные заколки в форме морских гребешков сверкали по бокам его головы, придерживая струящиеся белые пряди волос. Отпив из чашки глоток чая, лорд Райвенн ласково кивнул.

– Входи, мой дорогой. Что ты хотел? Слушаю тебя.

Джим, набравшись решимости, вошёл и остановился перед столом.

– Отец, ты не слишком занят? У меня к тебе разговор.

Аккуратные брови лорда Райвенна чуть сдвинулись, он посерьёзнел.

– Для тебя у меня всегда найдётся время, – сказал он, привлекая Джима к себе на колени.

Джим сел и обнял лорда за плечи.

– Отец, я уже говорил с тобой об этом, но ты всё откладываешь... Это насчёт моих земных родителей. Больше я не могу ждать. Я попросил Фалкона отвезти меня на Землю, он обещал всё уладить. Я только туда и обратно, отец, не беспокойся.

Лорд Райвенн нахмурился и помрачнел, между бровей пролегла складочка. С губ его сорвался еле слышный вздох.

– Я знал, что этого не избежать, – проговорил он. – Что рано или поздно ты захочешь обратно...

Объятия его ослабели, и Джим соскользнул с его колен. Лорд Райвенн прикрыл глаза и потёр лоб, будто на него навалилась усталость и головная боль. До Джима вдруг дошла причина всех этих отсрочек... Сердце вздрогнуло и сжалось.

– Милорд... Отец! – воскликнул он потрясённо. – Ты что, боишься, что я останусь там и брошу тебя с... – Джим хотел сказать «с Фалконом», но вовремя прикусил язык и поправился: – Тебя и всех остальных?

Лорд Райвенн отнял руку от побледневшего лба и ответил с печальной улыбкой:

– Признаться честно, да... Я боюсь потерять тебя, мой милый. Потому я и всячески оттягивал этот момент, но, видно, чему быть, того не миновать.

Джим сам уселся к нему на колени и прижал его руку к своим губам.

– Отец, как ты мог подумать... что, после всего, что ты для меня сделал, я могу «отблагодарить» тебя вот так?

– Благодарность – плохой скрепляющий материал для семьи, – промолвил лорд грустно. – Если ты остаёшься с нами только из чувства признательности...

– Нет, нет, я не то хотел сказать! – воскликнул Джим, волнуясь. – Прости, что перебил, но это не так. Не только благодарность я испытываю, нет. Я люблю тебя, отец... Всех вас. Тебя, Раданайта... Фалкона. Всех. Вы стали моей семьёй. Но и их, моих земных родителей, я не могу забыть. Я должен увидеться с ними, я хочу, чтобы они перестали горевать обо мне, мучаясь в неизвестности, что со мной стало.

Пальцы лорда Райвенна с задумчивой нежностью заправляли прядку волос Джима ему за ухо.

– Не так всё просто, дружок, не так просто... – Он погасил голо-экран и отпил ещё глоток уже почти остывшего чая. – Это сейчас ты уверен в себе, и выбор кажется тебе очевидным. Но если ты увидишься со своей земной семьёй, он может перестать быть таковым. То, что на данный момент находится рядом, притягивает сильнее. Сейчас ты с нами, и тебе кажется, что твой дом – здесь. Но там... – лорд Райвенн вздохнул, – там мы будем далеко, а твои земные родители – ближе. И я не могу поручиться за выбор твоего сердца в тех условиях, мой дорогой.

Джим мог бы сказать ему, что здесь его держали не только узы семейной привязанности, но и кое-что ещё... Вернее, кое-кто. Но на устах его лежала печать молчания. Вступив в отношения с Фалконом в тринадцать земных лет, он достиг возраста шекспировской Джульетты, но не дотянул полутора лет до установленного на Альтерии возраста, когда в такие отношения вступать официально разрешено. Сейчас он, конечно, уже перешагнул этот рубеж, и они с Фалконом могли бы открыться всем, соврав, что начали встречаться недавно, но... Почему-то Джим был уверен, что лорда Райвенна им не удастся обмануть.

– Отец, я точно могу сказать: моё сердце – здесь, с вами, – проговорил он твёрдо.

Лорд Райвенн покачал головой, блеснув заколками-гребешками.

– Не знаю, Джим, не знаю... Но одно я понял наверняка: я был неправ, пытаясь тебя оградить от этого выбора... Удерживать тебя тоже было бы неправильно. Ты должен сам решить, с кем тебе лучше. Я всем сердцем и душой желаю, чтобы ты был счастлив... даже если ты найдёшь своё счастье не с нами.

Джим был готов расплакаться. Он уткнулся в грудь лорда Райвенна и обнял его что было сил.

– Отец, ты самый лучший во всей Вселенной. Я обязательно вернусь, даю слово. Моя родина – здесь, я это чувствую.



– Милорд, я даю вам слово, что с Джимом всё будет в порядке, отвечаю за него головой, – сказал Фалкон. – Я уже всё устроил, нужна только ваша подпись и... немного денег. На непредвиденные расходы.

Лорд Райвенн вздохнул. Фалкон стоял перед ним навытяжку, как перед генералом... Молодой, стройный, подтянутый, с этими дерзкими искорками в глазах, до боли похожий на своего родителя. «Где же ты сейчас, Альмагир? Странник Бездны. И твой сын пошёл по твоим стопам...»

– А подпись для чего? – спросил лорд.

Фалкон протянул ему прозрачный листок.

– Чтобы удостоверить, что груз ваш, – ответил он.

– Хм, что за груз? – нахмурился лорд Райвенн, пробегая глазами текст накладной.

– Старые редкие книги, – ответил Фалкон. – Для вашего друга лорда Дэмокса, проживающего на Фаркуа. Ну, и ещё там кое-что по мелочи, для других получателей, чтобы не лететь практически порожняком. На обратном пути завернём на Землю, кто ж нас проверит?

Лорд Райвенн усмехнулся.

– Хитро... А Джим у вас кем проходит?

– Его мы запишем как сопроводителя груза.

– Хорош сопроводитель, – хмыкнул лорд. – Ладно.

Он приложил подушечку большого пальца к прямоугольничку идентификатора внизу накладной, его биометрические данные были считаны, и на листке появилась подпись: «Лорд Зелхо Медалус Алмино Райвенн». Протягивая документ Фалкону, он сказал:

– Береги Джима.

– Вы могли бы этого не говорить, милорд, – серьёзно ответил тот.

Лорд Райвенн сел в кресло.

– Штурмана своего позови, ему мне надо тоже пару слов сказать.

– В смысле, второго пилота?

– Его, его.

– Слушаюсь, милорд.

Наклонив голову, Фалкон сделал чёткий поворот кругом и лёгкой быстрой поступью вышел из кабинета.



Джим стоял на площадке перед звездолётом, облачённый в лётный костюм самого маленького размера, и наблюдал, как Фалкон со вторым пилотом заводили в грузовой отсек флаер. С раннего утра Фалкон занимался проверкой всех систем и двигателей; обычно второго пилота он забирал на погрузочном пункте космопорта, но сейчас вызвал сюда, чтобы тот помог ему с флаером: вдвоём это делать было удобнее. Второй пилот, Киармо Эннис, был лет на пять старше Фалкона, хитроглазый и смуглый, с выстриженными под машинку висками и затылком, а на макушке его волосы торчали, как иглы дикобраза, обесцвеченные на концах и тёмные у корней. Бывший военный пилот и штурман, он уволился из космических вооружённых сил из-за какой-то некрасивой истории и подался в грузоперевозку. В целом, судя по его хитрющей физиономии, Джим пришёл к выводу, что он – стреляный воробей.

Ему не верилось, что он летит домой... Домой? Странное чувство: и здесь был его дом, и там. Он думал о приёмных родителях и пытался представить себе встречу с ними. Будут ли они удивлены? Без сомнений. Лилиан... Нет, мама. Джим закрыл глаза и вызвал из памяти её образ. Они клеили обои, и в её глазах блестели слезинки: Джим сказал ей, что знает о своём усыновлении.

И вообще, живы ли они? Здоровы ли? Живут ли по-прежнему в их доме или, может быть, переехали? Джим удивился, насколько подробной была земная карта, на которой Фалкон попросил его указать город – пункт назначения их полёта. Подписей не было, но по географии у Джима всегда была высшая оценка, и на зрительную память он никогда не жаловался. Свой родной город он нашёл без труда; на карте тот выглядел не просто условной точкой, а реальным, как бы сфотографированным из космоса. Просматривались даже границы окраин и местные дороги.

Флаер был погружен, и Фалкон устремился в дом – уладить с лордом последние вопросы, как он сказал, а Джим остался со вторым пилотом. Он обходил кругом звездолёт, когда Эннис, спрыгнув со сходней, оказался прямо перед ним и шутливо преградил ему путь. Джим потупился, встретившись с его плутоватым взглядом. Не найдя, что сказать, пробормотал:

– Классный звездолёт.

Аппарат был высотой метров шесть, а в длину около двадцати пяти. Эннис, прищурив свои и без того лисьи глаза, сказал:

– Его зовут «Проныра».

– Хорошее имя, – улыбнулся Джим.

– В соответствии с характером и душой, – ухмыльнулся в ответ Эннис, окидывая взглядом космическое судно. – В каких только передрягах он не побывал – и из всех выпутался, засранец! Ну... Добро пожаловать!

Эннис с насмешливой галантностью подал руку, и Джим взошёл на борт «Проныры». Второй пилот устроил ему небольшую экскурсию, показав, где что находится и как называется, а также провёл инструктаж, куда можно совать нос, а куда – нет, до чего разрешено дотрагиваться, а от чего лучше держать руки подальше. Когда они заглянули в кабину пилотов, Эннис сказал:

– Вот тут ты и родился, приятель. Знаю я эту историю, ага, хоть и не был свидетелем. Тогда с Фалконом другой напарник летал... Ладно, пошли в пассажирский отсек, где ты и проведёшь весь рейс.

В отсеке размещались две пассажирские капсулы с автономными системами жизнеобеспечения. Они были похожи на саркофаги.

– Тут ты весь полёт и пролежишь, погружённый в искусственный сон, – объяснил Эннис. – Капсула предохранит тебя от перегрузок и неудобств, да и время пролетит быстрее. Даже завидую тебе.

Вернулся Фалкон.

– Эннис, к милорду Райвенну, – деловито распорядился он. – Он хочет тебе что-то сказать.

– Есть, командир, – ворчливо отозвался Эннис, направляясь к выходу.

Оставшись с Джимом наедине, Фалкон тут же воспользовался этим удобным моментом, чтобы заключить его в объятия и завладеть его губами. Второй пилот отсутствовал минут десять, и всё это время между ними не было произнесено ни слова: в пассажирском отсеке слышались только звуки поцелуев.

– Гм, гм, – раздалось вдруг.

Джим вздрогнул и оторвался от Фалкона: это вернулся Эннис.

– Там лорд, – сообщил второй пилот, кивком показывая в сторону выхода. – Наверно, хочет вас обнять на прощание.

Сказав это, Эннис проводил Джима с Фалконом многозначительным понимающим взглядом и игривым подёргиванием бровей.

Лорд Райвенн стоял на площадке перед звездолётом. Едва завидев Джима, он протянул к нему руки:

– Дитя моё...

Обняв и расцеловав Джима, он положил руку Фалкону на плечо.

– Ты отвечаешь за него, помни.

Фалкон, выпрямившись, руки по швам, ответил сдержанным кивком.

– Всё будет в лучшем виде, ваша светлость, – раздался развязно-весёлый голос Энниса. – Не извольте беспокоиться, доставим ваш драгоценный груз в целости и сохранности!

Пора было лететь, а лорд Райвенн всё не выпускал руку Джима из своей. Под его грустным взглядом Джиму тоже стало тоскливо до щемящей боли за грудиной.

– Отец, всё будет хорошо, я скоро вернусь, – пообещал он твёрдо. – Только навещу их – и вернусь.

Крышка «саркофага» поднялась. Джим поёжился, осматривая тёмно-синюю, бархатистую на вид подстилку.

– Не волнуйся, малыш, – сказал Фалкон, помогая ему забраться внутрь и поместить голову на специальный подголовник. – Время пролетит, как один миг. Не успеешь сосчитать до трёх, как мы будем уже на месте.

Подстилка просела под Джимом и мягко зафиксировала его тело, а на виски легло что-то прохладное.

– Твой обмен веществ замедлится настолько, что ни воды, ни пищи тебе не будет требоваться, – объяснил Фалкон, нажимая какие-то кнопки, отчего области внутренней поверхности капсулы загорались голубым светом. – Перелёт, конечно, не из самых долгих, но пассажирам в любом случае лучше проводить его в капсуле.

Крышка уже начала опускаться, и Джим, охваченный каким-то приступом клаустрофобии, воскликнул:

– Фалкон!

Тот задержал закрытие крышки и склонился над Джимом.

– Что, детка?

– Ничего, – пробормотал Джим, беря себя в руки. – Всё нормально.

Фалкон улыбнулся и поцеловал его.

– Всё будет хорошо, малыш, ничего не бойся.

Подсвеченная крышка опустилась, и голубоватая прохлада смыла сознание Джима.



– Надо было взять хотя бы одного стрелка, – сказал Эннис. – На всякий случай.

– Стрелку надо платить, – возразил Фалкон. – А денег у меня – в аккурат, да и те не мои, а милорда. Кроме того, стрелок – лишние глаза, а нам свидетели не нужны. Может, конечно, он и не проболтался бы о «крюке», который мы сделаем, но чем меньше народу знает, тем лучше. А за стрелка, если что, ты побудешь.

– Не многовато ли обязанностей? – буркнул Эннис.

– В самый раз, – ответил Фалкон.

– Лорд мог бы и раскошелиться ради безопасности своего бесценного «груза», – продолжал ворчать второй пилот. – Не обеднел бы. Может, как в обратный путь полетим, подцепим кого-нибудь на Фаркуа? Посулим ему лордовых денег, а лорда поставим перед фактом. Заплатит, никуда не денется.

Помолчав, Фалкон нехотя согласился:

– Да заплатит, конечно... По головке меня не погладит, но рассчитается, он в таких делах щепетилен, да и ради Джима ему ничего не жаль. Ладно, посмотрим. Может, даже двоих наймём.

– Вот это другой разговор, – одобрил Эннис. – И как раз экипаж будет полностью укомплектован.

До Фаркуа они долетели благополучно, доставили все грузы по местам назначения, после чего принялись подыскивать каких-нибудь свободных авантюристов на должность стрелков.

Для этого Эннис потащил Фалкона в кабак – там, по его словам, при удачном стечении обстоятельств можно было набрать целую команду сорвиголов для какой угодно авантюры. К выпивке Фалкон был равнодушен, но ради такого случая согласился пропустить рюмочку-другую. Все его мысли были о Джиме, оставшемся на борту звездолёта в пассажирской капсуле.

Им удалось «подцепить» двоих: одного, бывшего пилота-стрелка, комиссованного по состоянию здоровья, но утверждавшего, что он ещё «ого-го», рискнул нанять Фалкон, а второго нашёл Эннис. Этот второй был шариманец по имени Тоо-Пак – темнокожий, рослый, с фигурно выбритым на голове узором, жёлтыми глазами, бородавчатым носом и шепелявой дикцией. За рюмкой маиля он наплёл о своих подвигах таких небылиц, что Фалкон, отозвав Энниса в сторонку, сказал:

– Слушай, этот твой Тоо-Пак мне не нравится.

Уже порядком захорошевший Эннис хлопнул Фалкона по плечу:

– Да брось ты!.. Нормальный парень. «Красавчик», конечно, ещё тот, но разве лицо имеет значение? Главное – ему сугубо фиолетово, куда мы залетим на обратом пути. Всё, чего он хочет – это заработать. Сдавать нас властям ему нет резона: он вообще не альтерианский подданный и сам на полулегальном положении.

Комиссованного стрелка звали Эндер Лайал, и у него были нелады с местным нечистым на руку дельцом, которому он задолжал, а расплатиться не мог. По этой причине он хотел убраться с Фаркуа. Разумеется, ему тоже было не с руки докладывать кому-либо о визите «Проныры» на Землю. Он оказался блондином, как и Фалкон, только был повыше и пошире его в плечах, подстрижен короче, а лицо имел обыкновенное, ничем не примечательное. Разве что у него была привычка нервно щуриться время от времени.

Вся компания порядком подгуляла, даже Фалкона развезло от маиля (ничего другого он не пил). Охваченный эйфорией от коварного напитка, он согласился принять на борт шариманца.

– Ну... Вы наняты, ребята, – объявил Эннис, с пьяненьким благодушием обнимая новых знакомых. – Сейчас мы уже, конечно... ик!... никуда не в состоянии лететь, а вот завтра к полудню прошу вас быть на борту как штык. Без опозданий! Всем понятно?

– Есть, капитан, – ответили оба новоиспечённых стрелка.

– Прошу прощения – но! Вот командир экипажа, – поправил их Эннис, широким жестом «прошу любить и жаловать» указывая на Фалкона. – А я штурман и по совместительству второй пилот.

Номер в гостинице снимать не стали: Фалкон не хотел оставлять Джима в звездолёте одного. Выкарабкиваясь из такси, Эннис чуть не растянулся, и Фалкон, подпирая его своим плечом, проворчал:

– Нажрался... Совсем никакой! Пожалуй, до полудня и не протрезвеешь...

По местному времени была полночь.

– Ик! Что значит – никакой? – заплетающимся языком возмутился Эннис. – Не-ет, ошибаешься, я – ого-го какой... Да я просто, можно сказать – какущий! Доставлю тебя вместе с «грузом» прямиком на Землю... и обратно! С-с-с... с закрытыми глазами!

– Шагай, шагай, «какущий», – хмыкнул Фалкон, поддерживая спотыкающегося товарища. – Зачем понадобилось нажираться в стельку? Достаточно было и пары рюмок...

На борту Энниса развезло окончательно, и Фалкон уложил его на спальное место. Немного пошатываясь, проверил капсулу Джима, убедился, что всё в порядке, после чего наконец позволил и самому себе плюхнуться на койку.

Проснулся он в семь утра по местному, как от толчка в плечо. Голова побаливала, во рту отдавало перепрелыми фруктами – таким «послевкусием» обладал маиль, но в целом состояние было сносным. Наведавшись в медицинский отсек, Фалкон нашёл отрезвляющие капсулы, с хрустом выковырнул из упаковки две штуки и проглотил, запив водой.

Капсула Джима работала нормально. Второй пилот ещё дрых, пьянчуга этакий. Фалкон энергично встряхнул его, не особо деликатничая.

– Подъём! Подъём, второй пилот Эннис! Ты всё проспал, экипаж улетел без тебя!

Тот встрепенулся и сел, моргая осовевшими со сна глазами и встряхивая головой.

– Бррр! Фу... Как улетел? Куда улетел? А я? – Проморгавшись, он разглядел Фалкона и расслабленно выдохнул. – Хрень всякую порешь, капитан...

– Разговоры! – сурово осадил его Фалкон. И сунул ему отрезвляющие капсулы: – На, прочисти мозги!

Эннис послушно съел их, выпив целую бутылочку воды. Через двадцать минут в головах у них прояснилось, они приняли ещё по паре капсул для пущего эффекта и стали готовить «Проныру» к старту.

– Интересно, придут эти двое или нет? – размышлял Эннис вслух. – Поди, забыли всё по пьяной лавочке. Где вот их теперь искать?

Фалкон, вспомнив, какой напарник был вчера «какущий», хмыкнул.

– Пить меньше надо было, – сказал он. – Рюмку-другую за знакомство – и хватит.

– Ничего, ничего, – бодро отозвался Эннис. – Уже всё в полном порядке. Голова ясная, руки не дрожат. Что ещё надо?

К полудню звездолёт был готов, а стрелки ещё не пришли. Фалкон посмеивался, а Эннис вполголоса ругался.

– Ждём ещё два часа – и стартуем, – сказал он. – Сказано же им было – чётко в полдень быть на борту!

– Может, они нас найти не могут, – усмехнулся Фалкон. – И правда, с пьяных глаз забыли, куда и во сколько надо явиться.

– Ну и пошли они тогда в пекло, – буркнул Эннис в сердцах.

Впрочем, зря он их ругал: Эндер Лайал пришёл в десять минут первого, извинившись за опоздание. На вид он был трезв и собран. Фалкон спросил:

– Капсулу надо? Для прочистки мозгов.

Лайал отказался.

– Спасибо, кэп, я уже принял.

Шариманец опоздал на двадцать минут, но тоже пришёл трезвый как стёклышко. При виде его желтоглазой чёрной физиономии к Фалкону вернулись прежние подозрения.

На ознакомление со звездолётом и оружием времени ушло немного: ребята оказались и правда опытные, сориентировались быстро. Маршрут их не смущал, они были готовы лететь хоть к чёрту на рога. Имя лорда Райвенна слышали оба, а потому в щедрой оплате в случае успеха предприятия не усомнились.

«Проныра» стартовал с Фаркуа в два сорок пополудни местного времени.

Половину пути до Земли преодолели без приключений, к услугам стрелков прибегать не пришлось. Но на подлёте к Солнечной системе их внезапно атаковали космопираты.

Тактика захвата у них была такова: на маленьких вёртких истребителях они налетали на выбранную жертву, обстреливали и выводили из строя, после чего подводили буксир, «брали на абордаж» и отводили захваченное судно к пиратскому кораблю, размеры которого позволяли ему принять пленника к себе на борт.

Экипаж убивали, груз забирали, а корабль, если тот был ещё ремонтопригоден, оставляли себе и использовали, если же нет – разбирали на запчасти. Всё шло в дело.

Пиратские истребители налетели и жалили со всех сторон, как пчелиный рой. Их было всего восемь или десять, но от быстроты и маневренности, с которой они вились вокруг «Проныры», создавалось впечатление, будто их сотня. Пришла пора пилотам приложить максимум своего мастерства, а стрелкам – бить со всей меткостью, на которую они были способны. Сердце Фалкона стучало как бешеное: снова Земля и снова пираты. Спасти Джима любой ценой...

Подозрения Фалкона насчёт шариманца оправдались: когда дело дошло до драки, оказалось, что левая пушка не стреляет. А когда Тоо-Пак в разгар боя накинулся на пилотов с оружием, Фалкон понял, что они приняли к себе в команду пирата. Шариманец был в сговоре с теми, кто нападал на них снаружи.

Им пришлось туго: раненный в плечо Эннис сцепился с шариманцем, Фалкон увёртывался от истребителей на пределе маневренных возможностей «Проныры», а Лайал, оказавшийся честным малым, стрелял по пиратам. И метко: ему удалось сбить троих.

Эннис с Тоо-Паком кувыркались в кабине. Улучив момент, Фалкон выстрелил в шариманца и попал ему в поясницу. «Только бы уберечь Джима», – вертелось в голове.

– Эннис! Киармо! – окликнул Фалкон напарника. – Ты как?

– Норма! – отозвался тот со сдержанным страданием в голосе. – Беру вторую пушку!

– Сможешь? – усомнился Фалкон.

– Смогу, не смогу – надо! – крикнул Эннис, выругавшись.

Шариманец был мёртв. Раненый Эннис заменил его за орудием, и они с Лайалом сбили ещё троих пиратов. «Проныра» получил повреждения, нужно было улепётывать что есть мочи, но Фалкон решил подбить их буксир – чтоб неповадно было. Они шарахнули по нему из обеих пушек.

– Сегодня не ваш день, ребята, – процедил Фалкон сквозь зубы. – Зиддик был самым крутым, но его больше нет. А все вы по сравнению с ним – младенцы.



Голубая прохлада схлынула с тела, крышка поднялась, и Джим увидел над собой Фалкона.

– Мы прилетели? – пробормотал он. Язык ещё плоховато ему повиновался.

– Прилетели, малыш, – улыбнулся Фалкон, вынимая Джима из капсулы.

Оказавшись на ногах, Джим зашатался. Фалкон снова подхватил его и отнёс в медицинский отсек.

– Ничего, сейчас придёшь в норму.

Там Джиму что-то впрыснули под кожу, и тело стало слушаться лучше.

– Как мы долетели – нормально? – спросил он.

– Нормально, детка, всё хорошо, – ответил Фалкон.

Джим не знал, что стояло за этим словом – «хорошо». Чтобы не пугать его, Фалкон запретил всем рассказывать ему о нападении пиратов. Второй пилот Эннис, как мог, старался не показать, что не совсем цел: рана была обработана, повреждённый костюм он сменил на запасной и мужественно держался на обезболивающих. Стрелка Лайала Джиму представили как пассажира с Фаркуа, которому надо на Альтерию. А то, что он находился не в капсуле, а за орудийным пультом, было небольшой нестыковкой, которой Джим не придал значения: в этот момент его гораздо более волновал факт прибытия на Землю и перспектива встречи с родителями. От тела шариманца избавились, выбросив его в космическое пространство в мусорном мешке.

Сидя на коленях у Фалкона, Джим приходил в себя после искусственного сна в капсуле. Эннис посоветовал ему размяться и поприседать, но у Джима закружилась голова, и Фалкон, усадив его к себе на колени, сказал:

– Рано ему пока. Сосуды ещё не пришли в нормальный тонус.

А Джим размышлял в этот момент совсем не о своих сосудах, а о том, что с момента его похищения на Земле прошло около четырёх с половиной лет, и многое могло измениться... Возможно, родители переехали в другой дом или даже в другой город, а о том, что кого-нибудь из их могло уже не быть в живых, а может, и обоих, Джим и думать не хотел. В пересчёте на земные годы ему было пятнадцать с половиной – узнают ли его родители? Да, он вырос, изменился... отрастил длинные волосы. Но лицо они должны узнать, без сомнений. Мама точно узнает.

– Ну, как ты? – спросил Фалкон. – Летим на поиски?

Джим кивнул и слез с его колен. Голова вроде больше не кружилась, руки согрелись. Он покосился на второго пилота. Тогда, перед отлётом, Эннис всё понял, застукав их за поцелуем, но сейчас ему, казалось, не было никакого дела до Джима и Фалкона, да и выглядел Эннис бледновато. Незнакомый пассажир вообще не смотрел в их сторону.

Когда Джим вышел из звездолёта, под ногами у него заскрипел снег. Впереди темнел лес, а в небе ярко сияла луна. Джим вдохнул морозный воздух... Было градусов пять ниже нуля, но костюм предохранял от холода. Посреди царившей вокруг зимы на Джима накатила тёплая волна восторга, от которой хотелось засмеяться и плюхнуться в снег. Джим, не сдержавшись, так и поступил.

– Ты чего это? – с усмешкой спросил Эннис.

Вместо ответа Джим скатал снежок и бросил во второго пилота.

– Эй! – шутливо возмутился тот.

Звонко смеясь, Джим снова набрал снега, слепил шарик и швырнул в него. Снежок попал Эннису в плечо, и тот странно сморщился, сдержанно застонав. Джим удивлённо замер, а в следующий миг ощутил удар в спину и услышал смех Фалкона.

– Ах ты! – воскликнул он, оборачиваясь.

Фалкон с озорным видом уже катал новый снежок, и Джим напружинил ноги, готовясь уклоняться.

– Как дети малые, – проворчал Эннис.

Пока они с «пассажиром» выводили из звездолёта флаер, Джим с Фалконом, хохоча, кидались снегом и даже успели по нему покататься кубарем. Фалкон оказался сверху, придавив Джима тяжестью своего тела и щекоча его губы теплом дыхания. До поцелуя оставались какие-то миллиметры, когда раздался голос второго пилота:

– Хорош возиться, флаер готов!

Фалкон, обдав Джима жаром своих расширенных зрачков и шальной улыбки, вскочил.

– Эннис, Лайал – остаётесь в звездолёте, – распорядился он. – У вас есть чем заняться: кое-что требует ремонта. Джим, тебе придётся поработать штурманом.

Ухватившись за руку Фалкона, Джим тоже вскочил на ноги. От недавней слабости не осталось и следа, его переполняли восторг и волнение – впрочем, не без тревожной нотки. Он смотрел в знакомое земное небо, вдыхал земной воздух, земной снег таял на его ладонях... Такое чувство, будто он оказался дома, хотя среди людей он, двуполый инопланетянин, был чужим. Лунная ночь сверкала холодным искрами: Земля встретила его зимой.

За штурвал флаера сел Фалкон, а Джиму предстояло показывать дорогу к своему дому. Звездолёт приземлился в безлюдном месте, за городом, а на флаере, чтобы не привлекать внимания, была погашена подсветка днища. Машина поднялась в воздух.

Они летели над городом, мерцавшим огнями, как рождественская ёлка. Джим всматривался, пытаясь сориентироваться, но ему мешало волнение. Сердце колотилось, а руки похолодели.

– Спокойно, малыш, – сказал Фалкон. – Сосредоточься. Нам не желательно кружить над городом слишком долго, привлекая внимание жителей.

Джим засмеялся.

– Да, и в СМИ появятся сообщения об очередном НЛО! Подумать только! А в этом НЛО сижу я!

– Что такое НЛО? – спросил Фалкон.

– Непознанный летающий объект, – ответил Джим и снова захихикал.

– Забавно, – улыбнулся Фалкон. И снова заговорил о деле: – Ну, давай, навигатор, прокладывай курс. Только ты знаешь, куда лететь.

Джим выдохнул и попытался всё-таки сориентироваться. Его родной город не мог похвастаться высотой зданий, как на Альтерии, и многоярусным воздушным уличным движением; Фалкону он, должно быть, казался плоским и каким-то недостроенным. Джим указал направление на окраину, полную двухэтажных семейных домиков, похожих друг на друга: именно в этом районе он и жил...

В бесшумном режиме флаер опустился во дворе перед домом. Крыльцо и крыша были украшены гирляндами цветных лампочек, а на двери висел рождественский венок – тёмно-зелёный, с золотыми шишечками, бантом и перевитый блестящей ленточкой.

– Красиво, – задумчиво сказал Фалкон.

– Это Рождество, – тихо сказал Джим. – Любимый праздник в этих местах. Что-то вроде альтерианского Нового года. Новый год, кстати, тут тоже отмечают – через неделю после Рождества, и уже поскромнее.

В груди разлилась тихая грусть, подчёркнутая холодными блёстками волнения. Под лётным костюмом по спине Джима бегали мурашки. Если дом украшен к Рождеству, значит, с родителями всё в порядке. В противном случае им было бы не до праздников.

– Ну? – улыбнулся Фалкон. – Что сидишь? Чего ждёшь?

– Не знаю, – вздохнул Джим. – Волнуюсь я что-то...

– Может, мне с тобой пойти? – предложил Фалкон.

– Ну... Давай, – согласился Джим. – Только оружие оставь здесь.

Фалкон отстегнул от пояса всё, что можно было отстегнуть, и в заключение показал ладони, демонстрируя, что полностью безоружен.

Они вышли из флаера. Джим поднял голову к окнам: на втором этаже, в спальне родителей, горел свет и виднелся чей-то силуэт – как ему показалось, женский. В груди ёкнуло: мама... А вдруг – не она? Вдруг здесь поселились другие люди?! Джим стоял посреди двора и смотрел вверх, а силуэт в окне смотрел на него. Он поднял руку и помахал, и силуэт исчез. Джим огорчился было, что «спугнул» фигуру в окне, но что-то подсказывало ему не сдаваться, а всё-таки подойти к двери и нажать кнопку звонка.

У двери горел уютный свет. Джим обводил взглядом заснеженный двор: ничего не изменилось. Всё осталось по-прежнему, как будто он и не улетал отсюда на долгих четыре с половиной года. Глаза защипало от слёз, но Джим счёл это излишней сентиментальностью и приложил все усилия, чтобы переместить глаза с мокрого места на более сухое.

Позвонить он не успел: дверь сама тихонько приоткрылась, и Джим увидел большие испуганные глаза. Он узнал бы их из тысяч – да что там, из миллионов других глаз, потому что именно в них Джим видел те слезинки... Нет, они не упали на намазанную клеем полоску обоев, их обладательница тоже «переместила» глаза на сухое место, как это попытался сделать сейчас Джим.

– Мам... Мама, – сказал Джим по-английски. На альтерианском он и не смог бы: слова «мама» там просто не было. – Это я... Ты меня узнаёшь?

Испуганные глаза моргнули, и робко приоткрытая дверь открылась шире. Седина в волосах, мелкие морщинки – несомненно, следы горя, причинённого ей исчезновением Джима. Она не верила... Нет, она уже не верила и не надеялась, а потому спросила:

– Это сон? Ты мне снишься?

– Нет, мама, не сон, – сказал Джим. – Я действительно здесь.

Из её глаз покатились слёзы.



Они опоздали самую малость: Рождество было вчера. Если бы Джим знал, он захватил бы с собой маркуадовую веточку в качестве инопланетного сувенира или ещё какой-нибудь подарок, но точно высчитать перед отлётом, какой на Земле день по календарю, ему не пришло в голову... Да и вряд ли он смог бы угадать. Точными датами он не располагал.

– Не нужно никаких подарков, – сказала мама, смеясь и плача. – Ты сам – лучший подарок, какой только можно сделать на свете!

Отец был потрясён не меньше мамы и тоже не прятал слёз, хоть и стеснялся их: он был всё-таки мужчиной. Они уже собрались ложиться спать, когда мама, будто бы почувствовав что-то сердцем, подошла к окну и увидела... Это было просто невероятно.

– Что произошло тогда, куда ты исчез, где ты был? – вот первые и главные вопросы, ответы на которые немного постаревшие родители хотели знать.

Но, признаться честно, Джим ожидал увидеть их в гораздо более плачевном состоянии, а потому был рад, что они не так уж и сильно сдали за это время. Да, мамины волосы подёрнулись серебристой паутинкой седины, у глаз пролегли морщинки, а шевелюра отца, и раньше бывшая склонной к выпадению, исчезла совсем, и он блестел лысой макушкой – да. Но оба они не выглядели подкошенными и выбитыми из колеи, дом не пришёл в запустение, в нём по-прежнему царили уют и тепло. Джим был удивлён и испытал огромное облегчение и счастье, застав и родителей, и дом такими. Они не расстались, не заболели, не умерли – всё, чего Джим так боялся, не оправдалось.

Он поведал им свою невероятную историю. Молчанием он обошёл только то, чем ему приходилось заниматься в плену у Ахиббо: этого им знать не следовало. Да и сам он предпочёл бы об этом не вспоминать... Но всё остальное было только хорошим: лорд Райвенн, Раданайт, Фалкон, большой прекрасный дом.

Фалкон присутствовал при разговоре. Ему Джим время от времени переводил в двух словах, о чём шла речь. Родители изумлённо вслушивались в звуки чужого мелодичного языка из его уст, пребывая на грани неверия и шока, но странные костюмы Джима и Фалкона, а также необычный летательный аппарат за окном свидетельствовали, что всё рассказываемое Джимом – правда.

– Всё это похоже на фантастику, – сказала мама, переводя с Джима на Фалкона и обратно сияющие, ставшие огромными от удивления глаза. – В голове не укладывается...

Она вдруг побледнела, её взгляд стал мутным, а веки вздрогнули и опустились. Она начала заваливаться на бок, на отца, и тот поддержал её, не дав упасть.

– Лилиан! – воскликнул он встревоженно.

Джим тоже бросился к ней, испугавшись.

– Мама, что с тобой?

– Эмоциональная перегрузка, – подал голос Фалкон. – Так бывает, если слишком много разом свалится.

Отец, снова услышав незнакомую речь, вопросительно взглянул на Джима.

– Фалкон говорит, это у мамы от чувств, – перевёл тот.

А Фалкон добавил:

– Самое лучшее сейчас – это отдых, сон.

Но мама, придя в себя, заявила, что ни о каком сне речи быть не может. Она не могла налюбоваться на Джима, ощупывала его и гладила, будто желая удостовериться, что он – не плод её воображения. Пропуская между пальцами его волосы, она засмеялась:

– Как ты оброс, Боже мой! Но тебе очень идёт так! – И, вздохнув, задумчиво добавила: – Как ты вырос... Как изменился. И стал такой красивый... – Переведя взгляд на Фалкона, она спросила: – А этот... гм, юноша, он... кто?

От мамы Джиму было нечего скрывать.

– Я люблю Фалкона, – признался он. – И он – меня. Он такой же, как я. Все альтерианцы такие – мужчина и женщина в одном теле. И я – один из них, мама. Вот почему я не такой, как все. Здесь, на Земле, это считается отклонением, а там – норма.

– Подожди, подожди... – Мама, хмурясь, потёрла виски.

– Тебе плохо, мам? – снова встревожился Джим.

– Нет, – закрыв глаза, она покачала головой. – Я просто не могу уяснить... Ты хочешь сказать, что ты – не человек?

– Не землянин, – мягко поправил Джим. – Альтерианцы – тоже люди, просто немножко другие.

– Но если ты... не землянин, то как ты попал сюда? – спросил отец.

– Это долгая и запутанная история, – вздохнул Джим. – Мне кажется, для одного раза с вас хватит потрясений.

– Действительно, с ума сойти можно, – пробормотала мама.

– Ты не сойдёшь, я уверен, – улыбнулся Джим. – Ты сильная.

– Не знаю, не знаю, – ответила она с нервным смешком.



Джим узнал, чему, а точнее, кому его приёмные родители были обязаны своей стойкостью, и что сохранило их семью семьёй, а дом – домом, вопреки постигшему их горю. И почему в гостиной стояла наряженная ёлка, а на крыше горели цветные лампочки.

В доме всё-таки кое-что изменилось: появилась детская комната и кроватка, в которой лежал стержень и оплот, а также смысл и дух семьи – полуторагодовалая девочка с пушистыми светлыми волосами. Мамин и папин ангелок спал безмятежным сном, посасывая пальчик, и ему не было никакого дела до инопланетян, посетивших Землю этой декабрьской ночью.

Джим смотрел на это чудо, затаив дыхание, а через полминуты прошептал:

– Вы её тоже из приюта взяли?

На что мама ответила с гордой улыбкой, но тоже шёпотом:

– Нет, она наша, родная. Наверно, Господь смиловался над нами и послал нам такой чудесный подарок... словно бы в утешение.

– А как её зовут?

Сестрёнку звали Хоуп – надежда. Надежда на обретение счастья и сохранение мира в душе, несмотря ни на какие невзгоды.

– Я счастлив за тебя с папой, – сказал Джим.

Губы мамы вздрогнули, а в глазах отразилось то, о чём Джим ещё и сам не подумал, но её сердце уже почувствовало.

– Ты ведь вернулся не насовсем, да? – грустно сказала она.

Вопросительного в её интонации было мало, слова прозвучали убеждённо, будто она уже предугадывала ответ. Джим не знал, что сказать. Теперь он понял, о чём говорил лорд Райвенн: то, что находится рядом, притягивает сильнее. Там, на Альтерии, он и подумать не мог о том, чтобы не вернуться, а здесь... При мысли, что придётся покинуть этот тёплый, уютный дом, принеся тем самым новую печаль родителям, у Джима просто кричала и рвалась в клочья душа. Умом он понимал, что его место – с сородичами, а здесь он так и останется чужим, белой вороной... Но сердце рыдало.



Вернулись они с Фалконом на звездолёт только под утро. Джим упал на койку и плакал очень долго. Никто не мешал ему, не лез с утешениями, и он был всем за это благодарен. Второй пилот мягко, ненавязчиво заставил их с Фалконом пройти дезинфекцию в медицинском отсеке: мало ли, какие микроорганизмы и вирусы они могли подцепить тут. Домой всё это тащить не следовало.

Домой?.. Джим не мог решить, где его дом – там, на Альтерии, или здесь. Фалкон, глядя ему в глаза серьёзно и грустно, сказал:

– Я приму любой твой выбор. Но знай: ты – всё, что есть у меня дорогого во Вселенной.

Его слова слышали и Эннис, и Лайал, но сейчас это не имело значения. Джим смотрел в его глаза и понимал, что не останется здесь. Пусть расставаться с родителями было невыносимо грустно – до крика, до слёз, но одна лишь мысль о расставании с Фалконом вызывала у Джима содрогание от предчувствия несовместимой с жизнью боли. Это было хуже самой смерти.

– Я хочу увидеться с ними ещё раз, – глухим, севшим голосом попросил Джим. – Дайте мне ещё один день.

Фалкон вздохнул.

– Малыш, сколько ни оттягивай этот момент, он всё равно настанет... Но – хорошо. Навестим их ещё раз – когда снова стемнеет. А сейчас тебе надо перекусить и поспать.

Джим выпил кружку невкусного, но, как ему сказали, содержащего все необходимые вещества растворимого бульона, съел кашу быстрого приготовления – в упаковку нужно было только залить кипяток, после чего на несколько часов забылся мучительно-нервным, поверхностным сном.

Поднялся он с койки не отдохнувшим, а ещё более измученным. Фалкон окинул его невесёлым взглядом, но обещание своё сдержал: они снова полетели к Лилиан и Джону. Только на сей раз с ними напросился Эннис – «для обеспечения должной безопасности». Фалкон удивился, но возражать не стал, а Джим подумал, что второй пилот, наверно, исполняет какие-то инструкции, данные ему лордом Райвенном: ведь не зря же тот вызывал Энниса к себе для приватной беседы перед отлётом.

Отец встретил их один и с удручающими новостями: мама перебрала с успокоительными, пришлось вызывать врачей и промывать желудок. Сейчас она находилась в больнице. Её нервы всё-таки не выдержали, понял Джим расстроенно. Как он мог улететь, пока она в таком состоянии?!

Пока они разговаривали с отцом, снаружи послышалось нечто, что Джим воспринял, как непонятный звук, а более опытное ухо Фалкона опознало как выстрел – но не из земного, а из альтерианского оружия.

Стрелял второй пилот Эннис. Он заметил человека, подкравшегося к флаеру с каким-то устройством в руках. Эннис, не став разбираться, какого рода было это устройство, отреагировал молниеносно – метким выстрелом расплавил его в руках у незваного гостя, не задев при этом его самого. Судя по расплавленным остаткам, подозрительное устройство было всего лишь видеокамерой. Обалдевшего горе-оператора, бросившегося наутёк, второй пилот догнал и вырубил парализатором.

– Ой, он жив? – испугался Джим, склоняясь над распростёртым на снегу телом мужчины.

– Жив, жив, – хмыкнул Эннис. – И когда очухается, не будет помнить событий последних трёх дней примерно.

Подошёл обеспокоенный отец. Увидев бесчувственного мужчину, он тоже испугался, но Джим объяснил ему, что произошло, и успокоил. А Эннис сказал Фалкону:

– Капитан, мы рискуем быть замеченными местным населением. Это нежелательно.

Фалкон угрюмо покусывал губу, а его глаза колюче поблёскивали. Устремившись на Джима, его взгляд смягчился, в нём проступило сочувствие и нежность.

– Малыш, ты сам понимаешь... – начал он.

– Я не улечу, пока не удостоверюсь, что с Лилиан всё нормально, – отрезал Джим. Обращаясь к Фалкону, он назвал маму по имени, не зная, какое слово подобрать: слова «мама», как уже говорилось, в альтерианском языке нет.

Отец хоть и не знал этого языка, но каким-то образом понял, в чём проблема. Обняв Джима за плечи, он сказал:

– Сынок... Давай сделаем так. Маму обещали выписать завтра – в крайнем случае, послезавтра. Когда она вернётся, мы с ней приедем, куда вы скажете. Вижу, вам неудобно прилетать к нам – давайте, мы сами к вам подъедем. Если, конечно, твои... гм, товарищи сочтут этот вариант приемлемым. Прессу или военных мы за собой не приведём, обещаю. Никому ни слова. Нам самим не хотелось бы стать центром переполоха и потерять покой навсегда.

Джим перевёл его слова Фалкону. Тот замешкался с решением, и вместо него ответил Эннис:

– Приятель, мне жаль, но сам видишь: нас уже засёк этот тип, – он кивнул на бесчувственное тело, – и никто не может гарантировать, что он – единственный. Если за твоими приёмными родителями следят, они, сами не зная того, могут привести «хвост». Если здешние военные быстро допрут, кто мы такие, придётся улепётывать в срочном порядке. Техника у землян более отсталая, но, тем не менее, задницу нам могут и взгреть. Насколько нам известно, земляне агрессивны и боятся вторжения. Могут и пальнуть, не разобравшись, с какими мы намерениями здесь. Оно нам надо?..

Джим вздохнул. Слёзы против его воли скапливались на глазах.

– Вот, то-то и оно, – подытожил Эннис.

– Ну, пожалуйста, – тихо, умоляюще обратился Джим к Фалкону.

Тот взял его за руку и ответил:

– Вообще-то, Эннис говорит дело... Лучше перестраховаться.

Джим смотрел на него полными слёз глазами.

– Пожалуйста, Фалкон, – только и смог он повторить.

– Не смотри на меня так, малыш, – покачал головой тот.

Но Джим продолжал смотреть, беззвучно роняя слёзы, и Фалкон не выдержал.

– Ай... Ну, ладно! Рискнём.

– Не советую, капитан, – сказал Эннис.

– У меня есть предчувствие, что всё обойдётся благополучно, – ответил Фалкон.

Джим улыбнулся сквозь слёзы, и на лице Фалкона расцвела ответная улыбка.



Он не находил себе места: то принимался расхаживать по снегу, то забирался во флаер – погреть замёрзшие уши. Лес темнел в синих сумерках, дорога была пустынна.

– Приедут, не переживай, – успокаивал Джима Фалкон.

Звездолёт, готовый к старту в любую минуту, ждал их в паре километров к западу, на лесной опушке. Эннис ворчал, что они слишком рискуют, но Джим был упрям, а Фалкон поддерживал его.

И вот – показалась машина. Сердце Джима застучало от волнения, и он вытянул шею, вглядываясь: они? Не они?

Это были они!

Выходя из машины, родители щурились от ярких огней флаера. Отец открыл заднюю дверцу и вынул из салона малышку Хоуп, в зимнем комбинезончике похожую на толстенькую куклу. Джим бросился к ним со всех ног, обнял маму и обрушил на неё град вопросов:

– Как ты? С тобой всё хорошо? Зачем ты наглоталась этих таблеток?!

Мама, гладя Джима по щекам, устало и грустно улыбалась.

– Всё хорошо, родной... Не волнуйся. Прости меня, глупую, что напугала тебя. Это не то, что ты подумал... У меня просто голова шла кругом от всего этого, и я попыталась заставить себя отдохнуть... Отключиться на время. Ну, и немного не рассчитала. Всё уже хорошо, сынок, правда.

Они помолчали, не зная, что сказать. Сказать хотелось так много, и от этого, наверно, слова застревали на полпути. Хоуп сонно жмурилась на руках у отца, и Джим поцеловал её в щёчку.

– Привет, сестрёнка. Жаль, что приходится покидать тебя, едва увидев.

А отец, прижимая её к себе одной рукой, второй возился у себя под курткой. Наконец он извлёк фотоаппарат.

– Джим, я... мы... вот. На память – давай? Глупо, конечно, но...

– Ну что ты, пап, совсем не глупо, – перебил Джим.

Отец с опаской глянул в сторону Фалкона.

– Скажи своему другу – пусть не стреляет... Это не оружие, а только фотокамера, – попытался пошутить он.

Джим засмеялся, хотя к глазам опять подступали слёзы. Он подозвал Фалкона и объяснил ему, как сделать снимок, а сам встал рядом с родителями и сестрёнкой. Вспышка на миг ослепила его. Он отдал отцу фотоаппарат, а потом попросил Фалкона снять их универсальным браслетом, у которого было много функций, в том числе и эта.

– Мам, пап... Спасибо вам за всё, – проговорил Джим глухо, еле сдерживаясь, чтобы не заплакать. – У вас всё будет хорошо, я знаю.

– И у тебя будет, – сказала мама с дрожащей улыбкой. – Я тоже это знаю.

Не успело его сознание исчезнуть в потоке лазурного холода, подобно рисунку на песке под волной прибоя, как тут же оно к нему вернулось. Ещё не вполне отошедший от искусственного сна и поддерживаемый рукой Фалкона, он немного нетвёрдым шагом спустился на залитую солнцем площадку. И сразу попал в объятия лорда Райвенна.

– Я обещал вернуться, отец, – пробормотал Джим, уткнувшись ему в грудь. – И я вернулся. Всё хорошо.

Итак, он вернулся на Альтерию. Всего несколько месяцев оставалось до события, которое сделало узы, связывающие его с новообретённой родиной и семьёй, нерушимыми.

За авантюризм Фалкону, конечно, влетело от лорда Райвенна – тет-а-тет, в кабинете. Впрочем, лорд согласился, что взять стрелков было в целом правильной идеей, за исключением недальновидности, проявленной в случае с пиратом. Эндер Лайал получил своё щедрое вознаграждение, и никто о нём больше ничего не слышал. Может быть, он успешно скрылся от кредитора, а может, тот его достал и на Альтерии – история о том умалчивает.


Лилиан гладила бельё, когда в теленовостях показали любительские снимки НЛО, запечатлённые в ночь с двадцать шестого на двадцать седьмое декабря. Она знала, кто был на борту, и улыбнулась. А в рамке на тумбочке стояла фотография: она с мужем и Хоуп, а с ними – красивое, длинноволосое существо в необычном костюме, как из фантастических фильмов на космическую тему.

Она знала: у него всё будет хорошо.


Рецензии
Ай.
Я не читал - честно-честно.

Бэд Кристиан   10.10.2011 17:38     Заявить о нарушении
:)))))
Поверим, ладно уж :)

Елена Грушковская   10.10.2011 17:40   Заявить о нарушении
Вообще всё органично как раз. Если иначе прописать сцену боя, она будет выламываться из контекста.

Бэд Кристиан   10.10.2011 20:03   Заявить о нарушении
Как ты так быстро прочитал?! :)

Ну, так читается это самостоятельно?

Елена Грушковская   10.10.2011 20:41   Заявить о нарушении
Быстро я читю до 200 странц в час:)))))))))))

Ммм.. Нормально читается.

Бэд Кристиан   10.10.2011 21:08   Заявить о нарушении
Слушай, у тебя СИ не тормозит?

Елена Грушковская   10.10.2011 21:14   Заявить о нарушении
Зависло только что вообще

Бэд Кристиан   10.10.2011 21:18   Заявить о нарушении
У меня тоже. Видимо, сломалось что-то...

А меня там тролль посетил :)
Пару дней назад двоек наставил, я оценки закрыла в разделе (это я предполагаю, что это - он же был). А сейчас прикопался, что у меня в шутку написано "филолух" в инфе об авторе. Наверно, не любит филологов, убогонький :)

Елена Грушковская   10.10.2011 21:21   Заявить о нарушении
Хотел глянуть - зайти не могу. Вот же..блинство.

Бэд Кристиан   10.10.2011 21:23   Заявить о нарушении
Да уж... "Блинство" - не то слово:))) И я зайти не могу.

Он в информации о владельце раздела свой автограф оставил :) Козявчикус какой-то.

Елена Грушковская   10.10.2011 21:26   Заявить о нарушении
Забанить гада, да и конец с ним.

Бэд Кристиан   10.10.2011 21:27   Заявить о нарушении
Если айпи динамический - фиг забанишь. Посмотрим по его поведению :)
А то ведь я могу тоже на чёрный ник перейти и начать нести смешную ахинею - я уже так делала однажды:))) "Перетроллила" тролля :)

Елена Грушковская   10.10.2011 21:31   Заявить о нарушении
О, заработал, вроде, СИ. (тьфу-тьфу)

Елена Грушковская   10.10.2011 21:34   Заявить о нарушении
Опять тормозит.

Елена Грушковская   10.10.2011 21:41   Заявить о нарушении