Старик

Старик, 
который  хочет  жить,
а не доживать  из-за  подозрений  в  немощи  – 
–  молод.
Нильс  Кристи
«Простые слова для сложных вопросов»


     Всё начиналось так прекрасно: здоровый в меру горластый новорождённый Мишенька; крепенький малыш Мишутка с пропеллером чуть ниже, чем у Карлсона, который живёт на крыше; толковый вихреподобный младшеклассник Мишка; красивый и жизнерадостный умница-старшеклассник Миша, явный технарь и спортсмен; один из лучших студентов известного ВУЗа Михаил; крупный инженер ведущего научно-исследовательского института Михаил Владимирович … Всё начиналось и многие-многие годы шло так здорово, так успешно …
     Как-то незаметно подкрался тот юбилей, который знаменует выход «на заслуженный отдых». Хотя этот отдых был более чем заслуженным, Михаил Владимирович с работы не ушёл, и все понимали, что так и должно быть. Специалист, работоспособный, необходимый и коллегам, и для дела … И никто не знал, что уже лет пять что-то понемногу, постепенно начало сбоить внутри у Михаила Владимировича … Сначала сбои были пустячные. Потом его перестал веселить тост «Чтобы елось и пилось, чтоб хотелось и моглось!» … То одно, то другое … И уже не всё можно было есть, и не всё стало можно пить … Незадолго до рубежного дня рождения его обидно укололо то, что из-за сильного остеохондроза опытный врач посоветовал не пить коньяк (вообще) и практически не есть виноград … К коньяку Михаил Владимирович был равнодушен, но виноград-то за что?
     И горько было сознавать, что из года в год всё меньше и всё реже «хотелось», а потом пришла та ночь, когда не «смоглось» … Они с женой, по-прежнему любимой как будто не было нескольких десятилетий всех предыдущих ночей, поплакали в тёплых объятьях друг друга, и каждый подумал о том, что и поплакали они по-стариковски: тихо-тихо, и объятья теперь лишь тёплые, а не обжигающе огненные, как когда-то, подумали и о том, как бы сердечный друг не обиделся из-за случившегося, и много чего ещё малоприятного подумал каждый …Через неделю была другая ночь, радостная, как в лучшие годы, но оба уже поняли, что старость всё-таки пришла …
     Но не только здоровье, точнее нездоровье, давило и душило Михаила Владимировича, было и другое ...
     В результате горбачёвского ускорения (со знаком «минус») и перестройки, закончившейся развалом страны, воцарилась та дикая по своей нелепости, бесперспективности и жестокости жизнь, в которой посыпались под откос и прежние ценности, и прежние многообещающие дела … Институт, в котором столько лет проработал Михаил Владимирович, тихонечко прикрыли, и он оказался «на пенсии». Жить сразу стало очень тяжело, денег было только-только, от много пришлось отказаться … Было понятно, что от этого «многого» отказываться приходится навсегда … Жуткое и горькое понимание … Приработки себе Михаил Владимирович с женой нашли, но ведь кроме денег было и многое другое … Чувство унижения и обиды от того, что безграмотные скоты беспардонно отталкивают тебя локтями, пользуются результатами твоего труда, спеша урвать побольше сегодня, нисколько не заботясь о завтрашнем дне … Наваливающаяся апатия, безразличное отношение к тому, что должно было бы радовать, что радовало раньше, и такое же безразличное отношение к невзгодам … Даже стремление сохранить здоровье притупилось … Надо бы пойти к стоматологу-ортопеду, классному специалисту и доброму знакомому, поставить мостик, но …
     Много стало в жизни еще чего другого отвратительного … И возможно самым тяжелым для Михаила Владимировича было то, что с каждым днём по капельке, понемножку, постепенно, но ощутимо он терял уважение к самому себе, к своему труду на новой работе, за который получал скромненькие деньги, и к своему труду в доме, привычному и нужному труду, который уже не доставлял радости от сознания того, что делает что-то полезное для любимых людей. Чувство самоуважения всё меньше подпитывалось воспоминаниями о прошлых успехах и достижениях, всё больше подавлялось бесперспективностью грядущих лет, мучительной болью от бардака в стране, предчувствием надвигающихся болезней и немощи …
     Вот опять пришла суббота, снова надо идти в магазин и покупать по стандартному списку на неделю для семьи то, то, то и ещё то … И как подумаешь о том, что снова с четвёртого этажа хрущёвской пятиэтажки без лифта вниз, а потом груженным вверх …
     Одновременно с щелчками замка в его двери за спиной Михаила Владимировича раздался звук открываемой двери соседней квартиры. Ещё не услышав приветливое «Здравствуйте, дядя Миша …» Михаил Владимирович уже понял, кто именно вышел на площадку, всё-таки два с лишним десятка лет рядом прожили. Вытаскивая ключ и одновременно пытаясь повернуться всем корпусом к соседу, шея последнее время побаливать стала, Михаил Владимирович с искренней радостью ответил «Здравствуй, тёзка …». Тёзка, когда-то шустрый мальчишка, а теперь мужик-красавец, для которого старший сосед так и остался «Дядя Миша», был и маленьким стыдом, и большой радостью Михаила Владимировича. Михаил был стыдом Михаила Владимировича, потому что когда-то он взялся и не смог обучить парня математике, школьной, несложной. Да ещё не смог скрыть своего раздражения от того, что тот «тупит» в самых элементарных вопросах. Радостью же Михаил был потому, что тогда не обиделся на дядю Мишу; потому, что умел делать руками буквально всё («Ум – в пальцах», как говорят о таких, с золотыми руками); потому, что сын Михаила, одноклассник внука Михаила Владимировича, оказался большой умницей, самым смышлёным в классе. Такое мнение о соседском сыне сложилось у Михаила Владимировича исподволь, постепенно, не в малой степени и под влиянием рассказов внука.
     Тёзки начали спускаться по лестнице, и в мыслях Михаила Владимировича, зацепившихся за слово «внук» уже закрутились планы послемагазинного занятия с его подрастающим любимцем, когда Михаил, прерывая течение этих мыслей, сказал, или скорее спросил: 

– Дядя Миша … А не возьмётесь с моим математикой позаниматься? … Вместе с внуком, они ведь в одном классе … Я приплачивать буду …

В первое мгновение Михаил Владимирович подумал лишь о том, что такая просьба – свидетельство того, что когда-то Михаил действительно не обиделся на него. Потом по-деловому подумал о том, что ребята вполне подходят друг другу, их можно объединить, и только потом уже подумал о деньгах. И хотя о деньгах он подумал в последнюю очередь, его первыми словами ответа на высказанную просьбу были слова:

– Что деньги? Вода … Можно, конечно, с пользой, как в гидротурбине, а если между пальцами … Вот если бы ты их поучил руками, руками работать … У тебя же в гараже целая мастерская …

– Идёт! – восклицание Михаила было столь эмоциональным, что было ясно: такой вариант ему особенно нравится.

     Они вышли из подъезда под накрапывающий дождик и разошлись в разные стороны. Всю дорогу в магазин и в магазине Михаил Владимирович думал об этом разговоре, о предстоящих занятиях, о том, что Михаил сможет дать ребятам. Думал о том, как по возвращению попросит внука позвать соседа-одноклассника, как оба обрадуются. Он был уверен в том, что оба обрадуются, знал ребят … Они-то задачки «на сообразиловку» уважают … И это чувство самого себя, то чувство, которое он испытывал раньше на работе, когда в очередной раз удавалось сделать что-то настоящее, когда были основания гордиться самим собой … Это чувство понемногу разгоралось в Михаиле Владимировиче, согревая его душу … Да … Ещё надо будет завтра позвонить стоматологу, договориться о приеме в ближайшие дни … Четвёртый этаж без лифта? Ну, что ж, не впервой …
     У выхода из магазина Михаила Владимировича встретил сильный и шумный дождь, но он его, в общем, не замечал. Он знал, что нужен своим ребятам, спешил к ним, и ему казалось, что нет в мире силы, способной его остановить. Прохожие, убегающие от дождя, обгоняли старика, но он упорно спешил к своим ребятам, которым был так нужен … И в мире не было силы, способной его остановить … 
 


Рецензии
Сила жизни - в умении жить. Быть нужным - высокое стремление продолжения этой жизни.

Александр Финогеев   10.11.2018 17:33     Заявить о нарушении
Уважаемый Александр!
Спасибо за высказанные Вами мысли. Знал бы раньше - попросил Вашего разрешения использовать их в качестве эпиграфа.
Мои самые искренние и самые сильные пожелания Вам новых успехов, В.К.

Василий Капров   11.11.2018 14:33   Заявить о нарушении
На это произведение написано 19 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.