Разная магия. Главы 14-15

     Глава 14

     Верлиозия

     Открываю глаза. Все плывет. Плохо видно. Чую поблизости какое-то движение. Не жду, когда зрение восстановится, хватаю кого-то и подминаю под себя. Вот теперь можно не спеша разобраться, кто это. Главное не убить случайно, а то Ларрен будет недоволен.
     Делаю несколько глубоких вздохов, трясу головой, разгоняя туман перед глазами. Жмурюсь и снова открываю глаза.
     И понимаю, что я опять сделала то, что не надо было делать.
     Подо мной лежит Ларрен, я придавила его всем телом к кровати, зафиксировав руки над головой. От моего захвата у него наверняка останутся синяки. Но явно не это разозлило мага, а сам факт такого обращения с ним.
     Провожу языком по его губам и мурлычу, извиняясь. Он такой теплый и рассерженный. А я такая слабая и мне совсем не хочется вставать. И отпускать его не хочется. С тихим урчанием провожу губами по его щеке, прикусываю кончик уха, утыкаюсь лицом в подушку рядом с его головой и уплываю в небытие.
     Когда снова прихожу в себя, понимаю, что лежу на спине, а руки мои прикреплены к спинке кровати при помощи какого-то нехитрого заклинания. Открываю глаза и вопросительно смотрю на Ларрена.
     - Теперь ты в себе? – интересуется маг и присаживается на край моей кровати.
     - Использовал очищающее заклинание? – невпопад спрашиваю я. Не знаю, зачем. И так понятно, что он использовал заклинание, а не мыл меня собственноручно.
     - Если хочешь принять ванну, могу организовать.
     - Потом.
     Закрываю глаза ненадолго. Открываю снова. Он все так же сидит и смотрит на меня.
     - Я не хотела нападать на тебя, - на всякий случай объясняю я.
     - Я понял. Ты была не в себе, - Ларрен усмехается, - слишком нежная. Не похоже на тебя.
     - Ты меня плохо знаешь.
     Потягиваюсь, изогнувшись всем телом, которое, кстати, заботливо прикрыто покрывалом из тонкой нежной ткани. Понимаю, что я обнажена. Интересно, раздевал он меня собственноручно или использовал для этого какое-нибудь заклинание?
     И жаль, что сам он уже одет. Всего лишь халат. Но лучше бы его не было. Мне понравилось то, что я видела в логове Боруя. Жаль, что я так не вовремя потеряла сознание.
     - Второй раз за сутки. Позор для дракона, - бормочу я.
     - Ты о чем?
     - Большинство из нас, прожив всю жизнь, не знают что такое обморок, а я умудрилась, потерять сознание дважды за короткое время.
     Я жалуюсь? Дожилась!
     - После такой драки не каждый бы в живых остался. Ты молодец.
     Удивленно смотрю на Ларрена. Он меня похвалил? Этот мир сошел с ума? Или только я?
     - Не хочешь освободить мои руки?
     - Ты можешь сама. Это простое заклинание.
     - Знаю. Не понимаю, зачем ты меня связал, если знал, что я легко освобожусь?
     - Если бы очнувшись, ты снова начала вести себя странно, это задержало бы тебя ровно настолько, чтобы я успел отойти подальше. В следующий раз ты могла не быть такой нежной.
     - С тобой я всегда сама нежность, – пытаюсь пошутить я, разрывая удерживающее заклинание и принимая сидячее положение.
     - Иногда ты сама не ведаешь, что творишь, - замечает Ларрен.
     Странно. Я предполагала, что он, как минимум, отодвинется при первом же моем резком движении. Но нет. Остался на месте.
     - Я несовершеннолетний дракон с нестабильной душевной организацией, - игриво сообщаю я, вставая на колени и заворачиваясь в покрывало, - такова наша природа, с этим ничего не поделаешь.
     - Ты капризный ребенок, который нашел себе оправдание, чтобы творить, что вздумается, - парирует Ларрен.
     - Если бы я действительно могла творить, что вздумается, - утратив игривое настроение, бормочу я, придвигаюсь к магу и запускаю пальцы в его безобразно остриженные волосы. – Мне это не нравится. Если позволишь, я исправлю.
     - Давай.
     Ларрен слегка наклоняет голову, чтобы мне было удобнее.
     Сейчас он на редкость спокойно реагирует на меня. Наверно, устал. Не вздрагивая от каждого прикосновения, позволяет перебирать свои волосы и будто не замечает, что я давно уже вернула им прежнюю длину и теперь просто пропускаю пряди между пальцами и ласкаю кожу головы.
     - Они гладкие и прохладные, - мурлычу я, наклоняюсь и трусь щекой о прядь волос на своей ладони. – И приятно пахнут.
     - Чем?
     Голос у мага тихий и немного хрипловатый.
     - Тобой, - выдыхаю я в удачно подвернувшееся ухо и, не удержавшись, слегка прикусываю его.
     Думала, оттолкнет. Ошиблась.
     Приглушенный рык, и мои бедра сжимают горячие ладони. Это похоже на мою фантазию, вдруг воплотившуюся в жизнь. Ларрен ласкающим движением перемещает руки с моих бедер на талию, оглаживает бока, спину, плечи и притягивает к себе.
     Теплое дыхание касается моей шеи, далее следует легкий, почти невесомый поцелуй в ключицу. Застываю, боясь пошевелиться и спугнуть его неосторожным движением. Тихий вздох возле уха, осторожное прикосновение губ к моим губам. Закрываю глаза. Так хорошо.
     Он почти поцеловал меня. Сам! Без принуждения и провокаций с моей стороны! Но почему-то в последний момент остановился.
     - Верлиозия?
     Неохотно открываю глаза. Ларрен слегка отодвинулся, но его руки все еще лежат на моих плечах. Вопросительно смотрит на меня. Что опять не так?
     - Я ничего не делала, - на всякий случай говорю я.
     - Я сделал что-то не так?
     Не знаю что ответить. Все так. Но я не знаю, как на это реагировать. Боюсь спугнуть. Поэтому молча смотрю на него. На его губы. Хочется целовать их. Медленно и нежно. Наслаждаясь вкусом и каждым мгновением близости.
     - Прости, я пойду к себе.
     Собирается встать. Нет! Я не могу позволить ему уйти. Только не сейчас!
     Оказываюсь у мага на коленях раньше, чем он успевает подняться. С нежным урчанием, запускаю руки в вырез халата, обнимаю, провожу ладонями по спине, слегка царапая ее ногтями. С моих губ срывается жалобный стон. Рядом с Ларреном так тепло. Только бы не оттолкнул!
     Не отталкивает. Покрывало, в которое я была скромно завернута, летит в сторону, и я оказываюсь опрокинута на спину. Ларрен нависает надо мной, в глазах его нечитаемое выражение. Я не знаю, что он чувствует сейчас. Я не хочу сейчас слушать его эмоции. Боюсь найти там то, что мне не понравится. Осторожно протягиваю руку к его лицу, касаюсь кончиками пальцев скулы. Он наклоняет голову и трется об мою ладонь щекой, потом проводит по ней губами, слегка прикусывает и смотрит мне в глаза. И я растворяюсь в этом взгляде.
     Меня больше нет. Есть что-то воздушное, наполненное блаженством. Оно, тянется к Ларрену, со стоном, трется об него всем телом, выпрашивая ласку и получая ее столько, что, кажется, еще немного, и я задохнусь от ужаса. Это неправильно – так бесконечно сильно хотеть покориться и отдаться. Быть слабой для него.
     Только для него - это не страшно. Это правильно, потому что он – мой маг. С ним я могу делать все, что захочу. И сейчас я хочу именно так.
     - Вера… мммм, какая ты нежная, теплая… Веееерочкаааа….
     А понимает ли он, что говорит? Как правило, люди в момент оргазма мало что соображают. И не люди тоже. Я не помню, возможно, я тоже что-то сказала. Или даже выкрикнула. Мне было хорошо. Так хорошо, как не бывало никогда. Ларрен не сделал ничего сверхъестественного, но с ним все воспринимается ярче. Не знаю, почему так?
      (Только не говорите мне, что это любовь, все равно не поверю. А когда закончится действие заклинания правды, я убью Аргвара. Он не имел права заставлять меня рассказывать такое. Ларрену это не нравится.)
     Расслабленно лежу, устроив голову на груди мага, и слушаю, как меняется его настроение. Эйфория отступает, уступая место чувству досады. Он сожалеет о том, что произошло? Или ему не понравилось, и он разочарован?
     Приподнимаюсь на локте, собираясь заглянуть ему в глаза. Чувствую, как к досаде добавляется настороженность. Желание смотреть в глаза так и остается в проекте, продолжаю движение, поворачиваюсь к магу спиной, ложусь и натягиваю на себя покрывало. Надеюсь это достаточно прозрачный намек на то, что я собираюсь спать? Хорошо, что он не знает, что драконы могут долго обходиться без сна.
     Слышу движение за спиной. Придвигается. Замирает очень близко от меня, я чувствую на неприкрытом покрывалом плече его дыхание, но не двигаюсь. Тихий вздох. Встает. Шорох одежды. Телепортация.
     Любопытно – все человеческие мужчины сбегают сразу после секса, если их не держать на цепи? Или Ларрен «приятное» исключение из правил?
     Сажусь. С рычанием швыряю в стену подушку. Странное чувство. Как в детстве, когда я еще умела плакать. Неужели я сейчас собираюсь сделать это? Почему? Потому что мне обидно!
     Он сам полез ко мне. Я его не заставляла. Так почему он повел себя так, будто я его насильно отымела? Что означает это чувство досады? А потом настороженная реакция на мое, в общем-то, невинное движение? И этот молчаливый уход? Что не так? Можно ведь было хотя бы объяснить.

     Ларрен

     Это хорошо, что я вовремя вспомнил о том, что из Дарана мне никуда перемещаться нельзя. Я обещал, я клялся. И если мне захочется закончить свою жизнь до срока, я постараюсь обойтись без ошейника и сделать это не на плахе.
     В последнюю секунду меняю направление телепортации. К дому, по стенам которого отчего-то опять поползли колючие фиолетовые растения. Может, здесь почва какая-то странная? Не мог же я наколдовать эту ползучую гадость даже не приближаясь к своему жилищу?
     Мне нужно лошадь забрать. Я скучал по своей игривой Пчелке все это время, а сейчас я очень нуждаюсь в понимании и утешении. К сожалению, в этом плане я могу рассчитывать только на животное. Оно, по крайней мере, не станет во всем обвинять меня, а молча выслушает, когда я сам начну это делать.
     Пчелка, девочка моя, тоже соскучилась. Тянется ко мне, фыркает, в карих блестящих глазах нежность и понимание.
     Молча отстраняю конюха, седлаю и взнуздываю лошадь сам, и вот мы с ней вместе направляемся, куда мои глаза глядят. А глядят они в пустыню. Где еще человек может побыть наедине сам с собой? Там песок, там небо, там звезды, как алмазы, и близко-близко.
     Решив, что отъехал достаточно далеко от города, я отпускаю Пчелку попастись, а чтобы у нее и в самом деле была такая возможность, один из барханов превращаю в холм, полный трав и цветов - зеленый и благоуханный. Сил это отнимает порядочно, особенно учитывая то, что первоначально нужно семена перенести, потом воды в достаточном количестве, потом ускорить все эти процессы… А отдохнуть мне так и не удалось. В общем, я чувствую усталость - и это хорошо. От нее мысли становятся менее болезненными.
     Посчитав, что работа моя закончена, укладываюсь на лужайку и любуюсь небом. Солнце уже выскочило из-за горизонта, а потому звезды как алмазы мне не светят. И вообще как-то нагло припекает. Приходится вырастить рядом с собой дуб - большой и тенистый. И почему, интересно, я считаюсь темным магом? Впрочем, неважно. Я лежу в пустыне на лужайке в тени дерева. Теперь можно и поразмышлять над своей горькой судьбиной.
     Чувствую усталость, и она приятна. Не столько от колдовства, сколько от хорошего секса. Верлиозия знает, что делает. Ее тело будто предназначено для любви - нежное, гладкое, теплое и сильное. Оно реагирует именно так, как нужно. Хороша зараза крионская, слов нет.
     Только вот в том-то и дело, что эта красивая, до безобразия желанная женщина - та самая зараза. Это - дочь существа, которого я боялся и ненавидел полжизни. И она так похожа на него! В какой-то момент мне даже стало страшно - неужели это Аргвар? Такое, знаете, дурацкое чувство. Нет, я понимаю, что не прав. Понимаю! И это не момент даже был, а такое, невообразимо крошечное мгновение, едва различимое, но ведь было же.
     Я трахнул дракона. Чешуйчатую ящерицу с претензией на мировое господство. Кошмар.
     Что я наделал? Она же теперь никогда от меня не отстанет.
     Как у нее любопытно изменился тембр голоса, когда она звала меня по имени. Такой низкий, волнующий, с таким нежным рокочущим «р». Меня так еще не звали. Ларрррен…
     Со многими мне было хорошо, но, признаться честно, с дракошей все происходило как-то по-особенному, как-то иначе. Интересно, это потому, что она принадлежит к другому виду? Но я каких-то отличий в устройстве не заметил. Почему так получилось, что драконы и люди размножаться не могут, а спариваться - пожалуйста. К взаимному удовольствию. Мне кажется, ей тоже понравилось. В любом случае, она долго показывала, что я ей небезразличен. Если вспомнить историю с войной, так я, помнится, даже читал в Вере какие-то чувства по отношению ко мне.
     Я - эгоист. Я - точно эгоист. Женщина любила меня, а я на протяжении трех лет водил ее за нос, трахнул и бросил. Нет, не бросил, просто сбежал.
     Потягиваюсь. Хорошо здесь, все-таки. Нужно будет дуб этот потом к дому перенести. Здесь он засохнет. Уже сейчас, наверное, его корни истончаются. Он ищет, ищет влагу в почве, а ее нет. Только песок и солнце. Не место дубам в пустыне. Я точно эгоист.
     Я - эгоист. Но мои пальцы помнят прикосновения к коже…
     Да что же это такое?! Резко сажусь.
     Я не понимаю, что делать?! Я… я лишь считаю, что этой ночи не должно было быть! Я знал, я уверен был в том, что связь между мной и драконом невозможна, что все выдуманное Верлиозией по отношению ко мне - бред, она не любит меня. Она просто чувствует какую-то неудовлетворенность, связанную с тем, что ее планы не были реализованы. Она хотела навредить отцу. Выбрала меня своим орудием. И у нее ничего не получилось. Вот, почему она пыталась затащить меня в койку! Только поэтому!
     Но почему она тогда была такой нежной и податливой? Почему она так стремилась мне угодить, будто именно этого она и ждала, этого желала? Почему, наконец, мне было так хорошо? Я не о теле сейчас… Почему мне всему было так хорошо, будто я, наконец, сделал то, к чему стремился?!
     Трахнул дракона.
     - Приветствую Вас, султани-кадэ.
     Да, моя способность впадать в задумчивость и ни на что не реагировать когда-нибудь меня убьет.
     - Что Вам, миер Зарреусь То-Гили?
     Зарреусь - главный маг султана. Он участвовал в проведении свадебного ритуала. Он спас меня сегодня… Или вчера. Он мне скорее симпатичен. Почти архимаг, причем светлый. Белейший, можно сказать. Что касается лечения, работы с растительностью, даже магии разума - замечательный специалист. Мне приходилось сталкиваться с ним пару раз, но я уже говорил об этом.
     - Я счастлив доложить Вам…
     Счастлив доложить - какая нелепая формулировка. Доложить - подчиниться. Счастлив. Счастлив оказаться в подчиненном положении. Это он-то?
     - Зарреусь, давайте здесь не будем выпендриваться друг перед другом. Садитесь рядом и просто расскажите, что Вам от меня нужно.
     Зарреус улыбается, отчего его вытянутое и строгое обычно лицо вдруг становится морщинистым и веселым, и растягивается рядом со мной на траве.
     Молчит. Спрашивать у него, удалось ли справиться с последователями Боруя, бессмысленно. Иначе он бы здесь не лежал.
     - Вы, наверное, устали, - проговариваю я. Должен же кто-то начать диалог.
     - Хорошо Вам, принц, Вы можете сбежать вот так вот, поразмышлять о вечном, - произносит он спустя пару минут.
     - От себя не убежишь, - вздыхаю я, - неужели Вы хотели бы поменяться со мной местами?
     Тихонько фыркает.
     - Едва ли. Ее высочество, Ваша супруга, всегда была очень… любопытной особой. Не думаю, что она может измениться после свадьбы. Но Вы должны находить прелести в Вашем положении.
     - Я пытаюсь.
     - Вы чем-то расстроены?
     - А Вы - эмпат?
     - Не нужно быть эмпатом. Это видно. Вы переживаете из-за Вашей связи с особой, которую Вы выдавали за Вашу сестру?
     И что мне теперь делать? Убить его? А зачем? Делаю попытку перевести тему разговора.
     - Как там жрецы Боруя?
     - Нормально. Мертвы.
     - А Вы знали об этом культе?
     - Конечно. Мне были любопытны их разработки. Если бы не Ваша подруга, я долго бы еще наблюдал за их деятельностью. Кстати, Вы не ответили. Из-за нее Вы пребываете в печали?
     - Да, - отвечаю, - из-за нее.
     - Вы влюблены?
     - Не знаю. Какая разница?
     - Ну, разница есть…
     - Миер Зарреусь, Вы отдохнули, мы с Вами хорошо поговорили. Теперь Вы вполне можете сказать, зачем Вы здесь.
     - Султан Вас ждет. Вы знали, кстати, что его приближенные за глаза зовут его пухликом?
     - Нет.
     - Хм… нет… Он хотел бы Вас увидеть сегодня. Чем быстрее, тем лучше.
     - Снимите с меня клятву! Я не могу здесь больше находиться.
     - Ну нет, - смеется маг, - я жить хочу. Вы будете у… Пухлика?
     - Конечно.
     Зарреусь исчезает, я остаюсь. Настроение испорчено. Что султан хочет от меня? Узнал о моей измене его дочери? А что он хотел? Нет, он что, и в самом деле не знает, что мужчины ее не привлекают ни в каком качестве? Как мне все надоело…
     Седлаю Пчелку и направляюсь в город. Не вижу смысла как-то подготавливаться к встрече с тестем, что бы он там от меня ни хотел. Не желаю возвращаться в гостиницу и объяснять Вере, отчего я сбежал, тем более что я и сам пока не очень хорошо это понимаю. Я вообще ничего не хочу. Ничего.

     Глава 15

     Катерина

     Перенеслись мы, конечно. На наше счастье Дуся здесь бывала ранее, и ориентиры помнила. Хотя, мне кажется, она сильно рисковала, перетаскивая нас прямо в вестибюль. А если бы мы с кем-нибудь столкнулись? Что тогда? Впрочем, подобные мелочи бабушку никогда не интересовали.
     Мы просто замечательно с ней переместились, и тут ко мне в голову закралась мысль. Хорошо бы она появилась там ранее. Мысль о том, что я, конечно, молодец, что так ринулась спасать неизвестных мне людей. Только вот перед этим не мешало бы допросить наших горе-злоумышленников, а именно, Виктора, о том, кто давал ему указания, кто деньгами его снабжал. Должен же был Виктор видеть лицо человека, который ему платил, может, он и знал о нем что-то, что могло бы упростить задачу. Нет, я же архимаг! Я же великий волшебник, а если рядом еще и Дуся с тапком, так мы вообще это здание за пять минут по камушку разберем! И всяких там людишек опрашивать нам ни к чему!
     Ужасная глупость с моей стороны. А признаться, что сглупила, стыдно. Потому утешаю себя тем, что вряд ли Виктор мог нам что-нибудь полезное сказать, а значит, искать мы будем сами.
     Если бы я еще была сильна в поиске…
     Задание не из легких. Как найти в этом громадном здании злоумышленника?
     Аркадий говорил что-то о ювелирном магазине.
     - Дусь, где здесь ювелирные магазины?
     - А я помню? - огрызается бабушка, - Скажи спасибо, что мы вообще сюда попали. Я была здесь лет шестьдесят назад.
     - Что-то ты, деточка, преувеличиваешь, его построили года три как, - говорит… дед Иван?
     - А Вы здесь как оказались?! - восклицаю я.
     Экстрасенс щурится, глядя на меня, усики свои пальцами расправляет и сообщает:
     - Так ты ж сама меня перетащила, внучка. Я только подошел к тебе, чтобы помощь свою предложить, а мы уже раз и здесь. Сильна, ничего не скажешь.
     - Это Дуся телепортировала!
     - Неваааажно.
     - Шли бы Вы, дед Иван…
     - А вот это ты зря! Я, так сказать, первейший специалист по поиску в этих местах. Если что найти нужно потерянное, всегда же деда Ивана зовут.
     - Что-то я не заметила, чтобы Вы активно деньги в студии искали! - встревает Дульсинея.
     - Так подстава это была. Сразу же видно. Зачем мне силы свои тратить понапрасну, когда вон вас сколько молодых и здоровых. Что парнишку-то с собой чернявенького не взяли, Аркашеньку?
     - У Аркашеньки дела, - резко отвечаю я.
     - Дела… Нравишься ты ему, внучка. Знаешь ведь?
     Тут нервы у меня не выдерживают, и я начинаю просто орать:
     - Да мне наплевать на то, кто кому нравится. Нам бомбу нужно искать!
     И вдруг становится очень тихо. Вероятно потому, что все люди, которые до этого подобно муравьям бегали по этажу и шумели, остановились и испуганно уставились на нас.
     - Ну что ты, внученька, - громко проговаривает дед Иван и по плечу меня хлопает, причем увесисто так, - ну не тот это магазин, где твоя ПОМПА может продаваться.
     И шепотом добавляет:
     - Ты дура или как? Орать про бомбы в общественных местах. Хочешь, чтобы они тебя затоптали? Люди, внученька, в этом плане куда опаснее африканских слонов или этих, как их там, буйволов.
     - О! Вон она ювелирка! - радостно заявляет Дуся, - на указателе написано, что она на втором этаже. Хм… и еще одна на четвертом.  И… направо отсюда отдел, в котором торгуют только серебром. Блин… и если Аркадий сегодня выживет, я сама его убью за то, что сбежал, не объяснив, что к чему!
     - Выживет, - бурчу я, - куда он денется.
     Дуся бросает на меня странный какой-то взгляд, но мне сейчас не до этого.
     Дед Иван принюхивается и бодро бежит к лестнице на второй этаж. Догоняю, спрашиваю:
     - Вы по нюху взрывчатку искать собрались?
     - Можно и по нюху. А вообще, внученька, заклятье есть такое интересное. Называется «То, что не должно».
     - И как оно действует?
     - Просто то, что не должно находиться где-то, что выглядит чужим, светится для ведуна зеленым светом. Хочу сказать тебе, внученька, вы с сестрицей твоей среди всех этих людей как лампочки горите. Не ваше это место, совсем не ваше.
     - На вещи тоже действует?
     - Конечно!
     - А покажете, что делать нужно?
     - Слова нужно знать заветные.
     - А если только жестами?
     - Хм… подумать нужно. Вот мы и пришли.
     Мы стоим у входа в небольшое помещение. На стеклянной стене, за которой прячутся витрины, большая надпись золотыми буквами. Но буквы мне не знакомы.
     - Это значит роскошь! - деловито заявляет Дуська, - я по-английски слов десять знаю. Но это вот помню почему-то. Что, дедуля, нанюхал что-нибудь?
     Дедуля ухмыляется и произносит:
     - А то ж! Правильно мы пришли с вами, деточки, здесь воровство-то будет.
     - Взрывчатку нашел? - спрашиваю я.
     - Ищу, где-то здесь она должна быть.
     И он вновь начинает принюхиваться. Прямо как крыса, даже усы шевелятся. Принюхивается и головой вертит из стороны в сторону.
     Краем глаза замечаю, что дусина рука лезет в дусину же сумочку.
     - Не смей! - рычу.
     - Чего не смей? - удивляется бабушка.
     - Не смей колдовать!
     - Я? Да я платочек хотела достать. Бумажный. Жарко здесь.
     Платочек…
     Дедок наш бодрой рысью бежит прочь от ювелирного отдела. Мы за ним. Успеваю заметить, что из отдела вышел охранник и задумчиво смотрит в нашу сторону.
     - Ничего не понимаю, - бормочет Дед Иван, - она и здесь, она и там. Или это не она?
     Оборачиваюсь еще раз посмотреть на охранника. Он мне не нравится. Почему у него такое обеспокоенное лицо? Он достает из кармана телефон и звонит кому-то. Дед Иван мечется по проходу. Мы с Дусей рядом.
     - Дусь, - говорю, - мне охранник не нравится.
     - Что он тебе не нравится? Симпатичный парень. Высокий, форма у него такая синяя.
     - Дусь, он на нас странно косится.
     - Ну так долбани по нему заклинанием правды и спроси, чего ты, мудак, косишься?
     - А это идея.
     Цепляю на лицо улыбку, надеюсь, обворожительную и бодро топаю по направлению к охраннику. Действительно, симпатичный. Ко всему ранее описанному Дусей можно добавить еще то, что у него круглое чистое лицо, на носу веснушки, а глаза голубые-голубые. 
     - Простите, Вы не подскажете, где здесь отдел нижнего белья?
     - Не знаю.
     - Ну как Вы можете это не знать? Вы же работаете в этом здании?
     - Нам не положено с посетителями разговаривать.
     Ну, а ему не положено видеть, как я накладываю на него заклинание.
     - Где бомба, - спрашиваю.
     - Какая бомба?
     - А их несколько?
     - Да.
     - Дуся!!! - кричу, - иди сюда!!!
     Охранник тянется к дубинке.
     - Где они? - продолжаю интересоваться я.
     Тут из магазина выходит стройная дама лет так сорока, одетая в темный облегающий костюм, очень изысканный и элегантный, и строго спрашивает:
     - Леонид, в чем дело?
     Леонид опускает руку и произносит:
     - Тут какая-то девушка нашими бомбами интересуется.
     Дама стремительно бледнеет.
     - Леонид, - шипит она, - ты о чем?
     - О взрывчатке, - растерянно проговаривает парень.
     Тут я слышу радостный вопль деда Ивана:
     - Нашел! Одну нашел!
     - Вы что себе позволяете? - спрашивает дама, но голос у нее дрожит. Вдруг взгляд ее становится диким, и она стремительно удаляется в магазин.
     - Что я делаю… - бормочет охранник, - она же меня убьет.
     - Да она же всех нас убьет! - вдруг выкрикивает Дуся, выхватывает из сумки тапок, взмахивает им и произносит страшные слова: «Вся взрывчатка ко мне быстро!»
     Я моргнуть не успеваю, как возле ее ног возникает небольшая горка светлых кусочков, проводки и еще какая-то непонятная ерунда.
     - Эх! - произносит Дуська, - не поминайте лихом!
     И исчезает вместе с этими вещами.
     - Чего это она? - бормочет дед Иван спустя пару минут. Все это время я стою столбом и пытаюсь осмыслить произошедшее. Дуся исчезла. Вместе с бомбой. Что она собралась сделать? Успеет ли? Бабушка…
     - Не знаю, - говорю, - не знаю.
     Мне очень страшно. Но не могу же я просто стоять, ждать и бояться? Нет, не могу. Просто ждать - так гораздо страшнее. А потому я строевым шагом направляюсь в ювелирный магазин. Леонид на входе делает какое-то движение, будто пытается мне помешать, но быстро падает на пол, окутанный ловчими сетями. Накладываю на него заклинание молчания. На всякий случай.
     Дед Иван семенит следом. В магазине есть посетители.
     - Все вон быстро! - ору я. Подкреплять крик угрозами не хочу. Демонстрировать что-то страшное - тоже в связи с отсутствием этого страшного, но люди слушаются и моментально вылетают из помещения.
     Одна продавщица - девушка лет двадцати, темненькая, худенькая, замерла у прилавка.
     - Тебя, - говорю, - это что, не касается? Пошла вон отсюда!
     Девушка приходит к выводу, что касается, и тоже выбегает, спотыкаясь на своих невозможно высоких каблуках. Дамы в темном костюме не видно. Но есть дверь за витринами. Прохожу туда. Не ошиблась. Дама стоит там, бледная, решительная.
     - Что, думаете, у вас что-то получится? - спрашивает она.
     - Уверена!
     Дама хмыкает и сжимает в ладони какую-то черную коробочку.
     - А вот нет, - говорит, - ничего.
     - Вот именно, что ничего - заявляю я, - совсем ничего.
     Пара взмахов ладонями, и на полу сидит крыса. Почти белая, с черными волосиками на спине, усатая, с маленькими вишневыми глазками. У нее длинные голые пальчики на лапах и хвост, который кажется тоже почти голым. Но это лишь потому, что волосики на нем редкие и телесного цвета. Очень обаятельная крыса.
     Она сидит на полу, положив передние лапы на черную коробочку.
     - Пульт! - радостно заявляет дед Иван, выглядывая из-за моего плеча, - так эта гадина сама хотела все взорвать! Ну ты внучка, ну молодец!
     Смотрю на него мрачно. Ну ладно, взрыв мы предотвратили, злоумышленницу окрысили, но Дуся-то где? Жива ли она?
     Дед Иван улыбается и произносит:
     - Что, о сестричке своей беспокоишься? Хочешь, найду ее?
     - А можешь?
     - А то ж! Сейчас я тебе все устрою.
     Дед Иван вытаскивает из кармана брюк мятую-перемятую бумагу, раскладывает ее на витрине. Из другого кармана извлекается прозрачный кристалл на веревочке.
     - Сейчас, - говорит, - внучка. Если сестрица твоя где-то поблизости, я ее мигом обнаружу.
     Берет веревочку в руки, поднимает ее над бумагой, в которой я, наконец, узнаю карту. Камушек вращается, вращается…
     - Ой, а что это вы такое интересное делаете?
     - Дуська! Ты жива!
     С этим воплем я кидаюсь к бабуле, обнимаю ее, но она выворачивается и произносит, лукаво улыбаясь:
     - Надо же, нужно было всего-то торговый центр спасти, чтобы от собственной внучки получить объятия.
     - Внучки? - спрашивает дед Иван.
     - Это у нас шутка такая! - осклабясь на все имеющиеся зубы заявляет Дульсинея, - я так вижу, у нас новая живность появилась. И на что у нас привязка?
     - На деда, - мрачно отвечаю я.
     - На Теринчика? Крыса? Ой, я хочу это видеть! - радостно верещит Дуська.
     - Что там с взрывчаткой? - спрашивает дед Иван.
     - А ничего! Возле вашего негостеприимного города теперь есть новый котлован, - сообщает Дульсинея, смотрит на меня, и взгляд ее мрачнеет.
     - Я хотела сказать тебе об Аркадии, - говорит она.
     - Не желаю о нем слушать! Он захотел уйти, попутно обругал меня. Пусть идет. Я мешать не стану.
     - Ты, внуча, какая-то у меня идиотка. В кои-то веки тебе кто-то понравился, и ты вот так мужиками разбрасываешься направо и налево.
     - Он сам виноват!
     - Конечно. Он виноват. Конечно, а как иначе? Он просто просчитал, что либо он сегодня погибнет, либо останется непонятно чем у тебя на руках. Он просто решил, что непонятно кто - это калека или сумасшедший, и решил тебе жизнь не портить, идиотка малолетняя. И вот исключительно ради этого он сегодня заживо сгорит в своей машине. А так конечно, он во всем виноват.
     Стою, пытаюсь мысли собрать в кучу. Ничего не понимаю. Какая машина, какой калека? В голове ничего не укладывается…
     - Повторяю для дебилов, - говорит Дуся, - сегодня в машину, которой управляет Аркадий, врежется бензовоз. Не пострадавший при аварии Аркадий не сможет, а учитывая то, какой он идиот, не захочет выбираться из своего авто. И тупо сгорит там.
     - А… А смерть в шестьдесят два от рака легких? - дрожащим голосом проговариваю я.
     - Отменяется! 
     - А… как же… а что делать? А я…
     - Ты не против провести жизнь с калекой или сумасшедшим? - ехидным таким голосом спрашивает Дуся.
     - Я… да нет. Был бы только живой… Да я… А… А где это должно случиться?
     Дуся разводит руками.
     - Не знаю, где-то на дороге.
     Я беспомощно оглядываюсь.
     - Опять вы про меня забыли, - произносит дед Иван с укоризной в голосе, - ай-яяй! Сейчас найдем мы вашего молодца. Камушек мой никогда сбоя не дает.
     Он вновь начинает водить над картой своим кристаллом на веревочке. И через две минуты сообщает:
     - Вот он, лебедь ваш, только он движется. По шоссе п-7.
     - Мимо чего? - деловито интересуется Дуся.
     - Ну… скоро заправку проедет. Там кафешка еще есть. «Олень» называется.
     - Я знаю это место, - сообщает Дульсинея, берет меня за руку, и через секунду мы уже возле небольшого одноэтажного здания, на котором горит вывеска «лень». Видимо, «о» отвалилось.
     - Кто бы еще знал, на чем он ездит, - ворчит Дуся.
     - Я знаю! – быстро проговариваю я, - У него красная машина, как он сказал, без зада. Я не помню, как называется, но он объяснял.
     И тут мы видим, как по шоссе мимо нас проносится маленькая красная машина, похожая на утюг. Вот почти такой же я у Дуси дома видела.
     - Это он! - кричит Дуся.
     И тут же я принимаю решение, которое может оказаться для меня роковым. Чисто теоретически, я знаю, что такое телепортация по чувствам. Мне объясняла Ллиувердан, когда была в хорошем настроении. Но мне никогда не приходилось перемещаться в движущийся объект. Ах, была ни была. Попробуем!
     Видимо, везучесть Дуси распространяется и на меня, потому что я оказываюсь именно там, где и хотела - на переднем сидении маленькой красной машины. Справа от Аркадия.
     - Черт! - кричит он и, резко вильнув рулем, останавливается у обочины, - что ты здесь делаешь?
     - Неважно, - торопливо бормочу я, - калека, сумасшедший, еще что-нибудь, неважно. Я не позволю тебе сгореть.
     - Ты дура! Это предопределено!
     - А мне насрать! Ты понял? Насрать на предопределение! Я этого не хочу!
     Я кричу так, что стекла дребезжат.
     - Выйди из машины немедленно! - рычит Аркадий.
     Но вместо этого я кладу руку ему на плечо, и мы мгновенно перемещаемся к «леню». Прижимаю Аркадия к себе, обнимаю его очень крепко.
     Неподалеку раздается визг, грохот, и пламя начинает красиво расцвечивать потемневшее небо и пыльные тополя, угрюмо стоящие вдоль обочины.

     Дульсинея

     - Дура, - пробормотал Аркадий, - какая же ты дура.
     - Сам ты дурак, - тихо проворчала Катерина, еще сильнее притискивая его к себе. Какое счастье, что внучка у меня не дракониха, а то сломала бы в порыве нежности бедному готенку все ребра.
     - Оба вы хороши, - подвела итог я, - ты бы, Аркаша, посмотрел, что там у тебя теперь получается? Новая развилка, может быть?
     - О чем вы? – заинтересовалась Катерина.
     - Много будешь знать, скоро состаришься. Облысеешь и обеззубеешь, – припугнула я.
     - Нет развилок, – буркнул Аркадий и попытался отстраниться от Катьки. – Остался один путь – тот самый. Ну, зачем ты это сделала, Катя? Ты не понимаешь…
     - Понимаю, – мрачно перебила моя внучка, - ты мне лучше объясни, что там у тебя за развилки в пути и почему ты решил, что станешь для меня обузой?
     Выдвигая свои требования. Катерина настойчиво тащила Аркадия в сторонку. Он упорно сопротивлялся, и в итоге  внученька не выдержала и, бросив мне: «мы домой», телепортировалась вместе с готом куда подальше.
     - Ловко, однако, – подал голос дед Иван, - деточка, поможешь дедушке до города добраться? Далековато мы, пешком не дойду.
     - Дед, ну какая я тебе деточка? – не выдержала я, - мне уже под сотню лет, это ты мне скорее деточка!
     Дедок посмотрел на меня, укоризненно покачал головой и заявил:
     - Ты, детка, так не шути. Я здоровье твое хорошо вижу, в сто лет такого не бывает. Тебе больше тридцати не дашь.
     - А ну так это Арик постарался. Его попросили только внешность поправить. А он вон как размахнулся. Да и вообще у нас, магов, здоровье покрепче человеческого. Ты бы видел, как Терин мой выглядит. Просто загляденье и это без всякой драконьей магии, своими силами! – гордо поведала я.
     - Непонятные вещи ты говоришь, внученька, - пробубнил дед Иван, видимо решив, что ему вредно пытаться понять, о чем это я. – Перенеси меня в город, пожалуйста, своим волшебством.
     - Куда именно? – уточнила я, деловито помахивая тапком, запрятанным в сумочку.
     - А вот к телестудии хотя бы. Машинка моя там стоит.
     - Ага, хорошо. Держись, дед.
     Я схватила его за руку и быстренько переместила нас в переулок возле студии.
     И правильно сделала, что в переулок, а не на крыльцо, потому что там уже народ толпился, милиция понаехала, и прочие радости происходили. Думаю, теперь упадок каналу Романовского не грозит. Вон, какой пиар образовался.
     - Смотри, - дед толкнул меня в бок, указывая на что-то.
     Смотрю, идет Владос, нежненько так поддерживая под ручку Анну. Хм, прикольно-то как. Это и есть что ли анькин счастливый брак, который ей Аркадий пророчил? Я с его слов поняла, что она за богатого дядьку замуж выйдет, а Владос как-то в это понятие не вписывается. Надо будет потом у Аркадия поинтересоваться. Ха! Вот именно что потом, а не сейчас. Сейчас он у меня дома с Катькой отношения выясняет, и я там буду явно лишней.
     - Дуська, привет! Ты здесь что делаешь?
     Ну, вот принесла нелегкая Жорика.
     - А ты что здесь делаешь?
     - Интересно стало. Все только и говорят о несостоявшемся теракте, который отважно предотвратили директор канала Романовский и телеведущий Золотников. Вот поглазеть приехал. А ты?
     - А мы тут с дедушкой мимо гуляли, – соврала я.
     Дед Иван укоризненно покачал головой, но комментировать не стал.
     - Пойду я, внученька, пора мне домой, – изрек он и бодренько потопал прочь.
     - Дусь, ты занята?
     - Ага. Уже давно и надолго, – отозвалась я, задумчиво наблюдая, как Владос бережно усаживает Анну в нехилую такую тачку, стоимостью с две моих квартиры, и сам садится рядом, а не за руль, потому что к машине прилагается водитель. Когда они отъехали, к ним ненавязчиво присоединилась парочка джипов. Не удивлюсь, если бронированных.
     - А этот что здесь делал? – удивился за моей спиной Жорик.
     - В смысле?
     - Владислав Запольский, сын нашего мэра. Ты, Дусь, телевизор не смотришь что ли?
     Ага. Ну, понятно. В общем-то, теперь и не нужно спрашивать у Аркадия насчет удачного брака Аннушки. Вот оно как. Сынок мэра. Даже не знаю, как это ему папенька разрешил участвовать в этом шоу? Хотя кто его знает, мож у папы и не спрашивали разрешения, сюрприз сделать хотели.
     - Дусь, ты пообедать не хочешь?
     - Жорик, ну что ты такой есть? – раздраженно начала я. Потом вспомнила, что мне Аркадий говорил насчет моего альтернативного будущего, в котором Жорик не бросил меня в беде, и смягчилась. – Жор, ну не получится у нас ничего. Я другого человека люблю, замуж за него собираюсь.
     - Я сам дурак, - тяжело вздохнув, покаялся Жорик. – Исчез, не предупредив, понятно, почему ты решила, будто мы расстались, и нашла кого-то. Прости, Дусь. Давай просто пообедаем вместе. Как друзья.
     - Ну, если так, давай пообедаем, - сдалась я.
     А что мне еще делать? В квартире у меня Катька со своим готичным принцем уединяется, гулять в одиночестве желания не имею, да и кушать хочется. Так почему бы не пообедать с Жориком?


Рецензии
Нет, на ночь глядя после тяжёлой и продолжительной пробежки, когда мозги ещё работают, а тело уже... читать такие волнующие строки про Верлиозию и Ларрена выше моих сил. Всё прощаюсь, в душ и в спальню...

Генрих Пол   03.11.2011 00:28     Заявить о нарушении
Надеюсь, Вам снились красивые сны:)
Алк.

Алк-Консильери   03.11.2011 03:30   Заявить о нарушении
Не передать словами, а рисовать я не умею.

Генрих Пол   03.11.2011 19:59   Заявить о нарушении
Вам стоит пообщаться на эту тему с Галиной Польняк)

Алк-Консильери   03.11.2011 20:09   Заявить о нарушении
На это произведение написано 5 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.