Как мы девочек снимали

Анатолий ВЫЛЕГЖАНИН

КАК МЫ ДЕВОЧЕК СНИМАЛИ

В начале декабря, за месяц до праздников, на «большой» планерке был организован «мозговой штурм» новогоднего номера. За неделю перед этим было приказано «пошевелить извилинами» и «родить идеи». Потому что газета хоть и военная, но в праздник ей положено «причепуриться». А поскольку офицеры у нас всё молодежь, не говоря уже о нас, срочниках, идей накидали на восемь номеров. В число выбранных попала и моя ; фото пограничника в увольнении на свидании с девушкой. Стали думать, как претворять, и получился... вот этот рассказ, от начала до конца документальный.

Пограничник в увольнении - это без проблем. На столь приятную роль из наших лучше всего подходил Миша Жегалов, выше среднего роста, стройный и красивый младший сержант, корреспондент ; родом с Ветлуги, из Красных Баков. А вот с девушкой ; закавыка, и непосвященному это не  понять. Нет, конечно, в городе девушек полно и  можно выбрать «очень даже» - какую-нибудь блондинку-забайкалочку. Но с какого дуру ты к ней среди улицы подойдешь и предложишь фотосессию, если ты тем более... при погонах. Так можно и по морде схлопотать.

Отпала, к сожалению, и Мария Михайловна, наша машинистка, у которой для снимка ну, всё при ней, но которой, по ее очень преждевременному утверждению, «по свиданиям уже не под возраст». После нее сами собой отпали жены наших офицеров, поскольку после Марии Михайловны, - после Ма-а-арьмиха-а-алны!.. И вообще.

У нас из пятерых срочников девушка была только у художника Володи, москвича, - почтальонша из отделения связи через улицу напротив управления,   но и она оказалась «не в образ». Во-первых, маленькая, Мишке до подмышки, и на фото смотреться не будет. А, во-вторых, - низкий  моральный уровень, который на снимке в профиль виден станет сразу. Поскольку виновна была в том, что от Володи забеременела, и это мешало ему даже исполнять «воинский долг» - ходить на почту за корреспонденцией.

Такая вот проблема, однако. В итоге решили попытаться на хорощем рыцарском уровне поехать в какое-нибудь женское общежитие и предложить, кто согласиться,  побыть полчасика  фотомоделью. Мы же ; ничего. Мы же ; пограничники. А значит, - культурные, воспитанные люди. А чтобы уровень был самый хороший и по-рыцарски благородный, «обеспечить» его взялся... сам Илья Михайлович, редактор и настоящий полковник.

В ближайшее воскресенье, когда даже у самых ударных ударников труда выходной, к девяти утра собрались мы: я со своей аппаратурой, фотомодель наш Миша Жегалов и редактор Илья Михайлович Сигалов на площади возле управления. Пока перекурили, подкатил на «УАЗике» Саня Минкин, погрузились, поехали.

-Куда едем? - спрашивает серьезный Саня тихо-сипловато, поглядев на сидящего справа Илью Михайловича.

-Сегодня мы  - па девачкам! - восклицает тот «по-воскресному»  умиротворенно-счастливо. - Где девачек пабольше, туда нас и везите. - И видно, что ему очень приятно так вот шутить на тему «а девачках».

-На ферму, что ли? - тихо-сипло спрашивает Саня.

Мы с Мишей на заднем сидении заржали. Дело в том, что этот Саня Минкин из какой-то вятской деревни Охлопки до армии работал скотником в колхозе «Напрасный труд» - сорок лет без урожая, ничего в своей жизни, кроме навоза,  не видал, а из «девачек» - лишь баб-доярок.

-Это ; идея. Как-нибудь побываем. Пограничники должны знать, чей труд они охраняют, - обрадованно произносит Илья Михайлович. - А сегодня... Куда нам сегодня лучше, товарищ Жегалов? - полуоборачиваясь к нам, спрашивает он.

-Я думаю, лучше сразу в ЦПХ, - буднично-делово этак говорит Михаил.

-Что такое ЦПХ? - любопытствует Сигалов.

Мы опять заржали, немного поржали, чтобы оскорбительно не выглядело, и Миша сквозь смех говорит:

-Товарищ полковник, ЦПХ в Чите всякий знает.

-Почему я не знаю? Я в Чите уж вон сколько живу, и... - говорил Сигалов, удивленно вскинув бровки. - Нет, я понимаю, что это, конечно, аббревиатура, так расшифруйте.

Мы опять заржали...

-Ну чо, куда ехать? - недовольно-сипло спрашивает Саня.

-Тебе сказано - в ЦПХ. Вот cчас направо поворачивай, - говорит Михаил, прихохатывая, и ; Илье Михайловичу. - Товарищ полковник, вы же знаете: в Чите очень много женских общежитий.

-О да! Уж точно. Вся Чита ; общаги да казармы, - соглашается тот.

-А самая крупная женская общага у камвольного комбината. Там одни женщины работают. И в общаге этой девочек ; наверно штук пятьсот.

-Что вы говорите?! - пораженный открытием, восклицает Илья Михайлович и опять полуоборачивается к нам. - Да, а причем здесь ЦПХ?

-Как раз при том. «Ц» - значит «центральное».

-Ага, понимаю.

-А «х» - это «хранилище».

-Хранилище? Причем здесь хранилище? Я знаю хранилище картофеля. Или боеприпасов. Это ; арсенал.

-Это тоже арсенал, только страшнее. Это хранилище «п». И получается ; цэ-пэ-ха.

-А что такое «п»? - допирает Илья Михайлович.

Мы... хотели расхохотаться, но рассмеялись сдержанно.

-»П» - это...

-Ну чо, куда дальше? - сипит Саня.

 -Cщас налево, - говорит Михаил сквозь смех и ; Сигалову. - Товарищ полковник, тут уж совсем все понятно: центральное хранилище женщин. Вернее ; девушек. Центральное хранилище «п». Цэ-пэ-ха. Вы представьте. Ну, так ; образно.

-...О-о-о!.. А-а-а!.. - восклицает Илья Михайлович, делая второе открытие. - Вы па-сма-трите! И как тут не вспомнить гаспадина Тургенева, - велик и магуч русския язык! Паглядите-ка! Как коратка, ёмка и точна! Цэ-пэ-ха. Вот уж паистине! Паистине!

-Cщас направо и во двор, - говорит торопливо Михаил Сане в ухо, мы поворачиваем и метров через двадцать вкатываем не во двор, а на очищенную от снега небольшую даже площадь перед пятиэтажкой на полквартала с широким крыльцом и стеклянными дверями с черными стеклянными табличками справа и слева, которые гласят, что здесь... никакое не ЦПХ, а общежитие №1 камвольного комбината. Саня сворачивает еще раз вправо, машина утыкается в высокий снежный сугроб, и мы выходим.

Внутри, в фойе, слева у окна несколько детских колясок. Прямо уходит в глубину этажа длинный, гостиничного вида, коридор с множеством дверей по обеим стенам. Справа за широким полированным столом с красным  телефоном и стопкой трепаных «гроссбухов» дневалит полная миловидная женщина средних лет с янтарным кулоном на золотой цепочке, возлежащим на высокой груди. Мы поздоровались, и женщина-дежурная, не выразив уместного бы удивления, опасения или даже тревоги, а напротив, улыбнувшись этак весело-игриво, произнесла с готовностью:

-Слушаю вас, молодые люди.

-Вы извините, но... наша просьба наверно покажется вам неабычнай, - начал Илья Михайлович очень вежливо. - Вы знаете... Нам для съемки надо бы какую-нибудь девачку. Кто согласится.

-Извините, товарищ полковник, у  нас девочки ; не какие-нибудь, - с тем же  весело-игривым тоном и кокетливым достоинством отвечает дежурная. - Никто не жалуется. Минутку.

Она подняла телефонную трубку, набрала трехзначный внутренний номер и сказала:

-Ольга Ильинична? Здесь господа пограничники появились. Просят девушку для съемки.

-... А... Да-да, снять хотят. Да, снять... Хорошо.

Мы с Михаилом преглянулись, скорчили друг другу несколько восторженно-тайно-хитро-восторженных рож, а дежурная положила трубку и сказала Илье Михайловичу:

-Секундочку. Сейчас Ольга Ильинична придет, комендант наш, и обо всем договоритесь.

Пока Илья Михайлович благодарил за «любезность», пока объяснял что-то туманно насчет «у нас такой ситуации», из бокового коридора слева появилась, видимо, та самая комендантша Ольга Ильинична, высокая, полная пышноволосая блондинка, вся в красном, вся в крупных белых бантах и белопенных кругом рюшах, - этакая вся броско-представительная, как... пожарная машина вертикально!..

-Доброе утро, товарищи служивые, - поздоровалась она тоном спокойно-деловым. - Сколько вам девочек?

-А-а... Сколько нам, товарищ Вылегжанин? - обернувшись, спрашивает Илья Михайлович, не ожидавший, видимо, столь быстрого оборота.

-Одну, - говорю коротко и твердо, имея в виду, разумеется фотосъемку, но с готовностью включаясь в эту неожиданно возникшую веселую игру, - и будь что будет. Почему и не развлечься?

-Одну?! На всех?! - недоумевает комендантша-»мамка» воззрившись на меня, как на... У которого спрашивал полковник...

 -Да. Вполне достаточно, - говорю с серьезной миной и уверенно, и удивляюсь на себя, что даже смех не распирает.

-Из экономии, что ли? А у нас вы-ыбор...
-Ничего, спасибо. Хватит одной.
-На всех?!
-Впол-не.
Только серьезно! Не ржать!

-Правда, несколько странно, - говорит «мамка», окидывая нас быстрым взглядом. - Обычно полковники лейтенантов подсылают.

-А мы ; сами. Всегда сами, - говорит Илья Михайлович. - Лучше, когда процесс контролируешь лично. Да, товарищ Вылегжанин, может, возьмем двух? Если есть выбор.

-Да одной хватит. В нашем деле ; третий лишний. Да и в машине места нет.

-Решено. Одну, - кивает решительно Илья Михайлович и - «мамке». - Уж подберите нам.

-И чтобы не маленькая была. Под мой рост, - добавляю я  «в игру» и для будущего фото. Надо бы сказать ; под рост Михаила, да у нас с ним одинаковый, так  пусть - «в игру».

-Понимаю. Хорошо, - с готовностью кивает «мамка», и, быстрым взглядом прикинув мой рост, уверившись, должно быть, окончательно, что весь «заказ» почему-то идет на меня, отправляется в коридор, оставив нас ждать.

Идя по коридору она где подряд, а где через одну бесцеремонно и без стука распахивает двери и кричит в комнаты:

-Эй, цацы, подъем! Купцы приехали! А у вас еще и рожи неумыты! Ну, чьи капроны ; на погоны?!

За ней двери стали снова открываться, и девушки, иные со сна нечесанные, иные  прижимая на груди полы наспех запахнутых пестрых халатиков, а которые и вовсе в ночнушках и тапочках стали выглядывать и выходить в коридор, разглядывать нас, и сразу стало, как в курятнике:

-Ой, девочки, - целый полковник! Глянь!
-Ну и чо, - мне до вытачки!
-А мальчики-то ни-че-го!
-Вон тот,  левый (про Мишу).
-Такой как обни-и-имет!..

-Ольга Ильинична, чур ; я! Чур ; я! - завизжала радостно и запрыгала, звонко хлопая в ладошки от нетерпения, маленькая худенькая блондиночка с кругленьким личиком  в прозрачной  голубой ночнушке, сквозь которую даже от нас из фойе видны были юные вздрагивающие грудки.

-Ой, уж ты-то помолчи! - обернулась и брезгливо отмахнулась от нее «мамка». - Тебя только под субботник. Неча в руки взять. - И всем. - Чо пялиться? Товарищи серьезные. И неча ; очередь. Нужна только одна.

Опять поднялся визг, чуть разочарованный:

-На троих?!
-Мы чо ; стахановцы?
-А мы и «ромашку» можем.

-Одна на троих, так это только Валька, - раздается чей-то скептический голос.

-Это только она может, - соглашается второй, столь же скептический.

-Я вам что, многостаночница? - произносит недовольно новая девушка, выходя в коридор из дверей в середине этого «курятника». Лет двадцати, очень красивая, крупные кудри цвета кофе со сливками, тесная ночнушка много выше колен, фигура!.. У меня дыхание остановилось на полувздохе, - глаз не оторвать! И всё! И тут! Даже если в пальто, снимок будет ; класс. Вся граница обомлеет, по альбомам расклеят, на дембиль увезут.

-Валентина, спасай заведение, - вернулась к ней из глубины коридора «мамка». - Всё равно выходной.

-Ну, да! Как какой переполох, так опять ; Валентина! Ну, что опять за звездопад? - поизнесла она последнюю фразу уже примирительно и глядя на нас троих у дверей.

И вновь поднялся визг:
-Валька, с тебя шампанское!
-И конфет побольше!
-Девки, лучше торт!
-Лучше - два! Лучше ; два!
-И ; конфет! Хочу,  хочу, хочу!

-Сейча-ас! Только разде-енусь! - обрывает она подружек.

-Валентина, мальчики ждут, - говорит Ольга Ильинична с нотками даже «просительности» в голосе.

-Ла-адно, cча-ас оденусь, - говорит Валентина тоном спокойно-будничным и исчезает за дверями.

Минут через двадцать мы уже катим по центральной улице Ленина, через площадь, мимо Дома офицеров. Водителю Сане было сказано «пока на выхлоп», и он, сугорбившись за рулем, выполняет вой воинский долг. На заднем сидении теперь нас трое. Мы с Михаилом по бокам, у дверок, между нами ; Валентина. Сегодня на улице не холодно, на ней красивое стильное осеннее пальто с поднятым сзади воротничком, шаль из белого мохера, блесятщие сапожки-чулки, - всё мне для снимка и в тему. А еще она как-то так приятно пахнет, чем это такие так приятно душатся?..

-И куда мы едем? - спрашивает Валентина, ни к кому особо не обращаясь и тоном этакой «счастливой жены в воскресенье».

-Да, товарищ Вылегжанин, куда мы едем? - тоже спрашивает Илья Михайлович, полуоборачиваясь в нашу сторону.

-Есть тут одно местечко, - отвечаю. Сейчас, когда нет «мамки» и девушка нам «выдана», можно никаких комедий не ломать, и даже чуть противно, но очень уж не хочется с «игрой» расставаться.

-Далеко? - спрашивает Илья Михайлович.

-Да, нет, тут рядом.

Была у меня одна сосна на примете, красивая такая, разлапистая, с живописно-кривым стволом и на крутом склоне от дороги  к Ингоде. Я ее еще нынче осенью приметил, когда в дни командно-штабных учений на запасной командный пункт ездил. Но он далеко, а сосна где-то за городом, по трассе, и когда Чита кончилась, стал внимательно глядеть в свое правое окно.

-Пагодка сегодня для съемки замечательная, правда, Валечка? Сколька солнца! - восторженно восклицает Илья Михайлович, взявшись заполнять «дорожную паузу».

-Разве снимать лучше при солнце? - кокетливо осведомляется Валентина.

-Несамненна! Правда, товарищ Вылегжанин?

-Разумеется. И если еще местечко живописное и где-нибудь на лоне. Самый смак! - веду я свою «партию».

-И зимой? - недоумевает Валентина.

-Зимой особенно! И чтобы этакий мор-розец небольшой, чтобы все в инее и кругом ; снега... - рисую я ужасную картину, представив во всем этом голую девушку в нужной позе, и всего меня изнутри хохот распирает, - умер-реть!..

-Что-то меня в снегах никогда еще не снимали, - смеется Валентина, и такой у нее голосочек... такой!.. где-то в сердце что-то даже дернулось.

-А вот товарищ Вылегжанин, уж он сде-елает! Он у нас на это ма-астер! - восторженно говорит и кивает Илья Михайлович.

-А вы меня не простудите? - спрашивает Валентина, оборачиваясь ко мне. Носик!.. Губки!.. Мечта!..

-Конечно, нет. Это же быстро. Пару минут, - говорю,  стараясь держать «игру» до последнего.

-Всего по две минуты???

-Ну, может, чуть побольше. Как дело пойдет, - отвечаю этак раздумчиво будто, и в эту минуту впереди... - Да, ребята, подъезжаем, - говорю, потому что впереди и справа вдруг показалась та самая сосна. - Саня, вон у той сосны тормознись, - говорю водителю.

Мы подкатываем к сосне, которая и впрямь при своей  пышной заснеженной кроне и с изящно выгнутым стволом на крутом склоне и в блеске солнца очень живописна. Теперь мне только людей к ней подставить...

-Выходим, - говорю я и достаю с задней полки мой кофр

Все, кроме Сани, вышли. Теперь вся работа ; моя.

-Михаил, вон к сосне пройди, протопчи. Валентина, простите, не знаю, как по отчеству, пойдемте, пожалуйста. Это быстро.

-Что, прямо здесь?! На снегу?! - вконец пораженная, обводит Валентина округленными глазами морозные заснеженные и залитые солнцем забайкальские дали.

-Местечко замечательное! Чудо просто! Счас сделаем, - говорю ей, по обыкновению входя уже в свой привычный нетерпеливый творческий раж. - Пойдемте!

Я пропускаю Валентину вперед, на Михаилов след в тонком снегу обдутого ветром склона, и она с видом полного непонимания, что это такое с ней происходит, неуверенно и балансируя руками, идет за ним, а я следом. Композиция снимка давно уж прикинута, да и что тут особо прикинешь? Парень на свидании — торчат друг против друга.

-Вы, пожалуйста, Валентина, встаньте, пожалуйста, к сосне. Да, спиной, пожалуйста, к ней прислонитесь и ручки вот так у груди сложите просто, будто что держите. А ты, Миша, пониже встань напротив и левую ножку вперед, повыше по склону. Вот так. Ну, и будто анекдот рассказываешь, чо нить травани...

Сделал я кадров несколько, но всё что-то как-то тупо-комоло. Что-то не то, а что, понять не могу. Не нравится что-то. Плохо, натянуто. Вообще — противно.

-А теперь, - говорю, - ребята, местами поменяйтесь. Миша, ты к дереву встань, спиной привались. А вы, Валентина, на его место. Во так!

Блин! Провались! Еще хуже! Получается, будто девушка парня обхаживает. Ладно...

-Валентина, извините, левой ножкой шажочек сделайте вперед по склону, чтобы чуть повыше, еще вперед-повыше... повыше-повыше...

-Может, мне вообще на плечо ему закинуть? - недовольно говорит Валентина.

-Не... во! Во так — отлично, - говорю и делаю несколько глупых кадров. Потом озираюсь быстро, оглядываюсь, - что бы еще изобразить?! Ведь специально собрались, приехали, сосна шикарная и девица, и парень — ваяй что хочешь. Но — кадра нет. Чтобы глянул и ахнул. - Ладно, - говорю, - нормально все, поехали.

Поднимаемся к машине, я — последний, и в душе такая творческая муторность. Противно все! Снимок есть, первый, пройдет, газета «съест». Кадра нет! А когда еще вот так?.. Надо было лучше продумать все.

Вернулись к машине, погрузились, поехали, творческие муки мои улеглись.

-Ну как, товарищ Вылегжанин, успешна? - спрашивает Илья Михайлович, глядя на дрогу.

-Да так... Есть кое-что. Выберем, - отвечаю уклончиво, имея в виду первый кадр, конечно. Потому что второй вообще ни в... ПХ! Да ну её! Служба-то идет!..

-А-а... мальчики... куда это мы е-е-едем? - спрашивает удивленно Валентина, оглядывая залитую солнцем дорогу и заснеженные сопки справа и слева.

-Дамой. Абратна, - говорит Илья Михайлович радостно, глядя на дорогу. - Что еще будем, товарищ Вылегжанин. Может еще где тармазнемся? Пасматрите.

-Да, не стоит. Нормально все.

-Ну и замечательна. Что хатели, сняли.

-... Сняли? Как? Уже? - спрашивает Валентина тоном полного непонимания, и меня всего вдруг расперло от готового лопнуть хохота.

-Да, всё. Что хатели, сняли, - радостно говорит Илья Михайлович.

-Да? А я что-то ничего не почувствовала? - с нотками скепсиса говорит Валентина.

-Какой денек сегодня, да, таварищи? Для фотасъемки пряма идеальный, - не услышав скепсиса Валентины, говорит радостно Илья Михайлович. А меня всего прямо хохот распирает, и чтобы отвлечься, отвернулся, стал плывущие назад сопки, залитые солнцем, рассматривать внимательно. Денек сегодня и правда - что надо. Снимать бы да снимать...

Где-нибудь на лоне...
 



 

 
 


Рецензии
Великолепный рассказ. Смеялся от души. С улыбкой, Александр

Александр Инграбен   13.10.2018 18:14     Заявить о нарушении
И главное ведь по жизни-то один к одному, только в легкой литературной обработке. Такая вот у меня была служба - в газете.
Сам смеюсь до сих пор и с удовольствием читаю. И все слова-то очень уж "на месте", однако (себя похвалить!)
Спасибо за отзыв.
Успехов Вам!
Захаживайте.

АНАТОЛИЙ

Анатолий Вылегжанин   14.10.2018 05:01   Заявить о нарушении
На это произведение написано 15 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.