Право на ответ. Крылов Павел

Право на ответ.         

                Пролог.               
 
«Ну что ж, парни, у вас есть ещё целых полчаса. Если быть точным, то одна тысяча восемьсот  секунд. Желаю успехов!» Лев перекинул автомат через плечо,   поправил бронежилет и, одарив свои жертвы голливудской улыбкой, подошел к блестящему никелированному «Харлей - Дэвидсону».   Мотоцикл, будто   жаждущий бурной скачки, преданный мустанг нетерпеливо поджидал хозяина.    Выверенным, точным движением Лев бросил тело в седло и, сузив глаза, окинул поверженных врагов цепким, жестким взглядом. Сдерживая ликование, он властно и сурово произнёс: «Удачи вам! Она не помешает!»
Вздыбив необузданного мустанга, Лев с рёвом унёсся прочь. Туда, где за линией покрытых густым лесом холмов раскинулся лазурный берег моря. Он сделал всё, что должен  был сделать, и упоение собственной силой томящей негой разливалось по крепкому, мускулистому телу.
В нём не было ни доли сомнения, ни капли сострадания.   Фантасмагорические химеры лжеморали остались в прошлом. Там, куда уже никогда не будет возврата. Он выиграл эту беспощадную схватку.      
В просторном клубе дома отдыха сидели прикованные наручниками к батареям водяного отопления  смертельные враги Льва: Раппани, Алу,  Вахид. Он дал им шанс выжить, но какой ценой?  На журнальном столике лежала бомба с часовым механизмом. И каждый из  обречённых на смерть мог прекрасно видеть, как исчезают в прожорливом чреве времени секунды, складывающиеся в неумолимые минуты.
Лев оставил им на троих одну ножовку: великолепно отточенную, с острыми мелкими зубьями. Она была прикована цепью рядом с Вахидом: толстым, безвольным, ни на что не способным куском мяса.  И именно Вахид должен был взять ножовку в правую руку, чтобы отрезать левую. Себе! На этот раз себе.
- Вахид, ты что телишься?  – по-хозяйски прикрикнул Раппани.
 За долгие годы не было ни одной команды, которую младший по возрасту осмелился бы не выполнить. Он первый дробил зубы  теряющим  от страха волю жертвам. Ведь они никогда ни при каких обстоятельствах не сопротивлялись. Он исправно собирал дань, честно,   всё  до копейки,  отдавая вожаку стаи. По едва уловимому намёку, Вахид готов был силой овладеть любой девкой, лишь бы заслужить немногословное, скупое одобрение Раппани.
Но всё это оказалось в той, прежней, бесконечно далёкой жизни, которая уже не вернётся никогда. У них ещё оставался шанс чудом родиться заново. И имя этому чуду - Вахид. 
                Вахид  трусливо озирался по сторонам маленькими поросячьими глазками, блёклыми  осколками бутылочного стекла, выглядывающими из-за сальных, лоснящихся щёк. Он  всё ещё никак не мог поверить в реальность происходящего. 
 Сытая рожа труса напоминала старый, пропитанный жиром, заплесневелый шмат сушёной баранины. Раппани до боли хотелось наподдать по этой толстой откормленной морде. Он знал, что обязательно так и сделает. Главное – избавиться от наручников!   Затравленный взгляд Вахида выводил вожака стаи из себя: «Падлы, чуть жареным запахло, они все, уроды, сразу  готовы заднюю включить».
- Вахид! – в бешенстве заорал Раппани, - режь быстрее. У тебя видно башню сорвало. Идиот, на часы посмотри. Через двадцать восемь минут твои кишки размажет по стене. Режь, Вахид, ведь выхода нет!
Вахид взял в руку, висящую на короткой цепи ножовку  и,   заворожено посмотрел на луч солнца. Проломившийся сквозь грязное окно проблеск, ударился о равнодушно витающий в самом центре помещения столб пыли. Закончив свой бег на  острие полотна, он рассыпался по металлу разноцветными искрами. Впившись немеющими пальцами в ручку пилы, Вахид  торжественно поднёс острые зубья к запястью.   
Окруженный врагами викинг с именем Одина на устах вонзает меч с сердце. Его ждёт рай для воинов – Валгалла. Самурай уходит в свой последний путь через харакири. Воин верит – император, и Япония всегда будут помнить его. Красноармеец со связкой гранат бросается под фашистский танк. Он знает – за спиной Москва, Родина, товарищ Сталин.
Ни к одной из выше перечисленных категорий людей Вахида нельзя было отнести даже с натяжкой.  Едва полотно скользнуло по руке, зубья быстро вспороли кожу, и тут же засочилась кровь. Кровь никогда особо не смущала Вахида. Чужая. А вот собственная ввела его в состояние близкое к прострации. Дело еще реально не дошло до боли, как он практически перестал соображать и, тем более, контролировать свои действия. 
Вахид тупо смотрел на два красных ручейка, в строгом соответствии с законами физики, стекающих по  запястью в разные стороны. И бессмысленно  двигал головой вперёд-назад. К реалиям жизни его вернул голос Раппани, доносящийся, откуда-то издалека. Вначале Вахид даже не понял, что речь идет о нём. Он не мог сообразить сразу, потому что ещё никогда главарь не разговаривал с ним в таком тоне.
- Вахид, ну, пожалуйста, смелее. Что поделаешь, так получилось, что пришлось тебе. Любой из нас решился бы на это. Хоть Алу. Ну, так же, Алу?
- Конечно же, что тут говорить, – браво поддержал вожака  Алу, -   влёгкую, по-любому! Клянусь Аллахом!
- Да хоть и я сам, - продолжал уговаривать Раппани, - мамой клянусь!  Я конкретно по  жизни, падлой буду, ты же знаешь!
Воодушевлённый поддержкой, а скорее слегка одураченный, Вахид крепко зажмурил глаза и, дико завыв, с силой резанул ножовкой по руке. Тело тут же   от корней волос до кончиков пальцев пронзила адская боль. Весь ужас происходящего заключался в том, что боль эта была предсказуемой, ожидаемой и оттого абсолютно непереносимой. Кровь залила руку, растекаясь во все стороны. И Вахид совершенно отчётливо осознал: уже ничто  на свете не сможет принудить его сделать ещё одну попытку.
Да, через несколько минут раздастся взрыв, который     разнесёт его на куски. Но это будет чужая воля, чужая сила. Заставить же себя самого резать на части собственное тело было для Вахида неимоверно труднее, чем покорно дождаться скорой окончательной развязки.
Он в последний раз взглянул на часы и, полностью уверившись в собственной правоте, с ненавистью  бросил ножовку  на пол. Короткая цепь, которой пила крепилась к батарее, натянулась, раздался металлический звон.   
- О, Аллах, - в бешенстве заорал Раппани, - Вахид, я проклинаю тебя! Что ты наделал, мразь, нам же кранты! Я тебя, курва, и в аду достану.
- Падла, - продолжал лепетать главарь, всё более осознавая  ненужность  и бессмысленность своих словесных изысков, - из-за какого-то вонючего шакала вот так, на дурку, подыхать. Урод, ублюдок, из-под земли вытащу!
- Нет, ну ты глянь, Алу, - всё ещё недоумевал Раппани, не отводя глаз от циферблата, - похоже этот дебил не понимает что нам всем крышка? И ему тоже. Почему же ты молчишь, Алу?!
- Заткнись! – с презрением произнёс Алу, - и так тошно. Хватит выть.  Оскорблять – сила слабых. А я сильный!
- Ты хочешь сказать, что всё равно всем труба,  – в бешенстве прокричал Раппани, - и надо молча принять неизбежное? Ты надеешься, придурок, попасть к подножию престола Аллаха (да будет свято имя Его!), где, заедая шербет виноградом, станешь наслаждаться окружением гурий?! Глупый ишак, как ты ошибаешься! Я проклинаю тебя, Алу!
Вдруг клуб  сотряс истеричный хохот Вахида. Все в испуге замерли.
- Раппани, Раппани, - скороговоркой протараторил Вахид, - да, я слабак.  Пусть будет так. Но аркан судьбы затянут на шее каждого из нас. Пускай я паршивый шакал, но ведь ты же джигит. Докажи это! Помнишь  легенду о  лисёнке? Ты, наверное, тогда урок прогулял. А вот у Алу отец  всегда строгий был, и он  боялся с занятий сбегать.  Алу точно эту историю запомнил.   
В общем, паренёк там один лисёнка стащил и под рубаху. А тут обыск. Всех выстроили, стали искать, кто зверька украл.  Пока разбирались, лисёнок пацану брюхо начисто прогрыз. Ну, он грохнулся прямо в строю. Все к нему, а он уже мёртвый. Короче, зверь ему кишки жрал, а он стоял, не шелохнувшись, и никто ничего не понял. Раппани, ты сильный. У тебя зубы есть, возьми и отгрызи руку.  А не сможешь, так и на меня не ори!
   Все трое будто заколдованные смотрели на часы. Шли последние, отведённые судьбой, секунды.  На западе над безбрежной гладью моря медленно и величаво опускался солнечный диск. Закатный румянец нежными, розоватыми тонами отражался в редких, прозрачных, облаках, едва осмелившихся нарушить торжествующий покой небесной лазури. С поросшего кипарисами холма доносился сочный голос гитариста. Молодой бард, стараясь  добавить в голос хрипотцы, пел что-то  о любви, дружбе, верности…».
- Ну, как? – Лев с волнением посмотрел на Илью.
- Классно! – с восторгом произнёс приятель, - но есть одно серьёзное замечание.
- Говори быстрее! – Лев с нетерпением потёр ладони.
- И на страницах рассказа, - твёрдо взглянув в глаза друга, проговорил  Илья, - ты не рискнул облечь  свои мысли в слова!  А ведь это всего лишь протест угнетённого  сознания. Ты не смог умертвить своих врагов, даже сделав их героями триллера. А реальная жизнь всегда жёстче любых, самых невероятных фантазий. 
- Ты прав, - даже не пытаясь оправдаться, согласился Лев, - и я уже думал над этим.
Не говоря ни слова, Илья потянулся к компьютерной мыши. Выбрав параметры шрифта «Полужирный Курсив», он застучал по клавишам. Буквы ложились на экран,   как тяжёлые пулемётные пули в мишень.
 «… И сотни смертоносных кусочков металла, - впившись взглядом в дисплей монитора,  на одном дыхании прочёл Лев, - понесли неотвратимую погибель во все стороны.  Корёжа людские тела, превращая их в месиво, в невообразимую кашу, цвета несвежего мяса. Насыщая  промозглое марево густого тумана мельчайшими крупицами пузырящейся человеческой крови».
 

Глава первая.

Весеннее утро обдавало ароматом зелени, пряным запахом луговых цветов, бодрило свежестью и прохладой.  Лев  Орлов вышел на залитую слепящими, но пока ещё не греющими, косыми лучами солнца веранду.  Ёжась от утренней прохлады, он остановился на верхних ступенях.
Окончательно сбросив дрёму, Лев подошёл к стоящему во дворе турнику и, сделав пяток привычных упражнений, бодро зашагал в сторону протекавшей недалеко от границы земельного участка реки.
Отцвели абрикосы, настал черёд яблонь. Зеленела на грядках редиска, кое-где из почвы выбивались первые, ещё совсем жёлтые ростки картофеля. Между огородом и рекой раскинулась большая, сплошь покрытая цветами мать-и-мачехи и одуванчика поляна, над которой стоял непрерывный пчелиный гул, изредка нарушаемый голосами шмелей и ос.
Для утренних купаний Лев облюбовал укромное местечко. Оно находилось   метрах в двухстах выше по течению от песчаного пляжа. Даже в разгар лета редко кто появлялся здесь. В апреле же только сосед-старик иногда захаживал с удочкой к излучине, которую Лев давно уже считал своей.
Но «встреча двух поколений» всегда проходила исключительно мирно. Старик был ветераном войны, сторонником здорового образа жизни и к экспериментам Орлова в области внесезонных купаний относился с одобрением. В этом сыром,  прохладном и в летнюю жару уголке, среди сирени, густой бузины и клонящихся к воде верб высоко поднимался уже отживший свой срок тополь. Кое-где его кора упала на землю, в других местах висела лохмотьями, обнажая источённый насекомыми ствол. На тополе было четыре больших дупла. И в каждом из них постоянно гнездились скворцы. Это обстоятельство и привлекало Орлова. 
Скинув одежду, он решительно вошёл в воду и, сделав на счёт сотню мощных гребков, тут же выскочил на берег. Растираясь махровым полотенцем, Лев услышал переполненный смертельным страхом птичий крик. В этот же миг маленький полевой воробушек стремглав нырнул в густой куст сирени. Тут же следом, прорезав воздух, как стрела, на куст обрушился ястреб – перепелятник.
Не сумев пробиться за добычей сквозь густые ветви и молодую листву, хищник уже через секунду проворно метнулся в сторону и, вызвав панику среди всех птиц округи, зловещей тенью скользнул над землёй. Набирая высоту, он растворился в небе.
Как зачарованный Орлов замер на месте, взглядом провожая улетающего ястреба. К действительности его вернул громкий писк воробышка. Под кустом орудовал бездомный, паршивый кот. Засовывая лапу в самую гущу ветвей сирени, он намеривался завершить начатое хищной птицей дело. Схватив попавшийся под руку сук, Лев, метнул его в кусты. Взвизгнув, кот тут же задал стрекача. Следом унёсся и воробей.
«Да, - с досадой подумал Лев, - везде сплошной дарвинизм, начиная от амёб и кончая этносами и расами!»
Зазвенел мобильник.   В трубке послышался возбуждённый голос Ильи.
 - Лев, ты на берегу?
- Ну да, - с лёгким недоумением ответил Орлов, - а где же ещё мне быть?
- Я вчера вечером в Интернете такую вещь нашёл! – Азартно проговорил одноклассник. - Это тебе не люли – поцелуи. Короче, я переслал её на твой e-mail. Придёшь домой, открой сообщение. Я к десяти часам иду в читальный зал районной библиотеки. У меня же реферат по такой теме, про наш район, и в  Сети далеко не всё  найдёшь. Хочешь – подруливай, потрещим.   
- Ладно, Илюха, созвонимся, - отключая связь, пообещал Лев.
Позавтракав, он открыл электронный почтовый ящик. Кроме послания Ильи,  других сообщений не было. Это оказался один - единственный музыкальный ролик. Но видео клип с первых же секунд захватил  Орлова. Чеканный шаг кованых сапог  по брусчатке звал к единению, увлекал на борьбу. Этот ритм не давал расслабиться, навязывал мысль, что ты неотъемлемая часть сплочённого высокими идеалами целого.
 А затем полились слова. Немного грубоватый и оттого вызывающий непоколебимое доверие женский голос рассказывал о московских девчонках, обрезавших мешающие сражаться косы. Они вступили в войну с врагом, подло прячущимся под личиной друга. Вышли биться «за честь, за кровь, за дом родной». 
Доведя слушателя до эмоционального надрыва, певица уступала сцену мужчинам. В их сильных, красивых голосах чувствовалась непреклонная воля к победе, жажда боя. «Бей паразитов, бей заразу! Бей заразу на повал сразу!» - будто набат звучали переполненные болью слова. Льву хотелось схватить в руки автомат и в первых рядах жертвующих собой идти на великую битву.

***
   Орлов пошёл на встречу с Ильёй, хотя в читальном   зале делать ему было нечего.
         - Лёвка! – сзади раздался настырный нетрезвый голос, - ты, что мимо проходишь и не здороваешься? Не уважаешь?! 
За сколоченным из оструганных досок столом, на вкопанных в землю скамейках, собралась толпа подвыпивших мужчин. Почти все они являлись соседями Орлова, и не  учитывать это обстоятельство было, по крайней мере, недальновидно.
- Уважаю! – Лев подошёл к кампании, и с каждым достойно поздоровался за руку.
- Ну, тогда дёрни стакан! – К Орлову, едва не расплёскивая «драгоценную жидкость», потянулась дрожащая рука.
- Извините, - стараясь казаться трижды виноватым, невнятно пробормотал Лев, - не могу! Завтра годовая контрольная, а тут же на носу экзамены. Сами ж понимаете.
- Базару нет, – поступок Орлова был оценён вполне положительно, - неволить не можем!
Окинув цепким взглядом стол, Лев быстро выяснил истинную причину толерантности. Объём «огненной воды», совсем недавно находившейся в уже опустошённых бутылках, был абсолютно несопоставим с тем, что ещё осталось. Если учитывать, что часовая стрелка едва подползала к цифре десять, то легко понять: лишние рты, а точнее глотки, дружной компании были ни к чему.   
Интерес к Орлову быстро пропал, мужики продолжили ненадолго прерванную беседу.
- Вот ты, Матвей, из Сибири, - распалял себя колхозный комбайнёр на пенсии Пахомыч, - неужто на медведя ходил?!
- Не из Сибири, а из Забайкалья! – уточнил Матвей, разнорабочий, пробавляющийся временными заработками.
- Не один ли чёрт?
- Может быть и один. Только вот от моей деревеньки до этой самой Сибири   добираться дальше, чем от Нижнереченска до Москвы.
- Ни фига себе! Ну а с косолапым-то как?
- Да я  его только в зоопарке и видел, - спокойно ответил Матвей.
Орлов  готов был тихо удалиться, но его   взгляд  случайно упал на газету, расстеленную на краю стола. Заголовок «Не брат ты мне!» притягивал, как магнит. Сдвинув незаметным движением в сторону половинку луковицы и варёную картофелину, Лев с интересом пробежал глазами по первому абзацу заметки.   
- Эх ты, сибиряк, - с превосходством посмотрев на Матвея, высказался маленький конопатый мужичонка по прозвищу Блоха, - а я вот топтыгина брал!
- Гонишь, - недоверчиво присвистнул Пахомыч.
- Петро не даст соврать! – конопатый деловито повертел головой, якобы ища названного свидетеля. Торчащие в разные стороны вихры делали его похожим скорее на проснувшегося после  зимней спячки ёжика, чем на специалиста по добыче медведей.
«Ещё о чём необходимо сказать, –  утверждал автор заметки, - это массовая ксенофобия общественного сознания. Возьмите разговоры на бытовом уровне. Если не через фразу, то обязательно через две услышите стоны о том, что «чёрные» в Нижнереченске   всё заполонили:   оккупировали рынки,  съели  зерно и муку, и пьют кровь из   многострадального русского народа».
- В прошлом году я прибился к новоселецким, что в Якутию на стройку ездили. – Настойчиво   гнул свою линию Блоха. -  Рядились  мы за пятьдесят штук в месяц. Шамсутдин бригаду набирал, тот, что из Ачикулака.
- Это который, - послышался заинтересованный голос, -  Султана Мацаева сын?
- Ну да. Отработали, короче, месяц.  День в день без выходных. Приносят ведомость на зарплату, портянку такую безмерную. Там же полста  косарей чёрным по белому супротив моей фамилии стоят родимые. Ну, я ж ручку хватаю, а самого мандражка берёт. Таких бабок лохматить ещё не приходилось.   Как ни крути, полторы тонны зеленью! А Шамсутдин этот и говорит, дескать, двадцать штук твои, а тридцать отдай, это не твои. Короче, косяк! Закон – тайга, кому права качать?! Получил я два червонца и забил на всю эту лабуду большой и толстый.               
Васёк там один есть. Из местных. В общем, скорешились мы. У Васька этого забот мало: с ружьишком по тайге бродить. На водку хватает, а больше ему и не надо. Ну, пошли мы в лес. А в  кустах косолапый малину лупит. Он видно давно уж там приладился. Поест, полежит и опять за дело. Ягоды ж у него в желудке  сразу  и   бродят. Вот он пьяненький бдительность и потерял. Подпустил нас, значит, не учуял.  Я  ж сразу кинулся Васька просить: «Дай ружьишко. Хозяина  леса грохнуть не шуточное дело. Когда еще придётся?!».
Ну, он проникся моей бедой, пожалел. Прицелился я, и прямо в ухо. Наповал! Подёргался мишка, для приличия поревел и загнулся. Вот так-то!
«Выслушивать эти слёзные стенания и больно, и смешно.  – Продолжал зомбировать читателей автор статьи. -  Больно потому, что большинство русских расписались в собственном бессилии, не видят никакого выхода и мирятся с происходящим. Но простите, садятся на голову только тому, кто позволяет садиться себе на голову, разве нет?
А смешно потому, что всё это действительно смешно. Пожалуйста, ответьте, разве есть какой-то государственный или мафиозный запрет на то, чтобы на рынке торговали не «черномазые», а «русские морды»? Что,  русским запрещено заполонить какую-нибудь прилегающую территорию, работать и зарабатывать деньги? Только не надо знакомых песен о том, что это коммунисты отбили за семьдесят лет у русского народа привычку работать. А  скажите, это коммунисты велели русскому народу гадить под собственными окнами? Или,  может, это какая-то   кавказская мафия превратила Нижнереченск   в сплошную свалку навоза? Так они свинину не едят, и нет у них почему-то такой непринуждённости в обращении с мусором, как у русских».   
Опровергнуть слова Блохи не было никакой возможности. Свидетелей, которые смогли бы подтвердить, что вся история от начала до конца выдумана, не   существовало.  Столь примитивным приёмом,  элементарной ложью,  Блоха возносил себя до небес, становясь калифом на час. Вытерпеть это мог лишь человек, полностью лишённый самолюбия. Но таковых в кампании оказалось совсем немного.
 - И я на медведя ходил, - брызгая слюной, заговорил лысый мужичонка, которого Орлов до этого никогда не видел, - с рогатиной!
Прекрасно понимая, что  рассказ обязательно оборвут на полуслове, он продекламировал на одном дыхании.
- Осенью с колотушками к берлоге  подкрались, хозяин ещё только засыпал. Ну, грохот его  разбудил.  Вылез он  наружу, а я навстречу.  Поднялся топтыгин в полный рост и на меня.  Сверху лапой как долбанёт!  Я  ему тут же  рогатину подставил, он на неё и навалился. Добил я косолапого ножом.
«А теперь, - подводил выводы журналист, - придется говорить дурную правду. Да, многие народности не любят и не уважают русских. А за что уважать? За полнейшее неумение отстаивать своё? За лень, за пьянство, за привычку бросать мусор, где попало? За это не уважают…»
Все присутствующие за столом   изрядно  разгорячились.  Разговор явно уходил в порочный круг, и большинству   становилась,   очевидна его нелепость. Однако не высказаться на эту тему было тоже не так-то просто! По самой поверхностной оценке Льва, количество медведей, убитых сидящими за столом людьми, неумолимо приближалось к общей численности популяции на территории России. Прервал это безумие Мутный.
- Я взял тесак в правую руку и  приставил рукоятку себе к животу. Левой рукой я обхватил косолапого, он  облапил меня и прижал к себе. Лезвие вошло прямо в брюхо. Он тут же копыта и отбросил.
 Дальнейшие фантазии неумолимо скатывались к необходимости завалить зверя  одним плевком или порвать его голыми руками. Но авторитет  Мутного, единственного из кампании  «мотавшего срок», возымел свое действие. Обмен прениями прекратился.
«Мужская беседа» и прочитанная статья навеяли на Орлова тягостные раздумья.  «Постреляв медведей», мужики застучали костяшками домино, приняв к обсуждению новую тему:  чем «мачо» отличается от «чмо». С первых же фраз стало ясно, что за столиком собрались исключительно «сексуальные гиганты» и «половые гангстеры». Быстро убедившись, что «круг избранных» – «высшая каста», Орлов тихо удалился.

***
 
-Тема моего реферата, - едва поздоровавшись, с ходу начал Илья, - заселение Нижнереченска и окружающих земель русскими людьми в конце восемнадцатого, начале девятнадцатого века. Но, по всей видимости, она очень скоро станет неактуальной. Похоже, мы последнее поколение русских в этих местах!
 - Москвичи борются, - сжав кулаки, ответил Лев, - такие песни на голом месте не рождаются. 
- Им легче, - с тоской ответил Илья, - намного легче. В громадном мегаполисе всегда можно затеряться.  У нас так не покатит.
- Да, - с болью в сердце согласился Лев, - партизанскую войну в нашей местности вести непросто. А держать линию фронта мы не в силах. И бойцов мало, да и не того качества материал.   
- Мамуль, - едва войдя на порог дома, спросил он мать, - а что это за газета такая «Единство»? 
- Да вот уже   полгода издаётся, - задумавшись, ответила мать, - она тут числится, как  альтернативная.   
- И чему она альтернатива, - задумчиво покачал головой Орлов, - а тебе не приходилось её  читать?
- Да пока нет, - она растерянно пожала плечами, - мы с отцом привыкли к «Нижнереченскому вестнику». Там же и программу печатают, ну, на телевизор.
- А я в последнее время больше об учёбе думал, - растерянно произнёс Лев, - и на «Вестник» в общем-то, внимания не обращал. У нас   какие-нибудь номера   сохранились? 
- Да в шкафу   их полно, - радостно ответила мать, поняв, что может помочь сыну.
Разложив стопку газет на столе, Орлов  выделил нужные номера. Вырисовывалась интересная картина. Оперируя письмами читателей, «Вестник» вёл полемику с «Единством» как раз по заинтересовавшему Льва вопросу. Прочитав несколько заметок, Орлов быстро осознал, насколько профессионально был навязан спор. На память тут же пришла ставшая классической фраза: «Главное – обвинить. Пусть оправдываются. Тот, кто оправдывается, уже наполовину виновен!»
Читатели  «Вестника» и обелялись, пытаясь объяснить, в первую очередь себе, что, хотя они и пьяницы и бездельники, но тоже хотят жить. На фоне всего этого «пережёвывания соплей» и детского лепета, принципиально выделялась небольшая, наполненная натиском и экспрессией заметка. Автор, подписавшийся, как Иванов, использовал термин «политтехнологии»  и привёл цитату из Джорджа Оруэлла: «Тот, кто контролирует прошлое, тот контролирует будущее. Тот, кто контролирует настоящее, тот контролирует прошлое». Сразу стало ясно, что автор извиняться перед оппонентами не собирается.
 Глеб с интересом продолжил чтение столь близких ему по духу строк.
«Русских никто не любит и не уважает», - констатирует в своей «разгромной» статье один известный Журналист благословенного города N. «А за что их любить и уважать?», - продолжает он свой исполненный сарказма и неприязни монолог. «Алкоголики они и лентяи все до единого!» и поэтому другие народности России, более развитые и непорочные, имеют право, унижать сей презренный сброд».
«Да, - с тревогой подумал Орлов, - такие споры крайне редко заканчиваются лишь обменом мнениями!» 
«Что касается обвинения в ксенофобии, - развивал мысль Иванов, - то здесь не всё так просто. Гонимые из бывших республик Союза, и притесняемые на своей исторической родине, русские невольно огрызаются. Но и в этом праве им отказал господин русофоб. Да, наш великий народ сейчас находится не в лучшей форме, как говорят спортсмены. Терновый его венец – это не просто красивая метафора. Это суровая реальность. Попробуйте,  открыто обличить любой другой народ, в каких-либо ему свойственных пороках. Выражениям протеста и возмущения не будет предела.
Русским же отказано иметь национальные чувства. В них находят признаки русского фашизма. И мы молча терпим очередную пощёчину. Мол, так нам и надо, пьяницам, бездельникам, притесняющим малые народы, посмевшим поднять руку на ваххабитов, которые режут людей во имя Бога и от имени Бога. А Пушкин и Лермонтов, Толстой и Чехов! Вся эта славная нескончаемая плеяда – разве дети какого-то иного неведомого народа?»
Орлов окончательно убедился, что ему крайне необходимо познакомиться с автором статьи. В Нижнереченске  ещё оставались здоровые, не парализованные страхом силы, и Лев готов был искать любые пути для их консолидации. 
«Я думаю, - заканчивалась заметка, - этот тонкий и животрепещущий вопрос не стоит решать с точки зрения кто кого «любит» или « не любит». Что касается нелюбви нерусских к русским, о чём злорадно заявил господин Журналист, то люди, как и нации, часто не любят друг друга не только за плохие, но и за хорошие качества. То ли зависть гложет, то ли жаба душит, то ли ещё какая амфибия оказала влияние.  Вы просто сами не понимаете, как  унижаете целые нации, и отдельно взятых людей».    
Через пару месяцев Орлову предстояло окончить среднюю школу. Весь остаток выходного дня, за исключением неприкосновенного времени, отведённого занятиям спортом, он решил посвятить подготовке к экзаменам.
Периодически Лев, закрыв глаза, прослушивал  подаренную Ильёй песню.   Он думал о том, что скоро уедет в Москву, будет там учиться в институте. И ему не придётся трусливо озираться по сторонам,  всматриваясь, нет ли где поблизости представителей «национальных меньшинств», горящих желанием учинить провокацию, чтобы затем перевести её в расправу.
Он не сомневался, что Нижнереченск, как и всё Предкавказье русский этнос уже потерял. И готов был стоять насмерть там, на новых рубежах обороны в самом центре России. Орлов беззаветно верил, что сможет встретить на жизненном пути смелых и отчаянных людей, которым не безразлична судьба собственного народа.

***
 
- Ты слышал, что  в субботу «чехи» вытворяли? - едва Лев перешагнул порог школы, к нему сразу обратился одноклассник Стас.
- Нет, - тревожно ответил Лев.
В глазах Станислава закипела злоба. Сжав до боли, кулаки он произнёс на одном дыхании.
– Раппани в туалете со своей бандой стоял. Они же всегда вшестером держатся. Ни на шаг один от другого не отходят. Ну, курят, базары всякие. А тут пацанчик один то ли с третьего, то ли с четвёртого класса заходит. Так они в клин, как заорут.
«Да здравствует Великая Ичкерия!»
И в упор на него смотрят, типа, ну, что русский выродок, захавал, проглотил горькую пилюлю?!  Пацанчику   до слёз обидно стало. Не удержался он и в ответ.
«Да здравствует Великая Россия!»
Так они его за шкварник и потащили к унитазу. Лицом прямо в очко и ещё сверху со сливного бочка воду спустили. Отец его в бешенстве помчался в ментовку заяву писать. Не успел от РОВД на пять шагов отойти, к нему тачка подкатывает. «Чехами» забита до упора. Тут же популярно объяснили ему, что хотя глупость и дар божий, но злоупотреблять им не следует. Вернулся он и заяву забрал. А откуда «чехи» так быстро узнали, что он в отдел бегал? Ментяра, зуб даю, его нохчам и сдал!
 - Против силы, - вслух подумал Орлов, - эффективна только сила!
- Я тоже думаю, что иначе ничего не выйдет, - горячо поддержал его Стас, - но только, что мы сможем?
- Многое, - твёрдо взглянув в глаза одноклассника, жёстко ответил Лев, - очень многое!
Илюха на первый урок не пришёл. Он появился лишь ко второй перемене, с огромным синяком под глазом, заклеенной пластырем бровью, весь поцарапанный.
- Что с тобой? – кинулся к другу Лев.
- На мосту стояли не меньше десяти шанхайских цыган. Все нашего возраста. – Пояснил ситуацию Илья. – Другой же дороги нет, пошёл прямо на них. Вроде как в шутку они потребовали платы за проход. Я возмутился.
 «Если каждая цыганва начнёт русских людей под рэкет ставить!»
 Слово за слово, я не стал ждать, врезал первым. Прорвался на правый берег, схватил кусок арматуры.
«Подходи, падла!» 
Они дрогнули, попятились. Я сказал, что забиваю им стрелку, здесь же на поляне завтра в девять вечера. Как раз к этому времени стемнеет. Они засмеялись.
«Приводи любую толпу, порвём каждого!»
- Илюха, брат, - едва дослушав, выкрикнул Орлов, - я подписываюсь!
- И я! - страстно проговорил Стас.
- И я, и я! - отовсюду доносились возбуждённые голоса.
- Парни, - собрав после занятий всех, кто готов был сражаться, властно распорядился Лев, - поговорите со своими друзьями, знакомыми, созвонитесь со всеми, с кем можно. Мы сумеем собрать и взвод, и даже роту. Чем больше нас будет, тем легче добиться победы.
 Проведя утром следующего дня предварительные подсчёты, «генштаб» в составе Льва, Ильи и Стаса огласил  данные. Выходило, что на битву с цыганами готовы  идти не менее пятидесяти бойцов.
Лев много раз беседовал со старожилами на эту тему.  И точно знал, что последний раз молодёжь Нижнереченска объединялась в подобные группировки в самом начале  шестидесятых годов прошлого столетия. То есть  полвека назад. Долгие десятилетия разные районы Нижнереченска, тогда ещё не имевшего статус города, выставляли бригады бойцов для выяснения «кто самый равный среди равных».
А затем всё исчезло само собой, безо всяких усилий со стороны властей. За эти годы Нижнереченск успел стать городом, основательно «лечь под чурок» и из центра всесоюзной житницы превратиться в нищее захолустье, из которого народ бежал, как чёрт от ладана.
Интуитивно Орлов понимал, что стоит у истоков грандиозного начинания. Но всё исполинское всегда можно разглядеть  лишь через призму времени.  Лев же был полностью поглощен текущими проблемами.
Кроме «шанхайских» цыган, под «чутким руководством» чеченцев осуществляющих розничную торговлю наркотиками, были ещё и «местные», живущие в трёхстах шагах от Орлова цыгане. Они заселили небольшой «закуток», представляющий собой четыре рядом стоящих дома. Огородами «закуток»  выходил к реке, а левым флангом к поляне, ограниченной изгибом той же реки. Такая позиция выбиралась заведомо. В случае опасности, всегда можно было отступить с меньшими потерями.
Сразу после школы «генштаб» обошёл все четыре дома и «местной» цыганской молодежи в ультимативной форме объяснили, что ответственность за неявку «шанхайских» ложится на них. Клянясь родственниками, и взывая, в свидетели Бога, те твёрдо пообещали, что ещё раз напомнят «шанхайским» об их обязательствах.



Глава вторая.

 
Дом Орлова находился рядом с поляной, и решили собираться у Льва на крыльце. Илья и Стас подошли к восьми. Остальные должны были подтянуться ровно без четверти девять.
- А если никто не придёт, - с тревогой обратился к друзьям  Стас, - если мы останемся втроём, что будем делать?
- Я пойду биться даже один, - с отчаянием обречённого ответил Илья, - даже один!  Я ворвусь в толпу этих ублюдков и стану крушить их обрубком арматуры, пока кто-то из них не вгонит   мне в сердце нож.  Но и умирая, я ещё успею расколоть пару тупых голов.
- Что такое жизнь, парни? – Любуясь, как пылают огнём страсти глаза друзей, твёрдо спросил Орлов. И тут же, не дожидаясь ответа, произнёс. – Жизнь – лишь грань между рождением и смертью.  Наше существование имеет смысл, если даёт ощущение радости, наслаждения. Много ли радости видим мы?! Мы боимся даже сходить на городские танцы, зная, что «хачи» обязательно устроят драку. И ютимся в стенах школы. Мы опасаемся пройти по городу ночью, а теперь уже  и днём.
 Малые народности всех мастей давят отовсюду. В этой стране восемь человек из десяти – русские. В Нижнереченске – не меньше. Но разве чувствуем мы себя большинством?! Десять сплочённых кавказцев могут одолеть толпу в тысячу человек. Потому что толпа – это только толпа, как бы велика она ни была. Сила кавказцев в кланах. Но в них же и  слабость горцев. Если их собирается больше сотни, они всегда найдут повод для выяснения отношений. Кавказцам  никогда не удавалось сплотиться воедино.
Мы же можем объединиться в многомиллионную армию, у нас есть государство. Русским просто надо  осознать это.
 Парни, если нас будет  только трое и больше никто не придёт,  мы примем этот бой втроём. И победим! Да, мы вступим в битву не для того, чтобы героически умереть. Втроём мы сметём их, как грязь. Они трусы и падаль! 
Ровно в полдевятого на мобильнике Льва раздался первый звонок. Люди подходили целыми бригадами, приносили с собой холодное оружие. Орлов тут же выдавал каждому изготовленную из акации дубинку, и предупреждал, что арматуру и ножи можно применять только в самом крайнем случае. 
Бригады сразу же растворялись в зарослях терновника, чтобы не пугать соседей и случайных прохожих. Без четверти девять собрались около  шестидесяти человек. Лев успел зафиксировать в памяти мобильника телефонный номер и имя каждого бригадира.
Поляна, на которой предстояло произойти «разборкам», представляла собой омываемый рекой полуостров размерами двести на двести метров. Одним краем она упиралась в фасады жилых домов, другим в пешеходный мост, на котором «шанхайские» напали на Илью. Лев выдвинул десять человек к мосту. Другой десяток отрезал цыганам путь отступления к домам. Остальные бойцы, развернувшись цепью, молча, пошли в атаку.
 Классический вариант «толковища» предполагал наличие «базара» для выяснения не столько ораторского мастерства лидеров группировок, как уровня боевого настроя рядовых исполнителей. При несопоставимости «веса» бригад, дело могло закончиться и элементарными финансовыми уступками. Этого больше всего боялся Лев.
Орлов смог убедить своих людей, что «беспредел», учинённый «шатрами» над Ильёй, снимает с бойцов всю ответственность за соблюдение условных  «понятий».  Норм общения, которые зыбки как вода при бризе. И зависят и в первую, и во вторую, и в третью очередь, прежде всего, от силы сторон.
 Темнота сократила видимость метров до тридцати.  «Шанхайских» было не более пятнадцати человек. «Они не смогли собрать больше, - ликовал Лев, - им просто неоткуда брать рекрутов!» 
 - Бей «шатров»! – не своим голосом прокричал Орлов.
 И тут же загорелось несколько десятков фонариков. Поток света, ослепляя, ударил по глазам цыган.
- Бей!  - будто эхо разнеслось над поляной.
С дикими воплями, подняв над головами дубинки, цепь бойцов ринулась на врагов. Времени для раздумий у «шанхайских» уже не оставалось. В этот миг загорелись фонарики у моста и на противоположной стороне поляны, возле домов. Ужас охватил цыган. Количество врагов показалось им неисчислимым.
  Даже не пытаясь оказать хоть какое-то сопротивление,  «шатры» с безумными криками ринулись к реке. Подавляющее большинство цыган не только не умеют плавать, но вообще испытывают отвращение к воде. Об этом «шанхайские» вспомнили, лишь оказавшись на обрывистом берегу. Некоторые, несмотря на ужас, всё же сообразили, что воды в реке даже в самом глубоком месте от силы по пояс. Они прыгали вниз, надеясь спастись бегством, растворившись в дачном посёлке. Остальные, падали на колени и, завывая по-шакальи, умоляли о пощаде.
Но пощады не было! Дубинки опускались на поднятые вверх руки, плечи, спины. Извивающиеся от боли, как дождевые черви, тела тут же подхватывали за руки и ноги и просто выбрасывали в воду. Бой продлился не более полуминуты. С трепетом, осознавая, что самое худшее уже позади, цыгане прорывались на противоположный берег реки.  Разбегаясь между дач, они уносились к густым зарослям бузины и тёрна.
Лев окинул взглядом своё воинство: защитные шлёмы на головах, боксёрские капы на зубах, наколенники, краги. Некоторые имели даже пластиковые щиты. Они победили, потому что одолели свой страх. Это были подростки от тринадцати до семнадцати лет. Все они родились уже после развала СССР. Ни один из них по возрасту не попал ни в комсомольцы, ни в пионеры. Учителя не дурачили им головы болтовнёй о дружбе народов и исторической вине великороссов перед малыми народами России.
Ложь отжившей свой срок идеологии не коснулась их ушей. Реальная жизнь, самый лучший учитель, на каждом шагу преподносила им жестокие и коварные уроки. И они запоминали эти незабвенные истины. «Толпой и отца бить удобно», «прав тот, у кого больше прав», «что нельзя купить за деньги, можно купить за большие деньги», «закон силы всегда стоит над силой закона».
Лев властно посмотрел на парней. Каждый из них, прежде чем оказаться на поле битвы, поставил свою жизнь ниже интересов народа. Все они готовы были умереть, не желая жить на коленях. Они являлись грозной и во многом неуправляемой силой. Эта могучая река, выплеснувшись из берегов, могла наделать много бед и, не дойдя до моря, тут  же раствориться в песках.  Лев чувствовал свою ответственность за увлечённых единым порывом сверстников. И он твёрдо отдал приказ.
- Всем расходиться. Завтра созвонимся.   
На следующий день назначенные Орловым бригадиры телефонными звонками подтвердили решимость своих бригад участвовать в акциях подобного рода и в дальнейшем. Как первоочередная цель предлагался  поход в «Шанхай», чтобы «поставить цыган на бабки». Не менее актуальной задачей воспринималось посещение дискотеки.
 Наиболее отчаянные предлагали равномерно распределиться по танцплощадке и, без объявления войны, по сигналу «с ходу замесить всех чурок».  А затем покинуть поле боя по уже отработанному варианту. «Шанхайские» цыгане после позорного избиения молчали, делая вид, что ничего не произошло. И это подстёгивало наиболее активных парней к немедленным действиям.
Орлов отлично представлял, что произойдёт после побоища на танцах. Реальные хозяева города  чеченцы разберут инцидент по полочкам, найдут зачинщиков и пристрелят в собственных постелях пару-тройку лидеров. Так на всякий случай, чтобы из искры не разгорелось пламя. Остальных участников схватки станут медленно вылавливать поодиночке и избивать с перспективой превращения в калек. 
- Мы находимся на временно оккупированной врагами территории, - убеждал своих соратников Орлов, - в нашем положении эффективны только партизанские действия. Пусть каждый из нас по возможности наносит тайные и оттого самые страшные удары. Постепенно, исподволь мы вселим в них страх. Тот самый, что им удалось вбить в нас. Каждая маленькая, даже мельчайшая победа станет увеличивать нашу силу и делать их слабее. А в один назначенный час мы выдвинемся на улицы города и нескончаемым потоком пройдём перед мэрией, РОВД, двинемся через рынок.  Они увидят, что нас сотни и даже тысячи и дрогнут. Но всему своё время.   Надо уметь ждать.
На удивление Орлова, его поняли все. Никто из парней не возмутился, обвинив его в трусости. Никто не порывался в бой, грезя немедленной победой. Лев смотрел на исполненных отчаянной решимости сверстников и вспоминал слова ставшей гимном бригады песни: «Бей паразитов, бей заразу. Бей заразу наповал сразу!»
   ***

Родился Пётр Фёдоров  не в таборе. И роды принимала  вовсе не бабка – повитуха, прячущая свою некомпетентность за ширмой заговоров и заклинаний. Привезли роженицу на новенькой «Волге» и лучший  в округе акушер – гинеколог  Марк Соломонович Зальцман лично курировал вопрос.
Потому как был отец Петра человеком уважаемым. Богатым человеком!
Жил Пеца в стольном  городе Тбилиси. Там же, в отличие от большинства сверстников – цыган, пошёл в школу. Но вскоре семье, по стечению обстоятельств,  пришлось бежать в Предкавказье, где в Нижнереченске удалось быстро пустить крепкие и надежные корни.
С трудом, окончив среднюю школу, учиться дальше Фёдоров отказался наотрез. И перспектива возглавить в будущем слаженное и хорошо организованное семейное хозяйство отодвинулась от него навсегда. А ждали его банальности. По Сеньке и шапку подобрали. Стал Пеца мотаться в Чуйскую долину, как самый рядовой наркокурьер.
Добившись высот профессионализма, жил  он припеваючи. Как сыр в масле! И возил товар целыми сумками. Будучи человеком, глубоко набожным,  после каждого, удачно обтяпанного,  дельца цыган спешил в церковь. Где никогда не жалел денег на свечи. Особенно же почитал он Николая – чудотворца, в душе всегда надеясь на чудо.
Удача всё время сама носила Пецу на ногах и, в конце концов, он потерял бдительность. Небрежно бросив рюкзак между ног, цыган, прямо на армавирском вокзале, забил косячок и с наслаждением затянулся ароматом настоящей кашгарской  анаши. «Пыхнув тягу», он окончательно расслабился. Стало неизъяснимо мило, Пеца, словно птица,  воспарил в безбрежном чистом небе. Пары анаши всё сильнее воздействовали на мозг, постепенно реальная действительность была окончательно вытеснена из головы несказанно приятными видениями. Идиллию разрушило грубое, словно   вырубленное из старой чурки,  давно затупившимся топором, лицо начальника Нижнереченского райвоенкомата   подполковника Нетерпова. Обосновавшись в воспалённом сознании, этот образ  нахально выдавил  с импровизированного экрана все мелькавшие до того кадры.  Взгляд  горящих холодным голубым огнём глаз был твёрд и суров.    
- Ну что, морда цыганская, - военком приоткрыл похожий на трещину в камне рот, – сидишь? А в армию за тебя кто пойдёт? Дядя?!
- Пусть русские дураки и служат, - автоматически парировал удар Фёдоров, - у них долг перед Родиной. Вот  пускай и расплачиваются. А я всем, кому должен, прощаю! У цыгана    отечество везде, где небо над землёй, да солнце светит!
 - Ах, ты, сучара, - в гневе прокричал подполковник, - выхватывая из кобуры «ПМ», - расстреляю сволочь без суда и следствия. Что ж   выходит-то?  Мы должны эту падаль кормить, поить, содержать, а она только  плодится, как вши на лобке!
- Не гони пургу, фраер, - беззлобно, как на надоедливую шавку, прикрикнул Пеца. И  вновь погрузился в обволакивающую со всех сторон пучину наслаждения. По возрасту, он мог отслужить положенный срок уже не раз. Но делать это у цыгана не было ни малейшего желания.
«Гражданин! – послышался наглый, дерзкий голос, - предъявите документы».
   Пётр неосознанно взглянул на обратившегося к нему человека. Осмысление необратимости произошедшего пришло не сразу. Перед ним стоял мент. Настоящий ментяра: при фуражке, с пистолетом в кобуре. Ужас проник в каждую пору наркокурьера. А вслед за ним  непреодолимое  желание жить и бороться.
«Это ваши вещи?»  - «позорный мусор»  небрежно пнул носком  давно не чищеного   ботинка рюкзачок цыгана.
«Ах, ты, волчара драный!» – животный страх  охватил  всё  существо Фёдорова. Он тут же метнулся влево.  Расталкивая и сбивая с ног прохожих, цыган  выскочил на  железнодорожную платформу. Он всё-таки  успел выбросить паспорт в открытый вагон проносящегося мимо товарного поезда. Ровно  за  миг до того, как почувствовал сильный толчок в спину.  Потеряв равновесие,  Пётр покатился кубарем.
Несколько жестоких ударов ногами по голове и рёбрам довершили дело. Защелкнув наручники,  запыхавшийся сержант  самодовольно произнёс: «Ты смотри,  прыткий попался, даром, что цыган. Эти-то не особо расторопны!» 
В линейном отделении милиции, Пеца  решил до конца стоять на позиции «моя твоя не понимать»
- Ну что, голубчик, - радостно, словно торжествующий от успеха рыбак, начал оформлять протокол дежурный, - попался. Тут тебе срок светит, на троих хватит.
- Ф.И.О. – будто развивая неоконченную мысль, продолжил  допрос старший лейтенант.
- А? – глупо завертел головой по сторонам Фёдоров.
- Фамилия, имя, отчество?
- Пётр я, Фёдоров.
- Ну а отчество твое, какое? - доверительно спросил офицер.
Цыган тупо посмотрел на собеседника, полагая, что ему, как безграмотному представителю национального меньшинства, вовсе не обязательно знать столь мудрёное русское слово.
- Отца-то, как зовут, - забавляясь происходящим, старлей   явно никуда не спешил.
- Иван, - сдал ещё одного туза Пеца, прекрасно помня  о припасённых козырях.
- А паспорт у тебя Пётр Иванович Фёдоров есть? - вежливо, ничуть не  повышая голоса, поинтересовался дежурный.
Пеца изобразил на лице неподдельное желание уловить смысл обсуждаемой темы.
- Какой таспорк?! – внимательно посмотрев на милиционера,  с придыханием произнёс он. Как и в случае с отчеством, Фёдоров был твёрдо уверен, что в незнании – сила.
 - Паспорт, документ, удостоверяющий личность. - Пустился в рассуждения старлей. – Как ты докажешь, что на самом деле являешься тем, кем назвался?
- Не, - протянул Пеца, профессионально сводя глаза в одну точку и вываливая изо рта большой, покрытый сизым налётом  язык, - нету.
- А живёшь где? –  Слегка нервничая, офицер забарабанил пальцами по столу.  -  Город, улица, дом? Или в колхозе, каком? Где?
- В таборе!
- Как в таборе? Ты же где-то должен быть прописан?!
- Наверно, - равнодушно ответил Пётр, - если должен, то прописан.
- А где,  – ухватился за соломинку милиционер, - где прописан?
- В таборе.
- Ну, мы сейчас, например, в Армавире.   А ты откуда? Табор-то, где стоит. Не во Владивостоке же? Может быть, в  Тихорецке? Или в Кропоткине?
- Не знаю, - спокойно ответил Фёдоров.
- Хитрость, дружище, это усиленная работа инстинктов, заменяющая отсутствие ума!  - Старлей  демонстративно зевнул.  - Поедешь в следственный  изолятор для временного содержания следственно-заключённых. Только хочу дать тебе один хороший совет. Не перегибай палку с шутовством. Не все ценят тонкий юмор. Так могут обидеться, и до зоны не доживёшь.
Не только до зоны, но и до изолятора Пеца, конечно же, не добрался. Ближе к ночи его вывезли на обрывистый берег Кубани и, дав со всего размаха милицейской дубиной по голове, сбросили в реку. Как раз в полутора метрах от рыбацкой лодки. Находящийся в ней человек осуществлял, мягко говоря, не совсем законный промысел. Поэтому, на всякий случай от греха подальше, он вынес безжизненное тело не берег и тут же задал стрекача. А Пеца к утру всё-таки отошёл. Он сразу сообразил, насколько ему повезло. Без сомнения, столь ходовой товар, который менты у него отняли, вполне стоил жизни рядового наркодилера.
Питаясь лишь дарами природы и тем, что люди подадут (цыган ведь!) Пётр,  крайне осторожно  пользуясь услугами   транспортных средств, направился к семейному очагу.  О том, что однажды пришлось  проникнуть на пустующую дачу, он решил позабыть тут же после совершения деяния. К чёрту, мало ли кто снова станет задавать вопросы!
 Ровно через неделю бедолага стоял на пороге родного жилища. Но встреча (хотя Фёдоров, в принципе и догадывался!) оказалась не столь теплой. Компаньоны, среди которых были не только   родственники, обвинили его в растрате выручки, полученной за товар. На «разборки» приехали очень уважаемые чеченцы.  Сами братья Хацаевы из Москвы: Ильберд и Хиззир.  «Включив счётчик», Пецу тут же «поставили на бабки», пообещав  зарезать по истечении очень недолгого срока. Терзаясь в сомнениях, он готов был пойти на многое, чтобы хоть как-то реабилитироваться в глазах диаспоры. Приняв участие в ночной схватке, Фёдоров надеялся всплыть вверх на волне победы. Однако ему едва удалось унести ноги. И то лишь потому, что он кинулся наутёк самым первым. Находясь в полном цейтноте, Пеца даже приблизительно не представлял, как жить дальше. Фёдоров  вовсе не знал, что обрушившийся беспощадной ночью на цыган отряд возглавлял его сосед и, как ему казалось,  почти приятель Лев Орлов. И уж тем паче не предполагал, что судьба сведёт их при куда более жёстких обстоятельствах!
      
 ***
 
Адрес  автора приковавшей внимание Орлова статьи в редакции «Нижнереченского вестника» дали не сразу. Лишь через неделю  «Иванов» сам позвонил Льву. Как и предполагалось, автор скрывался за псевдонимом. Это был Николай Зарецкий – весьма известный в городе человек. Герой второй чеченской кампании.
  Лейтенант Зарецкий на войне оказался  случайно. В военное училище даже экзамены сдавать не пришлось, забраковали по зрению. А после гражданского вуза лейтенантом – двухгодичником взяли с радостью. Год он отслужил в Таманской дивизии. Мать беспрерывно канючила: «Смотри в Чечню не загреми!» А когда «загремел», матери так ничего и не сказал. Отец  всё знал, но не выдал.
Прогрохотавший в День Победы взрыв на стадионе в Грозном, инициировал  тотальные зачистки.  Зарецкий  участвовал в проверках  заброшенных домов.  В один из дней в Ведено, расставив солдат внизу здания, Николай   поднялся на второй этаж,  лично проконтролировать обстановку. Во время  спуска по лестнице,  ему показалось, что в дальней комнате   мелькнула тень. Он решил вернуться  и осторожно шагнул в комнату. Дальше - полный провал.
Очнулся офицер уже на этапе эвакуации. На  маршруте, по которому  из прифронтового госпиталя отправляют раненых на «Большую землю». Ещё с Афгана повелось: «груз – 200» - гробы, «груз -300» - раненые.  Бандитская растяжка взяла своё: Николай потерял ногу.   
Направляясь на встречу с ветераном, Лев, Илья и Стас хорошо знали историю крайне заинтересовавшего их человека. Они пришли для начала просто выразить Зарецкому благодарность за статью, показать свою солидарность с ним. Николай оказался интереснейшим, широко эрудированным собеседником. Сразу завязался живой, злободневный разговор.
-  До сих пор  ещё полно баранов по стране, - возмущался Зарецкий, - заладили, как попугаи: «Зачем вы туда шли? Они бьются за свою свободу, а нам Чечня не нужна!» Это вам она не нужна, а им Россия очень даже нужна.  Вся, вместе с потрохами.  Далеко не надо ходить. Возьмём хотя бы наш Нижнереченск!
- Если б в сорок первом так орали, - поддержал старшего товарища Орлов, - «Что вы делаете, как смеете, недочеловеки, высшей расе мешать мировой порядок справедливости устанавливать?» Смешно?! 
 - Мне не смешно!  - Направив вдаль суровый взгляд, жёстко произнёс Зарецкий. - Когда я не от алкашей в подворотне (тем-то точно всё по фене, что кабинет политпросвещения, что церковь, что мечеть), а от  «интеллигентных» людишек слышу о том, что: «Цели  исламской революции вполне обоснованы. Богатый Север монополизировал сырьевые, интеллектуальные, технологические ресурсы планеты, вот бедные народы и сражаются за справедливый передел мира. А то, что в качестве оружия они выбрали террор, вполне аргументировано. У них же нет ракет, танков и прочих линкоров».
- На счёт бедности бедных можно поспорить, - ухмыльнулся Илья, - на момент распада страны в СССР беднее русских уж точно никого не было. По крайней мере, не чеченцам об этом говорить. Да и Усама бен Ладен, надо заметить, из семьи даже не миллионеров, а миллиардеров!
- Мы тут, русские на Кавказе,  - поддержал друга Стас, - с молоком матери впитываем эти проблемы. А в Центральной России многие до сих пор  ни хрена не понимают.  Чтобы осознать  историческое явление, нужно время. Ну, вот возьми: сын отца предаёт, на погибель отправляет.  Негодяй? Нет, народный герой советского народа Павлик Морозов.  Была дружба народов и всё такое прочее. А потом оказывается, что дружбы нет, а есть борьба угнетённых народов за свободу и независимость. Пропарили журналюги мозги электорату, и стал Шамиль Басаев самым настоящим Робин Гудом.
- А сериалы идут по «ящику» про братву, - с недоумением произнёс Орлов, - кто там положительный герой, а кто отрицательный?
- Ну, это, мужики, беда не только наших дней, - заметил Зарецкий. 
- Конечно, - ухмыльнулся Илья, - тот же Карлсон, который живёт на крыше, по жизни не вылезал бы из полицейского участка. Ведь всё, что он мутил,  полная асоциалка. Там везде   попахивает уголовным кодексом.
- Ребята, - поправил разговор хозяин дома, - хорошо смеётся тот, кто знает меру. Буквально вчера вечером на телевидении шёл большой диспут о судьбе России. Я всю передачу записал на  компьютере. Надо ещё не раз внимательно просмотреть всё заново. Там слишком много актуальных моментов. Думаю, вам тоже не помешает ознакомиться с информацией. Давайте, я переброшу  запись   на флэшку. Потом размножите. А через несколько дней встретимся вновь и обсудим тему.

Глава третья.
 
Для первой акции Лев отобрал лишь Илью и Стаса. В субботу, в самый разгар танцев, выдвинулись за город. Чеченцы проживали компактно на бывшем хуторе, от которого осталось одно название. Теперь же это был форпост из десятка мощных кирпичных зданий, в которых, ни на миг не сомневался Орлов, имелись и огромные подвалы, и подземные коммуникации.  В этом населённом пункте не было  ни одного нечеченца. В случае  военных действий, полагал Лев, чеченская крепость могла выстоять до подхода тяжелой артиллерии и танков противника.
Раппани с дружками ездил на танцы на старом двухсот тридцатом  «Мерседесе». Будучи школьником, он не заслуживал  большего. Что же касается таких мелочей, как водительское удостоверение, то этот вопрос решался далеко не на постах ГИБДД.
В одном месте дорога, по которой чеченцы возвращались домой, подходила вплотную к узенькой мелководной речушке. К тому же,  асфальтовое покрытие было   окончательно разбито. И лишь пестрело островками на фоне грунта, при первом же дожде превращающегося в болото.   
В столь поздний час в сторону «хутора» не ездил практически никто. Поэтому, едва ночную темноту пронзил свет автомобильных фар, Лев с Ильёй растянули поперёк дороги   толстую прорезиненную ленту с вбитыми в неё сто миллиметровыми  гвоздями.
Прежде, чем стать оружием, резинотехническое изделие долгие годы исправно служило на зернопогрузчике. Гвозди к месту, где намечалось проведение акции, доставлялись отдельно. И совсем незадолго до часа «Ч» были соединены с гибкой основой в единую конструкцию. «Заминировав» дорогу, приятели тут же перебрались на обратный берег речушки и залегли в кустах. 
Ничего, не подозревая, чеченцы напоролись на засаду на скорости восемьдесят  километров в час.  Все четыре колеса оказались проколотыми в нескольких местах. Водителю едва удалось удержать машину на дороге. Выскочив из салона, чеченцы огласили ночную темноту самой грязной бранью.  Недолго постояв в растерянности, они   внимательно осмотрели орудие, с помощью которого была осуществлена атака. А затем   отбросили ленту с гвоздями в сторону и, двигаясь на спущенных скатах не быстрее пешехода, отправились домой.
 Лев был несказанно рад. Такой халатности от противника не ожидал даже он. Забрав полотно с собой, друзья надёжно спрятали его в лесу и, трижды страхуясь, двинулись в сторону города. В любом случае, их путь лежал через автомагистраль областного значения.  Ночь была в самом разгаре, и автомобили на трассе появлялись весьма редко.   
- Смотрите! - Илья обратил внимание соратников на развернувшееся на дороге действо.
 Высокого парня,  стоящего в самом центре трассы, на разделительной полосе, было видно за версту. Он явно неадекватно воспринимал  ситуацию, норовя вступить в единоборство то с одним, то с другим автомобилем.
- Давай тормознём, - предложил Орлов, - по-моему, парню жить надоело. Надо его выдернуть на обочину. А то ему осталось рисоваться до первой крутой тачки.
 - Нам тоже светиться не в тему, - усомнился Стас, -  он же обкуренный по самое никуда, или колёс наглотался. Вот ему и море по колено! 
- Вытащим на обочину, отметелим, - пытаясь убедить соратников в собственной правоте, предложил Лев, - и пусть спит. Так живой и останется. Только давай по - быстрому!
 Свинья везде грязи найдёт.  Хотя по трассе промчалось всего лишь две машины, молодой экстремал, распаляясь всё больше,   просто кидался на них, как бык на тореадора. Однако водителям, уходя в сторону, удалось объехать живую  преграду.
В  тот миг, когда приятели уже готовы были броситься на помощь самоубийце, из ночного мрака, словно ракета, вырвался джип «Чероки».  Продолжая играть со смертью, юный любитель острых ощущений ринулся под колёса. Но внедорожник не свернул вправо даже на полшага. Поддев тело, он просто отбросил препятствие с пути и, громко шурша протекторами, унесся прочь. 
 Разыгравшаяся на глазах сцена была не для слабонервных. Живого человека выкинуло прочь как тряпичную куклу.
«Витя! Витенька!» -  откуда-то из придорожного кювета раздался истошный вопль.  И какое-то маленькое длинноволосое существо, вынырнув, будто из-под земли,   метнулось к бездыханному телу. Это оказалась подружка сбитого джипом парня. Упав на колени рядом с не подающим   признаков жизни  телом, она заголосила на всю округу: «Витенька, не умирай! Не умирай, я тебя умоляю!»
- Надо сваливать! – жёстко произнёс Стас, - ему уже ничем не помочь, а влипнуть можно так, что и не отмоешься.
- Пройдём метров пятьсот вдоль лесополосы, - предложил Орлов, - здесь пересекать дорогу опасно.
Буквально через минуту возле трупа остановился милицейский «Уазик». Девица находилась в полной прострации, совершенно не соображая, что же все-таки произошло. Однако, осознание, что случившееся не является плодом очередной галлюцинации, постепенно приводило её в равновесие с действительностью. Всхлипывания и стоны порой перемежались осмысленными фразами: «Витенька, я люблю тебя, не умирай! Я тебя очень люблю!»
 Сделав соответствующие замеры, старлей обратился к сержантам: «Все тазовые кости в крошку раздробило. С трупом разберёмся! А кошёлку грузите. Дело - голимый глухарь. Ловить тут больше нечего».
Соратники уходили всё дальше и дальше от места трагедии. Нелепая смерть молодого парня занозой застряла в сознании. Выбросить её из головы, забыть по приказу было совсем не просто.  Осмысление бренности земного существования, зыбкости границы между жизнью и смертью, наводило на тревожные размышления.

***

Орлов решил затаиться на пару недель, чтобы дать врагам расслабиться, а затем нанести ошеломляющий удар. Следующий субботний вечер друзья также просидели в засаде, но лишь для того, чтобы констатировать факт проезда чеченцами намеченной зоны. Приближалось время   решительной схватки. Не за горами были и экзамены в школе. Но в первую очередь Лев решил разобраться с видеозаписью, полученной от Николая Зарецкого.
 В студии за большим круглым столом расположились благообразные мужи, один вид которых говорил о серьёзности их намерений и способности сохранять чувство такта. Конечно же, они собрались вовсе не для того, чтобы слушать оппонентов. Не слышать, слушая - это тоже большое искусство. Чужая точка зрения   интересовала их меньше всего. Они стремились только к одному:  изъяснить  свой взгляд на окружающую действительность многочисленной телевизионной аудитории, давно уже задавленной рекламой прокладок и жидкости для очистки языка.   
      Ведущий, высокий, спортивного телосложения парень, представив присутствующих, друг  другу и телезрителям,  произнёс вступительное слово. 
«Более восьмидесяти процентов населения России – русские. Они -  государствообразующая нация, от благополучия и самочувствия которой зависит будущее страны…» 
Обведя участников дискуссии долгим и внимательным взглядом, ведущий предложил высказаться. Первым взял слово председатель  малоизвестного  общественного объединения, с претензионным названием, содержащим в себе слово «Россия». Орлов тут же «окрестил» его Функционером.
«Я считаю, - заявил он, - что «русского вопроса» в России просто не существует. Есть другой вопрос – судьбы России, её сегодняшнего состояния, будущего…» 
Орлов остановил воспроизведение видеозаписи, лёг на диван, закрыл глаза. Память вернула его к событиям почти годовой давности.

***

В Москве,  вернее  в Подлипках - Дачных, являющихся неотъемлемой частью мегаполиса, проживал дальний родственник Льва по материнской линии.  Орлов приходился ему вроде бы троюродным внучатым племянником.   В русском языке, в отличие от многих других,  слово, обозначающее данную степень родства, так и не возникло.  За ненадобностью.
Прошлым летом Лев пару недель погостил у  Семёна Павловича,  ближе знакомясь со столицей, выбирая институт для дальнейшего продолжения учёбы.
     В те дни он как-то добирался на  электричке от Каланчёвской до Филей.  И вынужденно  оторвался от чтения,  обратив  внимание на трёх    бедно одетых азиатов с крайне тёмной кожей. По внешности, скорее всего они, были дравидами. Ведь даже среди таджиков и азербайджанцев такая пигментация -  явление весьма редкое. Вели себя они неуверенно, точнее, даже робко. Было видно, что это низкооплачиваемые разнорабочие, готовые за миску похлёбки взяться за любое, самое грязное дело.
Напротив них сидела  бомжеватого вида старуха. Не оставалось никаких сомнений, что жернова мегаполиса  давно уже в труху перетёрли все её некогда существовавшие представления о морали и нормах этикета. Таких, как она  много болтается по переполненным электропоездам. Самые дерзкие и нахальные, обливаясь протухшей мочой, «просят» подаяния. Люди незамедлительно суют в давно ничего, кроме бутылки, не державшие ладони монетки. Чтобы распространяющее  нестерпимую вонь существо тотчас  удалилось. Те, что не так наглы, снуют с огромными, набитыми бутылками и сплющенными алюминиевыми банками рюкзаками. Используя их как дубину и щит одновременно, специалисты по вторсырью просто разгоняют с дороги шарахающихся в разные стороны пассажиров.
Бомжиха посылала эмигрантам многочисленные визуальные сигналы, гласящие: «Ребята, вы мне симпатичны, я вас уважаю и считаю за отличных парней!» Занятые собой, азиаты совершенно не обращали на неё внимания. Однако на Филях «гостям столицы», как и Орлову, необходимо было выходить. На прощанье старуха непроизвольно дотронулась до самого крупного из них, по виду явно лидера группы.  И с  огромной душевной теплотой сказала: «Ну, счастливо, мальчики!»
«Давно ли, - спрашивал себя в тот миг Орлов, - последний раз она так искренне желала счастья собственному сыну, если он у неё когда-то и был?  Или соседке по лестничной площадке,  если жильё ещё не пропито?» «Чем обоснован её духовный порыв? - недоумевал Лев. - Ведь она не может ни знать, что после трёх – пяти лет грязной, изнурительной работы, они, опираясь на диаспору, обязательно приобретут себе места на одном из многочисленных рынков Москвы. А затем станут нанимать на работу «хохлушек»  или молдаванок с купленным Российским гражданством, требуя за весьма и весьма скромную оплату труда, непременно и  сексуальные услуги.   Даже на этом экономя каждый доллар и даже каждый цент!  Так что же заставляет её проявлять искреннюю симпатию к чужакам?!»   
  В памяти Орлова всплывали многочисленные лица проживающих в Нижнереченске  «самок». За стакан водки и, в лучшем случае, кусок жареной баранины, они без проблем ложились  под «чехов» и «хачиков».   
И как олицетворение  этих и подобных им женщин перед взором Льва из небытия веков возникла  индеанка Малинчин: переводчица Кортеса  Марина.  Ради страсти к безжалостному и беспощадному конкистадору, просто испепелившему ацтеков, и созданное им государство, она встала на путь предательства и измены. Во многом благодаря этой женщине, испанцы смогли определить слабые места противника и выработать стратегию успеха. Но что двигало ею в те дни?  Любовь? Любовь к врагам, на твоих глазах уничтожающих твой народ? Значит и такая любовь вполне может существовать?!

*** 
Эксперимент решили провести   вдали от чужих глаз. Ранним утром все как один собрались на пустыре. Приготовили три бутылки с зажигательной смесью, к каждой из них был прилажен фитиль. Бутылки специально взяли из-под водки, а не пивные, у которых стекло намного толще. Кроме того, для надёжности на каждой из них сделали глубокий надрез плиткорезом. Выбрав цель в двадцати пяти метрах от исходной позиции, приготовились к бою.   
- «Коктейль Молотова», зажигательная смесь на основе бензина, - с интонацией непререкаемого авторитета произнёс Илюха, - оружие бедных.  Его эффективно использовала  Красная Армия, но лишь в период поражений и отступлений. Себестоимость заряда крайне низка, а результат может быть ошеломляющим.  Чтобы бутылка с бензином вывела из строя целый танк, её должен метнуть герой.   Героев же в России всегда хватало. Матрос Кошка в Крымскую войну фитили английских ядер в котлах с кашей тушил. Александр Матросов грудью амбразуру закрыл.  А Маресьев вообще с протезами вместо ног  летал.
При соприкосновении  с объектом атаки бутылка должна была обязательно разбиться, чтобы растёкшаяся  жидкость запылала, поджигая всё, что может гореть. Поэтому  для надежности сложили в одну кучу несколько крупных камней и кусок бесхозного железа. Образовался предназначенный для поражения круг диаметром не меньше метра. Конечно, попасть в него со столь значительного расстояния было весьма непросто. Но чеченский автомобиль имел несравнимо большие размеры. Первым на рубеж атаки вышел Орлов. 
- «Не спеши, и главное не горбись.  Так боксёр беседовал со мной. В ближний бой не лезь, работай в корпусе. И помни, что коронный твой прямой», - пропел Лев.
– Прикалываешься? – ухмыльнулся Стас.
- Ещё до нашего с тобой рождения американец Бобби Фишер лишил долгие годы владевших шахматной короной советских спортсменов чемпионского титула.  – Пояснил Орлов. - Это был шок, к хорошему-то,  привыкаешь быстро. Так вот, Владимир Семенович Высоцкий дал чёткие установки тому, кто это звание должен был вернуть. Бег, штанга, хоккей, а главное, бокс. Очень смешная вышла песенка. У отца все записи Высоцкого сохранились. А сейчас вообще всё перевели в цифровой формат. Классно! 
Лев поднёс зажигалку к пропитанному смесью фитилю и,   метнув заряд в цель,  бросился за наскоро выстроенную баррикаду. Раздался резкий хлопок и тут же над объятыми пламенем камнями взмыл огненный факел.
- Да, зрелище завораживающее, - с восторгом произнёс Орлов, - горит, как напалм.
- Бросайте!  - поторопил он замешкавшихся товарищей.
Илья и Стас почти одновременно метнули снаряды и, прыгнули за укрытие.  Все трое   залюбовались игрой огня.
- А вдруг «чехи» сгорят,    мы же можем их убить? - словно очнувшись,  в растерянности спросил соратников Илья.
- Тебе их жаль?! – жёстко парировал Орлов.
- Нет, я не об этом, - пояснил Илья, - собаке собачья смерть. Что будет, если нас поймают? Или расколют?
- Каждый из нас должен похоронить себя ещё до того, - отрезал Лев, - как умрёт первый враг. И тогда станет несравнимо легче. Допустим худшее: нас захватят менты, и будут пытать. Надо всё переводить на личностные отношения: оскорбили – решил  по-пацански проучить. Без всякой  политики! Просто хулиганка, и никакой два восемь два. Если попадутся один или двое – всё брать на себя. Какой бы беспредел они не вытворяли.   Илюха, ещё есть время отказаться. Ты хорошо подумай.
 - Нет, ни за что! – едва сдерживаясь, чтобы не перейти на крик, ответил Илья.
 На следующий день к Орлову подошли Илья со Стасом.
 - Лев, мы тут долго размышляли и решили: давай поклянемся, друг другу в верности и скрепим клятву кровью.
- Я тоже считаю, что так   будет лучше для всех! – не задумываясь, ответил Орлов. 
 После занятий они пошли ко Льву домой. Родители Орлова были на работе, и ничто не мешало осуществить задуманное.   Друзья встали   вокруг журнального столика. Лев  достал медицинский скальпель и, стараясь не поранить вены, сделал глубокий надрез от ладони к запястью. Выступили капельки крови. Постепенно собираясь в струйку, тёмно – красная жидкость засочилась по руке. Следом то же самое проделали Илья со Стасом. Лев соединил окровавленную рану с раной Ильи, а затем так же поступили и остальные участники церемониала.
Собственной жизнью они поклялись друг другу в верности.  В клятву так же вошёл зарок никогда не пить, не курить, не употреблять наркотики. «Все виды наркотиков, - отчётливо осознавал каждый из них, - это подлое оружие врагов, направленное в самое сердце народа». 
 Затем кровные братья перебинтовали разрезы и разошлись по домам. Время выпускных экзаменов неумолимо приближалось. И насколько бы грандиозными ни были возложенные на них ходом жизни задачи, о таких «мелочах», как дальнейшее продолжение учёбы тоже не стоило забывать. Все трое стремились попасть в далеко не второразрядные московские вузы и входили в число лучших учеников школы.

***
Орлов отчётливо осознавал, что морально будет готов к новой встрече с Николаем Зарецким лишь после успешного осуществления  акции возмездия. Он вовсе не собирался хвалиться перед героем войны о своих подвигах. Но   однозначно считал верхом цинизма вести высокопарные разговоры, о судьбе народа сложа руки. Успешно опробовав самодельные «бомбы», парни вновь занялись изучением видеоматериала. Освежив в памяти, начало диспута, Лев продолжил просмотр записи.
Следующим после Функционера,  выступил сотрудник Отдела внешних церковных связей Московской Патриархии. Для себя Глеб назвал его просто Священником. Он говорил о своём.
 «Русский народ – это те, кто православные. Народ и государство русское появилось после крещения Руси. Православие являлось тем стержнем, которое создало русский народ…»   
Орлов остановил воспроизведение записи, заварил себе кофе. Затем Лев открыл папку с аналогичной подборкой файлов.  В них содержались аналитические статьи, поднимающие тему межэтнических отношений.  Сухие цифры неумолимой статистики говорили о глубоком кризисе русского этноса. В последние десятилетия сложилось много  межнациональных браков, где одним из супругов являлся русский. И почти всегда при получении паспорта в графе национальность дети записывали себя нерусскими. Исключения составляли случаи, когда русские вступали в браки с некоторыми христианскими народами  Поволжья: мордвой, чувашами.    
«Вымрет русский народ, ну и что? – Орлов пытался мысленно поставить себя на место оппонента в споре. - Кому от этого хуже будет? Для истории это вполне привычно. Без следа исчезли   причерноморские готы, гунны, вандалы, авары. Хоть и оставив духовное, и материальное наследство, всё же перестали существовать как этносы иберы, галлы, даже римляне. Если это естественные процессы, то чем русские лучше остальных?»
 Нет, Лев не верил ни единому слову своих противников. Потому что знал: они лгут. Есть только одна правда – правда сильного. Историю всегда пишут и переписывают победители. 
«Когда ковбои, - Орлов вспомнил аналогию, - перестреляли индейцев и уничтожили  бизонов, большой выигрыш получили американские суслики,  иначе луговые собачки.  Особо не расплодишься, нор не нароешь, если каждая сволота норовит тебе по морде копытом заехать.  А тут благодать. Бизонов нет, так что плодись и размножайся. В строгом соответствии с установками свыше!»
«Оттого, что русские вымрут, - не сомневался Лев, - никто не  всплакнёт. Ни в Вашингтоне, ни в Пекине, ни в Эр-Рияде!»
 «Но нам-то, русским, что делать?! – Вопрошал он себя. - Ложиться на землю и ждать, когда каток миграции размажет нас по её поверхности? Ну, нет, ребята, не дождётесь!»

***
 
В субботу с утра Лев не находил себе места. В принципе, осознавал он, ситуация весьма напоминала сцену из компьютерной игры. В наличии поражаемый объект, средства для реализации задачи определены. Остаётся  только  нажать необходимые кнопки. Но ощущение того, что он становится на тропу, по которой можно двигаться только в одну сторону, ни на миг не покидало Орлова.
 Стас и Илья подошли к семи вечера.   Вначале все трое выдвинулись к танцплощадке и, удостоверившись, что Раппани со своими людьми на месте, не спеша, кружным путём двинулись в  сторону засады.
До окончания танцев оставалось ещё не меньше часа, когда соратники уже были на месте.  Если чеченцы намеривались «делать секс с девочками», что обычно происходило в салоне автомобиля или на его капоте, ожидание могло затянуться. Однако почти всегда Раппани предпочитал  групповую «любовь».  В    отношениях с противоположным полом, его интересовал только  физиологический аспект. Это позволяло эффективно решать вопрос с минимальными затратами времени и средств.
Лев с трудом заставлял себя ежеминутно не смотреть на дисплей мобильника. Но время неумолимо двигалось, а чеченцы так и не появлялись. Друзья молчали, понимая, что слова в такой час просто неуместны.
Любая случайность могла сдвинуть сроки проведения операции.  Если Раппани с компанией учинил драку, понимал Лев, то они не откажут себе в удовольствии отметить победу в ночном кафе. В случае появления новых, ещё не опробованных, секс – партнёрш, домой тоже никто не станет торопиться. Ну а когда  под настроение  «распирает» на   анашу, процесс так же может затянуться на долгие часы. Но всё это, так или иначе, укладывалось в расчёты.
Больше всего Лев боялся, что волчьим инстинктом чеченцы учуют опасность и   сменят тропу. Он не стал делиться тревогой с друзьями, понимая, что их гложут те же самые сомнения.  «Пока мысли  загнаны в глубину подсознания, - полагал Орлов, -  они слабы, и не в силах поколебать волю человека. Но стоит лишь только озвучить их, и они начинают жить самостоятельной жизнью, сея смятение и беспокойство». 
Кругом безудержно трещали цикады.  От речушки поднималось непрерывное лягушечье кваканье. Порывы ветра доносили медвяный аромат находящегося невдалеке сада.  Лосьон, предназначенный для борьбы с комарами и мошкарой, надёжно защищал от кровососущих насекомых, способных превратить пребывание человека за городом в настоящую адскую пытку. 
- Карр! –  где-то рядом раздался беспокойный   крик.  И тут же, ломая сучья,  в небо с  шумом поднялась воронья стая.  Лев внимательно  осмотрелся по сторонам, но в поле зрения не возникло ничего подозрительного.  Порыв   ветра, неся с собой пряный запах шалфея,   колыхнул макушки деревьев.   
Орлов тревожно поднял голову, посмотрел вверх.  Небо было пугающе чистым. Серебристое сияние   луны и звёзд   делало ночь беспощадно-светлой.
 В этот миг вдали показался свет автомобильных фар. Лев и Илья по чётко отработанной схеме переправились через речушку, растянули поперёк дороги ленту с гвоздями и тут же вернулись на исходную позицию. Батарея из бутылок с зажигательной смесью ждала своего часа. Приготовив несколько зажигалок, Лев замер перед последним броском. В памяти неожиданно всплыл библейский псалом: «Ты поразишь их жезлом железным; сокрушишь их, как сосуд горшечника». «С нами Аллах, - ухмыльнулся он, вспомнив фразу из старого боевика, - и четыре английских пулемета!»
Напоровшись на гвозди, «Мерседес» огласил ночь звонкими хлопками разрываемых автомобильных камер.  И, скользя по инерции юзом, остановился. «Огонь!» - отдал приказ Орлов.  Тут же из темноты вылетели три зажигательных снаряда. Ударяясь о металл, бутылки разбились вдребезги.  «Коктейль Молотова»  взрывался  без особого шума,  но, растекаясь по капоту, багажнику, дверям, горел с изрядным гулом и рёвом. Пламя неумолимо перехлестнулось  на двигатель, охватывало бензобак.
Чеченцы в ужасе с криками и визгом выскочили из салона и, как полоумные, стали разбегаться в стороны. Никто даже не пытался тушить машину, понимая, что неминуемый взрыв разнесёт в клочья всё живое.
 «Уходим!» – скомандовал Лев. Прячась в придорожных кустах, группа, не спеша, без всякой суеты отошла к лесополосе и взяла направление к железной дороге. Раздался оглушительный взрыв. «Бензобак разнесло», - не оборачиваясь, про себя отметил Орлов. Быстро перемахнув через железнодорожную насыпь, друзья   обогнули  бензозаправочную станцию, намериваясь выйти к городской окраине через плантацию виноградника. 
  Невдалеке послышался шум работающего автомобильного двигателя,  блеснули  фары, и из-за поворота юрко вывернула патрульная машина.
– Ложись, менты! – Орлов мгновенно повалился на землю, увлекая за собой соратников. Они быстро отползли вглубь посадки, прячась за ещё непокрытыми  листьями  кустами винограда.   
- Не надо дёргаться, - прошептал Илья, - может быть они и не за нами.
Лев молча,  кивнул головой.
- Сваливаем только в самом крайнем случае, - предложил Стас, - за то, что мы натворили, могут открыть стрельбу по бегущим. 
Патрульный автомобиль остановился на обочине дороги шагах в пятнадцати   от прячущихся приятелей. Из машины вышли три милиционера и, справив малую нужду, продолжили страстно обсуждать события, произошедшие буквально несколько минут назад. Высокий, крепкий мужик густым басом изъяснил собственное видение ситуации.
- Я-то сразу понял: бабло у него есть. Но ты знаешь, кто б подумал, что он, козлиная рожа, в махач впряжётся.
- Не, ну в натуре педрила, надо бы его всё-таки мочкануть. По-любому, залётный. – Высказал свою точку зрения маленький, тщедушный парнишка, обладающий писклявым фальцетом. «Игрушечный мент», - тут же мелькнуло в голове Орлова.
- В реку бы на хрен кинули, сомам на радость, - продолжал пищать сотрудник правоохранительных органов, - а так очухается, ещё, мудило, удумает заяву кинуть.
- Куда ему? – усмехнулся третий член экипажа патрульного автомобиля, - там же не только все внутренности в кисель, но и мозги вышибло начисто. Очнётся – не вспомнит, как и звали.
- Это ты, Вован, конкретно придумал его на свалку выкинуть, - обратился к здоровяку «игрушечный мент», - ну типа, мусор.
- Давай трофеи взвесим, - с нетерпением пробасил крепыш, - ага, мобила нулячая, как из рекламного ролика. Такая сотни четыре потянет, не меньше.  Двести баксов, сотка евриков. Нехило! Печатка конкретная с камнем. Ты, Лёха, не в курсах, этот камень как называется?
- Красный? - переспросил самый неразговорчивый член манёвренной милицейской группы, призванной в соответствии со служебными обязанностями охранять ночной покой граждан.  - Хрен его знает, они ж камни всякие разные бывают. Но, наверное, он дорогой.
- Мобилу через салон скинем, - резюмировал деловое соглашение Вован, - бабло поделим.  А насчёт печатки подумать надо. По ходу разберёмся.
- По-любому, - пропищал тщедушный ментёнок, - что, первый раз замужем? Мы же сила!
- Ну да, - засмеялся крепыш, - типа: «Сталевары – наша сила в плавках!» 
 - Пацаны, - задумчиво произнёс молчаливый Лёха, -  в натуре, там, в кустах вроде кто-то ворохнулся.
- Ага, пьяный ёжик, - весело заржал Вован, - мол, в долю пустите. 
- Не, ну эта, - никак не мог успокоиться Лёха, - может проверить здесь: что к чему?
  Орлов весь напрягся. События начинали  развиваться по самому худшему варианту. Однако он абсолютно не сомневался, что все трое легко смогут оторваться от преследователей.  Гарантией тому были высокий уровень физической подготовки и удобная спортивная одежда.    
«Как только он делает первый шаг, - прошептал Лев, - сразу бежим к реке. Ночью в воду они не полезут!»
- Ты что хочешь себе на одно место приключений найти? – с недоумением спросил «игрушечный мент», - или думаешь начальство за рвение на карман отслюнявит? Ага, шире коробочку разевай. Сегодня и так неплохо поживились. Хорошего много не бывает! 
- Ладно, характер у меня слабый,  уболтал, - нехотя согласился Лёха, - ты и мёртвого уговоришь.
- Лёха, - уже садясь в машину, пробасил Вован, - а что  у вас за мероприятие намечается сегодня с самками? Там мне не светит?
- Так это ж те москвички, - равнодушно ответил Лёха, - что в прошлом году к тёть Клаве приезжали. Мы их тем летом уже в партер ставили. Ну, Эльза и Лерка. Безотказные, однозначно. Проведу разведку боем, и можешь подключаться по полной.   
Друзья дождались, когда сотрудники правоохранительных органов удалятся. А затем через виноградную плантацию вышли к засеянному подсолнечником полю,  примыкающему прямо к реке. Раздевшись, они взяли  одежду в руки и погрузились в воду. Вплавь, а где позволяла глубина реки, вброд, приятели двинулись вниз по течению. Километра через полтора они выбрались на противоположный берег, посчитав, что ни одна служебная собака не сможет взять потерявшийся в воде след.

                Глава четвёртая.
 

А на следующее утро класс, в котором учились Лев, Илья и Стас, сдавал государственный экзамен по истории. Орлову выпал вопрос о партизанском движении на временно оккупированной фашистами территории СССР. Он говорил о борьбе народа с таким жаром и страстью, что комиссия, без малейшего сомнения поставила ему высший балл.
Вечером ко Льву с недоумением обратился отец.
– Ты слышал, что творится в городе? Кто-то забросал «чехскую» тачку бутылками с зажигательной смесью!
 - Да, кругом болтают, - с напускным равнодушием ответил Лев, - но ведь никто ничего не знает.
 – Я думаю или дагестанцы теснят «чехов», - задумчиво произнёс отец, - или армяне. Птицефабрика сколько лет «под аварцами» была? А тут на днях состоялось собрание акционеров. Ну и выяснилось, что контрольный пакет у «чехов». Наверняка, они Ивана Тимофеевича «уговорили».
Лев тут же вспомнил историю уже почти годовой давности. В дом директора птицефабрики ночью ворвались неизвестные в масках и камуфляже. Сам Иван Тимофеевич, жена и дочь были жестоко избиты. Буквально через пару дней директор уволился и выехал из города в неизвестном направлении.
Вскоре милиция «нашла» преступников. Ими оказались два местных наркомана, которым осталось жить до первой передозировки. Эти события породили много слухов.
Несколько лет «птичник» «держали» аварцы. В последнее время борьба за передел сфер влияния между этническими группировками шла практически только на уровне финансовых интервенций. И наглый захват одного из вполне рентабельных  предприятий говорил о том, что чеченцы перешли к прямой агрессии. Аналогичное давление оказывалось и на контролируемый армянской диаспорой городской рынок. Поэтому горожане и, в немалой вероятности и милиция,  ночной инцидент рассматривали  через призму  отношений между кавказцами.
- Почему ты думаешь, -  с лёгкой укоризной посмотрев на отца, произнёс Лев, - что всё это может касаться только чурок. А если в дело вмешался кто-то из русских?
- Кто? – с изумлением спросил отец, - бандюки? Так они давно уже город кавказцам сдали. У нас, сам знаешь, вся мафия чёрная.
  - А может быть это патриоты, - с вызовом ответил Лев, - которым больно жить под большим гнётом «малых» народностей. Взяли да и саданули!
- Лев! – улыбнулся отец, - ты уже взрослый человек и должен различать грань между правдой и вымыслом. Знаешь, как Высоцкий пел «Настоящих буйных мало». Наши патриоты - герои только водку лакать, да языки чесать. Чтобы провести такую акцию, надо иметь надёжную «крышу» и немалую смелость. Так что, я полагаю, на  днях надо ждать разворота событий. Думаю, кое-кому в ближайшее время не удастся прочесть утренний намаз.
Анализ событий большинством горожан был крайне близок к выводам отца. И Лев решил воспользоваться этим. Следующий шаг должен был направить общественное мнение по уже проторенному пути.
Но за день до окончания государственных экзаменов произошло страшное событие, перевернувшее всю жизнь Льва Орлова. Вечером Лев со Стасом, как всегда, направились к Илье. Необходимо было обсудить детали «дела» и заодно проверить друг у друга уровень школьных знаний. Калитка во двор Ильи оказалась открытой настежь, на цепи надрывался пёс, дома никого не было.
Подоспевшая соседка «тётя Зоя» тут же в подробностях осветила развернувшиеся всего четверть часа назад события.
- Славка-то, как освободился, чумной стал, не подходи. Не работал нигде ни минуты, связался с чеченами. А тут, видишь, наркоманом оказался. Так там же деньжищи-то, какие нужны? Ну, а он всё в долг, да в долг. Вот приехали чечены, дескать, плати. Только у него хоть шаром покати, в доме чёрствой корки хлеба и то нет.  Мать-то его в дом престарелых забрали. Так  и пенсия ж её из Славкиных рук тоже ушла!
  Завыл Славка   ровно дикий зверь на всю округу.  На колени встал, руки этим абрекам целует.  А сам плачет, причитает, мол, простите - пощадите, всё сделаю, что ни скажете.  Только дайте уколоться! Чеченцы смеются, объясняют ему:   а что с тебя, босяка взять: почки и те уже гнилые.
 А в это  час как раз на свою беду Татьяна, мать Илюшина,  домой возвращалась. Начала их совестить, дескать, обнаглели, сволочи, скоро весь город на иглу посадите. Так они её грязным матом, мол, пошла отсюда, пока живая.  Тут, откуда не возьмись, Илюха выбегает и к чеченам с кулаками, за мать родную вступился. Да такие обидные слова начал говорить.  Вроде как чурки вы все, зверьё, кровь нашу русскую пьёте, сволочи.  Чечен, что покрепче, тоже вскипел.  Да как размахнётся. А Илюшка-то изловчился и  врезал ему.
Чечен тот сразу попятился, оседать стал. Илья ему ещё раза - два добавил, да и ногой успел достать; прыткий же просто жуть. Чечен этот весь кровью залился, упал на землю и не шевелится. Остальные по-своему загалдели и на Илюшу. Он вначале отбивался, но их-то целая банда! А  Танюшка-то истошным криком кричит, соседей зовёт на помощь. Но против чеченов  кто пойдёт?! Все попрятались ещё и на засовы  запёрлись.
Татьяне кто-то  из них тоже заехал. Да, видно, хорошо приложились. Как отлетела в сторону, так под деревом и обмякла. А Илюшу били недолго. Всё ногами, да ногами. Тут же на машину сели и уехали. Мать-то кинулась к нему, а он уже и не дышит. Только собралась позвонить  в милицию, а те и сами тут как тут. Небось, чечены и предупредили. Погрузили они Илюшу, Танюшку  с собой забрали и уехали.
- Ребята, - строго посмотрев на Льва и Стаса, тихо добавила «тётя Зоя», - а вы не дурите, в пекло не лезьте. У чеченов-то сила, они ж всё купили: и милицию и кто его знает ещё что. Вы идите домой с Богом, так оно лучше будет!
Друзья тут же на велосипедах понеслись в городскую больницу. В реанимацию Илья не поступал. Осознание того, что следующим этапом поисков должен стать морг,   парализовало волю, наполняя тело физической болью. Признаться себе в этом было страшно. «Он там, - наконец – то произнёс Лев, едва сдерживая слёзы, - он там!» Ни о чем, не говоря, они направились в сторону морга.
– Не положено! – строго ответил на их просьбу осанистый старик, выполнявший функции охранника, - приходите завтра.  И с разрешением.
Лев машинально подумал, что где-то встречал это холёное лицо. Возможно на фотографии.
-Там наш друг, - срывающимся голосом проговорил Орлов, - ещё час назад он был жив. Его убили. Мы должны его видеть!
- Сказано – не положено, - охранник повторил давно заученную фразу.
- Нам надо, - едва сдерживаясь, проговорил Лев, - он ждёт нас, понимаешь, ждёт!
- Ну ладно, уговорил, - махнув рукой, произнёс охранник, - давай полтинник и заходите!
Лев вспомнил: он видел это лицо на  плакате. Старый, пожелтевший листок бумаги был отголоском канувшей в Лету эпохи.  В те годы этот человек был ещё достаточно свеж и бодр. Агитка посвящалась поздравлению передовиков – комбайнеров с трудовыми успехами. Третий секретарь райкома партии вручал Почётные грамоты прямо в поле. И много лет спустя, он до конца  остался  верным «незыблемым принципам». Собираясь нажиться на чужом горе!
- В сторону, гад! – в гневе прокричал Лев, ринувшись к железной двери.
 Охранник покорно уступил дорогу. Именно эта психологическая гибкость и позволяла ему так долго держаться на плаву. Опережая спешащего сзади старика, друзья вошли в большую холодную комнату, тускло освещаемую лампами дневного света. Резкий, ещё более неприятный, чем во всем приёмном покое, запах ударил по ноздрям.
В помещении стояло несколько пустых каталок.  Но три, расположенные особняком каталки оказались заняты. На одной из них под серой простынёй покоилась маленькая сухонькая старушка.  Сверху, на груди расположилась история болезни весьма внушительных размеров. Другую каталку занимал утопленник. Вся простыня покрылась  жёлтыми пятнами  и разводами, опухшие голые ноги пугающе выглядывали из-под грязной бязи.
Илья находился дальше всех от двери. Едва окинув тело взглядом, Лев сразу подумал, что друг так похож на погибшего в бою солдата. Рубаха с оторванными пуговицами была поднята к голове, оголяя впалый мускулистый живот и зверски переломанные  рёбра. Пропитанные кровью джинсы оказались приспущены до половины бёдер.
Руки Ильи были разведены в стороны, пальцы сжаты в кулаки. Лицо покрывала  наволочка. Сняв ткань с лица, Лев чуть было не вскрикнул от боли. Кровавое месиво с выбитым глазом и оскалившимися зубами мало, чем напоминало Илью. Но это был он. Бережно поправив наволочку и по очереди, пожав холодную и мокрую кисть руки, Лев и Стас, даже не взглянув на охранника, вышли из морга.   
  Не помня себя, они направились к матери Ильи, понимая, что в эти часы ей, как никогда,  нужна поддержка. Перед взором Орлова вспыхивали импульсы. На него смотрело обезображенное лицо Ильи. На глаза набегали слёзы, нестерпимая душевная боль волнами прокатывалась по телу.
 Лучший друг Льва всегда был прекрасен душой и телом. Заводила любой компании,  любимец девчонок. В жизни ему всё доставалось легко, успех и удача никогда не покидали этого сильного, ловкого парня. Илья был красив и умён, добр и щедр, прост и тактичен в общении с людьми. Он никогда никому не завидовал и всеми силами стремился не делать людям зла. И вот этого парня не стало! Он ушёл из жизни. Навсегда! Разумом Орлов понимал, что значит слово «смерть». Но принять это сердцем не мог. Слёзы катились по щекам, и Лев даже не пытался их скрыть. Огромное горе охватило всю его сущность,  скорбь и страдания вошли в каждую пору, каждую клетку. 
Мать Ильи находилась в полной прострации.  Казалось, будто она просто не понимает, что происходит вокруг. Её лицо было безжизненно-серым и не выражало никаких эмоций.
- Татьяна Сергеевна, - несмело произнёс Орлов, войдя на порог дома, - мы пришли к вам, чтобы помочь. Илья наш друг и мы хотим хоть чем-то быть вам полезными.
 Во всех комнатах горел свет, тучи насекомых летали вокруг электролампочек. Всюду царило ощущение страшного горя.
- Лев, Стас, - долго всматриваясь в нежданных гостей, промолвила мать Ильи, - понимаете, Илюши больше нет. Они убили его на моих глазах. На моих глазах! 
Упав от бессилия на пол, она тихо запричитала, а затем истерично заголосила, беспрерывно выкрикивая имя сына.
- Илья! Илья!
Лев и Стас молча, ждали, пока она успокоится. Стоны и вопли постепенно переходили в тихие всхлипывания, её лицо вновь приняло осознанное выражение.
 - Татьяна Сергеевна, -  слегка обняв женщину за плечи, обратился Лев, - Илью не вернуть. Но эти подонки должны понести наказание. Вы уже написали   заявление в милицию?
- Заявление, - удивлённо переспросила она, - а зачем? Милиция и так всё хорошо знает.
- Нет, - всё не так просто, - печально произнёс Лев, - они, наверняка попытаются вывернуть дело наизнанку.  И классифицировать убийство, как  несчастный случай. На худой конец, представить всё это  вынужденной самообороной. Надо обязательно настоять, чтобы делу дали ход. 
 - Лёвушка, - словно боясь позабыть что-то важное, скороговоркой произнесла она, - мы же с бабкой вдвоём остались. Бабка-то старая, какой с неё помощник? А у меня совсем сил нет, да  и память, как отшибает. Вы бы со Стасиком подсобили. Ведь и бумажки надо разные оформить и гроб заказать. Боюсь, я одна не управлюсь. Вы уж не бросайте меня.
- Завтра мы с утра пойдём на экзамен первыми, а потом сразу к вам, не тревожьтесь, - подбодрил мать Лев.
Они ещё долго сидели рядом с ней в надежде, что простым присутствием смогут взять на себя часть её боли.
 - Ребята, - на прощание тихо произнесла она, - пусть свет горит, не тушите, я всё равно ночью не засну. А со светом не так страшно.
 - Вы хоть немного вздремните, Татьяна Сергеевна, - с надеждой попросил её Лев, - впереди ещё столько забот. Ради Ильи поберегите себя.
- Я постараюсь, - она выдавила из себя подобие улыбки.
На следующее утро сразу после экзаменов Лев и Стас направились в дом Ильи. За ночь мать ещё больше осунулась, чёрная одежда делала её старой, сгорбленной. Казалось, за это время она потеряла не один десяток лет. Вместе они направились оформлять бумаги: сначала в больницу, затем в   ЗАГС.  После этого    мать пошла в РОВД, а друзья со справкой о смерти в коммунхоз.  Их путь лежал через городской базар.
- Смотри, Саланбек! – тихо шепнул приятелю Лев.
 Отец Раппани, один из самых видных чеченцев,  шёл в сопровождении двух крепких земляков, имен  которых Орлов не знал. Рядом также вышагивал толстяк по прозвищу Вася – Самовар, получивший столь колоритное прозвище за упитанное, всегда красное лицо. Много лет он рубил на рынке свиные туши.  Но чеченцы, за смекалистость и полное отсутствие чувства национальной гордости,   возвысили его до уровня заведующего мясным цехом.
В принципе, он давно уже был готов принять ислам и вообще натурализоваться, но как раз в этом кавказцы абсолютно не были заинтересованы. Лев тут же вспомнил всплывший в памяти исторический факт.
Когда первые мусульмане обратили свою военную экспансию на близлежащие страны, они быстро завоевали Персию, где проживали огнепоклонники. Покорённое население тут же обложили податями. И самым тяжёлым бременем стал налог на вероисповедание. Аристократия и духовенство поверженной страны эмигрировали в Индию, до наших дней сохранив язык, культуру и религию предков. Остальные же дружно ринулись в мусульмане. Халифу пришлось брать этот процесс под контроль, иначе  налоговая база сократилась бы до критического уровня. 
Таких, как Вася – Самовар в Нижнереченске было немало. Не в силах выучить язык, они подобострастно копировали горский акцент, что доступно и тугодуму. Наверное,  попав под очарование силы (неважно злой или доброй!), эти люди  искренне восхищались укладом жизни, обычаями, культурой, религией кавказцев. Но они не понимали, да и не хотели понять: ни при каких обстоятельствах у них не было шансов попасть в  касту избранных. В любом случае, для чеченцев они оставались «гаски хак» - русскими свиньями. 
Из кафе донеслось заунывное пение ваххабитского барда Тимура Муцараева.
Знай, вечны будут райские сады.
Ты в этом бренном мире будь как  странник
И жизнь свою джихаду посвяти.
Восстань, судьбы воинственный избранник!
Предписаны деянья и судьба:
Шахидам – рай, неверным пламя ада.
Забудь печаль и истине внимай
Нас ждёт дорога светлая джихада!
- Падлы! – сквозь зубы процедил Орлов, - что это, если не разжигание религиозной ненависти?! А вместе с ней и этнической! Тут же реально двести восемьдесят вторая  статья и срок не малый. Но кто этим будет заниматься?! Менты? Так они сами в прихвостнях у тех, кто с таких песен тащится.
В соседней палатке раздавалась арабская музыка.
- Лев, - с изумлением отметил Стас, - я точно знаю, что  забегаловка принадлежит русскому, и никто его не заставлял крутить эту мелодию. Но зачем он слушает её?! Ведь это  чужая музыка!
- Это синдром, самый настоящий синдром, - с презрением посмотрев в сторону кафе, сквозь зубы процедил Орлов, - демоническое обаяние злой силы. Знаешь, идеологи марксизма были трижды правы, когда запускали в народ ролики типа «Сегодня носит «Адидас», а завтра Родину продаст». Так и вышло. Коммунизму шею свернули не агенты ЦРУ и не диссиденты, а джинсы и другие, добротные и качественные вещи. Они несли разброд в души  сильнее всяких «голосов».
Натиск мусульманской культуры сегодня – это только атака пращников. За ней пойдёт закованная в броню кавалерия. Те, кто подвергся очарованию исламом, не понимают главного: ни кавказцам, ни тем более арабам не нужны неофиты. Они испытывают потребность в свободных землях и некотором количестве рабов. Не большем, чем в известном плане «Ост».
- Сильнее всего меня бесит, - не удержался Стас, - когда простые русские люди начинают хвалить хачей. Дескать, такие  умные, и растакие работящие, дружные, хваткие, чуть ли не честные и порядочные. Придурки! Они же уподобляются зайцам, которые восхищаются крепкими зубами и мощными лапами волка.
- Это всё синдром, - твёрдо ответил Лев. - Болезнь. Болезнь этноса. Я не знаю, психологи ли, а может быть социологи, но эту болезнь должны изучать компетентные люди. Боюсь, что припарками её  не излечить, без хирургии не обойтись. Самое страшное, что диагноз так и не определён.  Нам объясняют, что все мы россияне.  Но что общего у нас с этими людьми?! Мы с ними по разные стороны  этнических баррикад.
 Если русская женщина у нас в Нижнереченске и на  других окраинах страны из конъюнктурных соображений выходит замуж за мусульманина и меняет религию (впрочем,  и менять-то обычно нечего!),  это хоть как-то можно понять. Но что движет юными русскими москвичками, идущими в ислам? Что?!
- Объяснить это рационально невозможно, - с горечью констатировал Стас, - значит, здесь действуют  иррациональные силы?! Но на каком уровне познаются свои и чужие? На генетическом? Или  информационный обмен идёт по другим, ещё не познанным законам? 
- Смотри, - с возмущением выкрикнул Орлов, - Тут же совсем недавно была пельменная.  А теперь вон шаурму делают. А я не хочу, не хочу жрать шаурму. Она входит в меня как «Чужой». Меняет мою сущность, делая меня другим. Но я не желаю быть другим! «Нам»  физиологически неприемлемы «их»  культурные нормы.  Меня просто бесит, когда я вижу в палатке черноусого мордоворота.   Да если ещё тут же пиликает зурна. Я просто не могу слушать музыку со сплошными синкопами!  Эти ритмы выводят меня из равновесия. Ведь у нас в крови, в подкорке ладовая, построенная на единице гармонии музыка! 
Скоро в этом городе не останется ничего русского. Это совсем другая «глобализация». Она несравнимо страшнее пепси, чипсов и гамбургеров. Это не просто чужая культура, это иной,  совершенно иной мир!
- Они пожирают город, как крысы, - сжав кулаки, произнёс Стас, - смотри, вот в этом ларьке, сколько себя помню, тётя Клава всегда продавала лимонад на розлив. А теперь здесь сидит старая Гошмаха. Что, без неё некому разливать по стаканам лимонад?! Пока пивзавод  принадлежал русским, было, и качество продукции и сбыт. Теперь он под чеченами. И что?! Лимонад – хуже ослиной мочи! Как и любой другой товар.
- А молокозавод? –  Орлов тут же привёл аналогичный пример. – Вся продукция только свиньям и годится! Обманывать, воровать, убивать – это у них получается отлично. Но там, где требуется технологическая дисциплина, ответственность, трудолюбие – они проигрывают по всем параметрам. Разрушать они умеют отлично, а вот созидать – ноль без палочки. 
- Раньше, - с тоской произнёс Стас, - бабушки на каждом шагу семечки продавали. Так и называли их «деревенский наркотик»
- Ну, сейчас уже «деревенский» никого не цепляет, - невесело ухмыльнулся Лев, - цыгане рынок заполонили. Тут тебе и анаша, и «черняшка», надо и героин подгонят. Несколько лет назад, куда ни посмотришь, кругом бутылки валялись. Тоже не дело было. А сейчас, везде шприцы, вообще ужас.   
- Пацаны, - кто-то сзади окликнул приятелей.
Друзья оглянулись. Это был их бывший одноклассник. За плохую успеваемость его отчислили  ещё из девятого класса.  За два года, которые они не общались, этот человек окончательно «сел на иглу» и за очередную дозу наркотика готов был вывернуться на изнанку. Орлов оценивающе окинул взглядом парня, с которым судьба свела на девять лет. Конечно, у него было данное при рождении имя. Сложно ответить, помнил ли он его сам,   однако окружающие давно уже пользовались для идентификации «погремухой» Шир.
Это слово являлось сокращением распространенного в сленге глагола «ширяться» и абсолютно точно выражало глубинную сущность своего хозяина. Шир был крайне истощён, весь исколот, сутул. Костистые руки с пергаментной кожей непрерывно тряслись. Землисто-фиолетовое лицо говорило скорее о покойнике, чем о живом человеке. Болезненные, сплошь в красных прожилках, как у старухи, глаза пульсировали вздувшимися венами. Он давно  «попалил» вены не только на руках и ногах, но и между пальцев и даже под языком. Казалось, Шир готов был вонзить шприц в собственный глаз, чтобы ввести в сгнившее тело пусть самую последнюю в жизни дозу «кайфа».
- Ты что хотел? – жёстко спросил Орлов, сразу поняв, о чём пойдёт разговор. 
- Дык, - замялся бывший одноклассник, - большой праздник сегодня.
– Ну и что? – Лев так и не смог поймать взгляд собеседника. Плутовские глазёнки всё время куда-то шаловливо убегали, ни на мгновение,  не задерживаясь на каком-то одном объекте. Орлов быстро соотнёс текущую дату с графиком всех известных ему торжеств,  начиная от дня Парижской коммуны и заканчивая Днём Жатвы, отмечаемым местными баптистами.  Но в схеме выпадал плотный просвет.
– Какой праздник? – скорее из любопытства, чем по делу спросил Стас.
– Ураза – Байрам! – радостно воскликнул Шир.
– А тебе этот  байрам, с какого бока, – удивился Стас, - ты что, уже в магометанскую веру обратился? 
- Да нет, - одновременно выдав два абсолютно противоположных ответа, Шир неудачно попытался изобразить на лице некое подобие эмоций. Однако разрушенные нервы уже были не в состоянии   контролировать  мимические мышцы.
- Тут, видишь ли, - доверительно пояснил он, - Саланбек распорядился, чтобы на сегодняшний день за дозняк брали полцены. Прикинь, половину! А завтра опять по полной. Так у меня нынче с баблом напряг.  С утра я долг верну, один перец конкретно по старым добазаркам забашляет. Но деньги-то   нужны прямо сейчас. Я по-любому отдам, только выручите!
 - Шир! – жёстко спросил Лев, - помнишь, как ты в школе прыгал в высоту? Орлов задержал паузу. На лице наркомана отразилась работа мысли, явно он что-то припоминал.
- Да, в высоту, вверх, - на пальцах показал Орлов, - знаешь я ведь всех в классе «давил» и на стометровке, и на километре,   и в длину.  Метания, баскетбол, футбол – всё было ровно. А вот высота не шла. Мы все тогда прыгали «ножницами», только ты один «перекидным». И ведь никому этот способ не давался. Казалось бы, что проще, но на деле никак. А ты точно в рубашке родился. Семь шагов, рывок и планка под тобой. Ты обтекал её, как червь. А я не мог. И никто не мог. Знаешь, я тогда завидовал тебе. Конечно, белой завистью, но тем не менее. А сейчас мне просто жаль тебя. Мне очень жаль тебя. Я не стану говорить с тобой о вреде наркотиков, потому что ты - это не ты. Тебя давно уже нет. Они убили тебя! Прощай.   
Уходя скорым шагом, Лев увлёк за собой Стаса.
       - Пацаны! – сзади раздавался надрывный, переполненный болью стон.  - Пацаны, я отдам, завтра всё до крохи. Выручите! Пацаны.  Я же не могу. Меня  ломает. Пацаны. Умоляю!
       Было крайне нелегко не обернуться назад. Лев переборол естественное для каждого нормального человека желание помочь страждущему, стремясь  как можно быстрее удалиться от источника беды. Деньги, которые этот наркоман относил работающим на чеченцев цыганам, напрямую попадали в центры международного терроризма и уже оттуда возвращались взрывами в метро, на стадионах, выстрелами в спину, новыми партиями наркотиков.    
Ближе к вечеру друзья  вновь направились к дому Ильи.   
      - Они не приняли заявление! - едва сдерживая слёзы, мать ответила  на вопрос Орлова.
      -Как не приняли, - в недоумении спросил Лев, - на каких основаниях? 
      - Тот капитан, - пояснила она, - к которому меня направили, сказал прямо: «Ты пойми, тётка, здесь тебе ничего не выгорит. Чистая самооборона. У чеченов всё схвачено. Любую комиссию, любую экспертизу на корню купят. А будешь много из себя строить, в одну могилу с сыном положат, и пикнуть не успеешь. Единственное, что  можно сделать: попросить денег на похороны.

  ***
 
По дороге на кладбище, мать Ильи плакала навзрыд и молчала. Она осталась одна на всём белом свете, лишившись своей последней надежды  -  сына.  На поворотах крышка дешёвого гроба часто съезжала, открывая часть плеча,   согнутую руку,  тёмную ткань  пиджака. Пьяные работники похоронной команды ставили тяжелую крышку на место с большим трудом.  Искренне извиняясь, они всё время норовили упасть на гроб.
Мать  Ильи совсем  сдала.   Лицо её резко заострилось, стало безжизненным. Выплаканные, прозрачные глаза смотрели из-под чёрного платка пустым пугающим взглядом. На вид она мало, чем отличалась от мёртвого сына. Прощание с телом  было долгим и трудным. Открытый гроб стоял у зияющей в земле чёрной ямы, лёгкая морось оседала на лице покойного.  Безмятежном  и сосредоточенном. 
Первой подошла мать, просто и быстро поцеловала сына в лоб, поклонилась, отошла. Плотно сжатые губы нервно подергивались, на пергаментных щеках блестел болезненный румянец.  За матерью приблизилась бабка, последовало ещё несколько человек.   
  Орлов достал небольшую металлическую пластину, закатанную в двойной слой пластика. На ней были выгравированы имя, годы рождения и смерти Ильи. «Погиб в бою, сражаясь за честь русского народа, - гласила надпись, - но в памяти близких останется навсегда».
Лев положил пластину  в изголовье,  коснулся губами мокрого лба.  «Пройдут десятилетия, и даже столетия, - подумал Орлов, - умрут дети наших детей.  Погост сравняется с землёй. И может быть,  далёкие потомки нежданно наткнутся на послание из прошлого, способное сохраняться веками. И поймут, что многие из нас жили честно и гордо». Лев верил, хотел верить, что и в будущем на земле, где похоронен Илья, будут жить люди, говорящие и думающие на русском языке. 
Могильщики подняли крышку, в руках появились молотки и гвозди.
 И тут мать сорвалась. До этого она пребывала в полной прострации. Её сын был мёртв. Но он находился рядом. И вот, с ужасом осознала она,  в один миг его закроют, забьют гроб и засыплют землёй. И это навечно!
 Она упала на гроб и запричитала, заламывая руки. Могильщики, шмыгая носами и отводя взгляды, долго не решались оторвать её от гроба. Даже им, давно уже привыкшим к такому, было не по себе. Мать рыдала безудержно, что-то пыталась сказать, но тут же вновь захлебывалась слезами. Наконец, подошли бабка и соседка, и несмело попытались отвести её в сторону.
Мать внезапно обмякла и подчинилась, будто, смерть сына забрала из неё остатки жизни, иссушив даже слёзы. Она безвольно отошла в сторону, в полном бессилии упав на руки поддержавших её людей.  И уже совсем не проявляла  никаких чувств.  Впереди её ждал пустой, безжизненный дом с завешенными тканью  зеркалами.  А ещё дальше годы лишенного смысла, никому не нужного существования.
Похоронная команда сноровисто заколотила крышку гроба. Затем его осторожно опустили в могилу. С  глухим стуком упал первый ком вязкой, пропитанной влагой глины.  Люди проходили вереницей, каждый бросал  в могилу горсть земли. Затем в ход пошли лопаты. Вскоре всё было кончено.


 Глава пятая.

День похорон совпал с выпускным вечером в школе. Лев зашёл к Стасу за час до начала мероприятия.
- Ты помнишь слова нашей клятвы? - Обратился он к другу.  - Слова, скреплённые кровью.
- Да! – твёрдо ответил Станислав, - да! Лев, я принял решение, которое родилось после долгих, тягостных раздумий. В отличие от тебя, восемнадцать мне исполняется уже в начале августа. Поступать в институт в этом году я не буду. Я пойду служить в армию, в Чечню. Понимаешь, иначе моя боль просто разорвёт меня. Я же должен хоть что-то сделать для Илюхи!
А ты, Лев, поезжай в Москву и там расскажи как можно большему  числу людей о том, что творится здесь у нас. Когда наше поколение повзрослеет и наберётся сил, мы выгоним оккупантов из нашего города. Но я не могу ждать. Чтобы не сойти с ума от душевной боли, я должен сражаться с ними прямо сейчас. И не партизанскими методами, противопоставив себя закону и государству, а в рядах армии, от имени закона и государства. Ты понимаешь меня, Лев?!
- Брат, - Орлов незаметно смахнул набежавшую слезинку, - у каждого свой путь к истине. Я не могу сказать тебе «нет», потому что твой выбор осознан. В Москве я ни на час не забуду нашей клятвы и каждую, даже самую маленькую победу стану посвящать Илье. 
Выпускной вечер оказался скомкан. Было не до веселья. Всюду царило ощущение страха и безысходности. Лев со Стасом ушли с мероприятия раньше других. Проводив друга до дому, Орлов окольными путями направился на берег реки к своему любимому тополю. На душе было муторно, тоска и отчаяние наполняли тело физической болью.  Раздумья о бессмысленности и никчёмности жизни терзали сознание. 
Вдали послышался едва различимый шум двигателя иномарки. По свету фар Орлов сразу понял, что машина направляется прямо к нему. Никогда раньше Лев не замечал, чтобы  в эти места  по ночам заезжали   автомобили. Разумнее всего было бы просто покинуть берег, но уйти незамеченным оказалось не просто.  К тому же, Льву стало не по себе: кого это занесло в столь поздний час  во  «владения»,  которые он давно привык считать своими?
  Спрятавшись за густым кустом сирени, не так давно спасшим воробушка от ястреба,  Лев весь обратился в слух и зрение. Вскоре в двадцати шагах от него машина остановилась и, не раньше, чем через пару минут, из неё вышел крепкий на вид мужчина. Вначале он размял, видимо затёкшие от долгого сидения, ноги. Затем, закурив сигарету,  произнёс короткую отрывистую фразу на чеченском языке.
«Проклятье, «чехи», - мелькнуло в сознании Орлова, – они везде, как ни прячься. И что им надо здесь, на берегу реки?» Лев  тщательно прощупал взглядом, находящуюся в пределах видимости местность.  В надежде найти хотя бы какой-то предмет, который можно использовать в качестве оружия. В трёх шагах от него оказалась увесистая коряга, по форме весьма напоминающая дубину. Скользнув в сторону, Лев ухватился за корягу и бесшумно перекатился за старую, кряжистую вербу.
Немного погодя из салона автомобиля вышли ещё двое чеченцев. Один из них выволок следом за собой молодую стройную женщину. Он схватил её за длинные светлые волосы и, пригибая голову к земле, протащил несколько метров.
- На колени, мразь! - прокричал чеченец, и его жертва покорно выполнила приказ.
- Кто тебя,  курву, за язык тянул? - Грозно спросил он женщину.  - Распустила помело, как баба базарная. Ты что не знаешь, чем за такие косяки расплачиваются?!
 Она  безнадёжно  подняла руки вверх, заранее зная, что не сможет защититься от неминуемых ударов, и с надрывом проголосила.
- Шоба, не убивай!  Я всё исполню, что скажешь!
- Будешь, сучка, молсать пока не захлебнёшься! - Со снисхождением ответил чеченец.  Тщательно затушив на её лице сигарету, он  расстегнул ширинку.  – И только попробуй хоть что-нибудь сделать не так. Я тебе, как пидору,  зубы повыбиваю, соска!
 Все чеченцы хором радостно засмеялись. Орлов не знал, в каких отношениях состоят жертва и её мучители. Но он отчётливо осознавал, что любой из чеченцев Нижнереченска считал каждую русскую женщину города своей потенциальной рабыней. Соответственно они себя и вели. «У сильного всегда бессильный виноват», - всплыла строка известной басни.
«Уму непостижимо, это просто безумие, - обрывки мыслей сумбурно роились в голове Орлова, - как же так?! Они начали против нас необъявленную войну, мы разбили их. Они снова напали. Мы опять разгромили их, загнали в горы, поставили в заслон целую армию. Мы держим оборону там, в горах, прилагая все силы, чтобы не рухнул фронт.
Но по ту сторону фронта уже никого нет. Они все просочились в тыл. И нам говорят, что они – это мы. Они неотъемлемая часть нас. И сражаясь с ними, мы воюем со своим народом, как бы с собой. Это огромное заблуждение или страшная ложь! Неужели до сих пор есть люди, которым непонятны столь очевидные факты?! Или они все лгут, что не понимают?!»
На   родной земле Орлова «беженцы», в одночасье превратившиеся в оккупантов, творили мерзкие бесчинства.  «Чем же так провинилась перед ними эта несчастная женщина, чтобы столь подло втоптать её в грязь», - вопрошал себя Лев. Он мог найти тысячи отговорок, что это не его дело, что без вины наказывать не станут. Но боль этой женщины уже вселилась в него. С униженной и растоптанной жертвой они были одной крови, частью большой семьи, в которой вмещалось почти сто пятьдесят миллионов человек.
Насильники же были чужаками: кровь, религия, культура – в них всё было чужим, пугающим и непонятным. Лев не мог терпеть эту боль, она просто сжигала его изнутри. И он должен был уничтожить источник   немыслимых, непереносимых   страданий.
Подонки обменялись парой-тройкой фраз по-чеченски и заставили жертву лечь животом на высокий пень   акации. Шоба схватил её за уши и подтянул лицо вплотную к низу живота. Его напарник закинул на спину юбку и, разрезав трусы ножом,  тут же отбросил их в сторону. Половой акт мерзавцы превратили в ритуал унижения. Они вошли в свою жертву с двух сторон, покрякивая от удовольствия. В глумлении, находя наивысшее наслаждение. Такой секс был для них привычным и обыденным.
Третий насильник кроме прочего оказался одноглазым. Он,  с конкретной целью запустив одну руку себе в штаны, другой рукой пытался ухватить женщину за качающиеся в такт движениям груди. Все трое настолько увлеклись, что  полностью потеряли контроль над окружающей средой.  По крупному счёту, им было абсолютно безразлично,  мог ли  в этот час  на берегу реки   оказаться ещё кто-то.  Если и забросило какого-то  бедолагу попутным ветром,  то для него же  лучше поскорее унести ноги. Чтобы не разделить участь жертвы или заполучить что-нибудь похуже: то ли «перо» в бок, то ли пулю в затылок.
Ещё раз, взвесив дубину, Орлов выверил баланс. Затем он  сбросил с себя белую рубашку, которая в ночи бросалась в глаза, и бесшумно пополз по-пластунски в сторону врагов. В тот момент, когда от насильников его отделяло  три шага, Лев поднялся в полный рост и, метнувшись к Шобе, нанёс ему резкий короткий удар по затылку.
Шоба был единственным из врагов, кто совокуплялся с  жертвой стоя. От него могла исходить наибольшая  опасность, поэтому Орлов  в первую очередь напал на него. Шоба рухнул навзничь, открывая простор для атаки. Вторым Лев сразил чеченца, который  насиловал женщину сзади.  Третий, так и не успев вытащить руку из штанов, попытался хоть как-то прикрыться свободной рукой. Скользнув по предплечью, дубина обрушилась на ключицу. Раздался короткий треск. Дико взвыв от парализующей боли, враг судорожно схватился за поломанную кость. Второй удар Лев обрушил ему на темечко.   
Женщина пребывала в полной депрессии. «Беги, беги отсюда! – закричал Орлов, - они сейчас ничего не смогут тебе сделать. Уходи!» Он поднял её с колен и, подталкивая сзади, тихо, но властно произнёс: «Уходи, у нас очень мало времени». Женщина, совершенно не осознавая, что происходит, побрела прочь.
 Оглянувшись по сторонам, Лев вернулся за рубахой. Все чеченцы были живы, но находились в бессознательном состоянии. Осмотрев машину, Орлов с изумлением отметил: государственный номер говорил о том, что  джип «Тойота RAV-4»  зарегистрирован  в Москве. Борясь с желанием немедленно убежать с места побоища, Лев проверил документы незнакомцев. Человек, которому Орлов сломал ключицу, числился   Хацаевым Ильбердом Ваитовичем. Его предпочитающий мастурбацию одноглазый напарник имел паспорт на имя Хацаева Хиззира Ваитовича. Внешне они были весьма похожи.   Лев вовсе не был уверен, что  эти люди являлись Хацаевыми,  Но в том, что они близкие родственники, он практически не сомневался.
 Достав мобильник  Шобы, Орлов открыл записную книжку телефонных номеров и отметил три номера, стоящих в алфавитном порядке во главе колонки. Они были обозначены именами: Алаудин, Арби, Асланбек. Не выбирая, Лев набрал верхний номер. Ответили сразу. 
- Алаудин? -  Орлов властно произнёс сквозь ткань, меняя интонацию и тембр голоса. Записанный на диктофон разговор, при умелом обращении с информацией, вполне мог стать для Льва слабым звеном.
- Да, – жёстко ответил чеченец, - слушаю!
- Шоба, Ильберд и Хиззир    валяются возле «Тойоты» на Ериках, – с презрением произнёс Орлов, - я их сделал!
 Не дожидаясь ответа, он отключил связь, выбросил в воду дубинку и прошёл вдоль берега вниз по течению сотню шагов. Позвонив Арби и Асланбеку, Лев    дословно повторил услышанную Алаудином фразу и выкинул телефон в реку. Раздевшись, Орлов вошёл в воду и проплыл с одеждой в руках не меньше четверти километра. Выйдя на противоположный берег, он окружным путём направился домой. У него было надёжное алиби: по городу везде болтались толпы выпускников, к которым он и принадлежал.
Не успел забрезжить рассвет, как раздался настойчивый стук в окно. Всполошился весь дом. Лев быстро выскочил за калитку.
- Лёвушка! – дрожа от страха точно последний осенний лист, перед ним стояла одноклассница Маринка, - там, на Ериках ты вступился за мою старшую сестру! Чечены раскололи её, и она тебя сдала. Лев, родимый, беги, иначе они просто убьют  тебя. Так же, как Илюшку! 
- Спасибо, Маришка, - Лев дружески чмокнул старую подругу в щёку, - большое спасибо! Я немедленно сваливаю. Ты тоже быстрее уходи, ведь наша встреча и тебе может выйти боком!
В двух словах обрисовав ситуацию родителям,  Орлов тут же ринулся к Стасу.  На  ходу они созвонились со всеми «бригадирами»,  назначив «стрелку» на поляне, где были разбиты цыгане.    
Рассказав о ночном побоище, Лев закончил свое обращение к соратникам  словами:
 - Парни, мне нужно бежать. Иначе будет большая кровавая война, в которой нас всех перебьют. Но мы не имеем права забывать  целей нашей борьбы. Ежечасно, ежеминутно, где бы мы ни были, мы должны сражаться с ними всеми доступными средствами. Не позволил обсчитать себя на рынке. Не уступил место в очереди.  Не отвернулся от оскорбительного взгляда. Не пропустил мимо ушей обидное слово. Это всё маленькие победы, которые лягут минными полями на пути их атак. Если они на каждом шагу  станут чувствовать твёрдое сопротивление, их порыв иссякнет.
Но будьте трижды осторожны. И здесь нам есть чему поучиться у наших врагов. Доставая из-за пазухи кинжал, улыбайся. И чем выше поднят клинок, тем шире и обаятельней должна быть улыбка.
- Стас первым же призывом уходит в армию и вам нужно избрать «генштаб» и   «бригадиров» на освободившиеся места. – На прощанье  порекомендовал Орлов. -  За эти месяцы подросли толковые ребята, и есть, кому отдать предпочтение. Помните, мы со Стасом всегда будем с вами!
- У меня мать в травматологии работает, - радостно сообщил один из самых юных соратников, - так этой ночью тех   «чехов»  привезли. Все загашенные по полной.   Менты уже суетятся, ты, Лев давай сваливай быстрее!
-  Разве для нас важна слава?! -  твёрдо произнёс Орлов, - нет, только успех борьбы! Наша сила в единстве. Вместе мы победим!
 На прощанье соратники  крепко обнялись, пообещав друг другу периодически созваниваться. 



Глава шестая.
   
  Льву было крайне нелегко определиться с тем, как  величать своего московского родственника. С этой проблемой знаком каждый, кто пытался обратиться к незнакомцу. При отсутствии табели о рангах, сделать это не так-то просто.  «Мужчина» - половой признак. «Дедушка» - возрастной. «Товарищ» - социально-политический. Остаются «гражданин» и, явно притянутый за уши из другой эпохи,  «сударь».   Первым термином в основном пользуются сотрудники тех или иных силовых структур. Когда просто прохожего начинают называть «гражданином», надо готовиться к худшему.
В общем,   для импровизации Орлову оставалось   два варианта: «дядя Семен» и «Семен Палыч». Хотя многие из близких знакомых Семёна Павловича упрощали имя элементарно до «Палыч»,  Лев по субординации позволить себе этого, не мог.  Впрочем, к такой фамильярности он и не стремился.
Семён Павлович был полноправным  владельцем однокомнатной приватизированной квартиры, находящейся в получасе езды от Ярославского вокзала. Само по себе это говорило уже о многом.
 При наличии крыши над головой и прописки, можно смело дистанцироваться от городских низов – бомжей.  Но в душе «Палыч»  давно уже таковым и являлся.
Находясь в предпенсионном возрасте, работать по найму, он не желал  принципиально. В годы «развитого социализма» таких людей подгоняли под статью «за тунеядство» и обязывали трудиться принудительно. Но времена меняются, и заставлять Семёна Павловича силой зарабатывать себе на хлеб насущный, никто   не собирался.
Однако  свобода тоже имеет свою изнаночную сторону. «Палыч» был свободен не только от подневольного труда. Он не имел никаких обязательств перед обществом и государством (не считая такого неудобства, как коммунальные платежи), но и они отвечали ему тем же. Семён окончательно убедился, что, даже умерев от голода, он никому ничего не докажет.  Пришло запоздалое отрезвление. Не в прямом, конечно, смысле, а только в переносном! 
И он решил сдать внаём свою однокомнатную квартиру. Сам же переселился на кухню. Но при таком раскладе взять достойную арендную плату не удалось. Да и поселились к нему, такие же, как он любители спиртного и веселья. После очередной драки пришлось их выгнать.
Был у него ещё студент, который, в принципе мирился с богатырским храпом «Палыча». Затем студент съехал. Заменившая его, скреплённая совместным сожительством, молодая пара не выдержала одной особенности в поведении арендодателя.  Находясь в подпитии (что являлось прочно устоявшейся нормой), он по ночам в последнее время стал дико кричать. Скорее даже завывать, а порой, постанывая, переходить на настоящий рык. С каждым днём процесс только усугублялся и, с некоторых пор, Семён окончательно лишился квартирантов. 
Пришлось перейти на сбор стеклянных бутылок и алюминиевых банок из-под пива и прохладительных напитков. Дело это было муторным, а откровенно говоря, просто постылым. В непогоду же работа превращалась прямо в мучение. Узнав, что к нему едет родственник, «Палыч» воспрянул духом. Он тут же задумал весьма непростую комбинацию, с которой собирался поиметь весомую выгоду. Студента – заочника Семён намеривался устроить на хорошо оплачиваемую работу грузчиком на рынке и плотно пристроиться к чужой зарплате.  Поэтому он ждал Орлова с распростёртыми объятиями.

  ***

- Ну, как жизнь, Лев,- разливая по стаканам водку, отдал дань ритуалу встречи Семён Павлович, - как там Нижнереченск?
- Был Нижнереченск, - обречённо махнул рукой Орлов, - да весь вышел. Теперь голимый аул.
- Да ты что? – искренне возмутился «дядь Семён», - неужели чурки так давят?!
- Хуже некуда!
- Ну, давай за встречу, - «Палыч» нетерпеливо потянулся к сосуду с живительной влагой. Ещё не разобравшись «за здравие» или «за упокой» придётся пить, он не стал акцентировать повод. В принципе, куда важнее был сам процесс.
- «Дядя Семён», - виновато ответил Лев, - я же только с дороги, усталый, мне не до водки.
- Да? - с удивлением отметил «Палыч», - в самый раз бы сейчас стопочку дерябнуть, кровь разогнать. Ну да ладно, тогда давай  закусывай,  не стесняйся.
Он окинул стол широким, гостеприимным  жестом аттестованного тамады. Однако вербальные сигналы входили в непримиримое противоречие с «сервировкой» стола.  На фоне иссохшей половинки луковицы и кучки недоваренной картошки «в мундире», осколком чужой, зажиточной жизни,  смотрелась банка килек в томатном соусе. Орлов был изрядно голоден, но обстановка отнюдь не способствовала развитию аппетита.
«Нормализовав кровообращение»,  Семён заметно подобрел. Как человек, вполне склонный к абстрактному мышлению, он тут же потянулся к извечным, глобальным темам.
  - В наше время, Лёва, - сжав костистый кулак, он несколько раз ударил себя по колену, - мы Москву держали. Чтобы там, какой чучмек или ещё кто, ни-ни. Порядок был! А сейчас они обнаглели. На рынок зайдёшь и не понятно: то ли в Азер… эта как там, слово, падла, на трезвую голову не выговоришь, …бомжан попал, то ли в Грузию.
Посчитав, что все трудности интеллектуальных поисков упираются в недостаточную степень опьянения, он, не заостряя внимания на действии, налил полстакана и тут же, не прерывая разговор, опорожнил ёмкость.
 - Всё продаётся и покупается, Лёвчик, - продолжал рассуждать «Палыч», - что там Нижнереченск, всю Россию продали!
- Давай за Россию вмажем, - торжественно произнёс «дядя Сеня», - за Родину нашу!
 - Семён Павлович, - умоляюще   промолвил Орлов, - я измучен долгой дорогой, ну куда мне пить, поймите.
– Ты что ж, - не на шутку возмутился «Палыч», - за Россию выпить не хочешь, за Отчизну?!
Орлов понял, что все пути к отступлению отрезаны и жёстко ответил.
-  Я не думаю, что любовь к Родине хоть как-то связана с употреблением спиртного. Можно до безумия любить Отечество и быть полным трезвенником. Можно пить беспробудно и презирать всё на свете.
- Да, - почесал затылок «дядя Сеня», - вы молодые сейчас больше понимаете, так что будь, как будет.
Таким образом, было установлено первичное взаимопонимание между двумя условными родственниками.
Поступление в ВУЗ не составило для Льва никакого труда. Он заранее выбрал   не самое престижное учебное заведение столицы, к тому же платное обучение на заочном отделении. Куда важнее было устроиться на хорошую, то есть, в первую очередь, высокооплачиваемую работу. Деньги Орлову были нужны позарез, чтобы обзавестись современными средствами информационных технологий. Без компьютера, Интернета,  мобильной связи он, по крупному счёту, был абсолютно беспомощен. И прекрасно понимал, что заочное обучение может успешно осуществляться только в потоке мультимедиа информации.
   ***
 «Граждане пассажиры, - вагон огласил нетрезвый, прокуренный голос, - вы извините, что мы такие молодые обращаемся к вам. Помогите инвалидам афганской и чеченской войны  собрать парню на протез!»
На краю вагона, первым по проходу, опираясь на костыли, стоял, некогда   плечистый мужик лет сорока пяти, который по возрасту, хотя и с известной натяжкой,   мог служить в Афганистане.  Впрочем, как и в Чечне по контракту. В руках он держал  поводок, прикреплённый к ошейнику толстого,  явно перекормленного кобеля немецкой овчарки с такими же, как и у хозяина, плутовскими глазами.
Сзади них, растянувшись в линию, разместились два парня, выглядевшие значительно  моложе. Как и боец с собакой, одеты они были в камуфляжную форму, приобрести которую не составляет никакого труда. По всем правилам военного искусства, группа имела и арьергард,  состоявший   из совсем уж пьяненького дяденьки.  Если ему и выпала доля где-то защищать родную страну, то, скорее всего, на Даманском, в борьбе с китайскими   «гегемонистами». Едва командир отряда, впрочем, он мог являться и просто горнистом, закончил свой, преисполненный эмоционального накала спич, тут же полилась песня.
Я убит под Бамутом, а мой друг в Ведено.
Как Иисусу воскреснуть мне, увы, не дано.
Так скажите же люди в этот смертный мой час.
Кто послал пацанов умирать на Кавказ.
Ты прости меня мама, я себя не сберёг.
Нас лежит очень много у горных дорог.
А ещё тебя мама об одном я прошу.
Всем народом судите тех, кто гнал нас в Чечню.
«Бойцам» однозначно удалось завести публику. Только самые  экономные делились мелочью. Большинство же зашуршало бумажными деньгами. Музыканты совершенно обыденно собирали «гонорар», не удивляясь даже, если кто-то давал и весомую купюру.
Выступления бродячих артистов уже не удивляли Орлова. Добираться в институт удобнее всего было на электричке. Похоже, этот вид транспорта, «актёры погорелого театра» считали своей безусловной вотчиной.  Лев автоматически  мгновенно умножил сумму, собранную в одном вагоне на их число в электропоезде и посчитал, сколько электричек можно «обслужить» в один день. Получалось, что протез, ради которого, как указывалось, и разгорелся весь сыр – бор, вполне можно было лить из чистого золота. Но, не поддаваясь искушению  арифметикой, Орлов внёс в расчёты поправку на расхождение между теорией и практикой. Вспомнился увиденный, в каком-то третьеразрядном сериале прикол.
«А этот придурок, что тут делает?» – С недоумением спросил   спецназовец своего командира, презрительно посмотрев на, как две капли воды похожего на Жюль-верновского Паганеля типа, держащего вместо «калашникова» сачок для ловли бабочек.
«Это наша главная сила, - совершенно серьёзно ответил начальник, - он проецирует уверенность!»
Конечно музыканты уже после первой электрички, не сомневался Лев, напьются до поросячьего визга и будут до самого утра валяться где-нибудь в уютном для них месте, чтобы затем с новыми силами рассказывать людям о своих бедах.
Если эти парни до того, как деградировать, на самом деле побывали в горячих точках, Орлов мог понять их боль. Но песня, по крупному счёту, лила воду на мельницу врагов.
 Да, вокруг процветает коррупция, предательство, малодушие, осознавал Лев. Но сильно ли, спрашивал он себя, интересовали Бату - хана  разногласия между киевскими и владимиро-суздальскими князьями перед нападением монголов на Русь? Если только из тактических соображений! Россия реально подверглась агрессии. Это уже дело специалистов классифицировать врага: бандиты, боевики, международные террористы. Или как там ещё?
 Но если ты назовёшь льва ягнёнком, усмехнулся Орлов, он не перестанет, есть мясо. Льву было, что сказать этим парням в камуфляже. Но он промолчал, понимая, что кроме скандала ничего не добьётся. Как он мог объяснить сидящим в вагоне людям: оттого,  что мы не хотим и не умеем воевать, враг не станет добрее?
Московская жизнь с первых дней поразила Орлова своей показной нескромностью. Люди, в присутствии десятков, если не сотен пар чужих ушей, свободно обсуждали по мобильной связи свои глубоко интимные проблемы. Это  вовсе не раздражало и даже не удивляло окружающих. Огромная плотность населения приводила к тому, что никто никого просто не замечал. Отовсюду на все органы чувств беспардонно давила нахальная, откровенно   непристойная реклама. Кто-то грозился «сосать за копейки». В конце концов, выяснялось, что речь идёт всего лишь о пылесосах. Салон связи обещал «дать» мужчинам и женщинам, утверждая, что «топ-модели доступны». А производители алкогольного лимонада  «Hooch» заявляли, что их напиток   просто «оХУЧенный». Взирая на все эти проявления «культуры», Лев  недоуменно удивлялся. Почему до сих пор среди матерщины, пошлости и похабщины он так и не повстречал информации об «эффективнейшем средстве, надёжно удаляющем запах ног изо рта»?!
                ***
 
Человек не может быть одинаково развит во всех областях жизни. Например, молодящаяся  дама бальзаковского возраста, однозначно вызовет лишь снисхождение, если не презрительные ухмылки в кругу увешанных пирсингом и, как туземные вожди, разрисованных татуировками  малолеток. А вот в клубе для тех, кому далеко за тридцать, она имеет сногсшибательный, ослепительный успех.
 Немало вокруг дяденек, с трудом втягивающих в себя беспощадно разрастающиеся в области пупка «соцнакопления»,   готово  потерять голову из-за этой самой дамы. И многие из них даже не взглянут в сторону юных длинноногих обольстительниц, у которых отклонения от священного  кода 90:60:90, выражаются, и в самом худшем случае, лишь в миллиметрах.
Культурист, безраздельно доминирующий среди себя подобных, с полным равнодушием будет встречен компанией бегунов-марафонцев. Его могучие мускулы   оценят тем же самым балом, что и пивной живот любителя смотреть футбол по телевизору.
И, конечно же, мальчик – интеллектуал.  Лет сорок назад таких, на волне всеобщего интереса к фундаментальным наукам о свойствах материи, называли «физиками». Сейчас, когда, обгоняя физику и химию, вперёд вырвалась биология, они более известны, как «ботаники». Такой мальчик, близоруко щурясь через толстые линзы очков, может вызвать самый настоящий трепет и непреодолимое желание у готовой окончить школу с золотой медалью одноклассницы.
 И он же, в это же самое время объективно порождает бурный, переходящий в ненависть, протест у другой одноклассницы. Потому что почти всё, о чём  говорит «ботаник», ей совершенно непонятно и оттого чуждо. Она с нетерпением ждёт вечера, когда представится возможность покататься на иномарках с «конкретными пацанами», всласть позаниматься сексом, попить бесплатного пива. А если партнёры расщедрятся на пару капсул экстези или амфетамина, то можно смело заявлять, что счастье всё-таки существует». 

***

Такие или примерно такие мысли вертелись в голове Реваза Георгадзе, бизнесмена средней руки, томящегося в ожидании нового работника. Конечно же, выражались они несколько иным набором слов. Даже с учётом перевода с грузинского языка! Но, тем не менее, общее направление рассуждений отображено, верно. 
 Реваз   был грузином. Настоящим, дворянских кровей.   Георгадзе не ставил перед собой несбыточных целей, и всегда упорно и настойчиво шёл вперёд, отталкиваясь от достигнутого. В последнее время его экономические успехи выражались счастливой цифрой семь. Именно столько столиков для продажи овощей на рынке находилось под его контролем. Один Бог знает, сколько сил, здоровья и денег ушло на это.
Торговали за столиками наёмные украинки и молдаванки, доставкой продукции с овощных баз занимался младший брат Реваза, а вот с грузчиками коммерсанту не везло. Если бы Георгадзе ответственней относился к изучению государственного языка страны, в которой имел счастье проживать, то непременно столкнулся бы с поговоркой «по Сеньке и шапка». В одной из интерпретаций эта русская народная мысль не может не означать, что на конкретную зарплату может претендовать рабочая сила строго определённого качества.
Проще говоря, платил Реваз мало, поэтому в грузчики к нему шли только люмпены. И на  уме у них было  одно: украсть и пропить. Так что ротация кадров на постоянно освобождавшейся должности весьма напоминала движение лопастей ветряной мельницы во время урагана.   
По крупному счёту на рынке Георгадзе был чужим человеком. Овощи – это монополия азербайджанцев. Но Реваз вовсе не собирался обращать внимание на такие условности. Были у него намётки на куда более серьёзные дела. Однако мечтать не вредно лишь тогда, когда в кармане копейка водится. И Георгадзе настойчиво продолжал высекать цент за центом из пусть и не столь прибыльного, но надёжного и стабильного дела. 
Иногда Реваза заедала гордыня.  Он, чистокровный грузин, для которого уже сваны с мегрелами   «третий сорт - не брак», не говоря о всяких – разных аджарцах или, не к ночи будет помянуто, осетинах и абхазах, работал, практически в одной упряжке с азер…баранами. Лучшего слова для этих людишек Реваз не выделил бы и на Пасху, в день Воскресения Христова, когда принято всех прощать и желать людям добра.
Как крысы, они заполонили всю Москву, не давая вздохнуть полной грудью достойным и уважаемым людям: Ревазу и его землякам. Он не любил их всеми  фибрами души. За то, что молятся не тому Богу, говорят не на том языке, держат в голове не те мысли. Хотя в последнем случае Георгадзе сильно ошибался. Думы у так нелюбимых им людей были крайне похожи на  его собственные: «Срубить с лохов бабки».   
Говорить о каком-либо стратегическом национализме Реваза было бы просто неправомочно. Национализм его был бытовым, прикладного значения. Особенно ярко это выражалось касательно  армян.  Близость религии, культуры, быта, двух народов, казалось бы, не давала Георгадзе серьёзных оснований для антипатий. Но, поинтересовавшись у среднестатистического жителя Львова или Луцка, так называемого «западенца», чем же ему   не нравятся «москали», то есть русские россияне, легче понять и Реваза.
Армяне, как и вышеупомянутые жители солнечного Азербайджана, самым беспардонным образом завладевали тёплыми местами в непроизводственных сферах российской экономики, которые и без них было, кому занять. 
Отношение же Георгадзе к коренной или титульной  нации состояло из крайних противоречий.  Ограниченное количество русских, которых он знал лично, были пьяницами, бездельниками,  равнодушными людьми. Он презирал их за то, что у них не было интереса к обогащению, за низкий уровень амбиций, за отсутствие, по крупному счёту, чувства национальной гордости.
Конечно, разумом Реваз понимал, что не все русские такие. Иначе, как бы им удалось создать и сохранить в бесчисленных катаклизмах столь могучую державу? Тут-то размышления Георгадзе заходили в тупик. Горделивые, мужественные, отчаянные, энергичные земляки Реваза отлично жили в составе СССР, за счёт «лохатых» русских. И жаждали «свободы», полагая, что станут жить ещё лучше.
 Но, обзаведясь независимостью, они очень быстро осознали, что воровать можно лишь там, где хоть кто-то работает. И тут же дружно потянулись в столь «ненавистную» и «постылую» Россию. Точнее, в её столицу, где концентрация денежных потоков на единицу площади, как хорошо всем известно, несравнимо выше, чем в провинции.
 Находясь в Москве, Реваз постоянно испытывал двоякое чувство. Несомненно, он думал, что является хозяином жизни, пришедшим в эту землю в потоке завоевателей, чтобы кормиться её обильными плодами. Но холодная по сравнению с его Родиной северная страна, суровыми зимними метелями напоминала ему, что он, всё-таки лишь гастарбайтер. Вопреки собственному желанию, своим трудом способствующий    развитию и процветанию экономики «занятой» им территории. А осознание, что его потомки натурализуются в неотвратимом процессе ассимиляции и, в конце концов, станут русскими, просто выводило Реваза из себя. 
Он никогда не мог понять русских и поэтому боялся их. Действия этих людей очень часто были непредсказуемы, потому что русские жили, прежде всего, эмоциями. В отношениях с другими нациями деньги всегда действовали безотказно. Здесь же ничего нельзя было рассчитать или спрогнозировать.
Завидев деньги, гордый и мужественный грузин, как и беспощадный, бесстрашный чеченец, тут же превращались в рядовых торгашей, готовых удавиться за каждый цент. С русскими всё было намного сложней.  Георгадзе лично знал многих из них, кто легко отказывался от выгоднейших контрактов и предложений из-за, ничтожных, по мнению грузина, обстоятельств. Вроде отсутствия настроения или внешней непривлекательности потенциального делового партнёра.
Русские всегда оставались для Реваза загадкой. Он заставлял себя верить в то, что все они дебилы и лохи.  Но согласиться с  этим было нелегко.  Каждый прожитый в России год, всё больше и больше убеждал его в том, что это ложь. 
Этнический натиск с юго-востока, как казалось в начале девяностых годов, должен был поглотить Россию без остатка. Но через десяток лет обнаружились его пределы.  Первые сигналы стали поступать с рынков, где реализовывалась  высокотехнологичная электроника.
Захватив торговлю продуктами питания, обувью, одеждой южане так и не смогли быть на «ты» с современными технологиями. Для этого мало наглости и подлости. Здесь не поможет даже специальное образование. Нужен конкретный тип мышления. А его человек получает при рождении. Или не получает.
Реваз со страхом видел, что дети его земляков в освоении информационных технологий резко отстают от русских сверстников. Это была беда всех южан. Всё чаще они теряли даже те позиции, которые совсем недавно казались незыблемыми. Раньше домушниками в Москве становились в основном выходцы с Кавказа, обычно грузины и абхазы. Но в последние годы даже здесь, узнавал из СМИ Реваз,  кавказцы  отступали.
 Ведь одно дело выпилить или вырезать замок автогеном,   разобрать стену, срезать с двери петли, украсть ключи.  Но что делать с дверьми, в которых нет ни скважин для ключей, ни замков в привычном значении слова. Если дверь реагирует только на знакомый голос или радужку глаза. А появление в любой точке квартиры незнакомого человека уже через мгновение приводит в действие сигнализацию вневедомственной охраны.
Чтобы преодолеть такую систему защиты, одного  автогена мало. Нужен совсем другой уровень подготовки. И даже любимый способ ограбления – врываться в квартиру вслед за хозяином, давал осечку, как глиняный горшок, разбиваясь о достижения электроники.
 Торговля овощами с каждым годом приносила Ревазу всё меньший и меньший доход. И его сын, хорошо осознавал Георгадзе, через десять – пятнадцать лет будет жить не намного лучше дворника. Принимая на работу очередного грузчика, кавказец отнёсся к нему с опаской. Молодой студент – заочник, непьющий – это хорошо. Но было во взгляде этого парня  нечто такое, что заставляло Реваза съёживаться. Он сразу  почувствовал превосходство юнца. Но в чём оно выражалось, Георгадзе не мог понять.
 
                ***
 Для Орлова наступила однообразная, спокойная жизнь, которая затянулась на долгие месяцы. В семь утра за ним заезжал на «Газели» младший брат Реваза и вдвоём они направлялись на одну из ближайших овощных баз. Куда ехать и что закупать, ещё с вечера решал сам Реваз. Загрузившись овощами и фруктами, отвозили товар на склад рынка, где Георгадзе арендовал небольшой отсек. Уже оттуда Лев в течение рабочего дня на тележке развозил продукцию по лоткам.
Овощи и фрукты были расфасованы в стандартные упаковки, поэтому контроль над движением товара не представлял особого труда. Примерно в три часа пополудни рабочий день Орлова заканчивался, и он отправлялся домой. С первых же заработков Лев всего за сотню долларов приобрёл старенький, но вполне пригодный для работы процессор в комплекте с таким же монитором. Имея выход в Интернет, он вздохнул свободней. Однако на этом пока пришлось остановиться. И Орлов   прекрасно понимал, что ему нужна совсем другая работа, чтобы можно было идти в ногу с последними достижениями мультимедиа технологий.
В институте появлялся он не часто. Почти все вопросы решались дистанционно. Попытка посетить фитнес - клуб закончилась для Льва неудачно. Цена занятий никак не соответствовала его доходам.  Приходилось тренироваться самостоятельно в однокомнатной квартире под одобрительные реплики Семёна Павловича.   
          Дядя Сеня  оказался не плохим малым. А так как ночью Лев переселялся на кухню, то пьяные вопли и стоны не особо мешали ему. К тому же Орлов использовал тампоны для ушей, что давало  дополнительную защиту от дядюшки.
 Нередко Лев созванивался с друзьями в Нижнереченске. Стас ушёл в армию, но дело борьбы не затухало. Конечно, по телефону, как и в социальных сетях, прямым текстом ему говорили далеко не обо всём.  И Орлов с нетерпением  ждал будущего лета, чтобы навестить родной городок: обнять мать и отца, по которым он изрядно соскучился,  пообщаться с парнями.  Однако он прекрасно понимал, что объявиться, в городке открыто,  для него смертельно опасно. Таких обид чеченцы не прощали никому.
  Обзавестись приятелями в Подлипках как-то не удавалось.  Замкнувшись на овощном рынке, Лев объективно повис в определённом социальном вакууме. Так или иначе, он сблизился с двумя грузчиками, числящимися в штате организации. Один из них, плюгавенький мужичонка с колоритным прозвищем Барбос, едва находилась свободная минута, тут же принимался подначивать другого: высокого, похожего на туберкулёзника со стажем, флегматичного астеника по имени Анатолий. Впрочем, иначе, как Длинный, его никто и не называл.   
 - Ну что,   Длинный, на солнышке разомлел, – покончив с делами,  Барбос сразу направился к объекту собственных притязаний, - или по своим свиньям тоскуешь?
- Слушай, Барбос, - нехотя ответил Длинный, - подсаживайся за столик, ставь пузырь.
- Хочешь, подскажу эффективный способ, как добиться, чтобы слово не расходилось с делом? – плутовато ухмыляясь, спросил Барбос. 
  - Хочу, - простодушно согласился Длинный,  тем самым непроизвольно выбивая у собеседника  почву из-под ног для дальнейших изысканий в области казуистики.
- Тогда ответь, что к Москве ближе, - «передёрнул текст» Барбос, - Украина или Хохляндия?
- Это как посмотреть, - принял правила игры Длинный, - если с положительной стороны, получается одно, а со стороны забора – вроде бы, другое.
- Молодец, - похвалил его коллега, - мыслишь хоть и не верно, но правильно. А совет мой такой. Чтобы слово не расходилось с делом, надо ничего не говорить и ничего не делать!
- Да у тебя всегда так, - вовсе не обидевшись на подковырки,  с осуждением проговорил Длинный, -  «я не я, и хата не моя».
- У тебя была хата твоя, - неожиданно возмутился Барбос, - а толку, кот наплакал. Уезжал  в деревню, заводил кур, свиней. От запаха хлева до сих пор не отмылся, а кроме горба и мозолей ни хрена не заработал. А я ничего никому не должен, и то всем прощаю. Так что, Толян насчёт хаты грузить меня будешь, когда на толчок сяду!
Барбос, победоносно окинув округу преисполненным гордостью взглядом, направился в кафе, где добрейшей души человек, Юсуф всегда подавал стопку водки к порции мантов или горячему чебуреку.



Глава седьмая.

       Орлов вовсе не считал свою деятельность на рынке оптимальным вариантом трудоустройства.  Несколько раз он ездил в Москву поинтересоваться условиями предлагаемой работы, но почти везде его ожидал откровенный обман. Там же, где надуть не пытались, были или невыносимые условия труда, или мизерная зарплата. Но, не теряя оптимизма, Лев продолжал настойчивые поиски.    
  Как-то в первых числах апреля Орлов ехал в полупустом вагоне электрички. Войдя в Интернет через мобильный, он приник взглядом к маленькому дисплею. Конечно, это было весьма неудобно, но на безрыбье и рак рыба. Льва интересовали  последние поступления на один из патриотических сайтов,  связанные с ролью чеченской диаспоры в Москве. Выбирая наиболее яркие и значимые из них, он разделил материал на две тематические колонки: «За» и «Против».  Для начала Орлов  решил ознакомиться с дурными новостями.
  «Ваша смерть уже не за горами, - безапелляционно утверждал неизвестный автор, - она спустилась с гор. Какие все умные и смелые: мочить, давить, уничтожать. Кто вам испортил жизнь? Конечно же, чечен. Ах, как же, они бандиты, а мы хорошие. Так вот, зарубите себе на носу. Всё то, что вы сделали нам, мы вам воздадим в стократном размере. А взрывы в аэропортах, метро, на стадионах – это только капли в море жестокой мести. Худшее всех вас ждёт впереди. И тогда живые позавидуют мёртвым».
 Послание   заканчивалось банальной, уже набившей оскомину фразой: «Смерть кафирам, Аллах Акбар!»
Следующая заметка, наполненная злобой и ненавистью, говорила практически о том же самом: «Вы вошли в Чечню на танках, самолётах: град, смерч, и всё, кроме подводных лодок. И хотите, чтобы чеченцы воевали с вами честно. Но что значит в такой ситуации честно? Нелогично! Прежде, чем привычно нести пьяный русский бред, хоть немного подумайте. И пусть ваши старшие братья вспомнят времена, когда чеченцы служили в советской армии, и как русские чистили чеченцам сапоги. Все вы дешёвые болтуны. А чеченцы всему миру показывают, как один миллион с автоматами может эффективно воевать со ста пятьюдесятью миллионами, плюс танки, самолеты,  вертолеты, ракеты, СОБРы  – кобры и прочие бобры. Так что сосите, господа сосите! Хотя, какие вы на х… господа!»
Совершенно противоположной точки зрения придерживался автор, назвавшийся Андреем: «В моём вузе учится несколько чехов. Так вот больших дебилов найти не так-то просто: шесть на семь в уме умножить для них непосильная задача. Впрочем, как и на калькуляторе. У нас в институте есть также секция бокса, но ни один чех ещё не осмелился туда записаться.  Аварцы ходят, а чехи боятся. Это про вашу смелость. На московский чехский молодняк смотреть смешно. Про таких говорят: это ничего что у него грудь впалая, зато спина колесом! Да ещё шея цыплячья!  Не секрет, что гордые чеченские группировки давно уже гнут спины на славянские, выполняя разные мелкие поручения. Долги выбивают, дань собирают.  А про ваш коммерческий талант даже анекдот сложили».
Далее автор приводил длинный юмористический рассказ, высмеивающий скудоумие вайнахов. Орлов снисходительно   улыбнулся.  Те чеченцы, которые   покорили Нижнереченск,  ни с какой стороны не подходили для прототипов   от начала и до конца выдуманной истории.  Автор во многом уподоблялся создателям советских военных фильмов, снятых в 1941 – 45 годах, в которых тупые, трусливые немцы в ужасе разбегались от героев-красноармейцев.
«Возможно, - подумал Лев, - в те годы такой самообман себя и оправдывал. И многие искренне полагали, что тупоголовые трусы могли дойти до Сталинграда чисто случайно. Верит же сегодня большинство, что война, которую ведёт международный  терроризм против человечества, основывается только на деньгах. В упор не замечая того, что немало шахидов, взрывавших себя с именем Бога на устах, были далеко не бедными людьми. А террорист №1 вообще из семьи миллиардеров! 
За  советскими большевиками, немецкими фашистами и даже японскими  милитаристами,  мы оставляем право сражаться и умирать за идеи. А вот новых приверженцев тоталитаризма  лишаем его  полностью. Наверное, потому что так удобнее. Возьмём, например, американского пехотинца  высадившегося в составе морского десанта в Нормандии в июне 44 года.  Он и на передовой требовал высокого потребительского стандарта,  не сомневаясь в собственной правоте. Уж ему-то точно были бесконечно непонятны   и Павка Корчагин, и Александр Матросов!
Да, как тяжело оставаться объективным по отношению к врагам. Но ненавидеть и презирать – это одно, а недооценивать -  совсем другое!»
Ещё одна небольшая заметка показалась Орлову крайне интересной.  «Проблема русских, - утверждал Дмитрий, - не чехи, не  другие иностранцы, а сами русские. Например, моя мать и брат наотрез отказались прописывать мою жену. Вот мыкаемся теперь без полиса и всякие гадости в придачу. Все остальные народности, и чехи в том  числе, как только появляется возможность, прописывают всех, кого возможно. Но это следствие. Главная причина – полное безверие. Нет никаких идей, цементирующих нацию. Теперь можно с уверенностью сказать: возврата к былой славе России не будет. Русским хана. И на Болотной площади, и на любой другой их будут гнать в три шеи. Горькая, но, правда. Очень хочется, чтобы это было не так!»
         

 До Льва донёсся дерзкий, преисполненный внутренней силы голос: «Убери руки, чурка!»  Орлов мгновенно обернулся,   почувствовав, что кто-то нуждается в его помощи.
              В углу вагона двое восточного типа мужчин,  крепко схватив молодую,   одетую в камуфляж женщину,  откровенно угрожали ей физической расправой. Они намеревались вывести её в тамбур, дальше от глаз немногочисленных пассажиров. В тот миг, когда Лев ринулся на помощь, женщина нанесла одному из  насильников резкий удар коленом в пах и тут же стукнула открытой ладонью по глазам.
            Кавказец непроизвольно отпустил свою жертву, прикрывая руками низ живота.  Взвыв от боли, он скрючился, забыв обо всём на свете, кроме собственных страданий. Его напарник вначале слегка  опешил, но затем, напав сзади, обхватил женщину в охапку, пытаясь повалить её на пол.
Вцепившийся в женщину боец был широкоплеч и массивен.  Орлов сразу понял, что шутить с таким не стоит; он нанёс короткую серию прямых ударов по почкам, а когда враг стал медленно оседать, схватил его за курчавые иссиня-черные волосы. Ударив кавказца коленом в позвоночник, Лев рывком потянул его на себя.
             Мужчина с грохотом стукнулся об пол и, широко разбросав руки, замер  в неподвижности. Коротким боковым правым Лев послал в нокаут и второго врага, всё ещё продолжавшего стоять в виде вопросительного знака. «Уходим!» - прокричал Орлов, выразительно взглянув на жертву  поверженных кавказцев. Она тут же перешагнула через безвольно лежащее на полу тело и устремилась к выходу вслед за своим спасителем.
            Но в это мгновение открылась дверь и из соседнего вагона в тамбур, прямо наперерез беглецам вывалились два милиционера. Один из них держал на поводке  служебную собаку. Убегать от овчарки было глупо. Впрочем, Орлов вовсе не считал себя в чём-то виновным. И он замер на месте.
           Сотрудники милиции оказались молодыми парнями из батальона срочной службы. Кому-то из  срочников  Чечня достаётся, другим  остров Врангеля на краю света, кто-то в маленьком городке, в опостылевшем гарнизоне увольнения ждёт: повезёт, так к концу месяца выпадет. А здесь гуляй по Москве, лопай чипсы и попкорн. Это тебе не на «точке» в тайге гнить.
            Ментами они были не настоящими. И вместо того, чтобы «развести на бабки» каждого из четырёх участников инцидента в отдельности, они, недолго размышляя (пусть начальство думает!), потащили всех скопом прямо в линейное отделение.
          Дежурный по ЛОМу капитан Воскобойников сразу вызвал у Льва определённое недоумение. Умное, доброе лицо, честный открытый взгляд и чистая, правильно поставленная речь с огромным трудом ассоциировались с занимаемой должностью.
            Закрыв всех четверых в «обезьянник», капитан заставил патруль оформить рапорт о задержании. Посмотрев на сморщенный лоб, нахмуренные брови и мелко дрожащую руку «писаря», Орлов сразу определил, что для парней такое занятие – самая сложная и ответственная часть служебных обязанностей.
           Кавказцы едва успели прийти в себя и перебрасывались короткими фразами на родном языке. Лев сразу определил, что говорили они на тюркском наречии, видимо, по-азербайджански. Он внимательно осмотрел свою невольную соратницу. Высокий рост, сильное, явно тренированное тело. Ей вряд ли было более двадцати лет, хотя выглядела она несколько старше.  Камуфляжные штаны, куртка-бомбер с загадочной нашивкой на левом рукаве, тяжёлые ботинки на прочной подошве производили впечатление мощи и агрессии.
             Волосы и ногти были коротко острижены, удивляло полное отсутствие любых украшений.  Лицо нордического типа с голубыми глазами показалось Орлову по-своему привлекательным. Взгляд же её просто обжигал, Лев почувствовал неотразимую магнетическую силу.
             Забрав у задержанных документы, дежурный тщательно их изучил.
             - Тебя как зовут?  - на «ты» тихо  обратилась к Орлову девица.
             - Лев, - улыбнулся он в ответ.
             - Короче так, Лёва, - тоном профессионала произнесла она, - сейчас ментяра начнёт   одного за другим всех по очереди выдёргивать. Запомни, что говорить. Ты увидел, как двое мужчин, не чурок, не хачей, а просто мужчин, пытаются избить беззащитную одинокую женщину. Ты ринулся на выручку, но не стал их метелить, а начал объяснять, что они поступают нехорошо. Они ответили попыткой нанести тебе телесные повреждения. И ты вынужден был защищаться. Оттолкнув набросившихся на тебя мужчин (только оттолкнув, без всякого мордобоя!),  ты, схватил несчастную жертву за руку и  попытался увести её как можно дальше от агрессивно настроенных людей. Всё понял?!
    - Да! – ответил Лев, откровенно любуясь девушкой. С каждым мгновением она казалась ему всё интересней и привлекательней.
     - Ну и молодец, - она провела пальцами по тыльной стороне ладони Орлова и, крепко  сжав поднятый на уровень подбородка кулак, твердо, произнесла, - мы их с тобой здесь всех сложим!
А затем, немного подумав, добавила.
- Прикинь, менту наша версия в цвет. Он их сейчас обвинит, запугает, на бабки растрясёт и выгонит. А от нас одна морока. Потом же они чурки, а у капитана в глазах кроме желания выпить вроде ещё что-то светится. А если не дурак, то понимает, что хороший хач – это тот, что живёт   где-нибудь южнее Дербента. Ну ладно, всё молчим, сейчас вызовут.
- Кравцова! – командным голосом произнёс дежурный.
– Я! – как на параде ответила девица.
 – Выходи, – позвал её к себе Воскобойников, открывая засов, - остальным  сидеть!
- Так, Ольга, - заполняя протокол, обратился к задержанной капитан, - изъясни нам собственное видение ситуации.
 - А что там рассказывать, - явно напуская на себя простоватость, заголосила она, - иду по вагону, плеер слушаю через наушники. Никому не мешаю, сама в отпаде. А эти лица, ну не славянской внешности, по наглянке подруливают. Типа, коза драная, что ты тут выпендриваешься: бомбер, камуфляж. Ты, что из  тех, которые бейсбольными битами размахивают и головы бреют?!
  Я ж им конкретно: мы, мол, и не из этих и не из тех, мы представляем политех, а я вообще не такая, я жду трамвая. Только они не поверили. И реально хотели учинить физическую расправу. Так вот пацанчик этот впрягся на подписку, намеривался их приструнить словами. Они и на него набросились с той же самой целью, чтобы нанести телесные повреждения. Вдвоём мы вырвались и пытались убежать. Всё остальное вы знаете.   
Воскобойников с интересом окинул «лектора» с ног до головы и спокойно спросил.
- И вправду, зачем ты так вырядилась?
- А что, нельзя, - резко парировала она, -  мы, вроде бы, живём в свободной стране.
- Ладно, посиди пока, - махнул рукой капитан, направляясь за  Орловым.
- Так, Лев Николаевич,  - листая паспорт, офицер внимательно  осмотрел задержанного, - родился в Нижнереченске, там же прописан. Слушай, так ты, получается у нас кавказец?
- Ага, - ухмыльнулся Орлов, - а чеченец, рождённый в Твери или Рязани, выходит, вроде бы уже как русский. 
- Ну-ну, ты я вижу, фишку сечёшь, - слегка удивился капитан, - студент?
- Заочник, - коротко ответил Орлов.
- Анекдот на эту тему есть, - закуривая, милиционер продолжил переходящий в беседу, допрос: « - Ашот, ну, ты вообще какой национальности?
– Армянин!
– Как армянин, э, ты же в Тбилиси родился?!
 – Слушай, да, Вазген в гараже родился. Он что,  машина!»
- Значит, ты Орлов, - серьёзно спросил капитан, - встал на защиту чести и достоинства девушки?
- Выходит так, - согласился Лев.
- Ну что ж, - закончив оформление протокола, дежурный всучил Орлову ручку и добродушно сказал, - поставь подпись, везде, где помечено галочкой и можешь быть свободен. Лично от себя хочу добавить, что поступил ты правильно. Так и держи!
- Ты, красавица, - обратился он к сидящей рядом девице, - тоже распишись, и можете идти на все четыре стороны.
Орлов явственно увидел, как на лице капитана скользнула тревожная мысль. Немного подумав, он, словно боясь собственно вопроса, с лёгкой дрожью в голосе спросил.
- Ну а как там, в Нижнереченске жизнь? Всё-таки   «прифронтовая полоса».
- Хреново, - с тоской ответил Лев, - хуже некуда!
- Да ну, - недоверчиво уточнил офицер, - бедность кругом?
- Это полбеды, - Орлов почувствовал живой интерес собеседника.  И понял, что этот простой московский милиционер не знает даже малой доли правды о том, что являлось основой жизни многих миллионов русских россиян, волей судьбы оказавшихся в зонах межэтнического противостояния.
- Ликаны давят? – с надеждой переспросил офицер, в душе всё ещё веря, что ответ будет другим. 
- Давят, - отрешенно согласился Лев.
- Ну, а русские-то что? – недоумённо спросил капитан, -  взялись бы…
- Русские каждый сам за себя, и все против всех. - Орлов не стал подыгрывать собеседнику. - А «меньшинства» стоят один за другого горой. И всегда так получается, что они в большинстве. Вышел там случай. В школе. Стояли чеченцы в туалете, курили. Они ж все на занятия на одном двести тридцатом «Мерседесе» ездят. Как перемена – сразу в стаю. А тут пацанёнок из младших классов забежал по нужде. Ну, чех на него в упор взглянул с презрением, да как гаркнет:
«Да здравствует великая Ичкерия!»
Пацан-то мелкий, лет десять, в политике не искушен, а обиду почувствовал. Боль, она же через сердце проходит. Так он им в ответ:
«Да здравствует великая Россия!»   
- Молодец, пацан, - обрадовался милиционер, -  падлы, меня там не было. Я бы им показал Ичкерию.
- Вышло всё по-другому, - с грустью констатировал Орлов, - совсем по-другому. Взяли они этого мальчишку за ноги, засунули головой в унитаз и воду спустили. А потом объяснили: «Запомни, русская свинья, никогда при чеченцах не произноси слово «Россия». В следующий раз просто убьём!»
- Вот что творят, мрази, - в сердцах воскликнул офицер, - ну и что, отчмырили этих чехов?
- Преступление на лицо, - согласил Лев, - хочешь злостное хулиганство шей, при необходимости разжигание межнациональной ненависти вполне прилепить можно. Но это в теории. А на практике получился обратный результат. Хорошо, если какой-то милиционер погрел на этом деле руки на две – три сотни баксов. Но, скорее всего,  и ему объяснили, что граната, влетевшая в окно спальни, не оставляет шансов выжить практически никому. В школе по классам провели собрания, чтобы все молчали. Даже представить тяжело, какое унижение. Как раз День Победы по срокам подходил. Ну, все и напились, чтобы забыть, как их, внуков победителей, мордой да в грязь.
   - А сколько в городке чеченов? – уточнил капитан.
- Один процент. Не больше!
- И эта кучка держит город! – возмутился дежурный.
- А в целом по России их тоже от силы один процент. И ничего справляются, - с сарказмом ответил Орлов.
- Но как же так получается, - скорее себя, чем собеседника, спросил капитан, - ума не приложу?
- У них деньги и власть. Реальная власть, основанная на всеобъемлющем страхе перед угрозой смерти. На подхвате у чеченских бандитов – армянские.  - Продолжил объяснять Лев. - Тех раз в пять – семь больше. Чеченцам они не друзья,  и не братья, но уживаются неплохо. По крайней мере, не воюют. У каждого своя экономическая ниша. Есть ещё и дагестанцы. Они хоть и не беспредельщики, но с тёплых мест русских выдавливают шаг за шагом. А чистые паразиты – цыгане. Наркотики, конечно, держат чеченцы. Но сбыт только через цыган.  Русским же остаётся ишачить в надежде на рост уровня ВВП, да исправно платить налоги!
- Твою мать, - в сердцах выругался капитан, - неужели ничего нельзя поделать?! За нацию обидно до боли в сердце. Оно и в Москве не лучше. Вот я офицер милиции, пятнадцать лет в органах. И что? Дачку леплю, доска к доске. На плохонькую машинёнку  едва накопил. А смотришь вокруг, кавказцы, молокососы ещё, а уже на иномарках разъезжают. Деньги-то, конкретно криминальные!
- Ну а есть в Нижнереченске пацаны, - уже просто в отчаянии спросил милиционер, - которые хотя бы в душе не сломлены?
- Таких  хватает, - уверенно ответил Орлов, - но нет организации.  В последнее время,  вроде бы, кое-что в лучшую сторону изменилось. Потихоньку казаки поднимаются. Там чистые национал – патриоты собрались. Но в отличие от обезбашенных скинов «Майн камф» на стол  не поставят.  Конечно, казачество для них – только ретушь. Теперь уже можно их  «неоказаками» называть. Но не это главное. Важно то, что они готовы с оружием в руках биться за интересы нации. Биться с врагом, который громко кричит, что он друг и в этот же миг вытаскивает из-за пазухи нож!
  Лев смолк, осознав, что слишком расчувствовался. Дежурный внимательно посмотрел ему прямо в глаза, тут же порвал протокол и выбросил в урну.
- Слушай, - с восторгом произнёс он, - а то, что ты за девчонку заступился - это здорово.  Молодец!
Капитан проводил Орлова  до двери, и, крепко пожав руку,   твёрдо произнёс.
- Я сам в Болшеве живу. Если какие проблемы, друг, обращайся. Таких пацанов, как ты, надо беречь. Дай я напишу тебе  мои номера рабочего,  домашнего  и мобильного телефонов. 
- Лев, – на прощанье  решительно сказал офицер, - мы победим! А с такими мужиками, как ты, без всяких сомнений! 
– Ну а с этими «лицами неславянской внешности», - подмигнул он девице, - разговор будет строгий.

Глава восьмая.

- Спасибо тебе за помощь, - с чувством произнесла невольная соратница, едва они вышли из отделения, - давай ближе познакомимся.
- Лев! – представился Орлов.
- Сильное имя! – заметила она.
- Выходит так, - словно оправдываясь, ответил Орлов, - имя – от царя зверей, фамилия  Орлов – от царя птиц. Но поверь мне, я тут ни при чём. Все эти вопросы решались задолго до моего рождения и далеко не мною. 
- А у тебя с чувством юмора всё в порядке, - для себя отметила девица, - я невольно слышала ваш разговор с ментом. Чувствую: ты пацан наш. Меня Ольгой зовут. 
  Обаятельно  улыбнувшись, она протянула для рукопожатия,  гибкую кисть с длинными, тонкими пальцами.    
 Затем она взглянула на дисплей мобильника  и, подумав, сказала.
- А тебе куда ехать?
- До Подлипок.
–  Знаешь, время уже позднее, только что ушла последняя электричка на Подлипки.   Брать мотор – без штанов останешься. А я тут в трёх шагах живу. Пойдём, что ли, ко мне?   Ну, типа «крутая тёлка в клёвом прикиде и с хатой ищет чувака с тачкой для разговоров о погоде». Только сразу предупреждаю: интим не предлагать. Короче, трахаться не будем.   Не всегда уместно следовать   рекомендациям  вроде  постулатов:  «Мы не можем переспать со всеми женщинами на свете, но стремиться к этому должны неустанно».  Или: «Так выпьем же за то, чтобы в каждом городе страны к тебе мог подойти мальчик и сказать: «здравствуй, папа». 
         Орлов немного опешил от такого информационного натиска.
          – А что скажут твои родители? – в недоумение спросил он.
          - А я одна живу, - подбодрила Ольга, - в однокомнатной квартире. Тебе на кухне постелю. 
         Льву  было не привыкать к ночевкам на кухне. К тому же выбирать не приходилось, и он согласился. Позвонив дядюшке (Семен Павлович, как всегда, был пьян, и пришлось изрядно постараться, чтобы заставить его добраться до телефонного аппарата), Орлов бодро зашагал рядом со своей новой знакомой.     Лёгкое приятное томление разливалось по телу. Он всё больше благодарил судьбу за встречу с Ольгой.
Она была весьма  немногословна. Лев тоже не навязывался на разговор,  веря, что у них всё ещё впереди.
- Вот здесь я и живу, - указала Ольга на шестнадцати этажную башню.  Почти весь дом уже спал, лишь в нескольких окнах горел свет. По какой-то причине лифт не работал.
- Дело молодое, - не особо расстроилась Ольга, - до седьмого этажа пешком доберёмся.   
Орлов сразу обратил внимание на входную дверь в квартиру.  Она была изготовлена, из сплошного полотна бронированной стали. Ни скважин для ключей, ни других признаков присутствия  замков обнаружить не удалось. Ольга привычно на мгновение заняла определённую позицию на лестничной площадке, раздался лёгкий, едва слышимый щёлчок.
- Дверной замок с CDMA – модулем, - пояснила она, увидев замешательство приятеля, - с беспроводным сенсором.  Реагирует только на знакомый голос или радужку глаза. Может сообщать хозяину о последних посетителях по SMS, на случай взлома рапортует о своём состоянии, и даже делает фотографии гостей. 
- Солидно, - с удивлением произнёс Лев. 
Квартира поразила его с первого взгляда.
- Ни фига себе! – присвистнул он, оглядываясь по сторонам, - а живёшь ты не бедно.
- Стараюсь! - между делом ответила хозяйка. 
- Папочка с мамочкой капусту стригут, а доченьке отстёжку не забывают делать? – скорее констатируя факт, чем, задавая вопрос, произнёс Лев.
- Не угадал приятель, - с лёгкой обидой ответила она, - хату, конечно, предки организовали к совершеннолетию. А всё, что внутри, нажито «непосильным трудом», вот этими мозолистыми руками.
И она поднесла к его лицу открытые ладони. Её руки сразу же поразили Орлова. Длинные тонкие пальцы, несомненно, должны были принадлежать музыканту, но ладони, оказались на удивление упругими, крепкими. Лев почувствовал её силу ещё во время рукопожатия.
Для начала Орлов быстро прошествовал в ванную, задержавшись там, на пару минут. Вернувшись в комнату, он внимательно осмотрелся.
Несмотря на ограниченные размеры комнаты, хозяйка нашла место и для многофункционального силового тренажёра и для водоналивной, крепящейся  к полу боксёрской груши.   Подойдя к снаряду, Лев нанёс пару апперкотов «по печени».  А затем, почти не удлиняя дистанцию, развернулся на левой ноге по ходу часовой стрелки на сто восемьдесят градусов и обрушил на упругое тело груши  стопу правой ноги. Почувствовав вязкое сопротивление, он с лёгкой завистью заявил.
- Хорошая штука!
- Удар у тебя поставлен конкретно, - с уважением произнесла Ольга, - сразу видно: техника неплохая. Когда ты за два движения чурок оформил, я с ходу поняла – не лох.
- Заболтались, - встрепенулась она, - сейчас ужин сварим. Как ты на счёт сосисок?
- Адекватно, - равнодушно ответил Орлов, - надо, значит надо.
- Молодец, - бравурно произнесла она, - я бы даже перенесла ударение на первый слог. Хотя, знаешь, молодость далеко не бесспорное достоинство. Многим даже столь очевидное преимущество и то не впрок.
- Ольга, - с изумлением  спросил Орлов, - компьютер, ноутбук, планшетник, домашний кинотеатр, даже мобильник. Всё это у тебя самых последних моделей. А синтезатор звука? Я-то   прекрасно знаю, сколько это стоит. Неужели ты всё заработала сама?!  И как ты не боишься   приглашать в гости незнакомого человека?
- Ты чем занимаешься в свободное от драк в электричках время? - улыбнулась  хозяйка, пропустив мимо ушей последнее предложение.
- Я студент – заочник. А работаю грузчиком на овощном рынке, - понимая, что хвалиться нечем, скомкано ответил Орлов.
- Знаешь, друг, если воду из бочки вычерпывать чайной ложкой, - с превосходством заметила Ольга, - то кроме суеты ничего не выйдет.  Здесь нужен насос! Так и с деньгами; в человеке всё должно быть прекрасно, в том числе и материальное положение. Помнишь, как классик говорил: «Человек – это звучит гордо». Хотя, надо заметить, выглядит он весьма часто отвратительно.
- Ольга,  - с сомнением спросил Лев, - мы с тобой совершенно не знаем друг друга. Но мне кажется, что я уже где-то слышал твой голос. И не однажды.
– Когда, кажется, креститься надо, дружище, - она снисходительно положила руку   на плечо Орлова, - впрочем, я мало сомневаюсь в том, что и это ни хрена не поможет.
- Вспомнил, - Лев с восторгом хлопнул себя по колену, - знаешь, почти год  назад в Интернете на одном из патриотических сайтов я встретил песню, которая просто потрясла меня. Голос солистки был таким сильным, сочным и поразительно похожим на твой. Мы с ребятами восприняли эту песню, как гимн нашей команды.
- Напой, - задумчиво попросила Ольга.
-  Бей паразитов, бей заразу!  – старательно пропел Лев, - Бей заразу на повал сразу!
Собеседница Орлова мило улыбнулась и протянула руку.
 – Автор слов и музыки, а заодно и исполнитель песни Ольга Кравцова.
- Ты! – от изумления Лев открыл рот.
- Не похожа? – ухмыльнулась она.
- Похожа, очень похожа! - Постояв в растерянности несколько секунд, он слегка дрожащим голосом проговорил.  - Я представлял тебя точно такой, какая ты есть: сильная духом и телом, гордая, отчаянно смелая. Совсем не такая, как кисейные барышни. Веришь, я давно мечтал, что встречу  девушку, с которой смогу идти по жизни плечом к плечу, сметая преграды.   
- Кто-то из классиков сказал, - заметила Ольга, - что настоящая любовь, это когда двое смотрят не друг на друга, а в одну сторону. Здесь ты на гребне волны. А вообще, надо отметить, дружище у тебя сексуальный идеал, если и не извращённый, то своеобразный. Надеюсь, дело не дойдёт до того, что ты станешь называть меня «Товарищ Кравцова». Хотя, впрочем, заболтались. Ты как предпочитаешь сосиски: с кетчупом, горчицей или майонезом?
- А можно всё сразу? – простодушно поинтересовался Орлов.
- У тебя как у того попа в анекдоте, - с иронией произнесла хозяйка квартиры, сервируя стол.
«- Батюшка, вы что будете: водочку или винцо?
- И пиво!»
- Но ты ешь, на неровной, то есть  на нервной почве аппетит так может разыграться – не угонишься.
Лев, расправившись с сосисками, налёг на бутерброды с сыром и маслом. Ольга, строго придерживалась правила «ужин отдай врагу».  Съев большое сочное яблоко, она наслаждалась вкусом зелёного чая с персиком. Впрочем, предстоящий завтрак, который полагалось съедать самому, был уже не за горами.
- Мы, - развивая тему, обрисовала ситуацию Ольга, - создали группу втроём, - мой старший двоюродный брат,  я и ещё один паренёк.  Часть песен, которые из соображений политкорректности, тяжело вставить в концертную программу, запустили в Интернет. Наш сайт бесплатный. Делать деньги на крике души порочно. Но их хватает и  без этого: концерты, продажа дисков, не гнушаемся и корпоративными заказами.
          - Ну, что, - с лёгким сомнением произнесла Ольга, - пора ложиться спать? У тебя завтра, точнее уже сегодня, когда начинается рабочий день?
           Лев быстро открыл на нужной странице расписание движения электричек и потянулся к мобильнику.
          - Придётся выставлять будильник на пол шестого,  – словно оправдываясь, Орлов развёл руками, - ничего не поделаешь. Его взгляд неожиданно упал на отпечатанную, на цветном принтере репродукцию. В центре составленной на компьютере композиции располагался обнаженный по пояс витязь с огромным мечом в руках. За ним простирались леса и горы, поля, с тщательно возделанными  тучными нивами, громады заводов и фабрик. Вверху плаката огромными буквами было написано: «Вставай!»
- Что это? – Лев  подошёл к плакату, внимательно всматриваясь в каждый штрих.   
- В принципе заставка к видеоклипу, спокойно ответила Ольга, - таких «шедевров» у меня много.  Знаешь, на днях мы подписали контракт, нет, обошлось без подписей… в общем, некий очень не бедный дяденька хочет ощутить вкус власти. Одним словом, продепутатиться. А  свою избирательную компанию он конкретно ведёт на патриотической волне. В душу я к нему не лезла, но чувствую:  мужик он правильный. Плюс к тому, платит по-царски. И наша группа должна в этом карнавале сыграть далеко не последнюю скрипку.
Нет, конечно, без PR – агентства не обошлось. Но, что замечательно, они-то и посоветовали ему выйти на нас. Выборы состоятся в одном из самых отдалённых районов области.  Придётся на какое-то время выезжать на местность: концерты, беседы с электоратом, короче с «бабами Манями» и «дядями Васями». Знаешь, в нашей стране иметь деньги отдельно от власти крайне опасно. И не заметишь, как в один миг окажешься и без денег, и без головы. Вот наш клиент и старается.
- А  на чём он поднялся? – уточнил Лев.
- Если бы на нефти или, там, алмазах, я с ним и здороваться бы не стала, - Ольга гордо вскинула подбородок, - но он, красавчик, давит на высокие технологии. У них такие наработки! Но нужны бабки, огромные бабки. Потом же психология. Ты лично поспешишь брать мобилу, на которой вместо: «Made in USA» стоит «Сделано в России»? Так и каждый!
Здесь пиар  очень часто полностью подменяет суть дела. И на товар уже не смотрят. Деньги, вкачанные в промоушн, обладают магнетической силой! Так это мы совместно с ним   рискнули приступить к раскрутке ММС носителей.  Полагаю, что у нас в  стране мы первые. Да и в мире далеко не последние. Я думаю, если такие парни, как он выдавят наверху тех, у кого мозги за пределами нефтяной трубы уже не работают, мы будем жить в другой стране. И  я считаю своим долгом помогать таким людям. 
- А потом он зажрётся как все, будет капусту рубить, а про электорат на ближайшие годы начисто забудет? – усомнился Лев.
- Это только один из вариантов будущего, – после долгой паузы произнесла  Ольга, - но вовсе не единственный. Однако проблема совсем в другой плоскости.   Бизнесмен и меценат Билл Гейтс тоже далеко не подарок.  И большинство американцев его не любят. Многие, я полагаю, элементарно из-за зависти. Нам крайне нелегко понять мысли людей, у которых такие деньги.  Думаю, что и сами они не всегда могут чётко сформировать собственные цели.
Однако над субъективным всегда стоит объективное.  Если кто-то набивает карманы на захоронении ядерных отходов и строительстве химкомбината-гиганта в предместье областного центра – это один расклад. А когда в погоне за прибылью производятся радиоуправляемые роботы для обслуживания    тех же самых химпроизводств  – это уже совсем другое дело. Как говорится, здесь  «две большие разницы!»
- Ну и где же этот, герой нашего времени, - с нетерпением произнёс Орлов, - я просто горю желанием заочно с ним познакомиться!
- Вот она всё сметающая сила пиар - технологий, - рассмеялась Ольга, - если такие парни, как ты, готовы клюнуть, то, что же тогда остаётся электорату?! Мы доведём их до экстаза! Они у нас, как в приснопамятные годы застоя, пойдут не на выборы, а на голосование: 99,99% «за» я тебе не обещаю, но стремиться к абсолютному максимуму будем неустанно.
- Плакаты пока   не распечатаны, - пояснила Ольга, - их надо основательно доработать. Вся информация ещё на жёстком диске.
Она  загрузила  компьютер, открыла нужный файл.
- Смотри, - указательная стрелка компьютерной мыши скользнула по дисплею монитора, - на заднем фоне – уходящие за горизонт шеренги людей в рабочей форме.  Над ними идеально голубое небо.  Чуть сбоку – громада православного храма,   размерами и красотой соизмеримого с храмом Христа Спасителя. На переднем плане – наш герой в приличном костюме и при галстуке стоит плечом к плечу рядом с крестьянином, явно трактористом, и рабочим в чистеньком комбинезоне и строительной каске. Тут же, в этом ряду молодая женщина с младенцем на руках и солдат-спецназовец.    В руках у него  «калашников» с подствольным гранатомётом.
- С солдатом вы не переборщили? – усомнился Лев.
- Нет, в самый раз, - уверенно ответила Ольга, - не забывай о тотальной опасности терроризма. А младенец – адекватный ответ угрозе вымирания народа.
- По-моему, всё-таки, - не согласился Орлов, - немного примитивно.
- Да ты, Лев, - с удивлением заметила Ольга, -  рубишь фишку конкретно. Чем больше я тебя узнаю, тем сильнее ты мне нравишься. Не подумай, не в том, конечно плане, а вообще.  Насчёт примитивности ты прав. Но это как раз то, что надо! Прикинь, возьмём хотя бы попсу. Тексты песен – мама, роди меня обратно. Ля-ля – три рубля, люли – поцелуи,  ты целуй меня везде. Думаешь, они там все тормоза, три слова в приличную рифму связать не могут? Ошибаешься, приятель! Чтобы по мозгам било конкретно, нужна простота. Давить, так сразу на подкорку. То же самое и у нас. Эстетствующие молодчики, как и интеллектуальные циники ни на какие выборы не ходят вообще. Они прекрасно понимают, что кинут  по-любому. Мы этих ребят к электорату не причисляем в принципе. Наш контингент – те,  кто так и не дождался коммунистического рая, и боятся капиталистического ада.
- У нас в Нижнереченске, - заметил  Орлов, - плотно стоят свидетели Иеговы. В их журналах картинки тоже такие: радостные лица, счастье, озарение. И люди клюют на наживку ещё как.
- Хоть свидетели, хоть очевидцы, - непроизвольно выдала каламбур Ольга, - технологии везде одинаковые.
- Слушай, приятель, - растерянно произнесла она, - что же это мы с тобой никак не уляжемся? А то уже скоро пора пить утренний кофе. Давай  на кухню, по чашке чаю и спать.   
Пока подруга готовила чай, Орлов осмотрелся по сторонам. Кругом взгляд упирался  в удивительно нужные и полезные вещи, о существовании которых, проживая в Нижнереченске, он даже не подозревал.
- Яйцеварка.  -   Объяснила Кравцова, почувствовав заинтересованность. - Утром встал, положил в агрегат пару яиц, залил водой и занимайся своими делами. Продукт всегда будет доведён   до нужной кондиции,   строго в «мешочек».  И никакой опасности, зазевавшись,  превратить их в «крутые». 
- А это что за вилка? - вновь удивился Лев.  - Нашпигована температурными датчиками, хоть отбавляй!   
- Прибор, контролирующий качество  приготовления мяса.  – Как дотошный учитель нерадивому ученику, растолковывала Ольга. -  Степень готовности хоть отбивной, хоть буженины отражается на дисплее агрегата.  Достаточно попробовать подвергаемое тепловой обработке блюдо такой вилкой. Нет никакой опасности, что мясо пережарится или останется сырым внутри куска.
- Сколько же она стоит? – не удержался от вопроса Орлов.
- Знаешь, - стараясь, как можно меньше затронуть амбиции приятеля, пояснила Кравцова, - каждый тратит деньги так, как считает нужным, Одна без цепи золотой в палец толщиной жить не может.  Другой колье с бриллиантами  подавай.  Не хватит средств, она ещё и кредит откроет. Мне же вся эта мишура по барабану. А вот технические новинки – моя слабость.
- Взгляни, - Ольга сама предложила обратить внимание на приспособление для откупоривания бутылок, - настоящий шпион. Не просто снимает крышки, но и считает их. Мне это так,  для прикола. А  на пивной вечеринке вещь незаменимая. Чтобы знать, сколько выжрали. Тут есть небольшой дисплей,  на него выводится  вся информация. Эту штучку дали в подарок, когда я покупала специальный «погребок» для холодильника. В нём очень удобно хранить напитки в режиме строго заданной температуры.
- Ох, - сквозь зевок прервала разговор Ольга, - пора уже спать.
Осмотревшись, она добавила.
- Вот  твоя  раскладушка,  на ней  матрас,   простыня. Одеяло и подушка тоже на месте.
 – Ложись, - тихо промолвила она, погасив свет.
- Спокойной ночи, - улыбнулся в темноте Орлов. Он почувствовал непреодолимое желание мгновенно заснуть. Глаза смыкались, тело жаждало принять горизонтальное положение.
  - Лев, - он почувствовал, как пальцы Ольги слегка коснулись его запястья.
  – Что? – растерянно ответил он.
 – А ты не собираешься ко мне приставать? – тоном заговорщика произнесла она.
Орлов растерялся, замер в молчании.
– Спи, - она быстро чмокнула его в щёку и, словно борясь с искушением, прочь метнулась из кухни.
– Спи, - донеслось уже из комнаты, - скоро вставать.
 
               ***
 
К тому времени, когда послышалась мелодия будильника на мобильном  телефоне Орлова, его новая подруга уже была на ногах: причёсанная и слегка подкрашенная. Лев  привёл себя в порядок буквально за пять минут.
- Съешь на дорогу хоть йогурт, - предложила она.
Орлов не стал сопротивляться. Ольга зафиксировала в записной книжке телефонный номер его мобильника и на прощанье сказала.
       – Знаешь, во время предвыборной кампании нам понадобится административный работник. Если ты не против,  я поговорю с ребятами. Ведь это всё же лучше, чем мешки с овощами таскать.
       – Конечно, я двумя руками «за», - растерявшись от столь неожиданного предложения, Орлов остолбенел от накативших на него чувств. В этот миг он ощутил, как неведомая магнетическая сила тянет их тела друг к другу. И сопротивляться этому движению не было ни сил, ни желания. Они слились в едином порыве, ощущая сладость губ, обжигающий жар плоти. Время полностью потеряло свой смысл. Казалось,  нет, и не может быть в целом мире силы, способной прервать этот порыв  истинной страсти.   
        – Иди, - Ольга, пошатываясь от охватившего тело бессилия, неимоверным  усилием воли заставила себя вырваться из объятий Льва, - иди, до подхода электрички осталось совсем мало времени.   
        – Я с нетерпением буду ждать звонка, - прошептал Лев, плавно, словно в замедленном кадре, выпуская её руку из своей. Когда девичьи пальцы выскользнули из горячей ладони, Орлов почувствовал, будто в нём что-то оборвалось. Его точно ударило электрическим током.
           Он окончательно понял, что без этой девушки уже просто не сможет жить. Он полюбил её задолго до того, как впервые увидел.  Он влюбился в её голос: сильный, сочный, властный. В своём воображении Орлов не однажды рисовал образ певицы: слегка грубоватое лицо, твёрдый, убежденный взгляд, сильные уверенные движения. Неотразимая энергия, здоровье, крепость духа и тела. Именно такой он представлял её, и ему не пришлось испытать разочарование. И вот она стояла рядом с ним и готова была ответить на его любовь. Оживший сон, ставшая реальностью мечта.  Как ещё мог назвать Лев то, что произошло с ним с эту переполненную событиями ночь?!
- Я обязательно позвоню тебе, - не отрывая взгляда, прошептала Ольга, - обязательно.
Она выставила вперёд ладони, словно боясь, что не сможет удержать свою страсть и, бросившись Льву на шею, уже никогда не выпустит его из своих объятий.   
Он бежал к железнодорожной платформе со скоростью мчащегося к финишной ленточке спринтера. Физическим напряжением всего тела, он жаждал заглушить   разливающееся по каждой клеточке смятение. Радость,  волнение и невыразимая боязнь потерять неожиданное счастье:  ничего подобного Орлов не ощущал никогда в жизни.   
 Постепенно он всё-таки смог взять себя в руки. И к началу трудового дня был на рабочем месте. Младший брат Реваза с удивлением посмотрел на работника.
– Ты, это, сегодня, почему такой? - с тревогой спросил он, - у тебя лица нет.
- На тебе лица нет, - улыбнувшись, поправил Лев.
- На мне есть, - с обидой ответил шофёр, - на тебе нет.
- Сейчас появится! – бодро отчеканил Орлов, с силой похлопав себя по щекам. 
– Эй, ты, где? –   заговорил он  с собственным лицом, продолжая массировать щёки и лоб.
- Теперь на месте, - не найдя в шутке подвоха, молодой грузин отнёсся к ней вполне благосклонно, - ну, поехали.


Глава девятая.


Весь день Орлов был как на иголках. Возвращаясь,  домой, он собирался быстро лечь в постель и тут же заснуть. В эти дни Семён   Павлович находился в  стадии подготовки к входу в длительный запой.  Как и положено классическому алкоголику, в данной фазе цикла он проявлял неимоверную, титаническую активность. Счёт собранных бутылок и алюминиевых банок шёл на тысячи. Соответственно крепла и его финансовая мощь.
 Однако  Палыч  вовсе не спешил приобрести хорошей колбасы или хотя бы курочку-гриль. Он готовился к запою, как архангельский крестьянин к зиме: серьёзно, основательно. Он хорошо понимал (а может быть, чувствовал?), что в тяжёлую минуту никто не плеснёт в стакан, не поднесёт к губам живительного эликсира. И тогда неминуемо произойдёт то, что происходит на Севере без источника тепла: неотвратимая смерть.
А  Палыч, без сомнения, себя любил больше всего на свете и  о собственном здоровье беспокоился не на шутку. Он сумел взять на короткий поводок страшную болезнь, имя которой – алкоголизм. Ответственности и дисциплине, с которыми он приступал к организации каждого запоя, могли бы позавидовать многие.
На кухне шёл оживлённый разговор. Семён Павлович общался с незнакомой Орлову маленькой, сухонькой старушенцией. На столе стояла початая бутылка водки.  Лев  мгновенно осознал исходящую от неё потенциальную опасность.  Ограничившись  коротким дежурным приветствием,  он быстро прошмыгнул  в свою комнату.   
В то тревожное утро, когда Орлов вынужден был бежать из Нижнереченска, вдвоём    со Стасом они зашли к Николаю Зарецкому поговорить по душам. И Лев запомнил каждое слово из напутствия старшего товарища. В который уже раз он  вновь обратился к подаренной Зарецким  видеозаписи.   Уединившись, Орлов включил воспроизведение. Вслед за Функционером и Священником выступила    моложавая, немногим старше Зарецкого,  дама с короткой стрижкой, волевым взглядом и далеко не женским напором. Черты её лица были необычайно правильными, но  ей явно не хватало миловидности.  Почему-то захотелось назвать её Политологом, 
Едва она произнесла первую фразу, Орлов сразу понял, что мысли этой женщины  во многом совпадают с его собственными.  «Русские поняли,  - она построила свою речь в жёсткой, безапелляционной форме, -   что  образ жизни,   который они принимали до сих пор, великодушно уступая другим, теперь их не защитит. Молодёжная среда, сталкиваясь с реалиями существования,  формирует  совершенно иной тип русского поведения, не  сулящий ничего хорошего…» 
 Орлов ещё раз внимательно просмотрел запись выступления Политолога. За сухими, академическими фразами он чувствовал её боль за свой униженный, и дезориентированный народ. Слушая её,  он понял, что надо говорить другие, совсем другие слова, чтобы каждый, кто смотрит телевизор, понял, а скорее почувствовал, что так жить дальше нельзя – враг у ворот. 
Лев вспомнил невольно услышанный разговор двух толстых, краснолицых тёток, выбравшихся в Москву, откуда-то из-под Вязьмы. 
- И чего, не пойму, - разглагольствовала одна из них, - им надо, от чеченцев-то. Отстали бы, пусть живут, как хотят.
- Дык да, - соглашалась другая, -   уж если сами жить по-человечески не могут, так хоть другим  не надо мешать.
Эти тётки были  русскими по крови, воспитанию, культуре, русскими в десятом поколении, русскими до рецессивности. Но интуитивно они дистанцировались от собственного народа, подсознательно не желая причислить себя к когорте неудачников.
За определенной чертой падения, абсолютно точно знал Орлов, происходит привыкание к катастрофе. Большинство, волей случая опущенных на дно жизни, бомжей совершенно не хотят возврата к докризисной  ситуации. И находят в сложившемся положении вещей массу выгод.  Толпы таких людей Лев лично встречал   повсюду на огромных просторах мегаполиса. «Многие ли из заключённых, - вопрошал он себя, - часто просто по случайности ставшие «петухами», готовы покончить с собой, чтобы всю оставшуюся жизнь не находиться в состоянии презираемого и унижаемого существа?»   
Это привыкание к катастрофе Лев повсюду видел своими глазами. По всей стране рынки, где производится огромная, практически  необлагаемая налогами, насквозь криминальная прибыль, захватили «южане». И русские уже смирились с этим. Лозунг «работа русским, а нам деньги»  никто не считает пощёчиной, вызовом, унижением. Это нормально, так и положено! Повсеместно идёт жесткое выдавливание русских со всех, приносящих не только сверхприбыль, но и просто прибыль, мест.
 Для клановых структур, ведущих эту необъявленную войну,  выигранные бои, вряд ли  имеют  стратегическое обоснование. Ставка делается на решение конкретных практических задач. Но проигравшим от этого легче не становится.
В борьбе за доходы азербайджанцы – шииты готовы  смести со своей дороги не только русских, или грузин – христиан. С такой же лёгкостью они  «разберутся» и с дагестанцами – суннитами, оставив слова о мусульманском братстве для похоронных речей.
  Бессонная ночь брала своё. Однако как ни пытался Лев заснуть в тёплой, уютной постели, у него ничего не получалось. И он  вновь обратился к  видеозаписи:   
«Большинство азиатских и кавказских культур относятся к культурам стыда,  представители которых не будут совершать дурных поступков на глазах своих соплеменников.  Но когда эти люди попадают в общество, которое живёт по другим правилам, стыд, как регулятор поведения исчезает.  Тем более в мегаполисе: полная анонимность, никто никого не знает, легко спрятаться, скрыться…»
Лев поднялся из постели. В нём клокотали неистовая, почти безумная сила и непреодолимое желание своими руками разорвать порочный круг обстоятельств.  Он хорошо знал, где искать выход. И принялся истязать тело физическими упражнениями. Он осыпал сотнями, тысячами ударов невидимого противника, прекрасно понимая, что только предельная усталость сможет снять неимоверное душевное напряжение.
Окончательно обессилив после  непрерывной трёх часовой тренировки, Орлов опустился в ванну с обжигающе горячей водой. Он был настолько слаб, что уже ни о чём не мог думать. И в этой слабости было его спасение. Безвольно откинув голову, Лев блаженно закрыл глаза. Наконец-то, он смог, «отключиться» от всего. Он знал, что, выйдя из ванной, заснёт сразу, даже не поужинав.
И в этот миг раздался звонок на мобильном телефоне. По крупному счёту звонить Орлову было некому, особенно в столь поздний час. «Ольга, - словно вспышка озарила сознание, - Ольга!» Он мгновенно потянулся к лежавшей под рукой трубке и, едва сдерживая дыхание, взглянул на дисплей. На экране высветилось заветное имя.
- Ольга! - с надрывом промолвил Орлов, - я так ждал твоего звонка.
- Привет, приятель, - послышался наигранно-бодрый голос, - как поживаешь?
Лев чувствовал, что за  напускной весёлостью она неискусно пытается спрятать свои истинные чувства. Он понимал, хорошо понимал подругу. Она играла так неумело, почти по-детски. Это была попытка обмануть, прежде всего, себя. Доказать себе, что всякие - такие «люли - поцелуи», лишь блажь и глупость.  Но со стороны её стремление казалось наивным и милым.
 Как и подавляющее большинство людей, она не только жаждала любви, но и опасалась её. Боялась превратиться в заложника собственных чувств. И Лев посчитал своим долгом в эту трудную для любимой минуту броситься ей на выручку.
- Ольга, как хорошо, что ты позвонила!  - Он говорил то, что думал, и этой откровенностью   опрокидывал все преграды на пути их чувств.  – Я так скучал по тебе, просто не находил себе места.
- Я тоже, - отбросив все условности, тихо прошептала она.
 И, словно окончательно набравшись смелости, страстно произнесла.
 - Я хочу тебя видеть Лев, видеть и чувствовать.
Затем, обуздав порыв страсти, она продолжила беседу в привычной для неё деловой манере.
 - Я поговорила с ребятами. Они согласны. Я объяснила им, какой ты и они просто горят желанием познакомиться с тобой.
 - Давай, я перезвоню тебе на домашний телефон, - предложила Ольга, - ведь надо и время согласовать и место уточнить.  Да много что ещё нужно сказать.
Они болтали обо всём на свете, им было весело и уютно. И чем больше Орлов узнавал свою пассию, тем сильнее в неё влюблялся. Ему страшно было представить, что всего лишь неполные сутки назад он совершенно ничего не знал о существовании самого близкого на свете человека. И, о Боже, мог  так никогда и не встретиться со своей любовью. Лев чувствовал себя переполненным   счастьем;  такое состояние в  долгой и, в общем-то, блёклой  человеческой жизни  может длиться лишь какие-то неуловимые мгновения. 
Она сказала ему «до скорого свидания» лишь через два с лишним часа после начала разговора. Пошатываясь от слабости, он просто рухнул в постель и, крепко обняв подушку, тут же заснул. Орлов был опустошён, до дна испит безумной, нечеловеческой радостью. Безмерное чувство любви превратило его в былинку, невольно оказавшуюся в безбрежном океане счастья. Он спал беззаботно, как младенец. И лишь юношеские губы, прерывая ровное, сильное дыхание, иногда сквозь сон, как магическое заклинание произносили имя любимой: «Ольга».
  ****
      
А на следующий день, сразу после работы Лев направился в Москву, где в подвальном помещении административного здания располагалась студия группы. Строение находилось недалеко от метро, и Орлов без затруднений добрался до указанного места. На пороге студии его встретил высокий мускулистый парень.
- Олег, - представился он, протягивая руку. Его пожатие было крепким, энергичным. Он него исходила сила и уверенность в себе. Лев сразу понял, что это старший брат Ольги. Их сходство было просто поразительным. 
- Лев, - горячо ответил Орлов, невольно протягивая для пожатия и вторую руку.  Он просто жаждал ощутить единение с этими сильными людьми. Ведь их мысли и суждения были столь близки и понятны ему. 
Едва войдя в помещение, Лев сразу наткнулся на пронзительный, проникающий в самую глубину души взгляд небесно-голубых глаз. В этом взоре светились безграничная отвага и отчаянная, необузданная смелость. Лишь мгновение спустя Орлов понял, что смотрит на огромную, в человеческий рост, репродукцию.
На фоне чернеющего неба с багровыми отблесками, уходящего на запад солнца был  изображён древнерусский воин в дорогих, княжеских доспехах. В руке он держал громадный, опущенный книзу меч. Лицо его было прекрасно воинственной нордической красотой. Чувствовалось, он был готов по первому зову  в порыве неукротимого бесстрашия вступить в схватку с любым врагом и победить. 
Воин был весьма похож на Олега. И Орлов далеко не сразу понял, что репродукция сделана с весьма известной в определённых кругах картины,  написанной, скорее всего, ещё задолго до рождения брата его пассии. Уловив лёгкое смятение во взгляде гостя, Олег осторожно взял его под локоть и бодро отчеканил:
- А вот и наш долгожданный друг!
Оторвавшись от компьютера, навстречу Льву пружинящей походкой направился высокий стройный юноша с такими же,  как у всех в этом помещении голубыми глазами. Орлов быстро определил, что, скорее всего, с этим парнем они одногодки.
- Ратибор, - представился молодой человек.
Почувствовав некую растерянность гостя, он тут же пояснил.
- Всё очень просто –  способный побеждать рати, то есть армии противника. Бор – это борьба. Когда мама с папой о ребёнке задумались, «Русь изначальная»   на подъёме была. И книга, и фильм. Вот – результат на лицо. Но всё познаётся в сравнении, Как тебе Тробузилена – Троцкий, Бухарин, Зиновьев, Ленин. Или Даздраперма – да здравствует Первое мая. Ну и на десерт Кукцаполь – кукуруза царица полей. Так что Ратибор – это ещё очень даже ничего.
Ольга появилась последней. Но Лев чувствовал, что она с трудом сдерживается, чтобы не броситься ему на шею. Они устремились навстречу, замерев в полушаге, друг от друга. Орлов вновь залюбовался своей пассией. Высокий лоб, прямой античный нос, тяжёлый, волевой подбородок, обжигающие холодным огнём голубые глаза. Она будто только что сошла с одного из многочисленных плакатов, играющих столь значительную роль в её жизни.
- Привет, - стараясь выглядеть, как можно независимей, улыбнулась она, - добрался без проблем?
- Да, конечно, - не  отрывая взгляд от её глаз, тихо ответил Орлов, - ведь ты так детально изъяснила план движения. Мне оставалось лишь следовать твоим указаниям.
- Олег, - словно встряхнув с себя наваждение, Ольга вновь стала собранной, деловой, - подробней объяснит тебе, какую работу мы хотим предложить.
 Тут же завязалась беседа, в которой каждый из присутствующих принял активное участие. Орлов быстро понял, что большинство финансовых и технических вопросов в группе решает брат Ольги. Сама она являлась солисткой и играла на клавишных. Большая часть мелодий   и слов песен принадлежали Ольге. Ратибор был бас – гитаристом, принимал посильное участие в создании музыкальных композиций, написал несколько текстов принадлежащих группе песен.  Олег играл на  соло – гитаре и изредка, когда текст и мелодия соответствовали его темпераменту, заменял сестру в качестве солиста.
Такой крупный контракт на участие в избирательной кампании они подписали впервые. Конечно, пиар – агентство,   выработавшее генеральный курс совместной деятельности, для текущей работы  непосредственно в регионе выделяло необходимое количество людей. Но группе нужен был свой административный работник, готовый заодно справиться с обязанностями, как охранника, так и грузчика.  Сотрудник, которому можно доверять. 
Закончив деловую часть встречи, друзья устроили небольшой фуршет. Ольга заварила парагвайский чай мате, на столе появились шоколадные конфеты, бутерброды с горбушей. 
- Лев! -  торжественно произнёс Олег, - прошло уже больше года с тех пор, как мы втроём поклялись друг другу никогда не прикасаться к спиртному и табаку. Я уже не говорю о наркотиках. Это крик души, наш внутренний протест. Сегодня повсюду нам пытаются навязать, что все «особенности национального характера» сводятся к беспробудному пьянству и  всеобщему разгильдяйству. И хочется доказать, хотя бы себе, что это не только огульное охаивание, а элементарная ложь.
Знаешь, порой доходит до смешного, и тогда спрашиваешь себя: «Неужели они всех поголовно держат за дебилов?» Возьмём рекламу американских сигарет. Красивый мускулистый мужчина бесстрашно прыгает с парашютом. На утлой лодчонке преодолевает таящий смертельную опасность водопад. Спускается по канату с отвесной,  вздымающейся в небо скалы. Справившись с   трудностями, он  остановился лишь на миг. Конечно же, для того, чтобы затянуться ароматным, живительным дымом сгорающего табака. Тут уж и последнему тупице становится понятно, в чём дело. Только благодаря сигаретам герой  и стал таким, каким мы видим его в рекламном   ролике.
 А у нас? На экране болезненный, с нескрываемой одышкой дядька, ожирение которого давно уже зашкаливает за все мыслимые градации. Вытирая со лба ручьями струящийся пот, он вливает в себя, будто в бездонную бочку, несколько бутылок пива. Вывод напрашивается сам собой. Пей вместе с нами, и ты будешь таким же, как он. Стремись к идеалу! Нет, Лев, у нас другие идеалы и никакие «особенности» охоты или рыбалки  вместе с пивным прессингом  нас с выбранного пути не свернут. Жизнь и без этого прекрасна: здоровье, секс, спорт, радость творчества, трудовые успехи, материальный достаток. Разве этого мало, чтобы наслаждаться земным существованием?! Мы верим, что будущее нашего народа именно на этом пути, а не на тропе суррогатных иллюзий, для многих, слишком многих заменяющих реальную жизнь.
 Олег вовсе не собирался произносить столь длинную, наполненную пафосом речь. Слова сами непроизвольно вырывались из сердца. Закончив, он с  улыбкой посмотрел на Орлова, словно извиняясь за причинённые неудобства.
- Ребята, - от изумления Лев развёл руками, - понимаете, как-то даже странно. Но там, в Нижнереченске за две тысячи километров отсюда, мы с моими лучшими друзьями дали друг другу клятву на крови, которая почти слово в слово повторяет то, о чём говорите и думаете вы!  Даже не верится, как сильно могут у разных людей сходиться мысли.
  - Это вполне нормально! – заметила Ольга. В переломные моменты жизни народов, находящиеся далеко друг от друга и даже не подозревающие о существовании себе подобных, люди начинают мыслить и действовать в унисон.
Вот наиболее яркий пример. После поражения в Крымской войне российская элита поняла, что техническая отсталость  упирается в крепостное право. Пошли массовые разговоры о необходимости освобождения крестьян. Но дворянство лоббировало, свои интересы и правительство медлило. Годы шли, а дело стояло на месте.  Тогда по всей России  мужики, как один, перестали посещать кабаки и трактиры.
Сейчас это называют «коллективным бессознательным». Бюджет страны, был во многом «пьяным». И он начал трещать по швам.  Тогда-то власти и поняли, что это восстание  страшней Пугачёвского. Смутьянов и разбойников можно было казнить и загнать по острогам.  А как накажешь человека, за то, что  он отказывается оставаться безропотной скотиной? Вот так в России и начиналась демократия!
- На какой не помню радиоволне, - поддержал Ольгу Ратибор, - слышал сегодня бардовскую песню о тяжёлой русской доле. Некоторые особенности этнической психологии отмечены, верно. Но всё равно, они там выступают с позиций слабого, будто оправдываясь за то, что они такие, а не другие.  А, по крупному счёту, вообще за то, что живут на белом свете.  Хорошо запомнился припев.
Если тишина, то Матросская,
Ежели звезда, то Кремлёвская.
Если не взлетел, значит сел,
 Если приговор, то расстрел.
- К чёрту все эти копания в грязном белье, - Ольга с возмущением ударила кулаком по столу, - в наших текстах не должно быть даже малейшего намёка на слабость. Шашки наголо  и вперёд. Мы ни перед кем, ни в чём не виноваты. Любой Гордиев узел стоит лишь того, чтобы его разрубить одним махом. Надо создавать общественный настрой для победителей. Нам есть чем гордиться! А на пути борьбы и побед нас ждёт прекрасное будущее! 
Вскоре Олег и Ратибор, попрощавшись, бесшумно удалились каждый по своим делам.  Лев и  Ольга  остались вдвоём.
- Как не хочется расставаться! – страстно посмотрев в глаза друга, тихо  произнесла Ольга.   
- Да! -  прошептал он,  обняв её за плечи.
Его губы скользнули по её волосам, дотронулись до щеки, потянулись к влажным, пунцовым от желания губам.   
Они слились в долгом, сладостном поцелуе. Лев всем телом чувствовал её напряжённое, жаждущее неги тело. Казалось, ещё миг и они опустятся на стоящий в углу диванчик, чтобы слиться в трансе и до дна испить пьянящую чашу любви. 
- Не здесь, - Ольга решительно оттолкнула Орлова от себя, - у нас ещё всё впереди. Ты же согласен?
 - Нас ждёт безбрежное море счастья и одна лодка на двоих. Это будет самое прекрасное путешествие. Такое, которое судьба  никогда не дарила никому из проживавших на земле людей, - Лев чувствовал – ещё миг и он заговорит рифмой.
- И мы проплывём сквозь бури и ненастья на этой волшебной лодочке, и не одна беда не посмеет, коснуться нас,  - в тон ответила Ольга.
- Нам сюда, - выходя из здания, Кравцова зашагала в направлении,   противоположном месту, откуда пришёл Лев.
- Так метро же в другой стороне,  - удивился Орлов.
- Поедем на машине, - улыбнулась Ольга.
- На моей, - не меняя интонацию, она потянулась за ключами.
- У тебя есть автомобиль, – изумился Лев, - и ты его водишь?
- Не парься, - скрывая за напускным равнодушием законную гордость, произнесла Кравцова, - воспринимай её всего лишь как средство передвижения, и всё сразу встанет на свои места. В конце концов, это же не «Майбах», не «Феррари» и даже не шестисотый  «Мерседес», а всего лишь старенькая, изрядно потрёпанная «БМВ».
- Попса, - выруливая на автостраду, Ольга продолжила прерванный разговор, - тоже несёт определённую социальную нагрузку. Свой кусок хлеба они едят не задаром. Но  должны быть в обществе люди, готовые взвалить на себя ношу Пророка. Вспомни Лермонтова:
  «И прежний сняв венок - они венец терновый,
Увитый лаврами, надели на него:
Но иглы тайные сурово
 Язвили славное чело;» 
 Не каждому дано, не каждый и готов. Но тот, кого судьба выбрала, просто обязан.   
- Ты причисляешь себя к этой когорте? – стараясь не обидеть любимую, спросил Лев
- Да!  - не задумываясь, твёрдо ответила она, -  и я  сполна ощущаю ответственность перед временем и судьбой.  Время – совершенно неоднозначно. В первую очередь важно осознать его рваный ритм. Четыре сезона года, двенадцать месяцев абсолютно объективны и зависят только от движения нашей планеты во Вселенной.


 Но сейчас я говорю о человеческом времени. Времени, которое фиксирует ход истории. И здесь его пульсация особенно заметна. Оно то сжимается, подобно пружине, то растягивается, чуть ли не до бесконечности. Сегодняшний день – это лишь промежуточное состояние. Мы живём по законам, созданным в прошлом, но всегда мыслями и мечтами о грядущем.
Уловить реальность на непрерывно смещающемся рубеже времён крайне нелегко. Надо обладать способностью, чувствовать время на вкус,  ощущать его. Явь всегда рассыпана, разрознена. Снять кальку действительности и беспристрастно оценить её, дано далеко не всякому. И если твоё виденье жизни тревожит и приводит  в смятение других, значит, ты попал в точку. Ухватив почти неуловимый миг настоящего,  ты уже распахнул двери в завтрашний день.
И здесь нет никакой мистики.  Пророк – это тот, кто зрит дальше других. В своих песнях, Лев, мы хотим сказать правду о сегодняшнем дне, чтобы у нашего народа оставался шанс на будущее.
Ольга остановила машину возле находящегося недалеко от её дома супермаркета. Уже через четверть часа они вышли из магазина, неся в руках, целую связку увесистых пакетов с продуктами питания.
- Сегодня есть пельмени мы не будем, - важно произнесла Ольга, закрывая за собой дверь квартиры, - Когда-нибудь, полагаю весьма скоро,  мы сходим в один очень уютный ресторанчик, где можно отведать настоящей русской кухни.
- А пельмени разве к этой кухне не относятся? – с лёгким сомнением уточнил Лев.
Услышав вопрос, Ольга даже засмеялась.
- Пельмени, дружок,  - пояснила она, - прибыли к нам из Китая, борщ изобретён украинцами, а наша родная селёдочка под шубой и вообще продукт еврейской национальной кухни.
- А что ж тогда русское? – растерянно спросил Лев.
 – А вот с этим мы сейчас и разберёмся! - Тоном знатока ответила Ольга.  - Готовясь к нашей встрече, я основательно постаралась. Соляночки с осетриной, скоблёночки на сковороде, пятислойной гурьевской каши и омлета – сюрприза с запечённым в яйце мороженным предложить не могу. Эти блюда в приготовлении чрезвычайно сложны. А вот блинчики с паюсной икоркой под свежий огурчик – это вполне реально. Как и расстегай, и настоящие щи из квашеной капусты.
- Подлинная русская кухня, - сервируя стол, просвещала Орлова подруга, - появилась в седой древности, расцвела в помещичьих усадьбах, а с падением значения дворянства, укрепилась в трактирах.
- А почему ты упустила кабаки и харчевни? – резонно спросил Лев.
- Ну, в кабаках кроме хлеба и огурцов предлагали разве что солонину, - заметила Ольга, - туда люди не есть, а закусывать ходили. Водочку. Реже вино и пиво. Знаешь же, как говорят: «Когда заканчивается водка, закуска превращается в жратву». В харчевнях же подавать спиртное запрещалось. А вот трактиры – это в самый раз. Здесь-то и сформировался самый разнообразный в мире ассортимент супов и похлёбок, как заправочных, так и холодных. Богатейший закусочный стол, равного которому в Европе нет и не было никогда.
- Ну и щи, - изумился Лев, приступая к трапезе, - за уши не оторвёшь! Неужели, то, что я сейчас ем, и есть щи?!
- Не удивляйся, - улыбнулась Ольга, - в эпоху,  «диалектического материализма» русская кухня значительно деградировала. Её просто вытеснил общепит. С одной стороны, во всём мире сейчас популярна кухня - фьюжн, то есть сплав. Но совдеповский фьюжн   был крайне беден. Даже в элитных ресторанах всегда чего-то не хватало.
Хорошо французам. Выловил устриц или креветок, сбрызнул лимонным соком – кушанье и готово. А у нас каждое блюдо - целая наука.  Вот ты щи даже и не узнал. Потому что здесь и репа, и белые грибы, и корень сельдерея. К тому же целый букет приправ, например майоран. А где в годы «победившего социализма» ты видел в магазинах майоран?   
 - Да я-то в те годы и не жил, - развёл руками Лев.
– И я не жила, -  заметила Ольга, - но это не снимает с нас исторической ответственности помнить и знать. Не было там не только репы и майорана, но порой кроме  хлеба с солью вообще ничего!
- Знаешь, - налегая на десерт, словно примирившись с невидимым оппонентом, закончила мысль Ольга, - мы не ретрограды исконно – посконные. И галоши «мокроступами» называть не собираемся. Пусть кругом будут и «Макдоналдсы» с вложенными в ватные булки условно мясными пластинами. И немецкие пивные с колбасками. И французские кофейни с жареным сыром. И даже арабско-турецкая шаурма. Но если я захочу кулебяку на четыре угла или мелкорубленых боровичков с луком и клюквой, я должна найти их в этом тесном ряду. Мы не имеем права прерывать пусть и невидимую, но абсолютно реальную связь поколений. В этой связи наша сила, в ней наш шанс на будущее.
- Ну ладно, - прервалась Ольга, - я пока зажгу свечи и поставлю соответствующую моменту музыку, а ты сгоняйся в ванную. Шампунь и пенка на полочке, твоя зубная щётка синего цвета, в тон полотенцу.   
Орлов вышел из ванной свежим, взбодрённым. Комната преобразилась. В полумраке, в старинном бронзовом канделябре, отбрасывая неровные отблески огня, горели свечи. Шесть равномерно распределённых по всему объёму помещения колонок и мощный сабвуфер давали такое качество воспроизведения звука, что возникала иллюзия подлинного присутствия. 
На огромном экране домашнего кинотеатра  над безжизненными скалами   парил могучий кондор. Высматривая добычу,   он пронизывал округу плотоядным взглядом.  Сильными плавными движениями   мощных  крыльев хищная птица нарушала безмолвие ослепительно-синего неба. Каждый взмах раскатами разносился по комнате. Они слышались отовсюду, даже из-за спины. Тяжело было поверить, что это всего лишь видеоклип, настолько реалистичными казались изображение и звук.
Ольга бесшумно подошла сзади,   прижалась ко Льву всем телом.
- Возможности видео и звуковых карт нарастают так быстро, что приходится обновлять их  минимум раз в полгода, а то и поквартально. Знаешь, продвинутые «юзеры» сегодня говорят: «Если я в компьютерной игре не вижу, как у героя сужаются зрачки глаз, я не могу насладиться качеством картинки!» Но это всё ерунда. Я хочу, милый, пригласить тебя на белый танец.
Она была в лёгком, накинутом на голое тело халатике, перехваченном в талии тонким поясом. Отовсюду лилась перуанская народная мелодия «Песнь кондора». Лев взглянул в переполненные нежной страстью глаза любимой. Его руки потянулись к её манящему, источающему аромат желания телу. Всё, что было после этого, Орлов помнил смутно.
Они долго кружились в танце, сливаясь в единое целое. Уходящая корнями в глубину веков мелодия уносила их через невообразимые пласты времени и пространства. Окружающая действительность, со всеми её тяготами и заботами, без остатка растворилась в безбрежном океане любви. Разбуженная чувственность, то, спадая, то, вновь нарастая, до утра клокотала буйным пламенем неистовства.  Порой им казалось, что насыщение блаженством превысило все мыслимые пределы. Но измождённая усладой плоть снова рвалась в горнило страсти.  Чтобы уже который раз, ощутив немыслимое наслаждение, впасть в состояние полного бессилия и тихой, спокойной радости.
Они не сомкнули глаз даже на мгновение.   Едва придя в себя, Ольга со страстью продолжила говорить о том, что являлось для неё смыслом, самой сутью жизни.
- Наша задача – пропагандировать русскую музыку. Глубинная связь между музыкальными ритмами, которые человек постоянно слышит и мыслями, которые у него возникают, никем не изучалась. Но для меня она очевидна. Вспомним годы, когда началась духовная экспансия Запада на СССР.  Чужеродную музыку, как свою, первыми воспринимали как раз те, кто был абсолютно недоволен существующим социальным строем. И возможно, что «Битлз», «Роллинг Стоунз»,  «Дип пёрпл» разрушали социализм не  менее эффективно, чем «радиоголоса», или джинсы, кроссовки и прочие предметы материальной культуры.
- Тоже самое и в наши дни. – Затронутая подругой тема полностью захватила   Орлова.   Он резко поднялся из постели,   даже не замечая того, что совершенно гол. И начал излагать свою точку зрения, подкрепляя слова активной жестикуляцией. – Особенно наглядно это   у нас в Нижнереченске. Возьми без выбора   любого человека, который с удовольствием слушает исламскую музыку. Для русских она неприемлема чисто физиологически.  Так же, как звуки, извлекаемые движением гвоздя по стеклу. Но ведь есть среди нас и такие, кто с этих  ритмов просто балдеет. Не сомневаюсь:   они вполне готовы к тому, что в  своё время сделали  стиляги, битники, хиппи. Стать    разрушителями существующего порядка. 
- Сегодня все намного сложней и опасней. – Ольга опёрлась спиной на  придвинутую к стене подушку, подтянув колени к груди. И, инстинктивно, стыдясь собственной наготы, прикрылась одеялом.  - Социализм – капитализм, тоталитаризм – демократия, это явления социального плана. Любое общество может сбросить  их с себя. Реже  -  без страданий,   точно ненужную летом зимнюю одежду. Чаще  -   в мучениях, будто больная змея старую кожу. Меняться столь же кардинально в этническом плане ни один народ не в состоянии. Он просто гибнет,  в лучшем случае растворяясь среди других.   В худшем – исчезая полностью, без остатка.
Да, мы предлагаем определённый стандарт.  И здесь у нас огромное преимущество. «При коммунизме»  молодёжь чуралась  народной музыки.   Ведь её навязывали как неотъемлемую часть дискредитировавшего себя общественного строя. Делалась чёткая подмена понятий: русский – значит советский. Когда в начале девяностых рухнул СССР, многим русским казалось, что наступила гибель   этноса. Но это далеко не так!
Лев с восторгом смотрел на свою пассию. В этот миг он, как никогда осознавал смысл понятия «духовная близость». Ещё несколько минут назад она дарила ему невиданное, ни с чем несравнимое плотское наслаждение. Но он любил её не только, и не столько за это.  Радость творчества, сладостные муки духовных поисков: тем, кто не познал этого, крайне нелегко понять их невообразимую, божественную природу!
- Сейчас, - убеждённо произнёс Лев, -  в душе русского человека нет таких огромных противоречий между национальным и классовым сознанием. И сегодня настало   наиболее благоприятное время укреплять национальный дух. Конечно же, и через музыку.  Сильный этнос – это как одна большая дружная семья.  С общими делами, мыслями, заботами.
 - Поп  и рок музыка, как бы мы не сожалели об этом, - губы подруги скривились в пренебрежительной ухмылке,  - значительно выдохлись во всём мире. Энергетический прорыв практически иссяк. Джаз -  элитарная музыка для изысканных ценителей. Чтобы всё было удобно и приятно. За последние двадцать  пять лет ничего, соответствующего уровню «Битлз», «АББА», «Бони М», так и не возникло. Застой, если не отстой, по всей планете.   И здесь роль этномузыки  возрастает. У каждого этноса свои ритмы, которые отражают его внутреннюю   сущность. 
- Но мы, - Ольга твёрдо сжала кулак выдвинутой вперёд правой руки, - должны помнить свою главную задачу:  поднимать национальное сознание русских через пропаганду русской музыки! 
Этот жест до неистовства возбудил Орлова. В порыве нахлынувшей страсти, он обхватил подругу за плечи, повалил её на спину и со словами,  «я обожаю тебя, моя революционерка», потянулся к губам.
- Лёва, - ближе к утру несмело предложила Ольга, - может быть, ну его к чёрту этого Реваза? Подналягут с братом вдвоём, грыжу не заработают. За те копейки, что он платит, пусть сам горбит.
- Знаешь, Оленька, - подумав, ответил Орлов, - проблема не в Ревазе. У меня трудовой контракт, и «кидать» партнёра не в моих правилах. Сегодня он,  завтра другой. Как там говорят: «С рюмочки всё и начинается!»  Не стоит своё «Я» разменивать по мелочам.  Хочется быть сильным. И духом, и телом. Если меня сломает всего лишь одна бессонная ночь, то, что же я тогда стою?! В сорок первом под Москвой полководец Жуков не спал четыре ночи подряд.  Представляешь?! Четыре ночи! И очень даже возможно, засни он в то переломное время от бессилия хоть на час раньше, не было бы сейчас ни нас с тобой, ни русского народа.
- Ты просто чудо, Лев! – с восторгом произнесла Ольга, - и я тебя обожаю. После работы вздремни пару часов и со всеми вещами переселяйся ко мне.
– Да какие там у меня вещи, - улыбнулся Орлов, -  нищему собраться, только подпоясаться.
– Ты растёшь не по дням, а по часам, - с одобрением ответила Ольга, - парируешь не хуже того шоумена, которого журналюга где-то в расклад к стене прижал: «Говорят, вы весьма богатый человек». А тот с ходу не в бровь, а в глаз: «Духовно – да!»
 
Глава десятая.
 
Семён Павлович отъезд Орлова воспринял как личную трагедию. И  не только потому, что лишился дополнительной финансовой подпитки. За это время он успел привыкнуть  к работящему, порядочному парню, и по-своему полюбить его.
Лев не видел смысла скрывать  возникшие обстоятельства и, недолго погоревав,  Палыч     предался искренней радости за родственника. Молодая, красивая москвичка, деловая и при деньгах, из бесчисленного множества вариантов предпочла именно Льва. Дядь Сеня без всяких сомнений считал её выбор обоснованным. Орлов пообещал систематически звонить и иногда навещать. На том и расстались.
Реваз тоже был огорчён. С работы уходил лучший за всё время грузчик. Из уважения, он даже не поднял логически вытекающий вопрос о неустойке и на прощанье пожелал удачи.
        Подошли и старые приятели, рыночные грузчики.          
        - Сваливаешь? – поинтересовался Барбос.
       - Да пора уже, - панибратски ответил Орлов, - ведь  не всю жизнь мешки ворочать.  Правильно ж? Нашёл работу поскладней.
       - Без базара! – важно произнёс Барбос, - рыба ищет, где глубже. Я за тобой давно уже присматриваю. Мужик ты продуманный до упора.
       - Ты вообще пацанчик прохаванный, - с лёгкой завистью отметил Длинный, - зуб даю – далеко пойдёшь.
       - Ну, давай, брателла! – они крепко пожали бывшему коллеге руку, - «мерина» купишь, заезжай, попонтуешься. И нам приятно будет:  рядом с нами человек кули на горбу таскал, а тут вот поднялся.
        - Спасибо, ребята за пожелания, - искренне поблагодарил Лев, - и вам удачи!
      
                ***
   
   До начала предвыборной кампании оставалась ещё целая неделя. Организационных вопросов было не много и почти всё свободное время Лев, и Ольга посвятили любовным утехам и задушевным разговорам. Кроме того, подруга продолжала удивлять Орлова техническими новинками.
 - Зачем тебе синхронный переводчик собачьего лая, – в недоумении поинтересовался он,  – может быть для начала стоит обзавестись собакой?
- Сделать это никогда не поздно, - не согласилась Кравцова, - а прибор  я купила для Джерри,  пекинеса родителей. Прикольная штука. Прямо к ошейнику крепится микрофон.  Он улавливает собачий лай и  передаёт его на миникомпьютер. Там происходит анализ  тембра, ритма, частоты, интонации и множества других параметров собачьего монолога.  На экран выводится уже перевод на человеческий язык.
- А вот эту штучку я для Дашки приобрела, - похвалилась Ольга, - классная вещь, обучающий электроинструмент.
Орлов в растерянности пожал плечами. Он точно помнил, что раньше никогда не слышал этого имени.
- Дашка, - неуверенно переспросил он, - а кто она такая?
- Как  же, - удивилась подруга, - неужели я тебе до сих пор ничего о ней не рассказывала? Просто удивительно! Дарья – моя младшая сестра. Вы с ней одного года рождения. Сейчас она учится на первом курсе факультета журналистики. К сожалению, у нас с ней очень не простые отношения. Я ведь старшая и по жизни всегда ступала на полшага впереди. Порой это ущемляло амбиции сестры. Взять хотя бы ту же музыку. Этот путь был уже проторен, и поэтому она отказалась идти по нему. И так во всём. Например, я всегда утверждала: хачей надо давить, пока они окончательно не сели нам на голову.  Дашка же говорила, что мы должны изучать внутреннюю жизнь кланов. А победить их можно, лишь  разрушив социальную структуру.  Я убеждала её: история просто не оставила нам времени для мирных методов борьбы. Мы спорили, чуть ли не до драки, всёгда оставаясь при своём мнении.   
Ольга смолкла, задумалась.
- И чем же закончились ваши споры? – нерешительно прервал паузу Орлов.
- Знаешь, - с обидой произнесла Кравцова, - в последнее время она спуталась с чеченом. Я, конечно, понимаю, что она, как профессионал,  просто ищет сенсационный материал. Но мне всё равно было обидно. Я даже обвинила сестру в предательстве. Ведь чехи в любой миг могут переиграть её. И тогда не миновать беды.  Я, Лев,  очень сильно люблю Дашку и ревную её. Но она же упёртая: я сама. Ни меня,  ни Олега не слушает. Как подумаю о том, что с ней может случиться несчастье, сердце кровью обливается!
- Может быть, - предложил Орлов, - стоит встретиться с ней нам обоим? Я бы рассказал ей о Нижнереченске. Не исключено,  это поможет твоей сестре изменить свои взгляды.
- Конечно, так и сделаем, - не задумываясь, ответила Ольга, словно давно уже ждала совета, - и тянуть время не стоит.
 - Да кстати, - будто сбросив наваждение, улыбнулась она, - совсем забыли об  электроинструменте.  Звучит  и как гитара, и как бас-гитара, и даже голосом банджо. Подсветка указывает, какими пальцами куда нажимать. Можно даже отдельно тренировать левую руку, и тогда струны перебираются автоматически. Поедем к Дашке, обязательно   завезём. Она будет довольна!

***
Подоспел срок выезда в провинцию. Олег и Ратибор отправились вместе с музыкальными инструментами на предоставленном работодателем «ПАЗике». Лев и Ольга выехали немного позже на «БМВ». 
 -  Ольга,   а как в вашу команду попал   Ратибор, - едва выбрались за МКАД, Орлов задал давно уже назревающий вопрос. 
- Он перец не простой, - улыбнулась Кравцова, - ещё до нашего знакомства два года руководил на правах босса собственным SMS – чатом.  Чатовский ник «Бригадир» был для него вторым именем.
- Ни фига себе, - с недоверием присвистнул Лев, - в его-то годы?
- Ну, знаешь, - спокойно, как о давно   решённом деле, заметила подруга, - возраст – не помеха. Один уже в пятнадцать поднялся, а другой и к восьмидесяти не успел. Так вот: Ратибор в своё время эсэмэсился с утра до вечера каждый день. В те дни надписи почти на всех кнопках клавиатур он  стирал начисто, но  любой текст мог набрать вслепую.
Сейчас в российской мобильной сети уже создано несколько десятков тысяч чатов. А в рейтинге лидеров по количеству посещений его «Коловрат» никогда не выходил из первой сотни. Не слабо, да? Конечно, на первом месте всегда чаты «Sex» и «Porno». Тут, как говорится, комментарии излишни. Далее идут чаты геев и лесбиянок, рэперов и металлистов, готов и толкиенистов.
- Конкуренция солидная! – с уважением произнёс Орлов.
- Ты имеешь в виду количество чатов, - засмеялась Ольга, - или духовную направленность вышеперечисленных категорий граждан?
 Не дожидаясь ответа, она продолжила.
- Бригадир, ну то есть Ратибор,  создал патриотический чат. Мы с Олегом там с ним и познакомились. Изредка все наши назначали встречу в кафе или на площади. В зависимости, сколько народа собиралось. Обычно босс рубит на всём этом бабки. Но для Ратибора главным было   сплачивать единомышленников, продвигать определённые идеи. Мне это стало понятно   при первой же встрече.  Я дала ему прослушать несколько наших песен и предложила место в группе. Он   согласился без колебаний. А чат у него за хорошие деньги купил Серёга Смирнов.  Тот самый,  которому мы делаем предвыборную кампанию.
- Да ну, – удивился Орлов, - как тесен мир!
- Особенно хорошо это заметно в часы пик на таганско – краснопресненской линии метро.  - Философски заметила Кравцова. – Короче, Ратибор жёстко потребовал, чтобы чату оставили название и профиль. Мы нередко и сейчас заходим туда. Новый хозяин слово держит крепко.
А в принципе,  общение при помощи SMS – чата – прекрасная ролевая игра. Ведь можно примерить на себя любую маску. Хочешь - представься   лидером. Или донжуаном,  или всеми забытым одиноким человеком. Хватит фантазии,  становись покорителем сердец, или женщиной вамп. Поле дерзновений бесконечно.
- Но слабый человек, - посчитал своим долгом отметить Орлов, - может элементарно подсесть на это дело, впасть в SMS – зависимость. Не лучше, чем от наркотиков,  алкоголя, азартных игр. В реабилитационных центрах уже начинают предлагать услуги лечения зависимости от  мобильного телефона.
- Я сама знаю одну деваху, - согласилась с другом Кравцова, - она меньше сотни эсэмэсок в день не отправляла. Так правая рука конкретно отнялась. Поставили диагноз «воспаление сухожилий от неумеренного набора SMS – сообщений». Порекомендовали несколько недель к телефону даже не притрагиваться.
- А вообще, - после долгой паузы, глубокомысленно произнесла Ольга, - патологическая потребность в общении посредством эсэмэсок – это лишь часть широкой проблемы зациклинности на современных технологиях. Об Интернете тут уж и речи нет!

***
Не прошло и двух часов, как Лев и Ольга  оказались в гостинице городка, в котором в ближайшие дни предстояла нелёгкая, ответственная работа.
Там же произошло знакомство с представителем пиар-агенства, с которым намечалось работать в одной команде. Им оказался  довольно-таки крепкий, благообразный мужчина возраста, когда «Виагру» уже пьют, но говорить об этом ещё стесняются. Он был со вкусом, безукоризненно одет.  Расточал едва уловимый аромат приличного мужского парфюма. Носил аккуратную, стриженную по самой последней моде, бородку и изящные очки, которые часто очень манерно поправлял.
С первого взгляда Орлов понял, что этот жест может основательно «завести» многих дам. Из числа готовых часами заумно рассуждать о литературе, драматургии, музыке и других, не менее возвышенных вещах.  Но никогда не забывающих, что инстинкт размножения занимает в жизни человека, независимо от его возраста,   почётное второе место после инстинкта самосохранения.
Политтехнолога звали Евгений Прович.  Впрочем, он сразу же заявил, что для удобства общения, предпочёл бы просто Прович. В нём чувствовалась какая-то изюминка, положительная сексапильность. Такие с первых дней жизни и до глубокой старости излучают бодрость, личным примером настраивают на позитив. Независимо от изменения ситуации, они всегда числятся по разряду   «обаяшек». Подобные ему люди почти без предпочтения  любят весь мир, и подавляющее большинство окружающих отвечают им тем же.
Умные выразительные  глаза, в которых непрерывным хороводом кружились искорки стыдливой похоти.  Гладко зачёсанные назад, уже начинающие седеть волосы.  Чётко очерченный рот. Этот человек  был  весьма привлекателен.  Однако общую картину портили едва заметная за оправой очков небольшая волосатая бородавка над левой бровью, и диссонирующие с благородно-бледной кожей лица красноватые кратеры ещё в юности омрачавших его жизнь прыщей. 
Прович поселился в одноместном номере и Орлов готов был поставить сто к одному, что сделал он это лишь для того, чтобы было удобней водить в гостиницу поклонниц, которые непременно найдутся среди местных любительниц остросюжетного времяпровождения.
С первых же минут общения Прович развернул бурную активность, ошарашив компаньонов увесистым ушатом информационных помоев.
- Друзья мои! - Поучал он «аудиторию» в присущей ему псевдо академической манере, выражающейся   на первый взгляд, в абсолютно эклектичном сочетании литературного русского языка, воровского жаргона, уличного сленга и даже площадкой брани.  - Пиар – бизнес, это, я прямо скажу, перелопачивание чужого грязного белья.  И подобно героине Эльфриды Елинек  мы вынуждены залезать в ещё неведомые глухие уголки человеческого подсознания, постигать самые чёрные стороны людских душ. Каждый из нас обязан  однозначно понять главное.  Запретных тем не существует в принципе.  Жизнь – это грязь. Нечистоплотность в своей истинной сути.
- Ага, типа «Герой на героине. Героиня на героине», - вставил реплику Ратибор.
- Хуже. Значительно хуже, - входя в роль оратора, Прович преображался на глазах, становясь похожим на римского сенатора Катона Старшего, в очередной раз вещающего «Карфаген должен быть, разрушен!», - внимательней читайте  «Пианистку» Елинек. Эта пошлость жизни вырывается из наших тел: непристойность  подмышек и промежностей, алкогольный перегар, просачивающийся сквозь поры тела, запах мочи. Тяжелые испарения, вздымающиеся из желудков, восковой дух сукровицы и перхоти. Вам перечислить весь список?!
Лев невольно вспомнил слова пламенного трибуна пролетарской революции товарища Маяковского, который «…вылизывал чахоткины плевки шершавым языком плаката». Прович распалялся всё больше, не ограничивая себя в художественных средствах:
- Несомненно, не может не возникнуть вопрос: «Но как же так? Если человек – это ужасное скопище  пороков, откуда тогда исходят стимулы для высоких чувств? Той же любви!» Это величайшая загадка человека и человечества. И тот, кто хотя бы на шаг приблизился к ней, получает огромное преимущество перед другими людьми.
«Да! – с удивлением подумал Орлов, - политтехнологии, это вам не мелочь по карманам тырить. Тут прямо на глазах выстраивается целый культ. Религия, в которой можно заменить одного бога на другого с такой же лёгкостью, как в детском конструкторе детали».
- Наша главная цель, - гнул линию оратор, – молодёжь. Убедить молодых в необходимости идти на выборы и голосовать именно за нашего кандидата – задача не из лёгких. Нужно абсолютно точно выверить социальный срез общества и донести основную мысль до каждого индивидуума. Ярким примером могут служить речи Сталина периода войны с Германией.
Первые же приграничные сражения показали вождю: хуже может быть только в морге. Вы почитайте его выступление на военном параде 7 ноября 1941 года. «Красноармейцы» и «красноармейки», «краснофлотцы» и «краснофлотки», «братья и  сёстры». «Отец народов» не упустил никого. Список перечисляемых категорий населения занимает, чуть ли не полстраницы.
 Классики не стареют. В современном варианте это может звучать примерно так:  «Братья и сёстры! Рэперы и хипхоперы! Фанаты, скины, готы и сатанисты! К вам обращаюсь я!»  Лозунги должны давить до истерии. Уровень слогана «голосуй или проиграешь» может пробить  мозги далеко не каждого.
Образцы, опять же надо брать у зачинателей жанра. «Велика Россия, а отступать некуда – позади Москва!» «Ни шагу назад!» «За Волгой для нас земли нет!» Чувствуете разницу? Конкретизирую тему. Пока ещё не время нанести по главному сопернику удар подобный удару знаменитого телекиллера.  Достаточно ему было на весь экран вывалить кусок окровавленной человеческой плоти, в которой будто черви ковырялись пальцы врачей.  И вслух   подсчитать во сколько раз конкуренты ничтожней своих безмерных амбиций.  Виртуальная пуля вошла в самое сердце. Это чёрный пиар. Мы можем и должны работать чище и умнее.


Глава одиннадцатая.
 
На следующий день, с раннего утра, Лев вооружился увесистой пачкой самоклеющихся листовок. И двинулся по городу в соответствии с заранее разработанным маршрутом. Несмотря на весьма скромные размеры городка, на его территории располагалось несколько учебных заведений, предоставляющих возможность получить как профессионально-техническое, так и среднее специальное образование.
Маршрут Орлова пролегал через принадлежащие эти форпостам образования общежития. Лев не спешил обольщаться.  Напоминание Ратибора о том, что «героиня», вполне возможно,  давно уже на героине, было не просто игрой слов. Единственным фактором, который организаторы акции воспринимали всерьёз, была материальная заинтересованность потенциальных «соратников».
Расклеиваемые Львом объявления гласили: «Несложная разовая работа! Двести рублей за два часа плюс сувенир. Тел…спросить…». И здесь листовки делились на пять категорий. Одни из них предлагали обратиться ко Льву, другие к Ольге, третьи – к Евгению. Таким образом, были введены в игру все пятеро участников команды.
Подразумевалось, что детали никогда не поздно обсудить с каждым «рекрутом» отдельно. А лёгкая конспирация  позволяла хотя бы на старте взять фору у конкурентов. Перед самым выходом Орлов поинтересовался у Провича, не велика ли оплата за столь необременительный труд. На это бывалый пиарщик ответил, что митинг устраивается специально для организации «правильного» телевизионного репортажа. И уж если кто и будет грести деньги лопатой, так это люди с телевидения. 
 Звонки посыпались незамедлительно. Одновременно с учащейся молодёжью на призыв отреагировали и пенсионеры. Казалось бы, логически  вытекающие из ситуации вопросы так и не были заданы. Никого не интересовало, какие политические силы, и по какому поводу устраивают митинг. Также никто не уточнил, является ли  акция выражением протеста или наоборот направлена в поддержку какой-либо организации или физического лица.
 Всех звонивших  интересовало лишь одно обстоятельство.  Почему предлагаемая оплата труда в два раза ниже московских тарифов?! Приходилось растолковывать, что Москва есть Москва, а, начинающаяся уже прямо за МКАД, провинция – это не Москва.
Такое объяснение вполне удовлетворяло большинство любопытных.  Предложение привести с собой знакомых искренне радовало активистов. Ведь совершенно официально с каждого завербованного «рекрута» им полагалось сорок рублей.   
Естественно, за счёт привлечённых «соратников». В течение весьма короткого времени набралось изрядное количество потенциальных клиентов, и Орлов окончательно понял, что является самым неискушенным в этом вопросе человеком. Однако занимаемая должность облекала его непререкаемым авторитетом.  В этот миг он совершенно по-новому оценил мысль  Наполеона о том, что главное – ввязаться в бой.
Митинг был назначен на пять вечера следующего дня. За час до срока организаторы подъехали к определённому для этих целей месту на всё том же «ПАЗике». На небольшом раздвижном помосте были установлены музыкальные инструменты.  Здесь же рядом расположили транспаранты, плакаты, портреты кандидата в депутаты.
 Народ стал подтягиваться задолго до утвержденного часа. Каждый участник  митинга из рук Орлова получал синий талончик. Всматриваясь в лица, Лев определял, кому можно поручить материальные средства агитации. В основном он останавливался на пенсионерах. Доверенным лицам вручались красные талоны.
Подразумевалось, если человек с таким талоном придёт за деньгами без транспаранта значит, он его просто выкинул. Столь элементарная форма контроля, тем не менее, была необходима. Ведь каждая, даже самая маленькая, бумажка стоила денег.
Собралось не меньше двухсот человек.
- Пора начинать, - Прович осторожно подтолкнул Кравцову к микрофону, закреплённому на жёсткой стойке.
Она была в неизменном камуфляже, коже, металле. Широко раскинув в стороны руки, Ольга твёрдо упёрлась ногами в дощатый помост. Площадь   огласил её сильный, уверенный голос.
- Друзья, - прокричала она, и шум в толпе тут же стал стихать.
Лев залюбовался своей пассией. Она была прекрасна, как богиня. Её взгляд излучал волю, натиск, безусловную веру в собственную правоту. От неё исходила такая магнетическая энергия, что Лев физически ощутил, как электризуется  воздух.
«Боже мой, - с трепетом подумал Орлов, - она же просто чудо! И почему среди множества парней она выбрала именно меня?!» 
- Друзья, - дождавшись, когда ропот  стихнет окончательно, вновь заговорила  Ольга, - вы узнали меня?
 Отовсюду  неслись разрозненные крики.
 - Ольга Кравцова! 
        - Да – это я, Ольга Кравцова, - выкинув вперёд и вверх сжатую в кулак правую руку, азартно произнесла она, - в эти ответственные дни, когда перед каждым из вас стоит непростой выбор, наша команда пришла вам на помощь. Мы твёрдо заявляем: «Сергей Смирнов – наш кандидат!»
       - А теперь дружно вслед за мной повторяем три раза, - приказала толпе Ольга, - «Сергей Смирнов наш кандидат!»
         Все присутствующие по мере сил и возможностей принялись отрабатывать зарплату.  «Ну, это уже прямо программирование, - с сомнением подумал Орлов». «Но ведь мы, - он тут же поправил себя, - собственно говоря, для этого тут и находимся. Мы тоже лишь выполняем условия контракта.   Но всё же здесь существует  огромная разница. У нас есть определённые политические симпатии. Хотя ни нам, ни им иметь  какие-либо взгляды   вовсе не обязательно. Не удивлюсь, если эти   люди завтра тут же на площади  за сто рублей и сборник сканвордов будут утверждать, что их кандидат теперь уже Иван Петров, или, не к ночи будет помянуто, Мовсес Акопян.
          Не давая толпе расслабиться, музыканты исполнили две песни остросоциального характера.  Впрочем, других в их репертуаре и не было. Народ изрядно завелся, милиционеры из оцепления повысили бдительность.
         - Друзья! – Ольга вновь твёрдо взяла бразды правления в свои руки, - как часто мы слышим:  ходить на выборы бесполезно. Мол, всё  давно уже схвачено одними и теми же отъевшимися мордами. Что способны лишь воровать, ездить по заграницам, скандалить и устраивать клоунаду в Думе. Да ещё защищать интересы  базарных спекулянтов из южных сопредельных государств.  Дескать, как бы мы ни проголосовали, народ всё равно обманут.
          Мне горько осознавать, что всё это правда! Но я, Ольга Кравцова, хочу спросить вас: «Станет ли лучше, если мы не пойдём на выборы?» Мы обязаны сказать наше твёрдое  «нет» тем силам, которые жаждут такого разворота событий. Своими голосами мы должны остановить  дорвавшихся до власти мерзавцев. Тех, что насаждают у нас  волчьи нравы олигархического колониализма и нагло плюют на национальные традиции и устои!
         Снова над площадью разнеслись песни группы. Но в перерывах всё чаще слышались требования исполнить хит «Мой депутат». Песня принадлежала девчонкам, которые не смутились   посвятить известный шлягер   Верховному Главнокомандующему,   а затем взялись и за народных избранников. Кравцова не без оснований полагала, что у поп-див впереди немало работы. Сколько ещё всего доброго можно сказать  о милиции, налоговых органах, сотрудниках ЖЭКа?
        Слов песни никто из музыкантов не знал,   мелодию же уловили почти мгновенно. Ольга тут же вошла через планшетник в Интернет. Поиск быстро привёл к успеху. Вскоре текст уже мерцал на дисплее. Тут же над округой разнеслось.
        Мужчина выступал в предвыборном ролике,
        И мне запали в душу умные слова.
        Он не такой, как те шуты и алкоголики,
        И мы ему с подругами отдали голоса.
       Толпа неистовствовала. Песня понравилась даже самым древним старушкам.
        Митинг подходил к концу.
        - Друзья, - на прощание напомнила Ольга, - не забываете: ваши голоса – не прицельные выстрелы по неприятелю. Это часть заградительного огня. Если мы все проголосуем за честных людей,   огонь из наших голосов станет, губителен для врагов Отечества. Наш кандидат – Сергей Смирнов!!!
       Толпа дружно поддержала оратора, понимая, что уже близится самая приятная часть процедуры. По команде люди слаженно подходили к Орлову, обменивая синие и красные талончики на белые. Лишь тот, кто дождался конца мероприятия, мог рассчитывать на денежное вознаграждение.
       Олег и Ратибор принимали  из  рук митингующих средства наглядной агитации, аккуратно складывая их на помосте. Получив заветные белые контрамарки, митингующие направлялись к Провичу, который менял  их на «живые», реальные деньги. В качестве сувенира прилагался календарь на будущий год с портретом Сергея Смирнова.      
       Уже минут через семь площадь опустела. Остались лишь организаторы мероприятия и часть милиционеров из оцепления. Первое действие предвыборной кампании прошло вполне удачно.
       По местному каналу телевидения в вечерней сводке новостей событие было освещено «весьма объективно». Смирнов, без всякого сомнения, был подан зрителям в самом выгодном для него свете.
        Орлов тут же подумал, что кандидат  забрасывает на избирательный участок  информационный невод   с очень мелкой ячейкой.  И, похоже, он рассчитывает не только на крупную и среднюю рыбу.  Но даже и на таких пескарей как тунеядцы, алкоголики, асоциальные элементы в широком смысле слова.
         
      ***   

      Наступила череда наполненных бешеным ритмом дней. Бесплатные концерты, оплаченные митинги, «встречи с народом» и прочие аналогичные действа несли с собой огромную психологическую нагрузку. Как новинку, Прович решил «обкатать» рискованный приём. По городу был брошен клич: «Фанаты всех клубов объединяйтесь!» 
         Элемент заимствования из «Манифеста коммунистической партии», без сомнения, присутствовал.  Но Прович был твёрдо уверен, что фанаты манифестов не изучают. А читают они только надписи на стенах, да и то, скорее всего, лишь пишут их.
         Именно на стенах и были развешаны многочисленные агитки, гласящие: «Враг у ворот! Он жаден, коварен и беспощаден. Он считает нас быдлом и поступает, как с быдлом. Пока лучшие русские парни   мутузят друг друга, враги   продолжают разворовывать то, что по праву принадлежит нам. Фанаты всех клубов объединяйтесь!»   
         Перед началом футбольного матча местных команд музыканты дали небольшой концерт, как часть агитационной программы. Многочисленные «спартачи» в красно-белых шарфах вели себя  просто вызывающе. Противостоящие им болельщики ЦСКА в красно - синих шарфах и бело-голубые динамовцы выглядели не столь агрессивно. Однако чувствовалось, что в случае начала потасовки, и они не побегут.
       В памяти Льва всплыли яркие картины недавнего прошлого. Русский мальчишка, которого чеченцы засунули головой в унитаз, за то, что он любил свою родину. Объятый пламенем  автомобиль, из которого в безумии убегают чеченцы. Мёртвый Илья в морге.
       Орлов смотрел на фанатов и понимал – это сила. Однако хаотичное движение без направленности в конечном итоге выходит на ноль. И Лев осознавал:  если эти парни воспримут здоровые, патриотические идеи, они смогут сделать многое и для себя и для людей.
       - Друзья! – воззвала к присутствующим Ольга, - в России идёт война. Правда, в стране не гремят взрывы.  Чаще, чем по несколько раз в день!  Не стреляют из автоматов. Кроме как в межбандитских разборках, ежедневно в каждом городе!  Идёт война против народа, его социальных прав, желания жить по-человечески.
        Так называемые  «реформаторы» считают, что наш народ плохой, не вписался в рыночную систему и не привержен демократии. А потому лучшего  и не достоин! Это подлая, грязная ложь. Друзья! Оглянитесь вокруг. Каждый просящий милостыню ребёнок, каждый бомж – это искалеченные войной реформ наши братья, у которых кровоточат ранами униженные и оскорблённые души. Каждый замороженный стужей, оставленный без тепла русский город – это попавшая во вражеский котёл, бьющаяся за выживание часть нашей территории. Каждая проститутка на наших улицах, каждый гонимый нуждой за рубеж «челнок» - это угнанный на работу во вражескую неволю соотечественник.
       И мы говорим всему этому наше дружное: «Нет!!!»
      Затем одна за другой полились песни. В перерывах между исполнением Ольга не забывала выкрикивать по несколько раз: «Наш кандидат – Сергей Смирнов!» По мере сил и возможностей толпа пыталась поддержать музыкантов. А затем состоял матч между двумя местными командами. Футболистам неплохо заплатили и они весьма постарались.   
        За поздним обедом Прович представил компании молодую, весьма экстравагантную даму. Взглянув на неё, Лев тут же вспомнил строки из «Наутилуса Помпилиуса»: «…Он должен стать её мужем».  Прович, как и упомянутый в песне Ален Делон одеколон не пил.  Поэтому, несмотря на то, что девица была, как минимум, вдвое его моложе, не просто имел шансы на успех, но и удачно реализовал их.
 

 ***
 
         «Эсэмэска» пришла,- про себя отметила Кравцова, -  от кого?» На её лице, едва она взглянула на дисплей мобильника, отразилось переходящее в тревогу удивление.
      - Я сейчас подойду, - думая о своём, обратилась к компании Ольга и тут же вышла.      
      - Наташенька, - не обратив внимания на произошедшие за столом изменения,  Прович продолжал вести беседу в ироничном ключе, - оказывается большой специалист политтехнологий. Чтобы у вас не оставалось сомнений, господа, готов немедленно  процитировать переполненные тонкого юмора и здорового сарказма строки.
      - Лев, тебя можно! – Орлов был полностью поглощён беседой и, взглянув в переполненные смятением глаза подруги, растерялся.
      – Что случилось? – бесшумно вставая из-за стола, тихо спросил он.   
      – Понимаешь, - нервно кусая губы, произнесла она, - из дома позвонили. Дашка пропала.
      – Как  пропала? – с трудом соображая, о чём идёт речь, переспросил Орлов, - куда пропала? 
      -  Намётки есть, - задумавшись, ответила  Кравцова, - оказывается,   тут и исламский центр замешан и хрен знает что. Одна деваха, которую тоже попутали, успела оттуда соскочить и прислала на Дашкин  e-mail  аудио файл.   Хотела предотвратить беду. Но, похоже, не успела.  Мать, недолго думая, перебросила информацию мне, и предупредила эсэмэской. Я тут же позвонила ей.  Для удобства мы сейчас воспользуемся программой перевода голосового сообщения в письменную форму. Так легче анализировать информацию.  Но  знаешь, это программное обеспечение пока не даёт стопроцентного качества. Придётся рассмотреть обе модификации. 
Пройдя  в свой номер, они тут же  прильнули к компьютеру.
«Дарья, извините за вторжение,  – обращалась незнакомка, - но по известным причинам я не могу раскрыть своего имени.  Надеюсь,  у Вас хватит терпения до конца выслушать  мою исповедь.  Уверяю, Вы многое сможете понять».               
Далее следовали весьма пространные рассуждения, которые закачивались словами:
«…А вскоре я поняла, как далеко от ислама, да и от религии вообще многое из того, о чём  говорили в мечети.  Дарья, из таких как я и Вы хотят сделать шахидок  – смертниц. Знайте, что за вербовку девушек славянской внешности  агентам  платят немалые деньги. Именно на русских   делают ставку боевики, планируя теракты. Ведь чеченки в Москве слишком заметны.  Многие из тех,  кто занимался на курсах, просто пропали. Поверьте мне, их увезли в горы! А уж в тех  условиях,   повернуть психику человека  в любую сторону    – дело техники.  Отрезанные от цивилизации, девушки легко усвоят даже самые бредовые идеи. Всё, о чём я говорю, Дарья, крайне серьёзно. Пока не поздно, бегите из этого вязкого болота. Как сделала это я.  Поймите, директор ООО «Сегмент» Хацаев Ильберд Ваитович вовсе не тот, за кого он выдаёт себя. Это страшный человек.  Ещё раз прошу простить и понять меня».      
         «Хацаев Ильберд Ваитович!» - в сознании Орлова тут же мелькнуло сомнение. Без малого год назад, в последовавшую за выпускным вечером ночь, судьба столкнула его с человеком, носящим точно такое же имя. Негодяй, насиловавший в Нижнереченске женщину, был прописан в Москве. Мог ли Орлов вновь столкнуться с ним или просто произошло полное совпадение имени, пока оставалось загадкой. Впрочем, к делу это имело лишь  косвенное значение.   
- Ну, что скажешь? – с надеждой спросила Кравцова, остановив   запись.
        Лев вкратце рассказал ей о ночном побоище на Ериках, которое и послужило причиной бегства из Нижнереченска. А затем, немного подумав, добавил по теме:
       -  У чеченов  два варианта. Первый: немедленно вывозить сестру в Чечню, пока никто не кинулся искать. Но здесь желательно её согласие. В этом случае мы ловим конский топот. Если же её, всё-таки, взяли силой, для них будет надёжнее выждать неделю-другую. И это означает, что Дарья в Москве или где-то поблизости.
       - Ты что несёшь, – жёстко обрезала Ольга, - какое согласие? Ты её в шахидки не записывай! Пойми, Дашку украли. Мы можем исходить только из этого.
        - Хорошо, -  задумавшись, ответил Лев, - значит, нам надо как можно быстрее захватить кого-нибудь из организаторов этой акции и попытаться обменять на сестру.    
        - Смотри, - усмехнулась Ольга, - никому даже в голову не пришла мысль обратиться к ментам.
        – Ага, - поддержал подругу Орлов, - «моя милиция меня бережёт, сначала посадит, затем стережёт». Они,  если нас в ваххабиты не зачислят, то уж точно «чехам» продадут с потрохами. Нет, как говорится, лучше вы к нам.
        –  Понимаешь Лев, - строго посмотрев на друга, спросила Ольга, - мобилизация – это не подготовка к войне. Это война. Занеся кулак, надо бить.
        - Ты имеешь в виду ликвидацию пленника? – не меняя интонации, уточнил Орлов.
        – Блин, у тебя и терминология, - ухмыльнулась Кравцова, - «ликвидация».  Есть и другое словечко – «убийство».
         – Ошибаешься, - невозмутимо ответил Лев, - это там «у них» шпионы, а наши все разведчики.  Надо  будет – замочим без базара.
         – Хорошо, -  решительно произнесла Ольга, - сосредоточимся на главной фигуре. Итак, Хацаев Ильберд Ваитович. Директор ООО «Сегмент». Других данных нет. Что же, дарёному коню в зубы не смотрят.   
  Она загрузила  компьютер, установила диск, вывела информацию на  рабочий стол.   
          -  Ты что ищешь?  - не контролируя обстановки, Орлов пытался угнаться за ходом мысли подруги
 - Понимаешь, - войдя в поиск, сообщила Ольга, - электронные базы данных, запрещённых к широкому доступу сегодня приобрести несложно. Это крайне засекреченная информация. Где-нибудь в  законопослушной Новой Зеландии. Но не у нас. Здесь же  это товар, кстати, очень не дорогой.  Продаётся всё. На любом радио рынке вперемешку с жёстким порно и чебуреками.  Списки должностей, званий, служебных телефонов и домашних адресов начальства МВД, таможенного комитета, Минфина, Центробанка. Данные о владельцах автомобилей (пожалуйста, нам Хацаева!), о лицах получивших загранпаспорта. Информация об угнанном, разыскиваемом транспорте. Сводки МВД о задержанных, разыскиваемых, подозреваемых лицах за предыдущий год. 
 - Ага, - радуясь успеху, уверенно произнесла Кравцова,  - обычная электронная таблица с возможностью сортировать по любому параметру. Так, набираем: Кравцова Ольга Викторовна. Есть. Вот она:  даже размер полученных доходов с указанием источника. Всё как в аптеке. Ни одной ошибки. Неслабо!
Лев с изумлением посмотрел на дисплей монитора.
- И так по каждому человеку? – с недоверием спросил он.
- Только по тем, кто платит налоги, - улыбнулась Ольга, - к счастью, тебя здесь нет! А вообще  весь этот бизнес на солидной основе. Постоянные покупатели сверхсекретных баз данных, например,   расшифровок телефонных переговоров милиции, могут через Интернет подписаться на ежеквартальное получение обновленной информации.
- А кому это надо? – с сомнением уточнил Орлов.
- Конечно, прежде всего, бандюгам.  - Продолжая поиск, пояснила Кравцова. - Если кто-то из подельников слабоват и может сказать лишнего, его найдут по этим   данным. В тюрьму придёт «малява».  Сегодня это не клочок бумаги, исписанный с ошибками искусанным карандашом, а звонок на мобильный.  И человека устранят ещё до первого допроса.
То же самое данные по ГИБДД. Угонщики, путём слежки,   заранее выясняют, где хранится автомобиль: на платной стоянке, во дворе дома, или в гараже. Появился заказ на определённую модель и цвет, а воры уже знают, в каком месте находится машина.
Организовано всё   без лишних премудростей.    Имеющие доступ к секретной информации менты, продают её оптом. Фирмы, производящие компакт-диски, оформляются на подставных лиц. «Учредителей», конечно же, давно уже нет в живых. В случае крутых разборок, все разбегутся как крысы с тонущего корабля, и искать будет некого. А на следующий день производство наладят в соседнем квартале.
       - Ага, вот и мсье Хацаев!  - в азарте, Ольга даже захлопала в ладоши, - поиск закончился. Смотри!
       Лев прильнул к экрану.
      - Паспортные данные, домашний адрес, ИНН, место работы, телефон,  марка автомобиля!  - изумлению   не было предела.
            - Не обольщайся, - с укоризной произнесла Ольга, - всё не так весело, как ты думаешь.  Мы не знаем, сколь велика квартира, в которой проживает мистер Хацаев. И как много домочадцев делит с ним жилплощадь. А без этого проводить операцию по захвату крайне рискованно. Надо прозвонить его домашний телефон. Сейчас рабочее время и самого Ильберда Ваитовича дома, скорее всего не застать Хорошо бы нам и не дождаться ответа. Но не будем путать мечты с реальностью.
        - Какие проблемы, - потянулся к мобильнику Орлов.
        - Проблемы могут возникнуть и очень серьёзные, - Ольга вырвала трубку из рук друга, - мы совершенно не знаем  технических возможностей нашего «клиента». Возьмём худший вариант. Номер твоего мобильника фиксируется в памяти домашнего телефона Ильберда. А потом предприниматель Хацаев  исчезает.
         Диаспора начинает поиски. Ага, Лев Николаевич Орлов. Звонил  четырнадцатого числа в шестнадцать часов восемь минут тридцать две секунды.  Кто такой этот Орлов непонятно. Не знаем такого. Ладно, ошибся номером. Нет, не так. И в шестнадцать часов пятнадцать минут двенадцать секунд тоже ошибся? И  в шестнадцать часов двадцать семь минут пятьдесят три секунды тоже? И ещё несколько раз в течение трех часов?
           – А как они узнают, что я это я?  - уже догадываясь, уточнил Орлов.
           – А SIM-ка на кого зарегистрирована, - улыбнулась Ольга, - на дядю Васю?
           – Но я же прописан в Нижнереченске! – пытался усложнить схему Лев.
           – Не переживай, - с сарказмом ответила Ольга, -  Нижнереченск не на Марсе, не на Луне находится. Туда, даже пешком можно не торопясь за три месяца дойти, а на хорошей машине меньше суток понадобится.
           – И что   будем делать? – с бодростью не отягчённого раздумьями исполнителя уточнил Лев.
           – Необходимо срочно выезжать в Москву, - твёрдо ответила Ольга, - и постараться перехватить Хацаева уже сегодня. Надо отпроситься у Провича до утра. Нарушать контракт – тоже не дело. И вопрос здесь не в деньгах. Ситуация, как у тебя с Ревазом. 
               
               
                Глава двенадцатая.

            Евгений Прович всё никак не мог угомониться, рекламируя достоинства своей новой подруги.  Олег и Ратибор « искренне» восторгались ею, полагая, что не всякая лесть достойна осуждения. Ольга осторожно дотронулась до плеча «оратора». Всеми силами, стараясь скрыть тревогу, она с наигранным равнодушием произнесла.
             - Прович, - нам с Лёвой надо бы сгоняться в Москву. К началу рабочего дня вернёмся.               
            С трудом, перестроив мысли, Прович покровительственно  ухмыльнулся и  лишь для порядка   спросил.
            -  Что там у нас на завтра  запланировано? 
            - Ага, - он сам ответил на собственный вопрос, - к пятнадцати ноль, ноль диспут с пенсионерами. Нормально. Ну, в принципе, раньше полдня вполне сможем обойтись и без вас.
             Не мешкая ни минуты,  Лев и Ольга быстро ввели в курс дела Олега и Ратибора и тут же выдвинулись в сторону Москвы. На всякий случай проезжая через лежащий на пути городок решили завернуть на   рынок, обзавестись небольшим запасом продуктов питания. Под рукой неожиданно оказался магазинчик, торгующий сотовыми телефонами.
             - Приятель, - Кравцова панибратски обратилась к продавцу, - я свой мобильник, как назло дома забыла, а без связи, сам понимаешь, хуже, чем без рук. Мне бы бэушный какой-нибудь. Он-то и нужен на пару звонков. Так-то у меня новьё.
             - Ворованный что ли? – резко обрезал продавец, - нет, мы ворованными не торгуем. 
             - Впрочем, - тут же смягчился он, - вон там, у входа в   магазин стоит мужчина, желает продать свой мобильник. Я так понимаю, у него не хватает денег на водку. Но  это не моё дело. В принципе, мы покупаем бывшие в употреблении аппараты, точнее берём на комиссию. Но не все модели. Ведь техника так быстро обновляется. Однако если   престиж не важен, такое предложение для вас весьма выгодно. A SIM-ку мы поменяем в два счёта.
            «Вот как раз этого, дружок – пирожок, - отметила про себя Ольга, - ни в коем случае делать нельзя!»
            - Мобилу ты продаёшь? – голосом держащего в кармане финский нож человека, Кравцова обратилась к парню, экономическая устойчивость которого явно, стремилась к нулю.
            - Ну, - неопределённо ответил он, - а чё?
            - А ничё, - Ольга надвинулась на него всем телом,- через плечо, не горячо? Сколько просишь?!
            - Штукарь, - вовсе не веря в обоснованность своих претензий, «коммерсант» забегал глазами по сторонам.
             - Короче, - Кравцова с превосходством посмотрела на мужчину, - Москва не Сочи, - пятьсот даю и свободен. Да – да, нет – нет, у нас тут не школа экономического всеобуча.
            - Да нет, я-то того, я-то это, - забормотал мужичок, интуитивно осознавая великую мудрость высказывания о значении журавля и синицы, в зависимости от их местонахождения.
             Проверив исправность аппарата, Ольга небрежно отдала деньги и со словами «ну, давай, вали отсюда», не спеша, направилась к стоящей за углом машине.
             - А ты зачем его прогнала, - поинтересовался Орлов,  окинув взглядом спину убегающего мужика.
   - Кто знает, куда кривая выведет? - подумав, ответила Ольга, - трубка-то, не исключено,  на него зарегистрирована. Представь, наши «оппоненты» выйдут на адрес. Ну и вставят ему паяльник кое-куда,  а вилку в розетку. «Давай, дядька, - скажут,  - вспоминай, как же так вышло, что с помощью твоего мобильника всякие нехорошие гадости творятся. Продал? А кому?» Знаешь, Лёва, в такие моменты резервы организма возрастают просто неимоверно. То бабка сундук вытащит из горящей избы, а на следующий день даже с места сдвинуть не сможет. То «в далёкой жаркой Африке» паренёк, убегая ото льва, перемахнёт через пропасть, размеры которой превышают официально установленный мировой рекорд по прыжкам в длину. Ну, а наш «клиент» возьмёт да и вспомнит номер машины. Жить-то захочется. А так – не знает, не бредит. Вот и всё объяснение. К тому же сейчас уже существуют  программы поиска.  Стоит вору поменять в похищенном аппарате SIM – карту, как трубка сама отправит SMS  с указанием параметров новой «симки» по заранее запрограммированному номеру.
          Воспользовавшись ближайшим терминалом, соратники положили на счёт только что  приобретённого мобильника изрядную сумму. Едва выехали на трассу, Лев  набрал номер домашнего телефона Хацаева. Никто не отвечал. Орлов сделал несколько  попыток, растянув их во времени. Результат не менялся.
         - Ну, что будем исходить из того, что Ильберд Ваитович проживает в гордом одиночестве? - предложила Ольга, – давай подумаем, как нам войти с ним в тесный контакт. Смелость города берёт. Наглость - второе счастье. Против лома нет приёма.
          - А лом причём? – уточнил Орлов.
          - При том, что придётся «переть на кассу» и «ломиться по – копаному». Думаю,  нам будет не до тонких тактических ходов. Читаю на днях в одной из газет. Гитлер собирался устроить парад в захваченной Москве  и на руинах взорванного мавзолея повесить советских вождей. Что ж, мечты, мечты, где ваши сладости. Но цинизм ситуации не в этом. Сталин  понимал, что столица может   не устоять. И поручил Судоплатову создать команду для того, чтобы Гитлера  убить. Но лучше,  вдумайся,  выкрасть и доставить в Куйбышев, ныне город Самара! 
         Вот так-то. Выкрасть! Линия фронта реально должна быть уже где-то под Нижним Новгородом,  блин, Горьким. Кругом сотни тысяч немецких солдат, а ты, товарищ Судоплатов, выкради и доставь. Впрочем, операция Отто Скорцени по освобождению из плена Муссолини была не намного легче. Ладно, заболтались. А с Хацаевым других вариантов не вижу
          Остановившись метрах в трёхстах от подъезда, где проживал чеченец, Ольга, не выходя из салона машины, сменила «экипировку». Мощные, прочные ботинки уступили место изящным туфелькам на высоком каблучке, камуфляжные брюки сменила узкая, до бесстыдства короткая мини-юбка. Накинутая на плечи поверх топика лёгкая курточка, шикарный парик, превративший её в жгучую брюнетку, и огромное количество наложенной на лицо «штукатурки»  несли совершенно определённую информацию. 
            Кто-то не дурак выпить. Другие почти всё время едят: помногу и с аппетитом.  Третьим  – поспать бы, да побездельничать. Но есть ещё  люди, которые просто обожают детей. Делать! В смысле процесса.  И среди молодых женщин эта  категория   не столь уж и малочисленна.  В данный  момент неискушённый наблюдатель, без всякого сомнения, отнёс бы к ней и Ольгу Кравцову.   
          - А зачем брюнетка, - удивился Орлов, - не лучше ли блондинка?
           - Нет, не лучше, - с чувством превосходства ответила Ольга, - это  армяне  все как один «бландинка хачу!» Так то   отдельно  арменоидная   раса, выделяемая, так сказать,  некоторыми антропологами в составе большой европеоидной расы. И накопление рецессивных генов шло там по своим каналам. Поэтому для них любая светловолосая деваха уже красавица.
           Ну, как для французов в эпоху революционных потрясений известная сегодня всей нашей стране цыганка Эсмеральда. Ты думаешь, цыганка эта была намного складней   тех расхристанных чушек, которые кругом по Москве шныряют: где бы что украсть? Ответ  в другой плоскости. Просто в этносе в те годы накопилось слишком много рецессива.  Вот цыганка и пошла за высший сорт. Ладно, горбун, так и попик не устоял: «Я душу дьяволу отдам за ночь с тобой»
          У чеченов таких проблем нет. Во время Кавказкой войны в них влилось столько русской крови, что многих и от русских на вид не отличишь. Так что им хоть блондинка, хоть брюнетка – по барабану. Здесь главное донести, что форма женщины и есть её содержание. 
              - Знаешь, - укладывая в сумочку аэрозольный баллончик, Кравцова давала пояснения, словно делилась с лучшей  приятельницей рецептом сногсшибательных пирожков, - в принципе и «черёмуха» покатит и «си-эс», но «сон» - это вещь конкретная! Разрабатывалась для спецслужб. Действует моментально. И, что замечательно, память отшибает.
              - А если он будет не один,  - уточнил Орлов, - ну, допустим, с подружкой. Да мало ли как вывернется?
               - Что ж, кто не спрятался, - ухмыльнулась Ольга, - я не виновата. Лес рубят – щепки летят!
               - Он не должен успеть выйти из машины, - вслух подумал Лев, - но где его ловить?! У подъезда? Вряд ли. В ряду ракушек? Вполне возможно. У капитальных гаражей? Но там их целый блок для нескольких домов сразу.
               – А если у местных поинтересоваться? – предложил он.
               -  Реальная засветка! – нервно ответила Кравцова, - это не лучший вариант.
               - Смотря кого спрашивать, -  усомнился   Орлов, - если бабушек на скамейке, завтра уже во всех газетах напишут. А любой «правильный пацан», ещё и поможет.
                – Ну, это да, - подумав, согласилась подруга, - давай попробуй, только осторожно.
                Сделав беззаботный, непринуждённый вид, Лев расслабленной походкой   двинулся через двор по диагонали, огибая песочницу и детскую площадку. На его пути совершенно неожиданно оказался крепкий, мускулистый паренёк весьма свирепого вида.
               – Братан, - твёрдо, но без блатной распущенности Орлов обратился к незнакомцу, - не подскажешь  где гараж Ильберда Хацаева?
               Юнец внимательно осмотрел Льва с ног до головы и, улыбнувшись, сказал.
                – Мне без разницы, собираешься ли ты его мочить или только точило угнать. Дела эти по-любому благие. Его гараж под номером тринадцать. Катается он на манёвренном джипе «Тойота RAV-4» Обычно подъезжает к гаражу между  семью и восемью часами.  Окна у тачки тонированные. Ну, всё, я ничего не говорил, ты ничего не слышал. Бывай, братан, желаю удачи!
               Парень тут же направился прочь и вскоре исчез за углом.
       «Тойота RAV-4»,  тонированные окна! – с изумлением подумал Орлов, - чёрт побери, так много совпадений быть не  может. Неужели это он?!»   
 Лев в подробностях пересказал Ольге весьма странный диалог, не забыв поделиться подозрениями.
               – Я думаю, - рассудила она, - этот «чех» так  уже  всех в округе достал, что  и без нас для него готовили   капкан.  Не так давно мента одного замочили –  из булочной шёл. Так он нохчей оказался. Ну «демократическая»  пресса сразу шумиху подняла: это всё скины: фашисты, сволочи. Убили человека лишь за национальную принадлежность. А фактов-то никаких.   Его и свои могли мочкануть. За долги, например. Не выполнял, допустим,   свой долг перед кланом по развёртыванию партизанской борьбы в тылу врага. Или справлялся с этой работой, в виду безответственности и наплевательского отношения крайне плохо. Вот и отвечай по полной! И, что самое интересное, во время этого поросячьего визга ни одна падла не вспомнила о тех пятистах тысячах русских, что были выгнаны из Чечни, рассеяны по всей России, уничтожены.  Хрена о них базарить, кто старое помянет – тому глаз вон.   
- Эсэмэска пришла! – Орлов в недоумение потянулся к мобильнику. - Наверное, оператор сотовой связи баланс прислал? Или новые услуги предлагают? Смену тарифа что ли? 
       - Ну что там? – с интересом уточнила Кравцова.
       - У нас в институте, - пояснил  Лев, - совсем недавно   появился новый SMS – сервис для студентов. Подписка   бесплатная и добровольная. В минувшие времена как было? Профессора вывешивали объявления  на стендах.  Затем их заменили сайтами в Интернете. Но везде студент должен был проявить инициативу.
       - Ну, да, - усмехнулась Ольга, - дождёшься с моря погоды!
      - И я о том же, - поддержал подругу Лев, - но сейчас всё сделали чисто по-взрослому. Теперь преподаватель  набирает текст уведомления на компьютере и с помощью программы задаёт нужные группы адресатов. Все SMS немедленно отправляются по назначению.  Конкретно на трубки студентов! Волей – неволей прочтёшь. Вся информация об изменениях в сроках проведения семинаров, экзаменов и лекций приходит прямо на мобильник. Помимо специальных объявлений в посланиях содержится реклама необходимых пособий и руководств.
      - Классно! – оценила новшество Ольга, - как говорится: учись – не хочу. 
              Лев взглянул на часы. До указанного пареньком срока оставалось совсем немного времени.
              - Ну что, выдвинемся к объекту, - предложил Орлов.
              Тщательный осмотр местности радостных новостей не добавил. Гаражи стояли в два ряда и любой находящийся в проходе между ними человек не мог не вызвать подозрений.
             - Придётся лезть на крышу, - тоскливо произнесла Ольга, - но, по сравнению с канализацией, это всё-таки курорт.
              Они прокрались к задней стене гаража, числящегося под номером восемь. Мини – юбка, которой ещё предстояло сыграть свою роль сексуального раздражителя, превратилась в настоящие оковы. Дело грозило застопориться. Тогда Ольга просто подняла кусок ткани вверх, дав свободу ногам. 
         Непроизвольно Орлов отметил, как красиво её тугие бёдра обтягивают тончайшей хлопковой пряжи стринги. Используя согнутую спину соратника в качестве домкрата, она босиком одним махом запрыгнула на крышу. Приняв, от Орлова свои туфли, Ольга помогла забраться и ему.  От того места, где должен был остановиться автомобиль Хацаева, теперь их отделяло полтора десятка метров.
Гаражи находились на отшибе, к тому же над ними раскинулись кроны деревьев. Из окон близлежащих домов разглядеть  двух приникших к накатанному на железобетон рубероиду бойцов было не так-то просто.
Подъехало несколько машин, но каждый раз тревога оказывалась ложной. В тот миг, когда стрелка часов перевалила за полвосьмого, послышалось почти бесшумное шуршание протекторов и гул работы двигателя, характерный для   качественных иномарок.
- Он, - от волнения едва не вскрикнула Кравцова.
 Она спрыгнула, чуть ли не на багажник «Тойоты».  И, на ходу надевая злосчастные модельные туфельки, ринулась следом за плавно катящимся автомобилем. Притворяясь пьяной, Ольга обошла машину слева. Манерно поигрывая незажжённой сигаретой, она поравнялась с водительской дверью. Всё её поведение говорило о непреодолимом желании «любить и быть любимой».
Водитель прекрасно видел, что происходит за пределами салона. Сам же он был абсолютно неразличим за  зеркальной тонировкой окон.
- Извините, - обворожительно облизнув губы,  со стоном промолвила Кравцова, в тот миг, когда джип остановился, - зажигалки не найдётся?
Казалось, она была готова отдаться прямо на капоте автомобиля. Окно плавно опустилось на четверть расстояния, и Ольга почувствовала на себе жёсткий, цепкий взгляд холодных глаз.
- Ты что хотела!  - с намёком на флирт, но всё же весьма тревожно спросил чеченец. Он хорошо знал эту жизнь и давно уже привык не верить никому. Он так и не успел проговорить фразу до конца, потому что упругая струя ледяной мглы на вдохе одновременно вошла в рот, глаза, уши. Коварное марево тут же пробило мозги: отключая сознание, превращая человека в кусок функционирующей по законам физиологии плоти.
В этот миг из-за поворота блеснули фары. Отчёт времени пошёл на доли мгновений. Кравцова просунула левую руку в образовавшийся проём и открыла водительскую дверь изнутри. Опустив  кресло, на котором сидел чеченец,  она тут же распахнула и заднюю дверь. Боязнь того, что газ ещё не выветрился и может поразить и её, заставила Ольгу  выполнить всю операцию на одном дыхании. 
Оценив опасность, Орлов спрыгнул с крыши и тут же ринулся к задней двери. Перемахнув через находящегося в горизонтальном положении обездвиженного водителя, он   просто влетел в салон. Схватив Хацаева за плечи,  Лев выдернул его из водительского кресла и перетащил на заднее сиденье. Догадки Орлова оказались верными: это был тот самый чеченец из Нижнереченска, который в составе группы насильников издевался над беззащитной женщиной!
Напугавший соратников автомобиль уже въезжал на пригаражную площадку,   фары   готовы были выхватить из сумерек силуэт Ольги.  Но, запрыгнув на водительское кресло, она,  не закрывая двери (парализующий газ опасен и в малых концентрациях), тут же тронула джип с места. Блок гаражей имел два въезда, и   вскоре им удалось благополучно  покинуть опасную зону.
Повернувшись к другу,  Кравцова прижала к губам указательный палец, всем видом показывая, что нельзя говорить ни слова. Лев не терял времени. Не церемонясь, он закрутил руки пленника за спину, крепко связал их прочным шнуром, затем тоже самое проделал с ногами. Никто не знал, как долго на пленника  будет действовать газ. Поэтому Орлов, не жалея скотча, прочно залепил Хацаеву рот липкой лентой, заодно плотно прижав к груди подбородок. И тут же нахлобучил на глаза панаму.
   Выбрав более – менее безопасное место, Ольга остановила машину, заглушила двигатель. Она тщательно обследовала салон, мотор, багажное отделение. «Сигнализация – отпад, - наконец-то Кравцова позволила себе заговорить, - лоху тут делать нечего.   Здесь и автоматическая остановка двигателя,  и блокировка центрального замка.  Короче,  чистая мышеловка.   Хорошо, что мы тачку захватили вместе с хозяином. А так, если сдуру лезть, нас через полчаса менты  взяли бы по навигатору местоположения.  И   разговоры в салоне тоже легко прослушивались. Но теперь всё чисто! Нам эти прибамбасы на хрен не нужны, я их полностью отключила.
  - Ольга, - с тревогой произнёс Орлов,  - давай сразу определимся. Если конкретная измена, я тут же дёргаю. А ты погонишь пургу, что собиралась потрахаться с «горячим кавказским парнем».   Я,  дескать, его приглушил, а тебе ствол в затылок: «езжай, куда скажу!» Пока они будут чухаться, я успею затеряться. Гаишники-то у нас как бегают?!
- Мысль абсолютно верная, - поддержала соратника Кравцова, - главное: на грани фола. Чем наглее ложь, тем охотнее в неё верят. Но я не сомневаюсь, мы и так  проскочим!

                ***               
 
Сторонясь центральных улиц, соратники вскоре пересекли МКАД.  Пробираясь  едва успевшими просохнуть после весеннего половодья грунтовыми дорогами,  они стали не спеша приближаться к дачному посёлку, где находилась «фазенда» родителей Ольги.  В это время года огородники ещё только готовились к делам. И застать на дачах можно было лишь истинных любителей жизни на природе, для которых суета мегаполиса страшнее отсутствия городских удобств.
Перед глазами Ольги на дисплее планшетника лежала подробнейшая электронная  карта Московской области, на которой были указаны практически чуть ли не  каждая тропка, возвышение, низина, ручей. Это позволяло надёжно ориентироваться на местности, обходя потенциально опасные места. 
- Знаешь, – поделилась мыслями Кравцова, - по-крупному счёту мои предки на «дачный бизнес» давно забили. В начале девяностых,  когда мы с тобой были лишь только в проекте, вся Москва думала: «Ну, всё труба, осталось в магазинах исчезнуть только хмели - сунели и лавровому листу. Поедем на землю. Картошки, морковки, лука вырастим. Грибов и ягод в лесу соберём. С голоду не умрем». Вот люди  «фазенды» и строили. А сейчас это вроде как спорт. Если все накладные расходы на себестоимость честно отнести, намного дешевле купить в супермаркете.
- А вообще, - после долгой паузы заметила она, - существование любого человека подчиняется естественным  природным циклам. На зиму мы  набираем вес, запасаясь подкожным жиром, готовимся к холодам.  Становимся менее активными, больше спим. Весна приносит с собой активизацию  жизни. Растёт длина дня, всё ярче светит солнце. Человек худеет и, несмотря на то, что ослаблен зимой, начинает больше двигаться. Хочется любви, секса, счастья. В это время легче всего переоценить свои силы и заболеть. Лето и ранняя осень – пора здоровья, радости, достижений. Поздней осенью, холода и нарастание ночи заставляет вновь готовиться к зимней спячке.
 - Да, - согласился Орлов, - но ведь законам природы всегда была подчинена и хозяйственная жизнь человека. Где-то эта зависимость выражалась крайне резко. Если во время двухнедельной путины туземные  племена Камчатки или Аляски не успевали заготовить рыбы, мало ли что: война, стихия, люди были обречены на голод, а то и на   вымирание. 
 В России же производственный календарь был расписан по дням, если не  по минутам. Снег сошёл – посевная, следом – покос, заготовка сена.  Затем уборка зерновых, льна, картофеля. Становясь горожанами,  люди не отрывались от земли,  заменив поля дачами. Каждый знал, где и как хранить свёклу и морковь, как готовить к посадке картошку. Помидоры же  растут у нас очень плохо. Поэтому консервировали их не в марте, когда они созревают лишь в теплицах и стоят, как парное мясо.  А в октябре, те, что  привозят издалека,  и продают по цене  «рупь – ведро».   
           - Как он там? – Ольга движением головы указала на Хацаева.
           - Лежит, не шевелится!  - ухмыльнулся Лев, - похоже, ты не пожалела аэрозоля.
           Бесшумно проехав по дачному посёлку, соратники быстро вырулили к искомому дому. Открыв ворота,  подогнали джип к большому дощатому ангару, в котором отец  Кравцовой берег  свою машину от дождя и ветра.  Лишь поставив «Тойоту RAV-4» в ангар, они смогли немного расслабиться. Ольга откинулась на спинку сидения,  закрыла   глаза.  Затем,  вновь собрав волю в кулак, она   твёрдо сказала.
            - Этого урода надо в подвал!
             Они подхватили пленника как бревно и с трудом втащили в дом. Кравцова достала ключ, и открыла тяжёлый амбарный замок, висящий на ведущей в подвал прочной железной двери. Бетонная коробка сразу напомнила Орлову чеченский зиндан.
           - Блин, - с удивлением спросил он,   слегка пнув ногой неподвижное тело, - твой папочка, специально, что ли, строил этот склеп для таких парней?
           - Да нет, - улыбнулась подруга, - я же говорила, страх был перед голодом. От крыс надёжно защищались, от бомжей. Ну и всё такое.
           Лев спустился по лестнице в подвал, высота которого изрядно превышала человеческий рост. Выставив вверх руки, он приготовился принимать груз.
  -   Аккуратней, - обратился он к сподвижнице, видя с какой непринуждённостью она «кантует» тело, - он нам ещё живым пригодится.
  - Не бойся,  - бодро ответила Кравцова,  - они все живучие. Такого змея укусит – сама умрёт!
 Благополучно опустив тело на бетонный пол, Орлов вслух подумал:
- А здесь не теплей, чем в холодильнике. Так и загнуться не долго.
-  Сейчас я матрас принесу, - согласилась с доводами подруга.
Уложив связанного пленника в лишённую минимального комфорта постель, Лев поднялся наверх и следом вытащил лестницу. Вновь навесив на железную дверь – крышку мощный амбарный замок, он задумался.
- Прикидываешь, есть ли у него шансы свинтить? – спросила Ольга.
- Даже пусть ему удастся развязать руки и ноги, - предположил Орлов, - а дальше что? Долбить кулаками железо? 
- Короче так, - рассудила Кравцова, - до утра он никуда не денется. Будет день – будет пища, завтра разберёмся. Надо ещё раз тщательно обследовать машину.
Среди множества трофеев, в первую очередь соратники выделили смартфон и ноутбук  с   несколькими компакт дисками различного формата записи.
          - Ага, - с удовлетворением отметила Ольга, - пин-кода на смартфоне нет. Это облегчает нашу задачу.   Казалось бы, совсем недавно появились телефоны, ноутбуки, карманные компьютеры,   с биометрическими сканерами,  способными идентифицировать людей по ладони. Там даже не требуется физического контакта – тепловое излучение считывается датчиком с небольшого расстояния.   А сейчас для защиты информации  разработана система распознавания владельца по лицу. Процесс идентификации занимает меньше секунды. Встроенная в аппарат  цифровая камера делает «фотометку». При опознании необязательно смотреть в объектив камеры именно под тем углом и с того расстояния, как при записи «фотометки».
- А пароль на ноутбуке? –  тревожно спросил Лев.
- «Элементарно Ватсон», - ухмыльнулась Кравцова, включая ноутбук,  -  так, слово – подсказка «война». Ну, что для правоверного мусульманина может означать это слово? Конечно же, джихад!
- Так что, - Орлов потянулся к сенсорному экрану тачпаду, - начнём с «Аллах Акбар»?
- Пока других предложений не поступало, - бодро ответила Ольга.
- Чем-то эта фраза ему не нравится, - с недоумением спросил подругу Лев,  видя отказ компьютера на пароль, - а как насчёт «У-алла-акбар» или «Иншалла-а»?
Однако результат не менялся.
- Чёрт побери, - с возмущением  произнесла Кравцова, - как мы сразу не догадались: ведь там нигде не стоят восклицательные знаки!
- Точно! – радостно выкрикнул Орлов. Пальцы тут же скользнули к клавиатуре.
Однако ни один из вариантов, несмотря на разное количество восклицательных знаков, не являлся паролем.
- Отбой, - скомандовал Лев, - по-моему, мы зарапортовались. Давай посидим в тиши и без суеты подумаем.
 - Слушай, минут через пять с сомнением уточнила Ольга, - а ведь войну против русских в девятнадцатом веке горцы называли не джихад. А каким-то другим словом. Я точно помню. Значит, есть отличия и в самом смысле?
- Давай в энциклопедию заглянем. - Предложил Орлов, тут же переходя к стоящему на соседнем столе компьютеру. - Может быть, ниточка и потянется?
        - Так, джихад, - прильнул он к монитору, - буквально: усердие, рвение.  Предписание ислама, предусматривающее его распространение и утверждение, вплоть до так называемой «священной войны» против иноверцев – газавата.
       - Понимаешь, - тихо, словно боясь вспугнуть удачу, проговорил Лев, - только «предписание,   предусматривающее   распространение».   А сама  «священная война»  – это газават.
- Неужели всё так просто?! – с изумлением прошептала Кравцова. Через несколько секунд пароль был взломан.   
 Затем Лев «пролистал» книжку телефонных номеров смартфона. 
- Прикинь, - ухмыльнулся он, -  при каждом номере не только имя, но  и фотография. У них там что «Асися – это любовь?»
- Ага, сейчас мы их и проверим на вшивость. - Сделав несколько манипуляций с клавиатурой, Ольга разочарованно отложила трубку в сторону. - Не хотят господа чеченцы становиться потребителями новейших технологий. Что ж, придётся в светлое будущее тащить их за волосы!
- Ты о чём, - не понял Орлов.
- О том, что Земля имеет форму саквояжа, - пошутила она, - смотри. Услуга автоматического определения местонахождения абонента АОП действует так. Допустим, и ты и я подключились к системе  АОП. Я просто посылаю тебе SMS –  сообщение и тут же получаю ответ с указанием твоих координат на местности. В чём преимущества? Ребёнок со школы задержался – проверь, где он. Туристам, грибникам – раздолье.   
А для лиц этой самой национальности вообще  прорыв. Выхватили менты из толпы, ни пять, ни шесть, и в обезьянник. Ну, мобилу дежурный отобрал, чтоб клиент не умничал, и царапает бумажки. Кореша из диаспоры раз звонят, два, три. Ахмед (Джамбулат, Мухарби) пропал. Что делать? СМС забрасывают, координаты снимают. Ага, РОВД (ЛОМ, ОПМ) – ясный красный. И едут с бабками, связями, адвокатами. По ходу пьесы всё пригодится.
 Или вышел хач из крутой тачки, до подъезда  метров двадцать.  А тут скины с бейсбольными битами. Бах, бах по башке. Лежи, отдыхай. Ну и валяется он, связи с ним нет. Опять же SMS-ку ему на мобилу, координаты. А он рядом, только об этом никто не знает. И выяснили бы уже в морге. Но почему наши «клиенты» это дело не просекли,  не понятно. Надо им помочь.
- И как ты собираешься это замутить? – бодро спросил Орлов, не сомневаясь, что подруга найдёт соответствующий выход.
– Лев, - Кравцова с досадой развела руками, - надо срочно ехать домой.  Понимаешь, соответствующая программа у меня есть. Но на флэшке. Инсталлировать  её на жёсткий диск было бы до глупости опасно. Сейчас  пешком выйдем на трассу, на попутной тачке доберёмся до нашей машины и уже, затем выдвинемся на квартиру.
-Тотальная «мобилизация» общественной жизни, - бодро шагая по просёлку, Ольга просвещала приятеля, - палка о двух концах. Возьмём тот же АОП. Полагаю, что ушлые американцы уже запихали это дело в брачные контракты. Допустим, муж отказался поставить на свой телефон  такую услугу.  Почему?!   Элементарно – чтобы изменять жене. Оттягивается он  в сауне с девочками или на барбекю. Она хлоп внеплановую проверку. Накладывает точку на карту. Есть контакт: вот где у вас, господа хорошие,  совещание проходит!
- Слушай как у Оруэлла в «1984» с «телекранами»  получается, – заметил Лев, - но там ведь беспробудный тоталитаризм. А «мобилизация» в  увязке с Интернетом вроде бы вершина достижений «свободного общества».
- Диалектика, - усмехнулась Кравцова, - люди ни при каких условиях хорошо жить не желают. Видно так уж устроен человек. Возьмем, например тот же рай. Чего им там, ну Адаму с Евой не хватало?! Замутили воду и остались у разбитого корыта.
- А прослушивание салонов автомобиля? - продолжала возмущаться Ольга, - раньше это дело было под силу только спецслужбам.  Да  и стоило всё:  извините, подвиньтесь. А сейчас аналогичную аппаратуру можно приобрести чуть ли не за  копейки.  И установить так, что никто не докопается. Подвёз по дороге симпатичную  незнакомку, произнёс пару комплиментов, а у жены уже прямой репортаж с места событий. Хорошо, если скандал закатит и разругается. А то ведь в электронную картотеку занесёт на всякий случай. Ёмкость памяти у сменных носителей растёт как на дрожжах: «Вы, мужчина, болтайте ваши скабрезности.  Тут у нас места хватит, где их разместить!»   
-  Ну, а натиск видеотелефонов вообще всё ставит с ног на голову, - поддержал подругу Орлов, -   ты под постоянным контролем  в режиме реального времени. Только включаешь аппарат, говорящий с тобой человек сразу видит «картинку». В офисе ли ты, в салоне машины по дороге домой, фитнес клубе, или всё-таки в постели другой женщины. А может быть, пьянствуешь с друзьями на ночном рандеву. И что тут самое ужасное, это возможность фиксации поступающей информации.  Накопила женушка на муженька (впрочем, не исключён обратный вариант) достаточный объём компромата и в суд: «Давайте, дорогой,  ваш, то есть наш заводик поделим. Нет, не честно, а правильно. Стены, извините, и крыша нам не нужны. Акции, как-то привычней!»
- Не так страшен чёрт, как его малюют, - спокойно произнёсла Кравцова, - извечная борьба меча и щита и здесь приведёт к зыбкому равновесию. На рынке появятся новые приложения к средствам мобильной коммуникации на манер нынешних  игр. Сидишь в сауне, а собеседник получает «картинку» офиса. Завалил в салоне машины незнакомку с известной целью, а на «прослушке» идёт «деза» о мучительных поисках истины в разговоре с самим собой.
- Пожуём – увидим, - резюмировал разговор Лев.



Глава тринадцатая.


 
Едва выйдя на дорогу, соратники   остановили несущуюся в сторону Москвы «девятку» и вскоре, расставшись с весьма основательной суммой, оказались возле своей машины. 
Спустя   полчаса они уже входили в квартиру, ставшую родным домом и для Орлова.   Ольга тут же переоделась.
- Ещё не так давно, - загружая компьютер, пояснила она, - Вася Пупкин, хакер домашнего розлива из Верхнеголодранцева, мог взломать систему защиты крутого американского банка.  И выкачать оттуда столько денег, на сколько совести хватало.  Но это в прошлом. Сейчас  Интерпол возьмёт Васю за располагающуюся ниже спины мякоть в два счёта. И срок впаяют далеко не виртуальный. Легко вычисляется и место расположения компьютера, и его принадлежность. Да и системы предохранения совершенствуются не по дням, а по часам. Но нам банк не нужен, а только конкретная сеть сотовой связи. По Сеньке и шапка. Воровать у них особо нечего, отсюда и соответствующая защита. Сейчас мы попробуем подключить к услуге АОП  лучших друзей синьора Хацаева.
- Ага, программа в исправности, - радостно произнесла Ольга, проверив содержимое, компакт диска, - будем штурмовать. Вытащив диск из дисковода, она апробировала его на ноутбуке Хацаева.
- Лев, - строго сказала Ольга, - работать с нашего компа – лишний риск. К тому же герр Хацаев предоставляет нам прекрасную возможность поработать на новейшем ноутбуке,  который ни по одному из параметров не уступает имеющемуся в нашем распоряжении компьютеру.
Они вновь сели в машину, и отъехали от дома километра на полтора  в глухое место рядом с промзоной.  После недолгих усилий  Ольга,  оживленно ударив себя по колену, торжествующе вскрикнула:
- Есть контакт!
 Манипулируя тачпадом и клавиатурой, от неимоверной интеллектуальной нагрузки она тяжело дышала и тихо постанывала. С удивлением и  даже благоговением  Орлов наблюдал за подругой. Её глаза горели огнём страсти, руки слегка дрожали,  губы непрерывно шептали неуловимые на слух слова. Со стороны она была крайне похожа на одержимую.
 Наконец-то справившись с работой, Кравцова склонилась набок и откинула голову на ноги сидящего рядом друга.  Орлов провёл ладонью по её лбу.  Кожа и даже волосы были мокрыми. Он нежно погладил девичье  лицо. Руки непроизвольно скользнули по груди, животу, опустились ниже. Лев почувствовал, что непрерывное, длящееся уже более восьми часов  духовное и физическое  напряжение,  требует немедленной разрядки.   Желание охватило их тела в один миг.
- Мы их  сделаем, Лев, -  потянувшись губами к губам, с придыханием произнесла Ольга, - и  сделаем  ещё не раз. Иди же ко мне!   
Она подалась бёдрами вперёд. Лев почувствовал дрожь её жаждущего неги тела, прерывистое горячее дыхание. Они слились в порыве необузданной страсти, обжигая друг друга пламенем любви.  Сплачивающее их в единое целое, глубокое взаимопонимание, общность мыслей и дела  дали невообразимый всплеск сексуальной энергии.  В эти мгновения Орлову казалось, что он готов умереть от счастья. Бурная страсть выплеснулась волной безумного, нечеловеческого наслаждения. А затем наступили долгие минуты тихой радости, нежности, спокойного счастья.
 Ольга пришла в себя первая. Со смущением, разыскивая разбросанную по салону автомобиля одежду, она  как могла, привела себя в порядок. Взяв в руки мобильник Хацаева, она вывела на дисплей выбранное наугад имя из  записной книжки. 
   - Шахид, - ухмыльнулась Кравцова, - ну и имечко, следующий будет, Джихад, а третий Газават? Полный блин,   кондоминиум! 
Эсэмэска тут же ушла по указанному номеру. Шахид на ночь телефон не отключил и сигнал сработал. Получив точные координаты владельца телефона, соратники тут же обратились к базе данных по налогоплательщикам.  Поиск дал следующие результаты. Шахид Алхазурович Алдамов проживал совсем недалеко от Ильберда Хацаева и работал его замом во всём том же ООО «Сегмент». «Поставив на учёт» Алдамова, сподвижники вновь обратились к списку телефонов. 
Человека по имени   Джихад там всё-таки не оказалось. Однако, услышав слово «Хиззир», Орлов встрепенулся.
- Покажи фотографию! – Лев с волнением обратился   к Ольге.
- Он, точно он! – внимательно вглядываясь в дисплей, твёрдо произнёс Орлов, - этот одноглазый был там, на Ериках. Я ударом палки сломал ему ключицу.
Контрольная эсэмэска выявила, что Хиззир находится вне зоны досягаемости сети.  Это временно обрывало все нити дальнейшего поиска.
- Боюсь, - после паузы задумчиво произнёс   Лев, что Хиззир является ключевой фигурой в этой игре.  И он вместе с Дарьей уже далеко от Москвы.  Дай Бог, чтобы я ошибался!    
  - Давай, - стараясь отогнать, прочь тревогу предложила Ольга, - пройдёмся по записной книжке.      
Умалт Джабраилович Татаев, как и господин Алдамов,   оказался  порядочным   семьянином. И никаких проблем с ним не возникло. Таким образом, где последовательно, а где и перепрыгивая через неудобные в конкретной ситуации номера, Орлов набрал  семь человек для дальнейшего «сотрудничества». С остальными же всегда можно было продолжить работу, если в этом возникнет необходимость.
- Давай переедем куда-нибудь в сторону, - предложила Кравцова, - долго стоим на одном месте, лишняя засветка.
Найдя местечко  укромнее,  Ольга пояснила.
 - Надо проверить все файлы в памяти ноутбука и на компакт-дисках. Это дело откладывать нельзя. Вдруг выплывет что-то важное. Чтобы потом не пришлось как в той поговорке: «хватай мешки, вокзал уходит».
- Ну да, - поддержал Орлов, - типа:  «Я теперь люблю Отечество, а красавиц не могу». Будем добивать до конца.
Ни один из файлов ничего интересного не показал. На дисках тоже были записаны или фильмы, или музыка.
- Странно, а это что за болванка? - Установив диск, Ольга в первую очередь проверила параметры «Свойства».  - Объём информации всего тридцать килобайт! Это же максимум половина книжной страницы текста! И что тут такого масса Хацаев от нас таит?
Она открыла файл и от удивления разинула рот. Затем ещё несколько раз тщательно перепроверила данные.
- Это невозможно, - трясущимся голосом прошептала Кравцова, - неужели так может повезти?! Нет, это  нереально. Я, конечно же, ошибаюсь!      
- Что там? – тихо, будто зачарованный спросил Орлов. 
– Спокойно, Лёва,  спокойно, - прошептала Ольга, -  не вспугни птичку!
Она неотрывно смотрела на дисплей, словно на великое божество, боясь сделать хоть одно лишнее движение. А затем,   осознав, что немыслимое чудо всё-таки возможно, тихо, почти шёпотом,  сказала.
- Лёва, не исключено, что скоро у нас появятся  полляма. 
- В каком смысле? – не догадываясь, что речь идёт о деньгах, спросил Орлов.
- Полляма баксов, – с лёгкой растерянностью произнесла Ольга, и более уверенно добавила, -   если мы не будем щёлкать клювом, то, самое позднее через пару дней, сможем принести их из банка в простой хозяйственной сумке. Как тебе такой вариант?!
-Я  «за», - подыгрывая подруге, в тон ответил Лев, – деньги нам не помешают. Для того чтобы вызволить из беды Дарью, они  понадобятся срочно и в большом количестве. 
 - Тогда нам остаётся немного вздремнуть до утра, - подвела итоги ночной операции Ольга, - проснувшись, мы направимся на площадь трёх вокзалов. В этом гадюшнике, я думаю, найти подходящего для нашего дела человека будет легче всего.    
  Они тут же вернулись на квартиру. Прижавшись к подруге  под одеялом,  уже засыпая, Орлов в недоумении спросил.
  - Не укладывается в голове, как в принципе можно заставить чужой компьютер выполнять твои команды. Но ты же подключила чеченцев к АОП?
- В общих чертах, - стараясь сформулировать основную идею как можно проще, пояснила Кравцова, - это выглядит так. В  Windows существует функция «удалённый помощник». Допустим, по ходу работы у тебя возникли не решаемые проблемы. Активизировав  эту функцию, можно через сеть соединиться с владельцем любого другого компьютера и попросить помощи. И этот человек со своего компьютера проведёт настройку твоего. В это время он имеет полный доступ ко всей информации, содержащей в твоём компе.
Если ты позвал на помощь друга и, безусловно, доверяешь ему, то никаких вопросов не возникает. Но через сеть в твой компьютер может попасть вирус. Здесь прослеживается определённая аналогия. Ну, как в варианте, использованном эллинами при захвате Трои. Поэтому такие вирусы часто называют Троянскими конями. Вирус может сам включить функцию  «удалённый помощник». И заставить твой компьютер выполнять чужие  команды. Что и было успешно осуществлено нами в сети сотовой связи.  Справившись с задачей, вирус обычно самоликвидируется. При необходимости он может уничтожить всю базу данных поражённого компьютера. Но в нашей ситуации делать этого наоборот было нельзя. Вирус исчез по-тихому.
- Теперь понятно? – сквозь зевоту спросила Ольга.
- Всё гениальное просто, - ещё крепче обнимая   подругу, задумчиво ответил Лев.
 Сильная, смелая, красивая, умная:  она служила живым воплощением идеала. Его идеала. Засыпая, он улыбался во сне. Счастье находилось рядом, и имя ему было Ольга. 
 
 ***
            Едва проснувшись,  Ольга отправилась на кухню, поручив другу ознакомиться с утренней подборкой   новостей.    
         - Смотри, смотри! – возбуждённо прокричал Орлов, указывая  на экран.
         - С чего ты такую панику поднял, – с недоумением спросила Кравцова, входя в комнату, - конец света  что ли?
         И тут же замерла в полной неподвижности.  Шёл репортаж о том, как спецслужбы провели успешную операцию по разгрому отряда из «школы смертниц» в горах на юго-востоке Чечни.
         «Её выпускницы, - сообщал репортёр,  - устраивали кровавые фейерверки по всей стране. Попавшие в плен «школьницы» подтвердили, что на базе, местоположение которой так до сих пор и не установлено, одновременно   обучается около тридцати «сестёр» в возрасте от тринадцати до двадцати пяти лет».    
        «Идейных» учениц, - пояснял  комментатор, - из числа вдов погибших боевиков   немного. В основном туда попадают не по своей воле, а особо ценятся девушки славянской внешности».   «Их завлекают обманом или похищают, - цитировал он несостоявшихся шахидок, - а назад уже не вырваться». 
         Крупным планом были показаны  лица убитых террористок. Некоторые из них обладали типично славянской внешностью. 
         - Нет, это невозможно! – будто заклинание прошептала Ольга, - Лев, я не верю, что подобное может случиться и с ней!
         Орлов подошёл к подруге, крепко обнял её, нежно погладил по голове.
          - Оленька, – твёрдо сказал он, - мы сделаем всё, что в наших силах. И даже больше! 
Вскоре, приступая к   реализации заранее намеченного плана,  они выехали в сторону трёх вокзалов.  Стараясь хоть как-то отогнать дурные мысли, Кравцова обратилась к сподвижнику. 
           - Что мы вчера вечером говорили о цикличности жизни?
           Осознавая значимость беседы, Лев вернулся к прерванной теме. 
          - В глубокой связи с природой всегда воспринималась и религия. Рождение Бога в момент, когда  после зимнего солнцестояния начинает прибывать солнечный день, кажется естественным и логичным. И Пасха, и  двунадесятые праздники:  Рождество, Крещение,  Вознесение,  Троица  плотно привязывались к реалиям жизни. Тот же Покров  Пресвятой Богородицы. «Покроет землю снежком, а невесту женишком», - не задумываясь, произносили люди. И даже не догадывались, что повторяют мощную кодированную установку.
         - А сейчас в мегаполисе, - с тревогой заметила Ольга, - человек окончательно оторван от природы. Даже косвенно. Круглый год на рынке свежие фрукты и овощи. Они не вянут, не гниют, лежат, чуть ли не вечно и всё время имеют привлекательный вид. Ладно, мы   в курсе, что это продукты генной инженерии. А каково тем, кто не понимает, да и не хочет вникать? Уже в январе свежая картошка, которая чуть дороже, чем прошлогодняя. Я же знаю, что ни  в Фергане, ни в Ленкорани к этому времени она не вырастет. Из Марокко привезли! А арбузы в начале июня? В Астраханских бурунах в это время только семена в землю опустили. Ждут конца августа. 
Показался Ленинградский вокзал.  Припарковав машину на платной автостоянке, соратники  направились к находящейся в сотне шагов  железнодорожной платформе  «Каланчёвская». Рядом с кассами располагался пункт приёма стеклотары и алюминиевых банок, который действовал круглосуточно. Данное обстоятельство давало «фирме» весомые преимущества перед конкурентами.
Ведь любой социально деградировавший тип начинает работу по поиску и сдаче вторсырья лишь в тот миг, когда окончательно исчерпаны все наличные. А такая ситуация может сложиться (а чаще всего и складывается!) в самое неподходящее время. Например, в три часа ночи.  Среди московских деклассированных элементов «точка» пользовалась особой популярностью. Завсегдатаем здесь был и родственник Орлова Семён Павлович.
Внимательно осмотрев очередь, состоящую из неопохмелённых бедолаг, Ольга в растерянности обратилась ко Льву.
 - Как ты думаешь,  кого выбрать? Рожи у всех, блин, одно дебильё!
- В этот миг  в десяти шагах от них послышалась какая-то возня. Трое люмпенов, о которых вполне уместно сказать «на ладан дышат»,  неумело пытались  мутузить четвертого. Физическая немощность не позволяла им наносить удары.  Поэтому они хватали жертву за руки, за одежду, пытаясь то ли повалить на землю, то ли стукнуть о стену. В конце концов, одолев противника измором, насильники всё равно добились бы своего.
 Со стороны действо выглядело мерзко и противно. Всё это являлось проявлением  другой, практически параллельной жизни. Но Льву и Ольге крайне важно было найти точку пересечения почти не соприкасающихся миров.
- По-моему, это то, что нам надо, -  с лёгким сомнением произнёс Орлов.
- Давай попробуем, - согласилась подруга. 
Устремив на толпу преисполненный решимости взгляд, она, опережая Льва, бесстрашно ринулась в самый центр круга.   В один миг вдвоём они разбросали насильников в стороны.  Выбрав на вид самого крепкого из них, Кравцова остановила его увесистым толчком в грудь и с  вызовом проговорила.
- Ты чё бычишься! У тебя проблемы или ты хочешь ими обзавестись. Давай вали отсюда, а то на карачках поползёшь.
 Бродяга быстро сообразил, что с вновь прибывшими бойцами его команда, явно, находится  в разных весовых категориях.  Он тут же решил перевести конфликтную ситуацию в более подходящее в изменившихся условиях русло.  Надеясь на выгодных для себя позициях превратить побоище в «толковище», он интуитивно ловил общий тренд.
- Я чё, я ни чё, - добавив в имидж простоватости, он попытался доступно изъяснить свою точку зрения, - но по-любому долги надо отбивать. Он только нам штукарь не отдаёт. Но это мелочи. Так он же и Ахмеду четыре куска должен. А за такое режут без базара. Ну, нам-то Ахмед по барабану. Пусть возвращает положенное и все дела. Больше и трещать-то не о чем.
- Сколько ты им задолжал? – Орлов строго посмотрел  на измученного туберкулёзом мужика.
– Триста, - не моргнув глазом, ответил он.
- А они утверждают, что тысячу!
– Так это ж по счётчику, - вмешался в разговор босяк, которого сами обстоятельства выталкивали  на роль руководителя группы. Он уже начал соображать, что возможность возврата долга  становится вполне реальной.
- Ну, мужики, у вас   тут крутизна! - Едва сдерживая улыбку, произнес  Лев. - Триста  - долг, семьсот – проценты. Чистая мафия!
- Короче ты, - он  грубо обратился к «жертве», - ты, где прописан?
– На Сетуни,  - с определённой гордостью ответил люмпен.
 – Паспорт с собой? – не снижая натиска,  допрос продолжила  Ольга.
- Здесь, - не сомневаясь, что должен подчиниться этой дерзкой властной девице, бродяжка  сразу полез в карман за документами.
- Ага, - пролистав паспорт, Ольга с удовольствием отметила, - значит, ты Вениамин Владимирович Поликарпов, 1964 года рождения у нас москвич. Только, скажу я прямо, приятель, устаревшей модели. Не выше четыреста двенадцатой!
- В общем, так, парни, - обратилась она к замершим от неожиданности бомжам, - вот вам пятьсот рублей наличными и закроем тему. А гражданина Поликарпова мы из оборота вторичной стеклотары временно изымаем.
 Всучив «вожаку» деньги, Орлов весело произнёс.
- Что ж, господа, концерт окончен, можно расходиться.
- Веня, -  обратился он к спасённому от растерзания босяку, - есть предложение. Мы хотим помочь тебе рассчитаться и с Ахмедом тоже. Но нужны кое-какие шаги и с твоей стороны.
- Видишь вон, - Лев указал  рукой, - большими буквами написано «Банк». Ты же читать умеешь?  Похоже, вообще, бич!  Ну, я имею в виду бывший интеллигентный человек. В общем, так: в банке этом у нас есть определённые дела. Тебе же надо просто при этом присутствовать. Ну, ещё пару раз свои закорючки поставишь, типа, роспись. И за это получишь двести баксов. Хочешь рублями по курсу. Для анализа,   на всякий случай, напомню, что за  сумму, которую ты задолжал Ахмеду, «режут без базара».
- Да кто же меня в таком виде в банк пустит? – бродяжка, ухмыльнувшись, окинул себя взглядом.
- А мы тебя сейчас подрихтуем, - Ольга достала семьдесят рублей и всучила их люмпену, - давай дуй в душ. Как в здание вокзала входишь,  сразу направо и за лестницей вниз. Там и мыла кусок дадут.  А полотенце тебе ни к чему, и так обсохнешь.
Через четверть часа Вениамин вышел посвежевшим. Трёхдневная щетина вполне соответствовала модной  небритости в стиле «обаятельный мерзавец». 
- Ну вот, расцветаешь на глазах, - Ольга с удовольствием отметила произошедшие изменения, - сейчас мы тебя приоденем.
 Ближайший магазин «секонд-хенд» оказался немногим дальше душевой. В тёмно-зелёном пиджаке, коричневых велюровых брюках и джемпере пастельных тонов Вениамин стал почти неузнаваем. Его выдавали лишь старые туфли. Но покупать новые соратники не сочли нужным. Лишние расходы были просто ни к чему.
 - Теперь ты уже скорее не бич, а ич, - пошутил Лев.
 – Это как? - не понял бомж.
– Сейчас мы его интеллигентность и проверим. - Кравцова вновь строго посмотрела на Вениамина.  - Ты когда последний раз зубы чистил? Ладно, носки старые выбросил, вонь свою смыл, а изо рта несёт как из помойки. На, классную таблетку леденец.  Освежит дыхание, как в рекламном ролике.
– Давай, соси!  - Прикрикнула она на сомневающегося бродяжку.  - Что стоишь, как недотраханный?
 Веня несмело положил таблетку в рот. Постояв в раздумье, он все-таки принялся за дело.  Осознав, что травить его никто не собирается, бомж хитровато ухмыльнулся. И отметил про себя, что ещё ни разу не видел, чтобы двести  долларов валялись на улице.
- Ну, пошли, - распорядился Орлов, - время не ждёт.
 Уже через несколько минут поведение Вениамина стало меняться прямо на глазах. Он сделался необычно болтливым и хвастливым.
– Ты смотри,  действует! – улучив момент, тихо произнёс Лев.
– Химия – чудесница,  – дежурным слоганом начинающего журналиста, ответила соратница, -  я в эффективности препарата была уверена не больше тебя.  Лежал в заначке, не успела выбросить.  Если с этим  мудаком прокатит, предложим и Хацаеву. Ты же сам видишь, сомнение в собственной компетенции человек начинает воспринимать как личное оскорбление.   
– Веня, - Орлов задумчиво обратился к люмпену, - а ты ничего не перепутаешь, потянешь?
– Да ты что, - искренне возмутился бродяжка, - я, что придурок какой? Подумаешь – расписаться! Вениамин Владимирович Поликарпов, смею доложить вам, в своё время окончил радиотехнический институт. Да радио! И уж расписаться, будьте покойны, сумеет.
- Ну и ладушки, - Лев одобрительно хлопнул  его по плечу, подмигнув сподвижнице.
Открытие виртуального счёта прошло просто и гладко. Миловидная девушка прочитала Вениамину небольшую лекцию о преимуществах данного направления банковского дела. Направив хорошо поставленный «честный и открытый» взгляд в лицо клиента, она душевно изъяснила.
- Вы сможете с помощью системы Интернет – банка переводить средства и отслеживать банковские операции по своим счетам. Покупать и продавать безналичную валюту, платить за доступ в Интернет, рассчитываться за  коммунальные услуги, счета операторов сотовой и пейджинговой связи.
 Веня смотрел на банковскую служащую с нескрываемым презрением. Она говорила о банальных вещах, и без того понятных каждому глупцу и недоумку. Лишь природная скромность не позволяла ему сказать: «Хватит гнать пургу, ты меня, что за полного идиота держишь?!»  Он лишь понятливо кивал, с превосходством осознавая, что сможет без малейшей заминки поставить подпись туда, куда надо. И не какую-нибудь закорючку. Выйдет не хуже, чем у министра!
- Стоимость услуги, - продолжала отрабатывать зарплату миловидная девушка,  - на сегодняшний день колеблется в пределах от десяти до ста рублей. Деньги снимаются в качестве комиссии. Но её размер уже сейчас значительно ниже, чем в обычном отделении. Однако в ближайшее время наш банк намеривается вообще отказаться от взимания оплаты за проведения операций. Предложить такой бонус мы сможем уже в следующем месяце. Кроме того, ставки для виртуальных клиентов по каждому виду депозитов выше, чем при обычных вкладах.  И это не удивительно. Ведь банк, в конечном итоге, неплохо экономит на обслуживании Интернет - клиентов.
  После оформления соответствующих бумаг на счёт было внесено пятьдесят долларов, а Веня получил на руки, занесённую на компакт-диск систему цифровых подписей, которые необходимо было вводить при каждом сеансе.
Покинув   банк, соратники изъяли  у Вени диск, а взамен он получил обещанное вознаграждение.
- Ну, прощай, приятель, - Орлов панибратски хлопнул  бродяжку по плечу, - не обзаводись большими долгами,  это очень вредная привычка!
               
***
 
 Едва босяк удалился, Ольга напомнила другу  план дальнейших действий.
- Кроме господина Поликарпова, нам необходимо добавить к цепи ещё одно звено. Слабое звено! Ибо на нём цепь и оборвётся. Есть одна старушенция на заметке. Короче, у неё башню сорвало на почве классовой борьбы. А по бумагам умнейший человек. Ну и там заслуженная, ветеран и всё такое. Надо ехать прямо к ней.
- Оно ведь как в жизни? - Выруливая со стоянки, развила мысль Кравцова. - Сколько хитромудрых обзавелось различными справками, один Бог знает. По крайней мере, хоть на это я надеюсь.  Но дураков, которые по документам умнее умных, ещё больше. Возьмём тех же алкоголиков.  Любой из них, кто до сорока лет   дотянул, однозначно  инвалид. А бумаг-то соответствующих нет. Для того  чтобы весь этот ворох  окучить, я уже о взятках и не говорю, необходимо  несколько дней подряд оставаться трезвым.  Но это просто не реально!
        - Чтобы выжить в мегаполисе, - заметил Лев, -  надо совсем немного умений и навыков. Достаточно просто научиться зарабатывать деньги. А здесь  море вариантов.  Много ли людей вокруг нас занимается производством реальной продукции, которую можно пощупать и взвесить? Едва ли каждый десятый!
        - Остальные, - ухмыльнулась подруга, -    менты и воры, артисты и охранники. Торгаши и профессиональные нищие,  как наш Веня.  Гадалки, экстрасенсы и прочие специалисты разговорного жанра.
        - Человеку вполне хватает небольшого объёма знаний в конкретной области, - развёл руками Орлов, - а остальное  ему по барабану. И тут огромная опасность духовного, да и интеллектуального оскудения.  Если не одичания! Полностью оторванный от природы, животных и растений, человек помещён в среду из высоких технологий, принцип действия которых ему неведом.   
       - Это точно, - согласилась Кравцова, - чтобы управлять компьютером, надо просто научиться двигать мышью и немного уметь стучать по клавиатуре. То же самое и мобильники, другая мультимедийная техника. В этом мире вполне можно выжить без знаний законов математики, физики, химии, даже   обойтись  без таблицы умножения и   навыков счёта. 
Они подъехали к ожидающей сноса «хрущёбе»,   быстро нашли нужную квартиру на первом этаже. Обшарпанный, загаженный подъезд был расписан призывами нацболов и скинхедов. Символика  лозунгов ещё раз подтверждала, что ненависти крайне нелегко удержаться в определённых рамках. Как классовых, так и расовых. Убедившись, что дверной звонок приказал долго жить, Ольга решительно постучала в некогда крашеную дверь.
- Кто там? -   раздался скрипучий старческий голос.
- Клавдия Петровна! - Голосом связного периода революции 1905-1907 годов, произнесла Кравцова.   - Мы от товарища Астахова. 
  Послышалось шараханье, в замке загремел ключ, дверь приоткрылась на размер цепочки. Сухонькая сгорбленная старушка окинула незнакомцев колючим преисполненным недоверия взглядом и с сомнением уточнила.
- А где товарищ Красовский?
 – Его взяли, - всем видом показывая непереносимую душевную боль, ответила Ольга, - но из ЦК прислали связного.  Теперь всей операцией будет руководить Марк Наумович Астахов. Откройте, пожалуйста, быстрее.   
         Тщательно проанализировав свои фантасмагории и сравнив их с новыми данными, Клавдия Петровна после долгих раздумий всё же впустила в квартиру незнакомцев. Впрочем, вполне возможно, что она «узнала» их. Ведь типажи её бредовых изысков могли найти собственное отражение и в реальной жизни.
- Клавдия Петровна! – не снижая уровень психологического прессинга, Кравцова продолжила «беседу» в прежнем ключе, - многие первичные ячейки разгромлены, из ЦК пришла инструкция о переводе всей организации в подполье. Мы должны спасти кадры. Кадры решают всё! 
- Если враг не сдаётся, его уничтожают! – Ключевыми фразами, Ольга продолжала направлять воспалённое сознание «соратницы» в нужное русло.  - Нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме.
 Увидев определенное «просветление» на лице старушки,  Кравцова, перешла к следующей фазе операции. Указав на Орлова, она,  понизив голос до шёпота, провещала.
 - Товарищ Железняк прибыл специально для того, чтобы спасти деньги партии. В дерзкой, преисполненной революционного бесстрашия операции доверено участвовать и вам. Это великая честь, Клавдия Петровна!  Сражаться за светлые идеалы и победить в борьбе, разве не этого жаждет каждый истинный революционер?!   
- Деньги партии? – Старуха пыталась понять, о чём идёт речь. – Деньги партии?
 Она неоднократно и читала и слышала об этих мифических деньгах. Данную тему везде и всюду раздували «дерьмократы», «подлые прихвостни олигархов». Столь удобным жупелом ещё несколько лет назад, пугая «электорат»,  размахивали продажные СМИ. В душе она всегда верила, что в партии нашлись здоровые, устоявшие перед вирусом предательства и пораженчества силы, которые смогли спасти финансовые ресурсы для будущих побед. И вот теперь выбор пал на неё,  «товарища Игнатьеву». Гордо вскинув подбородок, она твёрдо произнесла.
 - Каким оружием мы располагаем?
- Операцию будет контролировать группа прикрытия. Наше же с вами оружие – это ум,  – немного подумав, Ольга добавила, – честь и совесть эпохи.
– «Кто – кого», «они и мы», «тот, кто не с нами – против нас»!  - Кравцова продолжала  зомбировать сознание «сподвижницы».
Лев вспомнил шутку, имевшую широкое распространение ещё в школе.  Особенно удачно она выходила у Стаса. Щёлкнув каблуками и ударив себя рукой по сердцу,  он выкидывал её вперёд и вверх в нацистском приветствии со словами «Аллах Акбар!».  Очевидная нелепость происходящего никого не смущала. Любой из находящихся рядом одноклассников тут же замыкал два противоположных полюса в единый круг фразой: «Воистину Акбар!»
Молодёжь всегда интуитивно смотрит дальше предшествующих поколений. Сегодня никого не удивляет слово: «красно – коричневые». А смог бы хоть кто-то осмыслить его 22 июня 1941 года?!  Лев прекрасно понимал запутавшуюся   в идеологической паутине старуху. Она принадлежала к поколению, которому сказали: «Вы жили глупо и бессмысленно. Вы прожили зря! Весь двадцатый век для России – потерянное столетие».  Не каждый   согласится с такой постановкой вопроса. И многие ушли в подполье, организовывая его хотя бы в своих душах.
Тронувшаяся на этой почве умом «товарищ Игнатьева» принадлежала к немногочисленной когорте тех,  кто желал бороться за выброшенные историей на помойку идеалы не только на словах. Душевная болезнь вовсе не помешала Клавдии Петровне быстро усвоить смысл предстоящей операции. Уже через четверть часа она была готова выдвинуться на задание.
Модная в семидесятые годы прошлого века шляпка, приталенное серого драпа пальто и   достойные стать экспонатом любого музея обуви ботинки. Всё это наделяло   хозяйку наивным изяществом, выталкивающим из глубин памяти на поверхность сознания народную мудрость «что млад, что стар».


Глава четырнадцатая.


Оставаясь верной своей манере «бережёного Бог бережёт»,  Ольга для поездки в банк предпочла даже не такси, а услуги частника. Преднамеренно был выбран не самый известный и не самый надёжный банк. Миловидная девушка, напоминающая сестру – близнеца той, что «читала лекцию» бомжу Вене,  с  достойным подражания энтузиазмом объяснила «товарищу Игнатьевой» огромные, просто невообразимые преимущества Интернет - банкинга.
 В эти минуты Клавдия Петровна была похожа на несгибаемого большевика Камо, готового перенести самые чудовищные пытки царской охранки и работающих на неё  психиатров. Она блестяще справилась с задачей, не допустив ни единой ошибки. Когда все бумаги были оформлены, Кравцова подошла к заведующей отделением и, обворожительно улыбаясь, сказала.
Сегодня на счёт Игнатьевой придут полмиллиона долларов. Она хотела бы снять всю сумму сразу. Я понимаю,  такого количества наличных в свободном обороте может и не быть. Поэтому мы решили заказать деньги заранее.
Заведующая, долго и с нескрываемым недоверием осматривала Ольгу.
 – Раньше, чем через неделю ничего не получится, - решительно произнесла она, - и на то есть немало веских причин. Важнейшая из них: мы не имеем никакой уверенности в легальном происхождении этих денег.
– Что ж! – обрезала собеседницу Ольга, - значит,  деньги придут просто в другое учреждение!
– Вы меня не совсем поняли.  - Пошла на попятную сотрудница банка.  - Но нельзя не учитывать того обстоятельства, что мы сильно рискуем. И какие проблемы возникнут у нас после завершения операции, никто не знает. Вы же со своей стороны проделали свою часть акции так, что свели долю риска к нулю. Вполне разумно и вам взглянуть на весь комплекс формирующихся вопросов нашими глазами.
- Хорошо, - согласилась Кравцова, - допустим, я уже посмотрела.  И как должно выглядеть компромиссное соглашение?
 – Назовите точно сумму, которая перейдёт на счёт, - почуяв запах удачи,  заведующая автоматически изменила манеру изложения мыслей.
- Полмиллиона долларов,  - без всякой интонации ответила Кравцова. 
- Я думаю, что за двадцать пять тысяч мы найдём в себе силы закрыть глаза на очевидно криминальный характер их происхождения.
 - Пусть будет так, - с наигранной неохотой, но, ликуя в душе, произнесла  Ольга, - только, пожалуйста, постарайтесь к открытию банка, мы очень спешим.
- Можете не беспокоиться, - уверила её собеседница, - это уже наши проблемы. А мы привыкли с ними справляться. 
     Доставив новоиспечённую «миллионершу» домой, соратники по дороге купили ей продукты питания и настоятельно потребовали, чтобы она не реагировала на   звонки.  С   согласия «верного партийца», Ольга забрала ключ от входной двери, и закрыла её снаружи. Кроме того, временно, из строя был выведен телефон.

***
 
Посчитав, что необходимые меры предосторожности приняты, Кравцова, взглянув на часы, произнесла.
 - Так, время ещё позволяет. Заскочим на дачу, посмотрим, как себя чувствует эфенди Хацаев.
Они тут же выехали в сторону дачного посёлка. Двигались молча.  Каждый думал о своём.  Лев физически чувствовал, в каком колоссальном напряжении находится подруга. Постоянные мысли о пропавшей сестре могли измотать Ольгу до основания.  И Орлов,  надеясь развеять тревогу, вернулся к неоконченному разговору.
         - Получается колоссальный парадокс. Возьмём крестьянина былых веков.  А в те годы крестьянство составляло не менее девяноста процентов населения. Так вот,  для того, чтобы эффективно работать и конкурировать на рынке сельхозпродукции,  ему необходим  был немалый  объём знаний.  В области агрометеорологии, физиологии растений и животных, агрохимии, земледелия, почвоведения и других не менее важных дисциплин.
         - А много ли, - с изумлением  спросила друга Кравцова, - требуется сегодня от работника, который в течение тридцати лет стоит на утюжке готовых изделий? Или, того круче, с утра до вечера ходит  по привокзальной площади с висящими на груди и спине щитами.  На них же написано что-нибудь вроде: «Скупка золота и драгметаллов,  мобильников б/у».  А ведь такую и аналогичную производственную нагрузку сегодня несут как раз те девяносто процентов населения, которые пару сотен лет назад пахали землю. Конечно, есть и интеллектуальная элита, и рабочая аристократия. Но она была и в иные века,   всегда составляя минимальную прослойку.  По всему миру во всех отделениях «Майкрософт»,  работает  не более тридцати тысяч человек. И конкретно завалили планету программным обеспечением.
      - Отрыв от природы ведёт только к одичанию, -  далее развил тему Орлов, - ведь почти каждый имеет возможность хорошо жить мало что, зная.  И  зарабатывать на сносное  существование, не особо тужась.   Человек делается ленивым, неспособным напрягаться, ставить цели и стремиться к ним.  Неведение законов природы и принципов действия техники крайне распространено. Особенно заметно это при переходе к управлению техникой от кнопок и рычагов к голосовым командам. Создаются просто  идеальные условия для обожествления машин.    
       -  Это точно, - согласилась Ольга, -  такой вариант  прокручивал ещё Джек Лондон. Так у него паренек, обслуживающий динамо-машину принял её за Бога. Материальная база для   духовного кризиса в наши дни  нарастает спонтанно. Не сегодня-завтра не люди будут управлять машинами, а машины людьми. Типа, холодильник по команде компьютера не выдаст тебе кусок мяса.  Потому что тот же компьютер   составил   для тебя диету.  Основана  же она  на анализах твоей крови и мочи.  И машина лучше тебя знает, что тебе сегодня положен салат из тёртой редьки без соли и чай без сахара.
       - Я уже не говорю о том, - ухмыльнулся Лев, - что роботы, а следом за ними киборги вытеснят безвольных, пассивных людей сначала из производства,  а затем и из жизни вообще. Это уже из области фантастики
 Показался  дачный посёлок. Остановив машину, Ольга включила трофейный ноутбук. Вскоре   она радостно вскликнула.
- Если бы Веня знал, каким богачом он сейчас является, точно голова пошла бы кругом. Но как поётся: «Ты беременна, это временно!» 
- Нет, - поправил её Орлов: «Жениха хотела, вот и залетела!»
- Тоже неплохо, - не отрывая пальцев от клавиатуры, согласилась подруга, - так и Поликарпов, калиф даже не на час, а на минуту.  Если быть точным, то и того меньше. Нет у него на счету уже ни цента, все перешли Клавдии Петровне. Ну ладно с бабками определились, теперь можно смелее беседовать с камрадом Хацаевым. Деньги, как бы ни ёрничали  на эту тему те, у кого их не было, и нет – это, всё-таки, сила. А чеченцы силу понимают лучше всего. Ну, а по крупному счёту, только её и признают.
В первую очередь соратники решили  осмотреть пленника. Открыв дверь – крышку, Лев включил в подвале свет. Хацаев лежал в позе эмбриона, явно стараясь сохранить тепло тела. Руки и ноги чеченца оставались прочно связанными, и Орлов рискнул опустить лестницу вниз. На всякий случай, Ольга приготовила баллончик с газом. При возникновении опасности, можно было напустить аэрозоля в подвал и усыпить обоих,  а затем вытащить Льва на поверхность.
Хацаев  находился в плену уже более полусуток. Его руки и ноги основательно затекли, тело сделалось слабым,  безвольным. Укрепив на глазах чеченца тугую повязку. Лев разрезал ножницами  скотч на лице и лишь после этого заговорил. 
 - Ильберд Ваитович Хацаев! Ты и работающие с тобой люди похитили Дарью Кравцову.  Не секрет, что она может быть отправлена в Чечню для прохождения обучения на одной из баз террористов. Нам многое известно. Например, на каком из  открытых на твоё имя банковских счетов лежат полмиллиона долларов. 
При этих словах чеченец дёрнулся, злобно сверкнув глазами. Однако он так и не проронил ни слова.
- Так же располагаем мы полной информацией и о господах Алдамове, Татаеве и многих других. Место жительства, работы, семейное положение, вредные привычки, слабые места. И если они сейчас не здесь рядом с тобой, то лишь потому, что в этом пока нет необходимости. Мы просто собираемся обменять тебя на Дарью Кравцову и всё. Хочу сразу предупредить: если Дарья не вернётся, ты умрёшь. А теперь я готов выслушать тебя.
Хацаев выждал долгую паузу. Осознав, что находится в полной власти захвативших его людей, он, стараясь казаться хладнокровным, произнёс:
– Она сама захотела уехать в Чечню. Её никто не заставлял. Вернуть её просто невозможно. Оттуда обратной дороги нет.
 - Выходит, - пожал плечами Лев, - ты сам подписал себе приговор? Что ж, если дело зашло в тупик, остаётся только отрезать тебе голову и отослать её по почте твоим друзьям?!
 – Нет, - понимая, что угроза в любой миг может быть приведена в исполнение,  чеченец в страхе дёрнулся в сторону. Однако прочные путы парализовали любые движения.
– Тогда, давай душевно расскажи своим землякам о том, в какую засаду попал, - посоветовал Лев, - объясни, что Дашек много, а ты один.
- И знаешь что? - будто вспомнив нечто  важное, неожиданно произнёс Орлов, - не надо нас лечить, насчёт того, какие вы все идейные воины. Суть вашего менталитета ясна как Божий день. Были бы вы   идейными воинами, вас всех давно перебили бы в боях. Нет, вы мобильные профессионалы, всегда готовые оказаться там, где можно не бедно жить.   
Лев достал микрофон и жёстко сказал.
         - Давай, объясняй ситуацию своим друзьям,  а я передам каждому лично.
- По-чеченски? – с сомнением уточнил тот.
- Как считаешь нужным,  – сверху распорядилась Ольга, - чтобы тебе было легче,  и твоим подельникам понятнее.
Немного подумав, Хацаев произнёс несколько гортанных фраз.
Выключив диктофон, Орлов   вставил в рот пленника кляп, и  поднялся наверх.
 – Короче так, - обратилась к чеченцу Кравцова, - вечером увидимся. Поесть,   не предлагаем, с голоду не умрёшь. Вернёмся, тогда и насчёт физиологических нужд поговорим: хоть малой, хоть большой. А пока терпи. Бог терпел и нам велел. Впрочем, я не уверена, что в вашей религии аналогичная ситуация интерпретируется подобным образом.  Всё,  чао!
 Садясь в машину, Ольга с тревогой произнесла.
- Ну, теперь только, как  говорится,   дави на газ.
 – А зачем ты с чеченским замутила, - едва  тронулись, уточнил Орлов.
 – Знаешь, чего больше всего боялся Штирлиц? – вопросом на вопрос ответила подруга и тут же пояснила, - однажды во сне заговорить по-русски. Он и думать-то научился на немецком. Как раз на этом и попалась радистка Кэт. Мы не знаем, как Хацаев оценивает наши возможности. Скорее всего, он полагает, что  мы даже не попытаемся перевести сообщение. Много ли ты знаешь русских, понимающих чеченский? 
           Как-то в одном журнале я познакомилась с интереснейшей статьёй о работе шифровальщиков в годы Второй Мировой войны. На Тихоокеанском театре боевых действий американцы никак не могли сохранить тайну шифров, и японский генштаб был осведомлён практически обо всех начинаниях флота и авиации противника. Несмотря на непрерывный рост и подавляющее превосходство боевой мощи США, японцам долго удавалось наносить действенные контрудары и сохранять паритет в гигантском регионе, площадь которого превышала размеры всей обитаемой суши.
            Всё гениальное  просто. В индейских резервациях прозябали остатки многочисленных народов, некогда бывших полноправными  хозяевами континента.  И правительство Америки обратилось к ним с призывом: «У нас  с вами одна   Родина, одна историческая цель!»   В армию, авиацию и флот были призваны молодые мужчины из самых разных племён. Важнейшим для них условием стало знание родного языка. Быстро освоившие азбуку Морзе   индейцы, сделались надёжной преградой  японским дешифровщикам.  До самого конца войны неприятель так и не смог понять, что же произошло.
           Смысл принятого решения оказался необычайно прост и оттого сногсшибательно эффективен.  Апач на своём языке передавал информацию  туда, где её ждал  радист из племени  наваха. Он тут же переводил сообщение на родной язык и на английский. Далее уведомление уходило на навахском.  Принявший его команч, как минимум, знал навахский и сиу. Сиу же распадается на пять весьма несхожих диалектов. В общем, японцам этот камушек оказался не по зубам.
- Хотя ни подвал, ни наша  с тобой манера вести беседу  к такому выводу не подталкивают,  - продолжила мысль Ольга, - предположим, Хацаев  думает, что его взяли супер-пупер крутые спецслужбы.   И  мы, всё-таки, в состоянии перевести сказанные им слова. О дальнейших    перспективах ты оповестил его вполне доходчиво.  Так что, за любую альтернативу он будет бороться до конца. Ведь ничего другого ему не остаётся. А на родном языке он, вне всякого сомнения, скажет намного больше, чем на русском. И это даст нам дополнительные козыри.
- Всё понятно, - согласился Орлов, - но как ты собираешься переводить, ума не приложу?!
– Когда завязалась первая чеченская, - пояснила Ольга, - мы натолкнулись на языковый барьер, как те самые японцы. А меня вопросы подобного плана с детства привлекали. И не думала, что они будут иметь такое практическое значение. Допустим, знатоков чеченского в России всё же было больше, чем в Японии специалистов по диалектам сиу: дакота, лакота, оглала, ну и ещё десятку-другому менее значимых. Но в той ситуации живые носители наречий исчислялись сотнями, в лучшем случае тысячами. Чеченцы же, как ни крути, самый многочисленный народ на Северном Кавказе. Их больше одного миллиона.
 Едва началась война, срочно понадобились переводчики. Но ни за день, ни даже за год специалиста соответствующего уровня не подготовишь. К тому же нельзя не учитывать наличия ряда диалектов чеченского языка: мелхинского, аккинского, плоскостного, чеберлоевского, галанчожского, кистинского,  итумкалинского. И все они весьма разнятся. С учётом этого для спецслужб  стали создаваться программы компьютерного перевода с чеченского на русский и обратно. Вначале всё это было страшно засекречено. Но ты же знаешь, в какой стране мы живём. Типа: «Я Родину не продавал… не было покупателей». Или, как вариант: «… этим занимаются, люди посолидней меня»
          - Да, - Орлов с удивлением посмотрел на подругу, -  составление таких программ дело  не простое.
          - Но  перспективное! - Заметила Ольга.  -  Хотя с помощью компьютера получить хороший перевод довольно сложно. Язык – не просто набор слов. В каждом языке существуют свои законы сочетаемости, правила и исключения, идиомы и аллюзии. Первые попытки научить компьютер учитывать все эти тонкости больших успехов не принесли. Но выход был найден.
          В этом деле, кроме прочего стали задействовать священные тексты мировых религий.   Например, взять Библию. Нет второй такой книги, которую перевели бы, как учил Господь,   «… всякому  племени и колену, и языку  и народу».  Тысячи переводчиков корпели в течение многих сотен лет.
           Сегодня для подбора нужных слов и выражений используются статистические модели. Допустим, делается перевод с чеченского на русский. Для этого берётся текст, уже имеющийся на обоих языках. Тот же Коран. Оба варианта вводятся в память компьютера. Он делает сравнительный анализ. Когда компьютер находит в нескольких местах одно и тоже слово на чеченском и постоянно в соответствующем месте русского текста стоит слово «лес», машина приходит к заключению, что это слово с чеченского по-видимому так и надо перевести. А соседние с «лесом» слова, вероятнее всего прилагательные. И  выполняют они функции определений – «густой, дремучий, еловый».  Конечно это упрощённая схема. Статистические модели работают многовариантно. Окончательный вывод делается после проработки колоссального объёма фактического материала.   
- Там же, - сообщила Кравцова, - где я приобрела   базу  данных по налогоплательщикам, лежит и  программа  перевода. Всё элементарно, на базе операционной системы Windows. Просто вставляешь диск в дисковод, несколько нажатий кнопок и процесс пошёл. Этим ты сейчас и займёшься.
Лев, выполняя команды Ольги, включил ноутбук, открыл флэшку.
 - Переводы с английского, немецкого или там хорватского, - пояснила подруга, - это всё вчерашний день. Тема обкатанная, всё устаканилось. Кроме чеченского, сегодня актуальны грузинский, азербайджанский, армянский языки.
Продолжая внимательно слушать, Орлов загрузил произнесённое Хацаевым звуковое сообщение в   память ноутбука.  Затем он перевёл информацию   в формат текста и разбил его на отдельные слова.  По русско-чеченскому и  чеченско - русскому словарю Лев провёл перевод каждого слова в отдельности. Некоторые из слов были ему знакомы ещё в Нижнереченске. 
- Обострение обстановки в Дагестане, - внимательно следя за дорогой,   продолжала делиться мыслями Кравцова, -  выдвигает на первый план аварский язык, в котором диалектов чуть ли не на порядок больше, чем в чеченском. А также  даргинский и  лезгинский. Чтобы не получилось как при коммунистах: космонавта на орбиту запустили, а землю кое-где ещё на быках пахали.
Завершив автоматический перевод, Лев прочитал текст непрерывно следящей за дорогой Ольге. Ознакомив её с информационным блоком в целом, он начал зачитывать смысл   слов  по словарю.
- Мы должны учитывать   абсолютно все значения каждого слова, - с тревогой произнесла подруга, -  здесь может крыться и двойной, и тройной смысл.
Так, - анализировал текст Орлов, -   «давал» - повелительное наклонение глагола уходить. «Чахвэл» - быстрее. «Дуккаа» - много. «Шортта» - тоже много. Зачем замена слова?! Так ли она необходима? «Шинар» - вторник. «Таксан» - сегодня. Все совпадает!
- Ольга, - Лев, с трудом подбирая слова, обратился к подруге, - по-моему, Ильберд совершенно не верит в то, что Дарью можно вернуть. Он предлагает им блефануть.
– Падлы, - вскинула руки Кравцова, - чурки, ненавижу! Если они не вернут сестру, я на их глазах разнесу его на мелкие кусочки.
После долгой паузы, она добавила:
-Нет! Вместе с  ними! 
- Лев! – Ольга решительно посмотрела на Орлова, - у нас теперь есть деньги.  И ради Дашки я отправлюсь   в Чечню. Там  или отобью или выкуплю сестру. Я как представлю, что они накачают её наркотиками и взорвут где-нибудь в центре Москвы, так сердце кровью обливается.
–  Вместе поедем! – едва сдерживаясь от крика, в волнении проговорил Орлов, - я от тебя ни на шаг!
 – Я обожаю тебя Лёва! – страстно произнесла Ольга и, обворожительно улыбнувшись, уже совсем другим тоном добавила,  – сейчас только до гостиницы доберёмся, докажу это на деле.
- Знаешь, - ухмыльнулся Орлов, - в отличие от американцев мы всё-таки должны помнить что «любовь»,  это существительное, а не глагол. И обозначает чувство, но не действие.
- Я готова разделить твою точку зрения,  - Ольга тут же ответила одним из штампов, которые на всякий случай пылились на полке «интеллектуальной заначки», - но боюсь, что после этого она перестанет быть точкой!
 Они оба одновременно засмеялись. 
 - А ну-ка заряди в ноутбук, - распорядилась Кравцова, - «Я тебя люблю». Как это будет по-чеченски.
- Сунезу, - вскоре ответил Лев.
- Сунезу, - по слогам произнесла Ольга, - так набор звуков, никаких ассоциаций. А ведь для кого-то это целый мир чувств, переживаний, душевной боли.
- Чудна слобода, -  усмехнулся Орлов, - один раз был, семь раз били!
 - Это точно, - согласилась Кравцова, - не надо напрягаться, надо радоваться.
Лев ввёл голосовое сообщение в смартфон Хацаева и тут же разослал его по мобильным телефонам людей, места, жительства которых были определены.  Следом с небольшим   интервалом он послал SMS – сообщение, в котором напрямую спрашивал, готовы ли чеченцы провести обмен. И если «да», то в какие сроки. Закончив работу, Лев тут же отключил питание смартфона. Аппарат вполне мог стать воротами в западню. Следующий сеанс связи решили провести вечером по дороге в Москву.  Орлов ни на миг не сомневался, что после инцидента  в Нижнереченске и Ильберд, и Хиззир Хацаевы отлично запомнили его облик. И по фотографиям, и по видеозаписям. И при личной встрече, несомненно, опознают его. Но готовы ли они к тому, что судьба вновь столкнёт их с врагом при столь невыгодных обстоятельствах?! Лев вовсе не собирался раскрывать своё инкогнито, хорошо помня, что на войне, как и в любви приемлемы любые средства.

  ***

- Всё,  приехали, - Ольга остановила «БМВ» перед гостиницей,  -  и не заметили как.
- Ну  да, - в тон ответил  Лев, - так с песнями, шутками, прибаутками народ встречает Первомай.
- И что, отдохнули всласть? – с налётом похотливости спросил Прович, недвусмысленно акцентируя сексуальный аспект вопроса.
- Всласть идёт борьба за власть, - скаламбурила Кравцова, - высший кайф, увы, дают только творческие процессы. Физиология, к сожалению, имеет свои строго ограниченные пределы!
         – С этим вряд ли поспоришь – тут же согласился Прович, - кстати, о творчестве. Вы так и не дослушали рекомендации Наташеньки    для выезжающих «в народ» депутатов. К тому же у нас целый опус о политкорректности. За обедом можно бы и расслабиться. И в первую очередь речь пойдёт об эстетике.
         – Наташенька уже в штате? – не преминула немного сыронизировать Кравцова.   
          Никто иронии не понял, и Льву с Ольгой пришлось выслушать рассуждения пассии Провича о, как казалось ей, самых злободневных вещах.  Орлов незаметно посмотрел на Олега и Ратибора. Ольга успела вкратце информировать их о сложившейся вокруг Дарьи ситуации. Похоже, они воспринимали светские беседы, как внеплановую производственную нагрузку. Ольга тоже, по крайней мере, внешне,  не проявляла недовольства. Впрочем, Наталья, хотя и зачитывала текст,  говорила  с экспрессией и весьма захватывающе. 
          В пятнадцати ноль, ноль, как и было, запланировано, состоялся диспут с пенсионерами. Хотя ничего нового он не дал, Евгений Прович обстановку в целом оценил очень высоко. Говоря о достижениях конкурентов,  он не преминул привести  цитату: «Узок был круг этих революционеров». 
          - Так что, - сделал соответствующие выводы Прович, - высеченная ими искра   никогда  не разгорится в пламя.  За  нами же стоят народные массы, ведь «наше дело правое».
           - Ага, - вмешался в монолог Олег, - вроде того, как: «Я милашку завалил в красную смородину, а она задрала ноги и кричит: «За Родину!»
 Все дружно засмеялись.    
За столом Прович был весел и остроумен.
- Господа, – манерно поправив очки, он продолжал веселить публику, - в годы бурной юности был со мною  такой казус.  Девушка, которую я безумно полюбил, решила отрекомендовать меня  своей маме. Едва войдя на порог, я понял, что уже знаком с этой женщиной. Я знал её близко. Очень близко! В тот вечер нам удалось сделать так, чтобы дочь ничего не поняла. Но всё-таки пришлось расстаться с обеими. Вот вам друзья и тема для мыльной оперы!
Наталья фыркнула,   всем видом показывая  недовольство.
- Я полагаю, - стремясь справиться с заминкой,  Прович мгновенно сменил тему разговора, - что сегодня Наташенька сама дочитает нам свои рекомендации «избранникам народа».
– Конечно же! – надеясь  преодолеть неловкую ситуацию, Лев и Ольга дружно поддержали Провича, - мы с удовольствием послушаем.
Воодушевлённая поддержкой, Наталья мгновенно преобразилась. Чувствовалось, что ей очень нравится и окружающая её компания, и тема предстоящей беседы. 

      

Глава пятнадцатая


 
В очередной раз Евгений Прович отпустил молодых уже без лишних разговоров. В трудовом коллективе сложился весьма благоприятный микроклимат, и это многого стоило. Пообещав вернуться своевременно,  Лев и Ольга направились в Москву. 
  Орлов достал смартфон Хацаева и набрал номер Алдамова.
- Шахид, - прибавив в голос басовых ноток, произнёс он, - ты уже знаешь, кто тебе звонит. Ты в состоянии вести  разговор?
- Да, - почти обречённо ответил чеченец.
– Когда вы будете готовы провести обмен? – твёрдо спросил Лев.
 – Не раньше, чем через двое суток, - не выражающим никаких чувств тоном произнёс Алдамов.
– Поздно, слишком поздно! - С отчётливо выраженной угрозой, Орлов надавил на чеченца.  - Если твой земляк не доживёт до этого момента, то при встрече в аду тебе будет крайне нелегко объяснить, почему ты так и не помог ему. Я позвоню ровно через сутки.
Орлов тут же отключил связь и, задумавшись, переспросил подругу.
- Ты уверена, что им не удастся «кинуть» нас при обмене?
 – Я уже придумала, на чём мы переиграем «чехов».  Но необходимо   обсудить всё вчетвером. Впрочем, за это время многое может измениться. Для начала надо пообщаться с Хацаевым. 
                ***
Они застали Хацаева всё в той же позе эмбриона. Вытащив кляп, Лев покормил пленника с рук. Несмотря на катастрофичность ситуации, чеченец проявил завидный аппетит. По всему было видно, что он собирается жить ещё долго. После этого, Орлов проявив элементарную гуманность, помог пленнику оправиться. 
- Ильберд, - обратился он к Хацаеву чуть погодя, - мне кажется, твои люди не до конца понимают суть происходящего. Играть в бирюльки с вами никто не собирается. Сейчас ты в последний раз обратишься к своим подельникам.  И я    передам им твои просьбы. Если обмен сорвётся, за тобой уже никогда никто не приедет. Не будет ни милосердной пули, ни удара ножом. Даже спасительного яда. Ты превратишься в мумию, и останешься лежать в этом бетонном мешке бесконечно долго. Тебе всё ясно?
- Да, - дрожащим голосом ответил пленник.
- Знаешь, - панибратски произнёс Орлов, - мне и ты и твоя компания глубоко по барабану.  Нам нужна Дарья Кравцова. Вот тебе диктофон, можешь гнать пургу хоть по-чеченски, хоть на суахили. Лишь бы до твоих баранов дошло. 
 Хацаев, с ненавистью посмотрев на Льва, заговорил на родном языке с визгом, чуть ли не плача.  Он  понимал,  что судьба отпустила ему последний шанс. Речь его была долгой и сбивчивой, явно он пытался убедить подельников приложить все усилия для спасения.  Чувствовалось, что каждая фраза даётся ему с огромным трудом. Казалось: чеченец просто боится замолкнуть, понимая, что молчание - это смерть.
- Ну, всё приятель, - выключая диктофон, произнёс Орлов, - надейся, что ещё увидимся!
 Они закрыли подвал, вернулись к машине.
- Я думаю, - с тревогой заметила Ольга, что нам сегодня надо заночевать у Клавдии Петровны.   Перестрахуемся, чтобы не получилось, что бриллианты окажутся в самом последнем стуле.
Пока Кравцова всё внимание уделяла дороге, Лев перевёл сказанные Хацаевым слова на русский язык. Получалась  некая мешанина.
-Я думаю,  - предположил Орлов, - Ильберд уверовал в то, что мы зашли в тупик. И решили сыграть ва-банк. Он практически не сомневается, что чеченский язык нам не по зубам.
- Прогони текст по словарю, может что-то выплывает на поверхность, - предложила Ольга. 
Лев долго отслеживал смысловые взаимосвязи слов,  «пробивая» в цепи предложений всевозможные синонимы. 
- По-моему, Ильберд окончательно сломался, - предложил Орлов, - всё будет зависеть оттого, какой монетой земляки оценивают подельника.
 -  Кто   для них Дашка, – выискивая нужные аргументы, старшая сестра пыталась убедить себя в том, что всё идёт, не так уж и плохо, - пешка в большой игре? А Хацаев?!  Если захотят, они смогут её вернуть. А что им мешает захотеть? 
- Оленька, - подбодрил её Лев, - будем надеяться до последнего! 
- Когда зайдём в квартиру, - будто ища спасения, Кравцова положила руку на ноутбук, - я ещё раз выверю каждое слово, все возможные нюансы.   
Подъехав к   подъезду Игнатьевой, они остались в машине.   
- Давай посмотрим на себя со стороны  заведующей отделением банка, - Ольга предложила проработать детали предстоящей операции. 
- Попробуем, - согласился Орлов.
– Что она видит? – Кравцова принялась  красочно жестикулировать руками, будто расставляя по полочкам накопившиеся факты.  - С высоты её возраста мы практически ещё дети. Так вот, ушлый паренёк и его не менее дерзкая подружка подчистили чей-то счёт. Уж она-то намного раньше нас узнала о такой возможности! Заморочили голову выжившей из ума старухе и намериваются, оставаясь абсолютно чистыми, обналичить сумму для них просто баснословную. А что или кто за ними стоит?! Ноль без палочки! Конечно, двадцать пять кусков получить, за здорово живёшь, тоже неслабо. А если она тётка с аппетитом? Где двадцать пять завелись, там и для двухсот пятидесяти место найдётся. В тесноте, да не в обиде. Представь, Лёва, выходим мы из банка с сумкой налички. Да просто подъезжает мотоцикл, а на нём два бойца, выдернули сумку, не то, что убивать и драться ни с кем не надо.
- Картина скверная, - согласился Орлов, - но мы имеем ряд преимуществ. Нас не только никто не знает по именам, но даже в лицо. В банке, однозначно, стоят камеры слежения. Что касается конкретного случая, то здесь постараются трижды.   Пусть видеозапись зафиксирует нас такими, какими мы хотим выглядеть. А, свалив из банка, по дороге несложно будет поэтапно свой облик изменить.
 – Ну-ка, давай взвесим возможности нашей походной гримёрки, - предложила Ольга, показывая Орлову весьма солидный набор париков, накладных усов, бород, ресниц, бровей, очков самой разнообразной формы.
– Да тут целый взвод можно «упаковать»! - радостно удивился Лев.
- Конечно, мы не клоуны, - с гордостью ответила подруга, - но, тем не менее, артисты. И слово «имидж» для нас не просто набор звуков.
 После весьма продолжительных поисков, они остановились на определённых  типажах, крайне далёких от оригиналов.
- Сейчас меня и мама родная не признает! - уверенно произнёс Орлов.
 – Так, теперь надо выбрать пару балахонов, которые при отступлении не жалко будет выкинуть в мусорку, - предложила Кравцова, - как тебе оранжевый цвет?
 -  Слишком заметно, - не согласился Лев, - мы же не асфальт укладывать идём. Давай я одену фиолетовый, а ты тёмно-синий.
 – Тоже неплохо, - не стала спорить Ольга.
- Ну, всё,  забрасывай отобранные вещи в сумку, - распорядилась Кравцова, - пора к нашей бабульке идти. А то, боюсь, она, не дождавшись сигнала атаки, погонит конницу прямо на танки.
- Это точно,  - ухмыльнулся Лев, - как пить дать погонит!   
Бесшумно вошли в подъезд.  Ольга достала ключ, обернула его тонким носовым платком и осторожно вставила в замочную скважину. Не было слышно ни малейшего звука. Слегка приоткрыв дверь,  она пропустила приятеля вперёд  и также тихо заперла дверь на ключ. Почувствовав недоумение Орлова, подруга шёпотом произнесла.
- Такой способ открытия дверей называется «через марочку». Зародился на зонах. Когда администрация хочет застать зэков врасплох, крайне важна бесшумность. В общем, знания – в массы! 
- Клавдия Петровна! – не продвигаясь дальше прихожей,  шёпотом позвала Ольга,  - это мы – товарищ Железняк и я.
- Стой стрелять буду, - властно скомандовала хозяйка квартиры, - не двигаться! Кто вы?
- Товарищ Игнатьева! – «сменила пластинку» Ольга, - прибыл товарищ Железняк.  По поручению центра! Наша задача – продержаться до утра. Враг не дремлет. В городе комендантский час.
Сквозь темноту ночи Кравцова почувствовала «просветление» в мозгах старухи. Кодовые фразы, как мантры направили  поток воспалённого сознания в нужное русло. Включив свет, Ольга, будто пароль произнесла:
- «Коммунизм может быть построен в одной, отдельно взятой ….».
 Здесь она запнулась на долю мгновения.  Потому что крайне хотелось закончить фразу словами:  «… квартире крупного чиновника – казнокрада». Тем не менее, Ольга всё-таки остановилась на классическом варианте:  «… стране!»   
Сладостная улыбка растеклась по лицу «товарища Игнатьевой». Лев нисколько не удивился бы, обнаружив в этот миг на её теле стигматы подвергнутого распятию, или их большевистский аналог.
- Заходите, - ровно и отчётливо произнесла хозяйка, - всё тихо!
- Но пасаран! – воскликнула Ольга, и на всякий случай тут же сделала перевод с испанского, - они не пройдут!
  Однако это было явно лишним.  «Товарищ Игнатьева», мгновенно уловив ассоциацию, тут же тихо запела:  «Я хату покинул,  Пошел воевать,  Чтоб землю в Гренаде  Крестьянам отдать». 
Кравцова, стараясь подыграть Клавдии Петровне,  тут же подхватила  «Гренаду» Михаила Светлова:  «Отряд не заметил Потери бойца И «Яблочко» - песню   Допел до конца.  Лишь по небу тихо   Сползла погодя  На бархат заката  Слезинка дождя...»
             И хотя от цитаты за версту несло предвзятостью, «товарищ Игнатьева»  всё приняла за чистую монету. Ведь любой рядовой боец до конца верит, что он, если и будет потерян, то это, хотя бы заметят!
Включив свет в ванной, все трое поужинали в полутьме на кухне. Не рискуя оставаться с «пламенной революционеркой» в одной комнате, соратники набросали на пол, рядом с обеденным столом, старых одеял и матрасов, покрыв их простыней.  Кравцова тут же прильнула к ноутбуку.
-Похоже, ты был прав, - с тоской сказала она примерно через час, - Хацаев не верит, что  подельники его спасут. Но ведь он может и не знать их реальных возможностей.
- К чёрту! – в сердцах Ольга рубанула рукою воздух, - давай спать. Я вся, как выжатый лимон!

***
   
Они проснулись задолго до намеченного срока. Походная постель не располагала к предутренней неге. К тому же оказалось не так-то просто побороть с каждым часом нарастающее волнение. 
  После утреннего туалета, соратники сразу начали готовиться к выдвижению в банк.  В результате определённых манипуляций Орлов превратился в интеллигентного вида мужчину в больших роговых очках.  С длинными огненно-рыжими волосами и «козлиной»  бородкой.    Соответствующим образом наложенный макияж,  визуально добавлял ему, как минимум десяток лет.
 Кравцова тоже основательно потрудилась над собственной внешностью. Густые медного отлива волосы конской гривой падали на плечи. Огромные накладные ресницы, ярко крашеные пунцовые губы, пирсинг в носу и на бровях сразу бросались в глаза.  И, несомненно, стали бы самыми запоминающимися деталями в случае опознания. Кроме того, она надела цветные  контактные линзы. Встретив жгучий взгляд чёрных, с поволокой очей, даже самый смелый фантазёр вряд ли смог  бы предположить, что на него смотрит, голубоглазая  блондинка.
Обозрев   себя в зеркале, Орлов довольный собственным внешним видом, произнёс:
- Анекдот вспомнил. Режиссер, ознакомившись со сценарием, где идёт речь о судьбе героя с восьми до восьмидесяти лет его жизни, утвердил на главную роль соответствующую кандидатуру.
« - А кто же   будет играть его на склоне лет?  - повис в воздухе вопрос.
- Он и сыграет! – не моргнув глазом, ответил режиссёр».
Так и у нас, осталось только из «товарища Игнатьевой» слепить «продвинутую гёрлу»  и из политтусовки передвинуть её куда-нибудь к рэперам или панкам.
- Не парься, - оборвала порыв фантазии Кравцова, - пора выдвигаться. 
Клавдия Петровна осталась верной своей униформе: пальто, ботинки, джемпер – всё было прежним. Однако шляпка уступила место берету. 
Смена головного убора кардинально изменила её внешность. Она стала необычайно похожа на «спартаковку». Но не из контингента людей,  которых, желая оскорбить, называют «мясом» и «шашлыком». В этом, противопоставившем себя «коням», «паровозам» и прочему футбольно - фанатскому люду, народе  Орлов, хоть и не сразу, но разобрался.
«Товарищ Игнатьева»  напоминала боевика из группы «Союз Спартака»  вместе с К. Либкнехтом и  Р. Люксембург спешащего на Учредительный съезд КП Германии.
Деловито осмотрев главную действующую фигуру в предстоящей операции,  Кравцова с удовлетворением пробормотала про себя:  «Пока такие люди в стране советской есть!»
Остановив частника, они на   не приметной «семёрке» подъехали к банку с тыльной стороны.
- Братан, - не выходя из машины, Лев обратился к «бомбиле», - ты сильно спешишь?
- Да, в общем-то, нет, - почуяв запах денег, лояльно ответил тот.
- Ты просил двести, - пояснил  Орлов, - я даю триста.  И ещё столько же, чтобы ты прождал нас один час. Ровно час. А когда отвезёшь   обратно, дополнительно получишь   пятьсот.  Ты согласен?
- Какой базар? – с напускным равнодушием ответил водитель, - если простой оплачиваете, можно и подождать. 
- Ты должен стоять здесь целый час, - пронзив частника  взглядом обжигающе - чёрных глаз, Кравцова, по слогам добавила, - и не минуты меньше! Иначе мне придётся разыскать  и очень строго наказать тебя.   
- Да нет, я что маленький, - с напускной обидой ответил «бомбила», - ты сказала, я слышал, всё по-взрослому!
На самом деле он просто испугался. Но не самой угрозы. Ежедневно он слышал немало запугиваний в свой адрес. Но с ними водитель свыкся, как   абориген Амазонки с проползающей рядом анакондой, или житель Кызыл - Кумов с находящимся в полушаге тарантулом. Слова «… строго наказать тебя» подействовали на него, как на туземца автомобиль, несущийся навстречу с огромной  скоростью. Ведь дикарь просто не знает, что красное пятнышко светофора обладает «колдовской» силой, способной остановить громадное, извергающее дым чудовище. 
Профессионал «левого» извоза ни на миг не усомнился, что эта черноглазая девица с густой копной волос цвета меди обязательно приведёт свою угрозу в исполнение, если он даст для этого повод. И он решил честно отработать задаток.  Ольга уточнила номер его мобильника со словами:
- Жди звонка!
- Клавдия Петровна, - выходя из машины, Кравцова чётко выверенными фразами, продолжала поддерживать «товарища Игнатьеву» в определённом тонусе, - мы не должны дать врагу повода для провокаций. Спокойствие и уравновешенность. Каждый лишний шаг и жест, не к месту оброненное слово могут быть превратно истолкованы. Наше кредо: быстрота и осторожность! 
«Гвозди бы делать из этих людей, -  едва шевеля губами, шептала  «идущая на битву» революционерка, - не было в мире крепче гвоздей!»
 - Правильно!  - подбодрила старушку Кравцова.    
Они вошли в банк незаметно: как мышки скользнув вдоль фасада, почти бегом преодолев громадное парадное крыльцо, юркнув мимо охранников. Заведующая отделением встретила их, словно долгожданных гостей, и одарила улыбкой, из которой просто сочились доброта, искренность, порядочность.
«Неужели зная, что нас ждёт бригада бандюг, можно так мило себя вести? Поистине, человек великая загадка!» - в растерянности подумал Орлов. Он совершенно не верил, что удаться с наличными, покинуть банк без проблем.
  – Ваши деньги уже ждут вас, – защебетала сотрудница банка.
 – Как и договорились четыреста семьдесят пять тысяч! - она сделала сильный акцент в конце последнего предложения, твёрдо напоминая о своих интересах.
 – Да, да, конечно, - принимая правила игры, в тон ответила Кравцова, - никаких вопросов, сумма согласована.
Лев внимательно осмотрел зал. Ничего подозрительного или вызывающего сомнения  в поле зрения обнаружить не удалось.
- Несколько незначительных формальностей! -  Всучив «товарищу Игнатьевой» шариковую ручку, заведующая голосом проповедника - сектанта вещала. -  Здесь! Так хорошо! Теперь здесь! Отлично! Ну, и ещё здесь!
 Клавдия Петровна, явно не отдавала себе, отчёт в том, где находится и чем занимается.  Она механически ставила подписи рядом с «галочками», покорно повинуясь исходящим от «старших товарищей» командам.
- Ну, вот и всё, - всеми силами скрывая волнение, заведующая «передала эстафету» кассиру.
 На столе появилась горка, сложенная из банковских  пачек стодолларовых банкнот. Ольга взяла две упаковки на выбор, надорвала их, осветила несколько купюр ультрафиолетом. Деньги были настоящими. Забросив сорок семь пачек в два рюкзачка, последнюю, неполную, она сунула в карман.  «Товарищ Игнатьева» смотрела на действо с раскрытым ртом. Возможно, она начинала что-то соображать. Но соратники  твёрдо удерживали ситуацию в своих руках. 
-Уходим, - властно скомандовала Ольга, - товарищ Железняк будет пробиваться из окружения. Мы должны прикрыть прорыв.
 Клавдия Петровна твёрдо и решительно смотрела вперёд.  Чеканные установки были ей намного  ближе и понятней, чем «буржуйские штучки», касающиеся манипуляций с денежной массой.
Орлов взял из рук Кравцовой один рюкзак с деньгами, второй остался у неё. Лев послал вызов на  мобильник «бомбилы» и властно произнёс:
- Через минуту уезжаем. Заведи мотор, открой двери! 
- Есть! – будто прилежный новобранец в строю, ответил водитель.
Заведующая проводила их до выхода из зала и, понимающе улыбнувшись, на прощание произнесла:
- Если возникнет потребность, обращайтесь. Думаю, мы всегда сможем найти общий язык.   
- Да, да,  конечно, - растерянно ответила Ольга, не до конца вникнув в смысл услышанного. Жёстко  контролируя глазами помещение, она   не могла поверить, что им позволят просто так вынести из банка эту огромную сумму. Лев почти открыто озирался по сторонам.  В душе, воспринимая себя скорее налётчиком, чем вкладчиком банка, решившим снять со счёта некоторое количество денег наличными.
Наконец-то двери центрального входа остались за спиной. Орлов сунул  в ладонь старухи заранее подготовленную пачку денег, состоящую из рублёвых купюр разного достоинства  и,  до боли сжав локоть пальцами, властно сказал.
- Всё, медлить нельзя, мы уходим на прорыв. Задержитесь на ступеньках хотя бы полминуты. Этим мы спутаем их карты. Я не говорю «прощайте», ещё увидимся!
Обгоняя Клавдию Петровну, они быстрым шагом, почти бегом ринулись вдоль фасада к краю здания. В эти мгновения Орлов ожидал самого худшего. Пули киллера, выпущенной с чердака или из подвала стоящего напротив дома.  Наезда, перескочившего через дорожный барьер джипа. Коротких смертоносных ударов обрезками арматуры по голове. Их могли нанести выскочившие из-за угла отморозки.
 Лев ощущал себя человеком, взошедшим на эшафот, мчащимся по минному полю. Он чувствовал, как пот горячими липкими струями стекает по спине. От волнения сердце готово было вырваться из груди. Как  в ту ночь, когда он вёл за собой людей на битву с цыганами. Как в   час, когда бутылками с зажигательной смесью поджёг машину с находящимися в ней чеченцами. 
Но и тогда он не испытывал такого страха. Ведь в тех обстоятельствах он   стоял в центре событий и ситуация была полностью подвластна ему. Здесь же от него зависело крайне мало, возможно ничего. И это ощущение полной беззащитности, осознание, что ты не способен повлиять на обстановку  вселяло почти безумный трепет.
       Едва завернув за угол, они бегом ринулись к машине. Заскочив в салон, Орлов почти истерично прокричал:
       - Гони вперёд!
       Ощущение страха мгновенно передалось и водителю. Он тут же пожалел о том, что ввязался в авантюру. «Бомбила» даже приблизительно не представлял,  куда и зачем ходили его клиенты. Но теперь это уже   не имело значения. Он прекрасно понимал, что в случае разборок его сначала пристрелят, а уже потом станут (если до этого дело вообще дойдёт!) выяснять, кто и в чём виноват.
       - Теперь направо! – приказал  Лев, - давай, что ползёшь, как черепаха?!
      Он  сунул  водителю между судорожно сжимающих руль пальцев руки сложенную гармошкой пятисотрублёвую купюру.  И тут же, не открывая от дороги глаз, принялся складывать вторую банкноту, даже не замечая, как делает это.
      - На повороте  возьмёшь влево, - уже менее агрессивно распорядился Орлов. По интонации водитель понял, что самое худшее   позади. Лев непрерывно оглядывался назад и по сторонам, однако не было никаких признаков погони. Он всё больше начинал убеждаться, что у страха глаза велики.   
       Возникал ряд вопросов, которые могли и должны были появиться значительно раньше. Откуда у служащих банка возьмутся знакомые бандиты?! Надо ли, совершенно случайно заполучив, двадцать пять тысяч  рисковать дальше?!  Имея в перспективе немалый срок заключения и, в случае кровавых разборок, вероятность  летального исхода!
        «У каждого свой бизнес. Киллер не пойдёт копать канавы. - Словно отходя от шока, Орлов приводил мысли в порядок.  - Доярке проще и привычней каждый день без выходных к пяти утра спешить к коровам, чем пару часов вечером без одежды потереться о шест. Рождённый ползать, летать не может. И наоборот. Мы просто испугались собственных страхов!» «Тьфу, какая чушь в голову лезет!» - тут же с нервным смешком подумал он.
  Перед глазами, словно на мониторе всплыли чёткие колонки цифр: 500*12=6000, 6000*75=450000. Семьдесят пять лет без отпусков понадобилось бы ему, чтобы беспрерывно, каждый  день, ворочая на рынке мешки с овощами, заработать сумму, которую они с Ольгой вынесли из банка. Но эти деньги в первую очередь были нужны, чтобы вызволить сестру его любимой Дарью!
- Стой! – опустив ладонь на плечо водителя, Лев пронзительно взглянул  в глаза «бомбилы».
- Вот ещё пятихатка, - властно, с легкой угрозой произнес  он, - давай уезжай быстрее.  По баблу у тебя претензий быть не может, а всё остальное забудь напрочь. И чем быстрее, тем лучше. Хорошо спит тот, кому не снятся кошмары! Ну, будь здоров.
 Они выскочили из машины рядом с бетонным забором, отделяющим промзону и прилегающую к ней новостройку, от сектора зелёных насаждений. На этот раз на Кравцовой не было неотъемлемой части униформы женщин лёгкого поведения – мини-юбки. И с помощью соратника она мигом забралась на забор, который для экономии средств использовался как задняя стена почти бесконечного ряда складских помещений. Проскочив по залитой гудроном крыше, они бесшумно спрыгнули на асфальтовую площадку. 
В сотне шагов от них скучал   охранник. Но он не стал «пороть горячку». И путём недолгих умозаключений пришёл к наиболее удобному для него выводу: от случайно оказавшихся на территории людей вряд ли может исходить хоть какая-то опасность. Впрочем, на всякий случай, он не спеша (давал о себе знать застарелый артроз), тронулся в сторону нарушителей, в душе надеясь, что до его подхода они успеют скрыться.
Пример бдительности показала дворовая собака. Хотя она и не числилась в штате, но давно уже проживала в околотке между складов. Скорей всего и она отнеслась бы к незваным гостям халатно, но на днях самка ощенилась. Восемь малышей, уже успев изрядно засосать мамашу,  возносили материнский инстинкт на невиданную высоту. Помноженный на инстинкт охранника, он увеличил агрессию зверя в строгом соответствии с законами алгебры.
 Гавкнув для приличия, будто выкрикнув клич «иду на Вы», собака бросилась на чужаков с вполне конкретной целью. Но и на старуху бывает проруха! Едва сука начала своё преисполненное веры в победу движение, Кравцова, направив в глаза животного испепеляющий взгляд, бешено рыкнула:
- Стоять!
  И собака замерла в неподвижности, ощутив превосходство врага. Лев сразу вспомнил небольшой рассказ из записок натуралиста об охоте на волков. Целая стая псов, окружив матёрого зверя, так и не решилась напасть. Потому что каждый четвероногий охотник знал: первый, кто пойдёт в атаку, умрёт. Победа же достанется тем, кто окажется жив.
- Ты на кого хайло раззявила, псина! – с презрением произнесла Ольга, - вымя, вон, чуть ли не по земле волочится. Иди к детям!
 Мать восьмерых щенков тут же вспомнила о своих обязанностях перед подрастающим поколением и, заискивающе помахав хвостом, отправилась в логово, устроенное в старом шкафу.   
Соратники быстро преодолели разделяющую два ряда складов тридцатиметровую полосу. Используя определённые навыки, полученные во время слежки за Хацаевым, они мигом  взобрались на крышу и спрыгнули с тыльной стороны строений. От возможной погони, в которую Лев верил всё меньше и меньше,  их отделяло немалое препятствие. Орлов не  спешил  поделиться с подругой своим сомнениями  в том, что не было нужды в такой перестраховке.  Возможно, подумал он, делать это не стоит вообще.
 Сподвижники оказались на заросшем бурьяном пустыре, через который пролегала теплотрасса. Здесь они сбросили балахоны, Лев выкинул очки и парик, Ольга - линзы, пирсинг, накладные  ресницы. Используя трубы коммуникаций вместо беговой дорожки,  они  выдвинулись к железнодорожной платформе  за пару секунд до подхода электропоезда. Времени на покупку билетов уже не оставалось.
 Перескочив через турникеты,  размахивая рюкзаками, набитыми пачками долларов, они ввалились в отходящую электричку и, не переводя дыхания, ринулись от «головы» электропоезда к «хвосту». На стыке вагонов Ольга избавилась от парика и стёрла губную помаду.  Лев расстался с  бородой.      
На следующей станции  соратники  вышли из последнего вагона и, заскочив в первый, подвернувшийся под руку автобус, проехали пяток остановок. Лишь после этого, поймав частника, они не спеша, добрались до Ольгиной «БМВ», оставленной недалеко от дома «товарища Игнатьевой». Через полчаса они были на квартире. Забрав с собой по пачке долларов, остальные деньги сподвижники оставили в тайнике, расположенном в стене за зеркалом.

 ***

Не отдыхая ни минуты, они тут же выехали из Москвы: их ждала работа и начальство в лице Провича.
- Хацаева оставлять в живых нельзя, - едва пересекли МКАД, поделилась сомнениями Кравцова.
– Почему? -  немного удивился Лев.
- Он запомнил нас обоих. Сам подумай, кто впряжётся спасать Дашку? ФСБ, ГРУ, а может менты?! Она нужна им всем как собаке, что нас собиралась покусать, пятая нога. И «чехи» знают этого не хуже нас. Оказавшись на воле, Хацаев вычислит обидчиков в два счёта. И тогда я не поставлю на нашу с тобой жизнь даже горелой спички. 
       - Насчёт Дашки, - после недолгой паузы продолжила разговор Ольга, - Ильберд слишком много знает. И после обмена чечены станут охотиться за ней, пока не убьют. Необходимо будет менять ей имя, биографию, место жительства, внешний вид. Рассчитывать на помощь государства здесь не приходится. Вот когда замочат: «милости просим, с заявленьицем, а ещё лучше со списком подозреваемых». Так что на всё понадобится много денег. Но Хацаев поделился щедро!
       - Кстати, - прервалась Кравцова, - надо позвонить нашей «соратнице». Нехорошо получается, человек пребывает в полном неведении. 
- Клавдия Петровна! – прощебетала она ангельским голоском, едва сняли трубку. Удостоверившись, что не ошиблась номером, Кравцова полностью изменив интонацию, решительно и властно произнесла. -  Товарищ Игнатьева, задание выполнено. Товарищ Железняк смог вырваться из окружения. Мы выиграли схватку, но война идёт. Наше дело правое – враг будет разбит. Группа прорыва непременно поставит  перед подпольным ЦК вопрос о вынесении вам специальной благодарности!
  Ольга услышала тихий возглас изумления, затем раздалось приглушённое всхлипывание и после долгой паузы: 
- Спасибо! 
- Бабка так ничего и не просекла. Как учил Господь: «блаженны нищие духом», - Ольга отключила мобильник. 
- Хацаева придётся ликвидировать, - она вернулась к главной теме, - и сделать это надо уже после того, как мы заполучим сестру. Есть у меня кое-какие намётки.
Кравцова проверила записную книжку номеров на своём мобильнике. Но нужного имени  там не оказалось.
- Возьми коммуникатор, - распорядилась она, - пробей память. Его зовут Ганс.
 - Нашёл, - после недолгих поисков обрадовано сообщил Орлов, - ну, и кликуха. Он кто такой?
  - Чёрный следопыт, -  не вдаваясь в подробности,  ответила Ольга, -  это его бизнес – копаться на полях сражений Второй мировой. В болотах оружие,  амуниция, даже тела сохраняются десятилетиями, если не веками.
- Ганс – это ты? – Выйдя на связь, уточнила Ольга. Получив положительный ответ, она, не обременяя разговор дежурными фразами о делах и здоровье, сразу же взяла быка за рога. - Мне надо «штуку» граммов на семьсот в эквиваленте,  желательно с мобильным модулем в упряжке, и ещё   пару «браслетов». Уловил? 
       - Привет, подруга! – Ганс явно обрадовался звонку, - какими судьбами? 
      Он целенаправленно не назвал имя Кравцовой, похоже на то были веские причины.
      - Судьба у каждого человека одна, - без особой назидательности ответила Ольга, - но далеко не каждый готов стать её хозяином. Вот над этой темой я сейчас и пытаюсь работать.   
      - Похвально, - вполне искренне произнёс Ганс, - типа: «Мы их тут номинируем, а уж разминирование – не наша  проблема!»
      Шутка показалась Кравцовой весьма  оригинальной, и она, на мгновение, забыв о беде, засмеялась.
      - В общем, так,  - конкретизировала задачу Ольга,  - «это» необходимо нам уже сегодня, часов в восемь вечера. Ты привезёшь груз  в определенную   точку, в паре километров за МКАДом. Сумму назначишь сам, бабки сразу.   
      - Ты как всегда в своём амплуа, подруга! - Не столько возмущаясь, как, привычно констатируя факты, ответил «следопыт».  - Весь изъян, блин, на крестьян. Я же рискую! 
       - Когда ты, приятель, научишься   внимать собеседнику? - Снисходительно промолвила Кравцова. - Ну, да ладно, не нами отмечено: «Все хотят быть услышанными, никто не хочет слушать!» Я же чётко сказала: «Сумму определишь сам!»
       - Я попрошу немало, не сомневайся, - взволнованно ответил делец, - ты что, бабло лопатой грести научилась?!
       -  На святое дело денег не жалко! – парировала Кравцова.   
       - Ну, хорошо, - согласился Ганс, - буду ждать звонка!   
      



Глава  шестнадцатая.

      
 Минут через сорок они уже были в гостинице. В первую очередь соратники детально изложили Олегу и Ратибору  своё виденье  развернувшихся в последнее время  событий.
        - Да, - почесал затылок Олег, - Дашка влипла. Ну, что ж, будем выручать!
       Прович «пиарил» уже не столько кандидата в депутаты Смирнова, как свою новую подружку Наталью, которой увлёкся не на шутку.
       - Господа! - С пафосом произнёс он, едва удалось разобраться с текущими делами. - До встречи с электоратом ещё немало времени. Хотелось бы предложить вам продолжить ознакомление с последними творческими наработками Наташеньки. Нет, нет, и на этот раз мы не станем касаться  вопросов, возникающих в связи с распространением «интеллектуальной чумы двадцать первого века» – политкорректности. Поговорим о вещах более обыденных, но не менее занимательных.
      Лев и Ольга, и без того чувствовали свою вину перед координатором проекта. Поэтому они трезво рассудили, что просто обязаны отдать дань уважения Провичу и его подруге. К тому же, без всяких натяжек,  её рассуждения были весьма интересны.   
Вечером выехали на акцию по спасению Дарьи все вчетвером. Время решительных действий неумолимо приближалось, и необходимо было сориентироваться на местности. Едва выдвинулись  в сторону Москвы, Лев в первую очередь позвонил Шахиду Алдамову. Чеченец был весьма уверен в себе. Он сообщил, что Дарья уже на пути в столицу и готов был продолжить разговор к полдню следующего дня.
За рулём машины сидел Олег, и поэтому его сестра могла вести себя  свободней обычного.  Новость взбодрила Ольгу, её  ликованию   не было предела. От радости она даже захлопала в ладоши, выкрикивая:
- Дашка, черт побери, Дашка, как же тебя угораздило вляпаться в это дерьмо? Ну, ничего отмоем!
 Однако ни Олег, ни Ратибор не спешили разделить её восторг, понимая, что проблемы могут подстерегать в самом неожиданном месте. 
- Так, позвоним Гансику, - с некоторой суетливостью проговорила Ольга, - что доброго он нам скажет?!
- Ну что готов? – едва установилась связь, с ходу спросила Кравцова.
 – Всегда готов! – вспомнив своё так и норовящее вырваться из октябрёнско-пионерско-комсомольских ежовых рукавиц детство, отчеканил «чёрный старатель».
 – Выезжай по Ярославскому шоссе, - скомандовала Кравцова, на втором километре за МКАДом мы будем ждать тебя в моей «БМВ»
- Ты ещё не сменила тачку?! – удивился Ганс.
- Дурное дело – не хитрое! – не желая обращать внимания на мелкие колкости, Ольга не уделила   фразе достойного внимания.
- Всё, я трогаюсь, - отрапортовал деляга, - до встречи.
Обе машины подъехали к назначенному месту почти одновременно.
- Ну, где товар?! – не скрывая волнения, спросила Ольга.
- Всё чики-чики, - уверенно ответил Ганс, - как заказывала, с мобильным модулем. Хлоп и типа: «А я его на бочку с порохом посадил – пущай полетает».  Ну и наручники, высший класс. Ты же  в курсе, я лишней копейки сверх цены не возьму, только норму!
  - Потому- то к тебе и обратилась, - обрезала Ольга, - а точно сработает?! Нам проколы дорого обойдутся.
 – Точнее не бывает! – заверил коммерсант, - ты же знаешь, где меня искать. А мне дутые проблемы ни к чему. Пацан сказал – пацан сделал.
 – Непомерно много текста! - Заметила Ольга.  - Видишь ли, приятель, я редко ошибаюсь в людях, но если ошибаюсь,  отвечать за это приходится им!
– Понял, чего уж тут не понять, - задумавшись, ответил делец. Он в миг, растерял весомую часть оптимизма, но одновременно стал значительно мудрее.
 – Ребята, - получив деньги, в растерянности спросил «старатель», - может быть, ещё чего-нибудь возьмёте? Есть отличные шашки комсостава Красной Армии, ордена, помповое ружьё. Я с собой на всякий случай и «винторез» прихватил.
 – В следующий раз, - улыбнулась Кравцова, - ты арсенал не разбазаривай: «Если завтра война, если враг нападёт!» Ну, пока, до встречи.
 
 ***
 
      Соратники вчетвером направились на дачу просёлками по уже выверенному маршруту. Установив взрывное устройство в машине Хацаева прямо под сидением, решили на всякий случай проверить состояние пленника.   
      Чеченец на внешние раздражители отреагировал крайне вяло. Явно, он был сломлен.
       - На его месте ради спасения любой пообещал бы Аллаху выучить весь Коран наизусть, - внимательно рассматривая Хацаева,  вслух подумал Ратибор.
       - Эти знания ему уже не потребуются, - жёстко ответила Ольга, - а нам надо поспешить. Некоторые детали местности ночью воспринимаются совсем по-другому, чем днём.
       По Ярославскому шоссе они выехали в сторону Москвы. Затем вывернули на МКАД и тронулись на юго-восток по кольцевой дороге.
       - Лосиный остров, - пояснила свою позицию Кравцова, – это наш шанс на успех.
        - Смотрите, - она вывела на дисплей сектор электронной  карты, - вот здесь от МКАД на восток вглубь лесного массива отходит шоссе. Это в двух километрах от поста ДПС. Дорога упирается в ручей, мост через водную преграду только для пешеходов. Мы вынудим «чехов» оставить Дашку на этом мосту, и вернуться назад. Если двигаться от моста на северо-запад лесом, то уже через полтора километра наткнёшься на дорогу, ведущую к базе отдыха. Заминированную «Тойоту» с Хацаевым мы оставим, не доезжая до этой базы, мою тачку припаркуем возле санатория.
Мост, база отдыха и съезд с шоссе, на котором мы расположим Хацаева, составят углы треугольника.  В центре этой воображаемой фигуры находится геодезическая вышка. Вышка поднимается над макушками деревьев как минимум метров на десять и даёт неплохой обзор местности. От вышки до самого дальнего угла треугольника не более полутора километров. Такое же расстояние до МКАД. С помощью  бинокля можно будет   контролировать с вышки движение группы Алдамова к мосту и обратно.  А также отслеживать их перемещение по кольцевой дороге.  По крайне мере до пересечения с Ярославским шоссе.
Когда чеченцы высадят сестру на мосту, Олег и Ратибор, вы покинете   засаду на противоположном берегу ручья и увлечёте Дашку в лес. Предположим, что она будет «никакая». В такой ситуации это вполне вероятно. Но всё равно и при  самом худшем раскладе,  через полчаса,  втроём вы доберётесь до машины.
 Мы со Львом останемся на вышке, чтобы вести «чехов» к цели. Они поедут по почти замкнутому кольцу. Из общей длины маршрута около десяти километров, мы потеряем их из вида только при въезде в Мытищи. Размер этого участка не столь велик.  Когда нохчи  увидят, что Хацаев пристёгнут к рулю наручниками, они попытаются его освободить. Мы сообщим им, где лежит ключ!  И я лично приведу мобильный модуль в действие. Хацаев и Алдамов – наша погибель. Их надо ликвидировать обязательно, желательно и остальных. Но это уже воля случая.
Сподвижники сначала проехали по участку дороги, ведущей от МКАД к пешеходному мосту. Затем вернулись на кольцевую дорогу и выбрались на Ярославское шоссе. Обогнув с юго-востока  Мытищи, они приблизились к базе отдыха. Оставив, на всякий случай, в «БМВ» Ратибора, втроём пешком направились в сторону геодезической вышки.
Вышка стояла в гуще лесного массива. К ней не было даже тропинки. Но навигатор   местности превратил поиск объекта в элементарно решаемую задачу. Вышка никем не охранялась и вскоре трое «верхолазов», преодолев несчётное число ступенек железной лестницы, уже находились на вершине конструкции. Олег тщательно проверил надёжность перил.
       - Местность просматривается отлично, - с удовольствием отметил он,  вглядываясь в оптику, -  будто для нас смотровую площадку сооружали!   
 - Ну, что ж, - спускаясь вниз по лестнице, задумчиво произнесла Кравцова, - мы сделали всё, что могли. Остаётся надеяться, что  удача нас не покинет.
- И ещё  на то, что у «чехов» по ходу башню не сорвёт, - ухмыльнувшись, добавил Олег.
- Тогда самое время возвращаться к Провичу, - вздохнула Ольга, - пусть ещё что-нибудь нам с Наташенькой расскажут о том, как правильно жить.
- Ага, типа: «Ты разговаривай, разговаривай сынок!» - сыронизировал Орлов.
Они выдвинулись к охраняемой Ратибором машине, Олег сел за руль.
- Надо просмотреть электронную почту, - включая ноутбук, поделилась соображениями Кравцова, - я давно уже  не заглядывала в почтовый ящик.
- Не было у бабы заботы, - чуть погодя высказалась она, - так завела порося. Парни есть две новости – хорошая и неплохая. С какой начинать?
-  Давай с хорошей, – вальяжно махнув рукой, «дал добро» Олег.
- Наконец-то нашу группу приглашают на фестиваль «Рок против террора», - радуясь, словно ребёнок воскликнула Ольга.
- Это же прекрасно,  - с недоумением произнёс Ратибор, - а где  тут может спрятаться неплохая новость.
– Фестиваль состоится в ближайшее воскресенье, - пояснила она, - и, похоже, мы люди не того уровня, которых приглашают за полгода до намеченных событий. А ответ надо дать немедленно прямо сейчас.  И что будем, братцы, делать?!
- Шанс терять нельзя, - рассудительно произнёс Ратибор, - это же реальная легализация, выход в массы. Там рукой подать и до ТВ, и до радио.
– А как же Дашка, – в упор спросила Ольга, - вдруг «чехи» сдвинут сроки  обмена?!
- Тогда фестиваль отдыхает! - Не задумываясь, ответил Олег.  - Тем более  что мы как раз   реально и боремся с террором.  А поговорить и без нас будет кому. Там для каждого язык – инструмент. Как топор у плотника!

***

По контракту пятница была последним рабочим днём группы в предвыборном марафоне. «Отбив» остатки программы в первой половине дня, музыканты тепло попрощались с Провичем и его пассией. Но не навсегда. Окончательно закрыть все финансовые вопросы предполагалось с учётом результатов выборов.
После обеда   Орлов позвонил Алдамову.
– Шахид, – жёстко произнёс он, - вы готовы?
- Да, мы готовы! – уверенно, даже с превосходством ответил чеченец. В его голосе  чувствовался вызов.
- Через два часа я вновь позвоню тебе! - Стараясь не снизить уровень натиска, Лев говорил как человек,  в руках которого находятся все козыри.
      – Пора выдвигаться, - отключив связь, Орлов тут же обратился к друзьям, - мы должны опередить их, пока они не навязали нам свою игру.   
Выехали на двух машинах: Лев с Ольгой и Олег с Ратибором на своём «Опеле».   Без проблем добрались до дачи. Быстро погрузили ослабленного и окончательно потерявшего волю Хацаева  в  «Тойоту RAV-4»  и тут же покинули  дачный посёлок. Ольга села за руль «Тойоты»,  Лев на заднем сиденье контролировал пленника. Следом за ними, страхуя соратников, двигались Олег с Ратибором.
Просёлками  они выбрались к запланированному месту, недалеко от базы отдыха. Загнав «Тойоту» на поляну, Ольга заглушила двигатель. Орлов откинул спинку водительского сиденья назад и подтянул связанное тело пленника к рулю автомобиля. Тут же чеченца наручниками     пристегнули   к рулевому колесу  и усадили в кресло водителя. На всякий случай его скрученные шнуром ноги  крепко примотали   к педали сцепления.
Убедившись, что тело зафиксировано намертво, Орлов ещё раз тщательно проверил надёжность заполнявшего ротовую полость кляпа. Тонированные стёкла полностью скрывали интерьер салона.  Любой посторонний человек в первую очередь мог подумать, что машину загнали в глушь, чтобы спокойно заняться сексом. Всю операцию планировали закончить за два часа, а за это время вряд ли кто-то успел бы обеспокоиться сложившейся ситуацией.
Расставшись с Хацаевым, группа  добралась до базы отдыха на «Опеле».  Для начала позвонили Алдамову.
 – Шахид, - почти приветливо произнёс Орлов, - у нас всё готово. Ильберд просто жаждет пасть в объятья братьев!
– Где будем встречаться?  - деловито спросил чеченец.
- Не всё сразу, - жёстко обрезал Лев, - успеем определиться! Сколько времени вам необходимо, чтобы оказаться на МКАДе в районе Реутова?
- Полчаса, - Алдамов выдержал паузу и добавил, - если не попадём в пробку.
- Выезжайте туда. Через тридцать минут я перезвоню, получишь дополнительные разъяснения, - твёрдо произнёс Орлов.
-Хорошо, - не стал спорить чеченец.
- Ну, что по коням? - стараясь сохранять спокойствие, Ольга выдавила подобие улыбки. Но Лев почувствовал, что ей крайне нелегко казаться бодрой и непринужденной. Он прекрасно понимал, какой опасности все четверо подвергают себя. Надеяться на пощаду в их положении не приходилось.
Лев с Ольгой пешком направились к геодезической вышке. Олег с Ратибором также двинулись своим ходом.  Они устремились к мостику через ручей.  Именно в этом месте  обрывался отходящий от кольцевой дороги полутора километровый  отрезок шоссе.
   Ровно через тридцать минут, остановившись в трёхстах  метрах от вышки, Лев позвонил Алдамову:
- Поедешь в сторону Мытищ. Ровно через пять километров находится съезд с кольцевой дороги. Там остановишься. Я перезвоню.
В то время, когда Орлов разговаривал с чеченцами, на мобильник Ольги позвонил Олег и сообщил, что они с Ратибором достигли   намеченного объекта. Оставаясь на прежнем месте,  Лев вновь связался с Алдамовым:
      - Так, теперь сворачивай на шоссе.  Доберёшься до моста, там высадишь Дарью, тут же развернешься, и возвратишься обратно. По дороге я сообщу, где забрать Ильберда.
      - Ты что, - словно спичка, вспыхнул чеченец, - нас за идиотов держишь?! В западню мы не поедем. Там одного выстрела из подствольника хватит на всех!    
 Орлов растерянно посмотрел на подругу: «Что делать?!»
      - Он прав, - сквозь зубы выдавила она, - мы просто не учли этого. Ехать к мосту согласится только безумец.
      -  Так, полтора километра, - вслух подумала Кравцова,  - максимум шесть минут.
       Ещё не закончив фразу, она набрала номер мобильника Олега:
        - Они к мосту не поедут, боятся; срочно выдвигайтесь к кольцевой. Подкрадётесь лесом, осторожней, у них может быть страхующая группа.
Лев и Ольга ринулись к вышке, стремясь опередить Олега с Ратибором. Смотровая площадка открывала великолепный обзор местности:  манёвренный джип  «Тойота» со связанным  по рукам и ногам Хацаевым, бегущие к цели соратники, «Вольво» с чеченцами. На расстоянии около четырёхсот метров от  «Вольво» стояла ещё одна иномарка, на которую пришлось обратить внимание. Олегу с Ратибором оставалось до МКАД всего двести метров, но они будто забыли о мерах безопасности.
- Олег, - нервно прокричала в трубку Кравцова, - срочно прячьтесь. Вы же - живые мишени!
- Звони! - она отдала команду Орлову.
- Шахид, - Лев, продолжая выдерживать интонацию,  властно произнёс, - высаживайте Дарью там, где вы сейчас находитесь и быстро уезжайте. Ильберд уже заждался вас!
- Мы  тронемся вперёд ещё на полкилометра, - не терпящим возражений голосом ответил чеченец, - и там её оставим. Обстоятельства за пять минут изменились, мы в безопасности лишь пока Дарья в машине!
- Мы тоже намерены подстраховаться, - сыграл на опережение Орлов, - передай трубку Дарье, я хочу слышать её голос.
  Наступила долгая пауза. Явно, чеченцы находились в замешательстве. 
- Не думай, что она горит желанием встретиться с тобой, -  злобно произнёс Алдамов, - Дарьи Кравцовой давно уже нет. Её новое имя – Зульфия. Не считай себя спасителем. Для неё ты такой же враг, как и для меня. Она пошла на эту жертву только ради Ильберда. Скоро ты сам сможешь убедиться в этом!
- Лжет, собака, лжет! - вскипела Ольга, - падлы, это всё психотропные технологии. Они  зомбировали сестру!
 – Дашка, чёрт возьми,  Дашка, - едва сдерживаясь от более грубых слов, твёрдо произнесла Кравцова,  - я спасу тебя,   верь мне, спасу!
- Скажи им, что могут  сместиться вперёд, - жёстко распорядилась Ольга, - их страх обоснован.   
– Шахид, - вышел на связь Орлов, - мы согласны:  отъезжайте на пятьсот метров.
 Кравцова тут же отдала команду соратникам: не выходя из леса, направляться к новой цели. Чеченцы снялись с места, страхующая сзади «Ауди», пренебрегая конспирацией, двинулась следом. В намеченной точке «Вольво» остановилась.  С заднего сиденья поднялся крепкий, по-спортивному одетый мужчина. За собой он увлёк явно находящуюся в заторможенном состоянии девицу.
 – А теперь, - желая показать, что ситуация находится под тотальным контролем, с превосходством произнёс Лев, - скажи своему человеку, пусть отойдёт от неё. 
Этот ход возымел должный  эффект. Чеченцы, без сомнения, пребывали в замешательстве. Если они были видны, как на ладони, кто мог гарантировать, что противник не задействует снайперов?!
– И ещё, - продолжил прессинг Орлов, - мои люди не хотят доводить дело до стрельбы. Пусть «Ауди» тоже уедет.
- Ты забираешь все козыри! - возмутился Алдамов, - скажи, где Ильберд?!
- Он ждёт тебя, - усмехнулся Орлов, - езжай вперёд по кольцевой дороге, затем повернёшь направо, выберешься на Ярославское шоссе.
- А потом, - с нетерпением воскликнул чеченец, -  куда ехать потом?!
- Через пять минут сообщу, - отрезал Лев, тут же отключая связь.
- Ольга, - раздался тревожный голос Олега, - мы в пятидесяти шагах от неё, но это не Дашка.
 - Как не Дашка? – не сразу поняла Кравцова, - а кто же?! 
- Не знаю, - растерянно ответил брат, - но это совсем другой человек.
- Смотри внимательно! – Кравцова   всё ещё не теряла надежды.  Вглядываясь в девицу через окуляры бинокля, она продолжила разговор с Олегом. - Они могли накачать её транквилизаторами или наркотиками. Лицо изменилось до неузнаваемости.
Ольга сама уже не очень верила своим словам.
- Подойдите к ней почти вплотную и произнесите её детское прозвище, ну как там мы её называли ещё, когда она в садик ходила?
- Кулёма, - подсказал брат.
- Да, кулёма, - Ольга лихорадочно соображала, какие действия предпринять, - только не выходите из кустов.  Возможно, сектор контролирует снайпер!
- Она не реагирует на «Кулёму»! - Через несколько секунд сообщил Олег. – Я думаю, пока «чехи» не знают, где Хацаев, они не станут задействовать снайпера. Можно подойти вплотную?
- Хорошо, – скрепя сердцем согласилась Кравцова.
- Это не Дашка, - вскоре сообщил Олег, - уж я-то   смогу отличить её от подделки. Нас кинули!
- Всё ясно, - Ольга вновь взяла себя в руки. Она опять была лидером «музформирования»: жёстким и властным, - срочно уходите по намеченному маршруту!
- Лев, - обратилась она к Орлову, - сваливаем. Мы находимся на вышке,   целую вечность. Если «чехи» вычислили нас по своим каналам определения местоположения, то мы уже в петле.  Но пусть ещё попробуют затянуть её!
 Они быстро спустились с вышки и направились  к «Опелю». По дороге Лев вышел на связь с Алдамовым.
 – Шахид, ты обманул нас. Свою девицу можешь забрать, если она нужна тебе. Ильберда получишь, как только вернёшь Дарью Кравцову. Скажи, когда позвонить?
- В понедельник с утра, - едва сдерживаясь, чтобы не разразиться бранью, после долгой паузы простонал Алдамов.
 Обе группы соратников выдвинулись к «Опелю» почти одновременно. Рискуя собственной безопасностью, они вновь поместили Хацаева на заднее сиденье «Тойоты RAV-4». На глазах нескольких случайно попавшихся прохожих сподвижники промчались по дачному посёлку и  въехали на участок.
- Мы капитально засветились, - подвела итоги Кравцова. Мало шансов, что «чехи» подтянули к делу ментов. Но не исключено. У них у всех цели одни: «кинуть лоха» и «срубить бабки». Так что за хорошую оплату менты вполне могут подключиться к работе. Если «Тойота» уже в розыске, дело совсем дрянь.
-  Давай ночью перегоним тачку ко мне на дачу, - предложил Ратибор, – гараж есть, место тихое.
 – А подвал? – уточнила Кравцова.
 – На фига он ему? – возразил Ратибор, - и  так посидит за рулём. Как Тузик.
– Закружились мы, - с тревогой произнесла Ольга, - чувствую, в чужую колею попали! Ну ладно, давай, что ли пару часов вздремнём. А-то уже башка раскалывается от этих непоняток. Вечером дело и продвинем.
 
*** 
 
Они выехали, едва стемнело. Лев и Ольга на трофейной машине, Олег с Ратибором на «Опеле». Окольными путями добрались до посёлка, где находилась дача родителей Ратибора.  Загнав «Тойоту RAV-4»  в гараж, Ольга, скривив губы, высказала мысль:
- Знаешь, Лев, всё-таки не очень приятно находиться в заминированной тачке, даже зная, что взрыватель в твоих руках. Говорят, бывает, и незаряженные ружья стреляют.
– Всё парни, - завершив дело, распорядилась она, - теперь по норам. А  на фестивале мы нанесём удар по террору из всех  орудий.
- Ага, типа: «чем больше половых актов, тем меньше террористических», - «высказался» Ратибор.
Все засмеялись. Кравцова украдкой взглянула на Льва обжигающим взглядом  и задумчиво прошептала:
-  Интереснейшая мысль!
 Уже через полчаса, заскочив в супермаркет,   Лев и Ольга оказались в своём гнёздышке. Проверив содержимое тайника с долларами, Кравцова принялась готовить ужин, используя друга на подхвате.
- Купим Дашке в Питере однокомнатную, - вслух рассуждала она, - необходимо будет обязательно сделать ей пластическую операцию, чтобы «чехи» не смогли узнать её.  Для себя же приобретем «двушку», нет – «трёшку». Одну комнату полностью оборудуем под фитнес – зал. Джакузи надо будет поставить, а то всё некогда.
- Ага, - поддержал Лев, - и ещё заведём громадную кровать – настоящий «траходром».
- Блин, как  о чём таком подумаю, - подруга в сердцах бросила губку в раковину, - так сразу перед глазами Дашка.
 Закончив ужин,  Ольга, продолжая ощущать себя разбитой и потерянной, равнодушно произнесла.
 – Ты пока сходи в ванную, а я помою посуду и подготовлю постель.
 Освежив тело контрастным душем, Орлов набросил на себя махровый халат. Он был полон сил и потенции. Но водоворот последних событий отодвинул чувственность на задний план. Лев поставил «Песню кондора» - ту самую, под которую они с Ольгой впервые познали друг друга.  Его  тут же охватила жалость, переходящая в боль.  Любимая  Орлова страдала, и он должен был хоть как-то унять её муки. Осторожно постучав в дверь ванной, Лев тихо спросил:
- Оленька, может быть спинку потереть?
 Она молча открыла щеколду. «Всё в твоих руках», - в голове Орлова мелькнула строчка из популярной песни. Он точно знал, что сможет своими руками изгнать вселившихся в неё бесов, имена которых – тоска и отчаяние.
Его любовь и жалость растекалась по пальцам и живительной силой вливались в тело желанной женщины. Он нежно гладил её плечи, спину, груди. Они возбуждались одновременно, ощущая духовное и физическое единство. Дыхание Ольги становилось учащённым, тело охватила нега. Не выдержав сладостного искушения, она поднялась в полный рост и страстно обвила шею Льва руками. Он обернул боготворимую женщину полотенцем, подхватил на руки и   обнажённую понёс в постель. Нежно опустив её на простыню, Лев сбросил с себя халат, и   осторожно прилёг рядом. Она обняла его за плечи и, опрокидываясь на спину, молча, увлекла за собой.   
- Я обожаю тебя, моё счастье, - сливаясь с любимой,  шептал Лев, - желаю больше всего на свете!
- Да!  - простонала Ольга, - ты и я – мы единое целое. Навсегда. Я тебя просто жажду, жить без тебя не могу!
 Они растворились в море блаженства, уносимые бурным потоком радости.  Любить и быть любимым – что может в этом мире сравниться со счастьем, которое люди способны дарить друг другу?! Тела двигались в едином ритме  всё чаще и сильнее, нарастающая нега доводила наслаждение, до немыслимого, непереносимого состояния. Импульсы невообразимой услады пронизывали разгоряченную плоть, будто молнии. А затем наступил взрыв безумной, нечеловеческой радости, тут же сменившийся бессилием, умиротворённостью, полным покоем.
- Странно в жизни получается, - Ольга первой нарушила молчание, живут люди и даже не подозревают о существовании друг друга. И вдруг случайно встречаются. А может быть и не случайно? Смотришь, а они жить по отдельности уже и не могут. Потому что каждый нашёл свою половину. Это и есть счастье.
- Лев! – Ольга неожиданно села в постели, направив на Орлова странный, пугающий взгляд. - А если меня вдруг не будет, ты не перестанешь меня любить?!
- Как не будет?! - в недоумении спросил Лев.
- Люди не вечны, - задумчиво ответила Ольга, - пообещай, что будешь любить меня всегда, чтобы с нами не случилось.
- Оленька, - Орлов в растерянности не знал что сказать, - ну ты просто ерунду говоришь.
- Да, конечно, - согласилась она, - так, нашло что-то. Ну, давай спать. Только обними меня  крепко, чтобы я чувствовала твою силу и твоё тело.  Когда ты прижимаешься ко мне, я готова стать слабенькой и беззащитной. Настоящей женщиной, беззаветно верящей, что её в любой миг защитят и спасут. 
Погружаясь в сон, Орлов блаженно думал о том, что в субботу с утра будет валяться в постели, пока не отлежит бока. Уже много дней подряд он систематически не высыпался. Осознание того, что наконец-то такая возможность появляется, приятным теплом разливалось по телу.
 

Глава семнадцатая.

А на следующий день соратникам предстояло участие в   фестивале «Рок против террора». С утра музыкальные инструменты  и аппаратуру   вывезли на лётное поле, на котором и должно было развернуться намечаемое мероприятие. Буквально за пару часов до открытия концерта выяснилось, что организаторам фестиваля срочно понадобились какие-то бумаги. Без них само выступление  группы на празднике ставилось под большой вопрос. Ольга тут же объяснила Льву, где находятся документы, и на такси он ринулся на квартиру. В тот миг, когда он уже возвращался назад, нервно зазвонил мобильник. Орлова тут же охватило  ощущение тревоги.      
- Лев!  Лев! – послышался возбуждённый Ольгин голос, - ты где?!
- Уже подъезжаю, а что  случилось? – он ответил, стараясь выглядеть как можно спокойней.   
- Здесь такое творится! Теракт! Вначале просто хлопок.  Сразу никто и внимания  не обратил. А потом кровь! Всюду кровь! Она брызгала прямо на лица, на одежду.  Это ужасно. Мы все в крови.
- Вы не ранены? – оборвал подругу Орлов,  осознавая,  что,  находясь в  шоковом состоянии, человек может легко  потерять  элементарный контроль над собой.
- Нет, славу Богу!
- Ольга!  - решительно приказал Лев, - бегите оттуда   быстрей.  Возможно  - этот взрыв не последний. Ты слышишь меня?!
- Да, - отчётливо произнесла подруга, - я всё поняла. 
- Я скоро перезвоню, - поддержал друзей Орлов. 
- Лев, - не в силах сдержать впечатлений,   вновь заговорила Кравцова, - она же совсем ещё молодая, тварь.  Неужели она не хотела жить?! Зачем?! Зачем себя и других?!  Живот разорвало в клочья, внутренности вывалились прямо на асфальт. Ты знаешь, запах, такой  мерзкий запах.  Бедро разворотило взрывом, и  кровь хлестала прямо фонтаном: тёмно-красная,  и будто кипит. Это ужасно! Рядом с ней лежал чёрный  пояс из плотной ткани.  А сквозь дырки в нём  торчали куски пластита.
- Оленька,  мне понятно твоё состояние, - твёрдо ответил Орлов,  - но не позволяй эмоциям захлестнуть сознание! Как можно скорей покиньте скопление людей! Уже ничего не исправишь.  Наши деды в сорок первом не спрашивали себя: «Зачем!» Они просто били врага. И поэтому мы с тобой сегодня живём. Идёт война. Кто – кого. 
- Да, Лёвчик, мы так и сделаем, - твёрдо ответила подруга. 
  Со слов Ольги Орлов понял, что заряд у смертницы сработал не полностью, и взрыв детонатора ушёл в тело шахидки.  Через пару минут, Лев решил сам позвонить  друзьям.  Связи не было! «Проклятье, - мелькнуло в сознании, - наверняка, техслужбы ФСБ.  Среагировали мгновенно,   сразу же  отключили мобильную связь».    
«В принципе, - подумал Орлов, - и на лётном поле, и на вещевом рынке могут находиться мины-ловушки. Заранее разместив взрывные устройства с дистанционным управлением, можно привести их в действие с помощью телефонного звонка».
«Чёрт возьми, - постепенно осознавая всю сложность положения, пробормотал Лев, - как же там ребята в этом аду?  Ведь в такой ситуации крайне нелегко избежать ошибок!»   
Рассчитавшись с таксистом, который наотрез отказался ехать дальше, Орлов ринулся  в сторону расположенного рядом с лётным полем вещевого рынка. Именно там находилась вся команда.  Рок-фестиваль был в самом разгаре. Выступала очередная группа и, как понял  Лев, ни музыканты, ни зрители даже не подозревали о  случившейся беде. Грохот музыки заглушал любые звуки. В сотне-другой шагов от места, где в милицейском оцеплении лежала шахидка с развороченным брюхом и ляжками, большинство людей ничего не ведали о трагедии. 
Внимательно осматриваясь по сторонам, Орлов пробивался сквозь запрудивший округу людской поток. Вдруг что-то будто пронзило сознание. Боковым зрением Лев увидел молодую, стройную  женщину. Несуразно облачившись   в осеннюю куртку и чёрную короткую юбку, она   покрыла  голову мусульманским платком. Женщина, воровато озираясь,  достала из сумки   большую пластиковую бутылку.  Почувствовав на себе пристальный взгляд Орлова, она на миг  непроизвольно оглянулась. Лев увидел глаза затравленного зверька.   В её взоре сквозили патологический страх, растерянность, безрассудство. Лев узнал эту женщину! Перед ним стояла родная сестра его одноклассницы, которую почти год назад он спас от чеченских насильников. И она узнала его! В её голубых глазах уже не было жизни, в них давно поселилась смерть. Шахидка  замешкалась лишь на миг. Но никакие внешние обстоятельства не могли привести к сбою внедрённой в мозг  женщины – зомби программы. Она тут же бросилась в толпу.
Орлов слишком хорошо знал, что находится в бутылке из-под минералки. Это было взрывное устройство. Подобные «фугасы» боевики набивают кусками пластита и металлическими обрезками. Такая бутылка может валяться как мусор где угодно. Поражающий же эффект при скоплении народа колоссален.
Сотой доли секунды хватило Льву, чтобы оценить обстановку.  Он просто нырнул за стоящий рядом контейнер, плашмя опустившись на асфальт. В  грохоте взрыва растворился истеричный выкрик: «Иншалла-а!»
А затем, прорываясь сквозь громыхание рок-музыки, округу  огласили безумные вопли и стоны раненых.   Первое, что увидел Орлов – раскуроченные кабины таксофонов.  Сорванные взрывной волной трубки безвольно повисли на проводах, как перебитые конечности. Стекла во многих местах были насквозь прошиты сталью.
Кругом метались, не отдавая отчёта в своих действиях,  десятки окровавленных людей. На многих одежда висела клочьями. На самом краю   шоссе полностью обгоревшая   женщина, судорожно мотая головой, пыталась встать на четвереньки. Из насквозь пробитой шейной артерии кровь хлестала, как из трубы.
К ней тут же устремилось несколько человек, не теряя надежды  облегчить её страдания. Опередивший всех офицер ОМОНа вогнал шприц в обуглившееся мясо. «Два тюбика промедола, - объяснил он, не обращаясь ни к кому лично, - она уже нежилец. Пусть хоть умрёт спокойно».    
В голове выстраивалась чёткая логическая линия. Ильберд и Хиззир Хацаевы являлись деталями хорошо отлаженного преступного механизма. Оптовые поставки наркотиков в Предкавказье, в частности в Нижнереченск. Вербовка русских женщин по всей стране для подготовки из них террористок: несомненно, в их сети попала и Дарья Кравцова. Непосредственная организация самих терактов в местах массового скопления людей. 
Брызги крови покрыли даже вывеску «Вещевой ряд», находящуюся метрах в трёх от земли. В стороне от месива из покорёженных человеческих тел  Лев увидел голубенький детский ботиночек. «Ребёнок наверняка ещё и в школу не ходил»,   - машинально подумал  он,  сглотнув слюну. Подступившая тошнота спазмами сдавливала грудь.   
Расчёты террористов были наполнены кровожадной изощрённостью.  Шахидки    проникают на лётное поле. «Начинка» взорванных в противоположных концах   поля  живых бомб  крошит  в мясо как минимум пару сотен зрителей. И обезумевшая человеческая толпа ломится  на  стальные ограждения, давя и топча, друг друга.
Лев находился в заторможенном состоянии, с трудом отдавая отчёт в собственных действиях. «Смотри, - услышал он  возбуждённый голос омоновца, - запчасти от этой мрази». Офицер   подошёл к оторванной по колено ноге, валявшейся на залитом кровью асфальте. Брезгливо коснувшись её носком ботинка,  он с презрением добавил: «Падаль эту нашли в щели между двумя торговыми палатками. Взрывом её перебросило через забор».
Сдерживаясь, чтобы не разразиться рвотой, Орлов, словно кем-то ведомый, медленно побрёл вперёд. Туда, где  силой взрыва людей   превратило в невообразимую кашу, цвета несвежего мяса. На залитом кровью тротуаре кругом были разбросаны,  опалённые пламенем фрагменты   тел. Громыхание музыкальных инструментов било  по мозгам. Происходящее казалось просто нереальным. 
- Прикинь,  Толян, - обратился один из спасателей к своему напарнику, - я на другой стороне дороги глаз разыскал.
-  Что ещё за глаз? – недоумённо спросил тот.
-  Ну, как это? Человеческий! Присмотрелся – а там зрачок.
- И какого цвета?
- Да ты что, гад! – замахнулся первый спасатель, - я тебе пошучу. Нашёл повод!
В эпицентре взрыва только два тела более или менее сохранили человеческий облик. Спиной кверху лежал молодой светловолосый  мужчина с пробитой головой, рядом – коротко стриженая девушка в дорогих, модных джинсах.  Лев сразу узнал этих людей! 
- Ольга! – в приступе нестерпимой  боли, кинулся он к любимой, - Ольга! Среди его друзей не выжил никто. Ольга, её брат, их юный соратник:  все они были мертвы. Опустившись на колени, Орлов обнял безжизненное, но ещё тёплое тело  и крепко прижал к себе. «Нет! Это невозможно! – мысли импульсами прожигали сознание, - так не может, не должно быть! Неужели уже ничего, совсем ничего нельзя сделать?! Никто не имеет права забрать у меня мою любовь! Ольга, очнись, я не верю, не могу поверить в то, что тебя больше нет, и уже никогда не будет. Любимая, не уходи, умоляю тебя, не покидай меня!» От разрывающих, выворачивающих наизнанку  страданий, Лев завыл по-волчьи. Его  охватила мелкая, густая дрожь и горячие слёзы брызнули из глаз. Он плакал навзрыд, оглашая округу душераздирающими стонами.   
Орлов полностью утратил контроль над временем, над происходящими вокруг событиями. А затем к нему подступили какие-то крепкие парни и, осторожно взяв  под руки, отвели в сторону. Они сообщили ему адрес морга, куда будут свозиться трупы и посоветовали крепиться. Лев почувствовал тошноту, головокружение, перед глазами на миг померкло.   Его поместили в карету скорой помощи,  подбросили к ближайшему метро. Медики порекомендовали ему лечь спать, даже если для этого придётся принять таблетки. Весь в крови, с безумным взглядом выплаканных глаз, он брёл по городу, пугая людей. Нестерпимая, непереносимая боль выливалась горючими слезами.
 Но не покоя и забытья искал Орлов в этот страшный час. Он твёрдо знал, что должен, нет, обязан сделать ближайшей ночью. В его сердце клокотала боль невинно убиенных. И жажда смыть эти муки, очистить   свою втоптанную в кровавую грязь честь наполнили всё его существо. Только этим он мог помочь мёртвым. Никто и ничто не смогло бы остановить его на избранном пути. Тропе справедливого возмездия!
 
                ***
        Едва стемнело, Орлов прокрался на дачу Ратибора. Но он не спешил, выжидая наступления глубокой ночи. В небе трепетал лёгкий западный ветерок, гоня  над лесом гряду перистых облаков. Вскоре полная луна на краю небосклона стала невидима. Прохладный бархат мрака тугими струями растёкся по дачному участку.   
     Постепенно ветер   усиливался, и уже плотная пелена затянула небо. В тусклом ночном свете с трудом можно было различить очертания предметов. Воздух был чист, прохладен и оттого ароматы весеннего леса бодрили по-особому, пьяня свежестью. 
      Ключ от запирающего гараж  замка лежал в условленном месте. Хацаев едва подавал признаки жизни.  Перебросив безвольное тело пленника на заднее сидение, Орлов сел за руль. О вождении автомобилей он имел смутное представление.   Несколько раз   ещё в Нижнереченске предлагал «порулить» Стас.  Когда, выпросив у отца  на пару часов старый видавший виды «москвичёк» он отправлялся с друзьями за город, чтобы  «дать жару»  на бездорожье.   
      Несколько раз Лев порывался сесть за руль Ольгиной «БМВ». Но они оба были настолько заняты, что до этого руки так и не дошли. И вот теперь Орлову пришлось сдавать экзамен по невыученным урокам.  Вспоминая полученные в результате недолгой практики навыки, он  занял водительское кресло и внимательно осмотрелся.
      В «навороченном» джипе  многое оставалось таким же, как и в стареньком «москвиче». Выжав педаль сцепления, Орлов поставил рычаг коробки передач на нейтральный режим. Затем он повернул ключ в замке зажигания. Двигатель завёлся с пол-оборота. В этой слаженной, почти бесшумной работе огромного числа больших и маленьких деталей,  Лев видел основу будущего успеха. Машина была сделана на совесть. И это вселяло в Орлова веру в победу.
      Не отпуская сцепления, он включил заднюю передачу. А затем стал осторожно нажимать на педаль акселератора, и одновременно   снижать давление на   сцепление. Мотор соединился с трансмиссией, автомобиль медленно подался назад. Боясь допустить малейшую ошибку, Орлов,  выверяя миллиметры, контролировал положение рулевого колеса. Не задев стен, он выбрался из гаража, преодолел двор и благополучно выехал за ворота.
     Аккуратно ликвидировав следы пребывания на чужой даче, Лев уже с определённой уверенностью вновь сел за руль. Включив навигатор местоположения,  лесными дорогами он направился на то же самое место, где  соратники вчетвером оставляли автомобиль в день несостоявшегося обмена. Приковав Хацаева наручниками к рулю, Орлов вышел из салона.   
       Воздух, пропитываясь запахом дождя,  становился всё прохладней. Первые капли влаги ударили по пожухлой прошлогодней листве. В небе бесшумно пронеслась стая летучих мышей. Видимо  ночные охотники спешили укрыться от непогоды. Вдалеке заухал филин. Из глубины леса ему хохотом отозвался другой. 
      Орлов неожиданно вспомнил, что видел под ногами первые весенние цветы. Но он так и не разглядел, какого же они цвета. Яркие, нежные, беззащитные:  ему стало до боли, жаль это чудо природы,  которое по его вине должно обагриться  кровью.  Лев присел, провел рукой по земле. Ладонь ощутила   мягкую, шелковистую  поверхность мха.   
       Он тут же поднялся, словно наваждение, сбрасывая с себя минутную слабость. Затем он  закрыл двери салона, включил сигнализацию, и  приподнял крышку капота. В это мгновение автоматически начинал  работать датчик, оповещающий о проникновении в автомобиль. «Но кого он информирует, – задавался вопросом Орлов, - ментов, спецбригаду или всё-таки чеченцев?» «После того, - как был похищен Ильберд, - убеждал себя Лев, - Алдамов, Татаев и компания «переведут стрелки» на себя. Спасение подельника они не доверят никому. Потому что ментам по барабану кого мочить. На всякий случай, чтобы не рисковать, перестреляют всех».
       Орлов точно знал, как поступит в любом из трёх случаев, но практически был уверен, что судьба сведёт его именно с чеченцами. Он спрятался в кустах в пятидесяти шагах от машины. Ожидание могло затянуться и на час, и на сутки. Под  рукой он держал главное своё оружие: мобильный телефон, которым должен был привести в исполнение приговор  возмездия. 
      Хлынул ливень. Лес сразу затих: мхи и деревья поникли под дождем, звери и птицы попрятались в   логовища и гнёзда. Из глубины дебрей и дрожащих кустарников доносились едва слышимые   стоны тех, кто был слишком голоден, чтобы переждать непогоду.   Влажный аромат растений смешивал все запахи, шум дождя обманывал слух.  Но глаза постепенно привыкали к ночному мраку. Отблески  рассеянного  лунного свечения выхватывали из кромешной мглы, едва узнаваемые призрачные контуры: стволы деревьев, ветви, набухающие новой жизнью почки. И в ненастье весенняя чащоба наливалась соком обновления. После долгой сонной зимы могучее желание жить овладевает всем сущим:  речной струёй,  безбрежным небом, зелеными листьями деревьев, людьми,  животными.   
 Послышался гул работающего  двигателя. Лев замер в напряжении. Ночную темноту разрезал свет автомобильных фар. Вскоре две иномарки остановились чуть поодаль. Это были всё те же «Вольво» и «Ауди». Бесшумно  распахнулись  двери, из машин стали выходить люди. Орлов ликовал: враги попались в его ловушку.   Чеченцы толпой ринулись к  «Тойоте».   
       Открылась водительская дверь. Кругом слышалась чеченская речь. Кто-то кинулся вытаскивать изо рта пленника кляп, другие принялись искать ключи от наручников. Медлить дальше было нельзя. Прячась за деревьями, Орлов стал осторожно отступать в глубину леса. Расстояние до «Тойоты» увеличилось до ста пятидесяти метров.  Лев, бросив в сторону врагов презрительный, преисполненный чувства собственного превосходства   взгляд, послал сигнал на мобильный модуль взрывного устройства.
       Ночной лес сотряс грохот, отблески пламени озарили округу. Затем  послышались крики и вопли обезумевших от ужаса людей. Вскоре ветер донёс до Льва запах гари.  Отблески пожарища дрожали,   пробиваясь сквозь глубину леса. Но Орлов не верил ни дыму, поглощающему пространство, ни кроваво-красному свету.  Не медля ни секунды, он стал уходить в глубину чащи. Уже не с чужих слов Лев знал, что будет дальше. Как и в Нижнереченске, когда Орлов с друзьями поджёг машину Раппани и его подельников, раздался взрыв бензобака. Но в это время Лев был далеко от опасной зоны: он отлично продумал всю операцию.
        Орлов  хорошо представлял, что происходит там, на месте засады. А перед глазами стояло месиво из опалённых пламенем взрыва человеческих тел, залитый кровью тротуар,  трупы самых близких и дорогих людей, существование которых и являлось смыслом его жизни.   
       Лев спешил. Он должен был выйти на оперативный простор задолго до того, как на место взрыва выедет милицейская группа. Выверяя маршрут  навигатором местоположения,   он двигался по ночному лесу быстро и уверенно. Вскоре дождь иссяк.  Над чащей нависла   глубокая бездна. Небо сделалось пугающе   чистым. Кроваво-красный диск  луны выплывал из-за обрывков облаков, гонимых  прочь
 порывами ветра.   
        Но суровая ночь вовсе не пугала Орлова. Он сумел сделать из неё союзника. Свои страхи Лев оставил врагам. Вместе с взрывом автомобиля-ловушки!  Он выдвинулся к платформе «Перловская» и дождался первой электрички. А затем на метро добрался до их с Ольгой квартиры. Едва раздевшись, Орлов тут же рухнул в кровать. Он  отчётливо представлял, что должен будет делать и завтра, и послезавтра, и все последующие дни.



Глава восемнадцатая.
 
 

       Сразу после похорон  Лев пошёл в военкомат, чтобы напомнить о своём непреодолимом желании быть призванным в ряды российской армии. Однако  восемнадцать  лет  ему должно было исполниться лишь через  три недели. И этот срок пришлось  ждать. Трофейные доллары Орлов разделил на две абсолютно равные части.  Открыв на своё имя в разных банках Москвы два десятка счётов, он положил на них свою долю наличных.
      Прежде всего, деньги были ему нужны для организации поисков пропавшей  Ольгиной сестры – Дарьи. В отличие от Ольги и Олега, Орлов с самого начала не сомневался, что чеченцы в принципе не могли обменять Дарью на Ильберда Хацаева.  В системе вербовки рекрутов женского пола для международных террористических организаций Ильберд и Хиззир Хацаевы,  Алдамов и Татаев были всего лишь одним из каналов. Дорогой с односторонним движением. И жизнь Ильберда Ваитовича стоила здесь немногим больше жизни Дарьи Кравцовой. 
      Вторую половину захваченных у врагов денег Орлов твёрдо решил отвезти в Нижнереченск. Любые варианты с денежными переводами, пластиковыми картами, расчётами при помощи чеков имели массу недостатков. В конечном итоге, на свой риск и страх,  Лев повёз эти деньги в плацкартном вагоне  экспресса в том самом цветастом рюкзачке, в котором они с Ольгой вынесли деньги из банка.
     Всю дорогу Лев «боролся с зубной болью». Забравшись на верхнюю полку, он тихо, чтобы не затронуть интересов соседей, постанывал и постоянно «пил лекарства». Выяснив, что паренёк, не сумев попасть на похороны родной бабушки, торопится успеть на сороковой день кончины, сердобольные попутчики потеряли к нему всяческий интерес. И покойная старушка, и болезненный паренек могли создать лишь дополнительные проблемы.
     Видимо, такого же мнения придерживались и  вагонный проводник, и закреплённый за поездом наряд милиции в составе двух сержантов. По крайней мере, никому из окружающих Орлова людей не пришли в голову сомнительные мысли.  Никто так и не догадался, что юноша  везёт с собой наличными сумму, на которую в Нижнереченске можно приобрести  десяток  вполне приличных домов.  Иначе, он ни за что бы, ни доехал до места назначения.
        Пребывание в Нижнереченске было для Орлова смертельно опасным. Поэтому, не заходя, домой, он сразу направился к Николаю Зарецкому. Лев долго и внимательно слушал рассказ ветерана о положении в городе, о себе же сообщил в двух-трёх дежурных фразах. Выводы, которые Орлов делал на основании телефонных звонков друзей, подтверждались. Нижнереченск, как и Москва, как и сотни других, больших и малых городов России, не сдавался. Шла битва за каждую улицу, за каждый дом. Лев ещё больше уверился в правоте принятого решения. Он вывалил на стол доллары и с пафосом произнёс.
        - Эти деньги добыты в бою! На них кровь наших врагов. Это трофеи, даже контрибуция. Я хочу внести свою лепту в великое дело нашей борьбы. На днях я ухожу в армию.  Те, кто добыл эти доллары, уже мертвы, но они были  бы счастливы, если смогли бы узнать, на какие цели пойдут эти средства. Николай, в этом городе ты единственный человек, которому я могу доверить всё, что есть у меня. Возьми и используй   по назначению!
       - Ты хорошо подумал, прежде  чем прийти ко мне?! – после долгой паузы чуть дрожащим голосом вымолвил Зарецкий.
       - Да! – твёрдо ответил Орлов.
       - Я возьму эти деньги! – решительно произнёс Николай, - и хотя ты не требуешь этого, я клянусь тебе, что всё до последней копейки уйдёт на дело борьбы. Всё до крохи!
       - Я верю тебе, - крепко пожимая руку единомышленника, едва сдерживая набежавшую слезу, ответил Лев, - и поэтому пришёл в твой дом!
        Он негласно пробыл у родителей ровно пять дней: насыщаясь домашней пищей, нежась в постели,  ведя непрерывные разговоры с матерью и отцом. И с каждым часом всё сильнее убеждался, что за прошедшие десять месяцев нижнереченцы сильно изменились. Стас находился в армии, служил в Чечне. Но старые друзья оказали Льву самый тёплый приём. Его даже приглашали поучаствовать в ночных «акциях». Борясь с желанием, он отказался, аргументируя тем, что должен попасть в армию, а не в тюрьму. Всей ватагой пару раз секретно ездили на могилу Ильи, отдавая дань уважения погибшему соратнику. 
       Из Нижнереченска Орлов возвращался, полон сил и оптимизма. Жизнь уже не казалась столь беспросветной и тягостной. Однако обитать в Ольгиной квартире он не смог. Слишком многое напоминало о любимой, и неуёмная тоска просто разрывала его. Лев решил до ухода в армию поселиться у Семёна Павловича в Подлипках. Каждый день он  ездил на кладбище,  возлагал цветы друзьям и подолгу плакал у могилы любимой. Время отсчитывало последние дни пребывания в Москве.   
 
   ***
 
 Орлов возвращался с кладбища в полупустом вагоне электрички. В очередной раз, он читал с дисплея планшетника письмо неизвестной женщины Дарье Кравцовой. Электронное послание незнакомки, которая  пыталась, но так и не смогла спасти Ольгину сестру.   
 «Как легко и приятно жить не размышляя. Но не каждому это дано. Я родилась в обыкновенной семье, где, кроме бабушки никто даже не задумывался о Боге.  Тем не менее,  на всякий случай, в  детстве меня крестили в православной церкви. Только этот путь к истине оказался  не для меня.
 Впервые я пришла в Храм за святой водой.  Приблизилась к батюшке.  Он посмотрел на меня грозно и спросил: «Была ли ты, дочь моя, на исповеди?»  Я растерялась от неожиданности и созналась, что никогда в своей жизни не делала этого. Тогда  он сунул мне в руку тяжёлую толстую книгу, где всё детально расписано: что можно есть, а что нельзя, как себя вести, как молиться и многое другое. Посмотрела я на книгу и раздумала исповедоваться».
  «…И жизнь свою джихаду посвяти.
Восстань, судьбы воинственный избранник!»
От неожиданности Орлов дёрнулся. Эту переполненную ядом зла песню он не однажды слышал в Нижнереченске. Но в Москве?!
Лев повернул голову. В середине вагона сидел крепкий, мускулистый кавказец. Вероятно, он только что вошёл. Вагон был полутёмным и почти пустым. Дремавший бомж,  занятая собой молодая пара, несколько обременённых земледельческим инвентарём и посадочным материалом дачников. Конечно, горец мог слушать песню и через наушники, но  он заведомо не стал делать  этого. Явно, он создавал провокационную ситуацию, упиваясь собственным превосходством и безнаказанностью. Все присутствующие неловко делали вид, что происходящее их не касается.
Превозмогая  возмущение, Орлов сжав кулаки, отвернулся в сторону. Он вновь принялся за чтение. «Меня пригласили на крещение ребенка, и я случайно увидела шокирующий случай. Хотела креститься уже не молодая женщина, но у неё не хватило денег. И ей отказали! Выходит, поняла я, пока человека не искупают в воде, он не имеет право верить в Бога?! А если я не схожу на исповедь, то Бог не узнает о моих грехах?
Я серьёзно увлекалась философией. Читала Блаватскую, Кастанеду, но не могла найти ответ на вопросы: для чего человек существует, в чём смысл жизни? Пришло время, и я влюбилась. Он был намного старше меня и так красиво ухаживал. Это было наваждением, умопомрачением. В его горячих чёрных глазах я находила покой и гармонию с миром. Я поняла, что такое настоящее счастье». 
 «…Предписаны деянья и судьба:
Шахидам – рай, неверным пламя ада».
Слова песни кузнечным молотом били по голове, тяжёлыми пулемётными пулями вспарывали грудь. Терпеть это уже не было никаких сил. Орлов ещё раз внимательно осмотрел «гостя столицы».   Впрочем, вероятнее всего, тот давно уже имел в Москве жильё и прописку. 
Это был молодой темноволосый мужчина не старше двадцати пяти лет. Сильное, тренированное тело выдавало в нём борца. Властный жёсткий взгляд чёрных глаз пылал огнём натиска. Общую картину дополняли  презрительная ухмылка на губах и тяжёлый волевой подбородок.
В  электричке мужчина  оказался чисто случайно. Он вовсе не был похож на тех круглолицых «кавказцев», что рыщут в поисках блондинок в окрестностях Антальи. И даже на тех, что давно уже считают московские рынки своей вотчиной. Нет, это был прирождённый воин.  Несомненно,   предки таких, как он, полторы сотни лет назад составляли элиту армии Шамиля. А брат, если не он сам, успел, рука об руку повоевать и с Шамилем нынешним,  который и в двадцать первом веке   мыслил категориям средневековья.
Лев   отчётливо осознавал, что ещё одна – две фразы, и он просто не сможет контролировать себя.  Мысленно он снял пистолет с предохранителя, положил палец  на спусковой крючок. Навёл мушку глубоко под  цель. Пуля войдёт точно в переносицу, оставив чёрный след. Нет! У него не было не только пистолета, но даже палки!
Орлов ни на миг не сомневался, что лично должен сразить врага. Врага, о существовании которого ещё несколько минут назад даже не подозревал. Несомненно, именно  такие делают из русских женщин фанатичных мусульманок.  Мысли молниями прожигали сознание. Только полная внезапность могла помочь ему победить   сильного, хорошо  тренированного бойца. Он знал, что за несколько мгновений надо найти реальный выход из сложившегося тупика. Но ничего конкретного на ум так и не приходило. Тогда, чтобы хоть как-то снять напряжение, он вновь обратился к тексту.
«…подарил мне Коран. Всё, что исходило от любимого, несло на себе печать счастья. Предо мной  предстал духовный мир народа, к которому принадлежал мой избранник.  Затем я прочла о жизни  и деяниях пророка Мохаммеда. Истина открылась для меня в исламе.
  Через год я произнесла по-арабски священную шахаду: «Нет Бога, кроме Аллаха, а Мохаммед – пророк его» и стала мусульманкой.  Вместе с верой я получила супруга. Но случилось так, что Бог не дал мне детей.  Я истово молила Аллаха о помощи, но так и не могла родить. А затем меня настигла самая страшная беда. Умер мой муж.  Тогда я поняла, что это наказание за мою  недостаточную набожность».      
Орлов  оторвал взор от дисплея  и бегло посмотрел на кавказца.  В этот миг их взгляды встретились. Лев сразу понял, что враг распознал его мысли. И принял вызов! Отступать было некуда, а позорное бегство с поля боя казалось Орлову страшнее смерти. После гибели стольких самых близких людей, что значила для него собственная жизнь?!  Для того  чтобы ринуться в атаку, вымещая свою боль и ненависть, ему не хватило лишь мгновения.
Шумно распахнулись двойные двери и в вагон, несмотря на тряску  поезда, стройным шагом вошли четверо бритых под ноль парней. На ногах у них были тяжёлые,  до блеска начищенные ботинки. Высокие полуберцы  бойцовской обуви затягивали чистые ярко-белые шнурки. На носах ботинок красовались тяжёлые кованые стаканы. На парнях были надеты камуфляжные штаны, поверх брючин свободно ниспадали подтяжки-брейсы.   На рукавах чёрных, шинельного сукна курток-бомберов виднелись нашивки с определённой символикой. Шеи были замотаны тонкими белыми шарфами. 
В это же время два незаметных на вид подростка не старше двенадцати лет метнулись из центра вагона к раздвижным дверям, отделяющим вагон от тамбуров. По ходу движения они достали из складок одежды гибкие тросы-замки. Обычно такими приспособлениями рачительные хозяева, во избежание краж, крепят к неподвижным опорам велосипеды, сумки-тележки,  детские коляски. Перекрыв вход внутрь вагона, мальцы тут же подтянулись к группе бритоголовых.
Лев сразу уловил общий план операции. Мальчишки, на которых вряд ли кто обратит внимание, являлись разведчиками. Они находили объект атаки, и по мобильной связи наводили на цель ударную бригаду. Кроме того, и во время боя они несли вполне определённые обязанности.
Бойцы профессионально окружили кавказца, отрезая ему все возможные пути отхода.
- Ну что, цунареф, - обратился к горцу один из бритоголовых, - «Нас  ждёт дорога светлая джихада?» Это ты, курва, послал шахидок на лётное поле?! Ты! Там погиб мой брат, его разорвало на части. Что в этом случае гласит адат?! Я пришёл за своим, закон кровной мести чир привёл меня. Не я установил чир, и не я принёс его на русскую землю. Но я не могу не исполнить его, потому что закон всегда выше людей! Отправляйся в ад, падаль! 
Кавказец сразу   осознал всю меру угрозы. Речь шла о жизни или смерти. Упругим движением он выхватил тяжёлый кнопочный нож  и, не дрогнув ни на мгновение, первым  атаковал превосходящего по силам противника. Но стоящий сзади боец до автоматизма отработанным приёмом, набросил ему на шею стальную струну-удавку. Края струны были вмонтированы в удобные металлические ручки,  и это делало удавку очень грозным оружием. Инстинктивно схватившись за врезающуюся в кожу сталь, горец автоматически оголил все жизненно важные центры и практически стал беззащитен.
Один из бритоголовых выхватил из специального внутреннего кармана бомбера  аккуратно обвёрнутый газетой кусок металлической трубы. Два раза наотмашь он ударил врага  по голове. Всё лицо кавказца тут же залилось кровью. В это же время другой боец   обрезком  арматуры расколол окно и начал выбивать остатки стекла наружу. До очередной остановки электропоезда оставалось  несколько десятков секунд. Все четверо крепко схватили безвольное, не оказывающее никакого сопротивления тело врага и одним махом выбросили его в зияющий пустотой оконный проём. Главное вещественное доказательство совершённого преступления было удалено.
Электричка, подъезжая к платформе, уже начала тормозить. Старший из юных разведчиков подбежал к дальней   двери вагона и снял с неё  замок. В это время основная группа через другую дверь выдвинулись в тамбур. В вечерних сумерках шестеро бойцов растворились на полупустой остановке.   
Большинство пассажиров сидели не шелохнувшись. Лишь несколько пожилых женщин вначале несмело, а потом всё настойчивей попытались осудить участников расправы.     Когда опасность миновала, одна из них по линии быстрой связи   сообщила о происшествии   машинисту. «Великодушие и духовная щедрость, - без эмоций констатируя факты, отметил про себя Орлов, - одновременно и сильные и слабые стороны русского национального характера. Как и вселенская жалость. В отличие от многих других истину «возлюби врага своего» мы воспринимаем слишком прямо. Неужели эта тётка не понимает, что объективно она не права?! Понимает! Но ничего поделать с собой не может. Ей жалко того, кого обижают в данный момент: здесь и сегодня. Но я не осуждаю её. В конечном итоге, если Бог – это любовь, то любовь всегда победит ненависть!»
   Люди тихо и бесшумно разбрелись по составу, покидая место кровавой бойни. Кто-то поспешил покинуть электропоезд, невзначай вспомнив, что добираться до дому на  автобусе будет сподручнее. Другие, пройдя три-четыре вагона, прильнули к газетам или книгам.
Нет, убеждал себя Орлов, это не безмолвное равнодушие трусов. В молчаливом согласии простых людей он видел, пусть и пассивную, но твёрдую поддержку действий тех, кто рисковал свободой, а во многом и жизнью. Рисковал ради, казалось бы, абстрактных идей, за которыми стояло экономическое благополучие, а, по  сути, судьба целого народа. Лев с пренебрежением взглянул на дисплей. Жалкая исповедь слабого человека заканчивалась.
     «Ещё жёстче я стала соблюдать обряды: творила намаз по пять раз в день, постоянно носила  на голове платок и платье до пят. А затем   решила пойти на курсы арабского языка и ислама при мечети.   Там я впервые увидела,  как загорается фанатический огонь в глазах молодых женщин, и всё чаще стала задавать себе вопросы.  Почему благополучные русские девушки  из   исконно  православных семей,  живущие не где-нибудь на Кавказе, а в Москве, безоговорочно принимают мусульманство?! Идут при этом против воли родителей, традиций своего народа, его исторических корней».
       «В семье не без урода! – мысленно выругался Орлов, - каждый находит то, что ищет». «Они не пройдут!  – до боли сжав кулаки, твёрдо прошептал Лев, - нам есть, кого поставить на острие атаки!»   
           ***


Вскоре Льва завертела круговерть  армейской службы.  Месяц ушёл  на прохождение курса молодого бойца. В четыре раза дольше  Орлов учился   военному делу в  полевых условиях. Потом тридцать дней промотался в   караульной службе. Закончились первые полгода пребывания в армии.   Здесь он с удивлением встретил своего земляка цыгана Петра Фёдорова, известного в Нижнереченске, как Пеца. Цыган проявил несказанное радушие и дружелюбие. Однако вскоре он исчез с горизонта. Краем уха Лев услышал, что Федоров наделал каких-то глупостей. И, чтобы выкрутиться из непростого положения, вынужден был продолжить службу в Чечне. Впрочем, Орлова это интересовало меньше всего.
 В непрерывных заботах прошла и вторая четверть службы. Свой законный отпуск Орлов решил использовать для поездки домой. Боль потери любимой и близких соратников за год уже в немалой степени притупилась, тоска по родителям, родному городу, старым друзьям наоборот только разгоралась.
Лев прекрасно помнил, что такое чеченская месть.  История с взрывом Ильберда Хацаева и его подельников так и осталась покрытой мраком тайны.  Но для того, чтобы получить пулю в лоб,   достаточно было и событий, произошедших в ночь выпускного бала. Скорый поезд проходил в полусотне километров от Нижнереченска и, не желая ни с кем встречаться, Орлов решил доехать на такси. Чтобы ещё больше снизить риск, Лев переоделся в гражданскую одежду, а общение с таксистом свёл до двух-трёх дежурных фраз. Однако водитель (Лев сразу определил в нём дагестанца), несколько раз настолько пронизывающе посмотрел на пассажира, что Орлов на всякий случай решил отказаться от его услуг. Ещё не успели покинуть городскую черту, и сделать это было не поздно. Едва Лев попытался произнести первое слово,  в руках таксиста  мелькнул газовый баллончик.  Тугая струя холодного марева  ворвалась в рот, глаза, уши. Дурманящая мгла тут же вломилась в  мозг: гася сознание, поражая все функции организма.   

*** 
Тяга к азартным играм с детства была Ахиллесовой пятой Цихлава Абдуразакова.  Однажды под утро дагестанец осознал, что проиграл чеченцам всё и даже ещё сверху.  Он понял: остался лишь один выход. Ему сыну гор (пусть навечно будет проклята та ночь!) предложили то,  о чём ни один кавказец не смеет, не только говорить, но и думать. И Цихлав согласился! В те дни его род конкурировал с чеченцами на Каспии в деле незаконной добычи красной рыбы. Абдуразаков указал место, где на берегу моря находился схрон. В нём сберегали лодки, снасти, оружие. Из засады чеченцы перестреляли многих мужчин из рода Цихлава: родных и двоюродных братьев, дядьёв, племянников, зятьёв, шуринов. Это был серьёзный семейный бизнес: доходный, основательный. Цихлаву списали все долги, а разницу оплатили деньгами. Чтобы побороть угрызения совести, он покинул родные места и уехал в Нижнереченск. Однако долго страдать не пришлось.  Новые заботы и проблемы быстро выхолостили   память. И виной всему являлись всё те же азартные игры. Он чудом успевал гасить долги за пять минут до того, как надлежало расстаться с жизнью. Занимаясь частным извозом, зарабатывал он вполне прилично.  Но, тем не менее, всегда пребывал в долгах, как в шелках. В тот миг, когда в его машину сел очередной клиент, Абдуразаков думал лишь об одном: где раздобыть денег для погашения долга? Льва Орлова он узнал сразу. И быстро понял, что сможет на нём неплохо заработать. Однако продавать пленника за полцены Шобе было, с точки зрения коммерции, неразумно. Ильберд   Хацаев (на всё воля Аллаха!) уже год числился в списке мёртвых. Оставался его брат  Хацаев  Хиззир.  Не особо мудрствуя, Цихлав по мобильной связи вышел на Шобу и вкратце изъяснил ему ситуацию. Вскоре на трубку    Абдуразакова позвонил сам Хиззир. Не торгуясь, он сразу согласился с назначенной ценой. Потребовав лишь одного: дагестанец должен был сам доставить пленника в равнинную часть Чечни. То есть взять на себя весь риск преступного мероприятия. Цихлав вынужденно согласился. Он прибыл на условленное место в разгар ночи. Вдали от блокпостов и населённых пунктов его встретили трое бойцов. Одним из них был одноглазый Хиззир. Удостоверившись, что пленник именно тот, за кого его выдают, Хиззир   перебросил  тело в джип. А затем, не говоря ни слова, выхватил «Стечкин» и вогнал короткую очередь прямо в лоб   Абдуразакова. После того, как труп выбросили в реку, Хацаев глубокомысленно заметил по-чеченски:
- Этот человек продал своих братьев, родную кровь! Русский, которого он нам привёз, лично ему ничего плохого не сделал. Так, где гарантии, что следующими в его кровавом списке не окажемся мы?! Нохчи всегда были сильны тем, что умели наносить опережающие удары!
Хиззир скромно умолчал, что в результате блестяще проведённой акции удалось сэкономить немалую сумму, предназначенную для выкупа кровника. Впрочем, о таких мелочах в кругу джигитов говорить не принято.
 
 ***

Прошло уже почти два года с тех пор, как очень серьёзные люди   «поставили на бабки» Петра Фёдорова.  Подходил срок увольнения из армии, но Пеца прекрасно понимал, что в Нижнереченске ему делать нечего. Со своими цыганами столковаться всё-таки было можно, но у чеченцев разговор всегда  очень короток. Обычно в объёме вынесения обвинительного приговора. В те тяжёлые дни попытка увеличить свой вес путём участия в «крутых разборках» вообще привела к краху.  Вот и пришлось цыгану вспомнить о районном военном комиссаре подполковнике Нетерпове. При нужде и дубовую чурку родным отцом величать станешь! За хороший магарыч военком проникся проблемами призывника и в кратчайшие сроки отправил его в российскую армию. Но, в конце концов, и в рядах РА (просьба не путать   с богом солнца!) цыган «напорол реальных косяков» и «конкретно зашкварился». Решить его проблемы мог только перевод в другую часть. Практически это означало лишь одно: службу на территории Чечни. 
Взвод, в котором служил Пеца, охранял восстанавливаемую нефтяную  вышку. Дело это планировалось надолго, и поэтому непосредственно в лагере была задействована работающая на дровах полевая кухня.  Заготовка топлива, как обязанность, вменялась личному составу. Фёдоров в первый же день высказал  замкомвзвода   свои сомнения:
        - Такие деньги на войну списывают, а на дровах экономят. Это же риск – уходить в лес. Грохнут – фамилии не спросят. Можно ведь и синтетическое топливо завозить. Тот же сухой спирт. 
        На опасения бойца в том, что заготовка дров – занятие крайне опасное, «замок» ответил весьма расплывчато: 
        - Там в стороне, в двухстах метрах по  склону,  говорят, ещё взвод расположился. Они контролируют участок, а у нас здесь нет даже  сектора обстрела.
        Ежедневно после инженерной разведки и завтрака за дровами направлялся отряд из пяти человек. Но, как полагается, двое из них были  дембелями. И время, отведённое на данное мероприятие, они проводили в боевых машинах. Обычно в состоянии крепкого, здорового сна. Поэтому на заготовку топлива выдвигалось не более трёх человек «черпаков», рядовых первого года службы.  Цыгана, несмотря на выслугу лет, без зазрения совести причисляли к когорте бесправных новичков.
      Даже при желании Фёдоров не смог бы выполнить тривиальной физической работы, если в ней не было элементов аферы, обмана. Однако словно для компенсации,   в группе с ним оказались двое широкоплечих сибиряков высотой под два метра, лояльных и сговорчивых, несмотря на свою мощь и пугающий вид. Единственным инструментом, который начальство выделило лесорубам, была двуручная пила, именуемая «Дружбой». В отличие от ножовки, в одиночку    действовать ею невозможно. Видимо название и указывало на особенности конструкции.
Бронежилет, каску и оружие во время работы пришлось снять.  Выбрав подходящий по виду карагач, приступили к делу. Постоянно меняясь, двое орудовали пилой, третий боец непрерывно давил на ствол собственным весом, направляя падающее дерево в заранее определённое место.  Свалив карагач на землю, топором очистили ствол от ветвей. Далее распилили его на   брёвна,  приемлемые по весу для переноски вручную.
 Затем солдаты вновь облачились в боевую экипировку. Но каски создавали большое неудобство, и надеть их на головы не удалось. Взгромоздив на плечи бревно, бойцы   тронулись в сторону лагеря. Сбросив тяжесть, они тут же направились за новым бревном.  В тот миг, когда, поместив груз на плечах, солдаты готовы были сделать первый шаг, Пеца  почувствовал мощный удар в области затылка. В глазах зарябило, всё вокруг куда-то  поплыло, он тут же потерял сознание.



Глава девятнадцатая.   



Очнулся Орлов в тёмном сарае. Первым ощущением была адская головная боль. Он лежал на охапке сена со связанными руками и ногами. В маленьком запылённом оконце виднелись полумесяц и звёзды. Небо было чистым, чёрным, бездонным. Где-то, совсем недалеко, раздалось шакалье тявканье, послышался хохот сыча. Однако полагающегося в таких случаях собачьего лая не было;  Лев сразу понял, что находится далеко от людских жилищ.
 Ещё раз, проанализировав последние, подконтрольные памяти, мгновения жизни, он осознал, что захвачен в плен. Но кем?  В первую очередь Лев детально проработал вариант о связи похищения с событиями, развернувшимися вокруг обмена Ильберда Хацаева на Дарью Кравцову. Нет, в том деле не оставалось ни малейшей зацепки. Всё было оформлено аккуратно.
Приходилось предположить, что в ход жизни вновь вмешался преследующий его злой рок. Сначала по стечению обстоятельств гибнет лучший друг Илья, затем так же по воле случая – любимая женщина и близкие друзья. И вот теперь в капкан  попадает он сам. Это было похоже на проклятье. Ведь опираясь на логику больших чисел, допустить такое совпадение просто невозможно.
Немного придя в себя, Орлов, кроме головной боли,  почувствовал озноб. В сарае было по-настоящему  холодно.  Воздух оказался явно морозной свежести. И Лев понял, что,  скорее всего, находится   высоко в горах.
Затаив дыхание, Орлов прислушался к отовсюду доносящимся звукам. В трёх шагах от него раздалось тихое сопение. Поблизости кто-то безмятежно спал! Извиваясь будто червь, Лев подполз к невидимому соседу. Внимательно осмотрев незнакомца, он едва сдержал возглас удивления. Это было уже слишком! Рядом с ним находился его земляк  цыган Пеца. Тот самый, что едва унёс ноги во время ночного побоища, и который так беспардонно набивался в друзья во время совместной службы. 
Не пытаясь разбудить   Фёдорова, Лев  продолжал обследовать  окружающий его тесный мирок. Стены сарая были сложены из природного камня, единственное окошечко по размерам едва превышало две поставленных рядом ладони. Дверь была изготовлена из прочных, тяжёлых досок, окованных листовым железом. Приставив ухо к  образованной створками двери щели, Орлов  до предела напряг слух.
 Среди воя шакалов и далёких, сливающихся один с другим, звуков ночного леса едва выделялась тихая, заунывная песня. Пели её не по-чеченски, и мелодия была тоже не вайнахская. Как не хватало компьютерной программы автоматического перевода, которой так ловко пользовалась Ольга! Лев тут же  одёрнул себя. Необходимо было исходить только из реалий жизни. Скорее всего, это был арабский язык. Пролежав возле щели минут пятнадцать, Орлов понял, что таким способом борется с дремотой дозорный. Извернувшись, Лев попытался рассмотреть, что происходит. Часовой, будто торопясь подтвердить его догадки, поднялся в полный рост. Гоня, прочь ночную прохладу, караульный сделал несколько взмахов руками и ногами. Видимо, разгонять кровь по телу за ночь приходилось не однажды. 
«Арабы! – в недоумении подумал Орлов, - меня захватили арабы?  Или интернациональный отряд террористов? Но для какой цели?!»   Любая логическая цепочка уводила в тупик.  Вскоре Орлов вынужден был признать, что чужой менталитет ему просто не по зубам. Он решил поберечь нервную энергию, утешаясь мыслью, что даже из самого безвыходного положения всегда найдётся, по крайней мере, два выхода. Снова забравшись в кучу сена, Лев, насколько позволяли связанные руки и ноги, свернулся  калачиком и заснул.
 
***
 
 Чуть погодя проснулся и Фёдоров. Пеца  быстро сообразил, в сколь критическую ситуацию он попал. Цыган тут же начал лихорадочно искать наиболее приемлемый способ спасения.  Единственно верным критерием здесь мог стать только жизненный опыт.  Рубить с плеча, разбрасывая ярлыки типа «боевики»,  «террористы», «члены НВФ» Фёдоров  не спешил. В Чечне действовали политические силы самых различных толков и направлений.  И любая из них могла провести подобную операцию. 
На Терском  хребте, где располагалась часть, на высоте   несколько сотен метров ночами становилось уже вполне комфортно. И практически отпала нужда топить печки-буржуйки, чтобы поддерживать в палатках необходимую температуру.  Но тут, в сарае стоял ужасный холод. Для начала необходимо было выяснить, где находятся сослуживцы, с которыми он работал на заготовке дров. Однако   поиски не дали искомого результата. Сибиряков в сарае не было. Конечно, их могли держать и в других местах. Но, рассудил Пеца, если обездвиженных пленников выносили на руках прямо из-под носа федералов, то тяжеловесных бойцов, скорее всего, прикончили. Тащить семь пудов живого груза, когда дорога каждая секунда – занятие смертельно опасное. Вскоре Фёдоров в куче сена обнаружил ещё одного человека. Внимательно всмотревшись в незнакомца, он с изумлением  проговорил:
- Лев!  Орлов!
 
***
Этот выкрик и разбудил Орлова.  Уже брезжил рассвет, и в глазах рядового Фёдорова был хорошо виден животный ужас провалившегося в охотничью яму зверя. Выслушав версию земляка о произошедших событиях, цыган, едва сдерживаясь, чтобы не расплакаться, трясущимися губами произнёс:
- Что же теперь с нами будет? Они же могут нас убить!   
Как он был в этот миг похож на   любого другого из «шанхайских» «шатров» в Нижнереченске!  Тех, которые,  наслаждаясь мифическим превосходством, куражились, точно пьяные плотники в кабаке. И, едва получив малейший отпор, бежали в страхе, словно   поджавшие хвосты дворняги. 
- Идёт война и мы попали в плен!  -  Орлов  с презрением взглянул на цыгана и тут же отвернулся.
 Солнце медленно поднималось, воздух в сарае понемногу нагревался. Лев попытался расслабиться, заставляя себя ни о чём не думать. Но сделать это было крайне нелегко. Да, он не представлял никакой военной ценности, как и цыган Пеца. Но ведь для какой-то цели их всё-таки взяли. Орлов  продолжал терзаться в сомнениях. Донор органов при операции? Материал для биологических экспериментов? Живая бомба? Все варианты казались вполне правдоподобными. Нельзя было  исключать даже человеческого жертвоприношения.  Ведь любой культ при желании можно довести до полного безумия.
Способы  переброски по контролируемой блокпостами территории   обездвиженного тела для Льва тоже не являлись большой загадкой. Наверняка, таксист доставил его до административной границы Чечни. Затем «груз» поместили на телегу, сверху прикрыв сеном, а, скорее всего навозом. Достаточно уложить тело в пластиковый мешок и создать минимальный приток воздуха. В бессознательном состоянии все функции организма заторможены. Для того  чтобы  человек выжил, лучших условий  и не требуется.
В предгорьях пленника могли перебросить на джип, например «Ниву», и тайными горными дорогами, минуя блокпосты,  вывезти в безлюдную местность. Орлов прекрасно понимал, как это можно сделать, но несравнимо важнее было знать – зачем.   
Послышались шаги, Лев внутренне напрягся,  готовясь к неизбежному. Фёдоров выпучил глаза, засопел как паровоз. Звякнул в замке ключ, заскрипела несмазанная дверь. В помещение, слепя глаза, ворвался поток солнечного света.  Постепенно привыкнув к яркому освещению, Орлов  разглядел стоящих в дверном проёме трёх бандитов.  На боевиках были отличные горные  ботинки, камуфлированные костюмы, такого же защитного цвета свитера, форменные шапочки цвета хаки. Но больше всего в глаза бросались разгрузочные жилеты. Это были «разгрузки» последней модели. Такими, знал Орлов, в армии оснащали пока  только спецназ. В   карманах, расположенных с учётом физиологии человека,  удобно размещались  восемь – десять автоматных рожков, четыре ручных и десять подствольных гранат. У двух бандитов на плечах висели автоматы АК – 74, третий  имел при себе   гранатомёт.
       Лев вспомнил, как ребята в части рассказывали историю о   террористах, которые  смогли вырваться из западни. Бандгруппа  была блокирована в горах.  Все пути отхода оказались перерезаны, кольцо окружения сужалось. Но боевикам всё равно удалось уйти. Они переоделись в форму российских военнослужащих, поставили в головной дозор наёмников славянской внешности, говорящих по-русски чисто, без акцента. Зная местность и обстановку, банда  «просочилась»  на стыке между соседними подразделениями федеральных сил.
        - Подъём! – раздался зычный голос и в дверях показался четвёртый боевик,   вооружённый снайперской винтовкой  СВД. По его облику  и манерам    сразу становилось ясно, что именно он в группе главный.  Лев окинул бандита внимательным взглядом и замер в ужасе. Это был Хиззир Хацаев. Всё сразу становилось на свои места. В ту ночь, когда, используя Ильберда Хацаева как приманку, Орлов взорвал джип  «Тойота RAV-4»,  многие из чеченцев погибли. Но не Хиззир Хацаев! В эти дни он был далеко от Москвы, доставляя в горы Чечни Дарью Кравцову. Тот дагестанец, что пленил Орлова, оказался случайным человеком. Он банально продал свою добычу кровникам. И теперь Льва ждало лишь одно: мучительная казнь.  Какую функцию во всём этом выполнял цыган Пеца, Орлов не знал.  Возможно, ему отводилась особая роль.
  Пленникам тут же развязали путы на ногах, помогли подняться. Подталкивая автоматами, их повели в сторону раскинувшейся невдалеке поляны, где к группе присоединились ещё четыре человека: один пулемётчик, один  гранатомётчик, два автоматчика. Настало время приёма пищи.  Голодные «воины аллаха» с радостью набросились на брынзу и сушеное мясо. Не обделили и пленников. Орлов с огромным трудом заставлял себя есть непривычную пищу. И от сыра и от солонины исходил стойкий запах начинающего разлагаться животного белка. Однако, похоже, боевики имели на этот счёт особое мнение.  В принципе, Лев  вполне понимал их.  «Ведь едят же шведы, - констатировал Орлов, -  тухлую селёдку, от аромата которой с непривычки не мудрено потерять сознание. Ну, а филиппинцы, запекающие в золе перепелиные  яйца за сутки до того, как из них вылупятся птенцы? И вкушают их, непременно, с сырым мозгом обезьяны!»
       Террористы оказались отлично вооружены и экипированы. Даже горные ботинки были выполнены из кожи  камуфлированной окраски. Подошва обуви так же имела соответствующую расцветку.  Лев сразу обратил внимание на бинокль Хиззира. 
В дни, когда предпринимались попытки обменять    Дарью Кравцову  на Ильберда Хацаева, Ольга приобрела в магазине «Рыболов – Охотник»  точно такой же бинокль компакт - класса с трансформируемым корпусом фирмы «Polar». Расположившись на геодезической вышке, Лев и Ольга через оптику модели «Полар» 10*25 контролировали ситуацию в намеченном секторе. 
 Армейские бинокли, за год службы хорошо разобрался Орлов, имели большие габариты и вес, слабую антикоррозионную устойчивость корпуса. Их плохая влагоизоляция способствует  появлению солевого налёта и ржавчины на корпусе. Ввиду некачественных уплотнений внутри появляются «наносы» и «мусор». Бинокль, висевший на груди бандита, был полностью лишён этих недостатков.   
После завтрака боевики позволили себе немного отдохнуть и вскоре тронулись в путь.  Дорога лежала на юго-восток, в глубину гор. Тропа непрерывно уходила вверх. Подъём и без того оказался нелёгок, но всё время шагать в наручниках было просто мучительно.  Послышался едва различимый шум, напоминающий рокот работающего вдали двигателя. Чтобы отогнать дурные мысли, Орлов пытался хоть чем-то занять себя.  Он стал прислушиваться  к гулу. «А если, - с замиранием сердца подумал Лев, - это вертолёт? Может быть, нас ищут?!»
Он тут же отогнал эту мысль, как фантастическую. Издалека ещё можно было подумать, что звуки воспроизводятся техническим агрегатом.  Вблизи же Лев быстро понял: гул слишком ровный, и, без сомнения, исходит от природного объекта.  К тому же вертолёт мог оказаться в этих местах совсем по другим причинам. Бандиты не проявляли никакого беспокойства, и это отрезвило Орлова.   
Шум нарастал и вскоре Лев понял, что это грохот теснящейся в ущелье реки. С каждым шагом становилось яснее, что отряд движется как раз в направлении водного потока. Пленников разделили, и Орлов видел лишь сгорбленную спину и опущенные плечи Фёдорова.  Впрочем,  душевное состояние цыгана   и без того было хорошо понятно. Вышли на поляну, главарь тут же объявил привал. Бандиты расположились полукругом, свободно развалившись на густой траве, сплошь покрытой бесчисленным множеством цветов самых разнообразных оттенков. Часовой приказал пленникам сесть спиной друг к другу.  Он тут же объяснил им, что в случае малейшего неповиновения   просто пристрелит их.   
        Лев украдкой взглянул на Хиззира.  Бандит почувствовал на себе пристальное внимание пленника, и Орлов,  вынуждено отведя взгляд, внимательно оглянулся по сторонам. Окружающая местность просто зачаровывала.  На юге поднимались  остроконечные, причудливые скалы.  В   сиянии солнечных лучей,  они казались   настолько красными, что тяжело было избежать сравнения с  пламенеющей   на   зубчатых пиках кровью. Внизу, в котловине  располагались остовы  древнего селения.  Вполне можно было различить  руины христианского храма, построенного ещё в незапамятные времена. Рядом находились развалины склепов, могил, башен.    
 В памяти, неизвестно по какой причине, вспыли строки из прочитанной более года назад заметки в Интернете. «Страх перед покойниками у чеченцев был настолько велик, что клятва и зарок на могиле считались самыми надежными. Для почивших родственников  по окончании жатвы  регулярно устраивались жертвенные ужины. Отправление пищи на тот свет сопровождалось молитвой хозяина дома.  Вайнахи воспринимали загробное существование как продолжение земной жизни: со всеми её заботами и радостями». Лев даже приблизительно не представлял, какую пользу может принести ему неожиданно востребованная сознанием информация. Но ни на миг не сомневался, что в ней есть определённое практическое значение.
Орлов  внимательно осмотрел часового. По внешнему облику и даже акценту, тот явно не был чеченцем, да и кавказцем вообще.  Скуластое, с выраженными  монголоидными чертами лицо, небольшой нос, припухлые губы. Похоже, прежде  чем встать под  знамя борьбы с неверными, ему пришлось проделать немалый путь. Как минимум, со Среднего Поволжья,  если не из Южной Сибири. «Из восьми человек, - анализировал ситуацию Лев, - кавказцев  максимум трое. Не факт, что все они чеченцы. Один негр, из какой Тарзании его сюда занесло?!  Трое арабов.  Впрочем, от араба нелегко отличить как пакистанца, так  и турка. Да, интернационализм! Религия сильнее крови! Кругом столько российских солдат, а  эти парни чувствуют себя вполне вольготно». 
Река бурлила и клокотала в нескольких десятках метров от привала. Поляна,  как понял Орлов, заканчивалась обрывом. Но ни высоту утёса, ни конфигурацию русла реки рассмотреть не удалось. В принципе, такие детали вряд ли могли  заинтересовать пленника. В них не было никакой практической ценности. Однако привыкший к постоянному анализу мозг продолжал непрерывно обрабатывать поступающую информацию.
Вожак банды поднялся и направился к пленникам. Сверкнув единственным глазом, главарь жёстко произнёс:
- Ты узнал меня, Лев Орлов?!?
Оголив сломанную ключицу, он злобно посмотрел на личного врага  и проревел как зверь:
- Такое стоит жизни! 
 В это время один из бандитов привёл в рабочее состояние новейшую видеокамеру и направил объектив на Орлова. Лев внимательно посмотрел на Хиззира: высокий, широкоплечий, ловкий в движениях. Ему было уже под сорок, но это совсем не сказывалось на его поведении. Боевики   между собой, как на юникоде,  общались по-русски. Из их разговоров Лев понял, что ни ему, ни Фёдорову ничего хорошего ждать не приходится.
- Ну, что скажешь? – ощущая полновластие, продолжал куражиться бандит.
 Орлов молчал. Он прекрасно понимал, что каждое произнесённое слово легко истолковать превратно. Безмолвие же можно было обосновать парализующим страхом, потерей дара речи.
- А может быть ты идейный? – начал заводиться бандит, -  и в ту ночь просто шёл «мочить чурок»!
Главарь почувствовал, что находится близко к истине, и  это распалило  его ещё больше.  Презрительно взглянув в глаза,  он взял Льва за подбородок и приподнял голову. А затем   отдал распоряжение негру.  Чернокожий не торопясь, аккуратно связал ноги Орлова шнуром длиной около метра. Такое положение оказалось вполне приемлемым для ходьбы, но  бежать со спутанными ногами было невозможно. Удостоверившись, что всё сделано качественно, боевик освободил  пленнику руки. В затёкших кистях и предплечьях Лев тут же ощутил жжение и покалывание: кровообращение начало восстанавливаться.
 - Если хочешь жить, - Хиззир протянул Орлову кинжал, - убей своего земляка. Спаси свою жизнь ценой чужой жизни!
Лев мельком взглянул на Фёдорова. Цыган от страха дрожал как осенний лист. Конечно, разыгранная боевиком, сцена  являлась чистейшей провокацией. И Орлов, без показной гордости, спокойно отказался. Он не сомневался, что бандиты могут уничтожить его в любой миг. И сделают это когда посчитают нужным. 
- А ты умный, - с сарказмом произнёс главарь, - а вот цыгана мы сейчас на вшивость и проверим. 
- Ты зачем пришёл на эту землю, солдат? – Едва сдерживаясь, чтобы не засмеяться, строго спросил Фёдорова Хиззир. - Таких как ты, несколько лет назад, сюда гнали точно баранов. А сейчас другие времена. Ты доброволец!  Так что же заставило тебя пойти на войну?!
- Я, я, - забормотал Фёдоров, - я случайно. Нечаянно. Так получилось. 
– Да ладно цыган, - снисходительно ухмыльнулся бандит, - уж я-то знаю, как ты здесь  очутился.  Напорол  косяков, вот и пришлось аж в Чечню бежать.  Это твои проблемы, меня они мало интересуют. Но ты выставил меня на целую партию анаши. Сам дёрнул на рывок, а родственники твои все стрелки на тебя перевели. Сдали, короче, с потрохами!  Но ты запомни: у нас руки длинные. Впрочем, сейчас и это уже излишне.
Главарь повелительно махнул рукой. Негр тут же зафиксировал Пеце ноги и освободил ему руки.  Все эти действия тщательно записывались на видео.
- Ты я вижу, - обратился к цыгану бандит, - хочешь и рыбку съесть и косточкой не подавиться. Что ж, бери кинжал и заколи своего земляка. Режь не бойся, он же, всё равно русский.
С этими словами Одноглазый Хиззир всучил Фёдорову кинжал.
 – Пойди, воткни ему в глотку, - подбодрил Пецу бандит, - убей его и ты свободен.
Цыган судорожно сжал рукоять, с трудом осознавая, что так легко можно спасти собственную жизнь.  Достаточно просто убить товарища по несчастью, и все проблемы одним махом будут решены. Не дожидаясь лишних команд, он решительно направился к Орлову, не до конца понимая, каким образом будет выполнять поставленную задачу. Моральных барьеров на пути Фёдорова, конечно,  не было. Но в столь щекотливом деле он совершенно не имел  опыта.
Эй, ты, - окликнул Пецу главарь, - чуть не забыл. Надо немного подумать о справедливости. Этот русский   имеет право на защиту!
Под дулами автоматов Орлова заставили переодеться в солдатскую форму.  И тут же бросили   ему под ноги кинжал.
 - Защищайся! -  с сильным акцентом выкрикнул негр.
Федоров  остолбенел от неожиданности. Кто-то  из бандитов, посмеиваясь, автоматом подтолкнул его вперёд. Таким иезуитским способом террористы спровоцировали смертельный поединок. Видеозапись не прерывалась ни на мгновение. Лев схватил кинжал. Готовясь к схватке, он направил испепеляющий  взгляд прямо в глаза приближающегося цыгана. Мозг тут же обожгла спасительная мысль. В воображении возникла яркая, сочная картинка. У Орлова был реальный выход из тупика. И заключался этот шанс, прежде всего, в том, что о его существовании абсолютно не подозревали враги.
Кавказцы, ввиду сложившихся как климатических, так, в большей степени, исторических условий воду просто боятся. Большинство из них даже не умеет плавать.  Дело тут вовсе не в недостатке  рек или озёр. Нет традиций! Вода для них чужая стихия. Полной противоположностью им, не раз отмечал Лев, было казачество. И   донцы,  и запорожцы  проживали в безлесной местности.  Но до восемнадцатого века, казаки, пока не пересели на лошадей,  все военные кампании связывали с водой:  реками,  лиманами, морем. И добивались на этом пути невиданных успехов. Вода чисто психологически была для них родной стихией.  Обитавшие же рядом крымские татары всегда  опасались воды. Они брали  силы от сухой, выжженной солнцем степи. 
Эти сведения каждым русским жителем Нижнереченска воспринимались как элементарные, базовые. Уроки этнопсихологии   преподавала сама жизнь.  Но те же самые знания для врагов Орлова являлись тайной за семью печатями.   
  Пеца, понимая, что попался в капкан, с озверением ринулся на Льва. Он не сомневался, что его шансы на победу близки к нулю и попытался использовать фактор неожиданности.  Связанные ноги не давали больших возможностей для маневра. Не учтя этой особенности, цыган споткнулся и покатился кубарем прямо под ноги Орлову. Прикончить его в этот миг не представляло особого труда. Но Лев прекрасно понимал, что, независимо от исхода поединка, судьба обоих бойцов предрешена. По сути дела все окружающие участвовали в акте жертвоприношения.   Зачем   боевикам  нужна была видеозапись смертельного поединка,  Орлов не знал. И не мог знать. Но от этого не становилось легче. Жажда мести, неудовлетворённые амбиции,  почтение памяти сраженных соратников: любой из этих  вариантов имел  право на существование. Впрочем, как и множество других. Бандиты могли просто выставить запись на одном из сайтов в Интернете.  Таким образом, легко воздействовать и на приверженцев, и на врагов.  Показывая, какими ничтожествами, являются российские солдаты, ради спасения собственной жизни готовые полностью потерять человеческое обличье.
  Вместо того  чтобы броситься к потерявшему равновесие цыгану и коротким ударом клинка оборвать его жизнь,  Орлов отпрыгнул в сторону.  Туда, где, теснясь между  скал, клокотала и пенилась горная вода. Он уже чётко представлял топографию местности. Поляна плавно переходила в плоскую вершину нависающего  над рекой утёса, от которого Льва отделяли от силы  сорок шагов. Но какова была высота скалы, то есть расстояние от  макушки обрыва до поверхности воды, Лев не знал. К тому же он даже приблизительно не представлял  глубину несущегося с огромной скоростью горного потока.   
Бандиты заведомо исключали возможность реализации пульсирующих в сознании Орлова мыслей. Они стояли полукругом лицом к круче, как бы невольно сообщая пленнику: «Путь к свободе лежит через реку».   
План Льва был прост: уступая натиску цыгана, незаметно отходить к обрыву, а в удачный момент ринуться вниз.  Он мог разбиться о камни, не долетев до воды.  Мог погибнуть  и в воде, если высота скалы составляла несколько  десятков метров. Но что судьба предлагала ему взамен мгновенной героической смерти?! Валяться среди скал с перерезанным горлом, став пищей орлов и шакалов? И хорошо, если враги прикончат его, не истязая длительными мучениями. Готовясь к побегу, Орлов думал скорее об избавлении от мук, чем о свободе и жизни. Но у человека всегда  остаётся право выбора, даже если выбираешь между плохим и очень плохим.
Поднявшись на ноги, цыган уже не стал сломя голову бросаться на противника. Он просто не верил в свои силы. Орлов  старался, как можно сильнее скрыть от бандитов своё физическое преимущество над соперником. Он должен был выглядеть неуклюжим увальнем. И Лев старательно играл свою роль. Началось бесконечное, изматывающее кружение. Иногда, чтобы не дать боевикам повода для размышлений, Орлов делал быстрый ложный выпад. Но тут же мгновенно отступал назад, всё больше и больше сокращая отделяющее его от  обрыва расстояние. 
 В этой смертельной пляске любая ошибка могла стать последней. Поединок оценивался по самой высокой шкале!  «Зрители», сами того не замечая, постепенно вслед за  участниками схватки смещались к скале.  Бандиты ликовали, делали ставки. Видеть воочию бой гладиаторов приходилось не каждый день. Ветер разогнал облака, солнце стало припекать.  Разгорячённые зрелищем, боевики  явно теряли бдительность. Лев чувствовал, что Фёдоров выдохся  окончательно. Показывая собственную усталость, Орлов несколько раз специально спотыкался.  Задевая ногой за  ногу, он неуклюже валился на землю. Но даже это уже  не могло вызвать у Пецы прилив агрессии. 
Больше всего Лев боялся, что противник рухнет в изнеможении и ничто не заставит его встать. Отступая к реке, Орлов вынужден был всё время смотреть на солнце. Глаза слепило, к тому же их раздражал стекающий со лба пот. Но не это занимало Льва. Он думал лишь о том, чтобы раньше времени не сломался рядовой Фёдоров. Цыган весь взмок,  чувствовалось, что тело уже не слушается его, он двигался будто сомнамбула. В таком состоянии человек теряет инстинкт самосохранения и уже не может бороться за жизнь.
До обрыва оставалось не более пятнадцати шагов. И Лев понял: «Сейчас или никогда!»  Заведомо раскрываясь и подставляя себя под удар, он начал делать  широкие маховые движения, гоня противника к реке, выигрывая  драгоценные сантиметры.  А затем, будто совсем утратив осторожность, Лев приблизился к Фёдорову вплотную, открывая жизненно важные органы: шею, сердце, печень.
Собрав последние силы, Пеца замахнулся и нанёс удар сверху вниз, целясь в шею. В предвкушении развязки, бандиты замерли, боясь шумом помешать поединку. Лишь цыгану казалось, что все его действия  быстры и неотразимы. На самом деле он давно уже обессилил и двигался медленно, вяло. Свободной рукой Лев без труда поймал запястье держащей клинок руки.  Неумолимо сжимая, начинающие от напряжения трещать кости, он тоже занёс кинжал для удара.  И целенаправленно позволил цыгану   перехватить свою руку. А затем, не спеша, развернул противника почти на сто восемьдесят градусов.   
Используя Фёдорова в качестве живого щита, Лев стал постепенно отступать к обрыву. Прикончить Петра не представляло никакого труда. Но как раз этого делать было нельзя.  Цыган окончательно потерял волю к победе, он смотрел на противника   туманным, ничего не выражающим взглядом. Руки и ноги Пецы отказывались двигаться, и Орлову практически приходилось  тащить его за собой.
Сжав запястье противника мёртвой хваткой  сомкнувшихся пальцев, Лев  заставил его выронить клинок. Едва кинжал упал в траву, Орлов нанёс цыгану мощный апперкот по плавающим рёбрам. Фёдоров готов был рухнуть, будто поваленное ветром сгнившее на корню дерево.  Но Лев,  продолжая прикрываться им как заслоном, поддерживал падающее тело на весу. Среди бандитов пронёсся рокот недовольства и изумления. Орлов понял, что исчерпал весь запас времени. Резким движением кинжала он разрезал связывающий ноги шнур и, оттолкнув цыгана, ринулся к обрыву. Ему хватило четырёх длинных, наполненных мощью и неистовством шагов. Шесть метров он преодолел так быстро, что никто не успел среагировать. 
Наудачу утёс оказался  не  выше трёхэтажного дома. Оттолкнувшись, по крутой дуге Орлов вниз ногами ринулся в самую середину бурлящей, пенящейся реки. Через мгновение он погрузился в обжигающий холодом ледяной поток. Бандиты бросились к обрыву: одна секунда замешательства, две - на дорогу. Они безвозвратно потеряли драгоценное время. Десятки пуль прошили пространство. Боевики не видели поглощённую толщей воды, уносящуюся вдаль цель, но минимальный шанс попасть в неё у них всё-таки был. 
Фортуна улыбнулась Орлову   вовсе не оттого, что правда была на его стороне. Ему повезло случайно. А, наверное, всё-таки закономерно. Ведь ситуация, которую, рискуя жизнью,  он создал, была далеко не стандартной. Лев выиграл, потому что поставил на кон всё, что было у него в тот момент: собственную жизнь.
Он вошёл в ледяной поток, как стальной нож в разгоряченную плоть. Он продолжал оставаться живой пулей, меткой, выпущенной опытной рукой, стрелой, бесстрастным клинком. Впереди предстояла упорная, беспощадная борьба за жизнь. И Орлов не сомневался, что выйдет из этой схватки победителем. Вода сдавила грудную клетку, дыхание перехватило. В этот миг Лев думал лишь об одном: «Надо сохранить кинжал, без кинжала не выжить!»   
Его закрутило в водоворот и, бросая на камни, понесло вниз. Не одну сотню метров протащило Орлова по усеянной   валунами реке. Весь избитый и ободранный, он смог выбраться из воды на повороте, где в единственном месте   склон берега был пологим.
Окончательно обессилив, Лев ничком упал на прибрежную гальку,  думая, что не сможет  даже пошевелить пальцем.  Но сверхнапряжением он заставил себя доползти до ближайших кустов. 
И уже там, почувствовав   относительную безопасность,   позволил себе расслабиться. Вскоре  тело пробил противный, болезненный озноб. А следом за ним могучей волной прокатилось непреодолимое желание жить. 
Орлов промок  с головы до ног, долго находился в ледяной воде горной реки. В первую очередь ему необходимо было хоть как-то согреться, высушить одежду.  Взглядом прижатого к скале зверя взирал он на окружающий мир. По-волчьи глубоко втянув воздух широко раскрытыми ноздрями, Лев сверкнул глазами и оскалился как  приготовившийся к броску хищник.
Зарычав, будто пугая неведомого врага, он  тут же ринулся вперёд. И пусть ему, с трудом передвигая руки и ноги, едва удалось тронуться с места. Но  то был самый настоящий рывок.   Движение – это жизнь. Жизнь – борьба. И если смерть избавление, то от чего? Уповать на помощь свыше Орлов не спешил.  Постепенно ему удалось согреться и побороть предательский озноб.   
Лев сразу понял, куда надо идти: на кладбище, которое находилось, не столь далеко,  искать его будут меньше всего. Он отлично понимал,  что если в ближайшее время не сумеет найти способ обогреться, то общая слабость  выбьет в самом беззащитном месте – простудой. В течение суток - двух высокая температура просто сожжёт тело. И тогда смерть неминуемо разыщет свою жертву. Орлов двигался непрерывно, не останавливаясь даже на миг. Он не терял надежды, что всё-таки сможет через   полную мобилизацию задействовать скрытые резервы организма. Густой лес надёжно скрывал его от возможных преследователей. 
После полудня непроницаемая пелена облаков покрыла небо, затмив собою дневное светило. Становилось неимоверно душно.  От быстрой ходьбы сбивалось дыхание, не хватало воздуха. Всё тело покрылось липким потом. На лбу и щеках росинки собирались в большие капли  и ручьями стекали вниз. Лев чувствовал, как нарастает болезненная слабость.   Но  до кладбищенских развалин было уже совсем недалеко, и он знал, что  останавливаться на привал крайне опасно.   
В это время хлынул холодный дождь. Спрятаться было негде. Лев отчётливо понимал: стоит расслабиться лишь на миг, и обессилевшие ноги тут же подкосятся. После этого хотя бы просто тронуться с места будет уже несравнимо труднее. И он гнал себя вперёд, будто безжалостный погонщик  мулов.  Через каждые полсотни шагов Орлов останавливался, ненадолго прислонившись к дереву, и тут же снова трогался в путь.
 Вскоре ливень выдохся, небо просветлело. Лесной сумрак заискрился тонкими нитями солнечных лучей, пробившихся сквозь ещё не покрытые листьями кроны деревьев. Воздух наполнился густым запахом сосновой смолы, набухающих берёзовых почек, прелых прошлогодних листьев.


Глава двадцатая.



 
К развалинам храма Орлов вышел   ближе к вечеру. Нарезав кинжалом елового лапника, он свил себе гнёздышко в одном из наиболее сохранившихся склепов. Лев был настолько измотан, что от полного бессилья тут же провалился в забытье. 
  Спал он тревожно, чутким ухом улавливая каждый шорох   окутанного кромешной тьмой ночного леса. Будто проверяя – а кто здесь из трусливых – совсем рядом противно заухал филин. Где-то в стороне  ветер беспокойно шумел макушками сосен. Далеко на краю котловины раздавался протяжный волчий вой.  Лев непрерывно ворочался в своей постели, надеясь хоть как-то сохранить тепло в поглощаемом болезнью теле. Нарастающий жар всё больше мутил сознание, страхи и опасения обретали форму грёз и видений.
      Из глубины леса раздался протяжный волчий вой.  После удачной ночной охоты хищники уходили в свои логовища, в самую гущу дебрей.  Чтобы, наслаждаясь сытостью и покоем, пролежать в приятном безделье сутки – другие. Орлов проснулся. Всё тело колотил озноб, так и не высохшая после дождя одежда ещё больше промокла от липкого болезненного пота.   
       Ночь неспешно отступала на запад.  На востоке уже начинала заниматься заря. Очертания предметов всё яснее выступали из полумрака. Лес просыпался, всюду слышались голоса невидимых глазу птиц и зверей. Жизнь бурлила в этом мрачном, враждебном пространстве.
Послышались неуверенные удары едва сбросившего ночную дремоту дятла. Сорока, беззаботно чистившая свой острый чёрный клюв, вдруг тревожно повернула голову в сторону: прислушалась, присела, напряглась. Едва раздался сомнительный хруст, птица вскрикнула, распустила похожий на оперение стрелы хвост и той же стрелой метнулась прочь.
      Лев попытался встать. Но распухшие от болезни  колени не гнулись! Стараясь не поддаваться панике, Орлов медленно, чтобы не потревожить ноги, присел. Из глубины склепа он осмотрелся по сторонам.
       Первые лучи солнца, скользнув по верхушкам деревьев, рассветным румянцем отразились в чистом лазурном небе. От былого ненастья не осталось и следа. Раскидистые кроны вознёсшихся над лесом сосен окрасились в густой багровый цвет. Этот оттенок вряд ли хоть что-то сказал бы  неискушенному  человеку. Но Лев сразу понял: день выдался ясным и холодным.
       Развалины храма производили  весомое впечатление. Его площадь  превышала сто квадратных метров. Вырисовывались фрагменты каменной купели для крещения,  у стен виднелись остатки   христианских захоронений. Сооружению, знал Орлов, было не меньше тысячи лет. Повсеместно на камнях были видны  изображения человеческих рук - древний знак силы, могущества, мастерства.  А  также кресты, заключенные в круги,  затейливые розетки и спирали - знаки солнца и небесных светил, фигурки людей, диких и домашних животных. Повсюду   встречалась   свастика - один из древнейших символов вечного огня и очищения.  Чувствовалось незримое присутствие Дела; -  верховного  божества вайнахского языческого пантеона. И не к нему ли    обращаются чеченцы, произнося   клятвы:   «клянусь золотым солнцем»,  «клянусь  землей», «клянусь хлебом»!
    Превозмогая боль в ногах, Орлов всё-таки заставил себя выбраться из склепа. В  этот миг его мечты не простирались дальше кружки горячего кипятка и костра, на котором можно высушить одежду и хоть немного обогреться.  Уровень его жизненных претензий оказался не намного выше реальных возможностей. Но даже такая малость была ему совершенно недоступна. Он двигался, как на ходулях. Каждый шаг отдавался болью во всём теле. Преодолев несколько сотен шагов, Лев в   бессилии упал на землю, зарывшись лицом в мох  и опавшие листья. Он лежал  долго, собираясь с духом. Осознание того, что ему никогда не дойти до своих волной ужаса прокатилось по телу. Он понял, что окончательно проиграл. Дальнейшая борьба за жизнь теряла смысл. 
Орлов перекатился на спину и устремил взгляд в небо. Квадрат прозрачной лазури виднелся сквозь просвет между деревьями. День был ясный, солнечный. Жизнь бурлила в этой  дикой, безлюдной чащобе. Кругом слышался птичий гомон, вой, рычание,  тявканье зверей.  «Странно, - неожиданно подумал Лев, - но почему меня до сих пор не загрызли волки или не растерзал медведь? Уж лучше бы это случилось раньше!» Он на миг представил, как ненасытные хищники станут рвать клыками его измученную, изнурённую плоть, а затем будут обгладывать кости. И ему вновь нестерпимо захотелось жить.
 В этой бесконечной цепи постоянного перерождения живого Лев Орлов оказался просто ничем. Всё, что окружало его, было переполнено болью и страданиями. Он не боялся смерти, но должен был жить ради памяти тех, кто беззаветно верил в него. В очередной раз Лев нашёл в себе силы подняться. Его просто трясло от озноба, негнущиеся ноги сводила судорога. Но он продолжал неумолимое движение вперед,   ничего не чувствуя, не  видя,   не слыша.   
Дорогу ему преградила широкая и крутая каменистая осыпь. Она была полностью лишена растительности и уходила в пропасть. Лев уже был просто не в состоянии  анализировать потенциальную опасность. Ни о чем, не думая, он   шагнул вперёд. Ноги по щиколотку утопали в щебёнке, но противоположный край осыпи был уже не так далек. Вдруг каменистая река ожила, зашевелилась и, набирая  скорость, поползла вниз, к бездне. Лев не удержался на дрожащих от бессилия ногах и упал. 
  Отёкшие ноги повисли как безжизненные плети. Орлов сразу понял, что нет смысла даже пытаться встать на безвольно волочащихся по земле нижних конечностях. Вначале он попробовал двигаться одновременно вперёд и вниз подобно человеку, плывущему саженками. Надеясь использовать энергию устремившейся в пропасть осыпи в своих целях, он поочерёдно выбрасывал руки далеко вперёд, а затем, изгибаясь, подтягивал тело. Но после пяти – шести движений Лев выдохся, руки тут же начали дрожать и подламываться.   
  Гул со дна пучины доносился всё отчётливей и настойчивей. Там,  внизу, теснимая скалистыми берегами, прорываясь между камнями и валунами,  ревела  и клокотала река. Менее  чем сутки назад,  Лев смог превратить её в путь спасения. Теперь же она грозилась стать ему могилой.
Вслед за ногами отказала спина. Она совсем не гнулась, и выбранный Орловым способ перемещения оказался ему не по силам. И тогда он пополз на одних локтях. Но это изматывало ещё больше. Беспощадно палило солнце. Горькая, липкая слюна застревала в пересохшем горле. Бездна приближалась неумолимо, скорость каменного потока постепенно нарастала.  Оттолкнувшись от щебёнки  локтями, Лев перекатился с  живота на спину. Для этого потребовалось совсем немного сил. Сделав с десяток оборотов, он   с ликованием отметил, как значительно приблизился край осыпи.    
  Но вскоре у Орлова стала нестерпимо кружиться голова, к горлу подступила тошнота. Больше всего он боялся от изнеможения потерять сознание. И прекратить борьбу в двух шагах от спасения.  До крови, закусив губу, Лев отдал измученным мускулам последний приказ.    Изодранными в кровь  пальцами  тело  ухватилось за ускользающую нить жизни, продолжая   выполнять однообразные движения далеко за пределами возможного. 
  Орлов перестал   чувствовать боль. Время словно замерло.  Он   точно знал: стоит остановиться хотя бы на мгновение, и уже ничто  не заставит мышцы повиноваться!
  Лев выбрался  на твёрдую почву в тот миг, когда от пропасти его отделяла лишь длина собственного тела!  Он упал на спину, посмотрел стекленеющим взглядом  вверх и тут же потерял сознание. 
   В бездонно-синем небе распластал крылья горный орёл. Лёгкие белые облака тёрлись о морщинистые утесы Датах-Корта. Куропатки - кеклики поднимались табуном со дна ущелья. Отяжелев после водопоя, они с трудом отрывались от земли. Северный ветер тревожно шелестел макушками сосен. Но ничего этого Орлов уже не видел  и не ощущал.
 
 ***
 
Лев открыл глаза. Из полумрака неясным контуром выделялось медленно надвигающееся  лицо. Очертания становились всё более отчётливыми. В голове тут же замелькали сумбурные мысли. Без сомнений, он где-то встречал   этого человека, возможно, они даже были знакомы. Перед взором стоял туман и, чтобы улучшить видимость, Орлов попробовал приподняться на локтях. Но попытка лишь отразилась болью во всём теле. Он был настолько слаб, что не смог сделать даже этого.
Вновь от бессилья упав на спину, Лев попытался проанализировать последние минуты своей жизни. Но в памяти всплывали лишь обрывки ярких, пугающих своей реалистичностью картин, так и не слагающихся в единое целое. Лицо приблизилось. Орлов с трепетом смотрел на знакомый облик, не в силах поверить в происходящее.
- Ольга?!  - с удивлением, даже со страхом прошептал он, и от нервного возбуждения сомкнул веки.
Затем Лев почувствовал прикосновение девичьих пальцев: тёплых, нежных. С трепетом, он медленно открыл глаза.
- Ольга?!  – вновь промолвил Орлов, всё ещё не понимая, что же происходит на самом деле.
- Успокойся, солдат, - тихо, но твёрдо ответила  девушка, - отдыхай. Ты в безопасности.
- Ольга, это ты?! – дрожащим голосом произнёс Лев.
- Не волнуйся, я друг, ты в безопасном месте, но ещё очень слаб, - она вновь погладила его по небритой щеке, - и я помогу тебе подняться на ноги.
- Ольга! Ты не Ольга? – в недоумении переспросил Орлов, - но где мы находимся?
- Я нашла тебя двое суток назад, здесь в горах, - немногословно пояснила она, - ты был почти мёртв. Мы сейчас в схроне боевиков. Здесь много лекарств и витаминов. И я вылечу тебя.
Её внешний вид, голос,  манеры так напоминали Ольгу Кравцову, что сознание Льва просто раздваивалась. Ему крайне тяжело было поверить в то, что перед ним другой человек. От слабости он впал в забытье и вскоре заснул.   Едва Орлов   проснулся,   девушка предложила ему горячий бульон. Впервые за последнее время Лев ощутил, желание есть. Прежде всего, это означало, что организм начал выздоравливать. 
- Почему ты всё время называешь меня Ольгой? - поправляя постель,  осведомилась у Орлова его спасительница,- это твоя девушка?
- Ты, ты как две капли воды похожа на неё, - растерянно ответил Лев, - это просто невозможно!
- Наверное, из-за болезни тебе  это  всего лишь кажется,  - усомнилась незнакомка, - в жизни так не бывает.
- Возможно, -   вслух подумал Лев, - ты и права. Но как ты оказалась здесь, в горах?
- Ну, это долгая история, - не стала уточнять она, - расскажу чуть позже.  А сейчас подошло время принимать лекарства. Я колю тебе антибиотики и ударные дозы витаминов. Здесь в схроне большой запас медицинских препаратов. На одного хватит с лихвой.
- Как зовут тебя, солдат? - закончив процедуры, справилась у Орлова его избавительница. 
- Лев, - тихо промолвил  он, всматриваясь, в знакомые до боли   черты, - а тебя?
- Дарья, - в ответ улыбнулась она.
- Дарья?! - Смутные догадки облекались в осязаемую форму.
- Чему ты удивился, - с недоумением уточнила она, - это имя тебе о чём-то говорит?
- Ты, ты, - заикаясь от волнения, проговорил Лев, - ты Дарья Кравцова?!
- Да! – растерянно вымолвила девушка, - но откуда ты знаешь это?!
- Ты Дарья Кравцова, родная сестра Ольги Кравцовой, - не веря в реальность происходящего, проговорил Лев, - ты здесь в горах спасла меня от смерти!
 – Но кто ты,  - с нетерпением промолвила она, - кто ты и почему ты знаешь меня?
- Я Лев Орлов, - вновь пытаясь подняться на локтях, чуть ли не выкрикнул он. Волнение придало ему сил, он даже смог сесть, - я Лев Орлов, твоя сестра Ольга была моей невестой.
- Почему была? – в смятении переспросила Дарья, - вы что, расстались?
- Ты ничего не знаешь?! – От изумления   Лев   развёл руками.  - Боже мой, ты совсем ничего не знаешь! 
- Что не известно мне, - обхватив дрожащими пальцами предплечья собеседника, Дарья тревожно промолвила, - что?
- Ольга погибла!  - Почувствовав слабость, Лев вновь опустился на постель и  замолчал. Он просто не знал с чего начать свой рассказ.
– Мы так и не увиделись с тобой там, в Москве, - после  паузы вновь заговорил Орлов. – У вас с Ольгой были разные цели и задачи в жизни. Ваши пути разошлись. Она  не всегда разделяла идеи, а точнее, даже методы, которыми руководствовалась ты, но неизменно любила, свою сестру. Ольга полагала, что тебя просто обманули, верила, что ты жертва психотропной обработки. Она никогда не считала тебя ни врагом, ни предателем, а только заблудшей овцой. В душе я не во всём соглашался с ней, но молчал. Я любил Ольгу и боялся причинить ей боль. Когда ты пропала, мы приложили все силы, чтобы спасти тебя. Сестра не раз рисковала жизнью, она любила тебя беззаветно и готова была простить все ошибки и обиды. Ольга, твой двоюродный брат Олег, Ратибор – они все погибли. Пали в схватке с мировым терроризмом. Оставшись один, я ушёл служить в армию, чтобы заглушить тоску.  В душе я никогда не терял надежды найти и спасти тебя. И вот мы рядом – ты и я. Но кто ты – друг или враг?!
Дарья в бессилии опустила руки. Она устремила взор в одну точку и долго сидела в полном молчании.
- Ольга! – наконец-то проговорила она, - Ольга, прости меня, родная! Ведь ты погибла из-за меня. Умоляю тебя, прости! 
Всё её тело неожиданно содрогнулось, и она заплакала навзрыд.  Горючие слёзы катились по девичьим щекам, и Орлов физически чувствовал, какие немыслимые страдания переполняют младшую сестру. Лев закусил губу от напряжения. Память вновь вернула его в тот страшный день, когда погибла любимая.
После долгих стенаний Дарья всё-таки смогла взять себя в руки.  Сжав пальцы в кулаки, она твёрдо   произнесла,
- Лев, я друг и даже более того, соратник. Мы с тобой высоко в горах. Ближайшая часть федералов на погранзаставе. Именно туда нам придётся выбираться, потому что, двигаясь по равнине, мы погибнем. Я друг, Лев, поверь. И ненавижу террористов так же, как и ты.
- Но как ты оказалась здесь? – с недоверием спросил Орлов.
- Я попала в спецшколу, - понимая, что двумя словами предубеждения не развеять, начала свой рассказ Дарья, - да там применяют настоящие психотропные технологии. Особенно ценятся девушки с типично славянской внешностью, ведь в любом случае на них падает меньше подозрений. Учениц просто зомбируют. Я быстро поняла, что любое несогласие чревато гибелью и сразу начала тонкую игру. Нет, из нас готовили не одноразовые живые бомбы, а универсальных солдат, способных к любым террористическим акциям.  Школа находится не в Чечне. Возможно это Дагестан, не исключено, что и Грузия. Ведь там скрываться намного проще и дешевле.  Работа с огнестрельным и холодным оружием. Минное дело, медицина, яды. Нас учили пользоваться рациями, спутниковыми и сотовыми телефонами,   навигаторами местности.
Я была одной из лучших учениц. И очень быстро  поняла: в тех установках, что вдалбливали нам в головы, нет никакой религии. Это голая идеология. Им нужна власть в форме  господства.  Ислам – только ширма. Но обратной дороги оттуда нет. И я тщательно затаилась. Прошёл целый год, прежде чем мне доверили первое задание. По расчётам руководства,  это должно было стать пробой уровня нашей подготовки. Нам поручили ликвидацию нескольких чиновников в одном из предгорных районов. Уничтожить их необходимо при помощи  радиоуправляемых мин. Группа состояла из трёх человек. Возглавлял  отряд  чеченец.  Он был родом из того райцентра, куда нам предстояло выдвинуться. Кроме меня там была ещё молодая аварка – совсем ещё девчонка. Уж она  точно находилась «замужем за джихадом». Таких надо уничтожать как  холерные вибрионы. 
Убивала я их с непреклонной верой, что очищаю землю от заразы.  Хулхулау -  бурная река, просто бешеная. Трупы унесло далеко вниз по течению. И их невозможно идентифицировать, потому что в здешних местах никто этих людей не знает в лицо. Боясь засветиться, главарь нашей группы выходил на связь лишь единожды в сутки. И только во время перемещения. Последний раз это произошло пятьдесят один час назад здесь, недалеко от  схрона. Сразу после ночёвки.
-  Значит в любой момент, двигаясь по следу, боевики, могут оказаться здесь, - с тревогой спросил Орлов.
- Нет, - успокоила его Дарья, - ты плохо знаешь их тактику. Вникай!  Отряд не вышел на связь. В чём дело?  Предательство внутри группы они отметут сразу. Хотя бы потому, что из этой горной западни выбраться просто невозможно. Значит, наткнулись  на засаду. Подрыв на растяжке и гибель в бою – это оптимальный вариант. Нет человека – нет проблемы. А если плен? Вот здесь измену никто исключать не станет. Ни один из нас не знал местонахождения школы, это делалось исключительно в целях безопасности. Трудно вспомнить то, что никогда не ведал. Но каждый из троих мог указать весь маршрут от того места, где начался наш путь. Дорогу мы выверяли  навигатором местоположения, на основании мультимедиа – карты. Пославшие нас люди не усомнятся, что федералы  обязательно выставят засады.  Для того  чтобы встретить тех, кто пойдёт выяснять обстоятельства.  Как долго, по мнению боевиков, могут продержаться пикеты? Три – пять дней, максимум неделю. Потом их просто снимут, потеряв надежду на успех дела. Вот тогда бандиты и двинутся по следу, чтобы разобраться, что же произошло в действительности. Конечно, проверкой займётся одна из местных групп. Так что, в принципе, у нас с тобой в запасе ещё дней пять. Но надо уйти раньше. Бережёного и Бог бережёт. Замечу, что   схрон, в котором мы находимся, далеко  не рядовой. Кому попало в нем делать нечего. Тут всё готовилось для серьёзных людей и солидных акций. 
- Как ты смогла ликвидировать лидера группы и напарницу? – с удивлением уточнил Лев. 
- Сделать это было несложно, - хладнокровно ответила Дарья, - ведь они доверяли мне. Утром, когда все трое ещё были сонными, мы вышли к реке, чтобы умыться. Я специально немного замешкалась, выбрав удачную позицию. Главарь имел при себе гранатомёт, но оружие  он оставил на берегу. Под рукой же он всегда держал пистолет «Стечкин».  Аварка никогда не  расставалась с автоматом АКМС, снабжённым прибором бесшумной и беспламенной стрельбы.  Я, как снайпер группы, была вооружена винтовкой «ВСС». Грохот реки и без того заглушал звуки, к тому же на ствол «винтореза», был навёрнут глушитель.
Я стреляла, не боясь ни своих, ни чужих. Чеченец находился в двух шагах от берега реки, в это время аварка шмыгнула в кусты по нужде. Её я завалила первой, ведь поразить эту цель было намного сложней. Главарь ничего не подозревал, и мне хватило   времени основательно подготовиться. Трупы я оттащила в воду, стрелковое оружие тоже выбросила.  При себе я оставила рацию,  навигатор местоположения, бинокль, «ночник»,    свою винтовку и портативный аккумулятор. А мины спрятала в лесу. Они слишком тяжелы, к тому же зачем они мне?
- Надо немедленно уходить из схрона, - едва дослушав Дарью, беспокойно проговорил Лев, - в любой миг нас могут здесь застать.   
-  Врасплох  нас не захватят, - твёрдо произнесла Дарья, - схема минирования подходов к схрону известна не многим. Прежде, чем мы с тобой сюда попали, я разминировала вход. Здесь в схроне было достаточно боеприпасов, чтобы мы могли укрепить наши позиции. Установив растяжки на  новых местах, я усилила их дополнительными минами. И главное, мины управляются через провода. А это полная гарантия. В группе боевиков будет не более десяти человек. Последовательно  взрывая мины, мы сможем уничтожить их всех. К тому же, кроме моей винтовки, тут полно оружия и боеприпасов.
- Но ведь отряд может иметь как авангард, так и арьергард, или разделиться на две, три  группы, - с сомнением уточнил Орлов.
-  В схроне имеется запасной выход, - пояснила Дарья, - узкий лаз, длиной метров пятьдесят, ведёт на противоположную сторону склона. Конечно, бандиты знают о нём. Но, они ведь не подозревают, что в схроне засада.   Подорвавшись на растяжке у входа в схрон, оставшиеся в живых, в первую очередь, подумают, что спецназ изменил схему минирования. Они просто не догадаются ждать удара из глубины схрона.
- А если они всё-таки возьмут под контроль второй выход?   – с тревогой переспросил Лев.
- Ну, сколько человек для этой цели выделит группа, в которой всего-то десять бойцов? – невозмутимо ответила Дарья, - одного – двух! Ты спрячешься  на вершине холма, возьмёшь с собой ВСС, «ночник», гранатомёт, автомат. Едва раздастся взрыв, ты тут же покрошишь их в капусту. А я, накрыв пулемётным огнём тех, что останутся в живых после взрыва, отойду к запасному выходу.
- Всё это очень рискованно, - усомнился Орлов, – может возникнуть масса непредвиденных обстоятельств. А ведь схрон хотя и крепость, но всё-таки западня.
- Конечно, ты прав, согласилась Дарья, - у нас ещё есть несколько суток в запасе, и за это время ты должен набраться сил. Иначе  в горах нам не выдержать. Так что пока давай хорошенько выспись. А я займусь инвентаризацией трофеев.



Глава двадцать первая.
 

 - Ну, ты и горазд, вздремнуть! – наигранно возмутилась Дарья, едва Орлов открыл глаза, - ну что, пора завтракать?
- А сколько я проспал? – уточнил Лев.
- Двенадцать часов! – радостно ответила Дарья, - это на пользу. Сейчас поедим, лекарства выпьем. В общем, есть чем заняться.
Она распечатала упаковку рациона питания боевого, достала складную треногу.  Затем набрала из алюминиевой фляги полную кружку воды и бросила в неё находящуюся в РПБ таблетку для обеззараживания.
- Смотри, - с удивлением Дарья указала на маркировку, -   РПБ изготовлен чуть ли не вчера. Как говорится, прямые поставки!
- Похоже, прямые, - согласился Лев, - от нашего столика вашему.
Обеззараженную воду Дарья поставила на треногу и тут же подожгла сухое горючее. Жаркий огонь совсем не давал дыма, и кружка быстро закипела.
- Ну что, чай, кофе? – улыбнулась Дарья.
- Потанцуем, - закончил Орлов широко известную фразу.
В полумраке Лев заметил в глазах собеседницы игривый блеск. Она взглянула на него как-то совсем по-другому.
- Я думаю можно и кофейку, - рассудила Дарья, - раз у тебя в голове всякие прочие мысли появляются, значит, дело идёт на поправку.
При виде пищи Орлов испытал острое чувство голода. В ход пошло всё: и тушёнка, и гречневая каша,  и паштет, и консервированные сардины. Галеты, соус в пакетах, сахар, повидло – со стороны могло показаться, что  его желудок  не имеет никаких  ограничений в размерах.
- Молодец, - похвалила товарища по несчастью Дарья, - у нас тут отдельно от сухого пайка в немалом количестве шоколад и орешки. Ты какие предпочитаешь, солёные или сладкие?
Лев украдкой взглянул на Дарью. Он невольно сравнивал её со старшей сестрой, и это откровенно волновало его. Чем больше он узнавал Дарью, тем сильнее она казалась похожей на Ольгу. Ему всё труднее становилось различать, что в памяти осталось от Ольги, а что принадлежало Дарье.
- И   кислые, и горькие тоже! - ухмыльнулся Орлов.
- Миндаля нет? -  тут же деловито уточнил он.
- Ага, тебе ещё и кешью подавай, - наигранно возмутилась Дарья. 
- Мы чем тут занимаемся? - «Глубокомысленно» произнёс Орлов, и нравоучительно добавил. - В данный момент  мы подрываем стратегическую мощь противника путём тотального уничтожения его продуктовой базы. Голодный солдат – это пол солдата. Может быть, нам за этот подвиг по ордену дадут!
- Догонят и ещё раз дадут! – остудила пыл собеседника Дарья, - особенно мне. Если срок не намотают, и на том спасибо.
– Ну, это всё будет зависеть от того, что и где ты станешь говорить.  - После долгой паузы произнёс Лев. -  Свидетелей нет, все показания только от тебя. Как вариант возможна такая версия. Студентка журфака увлеклась молодым мужчиной. А он оказался чеченцем. Но ведь чеченцем быть у нас не запрещено. А вот терроризм - уголовно наказуем. Только этот московский коммерсант, что весьма характерно, удачно совместил в себе два качества: он чеченец и пособник террористов одновременно. Хитростью и обманом, под видом туристической поездки, он завлёк падкую на сенсационный материал юную особу на Кавказ. Доставить её оттуда на базу подготовки террористов – дело техники. Там девице с нордическим лицом быстро объяснили, что у неё два выхода: смерть или сотрудничество. Затаившись, она смогла убедить «начальство» в собственной лояльности. Получив первое же задание по совершению теракта, она, едва вырвавшись за пределы базы, уничтожила двух боевиков  и стала продвигаться к месту ближайшего расположения федералов. По пути она спасла находящегося при смерти бойца российской армии, бежавшего из бандитского плена. Вдвоём они разгромили немалый отряд террористов и, выйдя к пограничной заставе, указали место расположения крупного схрона со значительным запасом оружия, боеприпасов, продуктов питания и медикаментов.
- Гладко было на бумаге, - ухмыльнулась Дарья, - да забыли про овраги.
- А по ним ходить! - Закончил мысль Орлов. - Кстати, насчёт рельефа местности.  Эта присказка как будто специально разрабатывалась для горных условий.
- Легенду ты выстроил складную, - задумчиво произнесла Дарья, - и придраться не к чему. Но, к сожалению, отряд боевиков нам ещё придётся разгромить. Тогда точно картинка будет весёленькая.
- Да ничего, и без разгрома неплохо получается. Координаты схрона у нас в кармане, точнее в памяти  навигатора. А это и без того на чаше весов солидный кусок.
 – Кстати, - встрепенулась Дарья, - перечисляя наши трофеи, ты забыл указать на идеологическую литературу и документацию.  Я одним глазом глянула, там какая-то финансовая отчётность. Нужно будет внимательно разобраться, время ещё есть.
 – Я думаю, - предложил Орлов, - для начала нам необходимо осмотреть окрестности нашей крепости и ещё раз уточнить схему минирования. Но, прежде всего я хотел бы почистить зубы. А то во рту будто кошки…. ну, в общем, нужду справили. 
- Здесь, любезный друг, -  развела руками Дарья, - у нас проблемы. Похоже, господа террористы не испытывают потребности в уходе за зубами. Да и зачем такие долгосрочные проекты людям, которые по определению долго жить не будут. Его пристрелят через год-два, а кариес когда ещё скажется? Нам же придётся выкручиваться еловой хвоей.  Представь, что это зубная паста «Лесная».
- Ну, на безрыбье и рак рыба, - согласился Лев, - были бы тушёнка да шоколад, а остальное приложится!
***
Схрон был сооружён боевиками в естественной  пещере, в отложениях   кальцита.  Высотная поясность закономерно сформировала в данной местности густой лес, состоящий как из  лиственных, так и хвойных пород. То есть климат на склоне во многом соответствовал природным условиям северного Подмосковья. Хотя буквально в пятидесяти километрах   простиралась степь, где весна начиналась на месяц раньше, а осень заканчивалась на месяц позже, чем здесь в горах. 
Выход из схрона петлял по изгибам пещеры не менее двадцати метров. И  это,  сразу понял Орлов, создавало ряд серьёзных преимуществ при минировании.  К тому же вход был практически незаметен в густых зарослях кустарника. Готовя схрон, его создатели основательно потрудились,  чтобы до возможных пределов уменьшить размер отверстия, ведущего в  разветвленную сеть пещеры. Влезть туда можно было только ползком.
Несомненно,  анализировал ситуацию Лев, боевики непременно замешкаются у входа. А это приносило дополнительный козырь.  Схрон от остальной части лабиринта бандиты отделили дверью. Но даже Орлов, никогда не державший в руках плотницкий топор,  сразу понял, что дверь изготовили люди, единственным орудием труда которых был автомат. Необструганные доски просто плотно набили на иксообразный каркас жёсткости, закрепив большим количеством гвоздей. Однако никакой прочности эта конструкция не имела. Дверь  стояла на каменном основании, только потому, что падать ей было некуда. Дверную коробку бандиты вообще упростили до двух брёвен, заклинив их между полом и сводом подземной галереи. Выбравшись  наружу, Орлов поделился мыслями с напарницей: 
- Что-то новое придумать не так-то просто. Офицеры рассказывали, эту тему «лесные братья» в Прибалтике и бандеровцы на Западной Украине обкатали ещё в середине сороковых годов прошлого века.   Наш ротный лично брал   схрон на равнине, почти на самой окраине чеченского села. Несколько блиндажей были расположены по кругу и соединялись подземными ходами высотой почти в рост человека. Для того  чтобы попасть в жилой блиндаж, нужно было просто спрыгнуть в заросшую кустарником яму и на четвереньках пролезть в дыру, закрытую деревянной дверью.  Всё делалось надежно, на годы, с учётом зимних условий. Так там даже банька была, Размер два на два метра. Крыша в три наката брёвен, стены обтянуты двумя слоями полиэтилена. В углу – добротная печка-каменка.   На всякий случай бандиты даже несколько баллонов со сжиженным газом держали. Я не удивлюсь, если в каком-то схроне на равнине и природный газ имеется.  Долго ли? Переходники, армированный кабель и готова песня!   
 -  Ассиметричный ответ! – спокойно ответила Дарья, - тут всё зависит от поддержки населения. Иначе в таких условиях  долго не продержишься.
- Это точно, - согласился Орлов, - сразу рядом с входом у них там располагалась самодельная пирамида для оружия. Как раз на пятнадцать боевиков. В жилом блиндаже в боковых стенах  были вырыты ниши, ну, вместо нар. А рядом яма для продуктов. В ней баран находился: жирный, килограммов на сорок, не меньше. С этим делом, похоже, больших проблем у них не возникало! 
- Слушай, - ухмыльнулась напарница, - «твои» боевики прямо таки сторонники здорового образа жизни. Свежее мясо к столу, а у нас с тобой здесь, кроме РПБ  одни «сникерсы» и шоколад. Энергетическое питание. Под «экстези» «колбасит» по полной. Раздул зрачки и «Аллах Акбар».
- Это точно, - задумчиво ответил Лев, - ротный говорил, там и картошка в мешках стояла, и лук, и даже растительное масло в пластиковых банках.   
- Я думаю, - после долгого анализа ситуации высказал мысль Лев, - схему минирования надо восстановить. В любом случае, моджахеды столпятся у входа в пещеру. Если они  заподозрят что-то неладное, то нанести сокрушающий удар нам не удастся. Надо сделать так, чтобы «духи»  ни в чём не усомнились.  А мы к имеющимся  минам установим дополнительные.  Управлять взрывами по проводам не составит труда.  Двойной изгиб галереи, что ведёт вглубь пещеры, полностью защитит того, кто будет находиться в схроне.
- Чёрт возьми, я так старалась, - в сердцах высказалась Дарья, - к тому же, там такой риск!  Некоторые мины на ладан дышат, и трогать их заново смертельно опасно.
   
                ***
«Ничего страшного в работе с минами нет, - попытался   убедить себя Лев, - кое-что о них мы уже знаем. Самое главное, разобраться в особенностях взрывателя. Конечно, лучше этим делом заниматься специалисту. Впрочем, как и любым другим. Что ж, придётся повышать квалификацию, укрепляя теорию практикой». «Так, - Орлов неспешно приводил в порядок мысли и дела, - для начала придадим   себе   надлежащий вид: закатаем рукава, закрепим снаряжение, чтобы не болталось. Ни один из стандартных способов по уничтожению мин здесь не подходит. Ни артиллерия, ни инженерная разградительная техника. Вся надежда на руки и глаза сапёров. Их тут у нас двое: средней руки неудавшаяся шахидка и рядовой пехоты, имеющий смутные умозрительные знания, и никаких практических навыков».
-  Тяжело в учении, легко в бою, - развёл руками Лев, - будем начинать. 
 – На ошибках учатся, -   улыбнувшись, добавил он. 
  - Знаешь, - нахмурившись, ответила Дарья, - почему-то мне на ум пришла другая мысль, - сапёр ошибается дважды. Первый раз, когда идёт в сапёры.
- Ну, мы в сапёры не собираемся, - резонно парировал Лев, - мы вроде   как бы любители, дилетанты.
- Что ж, тогда приступим к делу, - она указала на место, где визуально обнаружить мину было практически невозможно.
Лев начал осторожно выкапывать землю, всё время, держа нож под углом.
- На нож не надавливай, - контролировала движения напарника Дарья, - хотя мина от касания ножа сбоку не взорвётся, надо быть крайне  осмотрительным. Ты же видишь, какой тут уклон местности?
– Не спеши, - затаив дыхание, подсказывала она, - взрыватель надо выкручивать очень бережно.
- Куда торопиться? – едва сдерживая дрожь в руках, Орлов с замиранием смотрел на увеличивающийся в размерах взрыватель, - разве только на тот свет!
- Если взрыватель повреждён или без чеки, следует выкручивать не взрыватель из мины, а мину из взрывателя. Только предварительно надо проверить рукой со всех сторон наличие ловушек, - делилась знаниями  Дарья.
- Какой «повреждён», какая ловушка? – Орлов в недоумении поднял глаза, - ты же сама трое суток назад их установила?!
- Жить-то хочется, - словно оправдываясь, пояснила соратница, -  с  перепуга и начинаешь трижды перестраховываться!
-  Жить хочется. Жить не с кем, вот и приходится, жить с кем попало.  – Окончательно разобравшись с миной, Орлов нашёл в себе силы пошутить.
– Главное выжить, а там заживём! - Дарья улыбнулась и провела горячей ладонью по его небритой щеке. Лев почувствовал, что хочет, чтобы она задержала свою руку. Ему стало легко и приятно, будто бы они и не находились  на волоске от смерти.
  Едва они откопали очередную мину,  Дарья твёрдо взглянула в глаза товарища по несчастью и произнесла:
 - Лев, понимаешь, здесь стоит старый советский взрыватель с металлоэлементным замедлителем,  связываться с ним крайне опасно. Эта мина одна такая. Давай не будем её тревожить!  Я просто боюсь, что она станет у нас последней!
Орлов поднял брови, наморщил лоб, чувствовалось, что его одолевают противоречивые мысли.
- Ладно, пропустим, - нехотя согласился он, - лишь бы боком не вышло.
«Какой же он симпатичный! – поймала себя на мысли Дарья, - у Ольги явно утончённый вкус». Быстро взяв себя в руки, она  определила очередной фронт работ:
- Это осколочная мина. Так, чеку крепко придерживай пальцем, а я отсоединю проводки.
- Нас учили, - справившись с задачей,  поделилась знаниями Дарья, - провод следует перерезать лишь в том случае, если он не натянут.  Должна быть  уверенность, что он не обрывной. 
- Ты знаешь, - вытирая со лба  холодный пот, ответил Орлов, - в этом деле ни в чём быть уверенным нельзя. Давай немного отдохнём!
Они сели на небольшой плоский валун, изрядно прогретый весенним солнцем. Камень оказался совсем  невелик, и им пришлось плотно прижаться друг к другу. Лев чувствовал тёплое женское бедро, крепкое, упругое плечо. Глубоко в подсознании накапливалось ощущение радости. Эта женщина во всём была так похожа на ту, которой уже нет, и никогда не будет. Он просто боялся признаться себе, что для него младшая сестра теперь желанна,   как в своё время старшая. У него давно, очень давно не было женщины. И выздоравливающая плоть требовала своего. Но Лев гнал прочь эти мысли как постыдные. Его Ольга, Оленька, Олюшка была на всём свете единственной и неповторимой. Конечно, при известных обстоятельствах Орлов смог бы отделить секс от любви. Допьяна, насытив тело наслаждением, сняв запреты на пути порочной страсти. Но любить Лев хотел только Ольгу, его первую, и, как он считал, последнюю любовь. Да он мог бы, как собаке кость, бросить на потребу собственному телу   другое тело.  Но осознание того, что когда-то, пусть даже в бесконечно далёком будущем, он сможет полюбить другую женщину также страстно и глубоко, просто пугало его. Лев не сомневался, что это будет предательством по отношению к себе и, прежде всего, любимой.
Орлов сидел, плотно прижавшись к Дарье. Он понимал, что должен встать и отойти в сторону. Но сделать это было невозможно.  Какая-то магнетическая сила уже спаяла их тела в единое целое. Перед глазами прошли яркие, сочные картины: бой с кавказцами, допрос в РОВД, первая близость, схватка за освобождение Дарьи. И везде была она – его Оленька. Она весело и открыто смотрела на него, как бы говоря: живое – живым. Сбросив с себя оцепенение, Лев решительно поднялся и, стараясь казаться твёрдым и уверенным, произнёс:
– Надо восстановить старую схему минирования и дополнить её нашей!
- Помоги встать! - разомлевшая на солнце Дарья протянула навстречу обе руки. Приподнимаясь, она осторожно опёрлась   ладонями на его плечи. Её глаза блестели желанием жить,  Лев почувствовал, что она с огромным трудом побеждает вожделение прильнуть к нему всем телом. И это ещё больше разжигало Орлова. Ему до безумия хотелось заключить её в свои объятия, но в самый последний миг, он   заставил себя остановиться.
 А  затем соратники приступили к установке мин и «растяжек». Для начала они забрали спрятанные Дарьей в лесу мины, детонаторы которых реагируют на радиосигнал. Координаты тайника были зафиксированы в памяти   навигатора местоположения, и поиск не составил труда. Условия местности позволяли ко многим взрывным устройствам провести кабельные линии управления взрывом.  Для перестраховки было решено радиоуправляемые мины взрывать непосредственно из схрона. А  мины обеспеченные проводной связью – из засады, которую ещё предстояло соорудить на вершине холма. Спрятать провода на холме было не трудно, а вот сделать это в изгибах ведущей к схрону галереи – значительно сложней.   Находясь в подготовленном укрытии, к тому же можно было контролировать  и резервный выход из схрона. 
  Непосредственно от мины кабель углублялся в землю на десять-двадцать сантиметров на расстоянии десяти метров.  Затем он располагался на поверхности под слоем прошлогодних листьев и опавшей хвои, уходя прямо к пункту управления взрывом.  Справившись с задачей, товарищи по несчастью, поняли, что изрядно проголодались.  Лев  больше налегал на мясо и рыбу, Дарья -  на шоколад и сухофрукты.
- Что-то меня совсем разморило, - покончив с обедом, пожаловался на обстоятельства Орлов.
- Это от нервного напряжения, - пояснила Дарья,  - я бы тоже не отказалась поспать.
- Ну, тогда флаг нам в руки! - пошутил Орлов.

     ***

Когда Лев проснулся, соратница уже бодрствовала. В руках она держала комплект миниатюрных, на вид игрушечных блоков,
- Что это? – спросонья спросил Лев, 
- Здесь же, в схроне обнаружились, - пояснила она, - для нас будет вещь незаменимая.   По какой-то причине духи  их ещё не задействовали. Так что, подхватим выпавшее из ослабленных рук знамя!
- А в чём тут фишка? – Лев с недоумением потянулся к упаковке.
- Ну, в общем, так, - Дарья достала из коробки блок и передала Орлову, - к «растяжкам» под ногами все привыкли.  Их опасаются,  соответственно    и обнаруживают в первую очередь. А вот если пустить «растяжки» по потолку галереи, это уже совсем другая тема. Кто станет потолок разглядывать? Ну,  только в том случае, когда свод низкий и есть опасность удариться головой! Здесь же таких проблем нет. А установка   блоков делается элементарно. 
- Тебе где, «там» учили? - задумчиво произнес Орлов.
- Ну а где же ещё? – Дарья улыбнулась и  развела руками, ощущая определённую неловкость. Стараясь сгладить возникшую заминку, она попыталась перевести разговор в шутку. – Не на уроках же по начальной военной подготовке в общеобразовательной школе.
- Да я не  о школе, - так и не сумев расслабиться, с тревогой ответил Орлов, - ты по ту сторону линии фронта год «прослужила», а я по эту тоже год. Тебя чему только не научили, а у нас совсем другой уровень.   Говорят после нового года,  срочников в Чечню посылать не будут, только контрактников. Ладно, это я так к слову, давай по делу.
- Маленький блок, - тут же вернулась к началу разговора Дарья, - крепится на калёный наконечник - саморез, который без дополнительных приспособлений, просто усилием руки можно ввинтить в любую  щель в камне. А уже через эти блоки несложно пропустить шнур «растяжки» и, что самое главное, изгибы галереи здесь не станут помехой.
- Что ж, неплохо выходит! - сразу уловил ситуацию Лев, - допустим, мы встречаем банду взрывом на входе в пещеру. Нельзя исключать, что кто-то из духов выживет. Возможно, он решит спасаться в подземелье.  Ведь они так и не узнают, что взрыв управляемый, и мы ждём их в засаде. Тот, кто ринется по галерее вперёд, будет думать о запасном выходе из схрона. Вот как раз ему верхняя «растяжка» окажется впору.
Быстро справившись с установкой блоков, товарищи по несчастью вернулись в схрон.
- Здесь целая кипа разных бумаг, - напомнила Дарья,  - Конечно, с таким освещением особо не разбежишься, но я думаю, всё-таки надо полистать. Не исключено, найдётся   ценный материал. И мне при «беседах» со спецслужбами, может быть, что-то и зачтётся. 
- Давай, разделим этот ворох на равные части, - предложил Орлов, - и приступим к работе. Если что-то интересное попадётся, ты меня сразу отрывай от дела,  а я, соответственно, тебя.
- Смотри, уже через несколько секунд Лев с удивлением обратился к Дарье, - компьютерная распечатка. Финансовая отчётность.
- Качество печати отличное, - отметила Дарья, - похоже, принтер новейшей модели.
Отчёт был подготовлен по всем правилам бухгалтерии. Каждая сумма датировалась, указывалось имя получателя и основание для выплаты. Деньги шли на закупку оружия, средств связи, другой мультимедиа-аппаратуры, медикаментов, продуктов питания. Немалыми были и расходы  на оформление различных документов (Лев не сомневался, что далеко не все они были поддельными), покупку автомобилей, качественное лечение моджахедов в стационарах на территории России.      
– Справочка-то подготовлена для тех, - заметил Орлов, - кто даёт деньги «на борьбу», чтобы каждый доллар и евро в дело пошли. Отчитались взрывами, да выстрелами. А-то, если за ними присмотра не будет, всё на анашу и на баб уйдёт.
- Война давно уже ведётся за деньги, - поддержала его Дарья, - по крайней мере, чеченцами. Среди них идейных  почти нет. Многих перестреляли, другие разочаровались. Начинали-то они не с ваххабизма, а с Великой Ичкерии от моря и до моря. Но не потянули. Потом арабы навялили им и «чистую веру» и «джихад» и прочее в том же духе. Короче, зарядили их  как пушечное мясо мирового терроризма. В общем, начинали «за здравие» а кончать пришлось «за упокой». Но фанатиков на Кавказе пока хватает: среди карачаевцев, аварцев, ингушей. Просто потому, что их не прореживали.  Там на базе, где я провела целый год, инструкторы в основном арабы, а курсанты «с мира по нитке,  голому на рубаху».  Чеченам  это война осточертела, как немцам в сорок пятом году. А за мировым терроризмом стоит миллиард голодных ртов. И из них всегда можно набрать рекрутов. Были бы деньги.
- В части рассказывали, что нохчи, - отложил бумаги в сторону Орлов, - порой вообще кидают арабов как лохов.  Подруливает к «денежному мешку» какой-нибудь «полевой  командир». Мол, у меня под началом двадцать головорезов, выполню задачу любой сложности. Ну, ему на два десятка рыл исправно выдают денежное довольствие, оружие, боеприпасы. А отряда-то  никакого и нет. Так, два-три инвалида. Ну, в отмазку, что-нибудь взорвут, хорошо, если не старый карагач на краю аула. А то ведь   могут с бабками вчистую слинять.
- Сейчас уже не дудаевские времена, - заметила Дарья, - война в России обходится тем, кто крутит всю эту вагранку совсем недорого. После того, как янки заломили Саддама, чеченам вообще крохи достаются.  Ирак теперь - главный фронт. Вот «чехи» и бесятся. Ладно, идей не  осталось, дело наживное, а вот без финансовой подпитки вообще труба.
- Смотри, вырезка  из центральной газеты, - удивилась Дарья, - похоже, эти парни фиксируют информацию о себе. То ли мания величия, то ли такая педантичность?
Газетная бумага оказалась, ещё совсем свежей, как и отпечатанная на ней информация. В  заметке сообщалось: «…он обосновался в одном из аулов на сопредельной с Чечнёй территории. В  находящемся под частным домом схроне была размещена мощнейшая рация. С её помощью он держал контроль практически над большинством боевиков Кавказа. Здесь же были открыты курсы обучения террористов. Вся информация тщательно фиксировалась на видео и держалась в компьютерном архиве. Данное  обстоятельство помогло спецслужбам выявить немалое количество лиц, прошедших подготовку на этих курсах».
- Будто о нашей «школе» пишут, - с тревогой произнесла Дарья, - похоже, она не одна такая!
- А тебя не успели повязать кровью? – Орлов почувствовал, как от волнения ладони стали липкими, а на лбу выступила холодная испарина.
- Нет – твёрдо ответила Дарья, - нет, я чистая!
- Они же подлые, - от возмущения Лев взмахнул руками, - у них главный принцип какой: «Ты что, один нас десятерых боишься?! Нет? Ну, если ты мужик, засунь руки в карманы, чтобы удобней было тебя бить!»
- Это точно, - согласилась Дарья, - но все считали, что я вне всяких подозрений. Таких бойцов вязать обстоятельствами не было никакой нужды.
«Интернет, - вернулся к статье Орлов, - широко применяется   для быстрой и, главное, бесконтрольной передачи информации. В эту сеть  в последние годы вкладываются огромные средства. Яркий пример – портал «Джихад против неверных и лицемеров». Свободная от цензуры Всемирная Паутина используется террористами как великолепная трибуна для агитации. В последнее время спецслужбами обезврежено несколько агентов, непосредственно обслуживающих сайт «Кавказ – центр», куда стекается вся информация с Северного Кавказа.  У каждого из них были обнаружены ноутбуки новейших моделей, флэш - карты с информацией, спутниковые и сотовые телефоны. Это была отлично налаженная сеть сбора и распространения  информации.  Посредством Интернета по всей территории Северного Кавказа осуществляется управление бандформированиями и связь с зарубежными центрами, финансирующими боевиков».
- Смотри, - Дарья показала Льву небольшой блокнот в  прочном переплёте, - я заинтересовалась им ещё в то время, когда ты был очень слаб. Здесь личные заметки, всякая мелочёвка. И что интересно, все чеченцы  пишут только по-русски.
- Я давно это заметил, – Лев взял в руки записную книжку, - как-то в печати было в оригинале опубликовано послание Басаева одному из полевых командиров. Написано тоже на русском языке. Вот, президенты «скинувших иго оккупации» независимых государств Литвы, Латвии и Эстония, как голодный зверь на мясо, накинулись на английский язык. Чтобы, не дай Бог, не заговорить друг с другом по-русски.  В принципе, это понятно: «Наберу полный рот дерьма, но тебе в рожу плюну!»  А «ичкерийцы» даже здесь залошились. Одно дело пургу гнать о свободе, ну или там насчёт джихада.  И совсем другое  -  освоить   родной язык  в полном объёме. Кстати, чеченская письменность создана  при коммунистах. И в школе они  изучали её в обязательном порядке.
- Это всё правильно, - Дарья перелистала несколько страниц, - но я хотела обратить твоё внимание на другое.
Она  указала на выделенный ею материал. Первый же абзац полностью поглотил внимание Орлова. Небольшой распечатанный на принтере текст он прочёл на одном дыхании. Практически это был своего рода полевой устав,  в формате ужатой до размеров карманного блокнота энциклопедии. В ней  нашли отражение назначение и общее устройство оружия, правила стрельбы, проверка боя оружия и выверка прицелов, тактика действий и много другой полезной информации. Закончив чтение, Орлов задумался. Эта инструкция имела много общего с Боевым уставом. Но каждому российскому солдату устав не вручишь. К тому же в заумном академическом виде он им и не нужен.


Глава двадцать вторая.




- Я думаю, - прервала размышления Орлова Дарья, - пора   уходить отсюда. Ты уже вполне окреп, а время потихоньку поджимает.
- Надо только перед дорогой устроить баню, пока не завшивели. – Заметил Лев.   - Сколько дней уже мы оба не мылись?! После бани отоспимся и в путь. Лишь бы воды хватило.
- Вообще-то воды впритык, - с лёгким сожалением ответила Дарья, - к тому же, надо и с собой небольшой запас взять. Там с этим делом шутить нельзя. Конечно, вода в горах в основном чистая. И пить её можно без обеззараживания и кипячения. Если выше по течению нет полей и аулов. Нам это не грозит. На дне любой самой маленькой долины или ущелья обязательно найдётся ручеёк. Но ведь порой выгодней  двигаться по вершине склона. Тем более  что во многих местах лежит лёд или спрессованный снег. Наколоть его и растопить – не проблема. К тому же, таблеток для обеззараживания воды у нас хватает. А вообще-то воду можно добыть из самой мелкой лужицы или ручейка. Берёшь соломинку, допустим ту же оболочку от провода, опускаешь на поверхность лужи и медленно отсасываешь  воду, наполняя ею рот. Затем сливаешь её в сосуд. Хочешь – кипяти, не нравиться – обеззараживай. В случае,  когда нет возможности добыть воду, делается, солнечный конденсат. Выкапывается ямка, на дно ставится кружка со свежей травой. Ямка накрывается полиэтиленом.
- Голь на выдумки хитра, - Лев с восторгом  посмотрел на собеседницу, - примерно в таком же ключе народы Севера мясной фарш готовили во времена, когда мясорубок не было.
 - В этом плане   ирония вполне уместна, - Дарья без улыбки приняла шутку, - но надо хорошо помнить, что на высоте человек, не пивший воды более полусуток, теряет не только силы, но и моральное равновесие. Когда я тебя спасла, тебе просто повезло, что на пути ты встречал лужи и не успевший растаять снег. Иначе бы – труба. И вообще, если среди скал не удаётся утолить жажду более двенадцати часов, надо спускаться вниз до первой воды. Еда становится в горах  острейшей проблемой лишь через неделю, до этого человеческий организм позволяет «продержаться» на запасах внутренней энергии. А вот вода – это серьёзно.
- Ты таких страстей наговорила, - улыбнулся Лев, - что и мыться расхотелось. Так бы все запасы воды с собой и забрал.
- Не бросайся в крайности, - твёрдо ответила Дарья, - это называется: «Заставь дурака Богу молиться,  он и лоб расшибёт». «Чистота - залог здоровья!» - ещё в детском саде учили.
Лев тут же вспомнил Ольгу. Сёстры были удивительно  похожи как внешне, так и внутренне. Обе уверенные в себе, решительные, смелые, гордые, независимые в поступках и мыслях.  Он много раз слышал, что природа стремится к усреднению, сглаживанию углов. Особенно ярко это проявляется в подборе человеческих пар. Высоких влечет к маленьким, толстых к худым, тёмных к светлым, слабых к сильным. Орлов от рождения являлся лидером, и, казалось бы, его должно тянуть  к безропотным, кротким девушкам. Тем, что заранее   признают первенство партнёра, находя в подчинении покой и ощущение защищённости. Но как раз с такими подругами  ему становилось скучно и тоскливо. С ними он испытывал чувство неполноценности общения. Ему нужна была женщина – огонь, способная увлечься и увлечь за собой. Орлов вовсе не боялся в какой-то миг стать ведомым.
Он согласен был продуктивно работать и в команде, если  существовала общая высокая цель и достойные лидеры. Даже в том случае, когда   команда - собственная семья.  Ольга являлась  для него идеальной женщиной. В любой миг они   без малейшего психологического напряжения менялись ролями,  уступая  место ведущего «на лыжне». Когда  в довесок к почётной должности получаешь массу дополнительных обязательств. Их отношения служили  образцом искреннего сотрудничества  полов.  Он смотрел на Дарью и чувствовал: это она его женщина!
В выделенной под баню клетушке имелся небольшой запас дров, вполне достаточный, чтобы основательно протопить сложенную из камней печку.
– Смотри, - Орлов  обратил  внимание соратницы на детали, - дым из трубы выходит прямо к корням дуба и растекается по стволу и ветвям. Тут  строители схрона постарались. И засечь точку тепловизором с вертолёта не так-то просто. Но я думаю, это не даёт нам оснований для расслабления. Истопим баню, ну, и пока жар держится, вместе и помоемся. Ты как к этому относишься?
- На войне как на войне, - бодро отчеканила Дарья, - солдат обязан учитывать складывающиеся обстоятельства!
 Она окинула Льва обжигающим взглядом, и он понял, что     вдвоём  они окончательно «перешли Рубикон». 
- Мыла здесь в достатке. Правда хозяйственное, но оно дезинфицирует надёжнее всего, - в то время, когда Орлов готовился  растопить печь, соратница делала соответствующие приготовления, - а вот с мочалками напряжёнка. Похоже, они тут не в почёте, или на такую мелочь внимания не обратили.
- Ну да, - поддержал напарницу Орлов, - это штатовского спецназовца можно вывести из строя, вытащив у него из рюкзака рулон туалетной бумаги. А здешние  парни неприхотливы. Доза «экстези», плитка шоколада, «иншал-ла-а» и вперёд.
- Ну, на счёт штатовцев, - заметила Дарья, - разговор особый. Их умению сохранять живую силу можно и поучиться. Воевали во Вторую мировую на два фронта. На японском потери один к двенадцати. А ведь противник, через одного камикадзе. Да и на немецком тоже цифры впечатляют.
- Я думаю, - предложила она, - вместо мочала мы можем использовать берёзовые веники. Правда, листья на ветвях ещё маловаты. По уму их бы недели через две в самый раз начинать резать. Но коль других нет, пойдут и эти.
- А у тебя, откуда такие знания о заготовке берёзовых веников? - удивился Орлов.
- Соседка по подъезду дачу под Талдомом держит, - пояснила Дарья, - так у неё это целый бизнес. И берёзу, и дуб в сезон от зари до зари режет, а весь год банщикам мелким оптом сбрасывает. К пенсии прибавка немалая. А, скорее всего, пенсия к веникам довеском пойдёт.
Осторожно, страшась собственных растяжек и мин, они выбрались из схрона. Отвыкшие от дневного света глаза долго слезились даже от рассеянных кронами деревьев лучей солнца.
-  Лев, - вслух подумала Дарья, - надо уходить ночью. Ближайшей ночью. Днём будем отсыпаться в пещерах и щелях, а по темноте идти. Так безопасней.
Орлов отошёл от схрона на сотню шагов, выбрал густые заросли берёзняка. Вскоре в его руках оказался плотный пучок хорошо  облиственных   гибких ветвей. Соратники тут же вернулись в подземелье. Лев сразу принялся растапливать печь.
- Я пока начну собираться в дорогу, - предложила Дарья, - чтобы потом суету не создавать.
 – С горами шутить нельзя, - словно споря с невидимым оппонентом, - произнесла она, - ведь многие, кто побывал в плену у чеченцев, могли бы бежать. Но людей сдерживал страх перед незнакомой, непривычной местностью. Первый враг человека в горах – холод, второй – влажность, третий ветер.
- А солнечные ожоги? – уточнил Орлов.
- Да, конечно, - согласилась Дарья, - забывать об этом нельзя. Любой переход в горах – тяжёлый труд. Чуть пригреет солнце, и ты уже мокрый от пота. Приходиться раздеваться. Но оголять надолго плечи, руки выше локтя, шею опасно даже в пасмурную погоду. Солнечный ожог неминуем! Нос и уши – самые уязвимые места. Защищать их надо в первую очередь.
- Здесь, в схроне, - делилась радостью Дарья, - есть из чего выбрать. С подготовкой снаряжения особых проблем не будет. Возьмём пару прочных деревянных посохов. Опираясь на палку, легче двигаться и вверх и вниз.  Хороший кусок брезента тоже не помешает: и от дождя укрыться, и во время сна можно соорудить что-нибудь наподобие палатки.   
- Надо прихватить  больше верёвок, и расходного реп - шнура, - предложил Лев, - вещь незаменимая при таком рельефе местности.
- Само собой, разумеется, - согласилась Дарья, - воду понесём в алюминиевой канистре. Пластик, конечно легче, но в нём вода  очень быстро становится затхлой. К тому же пластиковую ёмкость на огонь не поставишь.
- Ну, трубочки, оболочку от провода, чтобы набирать воду из маленьких ручейков и снеговых лужиц, не забудем? – улыбнулся Лев, вспоминая «лекцию» Дарьи о способах заготовки воды.
- Да, - не обратив внимания на иронию, твёрдо ответила она, - «опыт – сын ошибок трудных». Отмерять надо семь раз.  При плохой подготовке этот экзамен жизни может стать последним.
- Ну, как там наша парная?  - Дарья подошла к Орлову, который ни на миг не забывал об обязанностях истопника.
- Фу, жарища, - с лёгким кокетством произнесла она, - да ты я вижу, уже почти совсем разделся.
-  Тут в отблесках огня не многое разглядишь, - улыбнулся Лев, - ты пока готовься, а я веник запарю.
Вода в стоящем на печке тазу нагрелась почти до состояния кипятка, и берёзовые листья быстро приобрели оптимальную консистенцию. Никаких приспособлений вроде скамейки или лежаков предусмотрено не было. Ни размеры бани, ни её функциональное значение этого не предполагали. В каморке всё время приходилось стоять или сидеть на корточках.
Лев набрал ковш горячей воды, выверил точку, куда лучше всего плеснуть.   Дарья что-то задерживалась. Неожиданно он почувствовал страстное, неодолимое желание слиться воедино с этой женщиной. Вентиляция в комнатушке оставляла желать лучшего. Идущий от печки жар и лёгкая нехватка кислорода создавали состояние эйфории. Вожделение нарастало, приобретая вполне зримые формы. Орлову стало крайне неудобно за свой внешний вид и он, согнувшись, присел на корточки.
- Вот и я, - Дарья уверенно вошла в баню, села рядом, - ну, что, пора плескать? Стараясь не смотреть на напарницу, лишь слегка приподнявшись, он подбросил из ковша на камни. Тут же обдало жаром.
- Пожалуй, резину тянуть не будем, - не столько советуясь, как, утверждая, произнесла Дарья, - жару в печке немного. Ещё пару раз поддадим и всё. Где  веник? Сначала я тебя отхлещу, затем ты меня. Обмоемся с мылом и вся баня. Как ни крути, не Сандуны. 
Она взяла веник, зашла сзади. На плечи, шею, спину тут же посыпались частые непрерывные удары. Они были достаточно сильными, чтобы каждое прикосновение бархатистых листьев и гибких упругих ветвей было приятным, но в тоже время не болезненным.
- Приподнимись, - распорядилась Дарья. Несмотря на столь значительные усилия, её дыхание едва участилось, голос же оставался ровным, спокойным. Отвернувшись к стене, Лев силой воли заставил собственное тело приобрести начальные формы. К тому же сознание временно переключилось непосредственно на восприятие массажного эффекта, создаваемого веником. Он привстал, упёрся ладонями в колени. Веник заскользил по пояснице, бедрам, икрам.
- Мы из тебя человека сделаем, - комментировала свои усилия Дарья, - будешь чистым, как огурчик!
- Ух! - отхлестав Орлова сзади с ног до головы, Дарья наконец-то остановилась, - на, возьми веник, обработай те места, где я не достала. Я пока присяду, отдохну, сейчас бы окатиться холодной водой, да нельзя, надо экономить.
- Мы с девчонками, - мечтательно произнесла Дарья, - любили  гоняться в баню в Одинцово. Цены там, в два раза ниже, чем в Москве, добираться – рукой подать, а сервис – на уровне. Заводилой у нас всегда Ольга была.
Она прервалась, словно поперхнулась. Упоминание имени сестры в такой обстановке могло иметь двоякий смысл. Лев, быстро уловив возникшую заминку, наигранно бодро отчеканил:
– Ну, теперь я тебе по спине веником пройдусь!    
 Дарья, молча, встала, упёрлась ладонями в стену, слегка раздвинула ноги. Со стороны могло показаться, будто она приготовилась к решающему поединку, определяющей судьбу схватке.  Лев остановился в полуметре сзади, на мгновение замер. Рядом, совсем рядом с ним находилась молодая, очень красивая женщина. Длинные, сильные ноги. Крепкие, упругие ягодицы. Слегка выраженная талия. Сочные, тугие груди, идеальные плечи. Её запах, запах жаждущего наслаждения, пышущего здоровьем стройного тела, просто сводил  его с ума.
- Давай, - с придыханием произнесла Дарья, и Лев почувствовал древний, как сама жизнь зов. Да, они оба страстно желали того, ради чего и появились на свет мужчина и женщина.  До предела возбужденная плоть готова была слиться воедино, преодолевая любые, самые немыслимые преграды. Их отделяли друг от друга всего лишь полметра ничем не разграниченного пространства.
Лев понял, что готов полюбить младшую сестру также страстно и горячо, как в своё время любил старшую.  Смертельная опасность спрессовала время, придав его движению бешеный ритм. Каждый шаг, поступок, любая мысль откладывались на совсем другой шкале ценностей, где любовь и жизнь неразделимы.
 Он похлопывал её веником нежно, осторожно, стараясь доставить как можно больше удовольствия. Он чувствовал, как каждая её клеточка вздрагивает  от пронизывающих  насквозь сладострастных импульсов. Её дыхание участилось, стало поверхностным. Медленно, но неуклонно ягодицы поднимались вверх, одновременно подаваясь назад. Ноги напряглись, на бёдрах и икрах были хорошо видны упругие мускулы. Она прогнулась в талии, ноги непроизвольно стали раздвигаться в стороны. Взгляду Орлова открылась тёмная пушистая полоска, уходящая от распаренных розоватых ягодиц в глубину полумрака. Запах жаждущего близости женского тела становился резким, густым, до безумия манящим.
- Хорошо! – погружаясь в негу,  простонала Дарья, - ох,  как хорошо!
        Она задвигала бёдрами вперёд – назад, словно пытаясь поймать ускользающую плоть.  Лев уже  не стыдился собственного вида. Желание просто разрывало его на части, доводило до умопомрачения. Отбросив в сторону веник, он обхватил руками горячие бёдра и тут же  погрузился в переполненное соком услады лоно любимой.  Под стоны немыслимого   блаженства, их тела  с силой подались навстречу. А затем наступили несколько мгновений исступления и невообразимого, непередаваемого наслаждения.  Слившись в трансе, они долго и бурно выражали свою радость, неистовыми  стонами сотрясая стены подземелья, а потом,  повернувшись,   друг к другу лицом, крепко обнялись и замерли в полузабытьи.  Лев чувствовал дрожь в усталых ногах, понимая, что ещё мгновение, и он просто рухнет на пол от бессилия. Он взял любимую за руку,  и, пошатываясь, они направились к нарам. Рухнув на постель, они, долго молча, лежали   в полном бессилии. Орлов полностью потерял контроль над временем. Почувствовав холод, Лев с любовью и благодарностью посмотрел в глаза Дарьи и тихо произнёс:
- Надо пойти ополоснуться, пока вода совсем не остыла.
Она страстно подалась к нему, крепко поцеловала в губы и нежно ответила:
- Конечно, так и сделаем.  И сразу ляжем спать, я на ходу засыпаю. Этой ночью мы уходим, нужно выспаться с заделом на будущее.
                ***

Проснувшись, Лев осторожно открыл глаза. За несколько суток пребывания в подземелье он вполне сносно научился ориентироваться во мраке. На предназначенных, на одного боевика нарах, было тесно, и во сне Дарья  легла на бок. Прижавшись ко Льву всем телом, она положила ему на грудь руку. Любимая ещё спала и,  боясь разбудить её, Орлов не рискнул даже шелохнуться. Он лежал, молча, тревожно думая, что в этих враждебных горах, где на каждом шагу   поджидала смерть, нашёл своё счастье. Но сколько ещё предстоит преодолеть преград, чтобы это счастье сохранить?!   Дыхание Дарьи изменилось, и Лев понял, что она уже не спит. Он нежно провёл ладонью по её волосам, тихо прошептал:
- Проснулась?
- Почувствовал это? – вопросом на вопрос ответила Дарья. 
- Да! – Лев перевернулся на бок, прижимаясь к горячему девичьему телу.
- Знаешь, - словно винясь, пояснила Дарья, - спать чутко меня научили «там». Они объяснили, что нормальный сон для нас - непозволительная роскошь. «Воин Аллаха» должен спать и слышать, как паук плетёт свою паутину, как волосы на голове растут.
- Тебе ещё долго придётся отвыкать от этого, - Лев нежно погладил девичье лицо.
- Надеюсь, - выдавила подобие улыбки Дарья, - что такие времена всё-таки настанут.
Любовь и жалость мгновенно слились воедино и всё сметающим потоком необузданного желания прокатились по телу Орлова.  Огонь страсти вселил в него новые силы, обдавая жаром неистовства. Любимая устремилась навстречу, принимая его в себя. Её глаза были настолько  переполнены жаждой наслаждения, что казалось, будто их блеск озаряет мрак подземелья. Она обхватила его плечи ладонями, подаваясь снизу вверх, навстречу его сильному мускулистому телу, определяя ритм движения. Он чувствовал, ощущал каждый её изгиб, каждую ложбинку. Под ним, содрогаясь в неге, лежала умная, красивая, сильная женщина. Они оба хотели этого: чтобы так было сегодня, завтра, всегда. Любовь, высшим проявлением которой стало полное духовное и физическое единение, свела их в страшном, смертельно опасном месте. Но разве возможно думать об этом в тот миг, когда на свете не остаётся ничего кроме желания любить и быть любимым?! Наивысшее блаженство одновременно прокатилось по их телам обжигающей волной. А затем они ещё долго  лежали без движения, наслаждаясь медленно затухающей томительной негой. Им было хорошо вдвоём и совсем не хотелось думать о том,  что через несколько часов предстоит длительный переход по горам – вотчине террористов.   
 Дарья первая  нехотя поднялась на локте и, сжав в руке ладонь Орлова, с тоской произнесла:
- Всё, надо вставать! На сборы уйдёт немало времени. Мы должны выйти не позже полуночи.
И Лев не спросил, для чего такая спешка. Он  не стал  выяснять, по какому праву она решает за них двоих такие важные, насущные вопросы. Он знал, а скорее чувствовал, что Дарья права. Её опыт, помноженный на женскую интуицию, говорил Орлову, что она не ошибается. Он совершенно безболезненно принял новую роль Дарьи, прекрасно понимая, что каждый должен делать своё дело. Полководец – разрабатывать стратегию и тактику, сержант – бесстрашно вести солдат в бой под пули,  а рядовой - умело убивать врагов. Он сразу признал в Дарье командира, не сомневаясь, что она лучше него сможет руководить операцией. 

Глава двадцать третья.
 
Дарья  ещё раз взглянула на часы.
- Время вышло, - твёрдо произнесла она, - пора выступать!
– Осторожней, пригибайся сильней, - шептала Дарья, двигаясь по галерее, ведущей от двери схрона к выходу из пещеры,  - не хватало на свои же растяжки напороться!
Выбравшись на свежий воздух, они остановились, замерли. Лев внимательно  осмотрелся по сторонам.  Ветер   колыхнул макушки деревьев.  Обдало запахом весеннего леса. Орлов тревожно поднял голову, посмотрел вверх.  Над горами распласталось  пугающее  непроницаемой пеленой марево. Ночная мгла казалась суровой, не прощающей ошибок. 
Ты подозрительных звуков не слышишь? - с тревогой спросила Дарья.
- Вроде бы нет.
- Странно, - она задумчиво приложила руку к уху, - попробуй прислушаться внимательней!
 Орлов напряг слух.
-  Похоже,  что-то там, - он неуверенно протянул руку в сторону предполагаемой опасности.
  Дарья воткнула в почву сапёрную лопатку, прислонила ухо к черенку. Она замерла, прекратила дышать. Казалось будто это уже и не человек, а растущее дерево, неотъемлемая часть окружающеё природы. Она словно слилась с этой землёй, проросла в неё корнями. Орлов физически чувствовал огромное напряжение соратницы. Её разум остановился, движение  мыслей полностью  прекратилось. Она будто бы превратилась в чуткую природную антенну, способную уловить малейшие колебания информационного поля.
- Грунт отлично проводит звуки! - оторвавшись от черенка лопатки, пояснила Дарья. Она несколько раз заново втыкала инструмент в землю, меняя направления и углы, а затем твёрдо произнесла:
- Они идут по щебёнке, как раз по тому месту, где я спасла тебя. В группе от пяти до десяти человек.  Здесь появятся примерно  через полчаса. Что будем делать?!
- А они  что, направляются в нашу сторону?  - уточнил Лев.
- Да, - стараясь не показать волнения, ответила Дарья, - ликвидированный мною главарь диверсионной группы, последний раз выходил на связь недалеко от схрона. Сразу после ночёвки. И те, что идут по следу, сейчас просто спешат к блиндажу, чтобы комфортно отдохнуть. Вероятно, они несут какие-то грузы для пополнения запасов.
- Мы успеем затеряться в лесу? - с сомнением проговорил Лев.   
- Возможно, ночью и оторвёмся, - рассудила Дарья, - но ведь мы оставили столько следов!
- А растяжки?  Там, внутри галереи? – с надеждой произнёс Орлов.
- Надо исходить из самого худшего варианта, - покачала головой Дарья, - вот если  встретить их взрывами радиоуправляемых мин!
- Ты думаешь, без боя не обойтись? – заранее зная  ответ, спросил Орлов.
- Понимаешь, - пояснила Дарья, - мы будем уходить на юг, к погранзаставе по курсу, проложенному  навигатором, то есть по заведомо определённому пути. У тех, кто пойдет  следом, есть и карты и сам прибор. И они очень скоро вычислят наш маршрут. Нам просто перережут путь другой группой. Конечно, даже если сейчас мы уничтожим весь направляющийся к схрону отряд,  это ещё не гарантия победы. Кто сказал, что нет группы прикрытия?! Но такой удар может нанести только мощное подразделение спецназа. А гоняться за спецназом духам слабо. К тому же у них не будет сомнения, что в операции задействована авиация, те же вертолёты. Уничтожив эту банду, мы отобьём  у их подельников желание преследовать нас.
- Что ж получается, что  выхода нет? – невесело ухмыльнулся Орлов, - бой, так бой!
- Знаешь что, возьми «CBУ – АС», - Дарья протянула Льву снайперскую винтовку, - а я вернусь в схрон за своей   «ВСС».   Палить из автомата нам вряд ли придётся, а вот прицельный огонь может и понадобиться,
- Лев, - едва выйдя из схрона,   Дарья обратилась к соратнику, - один из нас или оба, мы можем погибнуть. Давай попрощаемся, чтобы легче было умирать 
«Нет, - проглотив подступивший к горлу ком, твердо, подумал Орлов, – нет! Мы не будем прощаться. И ты, и я, мы уже не раз смотрели смерти в лицо. И мы знаем, как оно выглядит. Я помню его каждую черту, заучил  до отвращения, до боли. Я не хочу, чтобы моё тело терзали хищные звери и доели жуки - падальщики. Нет! Мы победим!»
После  недолгой паузы, он  решительно произнёс:
- Я не стану с тобой прощаться, мы взорвём все мосты на пути к смерти, и нам некуда будет отступать. Я люблю тебя, Дарья, и ты   нужна мне живой, только живой. Чтобы выжить, мы должны лишить жизни тех, кто спешит опередить нас. И мы сделаем это!
- Пусть будет так, - быстро согласилась Дарья, видя, как в глазах  друга разгорается фанатичный блеск, выхваченный из  мрака ночи отражением рассеянного лунного сияния, - мы примем этот бой и победим!
-  Время поджимает, - Дарья мгновенно вновь стала спокойной, сосредоточенной, - поднимемся вверх по склону, разойдёмся на две  сотни шагов. Будем контролировать схрон двумя перекрывающими друг друга секторами обстрела. Я сосредоточу внимание на главном входе, ты на запасном. Как только я приведу в действие мины, сразу приступай к окончательной ликвидации группы. Связи между нами не будет никакой, придётся ориентироваться по обстановке. Приказ здесь может быть только один – мочить всех без разбору и как можно быстрей. Ну, всё, расходимся, нельзя медлить ни секунды.
«Как же мне повезло, - радостно подумал Орлов, - что я встретил такую женщину! Ведь она – сама гармония. В ней слилось невозможное: нежность и твёрдость, решительность и осторожность, мудрость и простота. И я сделаю всё, чтобы не потерять свою любовь!»
Он быстро занял боевую позицию, весь, обратившись в слух и зрение. Прибор ночного видения несравнимо усиливал человеческие возможности. Лев осознавал свою почти полную неуязвимость, но страх перед смертью не исчезал. Он должен быть слиться с окружающим миром, победить собственный запах, запах оружия. Он хорошо знал: только стоит  потерять контроль над собой и твоё место среди мёртвых. Но страх так и не проходил. Впереди с шумом поднялась стая куропаток - кекликов.  Кто вспугнул их?! Без сомнения, был лишь один ответ. А следом послышались шаги: тяжёлые, натруженные. Угол зрения не позволял   разглядеть приближающихся врагов, и от этого волнение только нарастало. Лев с трепетом подумал о Дарье. Представить, что он может лишиться её, было невозможно.   
Наконец-то   показались двое боевиков. Явно, это был головной дозор. Бандиты не спеша, приближались, похоже, они направлялись к запасному выходу из схрона. Там находилась лишь растяжка, установленная сами моджахедами. «Значит, - отметил Лев, - этих двоих придётся ликвидировать мне. Сразу после взрыва. А что если они успеют проникнуть в ведущий к схрону проход?» Эта мысль обожгла сознание. В ночной тишине даже задавленный глушителем звук  без сомнения донесётся до основной группы, находящейся на расстоянии зрительной связи и поддержки огнём. В то же время, если двое боевиков успеют скрыться   под землёй, охотники легко превратятся в дичь. Сектор, в котором располагался запасной выход, при взрыве радиоуправляемых мин не попадал в поражаемую зону. Понимая, что  осколки ему не угрожают, Орлов стал медленно бесшумно спускаться навстречу приближающимся бандитам. Через каждую дюжину шагов он замирал, приникал к окуляру прицела, палец чутко касался   спускового крючка. Враги остановились, проверили растяжку. От Орлова их отделяло уже не более пятидесяти метров,  и он мог разглядеть их лица. Лев  сразу понял, что один из бандитов – Одноглазый Хиззир, тот самый, с которым за последний год судьба сводила уже трижды. «Он зарабатывает большие деньги на наркотиках, - в недоумении подумал Лев, - имеет вполне легальный бизнес в Москве. Но, рискуя многим, вербует по всей стране шахидок и лично участвует в акциях против федеральных сил. Зачем ему это надо?! И было бы крайне недальновидно считать, что поведение этого человека полностью сводится лишь к погоне за прибылью!»
Конечно, возглавив  походное охранение, Хиззир допустил оплошность. Командир должен идти во главе ядра группы,  управляя дозорами и ядром. Но кто мог за это спросить с него?!  Желание расквитаться томительной волной накрыло сознание. Раппани, опустивший лицом в унитаз русского мальчишку. Шоба, издевавшийся над русской женщиной в ночь выпускного вечера. Ильберд, готовый каждую русскую девушку сделать шахидкой. Они стояли в одном ряду с Хиззиром, нагло смеясь Орлову в лицо,  осознавая свою исключительность и неуязвимость. Нет, вовсе не дикая злобная месть захлестнула сознание Льва! Но он обязан был поквитаться, отдать долги.
Он тут же   вспомнил старую байку:  «… милого зарезали за долг. За интернациональный. В Афганистане!» И Лев понял, что Хиззир не имеет права на милосердную пулю, которая мгновенно оборвёт его подлую жизнь. Орлов почувствовал духоту, стало трудно дышать. «Неужели от волнения?» - с тревогой подумал он, пугаясь собственной слабости. В это время в небе прогрохотал гром, на долю секунды стало светло как днём. Лев бросил взгляд вверх, тучи заволокли небосвод густой пеленой. Стал накрапывать дождь. Комары, и без того, не дававшие покоя, словно взбесились. Они жалили злобно, жестоко. Орлов посчитал, что чеченцы непременно спрячутся в пещере.
Позиция, которую занимал Лев, к этому времени уже  не позволяла контролировать приближение  ядра группы. Дождь мог погубить всю операцию. Но как раз непогоду Орлов готов был сделать своим главным союзником.  Струи хлестали наотмашь, заливая оптику «ночника». В тоже время,  шум дождя поглощал все звуки. Звуки его, Орлова,  шагов! Он приближался к врагам, держа автомат наизготовку. Винтовку он отложил в сторону, острый нож висел в ножнах. Это была отличная финка, неброская на вид, очень удобная в работе. Немного   маловат, оказался упор, но не об этом думалось в тот миг.   Длинная, неглубокая выточка заканчивалась на  уровне короткой бородки. Лезвие же было просто неимоверной остроты. Таким и побриться не проблема. Именно на это Лев и делал ставку.   
Бандиты не стали прятаться в пещере, видно это не входило в их планы. Они использовали плащи из тонкой, непромокаемой ткани, накинув их поверх одежды. Задействовав капюшоны, боевики ещё больше отрезали себя от окружающего мира. Повернувшись в сторону приближающихся подельников, они подставили под удар спины. Лев находился уже в пятнадцати шагах от врагов. Он снял автомат, выхватил нож. Орлов  отчётливо представлял, что будет дальше. Он бесшумно подкрадётся к ничего не подозревающим моджахедам, возьмет нож обратным хватом. Взмах на уровне головы, чтобы не потерять равновесия,  закончится точным сильным ударом в шею. И в распаханной шее задёргается смерть. Затем он вернёт нож в исходное положение и, оттолкнув труп, нанесёт удар по второму бандиту. Всё было рассчитано до малейших деталей.
 Мелькнула шальная мысль:  «Хиззир, ты хотел посмотреть, как я владею ножом. Что ж, у тебя есть уникальная возможность убедиться, что делаю  я это неплохо!»  Лев  уже был готов ринуться вперёд, но в этот миг раздался оглушительный взрыв. Моджахеды мгновенно повалились на землю. Орлов схватил автомат и выпустил длинную очередь по врагам. В голове пульсировали наставления Дарьи: «стреляя очередями, необходимо учитывать, что   автомат ведёт вправо - вверх. Поэтому обстрел надо начинать с самой левой ближней цели».  Орлов учёл, хорошо учёл складывающиеся  обстоятельства. Он был, легко обучаем, и прекрасно понимал, что в жизни всегда найдётся чему поучиться.  Отыщутся и учителя. Надо только уметь слушать людей.  В это время раздался второй взрыв. Метнувшись к сражённым врагам, Лев с расстояния двух шагов «положил» бандиту в область сердца под лопатку ещё одну пулю. Следующей целью был Хиззир. Орлов на мгновение замешкался.  Толчком ботинка в плечо, он перевернул главаря на спину. Чеченец был смертельно ранен, но находился в сознании.
Над лесом повисла гробовая тишина. Ни Дарья, ни попавшие в засаду моджахеды не стреляли. Замерли перепуганные взрывами звери и птицы. Орлов не исключал, что удалось полностью уничтожить ядро группы. Но боковой и тыловой дозоры ещё предстояло  ликвидировать. Почему же молчала Дарья? Неужели осколками задело и её?! Страх за судьбу любимой, осознание, что впереди неравный бой с опытным, превосходящим по численности противником, вселили во Льва неистовую ярость.
Он с превосходством склонился над бандитом:
 - Ты узнал меня?!   
Главарь молчал, но блеск в глазах выдал его. Вновь загрохотал гром, осветив окрестности. Трепет в облике умирающего моджахеда был очевиден. 
- Узнал, я вижу! – с презрением произнёс Орлов, - ты можешь молчать Одноглазый Хиззир или выть от злобы. Всё это уже ничего не значит. Важно то, что ты узнал меня. Я не верю, что наша встреча в Нижнереченске была случайной. Каждое следствие имеет свою причину!  Увы, тебе не удалось потешиться «гладиаторским» боем.  Я бился бестолково и ничем не смог тебя порадовать. К тому же ещё и сбежал. Но сейчас ты   удостоверишься, что за эти несколько дней я значительно прибавил. Ты сделал меня сильным и бесстрашным.  Это просто ответ на вызов. Каждый имеет право на ответ!   
С этими словами Лев схватил чеченца за подбородок, потянул его вверх и острым, как бритва, лезвием ножа перерезал горло. Кровь хлынула точно из прорванной водопроводной трубы. Отбросив в сторону полу плаща,  Лев вытер финку о камуфляжные брюки врага и вставил её в ножны. Он мог, злорадно ликуя, перед смертью заявить врагу, что лично ликвидировал Ильберда Хацаева. Сообщить, что Дарья Кравцова уничтожила двух террористов и теперь вместе с ним  пробивается к федералам. Но Орлов не стал торжествовать.  Он был человеком дела, хорошо понимая, как мало порою значат слова. Тщательно вспоминая схему минирования окружающей местности, он стал осторожно уходить вглубь леса. Боевики из походного охранения   могли залечь надолго, и даже отступить. Потянулись бесконечные минуты томительного ожидания. Неопределённость будущего выматывала все силы.  Наконец Лев осмелился подать   сигнал голосом сойки. Ему тут же ответили. Медленно, с особой осторожностью, он стал продвигаться к месту, где должна была находиться  Дарья. Приблизившись,  Лев  оповестил о себе голосом ворона. Вскоре он уже был рядом с любимой.   
- Они не сочли нужным  выставить  боковой и тыловой дозоры,  - шепотом пояснила она, – видно не посчитали  обстановку обязывающей. Я долго не решалась привести в действие взрывное устройство. До последнего сомневалась, что кроме головного дозора  никакого походного охранения у ядра группы нет. Взрыв произошёл в тот миг, когда тянуть время уже было нельзя.
- Они все мертвы? – с сомнением уточнил Лев.
- А те двое, что попали в твой сектор? – вопросом на вопрос ответила Дарья.
- Мертвее не бывает!
- Тогда подкрадёмся к месту взрывов, и, не торопясь, тщательно всё проконтролируем! – предложила соратница.
Вскоре их взорам явилась ужасающая картина. Покорёженные тела  сражённых врагов представляли собою сплошное месиво. Всё сметающая волна смертоносной стали  не оставила шансов выжить никому. Вся округа была забрызгана кровью. Опалённые пламенем, кое-где даже обуглившиеся    фрагменты   тел силой взрыва разбросало далеко в стороны. Крупицы лесной подстилки, грунт, частицы пузырящейся человеческой крови,  и мельчайшие кусочки плоти, перемешиваясь с дождём, оседали на поле боя. Разглядеть хоть что-то в этой кровавой мгле было крайне нелегко. 
- Подождём, когда окончательно осядет взвесь, - не обольщаясь успехом, предложила Дарья, - контрольный выстрел ещё ни одному трупу не помешал. У каждого проверим оружие, документы, деньги. Мне    долго придётся торговаться, доказывая спецслужбам, что я не верблюд.
- Да уж, - согласился Орлов. Он посмотрел на хмурое ночное небо, мокрый, съёжившийся от дождя лес, перевёл взгляд на сырую, набухшую от влаги лесную подстилку. Аромат зелени настойчиво вытеснял запахи войны. Жизнь ночного леса возвращалось в привычное, естественное русло. Губы сами невольно зашептали: «Отрёт он всякую слезу с их глаз, и смерти уже не будет, ни скорби,  ни вопля, ни боли уже не будет. Прежнее прошло».
- Ты о чём? – не уловив смысла фразы, спросила соратница.
- Это из Библии, - пояснил Орлов, - «Откровение». Как-то само   на ум пришло.
- Что ж, это хороший знак, - улыбнулась Дарья, - если Бог с нами, то кто же тогда сможет устоять против нас?!   
 


Эпилог.


Лев и Дарья вышли к погранзаставе весьма легко. Они   тщательно подготовились к предстоящим в дороге трудностям, и на каждый вызов суровых гор смогли дать достойный ответ. Никаких наград за реально совершённый подвиг они не получили. Орлов решил, что  эти награды просто достались другим людям. Лев дослужил положенный срок и вернулся в Москву. Дарья претерпела немало мытарств, пройдя через мелкое сито спецслужб. В конце концов, она попала под действие только что начавшей воплощаться в  жизнь программы защиты свидетелей. Она получила новую фамилию и новое имя. В честь погибшей сестры Дарья выбрала имя Ольга. В картотеке бандитов оставалась её фотография, видеозаписи   боевой подготовки, отпечатки пальцев. Лазерная обработка «стёрла» старые отпечатки пальцев, некоторые изменения были сделаны и в чертах лица. Пришлось слегка затронуть форму носа, ушных раковин. Также подверглись трансформации   брови и немного разрез глаз. Отличить Дарью от Ольги теперь было практически невозможно.
 Уже под другой фамилией Дарья поступила в институт. Полностью посвятив себя учёбе, она, считая дни, дожидалась любимого. Часто она носила на могилу старшей сестры и её соратников цветы и в слезах просила прощения, в гибели Ольги, Олега и Ратибора виня только себя. Вернувшись в Москву, Лев сразу же раскрыл Дарье тайну своего богатства.   Но они не стали торопиться  тратить эти деньги на приобретение квартиры, машины и других не менее значимых материальных ценностей. Лев себе и подруге напомнил слова Ольги, сказанные ещё в самом начале их знакомства: «…я  сполна ощущаю ответственность перед временем и судьбой …явь всегда рассыпана, разрознена. Снять кальку действительности и беспристрастно оценить её, дано далеко не каждому. И если твоё виденье жизни тревожит и приводит  в смятение других, значит, ты попал в точку. Ухватив почти неуловимый миг настоящего,  ты уже распахнул двери в завтрашний день.   …пророк – это тот, кто зрит дальше других.   …мы хотим сказать правду о сегодняшнем дне, чтобы у нашего народа оставался шанс на будущее!» 
  – Мы должны использовать эти деньги на дело борьбы. Судьба вручила их нам как грозное оружие! – заявил Орлов. И Дарья без всяких сомнений согласилась с любимым.
Вскоре они сочетались законным браком и тут же выехали в Нижнереченск. Едва высохли слёзы матери и умолкли причитания отца о том, как вырос и возмужал сын, Лев вместе с молодой женой направился к Стасу. Непередаваемое чувство радости распирало Орлова. Они просто утонули в братских объятиях друг друга, чувствуя упругую силу мускулов  и могучую пульсацию горячей крови. Тут же по мобильной связи созвонились со всеми лидерами бригад, созданных ещё во время битвы с «шанхайскими» цыганами. Решили  собраться у Зарецкого, чтобы затем всей командой поехать  на могилу Ильи.   
-  Кроме смелости и бесстрашия, - гордо заявил Зарецкий, - мы смогли противопоставить нашим врагам реальную силу: оружие и деньги! Мы  победили, Лев, понимаешь? Мы победили! Они все бежали из Нижнереченска и даже с хуторов. Мы выжили их с нашей земли:  всех и каждого.
Орлов с недоверием посмотрел на друзей. В сетевом общении и телефонных звонках обо всём детально не расскажешь. Он знал о положении в городе лишь в самых общих чертах.
- Но как вам это удалось? – с изумлением спросил он.
- Мы поступали в точности так, как ты учил три года назад. Ночью мы воевали с ними, а  днём огромные мирные колонны просто шли по городу, ничего не говоря и ничего не делая. Десятки, сотни молодых крепких парней. И  всех  врагов поразил неконтролируемый страх. Вскоре мы выдавили их с дискотек, кафе, ресторанов. Представь, двести или триста парней и у каждого на левой руке простая белая повязка. Менты вначале пытались беспредельничать, но две-три заявы наверх, быстро охладили их пыл. Они испугались нашей сплочённости. Паразитам не помогли ни клановое единство, ни кровная месть. И они дрогнули! Стали продавать дома и уезжать. Организованное отступление вскоре превратилось в паническое бегство.  Они  бежали   как трусливые шакалы!
- И куда?! – с тревогой спросил Орлов.
- Ну, - замялся Зарецкий, - в соседние города.
- Это не победа, братья, - после долгой паузы произнёс Лев, - мы ещё даже не наступаем, просто выравниваем линию фронта! На плечах отходящих врагов надо ворваться в их ряды и громить, пока они не опомнились, не создали экономическую базу для обратного удара. Они великолепно умеют паразитировать. Те города и сёла, которые они заняли, спасаясь от нас, могут стать для них идеальной питательной средой. Мы должны гнать их отовсюду. Мы знаем, где их место! Впереди долгая и тяжёлая борьба. Так поклянёмся же друг другу жизнью живых и памятью павших, что до конца исполним свой долг перед временем и народом!
И над округой разнеслось громоподобное:
- Клянёмся!
               
                Конец романа.

 


Рецензии
В произведении столько действующих лиц, событий и судеб, что оно выходит за рамки повести и больше соответствует жанру" роман". Как мне кажется, сам автор в отзыве на рецензию Дианины Дианы от 28.11. 2018 г. больше утвердился именно в этом мнении: "Все мои романы написаны в аналогичном ключе"... Творческая задумка композиционного построения удалась: уже сюжет пролога заинтересовал...В основной части судьбы всех героев рассматриваются в логической связи с главной темой. В центре внимания герои - единомышленники Лев Орлов и Николай Зарецкий, которые "отчётливо представляют, что будут делать завтра, послезавтра, и все последующие дни", и не отступают от намеченных целей (как сказано в эпилоге, "Впереди долгая и тяжёлая борьба"). Полно раскрыты и другие образы. Трагично, что уже многие погибли, в том числе Илья и Ольга... однако, тема "межнациональных отношений" не закрыта окончательно... а значит, предстоят новые нецивилизованные "разборки" - "акции возмездия" и связанные с ними новые потери... Автор поставленные перед собой трудоёмкие задачи выполнил в полном объёме: творчески раскрывая тему, заставлял читателя анализировать, размышляя, задумываться о времени и о себе (о "своём долге перед временем и народом") и о методах решения жизненных проблем (как читатель, я призываю к цивилизованным методам!). С искренним пожеланием вам, Лев, позитивных событий в жизни, успехов во всём и с уважением - Марина Татарская

Марина Татарская   12.04.2019 08:58     Заявить о нарушении
Марина! Нет сомнений, что Вы представляете крайне немногочисленную когорту читателей, осиливших один из моих романов до конца. За это Вам спасибо. У меня не получится вложить свой ответ в смайлик и. даже. эмоциональный выхлоп. Тут без слов не обойтись. Учитывая Ваш духовный настрой. хочу добавить в своё оправдание. В романе рассматривается не межнациональный. а межцивилизационный конфликт. И это принципиально. Текст был опубликован в 2011 году. создан в 2005, а события происходили в конце 20 века. это была бесконечно другая эпоха и анализируя ситуацию из сегодняшнего далека. мы легко спотыкаемся на аберрации дальности. 24 июля 1942 года Илья Эренбург написал стихотворение "Убей немца". Шёл уже второй год войны. но красноармейцы никак не могли понять, что их враги не нацисты, фашисты и прочие буржуи, а немцы. Эти строки зажигали сердца и вселяли ярость. Но уже в январе 1945 года главполитупр РККА указало на неактуальность текста. И это было правильно. Пришло время строить новую Германию и отделять плохих немцев от хороших. Пару месяцев спустя после окончания войны Михаил Исаковский написал гениальные строки "Враги сожгли родную хату". Но 15 лет песня была под запретом. И это правильно. Время плакать и гордиться победами наступило не сразу, сначала надо было зализать раны. Любая историческая эпоха намного динамичнее. чем мы думаем. Но последнее столетие особенное. Например, южные корейцы с 1953 года перепрыгнули из десятки самых бедных этносов с самой высокой рождаемостью, в десятку самых развитых наций, рождаемость которой ведёт к самоликвидации. И это всё за одно поколение! После крушения СССР, всем за границами России и очень многим внутри страны казалось. что фиаско коммунизма неумолимо приведёт к гибели Русской цивилизации и. даже, русского этноса. Но люди, хорошо знавшие историю, понимали, что это не так. Ваш покорный слуга ни на миг не покидал этот осаждённый лагерь. И всегда верил, что завтра будет лучше. чем вчера. Мои книги, по сути вариации на одну тему, годы спустя подтверждают: это был плотный заградительный огонь на том участке фронта, оборону которого доверили лично мне. Мы победили. То есть выдержали удар Истории. А впереди невиданный расцвет. Мы как птица Феникс. Из почти небытия в вершинам. Видеть события со стороны. находясь в их гуще, дано не каждому. И мне не стыдно за мои прогнозы и моё видение исторических процессов. Концептуально я рассматриваю это в четвёртом сборнике в миниатюрах 154 и дальше. прогнозируя будущее России на десятилетия. В наши дни, когда Родине уже не грозит катастрофа. автор может позволить себе заняться философией, прогнозированием, анализом истории и, даже, просто поёрничать. Но я ни на миг не сомневаюсь: в то время по другому было нельзя. Будущее, если оно есть, вытекает из прошлого. Ещё раз благодарю за глубину анализа моего творчества. Изучить не только тексты, часто цитируя их, но и рецензии, это серьёзно. Рад, что мои тексты вызывают интерес, пусть и неоднозначный. Сергей Михалков поговаривал, если хотите, чтобы к вам не было претензий, будьте слабым. больным и бесталанным. Ещё раз спасибо за отзыв. Всегда готов к конструктивной полемике. С уважением.

Лев Хазарский   12.04.2019 18:24   Заявить о нарушении
Лев, здравия!
Велико желание прочесть роман, от сердца слова, и готов сделать .то, но есть одно но: текст надо выставить по-главно, читателю нужен комфорт в том разе, что устаёшь от объемов, а прочитав главу, понимаешь, что следующую найдешь рядом, не отмеченной прочтением. Разбейте текст, будьте добры. Пусть будет роман и цельным и разбитым по главам. Буду благодарен.
За сам роман скажу: - затянуло, факт. Текст живой, изложение без паутины из "солнечных зайчиков" (лишних описаний), словом - читабельно. :)

Успехов!

Саша.

Александр Краснослободский   04.07.2019 09:06   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.