Поездка в цирк

Единственный раз всей семьей в цирке они были два года назад, когда сыну было пять лет, и с тех пор на все его просьбы съездить на представление, мама и папа не раз обещали: вот уж в следующем месяце они соберутся и поедут...
Одно представление сменяло другое, но каждый раз им что-нибудь мешало.
Мальчик уже перестал надеяться, что этот праздник – поездка в цирк, когда-нибудь состоится.

И все-таки этот день настал.
Все сложилось – выходные дни у мамы и папы совпали, были свободные деньги, погода, настроение, отсутствие неотложных дел.
«А может, просто мама и папа сами захотели съездить в цирк?» - думал мальчик.
Цирк находился в соседнем городе, до него было почти двести километров. Билеты на первый ряд заранее купил знакомый папы; он неделю назад был в командировке в этом городе.
Когда мальчик своими глазами увидел эти билеты, он  на маленьком календарике  стал каждое утро зачеркивать число, уменьшая дни до поездки.
 
Рано утром мама, папа и сын сели в машину и поехали. Папа за рулем, мама на переднем сидении, сын сзади.
Проехав больше половины пути, начали выбирать место, где  можно сделать привал. Остановились не сразу.
Везде, где можно было съехать с трассы, и где были какие-то подобия полянок, лес ужасающе захламили банками, бутылками, бумажками, пакетами, шкурками, очистками…

На выбранном месте мусора было еще больше, чем в других местах, но зато стояли лавочка и столик.
Мама застелила их газетами и разложила на разовые тарелки взятую из дома еду.
Носком туфли брезгливо откинула валяющиеся под лавочкой пенопластовые лотки из-под еды.
Наверное, все, кто останавливался на этом месте, считали, что раз они здесь проездом и если до них тут уже так насвинячили, то и им за собой убирать незачем.
А папа с сыном в это время пошли вглубь леса, где почище, чтобы…  в общем, понятно для чего.

Минут через десять мама услышала хруст веток и родные голоса.
И через секунды увидела совершено счастливое, прямо-таки сияющее лицо своего сына, который держал на руках небольшого щенка – черного с коричневой мордочкой и светло-коричневой  грудкой.
Сзади шел смущенный папа.
Щенка папа и сын нашли под кустом орешника, он  сидел там дрожащий и испуганный.
У папы в детстве, когда он жил в деревне, был рыжий пес Тузик, дворянин.  Поэтому он  считал, что в собаках разбирается. И сейчас папа авторитетно заявил, что этот щенок – мальчик, может быть, даже породистый, и ему меньше, чем полгода.
Как-то сразу было видно, что щенок не бродячий, а домашний. Шерстка у него была короткая и блестящая. Щенок не был толстеньким, но и худым он тоже не был. В общем, средней упитанности.

 Мама в принципе хорошо относилась к животным. Но в их однокомнатной квартире никогда и никого из животных – ни рыбок, ни черепах, ни кошек, ни собак не было. Завести их сыну она не разрешала: «Самим места мало!», а папа ее в этом молчаливо поддерживал.
 Сейчас мама промолчала, сказала только:
 – А вдруг у него лишай!?
 – Ты что, видно же, что собака домашняя, – ответил папа.
 Мальчику пришлось спустить щенка с рук, чтобы вымыть руки и поесть. Но поел он очень быстро, выпил сок и сказал, что больше ничего не хочет.
Ему не терпелось снова взять на руки щенка и  покормить его.
Щенок поначалу колбасу не брал, смотрел испуганно, а потом освоился. Съел несколько кусочков и закусил печеньем.
Сидя на руках у мальчика, щенок все время переводил взгляд с мамы на папу и обратно. Не видя этого, то же самое делал и мальчик.
 Пока мама с папой ели, они говорили о каких-то отвлеченных вещах, но ничего – о собаке. 
Разумеется, мама чувствовала: что-то назревает – зная, как их сын любит и жалеет всех  животных. А уж о собаке он мечтал половину своей жизни.

Но мама делала вид, что не понимает, чего хочет сын и, наверное, в глубине души, муж.
 Наконец она демонстративно посмотрела на часы и преувеличенно встревоженным голосом сказала:
 – Ой, смотрите, всего-то два часа до начала представления осталось, а нам еще ехать и ехать.
 Она принялась собирать оставшуюся еду в пакет. С чувством удовлетворения, что уж их семья мусор в лесу не оставит, сложила остатки еды, газеты и разовую посуду в другой пакет. Все это уложила в сумку.
 При этом мама говорила:
 – Хорошо бы нам хотя бы за полчаса до начала представления в цирк пройти. Все рассмотреть. Помните, как там раньше красиво было? А может, еще и успеем в цирке тебе что-нибудь тебе купить, – обратилась она к сыну. – Что захочешь. Может, нос, как у клоуна, на веревочке? Или такие рожки, что в темноте светятся? А помнишь, как в прошлый раз, когда мы в цирке были, тебе сахарная вата понравилась, и какие у тебя руки липкие от нее стали?
 – Нет, я ничего этого не хочу, – тихо произнес мальчик.
 Он боялся сказать, что сейчас не было в мире ничего, абсолютно ничего, что могло бы сравниться с ЕГО собакой. Боялся, потому что чувствовал, что родители, особенно мама, не разрешат ему забрать щенка домой.
 А так… ну еще несколько минут у него на руках будет сидеть такое теплое, уже родное существо…

 – Наверное, он потерялся, и его ищут, и за ним приедут, – сказала мама, обращаясь к сыну.
 – Да нет, видно же, что его бросили здесь специально, завезли в лес и бросили. Скорее всего, и не сегодня, а вчера, – ответил на это папа.
 Мама сердито посмотрела на него, досадуя, что он ее не поддержал, и сказала:
 – Значит он какой-то больной, поэтому и бросили.
 Все это она говорила для сына. И он, почувствовав фальшь в ее словах, произнес:
 – Щеночек здоровый.
 Мама поняла, что если они сейчас начнут разглагольствовать, то в цирк не успеют и дорогие билеты пропадут.
 – Все, мы едем, – жестко сказала она.
 Мальчик молчал, только крепко-крепко прижал к груди щенка, крест-накрест обхватив его руками.
 – Отпусти собаку, – строго сказала мама, – и садись в машину.
 Она решила, что как она скажет, так и будет.
 – Сынок, – сказал папа, – ты понимаешь, вот если бы у нас был свой дом, или хотя бы двухкомнатная квартира. Ну не можем мы сейчас взять собаку.
 – Ему же совсем мало надо места, он же маленький, – с надеждой сказал мальчик. – Я с ним буду гулять, и  кормить его, ну, пожалуйста… ну, мамочка, ну папочка…
 – Нет! – резко ответила мама.
 – Пожалуйста, – в голосе сына послышались слезы.
 – Хватит канючить, – оборвала его мать. – Да что же это такое? Все хорошо, собрались в цирк, и на тебе…
 – Отпусти его немедленно! – уже закричала она на сына. 
И видя, что тот никак не реагирует, схватилась за щенка, сжала его и вырвала из  рук сына. Злость придала ей сил. Она бросила щенка на землю, он взвизгнул и отбежал.
 Мальчик открыл рот, набирая воздух, казалось, он хочет вскрикнуть, но он не вскрикнул, а как будто оцепенел; рыдания остались где-то глубоко в горле.
 – Чего ты стоишь и смотришь, – закричала мама на папу. – Садись в машину и его сажай! Поехали!
 Она рывком открыла дверцу со своей стороны и бросила сумку с едой на пол.
 Папа открыл заднюю дверь машины, подтолкнул мальчика. Тот не сопротивляясь сел.  Папа захлопнул дверцу.

 Когда машина начала отъезжать, щенок, который стоял в отдалении, в нескольких метрах, побежал за машиной, и они через открытое окно впервые услышали, как он звонко залаял. Мальчик резко обернулся назад и быстро встал на сиденье коленями, повернувшись к родителям спиной. До дороги и было-то всего метров пятьдесят, но мальчику казалось, что время как будто остановилось.
 Машина медленно-медленно ехала, он стоял на коленях и смотрел в окно, как за ними бежит щенок.  Его щенок, которого он предал.  И в глазах щенка – такая печаль…

 Машина свернула на трассу. Щенок остановился. И всё время, пока он не скрылся из виду, мальчик видел, что щенок стоит на дороге и смотрит им вслед.

 Километров двадцать проехали молча. В цирк никому из них троих уже не хотелось, но никто первый не решался сказать это вслух.
 Папа вел машину, а мама всё хотела, но не решалась обернуться к сыну и что-то сказать, потому что не знала, что сказать. В зеркало она видела, что мальчик лежит на заднем сидении, и спина его вздрагивает от тихих слез.
 И вдруг она совершенно отчетливо поняла, что если вот сейчас продолжать ехать, и приехать в соседний город, и сходить в цирк, то внешне все будет выглядеть нормально. Но в глазах сына они, родители, самые близкие ему люди, станут людьми безжалостными, и кто знает, может такое мнение о них он сохранит на всю оставшуюся жизнь.
 И, главное, маме настолько жалко сейчас стало своего ребенка – такого маленького, плачущего, одинокого, несчастного, что она почувствовала, как к ее собственным глазам подступают слезы. Да в конце концов, что с того, что места в их квартире и так мало! Сын-то тут причем, он-то не виноват в том, что хоть расшибись они с мужем в лепёшку, но не смогут они заработать в своем городе столько, чтобы купить хотя бы двухкомнатную квартиру.
А что,  в конце концов, для нее, матери, главное? Чтобы был счастлив сын!
Необходимо было вернуться за щенком.

Она повернула голову и посмотрела на мужа. Он тотчас же в ответ взглянул на нее, и она поняла, что он думает о том же. За десять лет их совместной жизни так было всего несколько раз, когда они, не говоря ни слова, понимали, что хочет сказать каждый из них. Мама молча кивнула. Папа прямо на дороге начал резко разворачивать машину.    
 Сын, безучастно лежавший сзади, почувствовал, что машина разворачивается на 180°. Он упал бы на пол, если бы, перевернувшись, не уперся руками в переднее сидение.
 Мальчик даже не стал приподниматься, чтобы посмотреть в окно. Понял, что в цирк они не едут, едут домой. «Ну и правильно. Раз всё так плохо, то пускай будет еще хуже».
 Родители ничего не говорили. Они боялись, что щенка на том месте не окажется.

 НО  ОН  ТАМ  БЫЛ!!!  Сидел около трассы и провожал взглядом проезжавшие машины.
 Когда их машина остановилась около щенка, и мальчик услышал радостный лай, он в секунду выскочил, и непролившиеся слезы, теперь уже слезы счастья, хлынули из его глаз. Он плакал и смеялся. Пытался взять щенка на руки. А щенок ликовал – от избытка чувств он, повизгивая, прыгал вокруг мальчика, доставая ему до груди. 

 По дороге домой папа рассказывал, как дрессировал своего Тузика. И такой это был умный пес, что носил в зубах его портфель. А папа специально брал в школу только тетрадки, потому что книжки были бы уже для Тузика тяжелые. В то время папа тоже был первоклассником, и все в классе завидовали, что у него такая умная собака и восхищались Тузиком. Потом его родители, в смысле, бабушка и дедушка мальчика, узнали об этом, и с тех пор папе пришлось самому таскать тяжелый портфель.
 – Я тоже научу моего щенка всяким интересным штукам, – сказал мальчик.
 А папа, внимательно посмотрев в зеркало на щенка, воскликнул:
 – Так он же охотничий пес! Ну да! Точно! Эта порода называется терьер.
 Мама улыбнулась и с сомнением покачала головой. 
 Папа воодушевился и стал вслух вспоминать, как однажды, несколько лет назад, он с друзьями охотился на куропаток.
 – …а теперь, – продолжал папа, – раз у нас есть настоящая охотничья собака, я вступлю в общество охотников. Куплю ружье, и втроем пойдем в лес на охоту. Принесем домой трофеи, а наша мама будет их разделывать и готовить. Я всегда об этом мечтал.
 – Охотничек… – сказала мама голосом и с интонацией кота Матроскина.
 Вышло так похоже, что все втроем – мама, папа и сын начали хохотать. Щенок, глядя на них, тоже начал радостно повизгивать и смешно вилять хвостиком. Им стало еще веселее. Папе даже пришлось остановить машину на обочине.

 Неподалеку от дома, в магазине для собак «САХАРНАЯ КОСТОЧКА», щенку купили целый пакет личных вещей: мячик, поводок, светящийся ошейник, миску, игрушечную свинью, косточки разных размеров и шампунь для короткошерстных собак. Тут же приобрели «Книгу о здоровой собаке».
 Когда щенка мыли, он стоял в ванне на задних лапках по колено в воде. Передними лапами он опирался на край ванны у стенки. Мама намыливала ему спинку шампунем, а щенок слегка поворачивался, подставляя бока. Сын смывал пену струей воды из душа.  Когда щенку мыли голову и шею, он не капризничал – вел себя достойно.  За дверью ждал папа с большим махровым полотенцем.

 Поздно вечером чисто вымытый, вкусно накормленный и вдоволь набегавшийся в парке щенок заснул на маленьком матрасике возле кровати мальчика.
 Мальчик, счастливый, тоже спал.
 
 Ему снилось, что наступила зима, и они втроём:  папа, он сам и щенок отправились в лес на охоту. Всё в снегу, всё белым-бело; они с папой гуськом идут по тропинке. Папа спереди, на нем надет белый халат с капюшоном, как у настоящих охотников, на плече ружье. На мальчике (он видел себя как будто сверху) тоже белый халат, и на плече маленькое настоящее ружье.  А впереди них бежит щенок. Он – в белом собачьем охотничьем костюме с отверстиями для мордочки, ушей и хвоста. Щенка почти не видно, он сливается со снегом. Папе и сыну сзади видны только его черные ушки и виляющий хвостик.


Рецензии
На это произведение написаны 22 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.