Антон Барбасюк - повелитель слов

Антон Маркович Барбасюк был человеком необычным.
Психиатр, к которому он однажды обратился, с таким удивительным случаем идиосинкразии никогда не сталкивался.
Главное отличие Барбасюка от других людей состояло в том, что многие слова были ему так неприятны, что это сказывалось на самочувствии и настроении.
 
Однажды он даже хотел написать письмо, только так и не придумал – куда, со своим предложением к профессиональному сообществу журналистов – чтобы было принято решение: за употребление в эфире и в печати штампов и выражений: "разлетаются, как горячие пирожки", "яблоку негде упасть", "двухтысячна... год", "на разрыв аорты", "убеленные сединами ветераны" и еще некоторых других – лишать права заниматься журналистской работой без права восстановления.
 А за частое употребление слов и выражений: "как бы", "вау", "на самом деле", "практически", "так сказать", "по ходу", "ай, маладца!" временно отстранять от СМИ до сдачи экзамена по исправлению речи.

 При помощи слуха нервная система  Антона Марковича остро реагировала на то, каким образом говорят люди – то есть выражают свои мысли.
 С точки зрения нашего героя, многие люди говорили и мыслили странно; иначе воспринимать их слова он просто не мог.
 Разве можно, например, говоря о девушке, называть ее "тёлкой" или "зажигалкой"?!
 Когда  он такое слышал, то от стыда за говорящего у него начинали гореть уши.
 Но сами те молодые люди, которые это произносили, явно ничего подобного не испытывали – для них это было в порядке вещей.
 Антону же почему-то было очень за них неловко.

 Если кто-то с апломбом истины озвучивал выражение "Если ты умный, то почему ты бедный", Антон Маркович почти терял сознание от пульсирующей боли в голове.
 Так же, как и при фразе "Народ этого не поймет".
 Не по себе ему становилось, когда взрослые люди при разговоре с детьми сюсюкали и коверкали слова, делая вид, что есть какой-то особый детский язык, и они научились на нем разговаривать: "бобо", "вава", "лепесин", "халясё", "масечка", "капочки ночки"... 
 Однажды Антон Маркович, находясь в переполненном автобусе, ринулся к выходу, поневоле расталкивая других пассажиров, хотя ехать ему надо было до конечной остановки.
 Он стремился побыстрее выскочить из автобуса, потому что почувствовал непреодолимые позывы к рвоте: стоявший рядом с ним полный лысеющий мужчина ответил на телефонный звонок, а потом вдруг лицо его стало блаженно-глуповатым, и он начал говорить в трубку тонким сюсюкающим голоском: «Конечно! А что мой масипусенький зайчонок хочет? Шампусика? Икорки? Конфеток с ликерчиком?»

  Эти угодливые слова и сам их тон были Антону Марковичу так же противны, как и, к примеру, фраза продавцов, нахваливающих свой товар – одежду или обувь: "новая моделька!"

 Странности эти началась у Антона еще в старших классах школы. Почему-то он, к удивлению окружающих, начинал морщиться, как от физической боли, когда слышал слова: "школа-десятилетка", "алкоголик", "поброюсь", "отпрыск", "ихние", "пошить".
 Ужасно было школьное выражение, произносимое взрослым человеком тоном превосходства и с оттенком мелкой мести: "звонок для учителя!"
 И ещё одно, издевательское, по поводу забытых дома тетради или дневника: "а голову ты не забыл?!"
 Также сильно нашему герою резали слух слова "полакомиться" и "кушать" – сам он эти слова ни разу в жизни не употребил.
   
 Может сложиться впечатление, что образование у Антона Марковича было филологическое и работал он по этой же части.
 Был, например, корректором или литературным редактором, а может, даже учителем русского языка и литературы…
 Нет, тут я решительно протестую – мазохистом он не был.
 И в сторожа, дворники или операторы газовой котельной не пошел.
 Можно также предположить, что жил Антон Маркович со старушкой-мамой, интеллигентной сухощавой дамой с незримым ореолом дворянства вокруг головы, увенчанной седыми кудряшками, …а камея была приколота к старенькому темному аккуратному платью с белым кружевным воротничком.
 Но нет – и тут неувязочка.

 Родители Антона Марковича были сельскими интеллигентами.
 Однако с ними он общался нечасто.

 Дело в том, что его мама и папа по фамилии Свидригайловы до сих пор обижались на него за то, что в восемнадцать лет он поменял свою собственную родовую фамилию, которую, к несчастью, когда-то узнал Достоевский, на фамилию Барбасюк.

 Родители, в особенности отец, несмотря на то, что прошло много лет, всё еще были возмущены тем, что новая фамилия их сына совершенно дурацкая.
 - Откуда ты взял такую фамилию? Где ты ее слышал? Может, какой-то Герой войны и труда носит такую странную фамилию? Может, ты, Антон, когда задумывался: «Сделать бы жизнь с кого?», сам  себе ответил: «С него, с Барбасюка?"

 Но Антон внятно объяснить родителям и другим любопытствующим, почему он, урожденный Свидригайлов, стал именно Барбасюком, не мог.
 Просто, когда он впервые, в десятом классе, случайно узнал, что, оказывается, неблагозвучную фамилию можно поменять на другую, – то сразу понял, что обязательно сделает это.

 Потому что каждый раз, когда в школе его называли по фамилии – Свидригайлов, его охватывало такое чувство, такое неприятное чувство...

 ...как тогда.
 Было ему лет одиннадцать.
 Мать послала его на огород – собрать с картошки в бутылку колорадских жуков.
 Чтобы жуки побыстрее сдохли, в бутылку она налила немного воды и насыпала несколько ложек соли.
 Антон, преодолевая брезгливость, кидал в горлышко розовато-серых мягких жуков (полосатые черно-белые твердые у него эмоций не вызывали, если только не выпускали на пальцы оранжевые капли).
 На следующий день по картофельным грядам следовало пройти еще раз.
 Антон взял прислоненную к яблоне ту же самую большую темно-зеленую бутылку из-под шампанского, заполненную на 2/3 уже сдохнувшими в соляном растворе жуками.
 Пробка была пробковая и, разбухнув, выниматься не хотела.
 Антон зажал бутылку между ног и с силой начал тащить пробку верх.
 Она с трудом, нехотя, стала поддаваться.
 В момент полного извлечения пробки бутылка сильно дернулась в ногах и часть отвратительного, мерзко пахнущего содержимого, выплеснулась Антону на голые руки и ноги.

 ...вот примерно такое же чувство каждый раз охватывало Антона, когда он слышал свою собственную фамилию Свидригайлов.

 Так вот, повторюсь, когда он узнал, что фамилию (какое счастье!) можно поменять, тотчас же перед его глазами высветилась написанная на радуге эта необычная, уютная, забавная, располагающая людей к себе и вызывающая добрые улыбки – прекрасная фамилия Барбасюк.

 После успешного окончания средней школы Антон поступил в энергетический институт.
 Он решил каленым железом, как рабам на лбу выжигают клеймо, как домашним животным – тавро, выжечь в себе эту аномалию со словами и образами в голове.
 «Наш девиз всегда таков – меньше дела, больше слов!», тьфу ты, наоборот: «Наш девиз всегда таков – больше дела, меньше слов!»
 Этот девиз его школьного пионерского отряда имени Зины Портновой, станет, как надеялся Антон, жизненно важным для его душевного равновесия, когда он вынужден будет ему следовать.
 Техническое образование и последующая работа, где не надо много говорить и общаться с другими людьми, излечат его от филологической и прочей дури.

На время это помогло, но позже, с годами, накатило с новой силой.
 Главное было – чтобы этого не заметили окружающие.
 Он никому не рассказывал о том, какое влияние на него оказывают некоторые слова и выражения, но старался себя контролировать: слыша неприятные слова, приучил себя морщиться внутренне.
 Для этого он вырабатывал внешнее безразличие к неприятным словам.
 Каждый день, стоя у себя дома перед зеркалом, произносил десятки, а иногда и сотни раз, по одному выписанному на бумажку из словаря Ожегова неприятному слову (бумажку потом сжигал).
 При этом следил за своим лицом: "интенсификация", "мзда", "носоглотка", "статуя", "сулит"... тьфу!

 Со временем неприятных слов вокруг становилось все больше, в словаре их не было, и Антон Маркович уже не успевал приучать себя к ним: "геном", "девелопмент", "маржа", "мундиаль", "омбудсмен", "валоризация"...

 Частенько у Антона возникало чувство неуютности от одного только сознания того, что всё новые и новые неприятные слова постоянно накатывают на него, убыстряя свой темп – как камни и камешки с горной вершины, переходящие в лавину...
 В последние годы появились такие мерзкие исковерканные словечки, как: "пипец", "секас", "чмоки", "сотик", "мобилка", "бабло", "манагер", "стройняшка", "беременяшка", "нормалёк"...
 Почему-то многие люди, и не только совсем молодые, охотно стали их употреблять.
 Хуже этих слов для Антона Марковича звучал только тюремный и блатной жаргон.
 К огромному сожалению нашего героя, обычным делом стало использовать его самыми разными людьми в повседневной жизни – так же, как и разговаривать матом.
 Именно разговаривать.
 Изредка же ругнуться в моменты сильного душевного волнения Антон Маркович считал вполне допустимым; иногда он и сам так делал.

 Но была в жизни Антона Марковича и ОТРАДА.
 Так он назвал толстую тетрадь, куда еще со школы начал записывать нравящиеся ему слова. Он и в жизни старался окружать себя ими.
 Справедливости ради стоит сказать, что слов этих было не так уж и мало.
 Но дело в том, что фонетически приятные Антону Марковичу слова были, в большинстве своем, не для постоянного употребления: "колокольчик", "горностай", "крупорушка", "намедни", "кандибобер", "варежка", "мандарин"...
 В числе последних записей в тетради появились вызвавшие симпатию слова "дженерик",  "Суперджет" и "мессиндж".

 Со многими из нравящихся ему слов у Антона Марковича была связана какая-то личная история – большой или маленький случай из его жизни, будущий сценарий которого создавал он сам.

 Еще учась на первом курсе института, Антон впервые услышал красивое слово "эквалайзер".
 Поэтому он научился играть на электрогитаре (на обычной гитаре он играл хорошо – закончил музыкальную школу), а затем стал выступать вместе с институтским ВИА на танцах.
 Иногда Антон не только играл на гитаре, но и пел.
 Голос у него был неплохой, а песни он пел только с добрыми, задушевными словами: «Милая моя, солнышко лесное...».
 Девушкам, конечно, это нравилось, хотя Антона они все равно считали странноватым.

 Но, несмотря ни на что, в молодости успехом у противоположного пола Антон всё равно пользовался.
 Наверное, из-за внешности – высокий, стройный, с приятными чертами лица и светло-русыми волосами.
 Многим казалось, что он был даже похож на какого-то актера.
 Впоследствии  выяснилось, что на Евгения Миронова.

 Видимая странность заключалась в том, что слова, которые ему нравились, Антон часто произносил всуе, хотя и старался исподволь приблизиться к ним.
 К примеру, ему всегда нравилось слово "подсвинок".
 Несколько раз во времена учебы в институте, знакомясь с девушками, на их вопрос о том, чем он занимается в свободное время, Антон небрежно ронял:
 – Держу личное подсобное хозяйство.
 – Какое хозяйство?
 – Да у меня свинья с двумя подсвинками.
 Девушки не знали, как на это реагировать.
 Тем более, когда выяснялось, что живет он в студенческом общежитии.
 Только одна девушка смогла понять Антона...

 Позже Антон рассказывал коллегам по работе, интересующимся экзотикой, о Шамбале, а Китай называл не иначе, как Поднебесная. Что давало повод принимать нашего героя за  кришнаита-буддиста, или ни-пойми-какого оккультиста.

 С годами многие окружающие уверились в туповатости и даже придурковатости Антона Барбасюка.
 Потому что никто не подозревал – когда Антону надо было произнести какое-то слово, лично ему отвратительное и заранее неотрепетированное, то он вынужден был мычать и усиленно жестикулировать.
 Хорошо, если другое слово, подходящее по смыслу, быстро приходило ему на ум, но так бывало далеко не всегда.

Однажды, читая журнал – а вот чтение про себя, к счастью, почти никакого влияния на него не оказывало – Антон узнал важную и интересную для себя вещь.
 Оказывается, не всегда новые, точные, емкие, красивые, фонетически ласкающие слух слова, первоначально материализуются  из воздуха.
 Так, как происходит – Антон давным-давно это понял – с хорошими анекдотами: смешными в силу своей парадоксальности.
 С неприятными словами Антону тоже всё было ясно – их измышляют и насаждают для своих поганых целей с помощью бездумных людей темные силы.

 Но иногда, изредка, настоящие, то есть подлинные слова, придумывают сами люди!
 Карамзин сочинил слова, без которых нельзя себе представить русскую речь: "промышленность", "трогательный", "влюбленность", "человечность".
 Ломоносов ввел в наш язык несколько нужных слов: "чертеж", "кислород", "созвездие", "маятник".
 Даже Маяковский, стихи которого Антон никогда не любил, и тот отметился словами "сиюминутный" и "прозаседавшиеся".

 Как там сказала Фрекен Бок?.. «По телевизору показывают жуликов. Ну чем я хуже?!»

 Антон Маркович задумал создать словарь новых слов.
 И не просто создать, а сделать так, чтобы они пошли в народ.

 Свободное время для исполнения своей заветной мечты у Антона Марковича имелось.
 Он работал начальником смены на электроподстанции по графику: сутки работаешь, трое отдыхаешь.
 А еще нужно было много читать, постоянно думать над окружающей жизнью – узнавать и анализировать ее, подключаясь при этом к ноосфере левым полушарием головного мозга.

 Новые слова приходили на ум Антону часто, но настоящих – точных по смыслу, не раздражающих слух – было среди них немного.
 Кстати, проанализировав множество фонетически приятных слов, Антон понял, что благозвучные слова люди не только чаще употребляют в своей речи, чем неприятные, но и сами эти слова провоцируют людей – их пользователей, на действия.
 Например, стали бы все те люди, которые первый раз в жизни попробовали курить кальян, делать это, если бы кальян назывался "отрыжкой"?
 Для Антона ответ был очевиден.

 Когда на ум приходило новое незнакомое слово, Антон произносил его вслух и про себя; старался вообразить его.
 При этом он отключался от окружающего мира, как будто впадал в транс; образ слова накрывал его с головой. 

 Аутентичное новое слово вспыхивало в мозгу, рассыпаясь, как фейерверк, на тысячи разноцветных звездочек, а в голове у Антона при этом звучали дивные завораживающие звуки его любимой музыки, созданной композиторами разных времен.
 Причем эта музыка была каким-то образом связано  с энергетикой слова: «Маленькая ночная серенада» Вольфганга Амадея Моцарта и «Одинокий пастух» Джеймса Ласта, «Вальс» Георгия Свиридова из фильма «Метель» и мелодии Энио Морриконе из «Профессионала»...
 Несколько раз, когда новые слова были эксцентричными, раздавались «Танец с саблями» из балета «Гаянэ» Арама Хачатуряна и джазовая музыка цыганского гитариста Джанго Рейнхардта.
 Когда же слово было особенно удачным, раздавались аккорды торжествующей и мощной  Пятой симфонии Людвига Ван Бетховена.   
 А плохое слово медленно и тягуче приходило тяжелым темным чугунным ядром, с глухим уханьем достигало центра головы и так же уходило назад.

 Когда новых слов, отобранных из нескольких тысяч, – с пояснениями, толкованиями и примерами словосочетаний, также для наглядности подкрепленных синонимами, антонимами и омонимами, накопилось уже (счастливая цифра!) 99 – пора было выпускать их к людям.
 Антон Маркович очень заботливо относился к своим новым словам и беспокоился: как они будут в чужом, незнакомом для них мире – такие молодые, такие красивые...

Антон Маркович послал свои заметки по разным поводам в газеты, где, как бы невзначай, употребил новые – он выбрал самые-самые – на злобу дня слова.
 И они настолько стояли на своих местах, что ни разу не были вычеркнуты редакторами: "нехоть", "лохоловка", "трепортер"...
 Всего из десяти контрольных новых слов, придуманных и выпущенных в мир Антоном Марковичем, пять слов через три месяца он прочитал и услышал от других людей.
 Результат был неплохим, но все-таки это было не то: слишком медленно и местечково.

 Антон Маркович много думал: как сделать так, чтобы новые слова, придуманные им с помощью ноосферы, узнали, и – как он горячо верил в это – начали употреблять в своей речи одновременно как можно больше людей.
 И быть может, тогда, новые слова постепенно начнут заменять собой старые, некрасивые, фонетически неприятные слова, а также будут названы понятия, которые существуют, но не имеют обозначений.
А потом, пусть и через много лет, изменится к лучшему жизнь в стране для большинства соотечественников – станет красивее, интереснее и осмысленнее – в том числе и благодаря новым, сочинённым им самим словам.

 И придумал!
 Нужно было найти Великого режиссера, который снимет фильм о жизни Антона Марковича, особенностях его психики и подвижническом труде во благо русского языка.
 Образы-видения старых неприятных и новых придуманных слов можно будет снять с помощью спецэффектов или так, как Великий режиссер сочтет нужным.


 P.S.  Вышеизложенный текст является кратким содержанием сценария будущего фильма, в основе которого – моя жизнь и мое словотворчество.
 Я надеюсь, что на моем примере Вы не откажетесь от возможности показать во всем многообразии богатый духовный мир русского человека.
 И пусть окружающие часто его не понимают...
 Если не у нас, то на Западе оценят гениально снятую Вами картину и тогда к коллекции Ваших фестивальных наград прибавятся новые.
 Я уверен в этом!
 P.P.S.  А про Евгения Миронова я упомянул не случайно.

 С глубочайшим уважением и надеждой на будущее сотрудничество
 Антон Барбасюк.
                *     *     *

 Антон Маркович вложил отпечатанные листы с одинаковым текстом в три конверта, заклеил их и подписал.
 Письма адресовались известным российским режиссёрам, не раз получавшим призы на международных кинофестивалях.


Рецензии
Подключился давеча к ноосфере, поговорил с Салтыковым-Щедриным. По поводу этого произведения. Салтыков-Щедрин говорил, что счастлив и доволен по уши. Типа, есть кому передать знамя. Типа, лучше поздно, чем никогда. Говорил, что Чехов тоже передаёт привет и наилучшие пожелания автору. Ну и я присоединяюсь, хоть и жив пока. Мне тоже понравилось.

Андрей Вахлаев-Высоцкий   05.02.2012 21:53     Заявить о нарушении
Спасибо всей честнОй компании за отзывчивость!
Столь лестную оценку своего рассказика могу объяснить не столько его гениальностью, сколько тем, что к компании трёх мужчин примкнула материализовавшаяся неизвестным науке способом бутылка водки (возможно, и не одна).
Заходите в гости еще! Буду очень рада.

Агеева Светлана   06.02.2012 13:15   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 4 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.