Певец Человечности

    К 190-летию Я.П.Полонского
 Если бы в нашей стране проводился опрос на тему "Самые известные романсы", то в список наверняка бы попала "Песня цыганки". Даже моя двухлетняя дочь нередко перед сном просит спеть ей "цыганку", а то и пробует подпевать. А уж среди интеллигентных представителей старшего поколения трудно найти человека, который хоть раз в жизни не слышал простые, но чарующие строчки:
     Мой костер в тумане светит,
     Искры гаснут на лету...
     Ночью нас никто не встретит,
     Мы простимся на мосту.
 Только вот имя автора, что называется, не на слуху. Современные любители поэзии, как правило, мало интересуются его литературным наследием. И далеко не каждый поклонник таланта незабвенной Изабеллы Юрьевой знает, что в основе романса "Когда в предчувствии разлуки..." лежит стихотворение "Утрата", которое, как и "Песня цыганки", выщло из-под пера Якова Петровича Полонского.
 Довелось как-то раз прочитать в одной независимой белорусской газете мнение, будто русская литература выросла на крови и ненависти. Сжалось сердце от этих ледяных слов. И перед мысленным взором предстал образ Полонского, чьи стихи полны любви, жалости, сопереживания. Вот, к примеру, его отклик на трагедию, случившуюся в семье друзей:
    Свою куклу раздела малютка
    И покрыла ее лоскутком;
    А сама нарядилась, как кукла,
    И недетским забылася сном.
    И не видит малютка из гроба--
    В этот солнечный день, при свечах,
    Как хорош ее маленький гробик,
    Под парчой золотою, в цветах.
    А уж как бы она любовалась,
    Если б только могли разбудить!
    Милый друг, будем плакать, как дети,
    Чтоб недетское горе забыть...
 Жизнь Полонского была богата несчастьями и невзгодами. Но ни тяжелая физическая травма, ни смерть первенца и горячо любимой жены, ни материальные трудности-- ничто не ожесточило поэта, не притупило его способность сострадать чужому горю. Далекий от политики человек, Яков Петрович не был, однако, равнодушен и бедам общественным. "До такой степени тяжело,-- писал он,-- отзывается на всем существе моем этот страшный мертвенный застой русского общества...Это умственное и нравственное разложение всего нашего литературного общества, чтоя-- я иногда боюсь с ума сойти."
 Примечательно, что на арест революционерки Веры Засулич,покушавшейся на жизнь негодяя-градоначальника, Полонский отозвался трогательным стихотворением "Узница":
   Что мне она!-- не жена, не любовница,
   И не родная мне дочь!
   Так отчего ж ее доля проклятая
   Спать не дает мне всю ночь!
   Спать не дает, оттого что мне грезится
   Молодость в душной тюрьме,
   Вижу я-- своды...окно за решеткою,
   Койку в сырой полутьме...
 Говорить о творчестве Полонского можно очень долго. Сегодня мне хотелось бы познакомить вас с одним из самых значительных его стихотворений, по которому можно судить о высоте души автора. Оно называется "Литературный враг". Итак, обратимся к тексту:
   Господа! я нынче все бранить готов--
   Я не в духе-- и не в духе потому,
   Что один из самых злых моих врагов
   Из-за фразы осужден идти в тюрьму...
  Речь идет о сатирике Дмитрии Дмитриевиче Минаеве,заключенном в тюрьму в 1866 году, после покушения Каракозова на Александра Второго. Достойный уважения писатель и гражданин, Минаев, увы, был несправедлив к собрату по перу. "Он язвил меня и в прозе, и в стихах,"-- замечает Полонский. Но и ожесточенная борьба, оказывается, может иметь свои положительные стороны:
   ... мы бились не за старые долги,
   Не за барыню в фальшивых волосах,
   Нет!-- мы были бескорыстные враги!
 Осыпанный с ног до головы пародиями и насмешками, Полонский готовился дать бой недружественно настроенному коллеге:
   Я сбирался беспощадным быть врагом,
   Поражая беспощадного врага;
   Но-- тюрьма его прикрыла, как щитом.
 Когда человек попадает в тюрьму, его жизнь коренным образом меняется. И общество смотрит на него уже иными глазами:
   Или вы еще не знаете, что мы
   Легче веруем, под музыку цепей,
   Всякой мысли, исходящей из тюрьмы;
   Иль не знаете, что даже злая ложь
   Облекается в сияние добра,
   Если ей грозит насилья острый нож,
   А не сила неподкупного пера?!
 Может быть, поэт несколько преувеличивает, но, по большому счету, он прав. Признаюсь, иногда мне хочется подвергнуть резкой критике некоторых оппозиционных лидеров. Но лишь вспомню, что эти люди, пусть и недолго, но все же находились за решеткой-- и гнев сразу смягчается.  В самом деле, вправе ли я метать громы и молнии в их адрес, если сама знаю о тюрьме понаслышке?
 Но у медали есть и обратная сторона. Так, хулители коммунистической идеи, томившиеся в свое время в советской тюрьме или лагере, используют свои былые страдания как довод, обращенный к сердцам слушателей. И, когда-то несправедливо осужденные, сами становятся неправедными судьями. Ведь не Ленин же подписывал им приговор! Да и теория не виновата, что у нее были худые толкователи.
 Что ж, дадим опять слово Полонскому:
   Я вчера еще перо мое точил,
   Я вчера еще кипел и возражал,--
   А сегодня ум мой крылья опустил,
   Потому что я боец, а не нахал.
   Я краснел бы пере вами и собой,
   Если б узника да вздумал уличать.
 Как видим, поэт не склонен рассматривать свой поступок как подвиг. С его точки зрения, нравственный человек не может повести себя иначе в такой ситуации:совесть не позволяет. 
 Добавит ли уважения к своей особе политический деятель, который без смущения очерняет  противников, заключенных в тюрьму?   
 И вновь возвращаемся к тексту стихотворения:
   Он страдает, оттого что есть семья--
   Я страдаю, оттого что слышу смех.
   Но чтот значит гордость личная моя,
   Если истина страдает больше всех!
 О, если бы последние строчк напечатлелись в сердце каждого борца с диктатурой-- как много выиграло бы общее дело!
 А вот и "заключительный аккорд" стихотворения:
   Господа! Во имя правды и добра,--
   Не за счастье буду пить я -- буду пить
   За свободу мне враждебного пера!
 Итак, не стремление во что бы то ни стало примириться с обидчиком побуждает Полонского провозгласить за него тост, а преданность высоким идеям Справедливости и Человечности! Вот такой прекрасный пример для подражания являет собой незаурядная личность поэта.
                2009 г.


Рецензии
Делает, конечно, честь поэту такое сострадание к узникам.
Хотя, справедливости ради, следует, думаю, упомянуть, что Минаев, например, отсидел в крепости всего 4 месяца (за дело, или нет, другой вопрос, тут судить не берусь).
А террористка-убийца Засулич, на мой взгляд, вполне заслуживала того, чтобы замочили её в сортире.
Вместо этого через два месяца освободили - под восторженный вой подобной "человечной" прессы.

Мария Гринберг   20.01.2012 13:21     Заявить о нарушении
Спасибо за отклик, Мария. Что до Засулич и сочувствующих ей, то Вы не забывайте, что в России в то время не было гражданских свобод. Как при таких условиях давать отпор произволу власть имущих? К тому же деспотия ожесточает людей. Уж поверьте белорусской оппозиционерке с 11-летним "стажем".


Климович Мария   21.01.2012 17:15   Заявить о нарушении
У них-то, по-моему, были такие свободы, о которых нам и мечтать не приходится.
Хотя бы на этом же примере: суд присяжных оправдывает террористку, и её освобождают, позволяют уехать за границу - разве такое сегодня возможно?
И как она и ей подобные воспользовались этими свободами - тоже, увы, хорошо известно.

Мария Гринберг   21.01.2012 18:44   Заявить о нарушении
Оправдательный приговор-- чудо. Согласитесь, в 19 веке нельзя было открыто критиковать самодержавие, создавать политические партии. Для мыслящего человека нестерпимо такое положение вещей, когда он не может свободно излагать свои суждения. А Засулич, если помните, вступилась за человека, которому Трепов нанес тяжелейшую обиду. Подавать на него в суд при той системе было бесполезно.

Климович Мария   21.01.2012 18:55   Заявить о нарушении