Демьянов холм

ДЕМЬЯНОВ ХОЛМ
(Фантазия на тему русской народной сказки «Колобок»)



Шведы напирали. Напирали остервенело, азартно, ясно понимая, что ещё чуть-чуть и русские сломятся, побегут. Русские и так отступали, теряя людей и обозы, но шведам этого было мало. Чтобы навсегда отбить у русских желание выйти к Балтийскому морю, чтобы навеки запереть их заносчивого царя Петра в грязной Московии, нужно было взять последний оборонительный рубеж русских — Демьянов холм.  За ним находился городок Острожск, в который стекались израненные остатки русского войска, чтобы собраться и, сохраняя порядок и жизнеспособность, попытаться уйти вглубь земель русских. Там, в Острожске, шведы рассчитывали окончательно разделаться с врагом.

Демьянов холм очень удачно прикрывал Острожск с севера, откуда наступали шведы. Справа от холма простирались болота с высокой травой и редкими деревьями, слева — густой и непролазный для большого войска лес. Перед самим холмом, перед его глинистым и довольно крутым склоном протекала речушка, мелкая, но усыпанная по дну и берегам острыми камнями. А сейчас ещё и телами убитых и раненых. Шведы могли войти в город и с запада, обойдя и холм и лес, но на такой крюк ушло бы не менее суток, а победа казалась уже совсем близкой.   

Русский арьергард, оставленный на погибель ради спасения остального войска, отчаянно держался за Демьянов холм, который за ночь был наспех укреплён неглубокой траншеей и бревенчатым бруствером. Каждый солдат понимал, что ему уже не уйти отсюда и, оттягивая момент небытия, сражался до последнего вздоха, отбиваясь от наседавших шведов, жизнью своей прикрывая отступающих товарищей.

Острожск был открыт и доступен, как пень в чистом поле. И только время было сейчас союзником русского войска.

Два месяца назад, в начале лета, русское войско во главе с царём Петром вошло в него, чтобы отдохнуть и укрепиться прибывающими русскими дружинами для похода против шведов и выхода к Балтийскому морю. Всеобщее воодушевление и нетерпение от предстоящих сражений вылилось в шумные попойки и гуляния. В одну из ночей царь Пётр — первый весельчак и гуляка в своём государстве, приказал устроить грандиозный фейерверк на деревянных крепостных стенах города. Острожск ярко осветился и взревел многотысячным рёвом. Но, к несчастью, случился страшный пожар, в котором почти полностью сгорели все городские укрепления.

И сейчас защитники Демьянова холма в минуты коротких затиший слышали за спинами, от самого города, грозный рёв своего царя: «Пьяницы! Бездельники! Всех на лучины порублю!». Страшен и могуч был в гневе трезвый царь! И досадно было русским погибать от пуль и штыков каких-то там шведов, которых просто было больше и вооружением они были богаче. И от этого сила и отчаяние русских утраивались, и каждый бился за себя, за павшего товарища и за Государя своего.

Бой длился с раннего утра и перевалил уже за полдень. Из четырёхсот защитников Демьянова холма в живых оставалось не более сотни. Первыми пали безлошадные драгуны, которые потеряли своих коней в недавних рубках и теперь по доброй воле влились в арьергард. Лихие и храбрые наездники, они были мало приспособлены для оборонительного боя. Едва волна шведов подкатывала к подножию холма, как драгуны с боевыми криками выскакивали из укрытия и с палашами бросались на неприятеля. Шведы отступали. Но драгуны ещё подолгу стояли по колено в кровавой речушке и, размахивая кулаками и палашами, слали проклятья струсившим чужеземцам, пока ружейный залп шведов и охрипшие голоса русских офицеров не возвращали их обратно. Но возвращались не все. И склон холма всё плотнее усыпался синими камзолами павших драгунов.

За время боя русские потеряли три пушки: одну разорвало усиленным зарядом, а две скатились по склону, когда их устанавливали на самый край бруствера для пальбы по карабкающимся шведам. Но оставалось ещё семь пушек, и это было немало! Мало было ядер. При отступлении тяжёлые ядра в отличие от пороха стали непосильным грузом и их бросали в первую очередь. Теперь пушкари выкручивались, как могли. Забивали в пушки камни, и даже чурбаки от поваленных берёз, сбивая шведов со склона взрывами каменистого крошева и снопом горящих опилок.

Шведы, понимая, что в лоб русских без огромных потерь не сломить, стали искать обходные пути. Потеряв в топях около двух десятков человек, они отказались от попытки пройти через болота. Но мелкими группами стали просачиваться в тыл русских с другой стороны, через лес.

Русские заметили, что на опушке, под холмом, шведы собирают отряд для атаки с тыла. Посылать против них было некого. И после небольшой ружейной перестрелки, которая нисколько не напугала лазутчиков, командующий арьергардом князь Мелехов приказал поджечь лес.

С высоты Демьянова холма защитники хорошо видели неприятеля и по его передвижениям могли предугадывать: будет сейчас атака или же пушечный обстрел. Но когда лес разгорелся, и дым пожара, смешавшись с облаками пушечных выстрелов, плотно накрыл панораму, русские были лишены этого преимущества.

Шведские стрелки уже не отходили от речки, залпами ружей прикрывая атакующую пехоту. Пушки шведов были подтянуты ближе, плетённые ограждения от пуль русских были отброшены, поскольку никакого прицельного огня по ним не велось. Да и сам этот огонь становился всё реже и реже. Зато громче и яростнее становились крики сцепившихся в рукопашной людей.




Князь Мелехов, держась за левое плечо, проткнутое пикой, сидел на разбитом зарядном ящике и наблюдал за боем. Поначалу он ещё что-то кричал своим солдатам, подбадривал их, но вскоре сильная не проходящая боль привела его в то состояние, когда человек, мечущийся в боевом азарте между жизнью и смертью, вдруг успокаивается и получает толику времени, чтобы попрощаться с белым светом.

Всё шло к концу. От шведов отбивались уже только холодным оружием. Ещё несколько пушек были сброшены вниз королевской пехотой. На левом фланге пушкари дрались банниками. Ещё немного и шведы закрепятся на холме, подтянут стрелков с мушкетами и перебьют всех защитников. И в этом «немного» сейчас укладывалась вся оставшаяся жизнь русского арьергарда.

Голова князя гудела от многочасового грохота. От порохового дыма першило в горле, слезились глаза. Князь устало прикрыл веки и забылся, проваливаясь в пустоту.

— Ваше сиятельство! Очнитесь, ваше сиятельство! — Чьи-то руки подхватили князя сзади и приподняли его. — Отошли они. Недалеко, но отошли.

Это был Прохоров, крепостной князя Мелехова. С самого детства они были рядом, и хотя по рангу не назвать было их отношения дружбой, но привязались они друг к другу очень крепко. Вот и на войну вместе пошли. Шустрый и смекалистый, Прохоров проявил необычайные способности к стрельбе из пушек и сейчас был первым наводящим среди бомбардиров арьергарда.

— Уходить вам надо, князь. Не выдюжим мы ещё одной атаки. На болота надо уходить. Я с вами Гришку Лободу пошлю, он хоть и ранен, но ходячий, проведёт. — Лицо Прохорова, испачканное пороховой гарью, выражало не только беспокойство, но и искреннее глубокое переживание и даже боль за судьбу дорогого человека.
 
— Отошли, говоришь? — Князь тяжело встал, отодвинул Прохорова и, пошатываясь, направился к брустверу.

— Не дело это, ваше сиятельство, не дело. Славу уже не приумножить, а жизнь сиятельную сохранить ещё можно, — сокрушался Прохоров, следуя за князем. — Мы уж тут сами, по-мужицки, смерть примем. Помянете потом добрым словом — нам и довольно будет. Уходите, князь, а?

— Не трещи!
 
Шведы не отошли, лишь расползлись по склону, укрываясь за камнями и телами погибших. Сквозь просветы в дыму было видно, как через речку к подножию холма на помощь атакующим переправляется подкрепление и распределяется по всему фронту. И всё это почти в полной тишине: слышны были только стоны раненых и негромкие команды.

— Готовятся, но как-то тихо так. Иль задумали чего? Всё, довольно, — князь повернулся к Прохорову, который офицерским шарфом туго перетягивал раненое плечо командующего. — А ты чего босой на ногу?

— Да шведа в поганое рыло пнул, а тот вцепился чуть ли не зубами и башмак утянул за насыпь. Крепко мы их озлили. Стало быть, остаётесь?

— Повоюем ещё. Авось, государь наш успеет отойти. Давай-ка, беги к пушкам. Есть чем стрелять?

— Порох остался, а ядер нет совсем. Да и каменюки почти все собрали, хоть самому в пушку залазь.

— Подберите всё, что есть. Готовьтесь там, пока эти внизу кучкуются. И скажи, чтобы на склон никто не выскакивал. Драться только из укрытия!

Не успел Прохоров сделать и двух шагов, как князь окрикнул его:

— Стой! Иди-ка, погляди, Проша!

Несильный ветер, поднявшийся от болот, отнёс дым пожара к лесу, освобождая панораму. Внизу, готовясь к штурму, выстраивались колонны королевского войска. Шведские пушки расположились сразу за речкой. Вокруг них суетились бомбардиры, налаживая стволы и подтаскивая заряды. Стояло и несколько катапульт для метания гранат. Но самое главное, что встревожило князя, было чуть сзади.

Из подлеска шведы на конной тяге и с помощью множества рук выкатывали к холму огромную бомбарду. До этого русские её не слышали и не видели. Видимо, только сейчас она поспела за наступающим королевским войском.

— Пудов на пять заряд будет, — встревоженно сказал Прохоров, не отрывая взгляд от бомбарды. — Если бомбами пулять начнут, то недолго нам тут осталось. Всё разворотят, даже мыши не уцелеют. Может, отойти немного, наблюдателей только оставить?

Несколько пушкарей и гренадёров, подошедших к князю и Прохорову, напряжённо молчали, с тревогой глядя вдаль. Холм хоть и был укреплён насыпью и брёвнами, но против разрывных бомб такого огромного размера являл собой слабую защиту.

— Эх, а может, самим в атаку, а, братцы? — сказал с тоской в голосе кто-то из гренадёров.

— Чего раскудахтались? А ну-ка все по местам! Держаться нам надо, ребятушки, а не помирать красиво! — Князь отошёл от края насыпи и здоровой рукой взял Прохорова за плечо. — Найди ядро, Проша. И пусть твои пушку готовят.

— Так нету же, ваше сиятельство! Всё расстреляли.

— Да не бывает такого, чтоб всё расстреляли, хоть одно да закатилось куда-нибудь. Ну, поищи, поскреби там по сусекам. Очень надо!

Видя, что командующий полон боевого духа и озарён какой-то мыслью во имя вражеской погибели, солдаты приободрились и рассредоточились, готовясь к вражеской атаке.

Князь Мелехов подошёл к пушке, которую подготавливали для стрельбы.

— Лучше натирай, лучше, — указал он пушкарю, орудующему банником. — В копеечку попадать придётся, а не просто пошуметь.

Вскоре все услышали радостный крик Прохорова:

— Нашёл! Ах ты, ясно солнышко, нашёл-таки! Ваша правда, князь, закатилось. В яме под лопухами нашёл.

Прохоров улыбался и держал перед князем чугунное ядро в две ладони.

— Что, по бомбарде, ваше сиятельство?

— В самое её горло, Проша.

Прохоров на мгновение озадачился, но тут же подскочил к пушке и стал командовать помощниками. Они зарядили её, подтащили к краю насыпи и стали наводить на бомбарду, которую шведы тоже уже устанавливали сразу за своими лёгкими пушками.

— В самое горло, Проша, — повторил князь, наблюдая за приготовлениями обеих сторон. — Вон, как пасть раскрыла! Вот её-то и надо нам порвать. Тогда поживём ещё во славу Отечества.

Сосредоточенный Прохоров вполуха слушал князя и, глядя прищуренным взглядом вдоль ствола, поругивал пушкарей:

— Не заваливай! Ещё чуток приподняли, ага, крепи. Сейчас, ваше сиятельство, сейчас. Дело такое, тонкое. Легче муху плевком сшибить.

— Попадёшь — вольную дам!

— Эх, ваше сиятельство, все мы скоро вольную получим. Вольнее не бывает. Ну, кажись, готово. Что, запаливать?

— Дайте, я сам подпалю.

Князь взял фитиль из рук одного из пушкарей, переглянулся с Прохоровым и поднёс огонь к пушке.
 
Пушечный выстрел потряс холм, запустив над ним белое облако.





— Ох, горячо-то как! — вскричало Ядро, вылетая из жерла. — Да лучше бы я в речку скатилось и заржавело там до смерти! Чёртов Прохоров, нигде от него не спрячешься!

Устремляясь вниз, Ядро заметило, что всполошённые выстрелом шведы быстро усадили в катапульту Гранату взрывного характера и запустили её ему навстречу. И теперь она, наглая, шипящая, с дымовым следом из торчащей трубки, летела прямо на него и противно кричала:

— Ты откуда взялось такое смелое? А, яйцо недобитое?

— Я из руд уральских добыто, на заводах демидовских отлито. И нет моему делу важному никакой преграды! Уйди прочь, шипучка, пока я тебя в блин не сплющило!

— Хи-хи-хи! Ха-ха-ха! Ой, насмешило, ой, напугало! Ха-ха-ха! Хо-хо-хо!

Назревала драка, но от безудержного смеха Гранату вдруг раздуло, и она, прогорев раньше срока, разорвалась, не долетев до Ядра.

Оцарапавшись мелкими осколками, Ядро со свистом пролетело пороховое облачко от взорвавшейся Гранаты и тут же увидело страшную бомбарду, к которой его послали Прохоров с князем.

«Да неужто я её разнесу?! — со страхом подумало Ядро, глядя в приближающееся чёрное нутро. — Проглотит ведь, как песчинку, даже не шелохнётся. По пехоте надо было палить мною, по пехоте!»

Ядро заюлило, завертелось и потеряло сосредоточение. В последний миг оно лишь чиркнуло своим телом по бронзовому носу бомбарды и от удара отлетело высоко в небо. Бомбарда вздрогнула, заполняя местность далеко вокруг тяжёлым густым звоном.

— Ты чего, шальное, тут суету наводишь? — услышало Ядро над собой.

Это был огромный Ворон, залетевший в эти края на шумок в поисках добычи.

— Уйди, ворона, не до тебя мне сейчас. Я из руд уральских добыто, в печах демидовских... Эх, судьбина! — Ядро всё ещё не могло прийти в себя, то ли радуясь спасению, то ли огорчаясь от того, что не исполнило своё предназначение.

— Что?! Как ты меня назвало? Какая я тебе ворона! Ты, горошина пердучая! — разозлился Ворон. — Да я тебя сейчас в болоте утоплю!

Ворон снизился и со всей силой ударил Ядро когтями. Но, обжёгшись об его раскалённое тело, тут же вскричал:

— Кар-р! Ёкарный бабай!

Поджав лапы до самого клюва, дуя на них и обмахивая крыльями, Ворон скрылся в кронах деревьев, оставляя над ними облако чёрных перьев.

Ядро летело над лесом и переживало внутреннюю трагедию. Смалодушничало! Подвело товарищей! А когда позади, у Демьянова холма, раздался оглушительный выстрел бомбарды, оно и вовсе вскричало, раскаляясь от отчаяния пуще прежнего. Но увидев вдали шатёр королевского штаба шведов, оно успокоилось чувствами и вобрало в себя всю волю, на которую было способно.

«Сейчас, ребятки мои, потерпите чуток. Сейчас я по самому логову их вдарю! Самую  главную их голову снесу!»

Над болотом, в стороне от баталий, показалась чёрная тучка — предвестник грозы. День, полный событиями, близился к своей развязке.
 
— Стой, Ядрышко, успокойся уже во мне! Отвоевалось ты, горемычное.

Перед Ядром возник, словно ниоткуда, громадный Дуб и расставил свои ветвистые лапы.

— Ну уж нет, Дубище! Я тебе не какая-то там болванка, чтобы успокаиваться в твоих объятьях! Не для того я из руд уральских добыто и в печах демидовских отлито! — смело крикнуло Ядро, целясь в говорящее дупло. И тут же пробило Дуб насквозь.

Дуб хрястнул, покачнулся, но устоял на мощных корнях. И лишь его зелёная крона как-то неловко, словно дырявая крынка на огородном пугале, встала набекрень.

Ядро боевито свистнуло и устремилось к королевскому штабу.

 



Шведская королева Карла весь день ждала победных вестей с Демьянова холма. Но оттуда приходили лишь дежурные донесения, в которых не было ни какого движения: «обложили», «штурмуем», «русским не уйти». Вельможи, окружавшие королеву, справедливо полагали, что та, исчерпав терпение, рано или поздно обрушит свой гнев на них. Дабы отвлечь Её Высочество от тяжких дум, было предложено устроить праздничный обед в честь скорой победы. И на костре рядом с шатром был запечён поросёнок, прихваченный в обоз из одной русской деревни. Поросёнок уже был готов и возложен на серебряный поднос, источая головокружительный запах. Все ждали королеву.

Королева Карла уже изрядно проголодалась, но выдерживала характер перед своим бестолковым окружением. Взяв подзорную трубу и придав лицу выражение исключительной государственной озабоченности, она удалилась от шатра, неуклюже ступая по траве плоскостопными ногами. Услышав отдалённый свист со стороны Демьянова холма, королева поднесла к глазу подзорную трубу, но запнулась и упала плашмя, вытянув руки далеко вперёд.

— Мёльде-шмёльде! — выругалась королева.

В тот же миг над её головой пролетело ядро. Раздался глухой удар. На походном столе зазвенели бокалы.

Всё королевское окружение в испуганном молчании столпилось вокруг серебряного подноса. Из обезображенной ударом ядра поросячьей пасти валил горячий пар. Бока поросёнка обуглились, обнажая худые рёбра. Пахло порохом и раскалённым металлом.

Один из шведских генералов проткнул поросёнка шпагой и нащупал твёрдое ядро.

— Русиш швайн! — опять выругалась королева Карла и ушла в шатёр.

Обед был испорчен. Вдобавок к этому несчастью небо вдруг потемнело, и грянул сильный гром.





Страшный ливень обрушился на окрестности Демьянова холма. Разом замолчали все пушки и ружья. Горящий лес шипел, как тысячи гигантских змей, испаряя толщи воды. Шведские штурмовые отряды, уже готовые к последнему броску, сносило по скользкому глинистому склону Демьянова холма туда, где тихая и безобидная речушка на глазах превращалась в грозную бурлящую стихию.

Под напором плотного и безудержного дождя не было возможности и сил не только проводить какие-то боевые действия, но даже поднять голову. Шведы гнулись и расползались в поисках укрытия.

Три дня и три ночи шёл этот страшный ливень. За это время русское войско сумело собраться и уйти вглубь родных земель. Уйти, чтобы вместе со своим энергичным царём на горьком опыте освоить науку побеждать и впоследствии приумножить величие и славу русского Отечества.

Князь Мелехов, несмотря на то, что Прохоров промахнулся, всё-таки дал тому вольную. И даже помог деньгами, чтобы его бывший крепостной наладил собственное белильное производство по соседству с имением князя. Они по-прежнему оставались неразлучными, но уже безо всякой титульной субординации назывались друзьями. 

Королева Карла забрала злополучное русское ядро с собой в Швецию. Уже постарев и смирившись с тем, что русские всё-таки отвоевали выход к Балтийскому морю и даже строили там свою новую столицу, она вела тихий дворцовый образ жизни. По утрам, откинув одеяло, сидела на роскошной кровати и катала ногами ядро. Хоть и знала Её Высочество, что никогда уже не излечить ей плоскостопие, но от приятной процедуры не отказывалась. Так вот катала чугунное ядро по каменному полу и с лёгкой улыбкой погружалась в воспоминания о своей бурной молодости.


(Написано на Конкурс Копирайт-К2 "Сказка" в феврале 2012 года.)


Рецензии
Ну хорош Демьянов холм! А уж Ядро, так всем ядрам Ядро, не зря на Демидовских заводах из уральских руд отлито! Загляните- ка к моему Матросу Кошке тот у меня тоже дел натворил. С уважением!

Евгений Костюра   28.12.2016 18:27     Заявить о нарушении
Заглянула.
На том и держимся, пока сами пургена не глотнём.
Пролом, шириной в сто метров, озадачил. Похоже, это уже навсегда. Не заделать его ничем.

Анн Диа   29.12.2016 19:31   Заявить о нарушении
А нам с проломом еще ловчее.Мы туда пушечку выкатим,ядро зарядим,да вдарим по супостату!

Евгений Костюра   30.12.2016 06:47   Заявить о нарушении
На это произведение написано 16 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.