Оказывается, я всегда ждала тебя

Волосы тут и там выбиваются из шапки. Реснички покрашены наспех, и уже «краска» немного подтекает от снежинок, упорно атакующих всех, кто решил высунуться из дома. Одежда на ней, и верхняя, и нижняя, и та, что ещё ниже нижней, – самая что ни на есть обычная. Однако заметно, что она старалась, чтобы полосочка на шапочке сочеталась с загогулинкой на курточке. Ботинки – ни в коем случае не на шпильках: обувь должна быть практичной (чтобы не промокала, чтобы была не маркой, теплой, практичной, прочной, недорогой и, дай Бог при всём при этом, красивой). Идёт она быстро, иногда немного неуклюже, в её движениях проскальзывает мотив неуверенности.
Таков общий портрет Сонечки.
Она села в троллейбус: вокруг толпа, люди. Зайцы пытаются спрятаться за немногочисленными спинами добропорядочных граждан, поэтому убежище приходится находить и за нарушителями правопорядка. Вот слышатся привычные выкрики: «Какая всё-таки пошла молодёжь, не уступает места пожилым, а мы-то в своё время…», «Да, то ещё было время: бесплатная медицина, образование…», «Тогда сколько было фабрик, а теперь позакрывали всё, магазинов понастроили», «…раньше вот лучше было».
Да, раньше, раньше. Прошлое всегда кажется лучшим. А не грустно ли жить прошлым, оглядываться всё время, наслаждаясь тем, чего нет уже. Наверное, ностальгия чаще посещает людей в старости. Вполне понятно, что все их счастливые моменты связаны с молодостью: перед тобой целый мир, полный неведомого. Всё ощущаешь в первый раз: первый танец, первая любовь, первое разочарование, первая работа и первая неудача… А ближе к закату лет становишься умнее, мудрее и опытнее и уже перестаешь чувствовать пустячную радость. Теперь волнует лишь размер пенсии, своё здоровье и благополучие бесчисленного количества потомков.
По крайней мере, так рассуждала Сонечка, держась за поручень и вглядываясь в очередного пенсионера, вовремя подбежавшего к сиденью, честно, таким образом, отвоевавшего место у тощего студента. Сонечка же не садилась принципиально, во избежание споров. Она вообще не любила спорить.
Подошла кондуктор, Соня машинально достала из кармана деньги – ровно шесть рублей пятьдесят копеек – и, не глядя, отдала их ей. Контролёр даже засомневалась: начала тщательно пересчитывать деньги.
Такой вот человек наша Соня: всё пересчитает, всё продумает. Ключи от дома, например, она достаёт задолго до того, как это делают обычные люди. На Новый год всё, что можно, закупает уже в начале декабря (так можно достать вещи подешевле). И так далее, и тому подобное.
Но откуда в Соне всё это, к чему эта «бытовая математика»? Вроде бы мать особой экономностью не выделяется, отец – сама щедрость. Может, в противовес своим родителям, а может, и по другим причинам она стала такой.
Бабушка всегда говорила: «Взгляни, сколько сахара на дне кружки осталось, а тесто почему до конца не выскребла? Нужно быть внимательнее к продуктам, в войну-то, знаешь, как трудно было. Выкапывали в поле гнилую картошку и жарили эту крахмальную жижу. Теперь, слава богу, прошли те времена. Эх, ну и отмучались же мы за то, чтобы у вас жизнь достойная была».

Ехала Сонечка далеко – почти в другой конец города. Но сейчас она не щупала сумку в поисках ключей от дома. Она ехала в гости к Нинуле, так её однажды назвала Сонечка.
Они жили вместе в общежитии в студенческие годы. Да, это было так недавно, всего лишь год прошёл с того момента, как Соне вручили красный диплом…
Теперь перед глазами Сонечки быстро пролетали моменты их совместной жизни: как они выручали друг друга, как они готовили, гадали зимой, смеялись вместе и плакали. Не пуд, но пять пачек соли точно вместе съели. Часто они даже ловили себя на мысли, что думают одинаково.
Теперь они живут в разных концах города. Времена меняются, а привычка делиться мыслями с любимой подружкой осталась. Так они и ездят друг к другу: сегодня ты, завтра я. Да только жизнь, конечно же, поменялась, ничто не стоит на месте. Так, Нинуля уже свила себе гнёздышко: хороший муж, добрый, приветливый, да ещё и симпатичный. Скоро появится на свет наследник, или наследница той жизненной энергии и любви, которыми полна квартира молодожёнов.

Троллейбус всё ехал по назначенному маршруту, который не менялся уже много лет. А вдруг и у этого механизма есть душа? Представляете, ему, возможно, хочется проехаться по главной площади, более того, увидеть другой мир, другие города…Реальность же заставляет его следовать строгим указаниям водителя.
Сонечка теперь размышляла о Пете, Нинулином муже. Ведь на месте подруги могла бы быть и она. «Чем я хуже?» – промелькнуло у неё в голове. Она знала ответ, верный, однако, только по её мнению. Ей казалось, что она хуже во всём: у подруги глаза голубее, фигура изящнее, и, вообще, та умеет держать себя в обществе. Знает, где, как и кому улыбнуться, где приврать, где пошутить, кому польстить (этого Сонечка не выносила, поэтому в большой компании она предпочитала молчать и слушать Нинкину болтовню). Нина, по её мнению, была очень общительной и жизнерадостной, той, для кого и есть эта жизнь.
Сонечка знала точно одно: ей не хватало уверенности. Мало ли она слышала высказываний «все мы лучшие, все мы уникальные». Много-много раз. Она даже однажды сделала попытку изменить себя: прочитала много книг по психологии, перекрасила волосы, купила несколько модных вещичек. В первую неделю всё было как-то хорошо: советы психологов она с трудом, но, всё-таки, удерживала в голове. Ей, наконец-то, стало нравиться её величество Своё Отражение. Но вскоре всё куда-то исчезло. Сонечка надолго уходила в парк и говорила: «Я устала кого-то изображать, я устала бороться с собой».
И она снова вернулась в своё амплуа. Уже привыкла к тому, что в любой компании она больше молчит, чем разговаривает, мнение её редко когда ценили. Вернее, ценили бы, если она умела бы это преподносить как надо. Хотя Сонечку знали как доброго и отзывчивого человека, способного глубоко мыслить. Её любили за то, что она, не задумываясь, помогала любому, очутившемуся в беде.
Вот так бывает. Сколько всего намешано в одном человеке. Вроде мудрая, а не может до конца оценить себя. Люди к ней и тянутся и, в то же время, могут попросту не замечать её.
 Противоположное, оказывается, не против сливаться в одно целое с радикально иным. Черное – не белое, однако черное и белое очень хорошо смотрятся вместе. Возьмите хотя бы зебру, она уже который сезон сочетает в своём гардеробе эти цвета.

Сонечка ехала и думала: «Где же я сделала ошибку, где оступилась, я бы ведь тоже могла стать привлекательной для других, для противоположного пола». Слёзы уже по отработанной годами схеме катились по её щеке, тихо и незаметно, чтобы не привлечь ничьё внимание, чтобы никому не мешать. Она снова ворошила прошлое…
Сонечка искренне хотела счастья, хотела семью, детей. Она устала от серого одиночества, хотя скрашивала его всевозможными цветами пастельных тонов (она их любила). Она пыталась внушить себе, что одной не так уж плохо: делай что хочешь, нужно отвечать только за себя, и вообще, жить просто замечательно.
Но холодными вечерами она прятала размокшее от слёз личико в объятиях белого медвежонка, подаренного ей ещё на первом курсе одним пареньком. Сонечка отчетливо помнила каждую их встречу, все прекрасные моменты, скрасившие её жизнь навсегда. Но прошёл конец счастью. Уже через месяц они решили расстаться: она надоела ему, а может, он считал себя недостойным её. Сонечка же ясно видела: он совсем другой. Ей не хотелось лгать себе, видя в нём человека, понимающего её, любящего просто так. Она не хотела быть с ним только потому, что он – единственный, обративший на неё внимание. Всё было как-то не гладко, не было доверия, честности. Может Сонечка не умела по-настоящему любить, может слишком привыкла к одиночеству, а может, боялась большого счастья, навалившегося вдруг на неё.
Сонечка почти потеряла веру в любовь.
Хотя нет, вера то угасала, то вновь восставала из пепла, когда она слышала или читала о различных романтических историях с хэппи эндом. На улице глаз всегда цеплялся за счастливые парочки. Они казались безумцами, потерявшими голову от прекрасного чувства. А наука, тем временем, выдавала факты: любовь заключается в выбросе особых гормонов, поэтому через год или больше чувство любви уже пропадает, остаётся лишь привязанность.
«Ну и пусть», – думала Сонечка. Она глядела на чету пожилых, севших только что на очередной остановке. Они держались за ручки и поддерживали друг друга. «А им нипочём ваши научные факты. Ну скажите, неужели это не называется любовью? » – вглядывалась Сонечка с большим интересом. Её глаза сверкали, а губы невольно изобразили улыбку.
«Девушка, вы выходите?» – спросил вдруг кто-то, но Сонечка не восприняла это как адресованное в её сторону.
«Девушка-а-а!» – повторил молодой человек. А куда ему деваться? Ведь не скажешь же «товарищ» или «госпожа». К сожалению, русские оказались в ужасном положении в этой путанице с обращениями.
 Сонечка еле слышно ответила, что собирается выходить. Она даже не обернулась, она редко когда оборачивалась, хотя его голос ей очень даже понравился.
Двери открылись, Сонечка поспешила в ближайший магазин, чтобы купить чего-нибудь к чаю: они с Нинулей любили побаловать себя сладеньким. Она долго выбирала торт, вдруг услышала уже знакомый голос: «А не подскажите, какой лучше взять?» Она наконец-таки осмелилась взглянуть. О, как он был красив. Именно таким она представляла себе Его.
– Я люблю необычные торты, долго выбираю, но, почему-то, всегда беру «Медовый» – мой любимый.
Она улыбнулась и представила себе большой кусочек этого лакомства. Ей очень захотелось поделиться этим добром с совершенно незнакомым человеком – с Ним. Хотя Сонечке стало казаться, что они знают друг друга давно-давно, может, даже с тех времен, когда они ещё были на небесах и решали, какую же судьбу им выбрать. Возможно, ещё тогда они договорились, что обязательно встретятся друг с другом, ведь не пропадать же поодиночке.
– Вы тоже любите «Медовый»? Очень интересно. А цвет Вы какой любите? Наверное, бежевый.
– И его тоже, но больше всего – фиолетовый.
– Фиолетовый. Цвет мудрости…София, – произнёс он машинально.
– Откуда Вам известно моё имя?
– А Вас так зовут?
Он тоже купил «Медовый», а потом догнал Сонечку и спросил, не по пути ли им.
Они шли по занесённой снегом улице. Снег размеренно и с удовольствием хрустел под ногами.
Вскоре Он остановился: «Ну, мне сюда, а вам? Если что, я с удовольствием провожу вас дальше». «А мне тоже сюда», – удивлённо сказала Сонечка. Она очень-очень не хотела с ним расставаться. Тем более, ей безумно нравились его имя, его шарфик и голубые глаза. К счастью, Нинуля жила в этом доме.
За столом все просто объелись. Было целых два торта.
Оказалось, что Александр был одноклассником Пети. Решил навестить, просто давно не виделись, а ведь за одной партой сидели.


– И как это ты, такая хорошая, никому, кроме меня, не досталась? Я так долго искал тебя, – сказал однажды Саша, нежно обнимая Сонечку.
– Я только недавно поняла. Оказывается, я всегда ждала тебя…



Сегодня Софья осталась дома одна: Саша на работе, а Настюша уже ходит в детский сад. Софья же немного простудилась. Так было теперь странно остаться одной, не то, что раньше…
Софья решила воспользоваться моментом и остаться наедине со своими мыслями. Она листала старые фотоальбомы, перечитывала свой дневник.
«И всё-таки, как я была глупа. Ничто не надо было менять в себе, нужно было лишь поменять своё отношение к окружающим. Я – тоже личность. Я – ценность, я уникальна и нужна миру, раз появилась на этот свет. Я, как мне кажется, родилась с написанной для меня судьбой. Я должна была познать любовь, просто это случилось не сразу. Так, значит, должно было быть. Но я не жалею, что поняла это не сразу. Сколько бы ни было прочитано умных книг, сколько бы ни общалась с другими, нужно до всего дойти самой, всё пережить, дорасти до правильных ответов в жизни. Я счастлива. С годами, мне кажется, я начинаю оправдывать своё имя. Значит, я на правильном пути!»
2007


Рецензии