Жизненноважное решение

1
 В репертуаре дождя сегодня была только грустная музыка, поэтому просыпаться Оле совсем не хотелось. Однако тот самый музыкант упорно стучался и стучался в окно, так что глаза открыть пришлось.
Дождь, а ты, оказывается, везде одинаковый. Не важно, в России ты или в Китае, в лесу, под крышей или на берегу моря. Нигде нельзя укрыться от воспоминаний. Стоило только дождю попроситься к Оле в гости, как она вспомнила родину, вспомнила маму, заботу папы и Мишку, соседского мальчишку, с кем летом в босоногом детстве за ягодами бегала. Наберешь в горсточку земляники и закинешь всё разом в рот, ой как вкусно! А потом хлынет дождь, только и видно, как бегут двое домой, мокрые и счастливые.
И теперь дождь, только уже не там и не с тем.
Оле стало одиноко, захотелось чего-то теплого, уютного. В противовес дождю она решила сварить кофе.
Надо же, в отлучке всё напоминает о доме. Теперь густой аромат крепкого напитка заставил вернуться в маленькую кафешку, где Оле признались в том самом, самом главном. А потом, опьяненные любовью, они долго бродили по парку.
Сегодня у Оли выходной, первый выходной на новой работе. За большие достижения и стремление к успеху Ольгу перевели работать в Париж. Надолго, может, навсегда. Здесь собрали самых умных и способных работников. Оля давно мечтала о продвижении по карьерной лестнице, мечтала о большом городе, о ярких огнях мегаполисов. Строила великие планы на будущее, хотела жить полной жизнью, испробовать всё, испытать.
В один прекрасный день её мечта начала сбываться. Чемоданы были собраны в мгновение ока. О её переезде в Париж знали все, кроме Никиты. Да, Оля - сильный человек, она может вынести всё, но делать кому-то больно было просто невыносимо. Как же сказать о разлуке, когда в планах на будущее две линии судьбы сходились в один долгий путь? Что же делать?
В конце концов она решилась рассказать о своих планах, всё в том же кафе, где пахло свежим и настоящим кофе.
– Никит, Никитушка, ну пойми меня и прости, пожалуйста.
Он сминал в руках салфетку. Будь здесь фантик какой-нибудь, его постигла бы та же участь. После долгой паузы, повисшей над столиком, Никита произнес такие слова, что Оля ещё долго не могла прийти в себя.
– Езжай, лети, плыви, если хочешь, но знай, что тебя всегда кто-то ждет на родине. Знай, что утром и вечером в такт твоему будет биться моё сердце, я буду переживать за тебя, я буду любить тебя. Всегда. Знай, что ты можешь исчезнуть из этого города, можешь увезти с собой всё. Но ты не отнимешь мои воспоминания, ты не сможешь, слышишь? У тебя не получится просто так вырезать из жизни время, проведенное вместе… Ну, мы с тобой ещё увидимся. Я обязательно приду к тебе во сне, мы слетаем с тобой на Луну, побываем везде, где нам захочется… И…спасибо за то, что ты есть, спасибо за то, что я счастлив…
После таких слов твердое решение увидеть Париж пошатнулось. А может дома хорошо? Может не нужно гнаться за счастьем, искать его? Может оно рядом?
Ещё в детстве Ольге привили мысль о том, что нужно стремиться к лучшему, нужно добиться в жизни чего-то значимого, нельзя останавливаться на достигнутом…Богатство, деньги, слава. Зачем? Неужели тот, кто восхищается ромашкой на поле, испытывает меньшее счастье, чем богач, наслаждающийся в первом ряду живым концертом звезды современной эстрады? Чем измеряется это столь ценное состояние души? Где оно, Олино счастье?
Менять что-либо было уже поздно. Контракт подписан, билеты куплены.
До отлета оставалось два часа. Никита держался, у него даже получалось казаться спокойным. Он всё уверял Олю в том, что не хочет быть преградой на пути к мечте.
Но всегда ли мечта приводит к счастью. Очень часто люди разочаровываются. Почему? Мечта – это то, чего пока нет. Ведь неизвестно, хорошо или плохо то, чего мы пока не испытали. Мечта – это образ, который мы всегда представляем в светлых тонах. Но на нашем пути к ней много перекрестков, перепутий, дальнейший исход событий зависит от того, какую дорогу к мечте ты выберешь. И при том нет правильного ответа, нет тропки, вымощенной желтым кирпичиком, как в той самой сказке. Все пути хороши, любой опыт, даже отрицательный (а именно он в большей мере) полезен. Нужно не один, так два раза проколоть колесо одолженного велосипеда, чтобы научиться обращаться с чужими вещами осторожнее, а лучше и вовсе ни у кого ничего не брать. Чтобы понять, как дорог тебе человек, порой нужно расстаться. На ошибках-то, действительно, учатся.

А дождь всё накрапывал. На стекле наперегонки стекали капли, напоминая слезы, которые катились сейчас по щеке Оли. Она всё думала, о плохом и хорошем, о прошлой жизни, о детстве, о любимых местах… Сейчас Оле вспомнилась небольшая аллейка, которая осталась там, на родине.

«Моя любимая аллея… Березки, солнце, которое все так же проглядывает сквозь плетенку из молодых веточек. Каждую весну деревья неустанно обновляются, зеленеют, а потом желтеют, сбрасывают листву… Любой это прекрасно знает. Кажется, что все то же самое, как по схеме, вроде ничего особо не меняется. Только почему-то каждый раз дух захватывает, когда видишь пробуждение природы. После долгой зимы весна кажется сказкой. А к концу осени все опять ждут чуда. Ждут, затаив дыхание. Ждут первый снег. Каждый раз как в первый раз. Воспринимаешь всё по-новому, по-другому, не так, как раньше. Возможно потому, что меняемся мы сами. Меняемся настолько, что о себе вчерашнем, а тем более прошлогоднем, частенько говорим «Ах, какой (им) я дуррой (дураком) был(а) тогда». Не можем объяснить своё поведение тогдашнего «Я». А всё потому, что развитие нельзя повернуть вспять. В лучшую или худшую сторону, но человек изменяется, меняется ход его мыслей. Каждую секунду. Получается, что не можешь понять себя самого, который остался уже в прошлом. Невозможно ведь оказаться в абсолютно той же ситуации, в которую ты попала год назад. Тогда это был другой человек, с меньшим опытом, чем в настоящее время.
Так вот, первый снег. Детки выбегают на улицу, лепят снеговиков из тоненького-тоненького слоя пушка. Комы получаются грязные, снеговик (обязательно с большим носом и с метелкой в руке) немного кривоватый, а через некоторое время он, бедняжка, начинает таять. Зато сколько радости, сколько улыбок! Деткам ведь много для счастья не надо. Погремел игрушкой малышу, он и заулыбался. Но с каждым новым днем человечек растет, растут и его потребности. Теперь нужна новая игрушка, потом новая квартира, престижная машина. Человек перестает видеть прекрасное в простом, становится все труднее и труднее радоваться пустякам, улыбаться. Нужно быть настолько мудрым, чтобы сохранить в душе немного детского, чтобы воспринимать мир как Нечто. Чтобы поглядеть на воробышка, умывающегося в луже, и засиять от счастья. Просто так.
А вообще, любую вещь можно рассмотреть с разных сторон, и обязательно найдется такая, которая даст повод для светлых чувств. Посмотрел и увидел треугольник. А если брать выше, а если приглядеться? Это, оказывается, вовсе не скучная треугольная фигура, это пирамида, с гранями, рёбрами, углами и кучей других достоинств.
Вот, к примеру, пошли за грибами. Не успели до леса дойти, как дождик собрался. Вы побежали домой. Эх, успели, чуть-чуть только промокли. Хорошо-то как, какие же вы везучие. Но найдется такой, кто на это посмотрит с другой стороны, с той, где виден один лишь треугольник. Он ещё долго будет ворчать, что и грибов не собрали, и что день зря провели, и ещё тысячу причин найдет, чтобы подуться.

 Детство. Всё было как-то по-другому. А много ли было надо для того, чтобы гордиться собой, чтобы чувствовать себя самодостаточным? Какая гордость разлилась по всему телу, когда испекла первый блин, пусть комом. «Мама, а я сама шнурки завязала, я вещи сложила. Скажи, я молодец, мама, я ведь хорошая, правда?» В зеркале начал отражаться гордый за себя человек, когда в первый раз выиграла в шашки у дедушки. Ничего, что он всю игру подсказывал и немного поддавался. А потом говорил: «Ой, дедушка совсем старый стал, внученька его теперь обыгрывает». А внученьке все казалось, будто она самого магистра обыграла, жизнь, как говорится, удалась, впереди карьера и светлое будущее.
В детстве, возможно, себя больше ценишь. Будущее рисуется светлым и ярким. Строишь планы, как вырастешь и покоришь мир. Как купишь себе на огромную зарплату самую дорогую куклу, как будешь есть сладкое в немереных размерах, как будешь шлепать по лужам без разрешения, и никто ничего не скажет. Ты, непременно, станешь богатой звездой, на земле наступит мир, а папа с мамой будут жить вечно, молодые и здоровые.
А потом все мечты потихоньку рассеиваются, за туманом вырисовывается действительность.

Все мы неразрывно связаны с детством, всё берёт там начало: характер, привычки, страхи. Сказали однажды маленькой Машеньке, что скамейка заколдованная, что на неё нельзя садиться, так до сих пор уже взрослая Марья Ивановна обходит ту самую скамейку, на всякий случай. Детишки - это пластилин, из которого жизнь лепит фигурки, не достающие в общей картине мира».


Во дворе гулял мальчишка, счастливый и довольный тем, что ему отец разрешил бегать под дождем. Папа тем временем стоял рядом, и им было хорошо. Даже Ольга улыбнулась на секунду: окно не стало препятствием для того, чтобы почувствовать семейную теплоту. «Ребеночек – просто душка, и какой заботливый отец», – подумала она.
Зазвонил телефон. Ольгу будто за шею вытащили из другого мира. Вернули в реальность, в Париж.
Это был приятный мужской голос. Оля вспомнила, что обещала Пьеру сходить куда-нибудь. Тот самый француз был коллегой по работе. С ним было приятно работать и общаться во время обеда. Он был не просто умным человеком, который хорошо разбирается в бизнесе. Иногда казалось, что он родился со знанием всего-всего, знал толк в музыке, живописи. Он мог поддержать любой разговор, причем знания его совсем не были в тягость собеседнику.
Ольга сразу обратила на него внимание. При первой же встрече завязалась беседа. Не было никакого стеснения, никакого языкового барьера (он-то французом был, а Оля только-только освоила язык), просто удивительно.
Обычно когда надо с кем-то знакомиться, на ум приходит первый день лагеря, когда все садятся в круг и говорят, откуда они и что любят делать. Те, кто любят рисовать, непременно становятся на целую смену художниками, другие физоргами, культоргами и так далее. Вспоминается стеснение, напряжение: что же сказать, чтобы, показаться такой, а не такой, как бы сесть, куда руки девать? Может показаться, что после этого мероприятия-знакомства более-менее разъяснили, кто есть кто, но человека узнать не так-то просто и быстро. Потом вдруг оказывается, что яркий-яркий Антошка ничего из себя не представляет, а в неприметной Аленушке столько всего, что за всю жизнь этого человека до конца не разгадаешь.
Пьер с самого начала показался человеком интересным, энергичным. Но при разговоре с ним ты не утопал в его личности, ты был равным, равноценным. Общение – это целое искусство, и он, видимо, знал все правила и тонкости этого ремесла.
Пьер обещал заехать часов в семь, они собирались в ресторан, дабы отведать настоящего французского вина.
После звонка стало легче. Ольга решила, что сегодня она должна очень хорошо выглядеть, просто так, для себя любимой.
 В семь она была готова. Пьер приехал минут за десять, но позвонил только в семь, ровно в семь. Ольга не любила заставлять кого-то ждать, поэтому очень скоро они уже были на пути в ресторан.
– Ольга, ты прекрасно выглядишь. Как провела свой выходной, чего полезного сделала?
– Да так, ничего особенного, сходила с соседями познакомилась. Представляешь, моя соседка русской оказалась, а муж у неё француз. Малышу их уже пять лет. Она говорит, что привыкла здесь жить и ей тут нравится. А я… не знаю, мне пока тяжело.
– И ты привыкнешь, вот увидишь, ещё и уезжать не захочется.
– Думаешь? Не знаю, а тебе когда-нибудь приходилось испытывать подобное?
– Думаю, что да. Когда мне было 17 лет, мы с мамой поехали жить в Германию, там у нас есть родственники. Просто после очередной ссоры с моим отцом, она решила начать всё с начала. Мне было сложно, и с языком, и с людьми. Но потом я познакомился с …Эрикой. Рядом с ней я не замечал никакие трудности. Я поверил в любовь, которую искал в столь юном возрасте. И уже действительно ко всему привык, хотя под грустную музыку всё ещё вспоминал огни Парижа.
– И ты не выдержал и приехал домой?
– Не совсем так. Просто отец не смог без нас, да и мама несмотря ни на что его любит. После некоторого времени папа просто приехал и забрал нас домой. Было непонятно. И радостно, и грустно.
– А как же Эрика?
– Эрика… Эрика осталась как грустно-сладкое воспоминание.
– И ты ничего не предпринял, чтобы привезти её с собой, или самому там остаться?
– Понимаешь, не всё так просто. Жизнь – это же не только любовь, не один бесконечный поток страсти. Ведь сколько в истории человечества сделано глупостей ради любви…
– А сколько сделано прекрасного.
– И всё же мне кажется, нельзя полностью отдаваться чувствам, нужно и разум слушать. У неё была своя жизнь, у меня своя. Раз уж дальше нам было не по пути, что поделаешь. Не подумай, что я совсем бесчувственный, я любил, по-настоящему любил. У меня тогда не было возможности остаться или ещё что-то сделать. Нет, возможно всё, если захотеть, просто я выбрал легкий путь, вернулся домой. Я поначалу долго мучался, не мог забыть. Но время, как оказалось, действительно лечит. Я вдруг понял, что люди приходят и уходят, а ты всё идешь и идешь по своей дорожке. И не стоит печалиться, что никогда больше не увидишься с человеком, нужно просто улыбнуться тому, что ты пообщался с интересными людьми, приобрел новые знания, новый опыт. Пусть я никогда больше не увижу Эрику, но зато как много я понял рядом с ней.
 Ольга задумалась. Чем-то эта история напомнила её собственную.
– Я тебя поняла так, что любовь не стоит того, чтобы из-за неё жертвовать чем-то. Ты думаешь, что люди заменимы и на место одному придет другой, а чувство любви приходит и уходит?
– Может быть, Ольга, ты и права. Но я могу и поменять своё мнение, если в жизни что-то изменится. Кто знает, что я подумаю в следующую секунду.

В ресторане было просто замечательно. Хорошая музыка и бокал вина заставили Олю забыть о всех тягостях жизни, о путаных мыслях, которые преследовали её в последние дни.
Уже при выходе Пьер случайно задел сумочку Ольги, и оттуда вывалилась ручка, обыкновеннейшая ручка, которой пишет среднестатистический студент. Французу стало непонятно, почему такого рода вещь занимает место в и так тесной сумочке-косметичке. С лицом, выражающим недоумение, он повернулся к Ольге. А ей хотелось плакать.
Какой бы простой ни была вещь, она может стать безумно дорогой человеку. Даже палочка может превратиться в куклу, если просто представить, что она таковой является. И счастливый малыш даст имя этой палочке, будет нянчить её, и никакой куклы Барби не надо. А кто-то хранит в коробочке билет в кино как воспоминание о самом первом свидании.
Для Оли же очень дорога была эта ничего не стоящая ручка.
Это было в студенческие годы. Только-только познакомилась с Никитой, а он уже пригласил на свидание. Ольга тогда не сказала ему, что тот солнечный весенний день принадлежал ей и только ей. День её рождения. Но мир тесен, и по пути встретились знакомые девчонки, которые с широкой улыбкой на лице поздравили именинницу. Никите было неловко. Как же, он не знал, а тут такое. Начал нервно похлопывать по всем карманам… и нашел, ту самую ручку.
– Это, возможно, нелепый подарок. Но я тебе скажу, что я тебе не ручку дарю, а символ того, что ты мне дорога, что ты занимаешь в моём сердце особое место. А вообще, ею можно и пользоваться, она прекрасно пишет. Возьми, на лекциях будешь меня вспоминать.
– Это…это лучший подарок в моей жизни. Ты просто чудо!!



Как раз чудес и не хватало Никите. Всё шло наперекосяк. Письма и телефонные разговоры только усиливали тоску по любимому человеку. Завтра надо было сдавать проект нового здания, Никита даже и не брался за чертежи. Как сильно поменялся город за каких-то две недели! Будто дома посерели, обветшали, деревья постарели, а на всех людей свалилось ещё больше бед. Настроение своё Никита всегда измерял по прохожим. Если ему казалось, что даже в общественном транспорте кто-то улыбается, то это значило, что день удался. А в последние дни на глаза попадались лишь ворчуны да грубияны.

Между лужами ловко лавировал знакомый кот Васька. Как только открылась дверь подъезда, он тотчас подбежал к Никите, потому что знал, что обязательно получит что-нибудь вкусненькое. В ответ он всегда терпеливо выслушивал молодого архитектора.
На этот раз разговор затянулся: много скопилось на душе. Иногда говорили вслух, иногда молча, они друг друга по-всякому понимали.
«Эх, Васька, ну что ты в настоящих отношениях понимаешь? Тебе хорошо, поел колбаски, и спокойно на душе. А я вот, сколько бы ни ел, чего бы ни делал, всё не успокоюсь… Понимаешь, то, что мне надо, находится далеко-далеко. Это не купишь ни за какие деньги, не выпросишь и не выкрадешь, да и со стола не стащишь. Так вот, Васька, вот что значит Любовь, вот как далеко от меня Оленька.
Может не для нас оно, это чувство, не для людей. Мы, наверное, слишком материальны, уж слишком много преград на пути к счастью двух. Любовь, наверное, удел ангелов».
А Васька слушает да ест.
Нужно было развеяться, Никита решил прогуляться по улицам. «Оля сейчас, наверное, тоже отдыхает, может обо мне думает».
Совсем нелегко было Никите. Как бы старо это ни звучало, но родители Оли не одобряли их отношений. По общему мнению, он был недостаточно целеустремленным и не мог обеспечить их дочери достойное будущее. Да, по натуре он был художником, обожающим неземное, прекрасное и Олю. А о Франции он мог лишь мечтать.
Никита понимал всё, мог войти в положение любого. Поэтому он не сердился на родителей Оли. Понятно стремление каждого дать своему ребенку самое лучшее. Он также прекрасно понимал Олю, которая хотела осуществить свою мечту. Она выросла в простой, но интеллигентной семье. Всего в жизни добивалась сама. Вот почему было таким счастьем для всех узнать, что у Оли появился шанс показать себя на высшем уровне. А Никита, как всегда, всё понял, не понимал он лишь себя: что же теперь ему надо и что делать?
Наверное, было бы легче, если бы они расстались из-за измены или из-за того, что надоели друг другу. А так они вроде до сих пор вместе, и по-прежнему чувства взаимны. Бездействие казалось глупым, перспектива ждать всю жизнь неизвестно чего не радовала. Временами Никита совсем отчаивался, понимал, что пути их с Олей разошлись. « Как же так: видеться раз в полгода и считать себя парой? А может, я ее не так сильно люблю, раз смею так рассуждать? Ведь ждут же некоторые и не год, и не полтора, а всю жизнь». Но не мог он также и без живых чувств, трудно было жить одной лишь мечтой о человеке. Романтика романтикой, а время делало своё дело, и потихоньку раны стали затягиваться.
Но Никита по-прежнему жил, оглядываясь назад. Уже прошло около года с тех пор, как уехала Она. Ольга не могла приехать, по работе никак не получалось. А Никиту пытались подбодрить его верные друзья.
На выходные была запланирована вылазка на природу, лыжпоход. «Да, давненько в сугробах не валялись»,- сказал как-то Лешка, а Дима подхватил идею. Вежливо, или как-то по-другому, в общем, отказаться Никита никак не мог. Отговорки типа «плохо себя чувствую, голова болит» перестают действовать на друзей, которых знаешь столько, сколько помнишь себя.
Собралась милая компания. А жена Димки привела с собой…

– Надя, очень приятно.
– Никита, приятно познакомиться (Да, приятный сюрприз мне устроили. Специально вытащили сюда, чтобы с ней познакомить. Ну…она, скажем, даже ничего»).

Надя была из тех, которых в толпе не сразу приметишь. Зато если взгляд случайно на ней остановится, то уже трудно будет забыть аккуратные черты лица: правильный нос, скромные немного пухлые губы, свежий румянец и удивительные глаза. Кажется, будто тонешь в них и попадаешь в самую душу, загадочную и неизведанную.

Уже по привычке Никита стал сравнивать. Надя, в отличие от Оли, показалась ему на первый взгляд более общительной, но не требующей к себе особого внимания. Надя гармонично вливалась в любую компанию. Ольге же требовалось время, чтобы привыкнуть к окружающим. Кажется, будто она сначала изучала обстановку, боялась довериться незнакомым где-то на подсознательном уровне. Но если проверка была пройдена, то она с головой уходила в общение и, уж будьте уверены, делала всё для тех, кем дорожила.
Надя просто жить не могла без природы, без походов и печеной картошки. Она играла на гитаре, знала тысячу песен и столько же способов, как весело и незабываемо провести время. Но в то же время она любила домашний уют и очень дорожила семейными отношениями. Как бы ни уговаривали её родители поехать учиться в столицу, она ни за что не согласилась оставить свой городишко, который, непременно, поседел бы в её отсутствие. Город был ей впору, как если бы мешковатый свитер сел по вашей форме после трех стирок. Ей было в нем уютно и приятно, как в том же самом свитере, который после долгой носки перенимает повадки и привычки хозяина, а сам владелец уже начинает у других ассоциироваться с этой вещью.

А Ольга обожала Париж.

Никита тем временем стал изучать человека, встретившегося на его пути. Ему всегда было интересно знакомиться с новыми людьми, а потом с их миром, с их взглядами. Просто удивительно, сколько разных уникальных комбинаций создает великий мудрец. Ведь нет ни одного человека, похожего на кого-либо другого. Никита собирал про себя, мысленно,  коллекцию людей, вернее, их образов. Галерея эта постепенно пополнялась. На данный момент ему стала интересна Надя.
Часто друзья спрашивали потом Никиту, кто же всё-таки лучше. У него было своё понимание вопроса.
Человек – как сосуд, в который вмещается лишь определённое количество разных качеств. Кому-то насыпали больше доброты, соответственно, меньше всего остального, например, логического мышления. Другой сосуд с верхом набили зернами рациональности – лишь немного места осталось для искорок страсти. А в третьем – целая палитра из цветного песка качеств: и доброта, и чуткость, и зло, и зависть, и красота и некрасивость одновременно. Поэтому невозможно сказать, кто лучше, все мы равноценно люди. Все мы сосуды с одинаковой вместимостью.
Другими словами, Никита сильно запутался в своих симпатиях.
 

2.
Зима.
А у детей на душе всегда весна, хоть и бывают иногда кратковременные дожди. Это – то и привлекало Надю в гражданах крохотного государства. Судьба занесла её в детский сад, где она с удовольствием работала воспитателем, а родители хотели сделать из неё бухгалтера.
Зато теперь приходилось иметь дело с «живыми цифрами» которые мгновенно разбегались, как только выходили поиграть во двор в такой хрустяще-солнечный день как этот. Снег хрустел под ногами, слепил глаза и радовал душу. Розовощекий народ заполнил всё пространство площадки, так что даже в самом отдаленном углу кипела жизнь: здесь маленькая Лена пряталась от водящего. У нее, казалось, вся жизнь промелькнула перед глазами, пока она переживала по поводу того, что её отыщут.

– Раз, два, три, четыре...пятнадцать… А где Вовка, вечно его не досчитаешься. Ребятки, где Вова?- Надя, словно курочка-наседка, пересчитывала свой выводок. Пора было заходить обедать.
– Он, наверно, опять тайком снег есть пошёл, только вы ему об этом не говорите, если он у вас спросит, откуда вы знаете. Это секрет, ладно? Он просил никому не говорить.
– Конечно, детки мои, никому ничего не скажу. Я секреты хранить умею. Вы тут постойте, не разбегайтесь, я пойду поищу нашего непослушного мальчишку.
– Надеждаликсанна, не ругайте его, он хороший.
– Хороший, я не говорю, что плохой. Вы у меня тут все хорошие.
 
Дети, конечно же, чувствовали всю теплоту и заботу, исходившую от их воспитательницы. А много ли им надо? Ласковое слово и добрая улыбка - вот как бы описал ее каждый детсадовец старшей группы.

– Вова, не теряйся больше, вон, смотри, все нас ждут. Давай наперегонки, кто быстрее?
 Известно, кто прибежал первым. Даже вечером, делясь перед сном самыми ярками впечатлениями о прошедшем дне, мальчик в красках описал свою небольшую победу.

После мороза игровая комната показалась ещё уютнее. Розовощекие дожидались обеда. Дежурные разносили ложки и уже, верно, выбрали себе кружки с пчелками. То есть в наборе были металлические кружки с подсолнухами и несколько с точно такими же рисунками, только в уголочке была пчела. И день казался прожитым не зря, если за завтраком или обедом тебе, именно тебе попался этот знак отличия. А те, у кого пчелы не оказалось, обычно думали (чаще всего вслух) примерно так: А мне все равно, какая вообще разница в кружках?

Ах, если бы можно было выспаться про запас, стали бы детки тратить свой «тихий час» на возню, болтовню и учет количества трещинок на потолке? Стали бы они донимать няньку, которая всё время что-то вязала?
Пока «спали», думалось о разном: о пчелке, о съеденном обеде и предстоящем полднике, о новом комбинезоне, в котором сегодня появилась Лена, или Маша. Параллельно возникали мысли об ущемлении прав и прочей ерунде: ну почему взрослые ходят, сидят, вяжут, а нам нельзя? Кто придумал целых ДВА часа тихого ЧАСа. Ведь следуя этой логике, пятнадцать минут тоже можно назвать целым часом, так почему бы нет? Сколько можно лежать и когда это закончится?
На радость детям, их постельное заключение всегда разрешалось приятным исходом: полдником. А потом очень часто Надежда Александровна рассказывала ребяткам поучительные сказки, иногда они все вместе что-то придумывали. А ещё много играли: в больницу, в школу, в директора и подчиненных, в общем, по окончании садика можно было выдавать диплом: специалист широкого профиля.
   
– Надеждаликсанна, а чего вы там в окошке увидали? Покажите мне тоже.
– Ничего, малыш, я просто задумалась.
– Я когда папу жду, тоже так из окошка гляжу. Я тоже задумываюсь тогда?
– Да, малыш, наверное. А вот твой папа идет.
– Папа, папа, ура! Вы не переживайте, за вами тоже кто-нибудь придет.

Надя улыбнулась смышленому Валерику. А ведь он был прав, за ней сегодня должен был прийти Никита.
Она помогла одеться Валере и передала сынишку в руки родителя. Сама тоже стала потихоньку собираться. Минут через пятнадцать появился он.
Никита по-дружески поцеловал её в щёчку – у неё слегка закружилась голова. Она поздоровалась и по-дружески улыбнулась – у него подогнулись колени.
На морозе вроде стало легче дышать и собраться с мыслями. Приглушенный свет уличных фонарей также дополнял картину общего спокойствия. Так что обмен дежурными фразами и впечатлениями о прожитом дне стал постепенно приобретать черты беседы. Было приятно идти после очередного рабочего дня с тем, о ком думал целый день, разговаривать теперь ни о чем и наслаждаться моментом. Никита пытался запомнить черты её лица, её манеру улыбаться, чтобы потом закрыть глаза и восстановить всё в деталях. Надя же с удовольствием слушала. Неважно, что он говорил, хотелось просто слушать.
Кто-то сверху неторопливо сыпал снег, наслаждаясь самим процессом, не сильно заботясь о результате. Но получалось красиво: белые хлопья кружили повсюду, навевая романтическое настроение и добавляя работы дворникам.
Сама того не заметив, Надя успела за тот вечер поведать о себе очень многое. И то, что живет с родителями, и то, что ей очень нравится свой город и как прекрасно просто жить. Рассказала, сколько у ней всяких увлечений, что ей никогда не бывает скучно.
Никите тоже было хорошо с ней.

И угораздило же меня так вот влю… нет, так не бывает, я его знаю-то – всего ничего. Нет, это не… Кого я обманываю? Да, он мне понравился. Такой необычный и родной-родной. М-даа, Надеджа, Вы влипли. Но разве такое могло случиться со мной? Со мной! Меня ведь уже все подруги феминисткой прозвали за то, что я… Ну а если мне не нравится..., не нравился никто. И потом, мне хватало внимания и общения моих друзей. Господи, что же делать-то, хоть отгул бери на раздумье.
– Дочь, доча, иди ужинать.
– Иду, мам.
Ну вот, теперь ничего не могу делать спокойно. Как жить дальше? В голове всё перемешалось. Любовью запахло, ха, а может она и существует? Ладно, пусть всё будет как есть, посмотрим, что из всего этого получится.
– Надюша, сейчас всё остынет!!
– Иду уже, мамочка, бегу, только мне есть как-то… не очень.


 

3.
«Привет, Никита. Наконец-то я добралась до компьютера, чтобы написать тебе. Любимый, даже не знаю, как сказать тебе… Мне стыдно. За то, что я так вот уехала и не приезжаю. Я по-прежнему вспоминаю то головокружительное время, прожитое рядом с тобой. Не знаю, куда я укатила от своего счастья?
Но жизнь стремится вперед и вперед. И я понимаю, что так больше не может продолжаться. Я не могу, не имею права держать тебя при себе!! Невозможно жить воспоминаниями. Кто-то из нас должен в этом сознаться первым. Я делаю этот шаг, потому что знаю, что ты меня не сможешь обидеть.
Ведь человек, он же ко всему привыкает. Понимаешь? И ты уже привык там без меня, хотя и не сознаешься в этом. Мне очень больно говорить всё это, действительность, правда – они просто невыносимы. Но я понимаю, что мне здесь хорошо, и я уже врастаю во всё это. Я понимаю, что мне уже не хочется возвращаться. Здесь я смогла себя проявить, а самореализация важна для человека.
Ах если бы я никогда не познала того, что теперь стало частью моего жизненного опыта, мне, может и было бы хорошо дома. Но теперь…
Мы уже столько не виделись, что я не знаю, смогли бы мы начать всё сначала…
Прости меня, я пишу это письмо из любви к тебе, во имя нашего прошлого, во имя твоего будущего, и моего…
Оля».


– Да не убивайся ты, Никит, и хватит уже пить. Нельзя тебе столько. Ну, давай, чего скис, ведь мы же тебя не бросали? А нас ты знаешь лучше, чем её. Ерунда всё это, не бери в голову. Пройдет, по себе знаю.
– А мне, между прочим, тоже Надя понравилась. Родная она такая, своя. А она ведь тебя выбрала, Никит, я же вижу. Да вы вообще подходите друг другу. А что Оля. Она птица дальнего полета, не из нашей стаи.
– Дима, Леша, спасибо, конечно, за поддержку, но будьте осторожны со словами. Я хоть и не соображаю сейчас ничего, но не хочу слышать обидного про Олю. Слышите… Я, дурак, люблю её, она у меня вот здесь, в сердце, понимаете. Ерунду она пишет, она не такая, это ей большой город голову вскружил.
– А тебе Надя голову не вскружила?
– Что вы ко мне с Надей приста… Надя… и правда, нравится. Но Ольгу я уже два года знаю…
– Минус сколько вы не виделись. Ты сам уже не понимаешь, чего тебе надо! Так, слушай, давай ты сегодня выспишься, а завтра придумаем, что делать, идет?


На следующий день Никита побрел в уже знакомое читателю кафе, где он когда-то часто сидел с Олей. Сюда он уже давно не заходил. А сегодня ноги сами привели его сюда. Заказал кофе, сел так, что можно было видеть всех посетителей. Сегодня он решил понаблюдать. За людьми, за всем происходящим. Может что умное в голову придет. Вдруг в одном из посетителей он узнал знакомые черты. Она сидела спиной. Это была Она. Оля.
Первым порывом было подбежать, обнять и рассказать, как скучал, как долго тянулось время. Но вдруг вспомнились те самые строчки, написанные ею. Что же делать? Жалеть о содеянном решил потом, а теперь он подошел к ней… Тем более, что чудесным образом всплыли все чувства, немного приглушенные до этой встречи.
Ему вдруг показалось, что это была не она. Прежняя Оля куда-то исчезла. Тот, кто сидел теперь перед ним, был кем-то далеким, неродным.
Разговор не клеился. Про письмо сначала старались не упоминать, потом Никита не выдержал.
– Так значит то, что ты написала… Ты правда так думаешь?
– Знаешь, я не хотела вообще тебе говорить, что приехала. Хотела повидаться с родителями, а потом... снова исчезнуть. Не хотела тебе мешать. А теперь увидела тебя и не знаю… Я слышала, у тебя другая?
– Так ты поэтому мне такое письмо написала?
– Отчасти, но я давно думала об этом. Всё так сложилось.
– У тебя кто-то появился?
– Практически нет, мы просто приятели.
– Значит есть, да?
– Да нет же. А что у тебя с этой…как её зовут-то?
– Кто тебе такое рассказал? Я просто познакомился с девушкой и всё, она - мой друг, понимаешь?

Тишина. Некоторое время каждый обдумывал услышанное. Затем Никита расплатился и повел Олю в парк.
– Оля, ну посмотри на эти деревья, на эти березки. Ну разве есть такие в твоём Париже? Посмотри на снег, он сегодня специально для тебя такой пушистый. Посмотри мне в глаза, разве кто-нибудь другой может тебя так же любить? Что ты там ищешь, чего тебе здесь не хватает? Богатства? Карьеры? А оно тебе надо? Оля, я не уговариваю, сама решай, чтобы потом не ругала меня. Оль, оставайся, любимая, ну, ну проживем с тобой как-нибудь, а?
– Мне надо подумать. – И расплакалась.
Никита бережно обнял её. Нет, это была та самая Оля, его чудо, его сокровище, его.

Второй разлуки она уже не перенесла.

Осталась.
 


4.
А Надя? Ей, конечно же, пришлось нелегко. После стольких лет она вроде поверила в настоящие чувства, а тут такое. Но она переживёт, по крайней мере, пытается. В этом ей активно помогает Лёша.
16/01/08
 


Рецензии