Детали

Отдельно взятого человека вряд ли удастся разглядеть из космоса.
Едва ли кто-то задумывается о небольшой детали огромной конструкции.
Люди… Каждый из них уникален. Каждый спешит своей дорогой, у каждого своя походка, свои привычки. Интересно было бы разглядеть каждого поближе. Уловить фрагменты жизни, подслушать, подглядеть, кто же это такие, люди – странные существа, обитающие на планете Земля.

***

 Маленькому Ване не исполнилось ещё и пяти. Зато он гордо загибал большой палец и показывал четверню. Вот какой он большой. «Бабушка, не учи меня, я уже не маленький», – сказал он однажды, когда та попросила его быть аккуратнее в троллейбусе и предупредила, что на следующей остановке они уже выходят. А между тем каждый день был для малыша открытием, событием в его жизни.
– Бабушка, яблочко зеленое.
– Положи его на солнышко, детка.
Через минутку разочарованный своей неудачей Ваня вернулся к бабушке за дельным советом:
– Бабуль, что делать, солнце далеко, я до него не дотянулся.
Так малыш стал ещё на капельку взрослее.

***

– Сынуль, а у тебя есть в школе подружка?
– Да, Катя.
– Когда я в первом классе была, у меня тоже был друг.
– Папа?
– Да, папа. Мы всегда друг другу помогали. А ты Кате помогаешь?
– Да, помогаю. А однажды я подошел к ней и шепнул на ушко «Я тебя люблю».

***

Кафе блестело и снаружи, и изнутри. Сев за столик у окна, посетитель наблюдал следующую картину: у церкви стоял мальчишка лет восьми – десяти в поношенной куртке, явно доставшейся ему от кого-то постарше: в плечах она была широковата, а рукава полностью прикрывали маленькую ладошку, просящую подать Христа ради.
На столе стыл чай. Посетитель перестал разглядывать улицу и принялся трапезничать. Через некоторое время – какое совпадение! – тот же мальчишка стоял в очереди. Он, явно не вписывающийся в обстановку, с волнением пересчитывал свои гроши. «Мне, пожалуйста, заварное», – еле дотянулся он до кассы и вывалил монетки.
Мгновение спустя мальчишка уже был на улице, откусывал заветное пирожное и припрыгивал от удовольствия. И хотя видно его было только со спины, не было и сомнения в том, что мальчик улыбался. Он был счастлив.
Посетитель, не доев свой кусок свежайшего торта, поспешил далее по делам.
***

Однажды мать, гулявшая со своими детьми на улице, увидела молодого человека лет двадцати пяти-тридцати. Это был знакомый парень, выросший на её глазах.
– Да… А ведь он в школе таким лентяем был, учился кое-как. А теперь у него две квартиры, жена. Красивая, умная. Эх, всё-таки, как много значат родители (они у него влиятельные). Пробили ему путь, поставили на ноги.
На это её пятнадцатилетняя дочь ответила:
– Зато, мама, вы с папой научили нас уважать других, ценить то, что есть, а это – хорошая почва для того, чтобы из нас выросли достойные люди. Спасибо тебе за это. Просто подожди немного.

***

«Как так можно?? – восклицала юная Варя. – Вечно звонит ко мне только тогда, когда ей что-то надо самой!»
Варя вот уже второй год жила вместе с подружкой Леной. Та обладала исключительной забывчивостью и рассеянностью.
«То она тетрадь забудет, то ключи потеряет. Мне из-за неё уже два раза приходилось дубликаты ключей делать. Даже не буду отвечать на её звонки!»
Утро. Лена опять опаздывает на работу. Доедает бутерброд впопыхах и бежит на улицу.
– Смотри, не забудь ничего, – напоминает Варя, докрашивая правый глаз.
Не прошло и пяти минут, как зазвенел телефон Вари.
«Ну что на этот раз? Не буду брать трубку, и не надейся… Алло?»
– Варь. Тут прохладненько. Ты кофточку накинь, а то простынешь. Удачного дня!»

***

Кастрюли вычищены так, что в них можно спокойно глядеться вместо зеркала. На подоконнике в пластиковой коробочке из-под торта растет единственный проклюнувшийся росток. Она его ежедневно поливает, холит и лелеет.
На столе одна тарелка, одна вилка, одна кружка. За столом сидит она. Одна. Вот уже почти полвека.

Через дорогу живет он. Живет и думает, что его судьба, наверное, где-то далеко-далеко… А он здесь. В холодной тоске. На диване уснул от скуки черный кот. Часы тикают. Вяло. Ботинки начищены до блеска… которого не хватает его усталым, словно выцветшим глазам.
Встретились взглядами на перекрестке.

Не мог забыть этот взгляд.
Она не спала всю ночь. Думала.

Ничего не произошло. Обошлось без чуда. Так случается часто.

Она всё так же поливает своё растение. Надежда быть счастливой рядом… Но теперь уж поздно… спать пора.
Свет погас в окне на пятом этаже.
Потушили свет в доме через дорогу.

***

«Тук-тук-тук» стучат по клавиатуре тонкие пальчики Снежанны Павловны. Кроме неё в офисе ещё работают Тань, Кир и Люд. Жизнь настолько быстрая, что никто ни разу друг друга по полному имени ещё не называл: «Люд, сходи за бумагами; Тань, пошли на обед». Зато Снежанна Павловна – исключительно Снежанна Павловна, и не Снег, и не Снеж и тому подобное. Без всяких намеков все сотрудники понимали это с первой минуты знакомства с нею, без пяти минут главного бухгалтера. Осталось лишь дождаться ухода на пенсию Тамары Николаевны.

А та, кажется, туда даже и не собиралась. «У-ху-ху, во мне ещё столько силы, столько энергии, – бормотала она под нос, когда по утрам делала зарядку. – Да и чем мне на пенсии заниматься?» Зато у неё была работа. Пока.

К Тане Снежанна Павловна относилась с особым «трепетом». Та всегда выглядела просто прекрасно, аж кактусы расцветали. И как ей это удавалось? И каждый день в новом? «Отчего у меня глаза не такие же голубые, почему ноги не такие же длинные?» – вздыхала Снежанна Павловна.

А между тем, Таня, испуганная и взволнованная, делилась проблемами с Кирой и Людой. Завтра к врачу. Не услышать бы этого ужасного: «У вас не может быть детей». Только не это. Ведь дома ответа ждет Андрей. А вдруг не захочет понять, уйдет. Как тогда? Как быть? Всё бы отдала сейчас за здоровье…

«Хорошо Кире с Людой, такие подружки, всегда вместе. Каждый понедельник обсуждают выходные: куда сходили, с кем и как. Эх, стать бы сейчас немного помоложе, была бы у меня тоже близкая подруга. А они у меня даже скрепку лишний раз спросить боятся. Я ведь Снежанна Павловна…»

После работы Снежанна Павловна чуть было не попала под машину. «Ну что, сели в дорогие иномарки, всё можно? Ну, давите меня, давите!»
«Ещё ребёнка забирать из садика. Люськин мальчишка, вон, уж совсем большой стал. Эх поскорее бы мой карапуз подрос. Небось опять натворил там чего-нибудь. Вечно с детьми проблемы!!
Арсений, наверное, уже дома. Приходит домой первым, сварил бы покушать. Не дождешься. Сколько можно слышать его «у меня что, жены нет?» Сидит, небось, уставился перед телевизором.
Ну, за что мне всё это?»
«Действительно, а заслужила ли?» – послышался голос сверху. Или показалось.

***

Пуговкин жил со своею Пуговкою уже довольно долго. Душа в душу. Ссоры, конечно, бывали, но нешумные. И, слава богу, без последствий.
«Молодец какой, часто вижу его с цветами. То ли провинился, то ли на самом деле такой джентльмен», – поговаривали бабки, сидя на лавках.
«Да, говорят, это его жена заставляет. Он и на День рожденья подарки только с её разрешения и по её заказу покупает».
А потом не видно стало цветов.
«Сереж, я слышала, что где-то вместо цветов шарики дарят».
Каждое утро Пуговкина вешала на стену новый шарик.

***

«Ну вот, какой же я неудачник. Картошка подгорела. Эх, ведь тысячу раз, мильон раз подгорала. Опять? Говорят, на ошибках учатся. А я?? Господи, я ни на что не годен, да и при том голоден. Надо попробовать одну. Боже, за что? Так я, оказывается, ещё и пересолил», – и выкинул свой обед прямо из окна.
«Что это? Картошка? Вареная? Какое счастье. Ну, слава Богу, сегодня с голоду не помру. Ммм, да она ещё и соленая? Господи, это чудо!» – пробормотал бродяга, уплетая за обе щёки.


***
– Ну, а эту за здоровье. За крепкое здоровье, и долгих лет жизни! – и в подтверждение своих слов Лейкин продезинфицировал организм сорокаградусной.
– За такое дело до дна. Ну, будем, – подхватили единомышленники.

***

У оврага стоит большой дом. Он не просто расположен на карте, он живой: величавый, немного гордый, с характером.
Захожу. Здесь каждая вещь – история. Вот трость бабушки, старый ларец. В углу икона. На стене – большие часы, которые отбивают точное время. Их размеренное «тик-так» навевает ассоциации с холодной зимой. Прабабушка Варя пряла свою пряжу. Затопленная печка. Мед. Старые зеркала, хранящие тайны дома. Домотканая дорожка в полоску. Кошка, которой, почему-то, постоянно попадает от хозяйки: «Не путалась бы ты под ногами!»
Всё на своих местах. Даже ключи повязаны той же нелепой длинной веревкой. Во всем чувствуется дух сильной и хваткой хозяйки, прожившей целый век. Все на своих местах... Может, и бабушка Варя где-то здесь?
Она была уникальной. Даже в девяносто лет моя прабабушка, практически слепая, копошилась на грядке. При встрече расспрашивала обо всех родных. Допрашивала любого, кто попадется под руку.
А не попасться было сложно. Последние годы бабушка Варя доживала у своей дочери, моей бабушки. Когда ей становилось скучно, Варвара садилась у порога. Палочку свою клала поперек, чтобы сразу учуять, кто пришел. Все непременно натыкались на прабабушку, и она, довольная, десятый раз слушала о том, кто куда уехал, что сделал и чем заболел.
Бабушка Варя очень любила сладкий чай. Если ей предлагали его без сахара, то она его и не пила: «Чего его пить-то, чай без сахара».
А ела она с удовольствием. Только сначала долго отказывалась. Кокетка была. Ела всё и всегда делилась своей порцией: «Я тут похлебала суп, вот, возьмите, отдайте детям, пусть покушают». За всех беспокоилась.
К маме на работу должна была приехать комиссия. Бабушка Варя, узнав об этом, долго не думала и внесла конструктивное предложение:
– А ты им самогонку дай, да покрепче. Всё будет хорошо, и не беспокойся.
– Ты-то откуда знаешь?
– Проживешь столько, сколько я, не такое будешь знать.
Над своим долголетием часто шутила сама: «Вы подумайте, я сорок лет поработала на государство, а пенсию получаю уже сорок пять лет. Ну не нахалка ли я?»

Бабушка Варя очень хотела вернуться домой и снова жить в своем «особняке». Однажды она видела, как мы грузим в машину картофель для того, чтобы повезти всё в её дом. Она вдруг подумала, что сейчас все переедем к ней в деревню, и начала с энтузиазмом подбадривать: «Побольше грузи, побольше!»
Теперь дом пуст, этот величавый дом у оврага. Или нет? Может, она наконец-то вернулась туда, завела часы, подмела дорожку, затопила печку…



***

От юности до старости стремимся,
Не понимая сами почему…
Не понимая сами, по чьему
Указу Все туда стремимся…

26/05/09


Рецензии