упадок

УПАДОК.



Страшный упадок воцарился над призрачной страной. Солнце перестало дышать и ветры некогда могучие и гордые иссякли. Рыба покинула воды океанов, и волны измельчали, звук прибоев стал тих, он истратил рев, и рокот его перешел в шепот. Он обернулся в тишину могилы. Страшный упадок врос ветвистым корневищем в землю, и она потускнела, перестав родить флаги смельчаков и героев, общее разочарование и тоска посетили множество отважных людей, и они стали терять лица принялись пить и мучить себя понапрасну. Наши сердца перестали биться, пульс и безумие храбрецов заменила обыкновенная дрожь. Дрогнули палачи, воины, небо, остальные последовали их примеру и возник великий миф о благословенной норе. Там хорошо – говорили те, кто всегда молчал и отмалчивался. Нет, там еще лучше – дрожа и стуча зубами, блеяли вторые и после третьи в страхе шептали – Да что вам знать о той норе, если вам не вползти в ее сокровенное нутро.



Страшный упадок поглотил нас и наше небо. Возникло преддверие великого начала, когда гранит проронил первые ненужные слезы тоски, когда кремневые люди отреклись высекать искры и оцепенели, это было начало. Бег, который всегда сопутствовал нам перешел в ступор и огни городов с шипением гасли, там были перебои и тишина, в которой гниение можно было расслышать. Вороны перестали кружить и крысы отказались жить, как прежде. Они не пожелали покидать свои странные корабли, состоящие из непотопляемых идей. Страшен был укоренившийся упадок, можно сказать штиль.


Странное время без теплой одежды и далеких звезд ты можешь думать предчувствием смерти но, после спохватившись, осознаешь природу самообмана. Вот город, который бежал обреченным, но живым последние тысячи лет он гудел, шумел, просил о помощи просто визжал в исступлении, но стих последний гул проехавшего автомобиля и все. Тишина о ней слагали легенды, и вот она пришла кладбищенской идиллией сумерек, более ничего. Все пустая серость тусклые цвета, остывшие инертные существа кругом. Радость померкла в бледные тона, перестала существовать в отсутствующей природе и среде обитания, утерялся смысл или отсутствие оного более трудно было разобрать куда идти. Город умер, легко безболезненно, отойдя в небытие. Люди покорно заменили себя пятнами безликости и согласились, молча с этим, я думал, будут править дворовые псы разбойники, но и они предательски отнеслись к костям, которые с удовольствие грызли.


Мы встречали осень золотую, наполняя кубки вересковым элем, и пришел этот упадок. Смех девичий смолк в ту же секунду, я обернулся и увидел, что за плечами никого нет, только то что, с минутой новой наступило. Листва перестала быть золотой. Даль, которую обозревал, превратилась в кусок серости под ногами. Вода замерла, загустела и после огрубела, в ней пропало жизнестойкое содержание. Где войска? Где президенты? Где власть? Где все остальные? Где я сейчас? Твое спасение в норе ищи ее не медли иначе страшный упадок придет и к тебе, и угаснут твои последние искры, и высохнет эль.


Те, кто надеялся, обнаружили в себе настойчивые вопросы и отсутствие веры, на которой многое держалось. Любовь усохла в тень сумеречную и более никого не привлекала, в мире призраков она сделалась обыкновенной талой водой лужи. Те, кто вере присягал в верности помыслов и службе верной не ликовали победой страшного на их взгляд суда. Упадок, воцарившийся кругом, повсеместно был иным и мысли их сошли талой водой в лужи, и ушли эти безликие люди в пустоту бессердечную, дабы в сумерках тамошних суку душу разыскать.


Ожидать без видимой глазом причины, неизвестное из неизвестного и не виданного, многое исчезнет вслед за ушедшей волной. Штиль, пришедший вслед за страшным упадком, и есть человек, который говорит, что это нас проверяют, убедительно звучит, я бы даже поверил ему на слово, но нас уже нет и не может быть. Это середина, о которой втайне мечтали, и теперь она пришла, воцарился ужасный порядок, и более нет места иному, что было, казалось не зыблемым. Теперь есть реальность без изъянов, действительность которую не склонишь и не подчинишь, тем паче не сотворишь. Кошмар исчез в бессоннице глаз лишившихся век, демон утратил власть прийти в дом твой, враг забыл недруга своего, грех остался в преломлении света, которого нет. Страшен этот упадок, вот что я вижу и уже не смогу пережить.


Закружил устало пепел, после ставший слезами дождя без капели, так исчезла луна, я забыл в ту же минуту ее призрачный свет в белом цвету майских деревьев. Растаял аромат времен года, все по нулям, в легких сипло насвистывал безвкусный воздух из безликой среды. Тьма и мрак не пришли, оставили свои бастионы, уйдя глубокими дренажами в пещеры, и залили входы оловом. Все, полное начало без последствий и ждать более незачем, да и кого, страшен этот упадок, он без эмоций и полон разумных ответов, а усомниться более не кому.


Ворон кружит в сером небе и высматривает добычу свою, он темен как мрак ночи и тень его скользит по брошенной земле одиночеством и тоскою. Множество дней утеряло свой вкус и ночи уподобились тишине склепа, где прежнее время, когда была возможность грешить? Начало и предвестник, полны утрат, что останется и будет после? Человек ли я сейчас или бестелесный фантом, как сейчас быть? Незачем бороться, незачем грешить, жестокость и ярость лишены своей изначальной природы, отсутствует вектор направленности или утеряна цель, умерщвлена мечта надежде здесь нет места.

 
Когда в глотке зреет пространство для крика, а после на потом ты совершаешь прыжок, твоя смелость, претерпевая нехитрую метаморфозу, становится плетеной фигуркой существа разбитого параличом. Вот он упадок в выражении твоих обделенных глаз ты один и без поводыря пробуешь мысленно роль воина, затем наступит время правды и откровений. Упадок затмевает все это, он вездесущ и присутствие его постоянно. Были беглецы и еще придут, явятся, дабы исчезнуть в мире осколков и руин сойдут камнями на дно бездны в штиль. Воздух без ветра просто душная вонь комнатенки в крошечной коморке, заткнутой в пыльную щель у замочной скважины только представь насколько мелко данное пространство теперь вообрази людей способных обнаружить в этом особую реальность. Страшны эти затухающие гиганты из мизера мысли и воображения лишенного цвета красок мира. Они подобны пауку, страшны, ничтожны ткачи мелких паутин после поедания едва обозначившейся души, они порождают упадок, они убеждены, что иначе невозможно, ветер опасен для многих. Ветер разрывает легкие и он холоден, свеж, вызывает странные заболевания.


Упадок кто в нем царь, где обитатели и постояльцы? Этот сызнова, но прежний мир полон комнат, окон и дверей, но никогда не обнаружить входа и выхода. Рождение твое принимает пьяный солдат и опять в бой, крещение производит оперативный прокуратор и вот некто отворяет ворота концлагеря полного печей душегубных. Добро пожаловать в рай сынок – шепчет он и легонько подталкивает в спину. Бледные тени их лица скомканы бумагою оберточной в руках, кожа провисла лохмотьями, спешат в печи и огонь пожирает свои легионы. Слышна молитва и не спокойно на душе, тревога и предстоящее сожжение колеблют твою решительность повернуть вспять.


Упадок долгая полоса состоящая из ничего переходящая в ни что, мы в месте, где отсутствует цель и средства, подступает рвотой эффект отдаления, после нутро выгорит и наступит опустошение. Мечта на холостых оборотах и ступор, отрешенность равна отречению от всех возможных предложений, но это не отказ, это, ни к чему, не зачем. Время убывает в подобии своего выверенного хода, есть мнение, что оно иная величина, чем прежде. Остается немногое, быть, когда ты есть небытие, когда человек потерял себя в самом себе, и что-то пришло извне, безымянное, даже никто не бьет в набатный колокол, это не катастрофа просто настал упадок, спасение излишне потому как лишено смысла его нет. Упадок буден бесконечен после уже не проснешься бодрым шагом в день грядущий, исчезнут звуки голосов и моторов. Миражи исчезнут, и все заполнит новая материя, лишенная крови и плазмы. Реальность перейдет в условность и потеряет логику, затем из окружающего мира выбросят все привычное, даже цвета. Смерть. После все остались и кто они?


Теперь вот они растерялись стадом пугливым и страх настолько велик, что настала тишина, обескровленная на звуки, стыдливое блеяние могло выдать в нас жизнь, но никто не проронил, ни звука. Не чего бояться, некуда идти, опасности более нет. Штиль. Ровная гладь океана, борозды вскрытой ковчегом земли, призраки в упряжи тянут эту гигантскую лодку полную пыльных комнат, рулевого у штурвала нет, он давно запил и сошел на берег, попросту загулял морячок. Осень ушла в лето, а зимою лютой цвели деревья, пахло чем-то тягучим клонившим в летаргичный сон и кругом воцарилось тихое пребывание.


  Упадок существовал всегда, только нам данное не было ведомо, тогда мы были живы и молоды, умели быть искренними во всем. Теперь даже брань смолкла, ушли в норы. Кладбищенский покой и бесконечный сон равнодушия, безразличие ко всем громогласным призывам пустота и отсутствие души тела испарились, остались призраки. Более не запылают войны, не быть больше борцам за жизнь и сытость, не закричит одинокая душа во мраке растленного разума, не осилит человек черты кровавого преступления и смолкнут эти разговоры о спасении. Бог не умрет и не постареет с нами, он исчезнет, дабы еще что-то и где-то замыслить, мы исчерпали все лимиты, и запас прочности иссяк. Он уже понял это, поэтому солнце черно и тучи луну скрыли. Упадок воцарился, дав человечеству забвение без крови, он прибрал планету, присыпал гравием, где надо и теперь одна дорога к одной норе, нечего бояться и терять, тем более бронировать покупные места. Там все одинаково, в темной норе всегда темно, отдыхай от воспоминаний о былом, больше не будет повторений, все ошиблись в прогнозах назавтра.


Упадок пришел и взобрался на опустевший трон мирозданья, окинул оком бесцветным обозримую даль, где на горизонте еще плодились мы. Кто мог подумать, что в одну теплую осеннюю ночь мы канем в лету. Смолк смех девиц, и эль в кубке испарился ветер, не коснулся лица, волна не разбилась о скалы, огонь тихо угас, творец покинул апартаменты и бес поспешил вслед за ним, люди не успели осознать ужаса серости, они тот же час забыли все яркие краски. Потускневшие страны и континенты, тягучие воды обездвиженных океанов люди, потерявшие души, сбросившие тела. Пустота. Остается докурить последнюю сигарету и выйти за дверь, больше не будет этой осени, она не повторится все теперь упадок.


КОНЕЦ…


Рецензии