Тайна Свинкса. Часть первая окончание

Виктоша остановилась, прижавшись лбом к холодной прозрачной стене. Кстати, почему прозрачной? Текстура действительно была ровная и гладкая, как стеклянная. Неизвестно откуда, казалось, что сквозь стену проникал свет, но снаружи ничего не было видно, едва-едва, если долго и тщательно вглядываться,  можно было различить лишь какие-то смутные тени. «Может быть, там просто темно? – подумала Виктоша. – А вот когда рассветет, стена действительно окажется стеклянной и прозрачной, и тогда... В башке у тебя темно! – оборвала она себя, так как неожиданная догадка осенила ее (не зря все-таки она так долго вспоминала всякие посторонние вещи!).- И как это я сразу не додумалась! Ведь надо было связаться с Очкариком! Ведь компьютер и программа даже такая странная должны быть как-то взаимосвязаны! Ведь где-то же она живет! Чем-то питается! Или нет?..» Какая теперь разница! Ведь она ничего не сделала тогда, чтобы отыскать программу... Могла бы Афоне все рассказать, он бы обязательно помог! Он, наверное, не хуже Ирининого хакера разбирался в компьютерах! При воспоминании об Афоне стало мерзко и грустно – она ему так ничего и не рассказала... Хотя, может быть, и правильно, тогда это было бы предательством по отношению ко всем остальным. Какая все-таки сложная и запутанная штука – эта самая жизнь! Как только началась эта история с листовками, Афоню она больше не видела. Они с Юлькой как-то зашли к нему, но дома не было даже домработницы, на телефонные звонки тоже никто не отвечал...
Почему человеку так фатально не везет?! Она потеряла Программу, Афоню, теперь вот ни мамы, ни папы, ни Андрейки!.. И все потому что она больше не хотела никого терять! Не хотела, чтобы ее близкие кого-то теряли! Ведь теперь она знала, как это тяжело. Она не хотела, чтобы Андрейка лишился этого странного котенка, которого  полюбил. И мама его полюбила – она вообще любила все живое. Лишь она, Виктоша, относилась к этому котенку с какой-то брезгливостью, он пугал и раздражал ее. Бедный малыш! Она вела себя так, как будто это он был виноват во всех ее несчастьях. А он ведь был просто бедный потерявшийся котенок, такой же несчастный, как и она сама! Да, она чувствовала себя виноватой в его уходе и поэтому пошла за ним...
Виктоша резко выпрямилась. А ведь он был послан ей в утешение! Именно ей! Как она тогда этого не поняла – он появился в их доме сразу после исчезновения Программы! Его обнаружила тетя Наташа, когда с сознанием выполненного долго и с чувством глубокого морального удовлетворения (уж мама постаралась!), покидала их дом...

                Воспоминание 3.

                ПОСЛЕДНЕЕ.
               

- Тьфу ты! Холера какая! – услышали мама и Виктоша, едва тетя Наташа вышла за порог. Они недоуменно переглянулись. – Брысь! Брысь! Окаянный! Майечка, и где это вы раскопали такую худую и агрессивную животину?
Порядком заинтригованные мама с Виктошей выскочили на крыльцо.
Тетя Наташа стояла, прижавшись спиной к стене, а перед ней, отрезая ей выход, на трех лапах, грозно изогнув четвертую и страшно шипя, прыгало нечто совершенно голое с огромными, как две маслины, глазами и растопыренными заостренными ушками.
- Мама, моя! – всплеснула руками мама. – Да это же сфинкс! Откуда он тут взялся!
Виктоша с сомнением посмотрела на животное. Данное создание ничем не походило на священного хранителя египетских пирамид. Если и было таким же грозным и воинственным, то уж куда меньше! Хотя и живее.
- Ой, Майечка! Господи! Уберите вы поскорее этого сфикса, пожалуйста! – вновь заголосила тетя Наташа, чувствуя, что спасение близко.
- Кис-кис-кис, - неуверенно позвала мама.
Котенок высоко подпрыгнул, выгнул спину и, развернувшись к ним, еще страшнее зашипел.
- Ничего не понимаю... Первый раз в жизни вижу дикого сфинкса! – растерянно пробормотала мама. – Он, наверное, потерялся! И совсем одичал от голода! Сейчас, сейчас, я принесу ему колбасы.
И она убежала на кухню.
- Ой, матушки! – завыла тетя Наташа. – Сколько ж мне тут стоять у вас! Столько дел не переделано! Люди добрые! Да уберите вы этого ирода!
Зверь зашипел еще яростнее, и Виктоша вздрогнула, когда его большущие черные глаза, не мигая, уставились на нее.
«Да она тут сейчас весь поселок соберет своими криками! – рассердилась она. – Вот ведь принесла нелегкая к нам на крыльцо этого урода! Откуда он взялся только!»
Виктоша схватила стоявший в прихожей веник и замахнулась на животное.
- Викталина! – мама резко схватила ее за руку.
Привлеченный шумом, на крыльцо выбежал Андрейка.
- Бедненький! Ему холодно! – вскрикнул он при виде котенка.
Мама, держащая Виктошу, не успела перехватить его, он уже подбежал к этому одичавшему сфинксу, сгреб его за спину и прижал к себе. Котенок издал короткий мяв и от неожиданности прекратил наступление.
- От слава тебе, Господи! – обрадовалась тетя Наташа и бросилась прочь с крыльца. – От дай тебе Бог здоровьица, Андрюшенька! От смелый мальчик! Настоящий герой!
Она причитала еще что-то, семеня к калитке и быстро-быстро удаляясь прочь в сторону соседского дома. Андрейка, очень довольный, крепко прижимая к себе обалдевшего пленника, гордо прошествовал в комнату.
- Что с тобой, Алый? – мама устало опустилась на скамейку и развернула к себе Виктошу.
Та стояла, опустив руки, и сама пыталась разобраться в случившемся. Это было, как наваждение, как временное помутнение рассудка. Какая-то необъяснимая волна злости и раздражения, как тогда на террасе. Сейчас она не испытывала ничего кроме стыда.
- Прости, мамочка, - еле слышно пролепетала она.
- Ты очень огорчила меня, Алый, - мама обняла ее. – Последнее время ты вообще сама не своя. Что происходит?
Виктоша уже была готова разрыдаться, броситься маме на шею и рассказать обо всем, что она пережила за это лето: и про Афоню, и про Программу...
Но тут из комнаты раздался душераздирающий вопль Андрейки. Виктоша с мамой одновременно бросились в дом, одновременно влетели в комнату. Виктоша уже представляла себе окровавленного брата с выцарапанными глазами, с разодранными в кровь руками!.. Оказалось, что плакал он от горя.
Котенок вел себя мирно, не царапался, не вырывался, не шипел, и Андрейка решил пустить его на пол, чтобы хорошенько рассмотреть. Едва почуяв свободу, котенок тут же рванул под кровать и забился в самый дальний угол. Оттуда лишь посверкивали его глаза, да раздавалось злобное предупредительное шипение.
- Ну, вот что, - сказала мама, обнимая целого и невредимого, но зареванного Андрейку. – Мы положим ему здесь колбасы, оставим блюдце с молоком. Пусть пока привыкает. А нам надо обзвонить знакомых, написать объявления. Такой котенок не может просто так болтаться по улице. Он явно откуда-то сбежал и потерялся.
- Пусть он теперь будет наш! – заныл Андрейка. – Я его слишком-слишком люблю!
- И кто-то его тоже очень-очень любит. И имеет на него больше прав, - твердым голосом, нетерпящим никаких возражений, сказала мама, уводя упирающегося Андрейку из комнаты.
Оставшееся время до обеда писали письма о том, что найден котенок 2-3 месяцев, так на глазок определила мама. О том, что это сфинкс решили не упоминать.
- Пусть будет больше звонков, - сказала мама, - чем он попадет к каким-нибудь жуликам, решившим на нем заработать.
«Мне только будет жаль жуликов», - подумала Виктоша, но вслух возражать не стала.
После обеда Виктоша с Андрейкой ушли в свою комнату. Колбаса была съедена, молоко выпито, но котенка нигде не было видно, вероятно, он так и сидел в углу под кроватью.
Андрейка уже готов был начать свой обычный послеобеденный концерт в защиту прав угнетаемых младших детей, которым приходится после обеда ложится спать, тогда как другие – свободные слои населения – наслаждаются жизнью, но Виктоша вовремя сказала, что его вопли могут напугать котенка, и тогда он вообще никогда не вылезет из-под кровати. Кроме того, она заметила, что мама может оценить достойное поведение своего сына и, если хозяин котенка так и не отыщется, позволит оставить его себе. Все это возымело соответствующее действие, и брат, лишь для порядка чуть-чуть покочевряжившись, быстренько забрался на свою кровать и юркнул под одеяло. Вскоре в комнате слышалось лишь его умиротворенное посапывание.
Виктоша забралась с ногами в огромное кресло у окна и собралась почитать, но то ли от заразительного посапывания Андрейки, то ли от того, что ночью она так толком и не спала, вскоре строчки начали разбегаться, мысли путаться, глаза слипаться.
Во сне она вновь увидела Программу. Она приняла облик Афонии и рассказала ей, что мэр – вовсе не мэр, а страшное инопланетное чудовище, посланное поработить Землю. А Афоня вовсе не его сын, а как раз и есть программа-разведчик, которая хочет остановить его. В своем истинном виде мэр походил на гигантского осьминога с телом, напоминающим монитор компьютера и длинными щупальцами-проводами.
Провода тянулись к Виктоше, она бежала, уворачивалась. Каждый раз, как ей удавалось ускользнуть, в путах чудовища оказывался кто-то из ее близких.
Вот гигантские провода-щупальца поймали и опутали Витьку Гармаша. Вот схватил Ирину Павловну, Юльку, Анюту.
Виктоша бежит уже из последних сил, проваливается в какую-то яму, ей удается выбраться, но прямо перед ней чудовище – выхода нет! И вдруг на перерез ему бросается Афоня. Виктоша видит, как чудовище всасывает его в свой экран. Афоня бьется, что-то кричит ей, но она не слышит. Она видит, как он распадается на мелкие частицы, составляющие программы, как их засасывает и уносит куда-то сверкающий водоворот.
И вновь она бежит дальше. Только не оглядываться назад! Виктоша оглядывается и видит, как в щупальцах чудища бьются Вероника, Оксана, Агата. Надо бежать! Бежать все вперед и вперед!
Зачем? Она резко останавливается. Зачем она бежит? Куда? Спасает свою жалкую жизнь? Зачем?
«Беги, Виктоша! Беги!.. Беги!..Беги!..» - доносится до нее. Она оглядывается – чудище уже настигло маму, папу и Андрейку.
«Куда бежать? Зачем?!» - хочет крикнуть она, но не может. Какая-то неведомая сила подхватывает ее и тащит все дальше и дальше.
«Уже никого нет!.. Ты одна! Одна! Спасайся!..» - чей-то свистящий шепот проникает ей прямо в голову. Виктоша оглядывается: больше действительно никого нет, она одна, и только щупальца чудовища тянутся к ней все ближе и ближе...
«Любовь...дружба... привязанность... ответственность... Все чушь! Мрак, злоба, зависть – вот истинные ценности! В этом спасение! Твое спасение! Ты – одна!..»
Виктоша хочет спрятаться от страшного шепота, но он повсюду, он сидит у нее в голове. Она карабкается на какие-то отвесные скалы, срывается, падает и летит, летит вниз прямо на острые камни!..
Она проснулась и резко открыла глаза. Их с Андрейкой комната в загородном доме. Она кричала? Похоже, что нет. Андрейка все так же мирно посапывает на своем втором ярусе. Котенок вылез из-под кровати и с урчанием уплетает фрикадельки, оставшиеся от обеда. Значит, приходила мама, принесла котенку обед и укрыла Виктошу пледом.
Виктоша выпрямила затекшие ноги – это все от неудобной позы, в которой она уснула! И приснится же такая белиберда! Виктоша всегда знала, что спать днем вредно, особенно взрослым! Не даром она категорически отказалась от этой дурной привычки еще в раннем детстве – мама говорит, года в два. Андрейка вот тоже считает это лишь пустой тратой времени, хотя, в отличие от Виктоши, не может без этого! К вечеру, если не поспит становиться капризным и буйным, а несколько дней без сна – и заболеть может. Что поделаешь: мужчины – слабый пол! И что это Виктошу сегодня разобрало? Стареет, наверное... Вон мама иногда тоже спит после обеда!
Виктоша вздохнула и попыталась встать  - в ноги, как будто вонзилась сотня иголок!
Котенок, заслышав ее шевеление, весь сжался, бросил на нее затравленный взгляд и, схватив недоеденную фрикадельку, смылся под кровать. «Дикарь!» - пожала плечами Виктоша, растерла руками ноги и вновь попыталась встать. Эта попытка оказалась более удачной. Прихрамывая, Виктоша вышла из комнаты.
- А, проснулась! – приветствовала ее мама. Вид у нее был расстроенный. – Я обзвонила всех, кого удалось застать дома, никто не знает, кому мог принадлежать сфинкс. Многие об этой породе вообще первый раз услышали! Ума не приложу, что делать?
Виктоша пожала плечами.
- Может быть, у Афанасия был такой котенок? – с надеждой спросила мама. – Ведь его мама любит все дорогое и экзотическое.
Виктоша отрицательно покачала головой. Она уже думала об этом, но наличие котенка в доме не скроешь, тем более, если там живет такая большая собака, как Ральф. Если только они не взяли его перед самым своим исчезновением... Виктоша вздохнула – тогда и его сиротство на ее совести, но маме об этом лучше не говорить!
- Вообще-то он мог сбежать и из какой-нибудь проезжающей машины, - продолжала рассуждать мама. – Хозяева остановились на минутку где-нибудь, а он, дуралей, выскочил – и был таков! – мама оживилась. – Пожалуй, надо позвонить в Москву. В службу потерянных животных!
И она снова взялась за телефон.

Вечером все вместе пошли расклеивать объявления. Поначалу Виктоше эта идея чрезвычайно понравилась! Для нее всегда было удовольствием: всем вместе гулять, всем вместе делать какое-нибудь дело. Мама всегда в таких случаях затевала какую-нибудь веселую игру, а Виктоша с Андрейкой немедленно включались в нее. И все было так здорово и весело!
Но в этот раз ее ожидания не оправдались. Мамины шутки только раздражали Виктошу, игра, которую она затеяла, была старая и глупая. Как она могла когда-то нравиться Виктоше?! Андрейка все время через чур громко смеялся и прыгал, как маленький козленок. Прохожие постоянно оборачивались и глазели на их сумасшедшее семейство. «Вот, наверное, говорят друг другу, - толпа дикарей из дремучего леса!» - думала про себя Виктоша, она была готова провалиться от стыда сквозь землю.
- Что ты так верещишь? Замолчи немедленно! Не прыгай! Куда ты опять помчался? – то и дело шипела она на брата. «А мама-то тоже хороша! Расшалилась, как маленькая! И как не стыдно только взрослому человеку себя так вести! А попробуй сделай замечание – сразу враг номер один на всю жизнь!» - думала про себя Виктоша, бросая искоса на маму осуждающие взгляды.
- Аленький Цветочек, ты почему сегодня такая бурканная? – мама обняла Виктошу за плечи.
- Буркина Фасо! Буркина Фасо! – немедленно завопил Андрейка.
Виктоша рассвирепела.
- Ты хоть знаешь, что это? Знаешь? А что вопишь на всю улицу, если не знаешь? – накинулась она на брата.
Брат по началу растерялся, захлопал своими глазищами и даже приготовился на всякий случай заплакать. Мама наклонилась к самому его уху и, хитро улыбаясь, что-то прошептала ему на ухо.
- Это ты! Это ты! – обрадовано закричал Андрейка. – Это ты, когда злишься не по делу!
И он запрыгал вокруг Виктоши.
- А вот и нет! И ты вообще не правильно это произносишь! А ты, мама... а ты... Это просто не честно! – из глаз Виктоши готовы были брызнуть слезы.
- Ну, ладно, ладно! – примирительно сказала мама и вновь обняла Виктошу за плечи. – Если ты так этого хочешь, мы будем «шествовать важно в спокойствии чинном...» - Виктоша дернулась. – Да, нет, нет, - поспешила исправиться мама, - просто будем идти и расклеивать объявления. Тихо. Спокойно. Да, Андреинька? Дай маме ручку.
Андрейка неохотно подчинился, и дальше они шли какое-то время, как нормальные люди. Но вскоре Андрейка стал ныть, зачем они оставили котенка одного в доме. А вдруг он опять убежит, а вдруг залезет куда-нибудь и не сможет выбраться, а вдруг упадет... а вдруг... а вдруг... а вдруг...
- Да, замолчишь ты, наконец! – вышла из себя Виктоша. Ей до жути надоело это нытье, и все те дурацкие разъяснения, которые противным, убаюкивающим голосом давала мама.
Брат явно не ожидал такой реакции. Он обхватил маму двумя руками и носом уткнулся ей в бок, словно хотел спрятаться от Виктоши – как будто она что-то такое особенное сказала или сделала! Не ударила же его, в конце концов! Мама тоже как-то странно посмотрела на нее.
- В принципе, ты можешь справиться и сама, - сказала она. – Здесь осталось всего пять штук. Обязательно наклей у станции и на заправке. Вот тебе деньги – обратно приедешь на автобусе. А мы, пожалуй, пойдем домой.
И они ушли. Бросили ее на середине дороги и ушли! Ну и пожалуйста! Ну и прекрасно! Она все сделает сама. И сама вернется домой. А если, что с ней случится – сами будут виноваты: нечего бросать ребенка на улице!
И она направилась на станцию.
Ночью ей опять снились компьютеры-чудовища. Они заглотили маму с Андрейкой, и те, оказавшись программами, рассыпались на составные части. Противный голос в ее голове опять шипел: «Ты одна...одна... Спасайся! Беги!.. Все – ложь... Никому нельзя верить... Никого нельзя любить... Только себя! Себя!»

Надо ли говорить, что на следующий день она проснулась с ужасной головной болью. А еще с самого утра принялся звенеть телефон – звонили по поводу объявлений. Кого-то угораздило позвонить, когда мама купала Андрейку – беспроводный телефон упал в воду и... Адье, спокойная жизнь! Обязанность подходить к телефону всем своим грузом шлепнулась на бедную Виктошу. Так как стационарный телефон находился в столовой, а мама большую часть дня была занята приготовлением завтраков, обедов и ужинов, а также ликвидацией их последствий, ей пришлось познакомиться со всеми сбежавшими котами и кошками Городка, а также чуть ли не всей Москвы и Московской области.
Раньше Виктоша и представить себе не могла, сколько котов, кошек и котят теряются при переездах на дачу и обратно, сколько выбегают на площадку за уходящими гостями, выпрыгивают за птичками с балконов и из форточек, а также уходят на свою обычную законную прогулку и по каким-то неизвестным причинам не возвращаются. При чем, не смотря на то, что в объявлении четко было указано: котенок 2-3 месяцев, звонили хозяева и вполне взрослых питомцев, за годы долгой совместной жизни ни разу не огорчавших своих хозяев долгими отлучками, и вот пропавших как раз 2-3 месяца тому назад.
Количество потерянных и пропавших животных просто потрясало! Звонили хозяева сибирских, ангорских, британских котов, а также персов, сиамцев и их родственников, носящих абсолютно неудобоваримые названия колорпойнтов, блюпойнтов и чего-то-там-пойнтов-еще – у Виктоши просто голова шла кругом. При всем при этом необходимо отметить, что за все это время не позвонил ни один хозяин пропавшего сфинкса. Виктоше только оставалось гадать: то ли это действительно настолько редкая и дорогая порода, что ее представителей берегут, как зеницу ока, то ли подобная зверюга только доставляла своим хозяевам всякие неприятности, и они были рады от нее избавиться.
По ночам ей продолжали сниться кошмары. Многие из них теперь были связаны с телефонными звонками: иногда звонили коты и рассказывали, как им плохо жилось у своих хозяев, как их по три раза на дню купали и расчесывали, кормили исключительно диетической и витаминизированной пищей, е еще привязывали всякие унижающие котиное достоинство бантики и заставляли бегать за перышками. Иногда звонившие требовали у Виктоши крокодилов, слонов, акул и прочую экзотическую живность. Но чаще она сама сидела уставившись на телефон и никак не могла вспомнить, куда ей надо позвонить, чтобы отыскать пропавшую Программу. Она чувствовала, что та в беде и нуждается в ее помощи, но никак не могла понять, что же ей сделать, а в голове в это время все так же скрипел и хрипел уже хорошо знакомый Виктоше голос: «Все ложь...все обман...тебя обманули... обули... надули... бросили... Надо отомстить... отомстить... найти и уничтожить... уничтожить... уничтожить...»
Утром ее, как обычно, разбудил телефонный звонок. Тоненький девичий голосок затарахтел в трубку:
- Вы нашли нашего Пуфика? Вот спасибо вам большое! Вот спасибо! Я его всю неделю искала, плакала, а тут моя подружка – Катя – принесла мне ваше объявление. Я хотела сразу позвонить, а мама, говорит, поздно, неудобно, все спят, говорит. Я еле утра дождалась. Когда мы можем его забрать? – По началу Виктоша спросонья вообще ничего не могла понять: какой пуфик? Куда забрать? Потом вспомнила про котенка и уже хотела ответить: «Хоть счас!» Но тут трубку взяла, вероятно, мама девочки.
- Вы извините за столь ранний звонок, - услышала Виктоша в трубке низкий женский голос и автоматически взглянула на часы – они показывали начало девятого. – Но дочка прямо извелась вся. Каждый час спрашивает: уже можно? Вы кроме возраста ничего не указали, так что, может, мы вас и зря потревожили, тогда простите. Нашему котенку как раз скоро 3 месяца, он беленький, ушки и кончики лап – черные.
- Тогда – это не ваш, - сказала Виктоша. – Наш лысенький вместе с ушами и лапами. До свидания.
И повесила трубку. Где-то на уровне поджелудочной железы зашевелилось некое неприятное чувство, вероятно, его называют совестью – можно было бы и повежливее... Люди все-таки волнуются, переживают... Но она вновь посмотрела на часы и чуть не завыла от досады: еще бы спать и спать!
Но уснуть ей больше сегодня так и не удалось. Едва она добрела до своей кровати и забралась под одеяло, как телефон зазвонил вновь.
«Я сплю и ничего не слышу! – сказала себе Виктоша и спрятала голову под подушку. – Ничего не слышу, потому что все телефоны сгинули, как динозавры, а звенит у меня в голове от излишнего нервного перенапряжения».
Трубку сняла мама.
- Да, да, - услышала Виктоша. – Ничего страшного. Я понимаю... Нет... Нет... К сожалению нет. Извините. Всего доброго!
То, что называется совестью опять неприятно зашевелилось: маму вон тоже разбудили, ей еще со второго этажа бежать пришлось... Как не во время сломался этот чертов беспроводный телефон! А все Андрейка! Приспичило ему лезть купаться!.. Еще чуть-чуть и брат оказался бы причиной всех Виктошиных несчастий, но в эту минуту в комнату вошла мама.
- Алый! – позвала она. – Аленький! Я знаю ты не спишь, детка. Пожалуйста, послушай телефон, солнышко, а я пока в ванную – никак проснуться не могу!
Она ушла. Виктоша вылезла из-под подушки и села на кровати. Чудесненько! Они подобрали себе этого дармоедика, а теперь один сладенько дрыхнет, другая – в ванную, а ей, Виктоше чуть свет опять отвечать на телефонные звонки! И откуда ты только взялся на нашу голову! Виктоша заглянула под кровать. Котенок не спал – в темноте поблескивали его глаза. Увидев Виктошу, он привычно предупреждающе зашипел.
«Ладно б еще котенок был какой нормальный: пушистый, ласковый, - подумала Виктоша. – А то – пугало какое-то лысое! Чуть зазевался – и весь в крови!»
Насчет «весь в крови» Виктоша, конечно, преувеличивала. Котенок угрожающе шипел, демонстрировал свои когти и зубы, вызывающе выгибал спину, но до сих пор никого еще не поцарапал. Ну маму с Виктошей – понятно! Мама вообще старалась как можно реже беспокоить их высочество: приносила еду, воду – этим и ограничивалась, говоря, что животное чем-то сильно травмировано и нуждается только в покое и усиленном питании. Виктоша тоже его не трогала и старалась как можно меньше времени проводить вне дома. Не потому что она боялась котенка или он был ей противен, нет! Просто в последнее время вспышки необъяснимого гнева участились, а она не хотела больше никого обижать. Ей всегда было потом так стыдно – и это разрывало ее на части. Поэтому большую часть времени она проводила одна в саду.
Но как до сих пор не был ни разу поцарапан Андрейка! Этого Виктоша никак понять не могла. Он целыми днями теперь лежал на полу своей комнаты, заглядывая под кровать. Для котенка он притащил целый ворох кукольных матрасиков и одеялец.
- Он такой голенький! Ему должно быть холодно, - жалобно говорил он, выпрашивая у Виктоши очередную тряпочку для своего любимца.
Он без всяких напоминаний заполнял и выносил кошачий туалет. Нередко Виктоша слышала, как он пел коту песенки или что-то тихо ему рассказывал. Один раз, проходя мимо своей комнаты, Виктоша заглянула в дверь. Котенок сидел на полу у ног Андрейки, а тот протягивал к нему свою маленькую ручку. Она замерла от ужаса, но тут увидела, что котенок сам весь сжался в комок и буквально дрожал от страха – ни тебе жуткого шипения, ни демонстрации когтей и зубов. Это ее озадачило, и она молча наблюдала за развитием событий.
Андрейка очень осторожно дотронулся одним пальчиком до лысой котячей головы, тихонько почесал за ушком, едва касаясь, аккуратно провел несколько раз по спинке. Виктоша хорошо видела самого котенка, и она могла поклясться, что на его морде застыло выражение крайнего удивления, как будто он сам не мог понять, что с ним делают и приятно это ему или нет.
Видимо, котенок ощутил ее присутствие, он резко вскинул голову и привычно зашипел. В следующее мгновение он уже был под кроватью. Андрейка обернулся. На его лице была некая смесь восторга и сожаления, но он ничего не сказал. Виктоша почувствовала себя неуютно – как будто подглядывала за кем-то в замочную скважину. Она молча отправилась по своим делам.
Ну, что ж! Сна, видимо, сегодня уже больше не будет! Виктоша встала, убрала кровать и отправилась умываться, уже по привычке прислушиваясь к телефону. Но телефон молчал. Молчал он и после завтрака, и после обеда. Виктоша уже начала думать, что утренние звонки были специально подстроены ее лютыми врагами, которые договорились вывести ее из терпения и лишить последних сил.
За весь день позвонил лишь только один старичок, который долго выяснял, а не был ли найденный ими котенок на самом деле 3-х месячным щенком пекинеса. Он долго уверял Виктошу, что именно в этом возрасте щенки пекинесов удивительно похожи на персидских котят. Помня об утреннем инциденте, Виктоша со всем терпением объясняла ему, что еще в состоянии отличить щенка от котенка, тем более, что найденный ими котенок вовсе не перс, по сему никак не может оказаться щенком пекинеса.
За ужином мама спросила:
- Ну, что будем делать?
Не было нужды упоминать котенка, все итак сразу поняли, о чем или, вернее, о ком шла речь.
Виктоша равнодушно пожала плечами:
- Не знаю... Он такой... дикий... и вообще... – она поморщилась.
- Ой, мамочка! Давай мы оставим его у себя! Ну, давай, мамочка! Он такой хороший! Он ничей, правда, правда, ничей! Вернее где-то у него есть хозяин, но он совсем не хочет к нему возвращаться...
- Откуда ты знаешь? – фыркнула Виктоша.
- Он сам мне сказал... Ой, мамочка! Он ведь умеет разговаривать!
Мама только улыбнулась, Виктошу же последнее заявление брата просто вывело из себя.
- Ну, что ты мелешь? Что ты несешь? – закричала она. – Что ты выдумываешь?!
- Не надо так кричать, Аленький, - только и сказала мама.
- Да, ты, что? – Виктоша уже кипела от возмущения. – Он тут выдумывает черти что, а ты «не надо кричать, не надо кричать»! Вечно ты ему потакаешь!
- Успокойся, Алый, - мама начинала сердиться. – У всех детей в его возрасте бывают всякие фантазии: какие-нибудь невидимые друзья или...
- Или говорящие коты! – фыркнула Виктоша. – У него их слишком много этих фантазий!
- Ну, и очень хорошо, - примирительно сказала мама. – Что здесь особенного? Я совсем не вижу причины, чтобы устраивать такой шум.
- Я не выдумываю! Не выдумываю! – вдруг разрыдался Андрейка. – Он правда говорящий! Он – с другой планеты... он сказал... что я самый хороший...
- Ну, конечно, мой милый, ты самый-самый хороший! – мама, пытаясь успокоить Андрейку, обняла его, а Виктоше еще раз громко и демонстративно фыркнула и занялась ужином.
- Вы мне не верите! Вечно вы все мне не верите! – Андрейка никак не хотел успокаиваться. – Ну и не надо! Не верьте! Не верьте! И уйду я от вас!
И он убежал в свою комнату.
- Андрей! Немедленно вернись за стол! – строгим голосом позвала мама. Ответа не было. – Я сейчас уберу со стола, и ты ляжешь спать голодным! – мама еще раз попробовала вразумить взбунтовавшееся чадо.
- Скажи, что не разрешишь ему оставить котенка, - подсказала Виктоша.
Мама как-то странно посмотрела на нее и начала убирать со стола.
- Ну и пожалуйста! – Виктоша пожала плечами и продолжила ужинать.
Вечером Андрейка так и не притронулся к оставленной ему в столовой еде. Он добровольно принял душ, без всяких выступлений почистил зубы и, не слова не говоря, забрался на кровать. От его какой-то недетской покорности Виктоше стало не по себе.
- Хочешь, я тебе почитаю? – сама предложила она брату.
- Почитай, - согласился Андрейка. Виктоша даже обрадовалась, если бы он вдруг сказал: «нет» - стало бы ясно, что он серьезно болен.
Она открыла наугад Золотую Книгу Сказок  и начала читать:
- Жил-был король. У него была дочь – писанная красавица.
Андрейка хихикнул.
- Писанная красавица, - повторила Виктоша, и брат хихикнул еще громче.
- Что ты смеешься? – строго спросила Виктоша.
- Просто смешно...
- Что тут смешного?
- Смешно, что королевская дочка – описанная!  Это кто же ее бедную описал?
Виктоша опешила:
- Да, ты что? Никто ее не описал!.. Она не описанная, а писанная! Писанная, понимаешь?
Брат развеселился еще больше:
- Значит, это она сама писалась? В постель?
- Ты – глупый! – рассердилась Виктоша. – «Писанная» - это, значит, очень красивая, как картинка – хоть портрет ее пиши, то есть рисуй.
- Так «пиши» или «рисуй»? – уточнил брат – он явно издевался над ней! И чего ради стоило его жалеть, предлагать ему читать сказку!
- Прекрати издеваться надо мной! – закричала Виктоша. – Ты не слушаешь, а только издеваешься! Я больше никогда! Никогда не буду тебе читать! Ты – просто глупый дурак! Ты только все выдумываешь, а сам ничего не знаешь, и знать не хочешь! Ты никогда ничему не научишься!
Она кричала еще что-то злое и обидное, брат плакал, по щекам у него текли слезы, он плакал не от обиды – половины из того, что она кричала, он просто не понимал, он плакал от страха – такой свою сестру он еще никогда не видел. На их вопли прибежала мама и забрала Андрейку к себе.
- Мы с тобой завтра поговорим, - сказала она Виктоше, уходя.
- Ой, ой, как страшно! – Виктоша никак не могла угомониться. – Забирай своего ненаглядного сыночка! И уходите! Все уходите! Никто мне не нужен! Я вас всех-всех ненавижу! Вот я не буду спать! Я вот сейчас телевизор смотреть пойду! А вы, спите, спите себе на здоровье...
Она еще чуть-чуть покричала, потом встала, оделась, походила, демонстративно включая и выключая свет. Включила телевизор и некоторое время сидела, тупо уставившись на экран и пытаясь понять, кто от кого убегает, и кто в кого стреляет, кто упал с моста, а кто в это время влетел под машину... Затем вернулась в свою комнату и, как была – в джинсах и рубашке, плюхнулась на постель. «Вот вам!» - мстительно подумала она. Мама очень не любила, когда в уличной одежде кто-то ложился на постель, - «Вот всем вам!» И она не заметила, как почти тут же уснула.
Во сне она была королевской дочкой, и какие-то малыши прыгали вокруг нее, показывали на нее пальцами и кричали:
- Писанная красавица! Писанная красавица!
При этом они все мерзко-премерзко хихикали. Она погналась за одним из них и упала прямо лицом в грязь. Было ужасно больно и обидно. Виктоша ощущала, как она ненавидит этих малышей, и других, и вообще всех – все живое.
«Ты – готова! – услышала она уже знакомый голос. – Ты готова примкнуть к нам, стать одной из нас... чтобы находить ... и уничтожать... и ради этого жить...»
Она открыла глаза и увидела над собой огромную морду сфинкса – его темные глаза светились каким-то зловещим красным светом, оттопыренные уши тоже приобрели некий красноватый оттенок, а слюна, стекающая с клыков, выглядела самой настоящей кровью.
- Найти и уничтожить! – вполне явственно проговорил кот.
Виктоша закричала и проснулась. В окно светила Луна. Виктоша лежала в одежде на своей кровати. Все было тихо. Она огляделась и заметила неплотно прикрытую дверь – видимо, вчера, болтаясь туда-сюда по дому, она оставила ее приоткрытой.
Виктоша встала, чтобы закрыть дверь и переодеться. Подойдя к двери, она при свете Луны увидела котенка, сидевшего посреди прихожей.
- Ты, что вылез из-под кровати, глупыш? – тихонько сказала Виктоша. – Хозяина потерял?
И она вышла в прихожую. Котенок заметил ее, по своему обыкновению зашипел и бросился в столовую. «Может, мама забыла его покормить, и он унюхал Андрейкину еду на столе?» - недоумевала Виктоша.
Котенок вспрыгнул на диван, оттуда на подоконник... Тут только Виктоша увидела открытое окно. «Очень странно! – подумала она. – Мама никогда не оставляет окна открытыми на ночь на первом этаже!»
- Ах ты, разбойник! – сказала она, обращаясь к котенку. – Задумал удрать? Кис-кис-кис! Иди ко мне глупыш, - осторожно, шаг за шагом она приближалась к котенку.
Некоторое время он сидел неподвижно, и Виктоша уже была готова схватить его, но он мявкнул и ловко выскользнул в оставленную щель. Виктоша бросилась к окну – котенок уже спрыгивал в траву.
- У, ты, черт! – рассердилась Виктоша. Времени на размышления не было – котенок мог рвануть куда угодно, надо было поймать его, пока он не выбрался с участка, и она тоже выпрыгнула в окно.
- Где ты? – Виктоша огляделась по сторонам – маленькая ушастая тень мелькнула около забора. – Стой! – Виктоша метнулась к калитке.
Котенок сидел у забора и, казалось, размышлял, в какую сторону податься. Увидев Виктошу, он сорвался с места и бросился по направлению к лесу.
- Кис, кис! Стой! Стой, неблагодарное создание! – Виктоша кинулась за ним в погоню. – Ты пропадешь один в лесу, дуралей!.. О. Боже, что я скажу Андрейке?.. – на ходу пробормотала она.
Они миновали последние дома поселка и углубились в лес. Здесь следить за направлением движения котенка было гораздо сложнее, но каждый раз, когда Виктоша уже совсем отчаивалась, она вдруг замечала чуть в стороне его голую спинку или слышала знакомое шипение.
Местный лесопарк был сравнительно невелик. Виктоша ни раз с друзьями пересекала его, отправляясь в город, и, если бы котенок бежал все время по прямой, менее чем через час они бы уже выбежали на освещенные улицы Городка, где поймать его не составило бы труда. Но котенок метался по лесу в разные стороны, таская за собой уже порядком обессилившую Виктошу. Она уже потеряла всякое представление о времени, когда ей, наконец, показалось, что она видит огни города. В это самое время она оступилась, и все замелькало у нее перед глазами...
В себя она пришла уже в этой «пробирке». Что было с ней, куда она попала – все оставалось для нее абсолютной тайной...
               
                * * *

Виктоша прикрыла глаза и какое-то время все так же стояла, прижавшись лбом к холодной стене. Как же мама и Андрейка? Они, наверное, страшно испугались, обнаружив ее кровать пустой. И еще эта дурацкая ссора... Лучше не думать об этом! А что же еще ей делать?! И как уже хочется есть...
Виктоша мысленно представила себе румяную мягкую булочку с кунжутом, сочный кусок говядины, салат и помидоры – ее любимый фрешмак. Желудок живо откликнулся на это видение и жалобно-жалобно заурчал...
«И все из-за этого дурацкого котенка! – она начала злиться. – Не даром он мне сразу не понравился! И взбрело же ему в голову сбежать именно в тот вечер, когда они поссорились! И чего ради ему вообще вздумалось сбегать? Жил себе, как король! Жрал от пуза! Спал на мягеньких кукольных матрасиках, рвал их, поди, своими когтищами! Даже с ребенком не играл!»
Внезапно Виктоше показалось, что стена начала светлеть, становиться прозрачной. Она отодвинулась – да так и было! Теперь Виктоша уже ясно различала лес: старые лохматые ели и сосны, маленькие кривобокие сосенки и елочки – подростки, старые замшелые пни и осыпавшаяся хвоя, щедро устилающая землю. А вон... Виктоша даже не поверила своим глазам: вон он котенок! Сидит себе спокойно под маленькой пушистой елочкой и таращит на нее свои «маслины».
- Э-гей! Разбойник!
Виктоша так обрадовалась, что забыла о разделяющей их стене, а, может, решила, что стена исчезла. Она бросилась к котенку, забыв все обиды и искренне радуясь встрече с единственным живым и знакомым существом.
Но что это? Она слабо вскрикнула и отлетела к противоположной стене, больно стукнувшись спиной и затылком. Это не был удар о внезапно появившуюся стену, вернее, удар был, но ей показалось, что невидимая стена выгнулась и с силой отбросила ее от себя. Виктоша встала, осторожно потерла ушибленный затылок и сделала несколько несмелых шагов вперед. Вот где-то здесь на уровне вытянутой руки должна быть стена – у Виктоши было достаточно времени, чтобы вымерить шагами свое узилище. Она осторожно протянула руку – пальцы тут же натолкнулись на знакомое препятствие. Виктоша отдернула руку, боясь нового нападения стены. Затем снова протянула руку и вновь ощупала гладкую поверхность – стена была на месте и, по всему, совсем не собиралась атаковать Виктошу. Осмелев, Виктоша подошла поближе и уперлась в стену двумя руками – никакой реакции. Тихонько хлопнула по стене ладонями – тот же результат, хлопнула посильнее – опять ничего.
А котенок под елочкой потянулся, выгнул спину и, не спеша, не обращая на Виктошу не малейшего внимания, прошелся туда-сюда, брезгливо стряхивая с лапок, налипающие хвоинки.
- Э-эй! Эй, ты! – Виктоша тихонько поцарапалась в стенку, пытаясь привлечь его внимание. А еще говорят у кошек слух тонкий! Только не у этого! Ходит там себе на свободе... Греется на солнышке! А она, Виктоша, сидит тут из-за него!
- Эй, ты, исчадие ада! Слышишь, ты, урод проклятый! – Виктоша, что было сил замолотила кулаками по стене. – Хорошо тебе там, на свободе? А я сижу тут, голодная, несчастная! Из-за тебя, между прочим! Слышишь, ты, гад – из-за тебя! – она почувствовала, как волна злобы и ненависти захлестнула ее. – Как я ненавижу тебя! Ненавижу, лысое пугало! Так бы задавила тебя и разорвала бы в клочки!
Виктоша была готова вцепиться зубами в эту проклятую стену – лишь бы добраться до котенка! Она была готова все бить, ломать и крушить на своем пути...
Что-то щелкнуло. Стена вновь стала мутной и видимой, а прямо перед Виктошей буквально из ничего, едва не касаясь ее носа и издавая убийственный, дурманящий аромат, возник румяный, аппетитный фрешмак – как раз такой, какой она себе представляла. Не долго думая, Виктоша схватила сэндвич и, не тратя много времени на тщательное пережевывание пищи, в два счета умяла его.
«Ну, вот и прекрасно! – подумала она. – Не сказать, конечно, чтоб я очень наелась, но уже жить можно! Еще бы запить чем-нибудь – и вершина блаженства!»
Она села и попыталась мысленно представить себе стакан колы: высокий запотевший стакан с прозрачной пузырящейся жидкостью цвета крепкого чая и капельками влаги по краям. Никакой соломинки! Виктоша осушит его в один, ну в два глотка! Но тогда и стакан пусть будет в два раза больше! Вот такой! Не-ет! Во-о-от такой! Ну, давайте же, я готова!
Виктоша открыла глаза – ничего не было.
Она облизнула пересохшие губы. Фрэшмак застрял где-то между пищеводом и желудком, и упорно не желал двигаться дальше, не будучи окроплен хоть каплей живительной влаги.
Глоток! Один глоток чего-нибудь! Пусть не кока-колы, пусть самой банальной воды, хоть из-под крана вместе с ее хлоркой, вредными солями и ... чем там еще? – все давайте! Один-единственный глоток! Пусть не холодной, пусть до противности теплой... Один, только один!..
Виктоша почувствовала, что сейчас завоет, заголосит, как побитая собака...
Стена напротив начала светлеть. Виктоша напряженно всматривалась в медленно проступающую картину – что-то знакомое... до боли, до зубовного скрежета! Столовая! За столом сидит Андрейка!
Виктоша уже было бросилась к брату, но тут же остановилась. Что-то здесь не так. Его здесь нет... Это как телевизор! Она сидит здесь и смотрит, что Андрейка делает дома.
Андрейка пил колу. Взяв двумя ручками бутылку, он аккуратно наливал ее в высокий дымчатый стакан и пил маленькими глотками, смешно отдуваясь и пофыркивая. Вот бутылка выскользнула из неловких ручек, стукнулась о край стакана, стакан опрокинулся – по столу расплылась большая пузырящаяся лужа. Янтарные капли одна за другой закапали на пол...
Виктоша, как зачарованная, смотрела на эту огромную лужу вкусной холодной влаги – горло и рот у нее уже настолько пересохли, что она уже не могла сглотнуть слюну. Не помня себя, она сделала один, второй шаг, третий... Лишь только руки ее коснулись невидимой стены – та с силой оттолкнула Виктошу назад. Но теперь Виктоша была к этому частично готова, и удар получился не таким сильным, как в первый раз.
Андрейка тем временем приволок тряпку и стал неумело, больше сбрасывая на пол, чем собирая в тряпку, вытирать лужу.
«Эх, ты, неумеха! Столько воды перевел зря», - подумала Виктоша, но подумала беззлобно, с нежностью и тоской. На злость у нее уже не было сил.
И тогда Андрейка отбросил тряпку и стал прыгать в луже кока-колы, натекшей на пол. Виктоша даже поперхнулась от удивления: «Это как же называется? Это куда же мама смотри в самом деле?! Ну и дела!..»
Было что-то странное, что-то противоестественное в этом прыгающем в кока-кольной луже Андрейке – ее брат никогда не стал бы себя так вести! Это совсем не было похоже на Андрейку!
Меж тем, брат встал на коленки и стал, окуная в лужу палец, что-то рисовать на полу. Неожиданно до Виктоши донесся голос брата:
- Писанная красавица! Писанная красавица! – брат как-то хитро взглянул на Виктошу и захихикал.
«Да он же видит меня! – вдруг подумала она. – Он еще и издевается! Ах, ты...» Она уже была готова разозлиться, закричать что-нибудь обидное, кинуться к брату...
Но тут откуда-то, из глубин памяти внезапно пришли слова: «Не поддавайся злым мыслям! Ты – милая и добрая! Помни это!» - это была та самая подсказка Программы, те самые спасительные слова, которые она все никак не могла вспомнить! Как жаль, что она вспомнила их так поздно, скольких неприятностей можно было бы избежать! Виктоша поняла: им только этого и надо! Она разозлится на Андрейку, захочет задавить его, как котенка, разорвать на мелкие кусочки – и ей в качестве приза вручат стакан с холодной освежающей кока-колой! Это как с собаками Павлова. Знаем, милостивые господа, проходили! Нет уж, дудки! Не выйдет!
«Я не буду злиться на своего брата! Не буду!» - громко крикнула Виктоша и для пущей убедительности топнула ногой.
Стена погасла. Изображение столовой вместе с противно хихикающим Андрейкой исчезло. Стенки «пробирки» еще больше помутнели, стали молочно-белыми, и внезапно Виктоша почувствовала, как некая сила подняла ее в воздух и скрутила на манер выкручиваемого белья. Не было сил не крикнуть, не вздохнуть. Виктоша почувствовала, что задыхается. Когда она уже почти теряла сознание, сила внезапно отпустила ее и она,  как все то же белье, шмякнулась на пол.
«Во, теперь я знаю, что означает выражение «согнуть в бараний рог»! – не весело подумала Виктоша, утирая выдавленные слезы и сопли. Сопли оказались красные – из носа текла кровь. Виктоша достала платок и зажала нос: «Кретины! – сквозь зубы выругалась она. - Чуть было не угробили такой ценный человеческий экземпляр! Сатрапы! Гестапо!»
Болела каждая мышца, каждая косточка. Виктоше казалось, что она так на всю жизнь и останется теперь лежать здесь, посреди «пробирки» в виде бесформенной кучи тряпья.
Стена опять начала светлеть – ее тюремщикам не терпелось продолжить свой жестокий эксперимент, или обучение, не важно, - то, что они задумали. Но теперь Виктоша точно знала: что бы они ни задумали – ничего у них не выйдет!
«Я вам покажу собаку Павлова! – чуть слышно выдавила она сквозь стиснутые зубы. – Вы у меня получите – обучение!»
Собрав последние силы, она отползла к противоположной стороне, встала во весь рост, прижалась к ней спиной и, как только перед ней появился Андрейка, противно хихикающий и корчащий ей рожи, она оттолкнулась, что было сил и с криком: «Братик мой, любимый!» Кинулась к противоположной стене.
И хотя физика не числилась среди ее любимых предметов (самым любимым был, конечно же, перемена!), рассчитала она все правильно: с чем большей силой она рванулась к «экрану» с изъявлением сестринской любви, с тем большей силой отреагировала на это стена – от удара ее подбросило в воздух, перевернуло и так шваркнуло о противоположную стену «пробирки», что у нее тут же потемнело в глазах, но уже, сползая вниз за секунду до того как глухая мрачная волна небытия захлестнула ее, она с улыбкой прошептала:
- Адье, пусики! Ну, что? Съели?..


Рецензии
Рассказ очень затягивает) Мне очень нравится каким простым языком вы пишете)

Ульяна Кукушкина   26.06.2015 22:29     Заявить о нарушении
Спасибо Вам на добром слове! Всегда рада Вас видеть!

Регина Сервус   27.06.2015 01:03   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.