Курортный обман

    Она проснулась в пять утра от того, что сверху кто-то смачно и ритмично занимался сексом. Тела бились друг о друга со звонкой и сладострастной частотой. Она попыталась приглушить звук одеялом, но было слишком жарко.

    Тогда она решила спрятаться в себя как улитка, привычно начала перебирать свою жизнь как бусы. Передумывать, что она сделала не так. Рядом спал муж, пусть не настоящий, а гражданский, которого она давно уже разлюбила, а теперь надумала еще и из упрямства выйти за него замуж. Оторваться за все эти годы, в духе секс еще не повод для знакомства и .....Секс с ним перестал радовать уже года три назад. Что-то щелкнуло внутри и погасли какие-то тумблеры отвечающие за искренность наслаждения. Теперь удачным считался секс, в результате которого ей удавалось хотя бы не заплакать, а изобразить что-то вроде солидарности в конце. Почему она не уходила? Рядом сопела маленькая дочь и это была большая причина, еще она часто думала - вот как она будет жить одна? Справляться с бытом? Собирать бумажки об оплате коммунальных услуг, куда-то их ходить оплачивать, заниматься ТО на машину, разбираться с кредитами в банке, все это просто панически пугало ее, а муж справлялся с этим не то чтобы виртуозно, а получал от этого какое-то свое дополнительное, занудное удовольствие. Она получала удовольствие только от свежести чувств. Когда глядя в глаза очередному предмету обожания, она чувствовала, что ее как в водовороте разворачивает и несет куда-то в другом направлении.

    В основном, за свежесть и чистоту чувств отвечали молодые мужчины и вся эта дурная набоковщина ей и самой порядком уже надоела. Она пробовала менять вектор, выбирая солидных, богатых, некрасивых, но талантливых, да каких угодно. Но внутренние светлячки включались только от определенных молодых мужчин. Они почему то и сами последнее время безошибочно находили ее, сканируя глазами и словно обращаясь к внутреннему ребенку, спрятанному в сексуальное тело взрослой женщины выманивали ее изнутри конфетами своих сладких, длинных взглядов. Происходило это всегда мимолетно, но врезалось в память как машина о бетонную стену на полной скорости в краш текстах. Намертво. Она долго вспоминала потом эти прозрачно-мучительные взгляды оброненные то тут, то там.

    Вот, например, на этом курорте она вышла повесить мокрый купальник и сразу почувствовала напряженный взгляд откуда-то сбоку. Повернув голову, она увидела хмурого подростка, лет двадцати двух, который в полутьме курил на соседнем балконе в 40 сантиметрах от нее. Она медленно повесила купальник, чувствуя на себе этот взгляд, всегда один и тот же. Сканирующий и манящий одновременно. Потом села в пластиковое кресло напротив, съела забытый на столе персик. Было в этом что-то интимное, они сидели почти в темноте совсем рядом, пересекаясь хмурыми взглядами и не здороваясь, молча разглядывая друг друга минуты две. Чтобы не смущать юношу она выскользнула с балкона, а он проводил ее длинным взглядом. Она не видела, но чувствовала. И сколько их было таких чувственных!

    Последний вынул и прополоскал мозг так, что я думала, что уже не справлюсь с эмоциями. Когда он бросал меня, а это было так грубо и явно, что я даже задохнуться от удивления и наглости не успела, хотя все умела стратегически предвидеть и наносить упреждающие удары. Но когда ты открыт и счастлив.. Я собиралась попробовать хотя бы видеться регулярней. Предприняла какие-то усилия для этого. Но кто же согласиться разоблачать свой самообман добровольно? У кого хватит силы воли прекратить такую нежную, пусть бесперспективную связь? Еще чуть-чуть думаешь ты каждый раз. И тебе, чемпиону олимпийских игр, мастеру спорта по отношениям в итоге ставит подножку ребенок, еще только делающий первые шаги в этом направлении. Больно было так, что я чуть всерьез не задумалась прыгнуть в ванную в обнимку с феном. Остановил меня только голосок ребенка, который с бабушкой уже жарился на курорте и пищал в телефон: мама у меня тут африканские косички, приезжай скорее посмотреть! Она вошла в тот период, когда все сущее вызывало у нее реакцию захлебывающегося восторга. Обо всем она не рассказывала, а кричала: А там! Был! Такой Мальчик! У него, мама, краб! Настоящий! Огромные выпученные глаза, столько экспрессии. Может у нее поучиться восприятию жизни? Умению радоваться всему. А не киснуть в поисках мотиватора? Может просто любопытство увидеть ее такой с косичками и крабом, остановило меня?

    Но тогда ночью я маниакально искала - как выбраться и ради чего идти дальше?
    Ради чего вставать утром и переставлять ноги? Работа не увлекала настолько, муж, см выше, ребенок? Но я знаю, что она вырастет умной и красивой и без меня, то есть все, что я могу дать ей это любовь, просто обняв ее как запасная подстанция, поделившись с ней энергией. Но где я возьму ее сама? Чаще всего, она, эта энергия утекает сквозь пальцы, и я не могу отследить куда. На таких вот подростков с их свежестью чувств, будь она неладна. Нет, влюбленность это очень мощный стимул, но как любой стимулятор, если баланс не соблюден (ничто не есть лекарство, ничто ни есть яд. Гиппократ) имеет болезненные побочные эффекты.
 
    Последний раз было так больно, что мне, правда показалось, что я не выдержу. Умом я понимала, что страдать вообще не из-за чего. Глупый подросток - переросток, не управляет контекстом, скажем так. На его фоне, я и правда мастер кунг фу, но от обычных подножек, особенно когда ты открыт максимально и не успел сгруппироваться, это не спасает.

    После того как я добралась домой и наплакалась, я чувствовала что даже слезы не могут смыть ужас от слова никогда, я сидела на диване и на меня накатывали какие-то электромагнитные волны боли, каждая выше и сильней предыдущей. Ни доводы разума, ни увещевания тела, ничего не действовало. Я как будто умерла заживо. Я не понимала зачем мне вставать по утрам, как я смогу функционировать, когда даже дышать можешь с трудом. Я стала лихорадочно искать хоть что-то в своем сознании, чтобы выйти из штопора. Мне нужно было встать завтра и ехать на работу. Как же это отвратительно быть женщиной! Мужчине можно напиться. Мне нельзя ничего. Я должна быть веселой чтобы поддерживать ребенка, я не могу пить, с моей поджелудочной я буду выглядеть на утро как раздувшийся шар, мне надо хорошо выглядеть, я не могу "снять мужчину на ночь" чтобы забыться, у женщин так не принято, да и без любви это все какая-то противная половая физкультура, я не могу ходить в депрессии на работу, где все такие непринужденно-ироничные и нужно успевать вставлять вовремя остроумные подьебки друг другу. Я ничего не могу себе позволить. Даже сбежать в отпуск ибо "мой кошмар всегда со мной".

    Я лежала в полном отчаянии тогда и не могла даже плакать, потому что слезы протекли бы уже насквозь. Зачем я вообще такая нужна, думала я, кому, для чего? Все говорят, что я умею вдохновлять и подбадривать других. Но я не люблю людей, я ничего не умею по большому счету, все это какая-то фикция, игра энергий, все эти влюбленности стоят мне эмоционально слишком дорого. Я лежала и пыталась уцепиться хоть за что-то в своем сознании, что вывело бы меня из этого жуткого состояния. Что я любила раньше, до него, любила ли я вообще что-то? И вдруг в эту липкую жару, я представила зимний карьер и замерзшее, покрытое снегом озеро в Гребнево. Я представила, как медленно съезжаю с пригорка и плавно пересекаю озеро на лыжах. Вот! В детстве я очень любила кататься на лыжах. Я представила, как я это делаю, почти на мышечном уровне и ничего не было важно в этот момент кроме моего дыхания и полоски другого берега впереди. На каждый вдох я отталкивалась одной ногой, на выдох другой. И все. Вот так просто надо идти, переставлять ноги и ни о чем не думать, просто вдох и выдох, снаружи холодно, внутри жаркое дыхание с привкусом крови и впереди  белая полоска берега. Когда дойду, тогда пойму зачем шла. А пока просто иди, уговаривала я себя. Так мне удалось успокоится и перестать плакать. Поймать спокойное дыхание.

    Но почему я проснулась сейчас? Уже столько времени прошло. Здесь в этом курортно-помидорном раю, вовсе не хочется вспоминать этот ад опять.
 
    Сверху снова раздались методичные и звонкие удары тел....да, как же я буду жить без него, снова подумала она? Этот тошнотворно-сладковатый запах его детской кожи, губы которые после пары поцелуев становились малиновыми. Длинные пальцы, которыми он бережно и сильно сжимал тело, как будто это редкий инструмент. Легкость, чистота и красота каждого движения с ним была такими естественными, как прохладная, прозрачная вода в жаркую и душную погоду. Хотелось пить и пить и... ты же знала, что это будет не всегда, почему ты не успела подготовиться? (зажужжала опять комаром совесть) Ты же знаешь что ты умрешь когда-нибудь? Разве можно к этому подготовиться? Ну вот. Ищи теперь другие стимулы передвижения в себе, чтобы идти дальше. Неужели от себя можно сбежать только в другого? Что там еще остается? Стать практичной и собранной? Автомобилисткой? Начать учиться копить деньги? Выучить итальянский? Записаться на бальные танцы? Заняться благотворительностью? Творчество лечит? Ваш голос будет услышан? В чем, в чем мне найти опору? Почему я не могу быть спокойна и довольна как все? Почему мои мысли как бабочки все время стучат о какое-то невидимое стекло?


    Звуки бьющихся тел сверху стали совсем невыносимыми. Она вышла на балкон. Подняла глаза. В номере наверху потек кондиционер и капли со звонким, сладострастным эхом бились о кафельный пол. Наступало очередное, оголтело - пляжное утро.


Рецензии
Впечатлительно.
Спасибо.

Пиротехъник   25.04.2014 12:48     Заявить о нарушении
На это произведение написано 5 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.