Бывал ли бог на Меркурии

«В городе люди стонут, и душа убиваемых вопиет, и Бог не воспрещает того».Иов г.24 с.12

С А Р А

Здесь, на Меркурии, жизнь от земной ничем не отличается, только днем плюс 350, а ночью минус 170. Слава богу, что продолжительность местных  суток -  два земных месяца, ведь чтобы пережить каждую из этих температур, нужна одежда из определенной ткани. Впрочем, большинство граждан предпочитают вовсе не появляться на поверхности, ведь атмосферы у планеты нет, соответственно нет в меркурианском небе и летательных аппаратов, ну, кроме огромного яркого солнца.  Вся жизненная суета здесь происходит ниже поверхности планеты. Всего два метра вглубь и вот они постоянные комфортные тридцать градусов Цельсия, а  обеспечивать население кислородом человечество научилось еще триста пятьдесят лет назад на Луне. Люди прорыли в маленьком Меркурии кротовые ходы дорог, связывающих два основных мегаполиса на разных сторонах планеты. Города тут тоже растут вглубь, как гигантские термитники. Чем глубже, тем жилье дороже, и копать трудней, и от метеоритов подальше. Что тут за народ? Да быдло, которое не может позволить себе купить дом на Марсе, про Землю я уж и не говорю. Сейчас, в конце двадцать четвертого века, фраза «он живет на Земле», говорит о невероятном уровне достатка, ведь мировой Совет установил максимальный уровень населения на планете первоначального пребывания в количестве десять миллиардов человек. А где, спрашивается остальные сорок? В большинстве своем вот в таких дырах, как наша. Мы, уже четвертое поколение родившееся на Меркурии, и ничего другого в жизни не видевшее. Заработки здесь не велики, термические ткани дороги, а жилье, а жрачка искусственно выращенная?! Короче, из всех знакомых оператора Якубова, только один бывал на Земле, а другой летал на Титан в командировку. Здесь у всех только одна профессия – оператор, меняются только очень умные машины, за состоянием которых люди следят . Вот и рассказы друзей, собирающихся раз в земной год на якубовский день рождения, однообразны до одури. Каждый оператор хвалит свою машину и ругает местное правительство за перебои с водой и прорывы пожилой уже канализации. А откуда у мэрии деньги, наш Серединбург не Москва, и не Ханты – Мансийск, финансируется по остаточному принципу. Еще любят с американским Экваториополем сравнивать, который на другой стороне планеты, мол, в равных условиях находимся, а живут они лучше. Так они все свои, извиняюсь, испражнения пускают в глубокую переработку, а потом снова в пищу. Хотел бы я посмотреть на этих глубокомысленных операторов, если бы им пришлось собственное, так сказать, говно жрать. И ведь знает оператор Якубов, что сидят за столом не живые люди, а только присланные по Галонету, их голограммы, доходы не позволяют дополнительного кислорода на такое сборище закупить, но спорит до одури, отстаивает свое мнение. Лет Якубову немного, вот только полтинник отпраздновали, но ребенка своего он уже сделал, больше нельзя, солнечная система и так перенаселена. Уже восемь лет, как его стерилизовали, поэтому он довольно популярен у одиноких женщин с ребенком. Семьями здесь почти никто не живет, ведь бесплатный кислород на одну квартиру отпускается по норме на двух человек, доплачивать все время за третьего очень накладно, поэтому ребенок доживает или с отцом или с матерью до двадцати лет, а дальше либо переезд в общежитие молодых операторов, либо покупка собственного жилья.
Оператор Якубов управлял небольшой частью огромной машины, создававшей условия пригодные для человеческого проживания под поверхностью Меркурия. Жил он в доме, который вырыла климатическая компания, и все соседи работали там же. Дежурили сутками, ведь поломка системы искусственного климата грозила смертью целому району в Серединбурге. Всю смену он напряженно вглядывался в мониторы, и, возвращаясь с работы, почти ничего не видел, но полгода назад, спускаясь в лифте на свой этаж, разглядел очаровательное личико новой соседки. Черты его  по отдельности были совершенно неправильными, но все вместе они складывались так, что Якубов глаз не мог оторвать. Женщина была моложе его лет на десять – двенадцать, почти не уступала ему в росте и, как выяснилось позже, жила с маленькой дочкой через две квартиры от него. Почувствовав каким – то внутренним чутьем, что с ней бесполезны обычные приемы обольщения, он просто протянул ей руку, представился и предложил пойти к нему. Она не рассердилась, долго оценивающе смотрела на него, но когда лифт пришел на их этаж, улыбнулась, вложила свою ручку в его большую лапу и сказала: « Меня зовут Карина».  В коридоре она поцеловала его в шею, обдав запахом пряных духов, извинилась, что сегодня принять его приглашение  никак не может, идет с ребенком в бассейн, но в ближайшее время позвонит ему, если он даст свой код.  Дня через три он уже было решил, что их знакомство окончено, как вдруг раздался звонок, и она позвала его в гости. На Меркурии цветы достать трудно, все свободные площади здесь засеивают специальной травкой, которой вполне достаточно энергии искусственного света для активного фотосинтеза, но Якубов выпросил  у оператора оранжереи климатической службы букет достойный его пассии. В условленное время он постучал в заветную дверь, та немедленно открылась. Карина была в платье и туфлях на высоком каблуке, рядом в серебристом комбинезоне стояла ее сильно уменьшенная копия. Гость на секунду замешкался, последний раз он видел платье на своей матери лет сорок назад, хозяйка заботливо пришла ему на помощь, чмокнула его в щеку, поблагодарила за цветы и пригласила проходить. Удобный облегающий комбинезон давно стал единственной одеждой людей, менялась только ткань, из которой его шили в зависимости от условий окружающей среды. Поэтому – то платье и туфли, красивые, но не практичные, погрузили нашего героя в  ступор. В отличие от большинства женщин, она не носила париков, ведь волос на людях давно уже не было, подчеркивая изящество своего черепа. Они пили кофе. Она вроде бы пыталась расспросить его, а получалось, что сама без  умолку рассказывала о своей работе в группе моделирования чрезвычайных ситуаций, о девятилетней дочке  Саре, которая учится только во втором классе лицея, а уже мечтает стать астрофизиком, и прочей многочисленной чепухе, которую обязательно надо рассказать интересному вам человеку. Наконец, она уложила девочку спать, и они перебрались в его  апартаменты. Они встречались каждый день, когда он не был на дежурстве, ужинали вместе, ходили втроем в бассейн, в боулинг, потом она оставалась у него. Он любил проснуться ночью, и, убедившись, что его любимая по - прежнему рядом, снова овладеть ею. Якубов был совершенно счастлив и горд, поэтому когда Карина сообщила ему, что улетает в командировку на  спутник Юпитера Европу, где началось неуправляемое таяние льдов, и попросила, чтобы он взял девочку на это время к себе, с радостью согласился. Сара была ребёнком абсолютно самостоятельным и никаких хлопот не доставляла, скорее наоборот, она старалась,  в меру сил, всячески заботиться о Якубове, чем смешила и умиляла его. Однажды, в пылу совместной игры, Сара назвала его папой и осеклась. Он продолжил игру, как ни в чем не бывало, и это еще больше укрепило их дружбу. Вечерами они по очереди болтали с Кариной по Галонету, и всем казалось, что они вместе, они одна семья. Наконец, восьмимесячная командировка подошла к концу. Карина сообщила, что на время полета отключает связь, и Якубов с дочкой, а он уже действительно стал воспринимать маленькую Сару, как собственную дочь, стали считать дни до ее возвращения. Считали недолго. На четвертый день ему на службе сообщили, что корабль со специалистами, возвращавшийся с Европы, в районе пояса астероидов, попал в метеоритный дождь. Защита корабля отработала весь ресурс, но бомбардировка оказалась слишком плотной, и корабль был утрачен.  «Утрачен», - за этим словом стояла смерть трехсот лучших умов этой богом забытой планетки, а среди них … Оператор Якубов был смят, раздавлен, еле дождался конца смены. Добрел от лифта до квартиры на ватных ногах. Дверь была открыта, на диване в гостиной спала зареванная Сара, и он понял, что ей уже сообщили. Ну, хоть от этой обязанности избавил его неведомый доброхот. Он долго сидел, раскачиваясь в кресле, и смотрел на спящую девочку, вспоминая дни и ночи, проведенные с ее матерью, понимая, что такого в его жизни больше не повторится. Наконец, Сара проснулась. Он подсел к ней на диван и обнял, девочка опять заплакала.
- Где искать твоего отца?
- Я, я не знаю. Я его никогда не видела.
Якубов пожалел, что ему никогда не приходило в голову спросить об этом у Карины, да это его и не интересовало. В сети ему такую информацию не дадут, он не родственник. Придется делать официальный запрос на удочерение в орган опеки, если сразу откажут, значит, отец жив, а если нет, можно попробовать оформить опекунство. Впрочем, он осознавал, что и в этом случае его шансы не велики, за сиротами стоит огромная очередь бесплодных женщин. От размышлений его оторвала Сара. Вырвавшись из его объятий, она всхлипнула и спросила:
- Папа, а мне уйти домой или можно у тебя остаться?
Он снова прижал ее головку к своей груди и прошептал в ухо:
- Запомни, твой дом здесь, поняла? Запомни хорошенько!
Девочка вскинула на него голубые, мамины глаза и радостно закивала. В свободный от дежурства день он отправил свой запрос. Ответ пришел через два дня. Из опеки сообщали, что отец ребенка сменил пол, при этом изменил фамилию и имя, и отказался от родительских прав, а оператор Якубов не может претендовать на удочерение, так как уже имеет собственную дочь. Ребенок, через месяц будет усыновлен оператором Свирской, чья очередь на усыновление приоритетна. Если вышеозначенный Якубов не хочет сдавать ребенка на этот срок в приют, то может вызвать комиссию из приюта и, с ее согласия, оставить девочку у себя. И он вызвал комиссию. Вся комиссия состояла из одной  очень общительной старушки. На вид ей было лет сто двадцать, но она сохранила ясность ума и свежесть мысли. Выпив три чашки чая и съев  немыслимое количество заранее заготовленной пастилы, бабушка обтерла губы и спросила:
- Что внучок, совета ждешь? Вижу, вижу, привязался ты к девчонке. Так и не удивляюсь, красавица растет. Только отдадут ее в чужие руки, тут у тебя шансов никаких. Но месяц у вас есть и его надо использовать. За это время вам нужно стать родственниками.
Старуха перешла на сухари.
- Я понимаю, что нам нужно, но как это сделать?
- Ну, дочкой она тебе, понятно, стать не может, а вот женой… Сколько ей лет?
- Десять.
- Уже исполнилось?
- Да.
- Ну, так поизучай брачные кодексы разных планет и разных народов планеты первоначального пребывания, глядишь какой – нибудь из них и разрешает жениться на десятилетней… Ты то деточка понимаешь, о чем мы говорим? – неожиданно бойкая старушка повернулась к Саре.
- Конечно, понимаю, бабушка, - робко отозвалась девочка.
- И что, пойдешь за папу замуж?
- За ним хоть на край света, - это она сказала уже очень решительно.
- Вот и славно.
Старушка засобиралась, бодро  поднялась из – за стола и выскользнула из квартиры, словно ее и не было. Уйти – то ушла, а надежду оставила. Сара подошла к нему,  уткнулась лицом то ли в грудь, то ли в живот и прошептала: «Папочка, я верю, у тебя получится». Якубов надолго замер перед дисплеем. Под утро прецедент был найден. Закон принимался еще на Земле, в стране, называвшейся Иран, пятьсот лет назад, но официально, при создании мирового Совета, никто его не отменил. Эти варвары разрешали брать женщин в жены с девяти лет, да еще в неограниченном количестве. На следующий день он поехал в офис своей фирмы и потребовал внеочередной отпуск, срочно. Ему пошли навстречу, ведь он отработал у них почти тридцать лет. Купил билеты до Земли. Дорога до космодрома на земной орбите занимала почти неделю, и еще сорок минут на местных линиях до Тегерана. Добравшись до места, Якубов не бросился сломя голову в городскую управу, а пошел в адвокатскую контору. Молодой чернявый парень выслушал его историю и, немало удивленный, надолго уставился в  немедленно возникший перед его глазами монитор. Наконец, он оторвался от экрана и рассмеялся:
 - Это невероятно, но Вы правы, закон 1979 года действует, но только здесь, на территории бывшего Ирана. Как только Вы ее покинете, подпадете под действие законодательства,  утвержденного Советом и станете уголовником. Статья тянет на двадцать лет. Так что, идете в мэрию?
  - Я, что, на экскурсию сюда приехал?
Когда они обратились в городскую управу со своей просьбой, секретарь вызвал охрану, и их бы вытолкали взашей, если бы не адвокат. Он сумел успокоить страсти, но сразу их не зарегистрировали. Секретарь попросил паузу для более подробного ознакомления с вопросом. Они вышли на улицу. Здесь, на Земле можно было ходить по поверхности, не опасаясь получить термический ожог, дышать воздухом, не боясь, что легкие разорвутся. Дома тянулись высоко в небо, между ними гулял легкий ветерок. На лице Сары появился свежий загар и постоянная глупая улыбка счастья. Якубов понял, что даже если его план сорвется, он приехал сюда не зря, и плевать на деньги. Однако, через два дня их вызвали в мэрию и зарегистрировали брак, единственным свидетелем которого был неунывающий адвокат. После расчета с ним, денег осталось только на обратную дорогу.
Сразу по прибытию домой Якубов был арестован и осужден на двадцать лет за растление малолетних. Проблему с заключенными на Меркурии решили давно и просто, их погружали в анабиоз на все время лишения свободы. Эти годы, как бы вычеркивались из жизни арестанта без всякого следа. Когда, через двадцать лет, Якубова разбудили и выпустили  из тюрьмы, у ворот его встретила Карина. Она, как обычно, поцеловала его в шею, обдав знакомым пряным запахом  духов, и прошептала прямо в ухо:
- Добро пожаловать в наш дом, любимый.



СОЛНЕЧНЫЙ ВЕТЕР

Думаете, на поверхности Меркурия нет вообще никаких строений? Ошибаетесь, на южном полюсе и на экваторе торчат две высоченные башни. Мы их зовем клыками планеты. На самом деле, это внешние сектора института Солнца, и под ними еще много много этажей напичканных аппаратурой, а на орбите огромный телескоп. Скажите на милость, откуда еще изучать дневное светило, если не с ближайшей к нему планеты? Конечно, людей, работавших в этих «клыках», максимально обезопасили, как от перепада температур, так и от частых здесь кометных бомбардировок. Но все знали, работа там почетна, но опасна. В институте Солнца работает элита общества – исследователи. Сюда съезжаются специалисты – астрофизики со всей солнечной системы, но только один променял земные удобства на нашу дыру, его звали Харлан. За этот самоотверженный поступок многие ученые  уважали его, но большинство населения считало Харлана безумцем. Помешан он был на солнечном ветре. Что это такое? Ну, в двух словах, наше любимое светило выбрасывает в межпланетное пространство  огромные потоки ионизированных частиц, со скоростью тысяча километров в секунду разлетающихся по вселенной без малейшей пользы для человечества. Использовать звездный ветер для транспортировки объектов в открытом космосе, вот какую мечту холил и лелеял молодой ученый. Ну, разве не псих? Сегодняшние космолеты преодолевают девяносто два миллиона километров между Меркурием и Землей чуть не за неделю. Крейсерская скорость сто пятьдесят километров в секунду. Семикратное увеличение скорости перелетов  открыло бы человечеству дорогу за пределы солнечной системы. Ради такой цели Харлан был готов торчать на скучной провинциальной первой планете, работать сутками, забывая поесть и …
Три года Харлан измерял плотность и состав межпланетного вещества, посылал зонды чуть не в пасть к солнечным протуберанцам, скопил информации на докторскую степень, но как распорядиться ею в интересовавшем его направлении по - прежнему не знал. Начальство все холодней и холодней выслушивало отчеты о выполненных исследованиях, а в последний раз швырнуло ему в лицо бухгалтерскую выписку о расходах лаборатории звездного ветра. Приговор был окончательным, обжалованию не подлежал: « Передать лабораторию Харлана под руководство доктора Юскевич, переориентировать на решение прикладных проблем защиты планеты от волновых угроз в ультрафиолетовом диапазоне». Это было полное фиаско.  «Вот так проходит мирская слава», - сказал себе наш герой и, как настоящий интеллигент, напился вдрызг и твердо решил завтра же написать новому руководителю заявление об уходе. В конце концов, больше на Меркурии ему делать нечего. Как же он ошибался.
Утром, не отойдя от тяжелого бодуна, длинный тощий Харлан ввалился в кабинет своего нового начальника и остолбенел. Возле масс – спектрометра стояла хрупкая молодая женщина, которая, увидев своего встрепанного посетителя, рассмеялась звонким мелодичным смехом. Здесь, в «клыке», можно было находиться только в комбинезонах из термоткани, но даже униформа сидела на ней кокетливо и эротично. Первый раз в жизни ему захотелось немедленно овладеть женщиной. Растерянный посетитель почувствовал, что краснеет.
- Вы, вероятно, и есть знаменитый Харлан? – неожиданно глубоким для своего телосложения голосом спросил объект внезапного вожделения.
- Чем же это я знаменит? – поинтересовался наш герой обиженно.
- О вас говорят, как о человеке, женатом на науке. Мне очень приятно, что исследователь такого уровня будет работать в моей лаборатории. Впрочем, я думаю, что занимаясь  интересующей Вас проблемой,  Вы принесли бы  куда больше пользы Совету, но начальству видней. Я обещаю, что буду, по возможности, предоставлять Вам время для работы со звездным ветром, а Вы, пожалуйста, со своей стороны, пообещайте, что я Вас больше не увижу в таком состоянии, как сейчас.
Харлан понимал, что его возят лицом по столу, но делалось это настолько вежливо и тактично, что обижаться было не на что. В конечном итоге, он стал  заниматься той же работой, что и прежде, вот только интерес молодого ученого переключился с работы совсем на другой предмет. А предмет сей пользовался у мужского пола большим успехом, и шансы нашего  далеко не красавца выглядели нулевыми. Впрочем, его неуклюжие попытки заигрывать поощрялись, но из общей массы не выделялись. Настал день, когда он услышал ее голос из динамика громкой связи: «Харлан, зайдите, пожалуйста, по окончанию рабочего дня ко мне в кабинет». Когда он пришел, пригласила сесть, налила кофе.
- Я хочу с Вами серьезно поговорить на личные темы. Вижу, что Вы проявляете ко мне неподдельный интерес, я бы сказала, сексуального характера. Помолчите, я  и сама волнуюсь. Думаю, Вы должны понимать, что я человек амбициозный, и вряд ли меня заинтересует подающий надежды ученый Харлан. В то же время, я без сомнения готова связать свою жизнь с гением человечества Харланом. Предлагаю Вам соглашение. Сегодня мы ночуем у Вас, чтобы Вы определились, нужно ли Вам такое удовольствие, и во всеуслышание объявляем о нашей помолвке. Вам дается два года на то, чтобы создать транспорт на звездном ветре, уложитесь, поженимся, нет, не обессудьте.
От услышанного Харлан утратил дар речи, но его молчание было воспринято, как знак согласия, и бойкая дама принялась осуществлять свой план по пунктам.  Она привезла избранника к себе домой и чуть не силой повалила на диван. Никакого опыта интимной жизни у парня не было, поэтому произвести на него неизгладимое впечатление в данном вопросе труда не представляло. Она не ошиблась, эту ночь Харлан запомнил на всю оставшуюся жизнь. Утром они вместе приехали на работу, доктор Юскевич чмокнула подчиненного в щеку и скрылась за дверью своего кабинета.
Харлан сидел у монитора и пытался привести в порядок растрепанные мысли. Мыслей не было ни о любви, ни о работе. Рука автоматически набрала на мониторе: «Может ли солнечный ветер перемещать макроскопические объекты в межпланетном пространстве?» Прочитал, хмыкнул, уже собирался стереть, как вдруг на мониторе стали сами по себе возникать слова: «Да, могу!». Шутки системщиков широко известны, и хоть над ним прежде еще не прикалывались, он подумал, что это реакция широких народных масс на демонстративный утренний поцелуй. Тем не менее, он отправил сигнал о вторжении в его личное пространство. Ответ обескуражил: «Взлом сайта не зафиксирован». После обеда он не поленился спуститься на восемьдесят два этажа и посетить системную администрацию. Человек с двадцатью сережками в правом ухе и пятью пирамидками на разноцветном черепе с пеной у рта пытался объяснить, что ему тема беседы не ясна «ваще», никакая вредоносная программа в пределы системы института не вторгалась и гадостей уважаемому ученому не писала. После ухода совершенно обескураженного Харлана, обладатель «лучшей татуировки года на интимных местах» громко провозгласил: «Похоже, все, что рассказывают про этого парня правда. Натуральный псих!».
Весь вечер Харлан думал об утреннем происшествии и не мог найти ему ни одного рационального объяснения. Впрочем, если воспринимать текст, как аксиому, без доказательств, разве это не руководство к действию? Он решил проверить себя или, если угодно, «его» и задать «ему» дополнительный вопрос. Приняв решение, уснул спокойно. Проснулся, правда, на два часа раньше обычного и еле дотерпел до начала рабочего дня. Зайдя в лабораторию, сразу бросился к дисплею и напечатал: « Какое свойство использовать?». Он честно прождал ответа дня три, после чего безжалостно обругал себя и вернулся к аналитической работе. Проблема была в том, что порыв звездного ветра был столь же непредсказуем, как и ветра обычного. Произошел на солнце взрыв, выбросил протуберанец поток энергии, а интенсивность его в точке размещения ветрового космодрома зависит от миллиона причин. Если ты хочешь отправлять корабли в соответствии со своим, а не солнечным расписанием, нужно где – то хранить запас ветровой энергии. Ионные ловушки существуют давным давно, нужно только создать огромный экземпляр, способный моментально выплюнуть накопленное вещество. Он смело направился к доктору Юскевич и потребовал трех толковых конструкторов. Отношения между ними, меж тем, установились очень странные. Она была с ним неизменно мила, подчеркнуто предупредительна, но не более того. Все были уверены, что вне работы у пары бурный роман, а на самом деле не было ничего, и Харлана это бесило. Специалисты явились в тот же день, и через полтора года каторжных трудов чертежи невиданного прежде прибора были готовы. Харлан принес  их своей избраннице, но когда она протянула к ним руки, отдернул чертежи.
- Я меняю их на твою руку и сердце.
- Знала, что ты далеко пойдешь, и рада, что не ошиблась. От твоего предложения просто невозможно отказаться, - рассмеялась она после недолгой, но напряженной паузы.
Вскоре их брак был зарегистрирован, и молодые стали жить вместе, сначала вдвоем, а потом и втроем с невероятно похожей на папу дочкой Мадлен. Все это время ушло на то, чтобы построить опытный образец, сжечь его, сжечь второй, третий и тридцать третий, и, наконец, получить прибор с нужными свойствами. Какие средства были израсходованы на все эти испытания Советом, история умалчивает, но новоиспеченная доктор Харлан как – то ухитрялась  добывать их, и это было чудом не меньшим, чем то, что рождалось у них под руками. Теперь требовалось полностью поменять космолеты. Вокруг них создавался солнечный парус, невидимый глазу, но восприимчивый к энергии потока, и эта метаморфоза требовала новых подходов, новых материалов и согласований на самом верху галактической иерархии. Заявка на небывалый грант была отправлена в головной офис академии наук, и оттуда уже четыре года не было ни ответа, ни привета. Жена нервничала, Харлан понуро метался по конструкторскому бюро, десятилетняя девочка решала в уголке дифференциальные уравнения. Наконец, ученого вызвали на Землю для дачи пояснений. Когда вернулся с победой, понял, что в квартире что – то изменилось. Поинтересовался у жены, та ответила, что дочке исполнилось двадцать, и она ушла жить в общежитие, теперь им не нужно платить за перерасход кислорода. Харлан осел на пол в прихожей и плакал, скорее выл громко навзрыд.  Он стартовал двадцать пять лет назад, и только теперь дошел  до начала того пути, который ему предстоит пройти. Истерику жестко остановила жена: 
- Мужчина, может быть Вы не в курсе, но я выходила  замуж за  гения, а не за тряпку! – обняла голову мужа и держала, пока тот не перестал всхлипывать.
Давно уже не собирало человечество лучшие умы свои для решения одной, пусть даже комплексной проблемы. А уж на планете номер раз, и подавно. Спросили бы Вы неделю назад у рядового аборигена, видел ли он когда – нибудь живого академика, он от души посмеялся бы над нелепой шуткой, а теперь за день можно легко встретить трех – четырех светил мировой науки. Казалось бы, все эти работы проще было провести на Земле, но Харлан поставил Совету жесткое условие, его проект должен обеспечить работой и достатком жителей Меркурия. Потихоньку, малюсенькими шажками творения конструкторов приближались к расчетам теоретиков. Сначала появилась ракета, потом она взлетела, потом немножко пролетела и, наконец, прибыла в автоматическом режиме в новый космопорт на земной орбите. В момент ее прибытия на дисплее, в который несколько часов пристально всматривался Харлан, прямо поверх столбцов цифр с показателями полета появилась надпись «Все верно!». А может это просто рябь в усталых глазах?
Уже через год ему самому пришлось опробовать свое детище. Летел в Стокгольм получать Нобелевскую премию по физике.  В огромном концертном зале  глухо прозвучало его имя, потомок шведских королей вручил лауреатский диплом, золотую медаль и пригласил пройти на трибуну.  Новоиспеченный триумфатор долго молча обводил глазами огромный зал, размышляя о том, что же неизменно толкало его вперед все эти полвека. Любопытство, жажда славы, а может постоянные колкие насмешки доктора Юскевич? Он выхватил глазами ее довольное лицо во втором ряду, хмыкнул про себя и наклонился к встроенному в трибуну микрофону.
- Хочу выразить благодарность своей жене за то, что она такая стерва!
 Вздрогнула?! А ведь я выполнил твои условия, дорогая, вот только по срокам малость не уложился.

БЫВАЛ ЛИ БОГ НА МЕРКУРИИ ?

Вопрос вовсе не праздный. Даже сейчас в просвещенном  двадцать четвертом веке существует немалая часть населения, готовая вознести молитву Магомету, Иисусу или, скажем, Будде. Исторически сложилось так, что первым объектом религиозного поклонения  землян  было животворящее Солнце, а Меркурий, как известно, ближайшая к нему планета, следовательно, божественный дух на  пути своем к Земле неизбежно должен был заглянуть и на эти бесплодные равнины. Как найти его следы на маленьком шаре, температура поверхности которого за день изменяется на пятьсот градусов? Это проблема лишь для приземленного атеиста, привыкшего измерять вселенную в единицах системы СИ. Любой мало мальски искушенный теолог произнесет избитый тезис «Бог есть любовь» и объяснит, что там, где существует это чувство, Всевышний со всей очевидностью побывал и наследил.
Угадайте, как зовут самого популярного на Меркурии музыканта? Правильно, Фарух Балсара. Что, не слышали о таком? Ну, значит Вы не фанат, и не знаете настоящего имени Фредди Меркури. Его песня We Are The Champions звучит здесь отовсюду и по любому торжественному поводу.  Аборигены воспринимают ее, как гимн своей планеты. Кроме того, настоящие поклонники собираются в баре Kind of Magic. Самой заметной персоной в этой тусовке является Милана, дочь председателя планетарного Совета. Вокруг нее, как планеты вокруг звезды, крутится с десяток желающих попасть в «семью», а девушка веселится в свое удовольствие, не обращая на женихов никакого внимания. Устав от своих назойливых кавалеров, она обвела зал скучающим взглядом и  заметила сидящего за одним из столиков парня в темных очках. В полумраке клуба это смотрелось, по крайней мере, странно. Милана рассмеялась и подошла к нему.
- Извините, Вам не слишком светло здесь?  Весь эскорт, сгрудившийся за ее спиной, отрепетировано прыснул.
- Спасибо, в самый раз, - незнакомец с трудом шевелил разбитыми губами.
- Я, Милана. Я обожаю Фредди, - она без обиняков подала ему свою тонкую руку.
- Я Ким. Я ценю свободу, - парень осторожно пожал протянутую руку, не снимая перчатки.
- Вы боксер Ким? 
Он утвердительно качнул головой.
- Вы вчера бились, как лев. Мы всей семьей за Вас болели. Можно я присяду за Ваш столик?
 Он снова кивнул утвердительно. Девушка села, а сопровождавшие ее лица встали за спиной, угрожающе навалившись на стол локтями. Зарабатывать на жизнь кулаками считалось в высокотехнологичном обществе неприличным, поэтому тусовка не могла понять и одобрить интереса патрицианки к гладиатору.
Подземная, по большинству, жизнь накладывала свой отпечаток и на спорт. Здесь развивались только виды, не требовавшие больших пространств: борьба, бокс, плавание, гимнастика. Тотализаторы давно запретили, место для трибун на стадионах не предусматривалось,  и единственным источником дохода немногочисленных спортивных функционеров была продажа прав трансляции соревнований. Чем популярнее был спортсмен, тем больше транслирующих компаний готовы были выложить денежки за право показать его лик своим подписчикам. Ким дрался в мало престижной легкой весовой категории, поэтому его знали только специалисты, понимавшие, что он бесстрашный и техничный боец с невероятным по силе, для своего веса, ударом. То, что эта кокетливая девчонка вчера смотрела бой с вице - чемпионом Марса, его крайне удивило. Они чуть не поубивали друг друга, Ким дважды побывал в нокдауне, но в восьмом раунде все - таки отправил оппонента на пол. Сейчас ныли все полученные синяки и ссадины одновременно, общаться ни с кем не хотелось, но настырная, привыкшая к всеобщему вниманию красавица отставать от бойца не собиралась.
-  Скажите, перчатки сильно смягчают удар, или все равно больно?
- Боксеры знают, куда надо ударить, чтобы было больно, а Джанни хороший боксер, - он прикоснулся рукой к ребрам и повторил - очень хороший боксер.
- Вы наверно готовитесь к Олимпиаде?
- Нет, я – профессионал, боями на жизнь зарабатываю.
- Успешно?
- С голоду не умер, как видите.
- Вы смотритесь настоящим мачо среди этих членистоногих.
- Не очень -  то лестно Вы отзываетесь о своих друзьях.
- Друзьях? Подхалимы! Их интересую не я, а возможности отца.
- Мне кажется, Вы сильно преуменьшаете действие своих женских чар.
- Не льстите, Вам не идет, - пробормотала девушка, зардевшись, встала из – за стола и, не останавливаясь, прошла к выходу.
Свита бросилась было за ней, но довольно быстро вернулась. Парни сгрудились возле его стола, подталкивая друг друга вперед. Ким напрягся, как перед боем, и стал ждать дальнейших действий своих оппонентов. Наконец, один из них зашелся в визге:
- Что ты себе позволяешь, ничтожный боксер?! Чтобы близко тебя возле этой девушки не было! Знай свое место, плебей.
Десяток рук потянулся к горлу Кима, и он ударил. Тренированные кулаки каждый раз находили новую жертву, но силы были слишком не равны. Когда бармен и повара оттащили нападавших, запинывавших боксера ногами, на полу кроме него корчились еще пять человек с переломанными челюстями и ребрами.
Ким открыл глаза и с удивлением обнаружил, что находится в больничной палате. Слева от кровати дремала на стуле мама, справа склонилась над дисплеем незнакомая девушка. Странно, он точно помнил, что бой с Джанни он выиграл, неужели получил какой – то перелом? Что это за особа у его постели? Надо признать, она чертовски привлекательна. Вот заметила, что он очнулся, заулыбалась, взяла его руку в свои, приложила к щеке. Молча, чтобы не разбудить мать, они долго смотрели друг на друга, пока он не улыбнулся ей в ответ и стал гладить ее щеку и шею. Милана закрыла глаза и тянулась к его руке вслед за ее движением. От этого важного и приятного занятия их оторвала вошедшая медсестра. Увидев, что больной очнулся, она нажала кнопку вызова врача и сняла с Кима кислородную маску. Мама пустила радостную слезу.  Пока Милана отошла в уголок, уступая место входящему доктору, Ким одними губами спросил у матери:
- Кто она?
- Твоя невеста!  - уверенно прошептала мама и прикрыла рот рукой, как будто выдала важный секрет – она так сказала.
Вместе с молодым врачом в палату вошел человек с дисплеем под мышкой и первым присел на освобожденное Миланой место.
- Я Колин, следователь прокуратуры. Расскажите мне о драке.
- О какой драке? – неподдельно удивился Ким.
- О драке, произошедшей в баре между Вами и, - далее следовал длинный список имен.
- Первый раз слышу.
- Но Вам ведь где – то сломали четыре ребра и левую руку, - съязвил следователь.
- А разве не в бою с Джанни? – удивление больного было настолько неподдельным, что следователь осекся.
- Вероятно, у него частичная амнезия, - вмешался врач – разрешите, наконец, мне обследовать пострадавшего, а потом зададите свои вопросы.
Он решительно сместил бравого правоохранителя со стула и приступил к осмотру. Состояние больного в общем и целом опасений не вызывало, организм спортсмена привык справляться с травмами, вот только потеря памяти беспокоила и врача, и самого пациента.
- Что произошло там, в баре?  - спросил он, обращаясь ко всем присутствующим.
- На Вас напали двенадцать человек, – пояснил следователь – с пятью Вы справились, а остальные чуть Вас не забили.
- Это все из – за меня, - вдруг решительно вмешалась Милана – они не хотели, чтобы мы с Кимом подружились.
Слезы текли по бледным щекам девушки. Пострадавший простил ее, не успев толком рассердиться.
- Пройдемте, гражданка, я допрошу Вас в коридоре, - следователь решительно взял ее под локоток и вывел из палаты.
От всей этой суеты и обилия информации Ким почувствовал вязкую усталость. Веки смежились сами собой, и он тихонечко уснул. Снилось ему, что на него надвигаются толпы врагов, он бьет их и бьет, но руки погружаются в тела, как в вату, не причиняя никакого вреда. Медсестра, увидев, что пациент заснул, надела ему на лицо кислородную маску, и кошмары прекратились.
Через несколько дней Кима выписали из больницы, но Милана по - прежнему не отходила от него ни на шаг. Вот так и получилось, чтобы не разрываться между домами, под змеиное шипение завистников, наша красавица переехала к «чудовищу». И мириться с этим фактом ее родители не собирались. Пока Ким залечивал травмы, готовился к новому бою и объяснял следователям, что не имеет претензий к напавшим на него, Милана закончила учебу. Когда она попросилась в лабораторию моделирования атмосферы, ей не посмели отказать, но взяли простым техником с далекими от творчества обязанностями и мизерной зарплатой. А через месяц ей пришло приглашение продолжить учебу в академии геофизики в Лионе. Такое могло произойти только с подачи ее отца, и девушка уже собиралась написать отказ, но Ким ее решительно остановил.
- Скажи, это позволит тебе приблизиться к осуществлению мечты?
- Конечно, но…
- Тогда, никаких но. Лети и учись. Три года я без тебя плохонько, но протяну. Заставлю промоутера бои организовывать только на Земле.
- Ты, лучший! Я тебя обожаю! – она бросилась в уже раскрытые объятья.
Через два года они шли по набережной Роны, потом мимо памятника Сент – Экзюпери, она рассказывала  о красоте Земли, о приятелях из академии, о том как трудно ей отбиваться от обосновавшихся в Париже родителей, требующих от нее выйти здесь замуж. А о чем мог ей рассказать он? Только о тренировках и боях, поэтому он предпочитал молчать. Вдруг она остановила свое милое щебетание и встала перед ним  с решительным видом, глядя прямо ему в глаза.
- Хоть ты и скромно молчишь, я знаю, что ты уже три месяца, как чемпион мира.
- Да, и что с того?
- Значит, ты осуществил свою мечту! Пообещай мне, что через год ты бросишь свой бокс, ты уже достаточно заработал денег кулаками. Я приеду на Меркурий, и ты будешь работать на меня.
- Работать кем? Чем могу я помочь своей ученой возлюбленной? – Ким чмокнул невесту в курносый нос.
- Будешь выколачивать нужное мне оборудование и избивать научных оппонентов.
- Вот видишь, мне опять отводится роль костолома.
- Не костолома, а заместителя по административно хозяйственной части. Ну давай, клянись уже быстрее, и бежим обратно в номер, за тобой за два года скопились неоплатные долги.


Рецензии
Фантастические подробности Меркурия у тебя точь- в точь, как в России времен перестройки, и это оч. смешно. Героиня получилась , как Лолита-наоборот.такая сказка- мечта для мужчин. а что не сказал, как она без него десятилетия проживала?
заключительная новелла убедила меня в том, что ты мастер мелодрамы в стиле всех без исключения голливудских фильмов.!))))суровые мужики тожа не прочь выжать что-то из дамских слезных каналов.

Тамара Карякина   11.05.2013 19:28     Заявить о нарушении