Тайна Свинкса. Часть вторая

  ЧАСТЬ ВТОРАЯ.
                АНДРЕЙКА.

               
Чего не знала и даже не могла себе представить Виктоша, так это то, что Андрейка был прав.
Он, конечно, был великим выдумщиком, и дома уже давно никто не удивлялся, услышав: «Это мой друг – Фрэнки! Познакомьтесь. Он пока поживет у нас». Все безропотно жали руку невидимого друга, предлагали присесть за стол, выпить чаю, попробовать печенья. Иногда это было забавно, иногда Виктоша ощущала себя полной дурой, но мама считала, что лишние споры «будут только травмировать неокрепшую психику ребенка». Получив двойную порцию сладостей, довольный Андрейка отправлялся в свою комнату, не забыв захватить с собой и своего друга.
 Но иногда  ребенок пытался откровенно злоупотреблять доверием взрослых: после обеда или ближе к вечеру у него звонил «мобильный телефон» – его срочно вызывали куда-то по очень, ну очень важному делу! Тогда мама была непреклонна, и не смотря на все неотложные дела и чрезвычайную занятость, Андрейку все-таки отправляли спать.
Под большим-большим секретом Виктоше была поведана тайна о том, что в глухом дремучем лесу, недалеко от их загородного дома живут монстры – дандаллы. Они такие страшные и необычные: ходят на полусогнутых ногах, громко топают и сопят, двигая в такт шагам согнутыми в локтях руками (как при игре в паровозик). Но вообще-то они добрые. Они дружат с лесными докторами. Лесные докторы (доктора – это в больнице, а это «дОкторы»!) – ужасно огромные выше дома, как башни, а глаза у них красные. Но боятся их не надо они тоже добрые, вообще-то. Они лечат деревья, зверушек там разных, монстров дандаллов, да кого угодно! Хотя не любят, когда к ним приходят.
 Поэтому стоит ли удивляться, что никто не придал значения его заявлению о говорящем инопланетном коте...

В тот день Андрейка, как обычно, лежал на ковре около кровати и  разговаривал с котенком о жизни. Вернее, тогда, как обычно, говорил только один Андрейка, а котенок, сидя в углу под кроватью, слушал его умозаключения.
Ты вообще-то знаешь, откуда берутся дети? - таинственным шепотом вопрошал мальчик.
         Котенок только сверкнул в ответ глазами и даже не пошевелился.
Откуда другие дети берутся я и сам не знаю, - продолжал меж тем Андрейка. - Кто говорит, что их в капусте находят, кто — что аист приносит. Я вообще-то во все это не верю. Вот в Москве я что-то капусты не видел, а детей там... У-у-у сколько! Ни один аист столько не принесет! Да и нет там никаких аистов. И у нас аистов нет, а дети есть. Ты вот что по этому поводу думаешь?
          Если котенок что и думал по этому поводу, то он опять предпочел придержать это при себе. Впрочем, Ардрейка и не ждал от него ответа, он оглянулся на дверь и, подтянувшись на руках поближе к котенку, еще тише и еще таинственнее прошептал:
Там магазины есть. Для взрослых. Окна темные. Никаких товаров на витрине не видно. На них только всякие кружочки и стрелочки, и еще сердечки, как у Виктоши в тетрадках. Я у мамы спросил, что это за магазин, а она мне: «Это магазин для взрослых». Можно подумать, что «Мебель» - это для детей или «Косметика» или «Цветы».  Я вот что подумал: может, там детей покупают? Но это только других детей... Я-то вот, знаешь, у мамы родился. Прямо из животика. А там я, знаешь, откуда взялся?
         Андрейка еще ближе подобрался к котенку, так что теперь из-под кровати торчали только его ноги, и доверительно заглянул в глаза.
В далеком-далеком космосе есть планета... вернее была. Так вот: я с этой планеты! Она взорвалась, но перед взрывом всех малышей удалось пристроить на другие планеты, чтобы мы там родились. Вот так. Только ты никому не говори, ладно?
Ладно, - ответил котенок. - Я и сам с другой планеты, и тоже не хочу, чтобы это кто-нибудь кроме тебя знал.
Вот здорово! - Андрейка даже не удивился. Он столько времени проводил с котенком, столько уже всего ему рассказал: и про Фрэнки, и про монстров Дандаллов, и про лесных докторов, что услышать наконец-то от него ответ было самым что ни на есть естественным!
Вот здорово! - повторил он. - А ты мне расскажешь про свою планету?
Это очень страшная история, - предупредил котенок.
Ведь я с тобой, - обиделся Андрейка. - Нам вдвоем ничего не страшно. Я буду утешать тебя, когда тебе будет страшно, а ты — меня, ладно?
Ладно... - глухо произнес котенок. - Я все равно хотел тебе все рассказать. Слушай...

       

                ***

На Земле издавна известна простая истина: мир не может быть поделен на черное и белое. Самый отъявленный злодей, самый закоренелый преступник может испытывать чувство любви и привязанности к своим близким, родным, любимым, животным, в конце концов. Самый святой праведник может не на шутку разозлиться, столкнувшись с черствостью и непониманием, не говоря уже о бюрократии, которая кого угодно выведет из себя. И хотя злость и ненависть еще никогда не шли на пользу человеческому обществу, человечество не придет к вселенской катастрофе только из-за того, что сосед  позавидует соседу, ученик, не выучивший урок, пожелает учителю заболеть. Как бы рьяно ни ругались и ни бранились люди, стоящие в очереди, от их взаимной ненависти и злобы не разверзнется земля, и не падет кара небесная на их головы.
Совсем не так обстоят дела с Владеющими Мыслью.  Когда они голодны, они думают об удачной охоте — и охота проходит удачно. Когда портится погода, они думают о солнце — и оно немедленно выходит из-за туч. Нужен дождь, они думают о дожде — и дождь идет столько, сколько  нужно. Если им хочется попасть в какое-то место, они представляют его себе — и попадают туда, куда хотели. Если кто-то из родных и близких болен, все собираются вокруг него  и думают о его здоровье — и он выздоравливает.
             На этой планете нельзя сгоряча подумать: «Ах, чтоб тебе … !» Потому что желание подумавшего обязательно исполнится.
Творя добро, думая только о хорошем и желая друг другу счастья, Владеющие Мыслью создают вокруг себя и вокруг своей планеты ауру добра. Она помогает им совершенствоваться, постигать новые горизонты владения мыслью, утешает их в горе и помогает преодолевать трудности. Если появится кто-то обиженный, завистливый, желающий кому-то зла, всеобщая аура добра успокоит, умиротворит его мятущийся разум, приведет к согласию с самим собой и с окружающим миром. Но чем большее количество Владеющих будет обращаться во зло, тем слабее будет всеобщая аура добра, тем тяжелее ей будет возвращать «заблудших овец» на путь истины.
Случилось так, что на одной далекой-далекой планете, населенной Владеющими Мыслью вдруг начались раздоры и войны. Кто-то мечтал о власти, кто-то хотел славы, кто-то возжелал то, что ему не принадлежало. Злые мысли захватили Владеющих. Они начали безжалостно истреблять друг друга, сея вокруг еще большее зло и ненависть. И аура добра начала перерождаться в ауру зла. Она росла за счет выделяемой Владеющими негативной энергии, питалась их злом и ненавистью и наслаждалась их болью и страданиями. Когда Владеющие, наконец, опомнились и захотели остановиться, они уже не владели своими мыслями и чувствами – аура зла, колоссальное скопление выделенной ими негативной энергии управляла ими. У нее была одна цель: убивать!
И некогда прекрасная планета погибла, а великая цивилизация канула в лету. Осталась лишь аура зла —  белковые существа смертны, а аура, выпущенная на свободу,может существовать вечно в виде сгустка негативной энергии. Не получая негативных эмоций, она впала в сон, но лишь затаилась и ждала своего часа.
Сколько это продолжалось, сказать невозможно. 
И вот по прошествии нескольких лет, а, может, столетий, а, может, и месяцев в окрестностях погибшей планеты появился неизвестный космический корабль.
 Был ли это аварийный выход из подпространства, случайный выброс именно в этой точке Вселенной или же целенаправленная разведывательная экспедиция – остается только гадать.
Никто никогда теперь не узнает, и то, что привлекло ауру зла к этому космическому телу. Была ли то серьезная ссора членов экипажа, спровоцированная чрезвычайной ситуацией, с взаимными оскорблениями и выбросом бури отрицательных эмоций. Или же был кто-то один, терзаемый жаждой наживы и власти и мечтающий захватить свой собственный корабль Может быть, это была всего лишь злость ручного корабельного зверька, которому в суматохе случайно наступили на хвост. Так или иначе, дремавшая аура зла встрепенулась и, учуяв такой знакомый «запах» добычи, кинулась к кораблю.
Она могла в мгновение ока устроить великолепную бойню с выплеском огромного количества негативной энергии, по которой она так истосковалась, тогда бы на этом все и закончилось, но, будучи созданием высших существ, она получила и некое подобие разума, поэтому и повела себя, как разумное существо, хитрое и расчетливое.
Вначале она затаилась и набиралась сил, время от времени разжигая нездоровые страсти своих новых жертв и, лишь прибыв на планету и почуяв присутствие еще большего количества потенциальных жертв, развернулась в полную силу.
Сразу по прилету, едва выйдя из корабля, члены экипажа по приказу ауры зла накинулись друг на друга и, будучи отдаленными потомками неких хищных животных, перегрызли друг другу горло. Они не были Владеющими Мыслью и не могли противостоять такой силе.
Это происшествие повергло население планеты в ужас, зародило страх в миллионах и миллионах сердец. Этого и добивалась аура зла: от страха не далеко  до ненависти, до зла. Ради этого и жила негативная аура, этим она питалась.
Надо ли говорить, что ждало планету в дальнейшем? Гибель всего живого в результате жестоких, бессмысленных войн, нападений из-за угла, предательства, мести.
Но теперь, безжалостно расправляясь со своей новой жертвой, аура зла знала, что есть еще миры, которые можно найти и уничтожить. Она теперь знала о возможностях перемещения в пространстве, надо было только знать, куда.
К счастью, планета, ставшая новым прибежищем ауры зла, делала только первые шаги  в освоении космического пространства и не располагала базой данных обитаемых планет.
На этой планете только начала работать программа-посланник. Она должна была подготовить население планеты к контакту с иными видами разума, ввести эту цивилизацию в содружество планет. Почуяв, что-то неладное: угрозу своим опекаемым —  она немедленно вызвала программу-разведчика. Та сразу определили источник опасности, высчитала необходимые меры для борьбы с ним, но... Обе программы оказались в ловушке.
Покинуть гибнущую планету и отправиться за подмогой? А кто мог гарантировать, что аура зла не бросит на время эту жертву – ведь она всегда может вернуться сюда, и не отправится за ними? Они не боялись за свой компьютерный мир – аура зла питается злом, негативными эмоциями, и не страшна созданиям разума, начисто лишенным эмоций, но программы следуют от планеты к планете —  сколько других миров могут они погубить, если аура зла увяжется следом!
Программы метались в поисках решения, а зло делало свое черное дело.
Некогда мирная размеренная жизнь процветающих народов этой планеты была разрушена.
Планета бурлила: брат шел на брата, сын на отца, взрывались дома и мосты, полыхали леса и горели города. Страх и ненависть навечно поселились во всех сердцах.
Страх и ужас заставляли птиц складывать в полете крылья и падать вниз, покрывая крыши и улицы городов своими остывающими, истерзанными телами.
Страх и ужас выбрасывали из воды морских животных, и они бились в агонии на скалистых или песчаных берегах и застывали навсегда, устремив к звездам тускнеющий взгляд. И не было в их взглядах ни тоски, ни печали, ни бесконечных вопросов: «За что?» и «Почему?» - лишь страх и ужас были в этих глазах.
Последняя надежда программ была связана с небольшим островом в океане, на котором много столетий назад по преданиям поселилось племя, решившее отвергнуть блага цивилизации. Ходили легенды, что члены этого племени владели некими старинными тайнами, иначе говоря, были колдунами и магами (в понимании программ – Владеющими Мыслью).
Необходимо было срочно добраться до этого острова, и, если Владеющие были обращены в добро, что, скорее всего, так и было —  злость в среде Владеющих скорее исключение, чем правило —  они могли противостоять ауре зла, хотя бы на какое-то время отвлечь ее внимание на себя. Конечно, им это будет дорого стоить, но за это время программы успеют выскочить незамеченными и вызовут подмогу.
 Владеющие со всех известных им планет устремят сюда свою ауру добра, и планета будет спасена, а аура зла исчезнет навсегда. Потом сюда прибудут представители содружества, помогут залечить телесные и душевные раны, восстановить разрушенное, отстроить заново города, развести сады... Это был такой хороший план...

На острове действительно жило племя отшельников. Они обрабатывали землю, собирали фрукты, ловили рыбу и прочую мелкую морскую живность. Жили они в легких плетенных хижинах, расположенных на ветвях могучих деревьев. В глубине острова деревья были такими огромными, что их ветви тесно переплетались меж собой, образуя подобие улиц и площадей. Аборигены были исключительно гибкими и проворными, кроме того, обладали редкостным чувством равновесия, позволявшем им безбоязненно перебираться даже по самым тонким ветвям деревьев. Они не были Владеющими Мыслью, хотя слухи о чудесах, творящихся на острове и вокруг него, были правдой.
С давних времен жители материков ни раз предпринимали попытки достичь таинственного острова: кто-то из любопытства, кто-то из желания захватить остров и использовать его обитателей по своему усмотрению, кто-то, чтоб вернуть несчастных дикарей в лоно цивилизованной жизни. Все эти попытки потерпели крах.
Любопытные уже видели желанный остров, уже готовились к высадке, но внезапно их плавательные средства отказывались двигаться дальше, а все их попытки достичь острова вплавь ни к чему не приводили.
 В другой раз любопытные были напуганы появлением прямо у них под носом огромного морского змея, которые обычно живут в более северных широтах и отличаются редкостной агрессивностью. Надо ли говорить, что любопытные тут же прикладывали все усилия, чтобы избежать нежелательного близкого знакомства с этим чудовищем и были счастливы, когда им удавалось вернуться домой живыми и невредимыми.
Корабли миссионера почти у самого острова подхватило сильное, неизвестное ранее течение и унесло к гряде других островов, находящихся довольно далеко, как от его родного дома, так и от цели его путешествия.
Захватчики попали в такой сильный шторм, что, растеряв все свои корабли, чудом остались живы и были подобраны разными другими судами, оказавшимися по счастливой случайности в районе их бедствия.
Отщепенцев на долгое время оставили, наконец, в покое. Лишь много позже, когда в обиход жителей планеты вошли различные летательные аппараты, было предпринято еще несколько попыток посещения острова. Пилот одной из машин сообщил о грандиозном пожаре, бушующем на острове. Второй пилот доложил, что остров безжизнен, представляет собой голое каменное плато, на котором нет ни кустика, ни деревца, но зато множество опасных расщелин и острых пиков. Третий вообще не нашел никакого острова – долго летал над заданным квадратом и видел лишь необъятную гладь океана.
Долгое время считалось, что остров погиб и ушел под воду. Но слухи о существовании таинственного острова продолжали будоражить умы. Оказалось, что остров можно увидеть, но лишь случайно, пролетая или проплывая мимо. Стоило кому-то лишь захотеть подобраться к нему поближе, как остров тут же окутывали густые клочья неизвестно откуда взявшегося тумана, или он, зарябив, на подобие миража, бесследно растворялся в воздухе.
К тому времени развитие общества на планете достигло вполне цивилизованных отношений, уважения суверенитета и т.п. Поэтому остров и его жителей решено было оставить в покое до тех пор, пока они сами не захотят объявить о своем существовании. Капитаны круизных лайнеров прокладывали свои маршруты далеко в обход острова, чтобы не нарушать покой отдыхающих.
 Неудобные летательные аппараты, которые трещали и жужжали, поедали горючее и выплевывали разные ядовитые вещества, отнимали массу времени, требуя постоянного ухода и ремонта и, к тому же, время от времени падали, заменили миг-кабины. Зашел в такую кабину, заплатил требуемую сумму, набрал комбинацию цифр – миг – и ты выходишь из точно такой кабины там, где тебе нужно! Теперь никто даже случайно не мог увидеть таинственный остров.

                ***
А остров был. И все эти новшества ничуть не коснулись его обитателей.  Они вели всю ту же неспешную, размеренную жизнь, как и их далекие предки, которые много-много лет назад вслед за своим вождем приплыли на этот остров. Сделали они это по велению Великого Духа, которого вождь услышал в лесу на далекой и всеми забытой родине.
Великий Дух велел вождю собрать свое племя и отправиться на далекий остров. Там, сказал Великий Дух, найдете вы двух созданий, похожих на неизвестных зверушек. Они нуждаются в вашей помощи. Коль будете вы беречь и охранять их, то не будете знать больше бед, голода и гонений.
 И еще сказал Великий Дух, что суждено этим созданиям когда-нибудь спасти все живое, уже рожденное и тех, кому еще предстоит родиться не только в нашем мире, но и в других мирах, что смотрят на нас ночью с темного полога неба. А до той поры и вы, и сами создания должны стать табу для всего окружающего мира. Создания сами устроят это, вы будете им только помогать.
Вождь собрал всех людей своего племени и сообщил им волю Великого Духа, что снизошла на него. И построили они, как научил их Великий Дух, корабль, и, следуя его указаниям, отыскали в безбрежном океане одинокий остров, поросший гигантскими деревьями. И обнаружили они на этом острове двух доселе невиданных существ.
Были они маленькими и голыми, с огромными темными глазами и большими остроконечными ушками. Они были чрезвычайно худы и слабы и лежали неподвижно, тесно прижавшись друг к другу, и только потому, как изредка жмурили они свои большие глаза, поняли люди, что были они еще живы. Но едва люди племени попытались приблизиться к ним, как охватило их странное оцепенение – не могли они двинуть ни ногой, ни рукой своей. Тогда услышали они голос. Он звучал прямо в их головах, и каждый понял, что то был голос Великого Духа. «Раскройте сердца свои, - говорил Великий Дух. – Что думаете вы о тварях сих? Окажете вы им помощь и поддержку, окружите их заботой и лаской, как обещал ваш вождь, или придадите их смерти, насытитесь после долгой дороги?»
А надо заметить, что племя, прибывшее на далекий остров, отличалось редкостным по тем диким временам гуманизмом. Члены племени осуждали всякое проявление агрессии. Любой, поднявший руку на ближнего своего, или, нанесший без особой нужды – голода, жажды, защиты – вред животным или растениям, немедленно изгонялся из племени. Естественно, с такими принципами племя было обречено на вымирание. Оно и влачило жалкое существование, вынужденное без конца оставлять возделанные земли, сады и огороды, ждущие урожая, и уходить то от одних, то от других, кто зарился на их добро, чтобы избежать потерь и не осквернить рук своих чужой кровью. Кого-то изгоняли из племени, кто-то уходил сам, а многие умирали, измученные постоянными скитаниями и недоеданием. И вот в самые тяжелые для племени дни посчастливилось вождю услышать Великого Духа.
Поэтому слова его вызвали в душах одних горечь, в душах других – возмущение, но все послушно раскрыли сердца и умы свои – и не было в них ни тени злости, ни раздражения, ни страха, а лишь бесконечная печаль по поводу своих страданий и жалость к тем, кто в данный момент был несчастнее их и нуждался в их помощи.
И пали незримые оковы с рук и ног прибывших, и подошли они к несчастным созданиям, и, слушая внимательно указания Великого Духа, сделали все, чтобы облегчить их страдания, излечить и накормить их.
Вскоре начали их подопечные вставать, а затем  бегать по всему острову и карабкаться по деревьям, не уступая в ловкости самым ловким из племени, а иной раз и превосходя их. Иногда они издавали протяжные нежные звуки или тихое урчание, сходное с глухим рокотом прибоя, но общались они друг с другом и с членами племени при помощи Великого Духа.
Вскоре члены племени стали воспринимать их как равных. Пусть непохожих на них, но таких же людей. «Сладкий нектар, - говорили они, - может скрываться в разных, непохожих друг на друга плодах, от этого он не перестает быть сладким нектаром».
Это были очень мудрые люди. Возможно, и они или, вернее, их далекие предки были закинуты на эту далекую планету одним из ураганов судьбы, носящихся по Вселенной, и, несущих перемены – злые и добрые – раскиданным в пространстве и времени мирам. И их генеалогическая память хранила мудрость некой великой цивилизации. Как бы то ни было, они невероятно подошли друг другу: дикари, отрицающие насилие и Владеющие Мыслью. А это были они.
Никто не знает, как, каким чудовищным напряжением мысли удалось им совершить этот гигантский прыжок во времени и пространстве. Вероятно, почувствовав приближение конца великой цивилизации, те, кто еще не поддался окончательно пагубному воздействию ауры зла, объединили свои силы и отправили этих двоих в безопасное место, чтобы они потом смогли спасти мир от великой беды, но не рассчитали свои силы и закинули их слишком далеко во времени.
Какое-то время эти двое даже не могли осознать, что живы, что спасены. Их тела были настолько изранены, а мысль настолько слаба, что они долго не протянули бы без посторонней помощи. Собрав последние силы, послали они сигнал о помощи. Услышать его и понять мог только человек с чистым сердцем  и добрыми помыслами. На их счастье, на этой планете оказалось целое племя, которое и пришло им на помощь и тем самым не только спасло двух разумных существ другого мира, но и само получило шанс выжить в этом жестоком мире полном насилия и агрессии.
Шли годы, десятилетие сменяло десятилетие, превращаясь в века, которые тоже уходили в небытие. Население острова благоденствовало: потомки переселенцев уже давно забыли, что такое нужда, голод, преследования. Значительно увеличилось и число Владеющих Мыслью. И хотя самки подолгу вынашивали детенышей, они производили на свет сразу троих здоровых малышей, которых ждал исключительный уход, всеобщая любовь и забота. Потомки и той и другой расы, населяющие теперь остров жили дружно, свято храня завет предков заботиться друг о друге. Не нарушали они и другого завета: никогда не покидать пределов острова и тщательно оберегать его от каких бы то ни было внешних воздействий.
Мало теперь кто помнил, с чем был связан этот запрет. Из уст в уста долгое время передавалось предупреждение о некой таинственной злой силе, которая способна перессорить всех жителей острова, заставить их убивать друг друга и которой они должны будут противостоять, чтобы спасти не только свой маленький мирок, но и всю планету, а, быть может, и всю Вселенную.
Но со временем это предупреждение превратилось в предание, а затем и просто в страшную сказку, которую никто уже не воспринимал всерьез. А зря...

Когда программы, материализовавшись в гигантских местных птиц, способных преодолевать любые расстояния, добрались до острова, они увидели лишь чудовищную картину разрушения. Ни одной живой души, сломанные ветви деревьев, опустошенные хижины, сброшенные со своих привычных насестов, вытоптанные поля, сломанные и разбросанные повсюду орудия труда и домашнего обихода. Здесь уже не было ни людей, ни Владеющих Мыслью, ни животных, ни птиц, когда-то в изобилии населявших эту благодатную землю. Лишь вездесущие насекомые во главе с жуками-могильщиками усердно обрабатывали полуразложившиеся тела тех, кто некогда ходил, бегал и прыгал по этому острову, кто пил сладкий нектар или вкушал дары моря, щипал сочную зеленую траву или лакомился этими самыми насекомыми.
                ***
Опутав планету своей гигантской паутиной, аура зла вдруг почувствовала вполне ощутимую боль, как будто из нее выжгли, вырезали целый кусок ее естества. Она содрогнулась, выпрямилась и вновь с новой силой сжала непокорную планету в своих губительных объятиях – и вдруг новый удар. Она сконцентрировалась, сжалась в комок и со всей своей неизмеримой силой Владеющих, обращенных во зло, накинулась на небольшой островок, окутанный ее главным врагом – аурой добра.
Владеющие Мыслью на острове смутно ощущали некое беспокойство. Если бы ни были они так далеки от их предков, если бы ни забылись старинные предания связанные со спасение мира, если бы... если бы... если бы...
Какое-то время владеющие и люди успешно противостояли ауре зла, нанося ей серьезные раны, но животные острова не обладали ни силой Владеющих Мыслью, ни убеждениями и табу людей. Подгоняемые древними инстинктами, со всей своей первобытной звериной жестокостью накинулись они на своих добрых хозяев. Их топтали, бодали, клевали. Рвали на части их уже бесчувственные, безжизненные тела.
Покончив с людьми и с Владеющими, животные бились друг с другом. Яростно, безрассудно отчаянно, ломая и сметая все и вся на своем пути – пока когти рвали, рога бодали, клювы клевали, а копыта топтали. И последние пали, оставшись без сил, и истекли кровью.
Но аура зла продолжала, сконцентрировавшись, метаться над островом. Она чувствовало здесь еще чье-то присутствие, ощущала нечто, что способно будет не только напоить и накормить ее, а восстановить ее силы, залечить нанесенные аурой добра раны, сделать ее еще могущественнее.
И она дождалась. Вскоре из тайного убежища, расположенного глубоко под корнями деревьев, чтобы никто и ничто не могло потревожить их обитателей, стали выползать маленькие слепые слабые создания – последний приплод Владеющих Мыслью. Они рождались слабыми и слепыми, и матери прятали их глубоко под землей, пока они не прозреют и не наберутся сил. Самые слабые, рожденные незадолго до нападения ауры зла, уже погибли от голода. Те же, кто был постарше и посильнее, кто должен был вот-вот прозреть, долго звали своих мам, затем, подгоняемые чувством голода, и, полагаясь на свои врожденные инстинкты, позволяющие безошибочно находить дорогу без помощи зрения, они стали подниматься наверх.
Если бы аура зла могла радоваться, она бы торжествовала. Этих маленьких несмышленышей ничего не стоило обратить во зло, заставить истребить друг друга, и за счет их сил и жизней стать намного сильнее. Но она «взрослела», или училась на своих ошибках. Она поняла, что и так сильна для простых смертных, а эти Владеющие, обращенные во зло, станут ее верными помощниками, ее верной армией, с их помощью она найдет и уничтожит иные миры. И она оставила им их жалкие жизни. Пока...
Охваченные ужасом рыбы, выбросившиеся на берег, стали первым завтраком последних Владеющих, оставшихся в живых. Несколько птиц, пролетавших над островом, сложили крылья и упали на землю, чтобы тоже пойти на корм подрастающей армии ауры зла.
Прозрев, малыши сами стали охотиться, с остервенением отбирая пищу друг у друга. Аура зла поощряла, а иногда и провоцировала подобные стычки между братьями и сестрами. Напротив любые проявления сочувствия, благодарности, участия пресекались на корню.
То, чему подверглась Виктоша во время своего заключения было лишь жалкой пародией на то, как воспитывались несчастные отпрыски некогда гордой и сильной расы Владеющих Мыслью. Неудивительно, что стали они злющими, подлыми и эгоистичными – как раз такими, какими их и хотела видеть аура зла.
Когда они достаточно окрепли, научились управлять своим даром владения мыслью и были приучены беспрекословно выполнять любую команду ауры зла, она раскидала их по материкам.
Окутав мелкой сетью всю планету, аура зла принялась за свое черное дело. Она отыскивала умы предрасположенные к злу и насилию и подогревала кипящие в душах страсти, взращивала ростки ненависти, культивировала злость и подлость. Ее маленькие выкормыши тоже старались вовсю.
И планета забурлила: брат шел на брата, сын на отца, взрывались дома и мосты, полыхали леса и горели города...
                ***
Планета потихоньку пустела. Требовалась срочная помощь. Еще несколько лет, и эту планету уже ничто не спасет. А теперь, когда в распоряжении ауры зла есть Владеющие Мыслью, она в любой момент с их помощью сможет найти обитаемый мир, и тогда ...  Программы решили рискнуть.
Программа-посланник оставалась на погибающей планете. Ей ничего не грозило – она была неподвластна ауре зла и всегда могла от нее спрятаться. Она должна была, по мере своих сил, удерживать гибнущий мир от неминуемой катастрофы, кроме того, ей предстояло выпустить в космос программу-разведчик.
Аура зла, конечно, почуяла, как сквозь ее сеть в открытый космос ушел некий поток незнакомой энергии. Это не была аура добра – она не жгла и не причиняла ей боли, но на всякий случай – никто и ничто не уйдет от ауры зла – она отдала мысленный приказ одному из своей армии: «Найти и уничтожить!»
Владеющий Мыслью уловил и запомнил еле заметный, ни на что непохожий след. Ему не было нужды мчаться за целью через весь космос. В любой миг, лишь только вспомнив его и подумав о своем преследуемом объекте, он мог оказаться рядом с ним.
                ***
Первая остановка. Развитый компьютерный мир. Отсюда можно послать сигнал о помощи, связаться с посланником, если он тут есть, но нужна перезагрузка – программы тоже иногда нуждаются в отдыхе. После любой сложной работы, а перелет – одна из таких работ – необходимо проверить, в порядке ли все параметры, не пострадала ли база данных.

Новый мир. Незнакомые существа. Очень больно. Очень неуютно. След привел сюда в это странное помещение, у тех высоких и глупых, которых он изводили там далеко, где был дом, где был хозяин, тоже были такие помещения. Тесно и душно. Как можно жить среди этих непонятных громоздких предметов. Жить нельзя. Можно прятаться. И изводить. Изводить и раздражать, а еще злить и морочить. Но приказ был: «Найти и уничтожить». А первый приказ? Его не отменили.

Что-то тут не так. Почему кричит это маленькое человеческое существо? Эти две мелкие птички только что мирно клевали корм из одной кормушки, а теперь бьются на смерть. Что там за шум и крики? До перезагрузки все выглядело так тихо и мирно!

Оно здесь! Оно где-то здесь! Я чую его. Этот след. Найти и уничтожить! Но где он? Кто он?

Она здесь! Она отправилась за мной! И хотя я не чую никакой посторонней энергии совсем не трудно догадаться по поведению живых существ... Но что же делать?!

Он здесь в этой черной коробке. Я чую его. Вот он след. Совсем свежий. Найти и уничтожить! Изводить, раздражать, злить и морочить!

Хозяин компьютера, в который перенеслась программа —  она могла воспользоваться каким угодно, но волею судеб попала именно сюда — был человеком нервным, психически неуравновешенным, короче, поэтом. Может быть и гениальным, но не понятым своими современниками. Он вдруг явственно ощутил, что он редкостная бездарь, что он зря потратил все эти годы, которых не вернуть, что он уже никогда не напишет ничего мало-мальски стоящего. Вся его злость, все его негодование за загубленную жизнь, за ушедшие впустую годы выплеснулась на старенький компьютер – свидетель его побед и поражений.
Стекло монитора разлетелось вдребезги, раздался легкий хлопок, и где-то в глубине соединились два маленьких еле заметных проводка. Толчок, еще толчок. Пробежала искра.
Поэта душили рыдания. Раскидав и расшвыряв все, что попалось под руки, он принялся, что есть сил молотить по клавишам, что набирали не те строки, что не могли отобразить всех мук его израненной души, передать всех чувств, бушующих в его груди. Без сил упал он на кровать и предался своему горю. Еще слабый, еле трепещущий язычок огня выскочил из системного блока и лизнул груду бумаг: «О-о-о! Какое наслаждение!»

Владеющий мыслью блаженно потянулся – он не разбирался в компьютерах, но был уверен, что из такого пожара вряд ли кому удастся выбраться живым, тем более, если ты прятался в закрытом черном ящике.
Он перенесся на крышу соседнего дома и равнодушно наблюдал, как внизу суетились люди, подъезжали и отъезжали машины. Что-то трещало и рушилось, кто-то кричал, кто-то командовал. Отблески пожара то и дело высвечивали искаженные лица людей. Теперь этот мир больше походил на тот, к которому привык он. Он не чувствовал ни торжества, ни сожаления – подобные картины были неотъемлемой частью его жизни, он и не знал, что может быть какая-то другая жизнь – без слез и криков, без страдания и боли, без страха и ненависти. Дело сделано. Пора было возвращаться. Он уже настроился на перемещение, но тут неожиданно подумал о том странном, ни на что не похожем следе, который привел его сюда. Кому мог принадлежать такой след? Кто прятался в странной черной коробке?
Внезапно стало нечем дышать. Все пропало. Он почувствовал, что вращается в какой-то черной бездне, не имеющей ни верха, ни низа, ни начала, ни конца. Прорезающие эту черноту огни от бешеного вращения слились в сверкающие окружности и эллипсы. Его голова была готова вот-вот лопнуть и разлететься. «Воздуха! Дышать...» - успел подумать он, и сила мысли вытащила его из этого кошмара, и он вздохнул полной грудью, но сил ни на что больше не осталось, и он отключился.
Когда он пришел в себя, над ним было синие-синие небо, а вокруг зеленые гигантские деревья почти такие же, как в том месте, где он родился. Воспоминания об острове вызвали боль и страх. Он сжался в комок, а из груди, помимо его воли вырвалось глухое угрожающее шипение. Но никто не тронул его, не швырнул, не ударил, не сжал со всех сторон, выдавливая вместе с непослушанием не только все жизненные силы, но и само желание жить. Он расслабился. Здесь было удивительно тихо и удивительно легко дышалось. Да ведь он и хотел дышать! А до этого? Он вспомнил след. Он перенесся туда, куда вел этот след. Он увидел его смерть?
Владеющий прислушался к своим ощущениям. Он не хотел покидать этого чудесного места, но хотел знать, мертв его преследуемый или нет. Осторожно, думая только о желании узнать, а не догнать, он вызвал в своей памяти след.

Перед его глазами возникла новая картина. Новый мир. Помещение. Дались высоким эти помещения с ящиками! А вот и ящик. Чем-то похож на тот, черный, но другой. По ящику ползет незнакомое создание с прозрачными радужными крыльями, заползает в какую-то щель. И вот из щели выползают уже два абсолютно похожих друг на друга создания. Вот он его враг. Он понял. Он отчетливо ощутил – его враг жив. Это одно из этих созданий. Которое?.. И почему они абсолютно похожи, а врага он ощущает только в одном? Найти и уничтожить!
Владеющий открыл глаза. Синее-синее небо и высокие зеленые деревья. Воздух так чист и свеж, а вокруг так непривычно тихо, и нет ощущения постоянно нависающей над тобой злобной силы, готовой в любую минуту навалиться на тебя, смять, раздавить, уничтожить... И еще... Здесь так хочется есть...
Совершенно определенно ему необходимо задержаться здесь еще ненадолго, чтобы набраться сил и приготовится к длительному преследованию. Его противник, как оказалось, не так уж прост, а значит, силы ему еще очень и очень понадобятся.

                ...КОГДА ЖЕЛАЕМОЕ ПРИНИМАЕТСЯ
                ЗА ДЕЙСТВИТЕЛЬНОЕ...
         
         Котенок смотрел на мирно спящее человеческое существо, и, наверное, первый раз в жизни ему не хотелось рвать когтями и убивать. Ему не хотелось изводить, раздражать, злить и морочить, насылая страшные видения и внушая еще более страшные фантазии.

Андрейка улыбался во сне. Ему снилось «чисто-поле». Какие же все-таки глупые эти взрослые! Не могли объяснить ему, что такое «чисто-поле». Вот же оно – перед ним! Такое большое-большое, просто громадное и чистое-чистое! Он щурится от этой сияющей чистоты. Кто-то большой и добрый подходит к нему и берет его за руку. Он – большой и сильный, с густой бородой, но Андрейка не боится его – ведь он русский богатырь – Добрыня Никитич. Или Илья Муромец.
- Я, когда вырасту, тоже буду богатырь! – говорит Андрейка.
- Ты – уже богатырь! – отвечает Илья Муромец или Добрыня Никитич. – Садись на моего коня!
Конь страшно большой, с длинной черной гривой. Он бьет копытом и так и хочет пуститься вскачь.
У Андрейки захватывает дух – вот они уже скачут по «чисто-полю» - только ветер свистит в ушах. Э-ге-ге-ге-гей! Быстрей! Еще быстрей!
Супермен попытался догнать их – но куда ему! Он только рукой махнул.
Андрейка помахал ему: «Не расстраивайся! Это же я – великий русский богатырь Андрей Сергеич!»

Андрейка улыбается. Котенок смотрит на него, и ему тоже становится хорошо. Как тогда, когда он прижал его к себе, и котенок почувствовал теплоту человеческого тела и услышал удары сердца, и вспомнил, что все это уже было, когда-то давным-давно, в другой жизни. Ему было тепло и уютно, потому что вокруг были теплые тела его братьев и сестер, кузин и кузенов, все вместе они прижимались к одному большому теплому телу и слушали удары: тук-тук, тук-тук, тук-тук – это означало мир и покой.
Потом он совсем забыл и такие слова, и что они означали. Потом жизнь превратилась для них для всех в сплошной кошмар. Он научился ненавидеть, научился убивать, научился быть всегда на стороже, опасаясь предательского удара в спину, научился отражать такие удары.
Позже, в мире высоких и глупых он имел дело с их детенышами. Они, как правило, плакали, когда он шипел на них или отказывался играть, его наказывали, оставляли без еды, били – что были эти побои по сравнению с тем, что он пережил на острове! Но все равно, с каким сладостным наслаждением насылал он на них ночные кошмары, морочил им головы галлюцинациями и внушал... Нет! Сейчас лучше не думать и не вспоминать о том, что он им внушал!
Андрейка что-то пробормотал во сне и сбросил с себя одеяло.
«Здесь, пожалуй, действительно жарковато, - подумал котенок. – Но так дело не пойдет!»
Одеяло послушно укрыло ребенка, а в приоткрывшуюся балконную дверь влетел ласковый утренний ветерок и зашуршал занавеской, повеяло свежестью.
Котенок спрыгнул с подоконника, мягко ступая по ковру, подошел к кровати, запрыгнул и уютно устроился под боком у Андрейки.
Ему предстояло принять важное решение. Первое, единственное и, скорее всего, последнее в своей недолгой жизни. В немедленной расплате за это решение он нисколько не сомневался. И ему хотелось, может быть, последний раз в своей жизни ощутить мир и покой, то блаженное чувство, которое так внезапно пробудилось в нем и жило, прячась где-то в уголке сознания, и, благодаря которому, он научился размышлять, думать, а вот теперь и принимать решения.

Конь под Андрейкой расправил могучие крылья и поднял его в воздух. Мимо проплывали облака. Он оглядывал окрестности, прикрыв рукой в железной перчатке глаза от солнца, на голове его сверкал шлем, а с руки свешивалась булава, как на картине художника, который нарисовал богатырей. (Мама еще все время говорила: «Написал». Ну да! Это как «писанная красавица», Андрейка помнит, не дурак!) Он еще много кого написал: Аленушку там, Ивана-царевича на Сером Волке, ну это не важно!
А внизу, под ним люди были маленькие-маленькие, как муравьишки, и все махали ему руками: «Привет тебе, богатырь земли русской!»
А деревья и реки были, как у художника, фамилия которого похожа на мороженое  Джин-джи. Все подсвечено такими секретными лампочками так, что картины светятся изнутри, а люди все смотрят и смотрят на них, все думают: «Где же художник так хитро запрятал эти лампочки?»
Конь внезапно оборотился соколом – не иначе проделки какой-нибудь ведьмы или бабы-Яги, а то и самого доктора Зло! А попробуй усиди на соколе, да еще в кольчуге и шлеме, да еще когда булава вниз тянет! Ой, мамочка! Неужели он так и разобьется во цвете лет?! Эх! Надо было все-таки быть суперменом – он хоть сам по себе летает!
Падение прекратилось. Андрейка ощутил, как парит в воздухе, и его тело, послушно его воле, то поднимается в высь вместе с теплыми потоками воздуха, то опускается вниз.
«Уж не стал ли я воздушным змеем?» - подумал Андрейка и плавно опустился на траву.
Трава была мягкая и мокрая.
«Мамочка моя! Неужели описался? – запаниковал Андрейка. – Фу, какой конфуз!»
Он тут же проснулся и открыл глаза.
Очень странно! Он должен быть в спальне вместе с мамой. Он прекрасно помнил, как после отъезда папы на симпозиум, а Виктоши в скаутский лагерь, никак не мог заснуть один в комнате, и мама унесла его к себе.
Но вокруг росли пушистые высокие ели и сосны, он сидел на мягкой траве, мокрой от утренней росы на лесной полянке, а над ним по синему-синему небу медленно и величаво проплывали белые-белые облака.
Наверное, он все-таки еще спал. Так иногда бывает: думаешь, что проснулся, а на самом деле просто попадаешь в другой сон.
Интересно, а кто он в этом сне? Андрейка оглядел себя: его родная синенькая пижама с медведями, и босые ножки уже понемногу замерзают, вымокнув в росе. Странный какой-то сон – очень похожий на правду! Ну да ладно, ничего не поделаешь! Давайте показывайте, что там дальше? Андрейка встал, отряхнул прилипшие хвоинки и смело отправился в лес – во сне ведь все-таки! – не заблудится.
Босиком по лесу идти было совсем неудобно: мало того, что мокро, так еще то хвоинки колются, то шишки прямо под ножки лезут! И что это за сон такой, как сказал бы папа – на-тура-листический? Он, Андрейка, конечно, юный натуралист, но не до такой же степени!
Откуда-то раздалась очень знакомая электронная музыка: та-ти-та-та-та-та-та... та-ти-та-та-та-та-та... Он почувствовал какую-то странную тяжесть в кармане штанишек – да там сроду ничего не было! Даже носового платка. Мама всегда приносит его и кладет на всякий случай под подушку. Опять раздалась знакомая мелодия. Андрейка засунул ручку в карман. Ух, ты! Вот это сон! Он сразу забыл про мокрые ножки, шишки и колючие хвоинки – мобильник! Самый настоящий! Его собственный!
- Але? – он нажал на кнопку с зеленой трубкой. – Я вас слушаю?
- Привет, старик! Это – Фрэнки. Что делаешь? – к своему величайшему удивлению услышал он в трубке бодрый голос своего невидимого друга. Хоть все старательно и претворялись, что видят Фрэнки, Андрейка знал, что тот был невидимым – ну, порода у него такая, что поделаешь!
- Что делаю? – Андрейка огляделся кругом. – Да, вот... Гуляю...
- А-а-а... Ну, гуляй, гуляй.... Увидимся еще!
-Пока... А ты че звонил-то?..
- Я? Ах, да! Не знаешь, сколько времени? А то мои часы куда-то запропали...
- Полшестого! – уверенно сказал Андрейка, не имея ни малейшего понятия о времени.
- О-о! Мне пора бежать! Очень важная встреча!
- Симпозиум? – уточнил Андрейка.
- Во-во! Точно! Ну, пока!
- Пока.
Андрейка с сожалением уставился на замолчавший телефон. Прямо, как в кино! Он тут же вспомнил о своих босых ножках. «Сейчас позвоню маме и скажу, что я босой. Пусть принесет мне сандалики. Нет, маме лучше не надо...Чего ее зря волновать! Вдруг прибежит и заберет меня из такого клевого сна. Нет уж! Мне бы только сандалики, и я еще согласен поспать! Позвоню-ка я в бюро добрых услуг! Какой там номер?..»
Он деловито нахмурил брови и потыкал в кнопки телефона.
- Але? Бюро добрых услуг?
В трубке действительно раздались сначала гудки, а потом приятный женский голос сообщил:
- Бюро добрых услуг. Слушаем вас.
Андрейка ошарашено взглянул на трубку. Потом хлопнул себя по лбу: «Ах, да! Это же самый настоящий мобильник! Мне ведь Фрэнки по нему звонил. Однако, какой я молодец! Сразу попал, куда надо!»
- Бюро добрых услуг? – переспросил он на всякий случай.
- Слушаем вас, - подтвердил все тот же приятный голос.
Андрейка откашлялся и важно произнес (Ну, какая жалость – никого из знакомых рядом!):
- Мне нужны мои сандалики. Они стоят в прихожей. Такие коричневые с одним Микки Маусом. Там был и второй, но он потерялся где-то... Я – Андрейка, - на всякий случай уточнил он. – Сижу в лесу. Вообще-то я сплю... Но сейчас в лесу. Тут мокро и шишки колются... Вы только маму не разбудите! – поспешно добавил он.
- Спасибо за заказ. Ждите, - и телефон отключился.
Андрейка уселся на пенек, подобрал под себя ножки и приготовился ждать.
Все-таки это самый замечательный сон! Инте-рр-активный!
Это заковыристое слово все время повторяла мама, когда хотела купить им с Виктошей билеты в театр.
- Нам бы хотелось посмотреть какой-нибудь интерактивный спектакль, - говорила она. – Интерактивное действие – вот, что нужно современным детям! Просто сидеть и смотреть спектакль им уже недостаточно. Это и хорошо! Интерактивные зрелища и игры приучают наших детей к самостоятельности...
Она еще много чего говорила, Андрейка, конечно же, не запомнил, но это словечко – «интерррактивный» – так и врезалось ему в память. Кроме того, спектакль, на который они в конце концов попали был действительно клевый! Прямо крутой! Одним словом: интерактивный! Они лазали по каким-то лестницам, скатывались с горок, убегали от пиратов, а под конец нашли клад!
Интересно, а что ждет его в сегодняшнем сне? Дети, которые были на представлении вместе с ними, говорили, что есть спектакль, где спасают принцессу. Нет, Андрейка лучше предпочел бы клад. А то спасешь принцессу и придется на ней женится! А у него итак с этой женитьбой одни проблемы: с одной стороны ему нравится Оля – она выдумщица, все понимает, с ней интересно играть, но с другой стороны, как быть с Люсей с фигурного катания? А еще в детском саду – Маша, Вика и Лара Карача... И что, в самом деле, всем девчонкам так нужно жениться? Он бы с радостью играл бы с ними со всеми! А они начинают ссориться, обижаются... Странные эти люди – женщины! Еще страннее, чем взрослые. Вообще-то, он не прочь, когда вырастет, женится на маме или на Виктоше. Но мама, говорит, что уже замужем, и второго мужа ей не прокормить, а Виктоша только фыркает и хохочет!
Андрейка вздохнул. И тут увидел под пеньком свои сандалики. Вот они – внизу, только опусти ножки! Он огляделся по сторонам: никого не было, никто не просил расписаться и дать полтинник за доставку. Ну и прекрасно!
Андрейка быстро обулся и от радости даже запрыгал вокруг пенька. Теперь он готов на подвиги. Можно смело двигать дальше! И он устремился в глубь таинственного леса, чтобы поскорее узнать, что ждет его там, в конце этого захватывающего интерактивного сна.
Было необыкновенно приятно вот так топать одному по этому незнакомому лесу. Больше всего успокаивало то, что абсолютно нечего бояться: как только станет хоть чуть-чуть страшно, надо просто сразу же проснуться!
Эх! Как жаль, что никто так и не увидит этого! Одно дело гулять одному на детской площадке посреди двора (мама отказывала ему даже в этом малом удовольствии!), а другое брести одному неизвестно куда через этот дремучий страшный лес, полный неизведанных опасностей и сказочных приключений. В том, что опасности и приключения обязательно будут, Андрейка ни чуточки не сомневался.
Вон, может быть, там вон за тем деревом или во-он за тем притаилась баба Яга? Или леший? А, может, лихо одноглазое? Андрейка даже слегка поежился от таких мыслей. Но не испугался! Нет! Ведь он – храбрый богатырь! Нет, пожалуй, богатырем он уже был... Он – доблестный рыцарь короля Артура! Подобрав какую-то суковатую палку, Андрейка встал в боевую стойку.
- Эй, подлый Мордред! – крикнул он звонким голосом. – Выходи на бой! Доблестный рыцарь Андрей вызывает тебя на честный поединок, чтобы отомстить тебе, подлому псу, за смерть великого короля Артура!
Эх, хорошо получилось! Андрейка даже огляделся по сторонам: так никого и нет! Мог бы хоть кто-нибудь, одним глазком заглянуть в его сон! А так ведь будешь рассказывать – не поверят, скажут, выдумываешь, фантазер ты, Андрейка, и все.
И почему всегда так бывает: когда шишка падает с дерева и щелкает тебя по носу, а ты просто не можешь сдержать слезы, кто-то обязательно оказывается рядом, и начинают жалеть тебя, как маленького, уговаривать, а, когда ты плачешь уже от обиды, что оказался в такой нелепой ситуации, начинают стыдить и увещевать: «Мужчины не плачут!», «Какой же ты богатырь?», «Что ты разнюнился, как девчонка?» И не понимают, что этим только сильнее ранят рыцарско-богатырское сердце. А вот сейчас, когда он такой храбрый и бесстрашный...
Ага! Вон там шевелятся кусты! Послышалось приглушенное топанье. Кто-то тяжело сопит и удирает в лес. Испугался? Меня?
- Эй! Постой! Погоди!
И Андрейка храбро бросается в погоню. Мелькают деревья. Андрейка ловко перелезает через поваленные стволы, продирается через разросшиеся нижние ветви елей, преодолевает небольшие поросшие тиной и заваленные опавшей хвоей и листьями лесные болотца. Впереди явственнее слышится чье-то приглушенное сопение и топанье.
- Куда же ты бежишь? Я – добрый! Я не сделаю тебе зла!
Наконец, деревья начинают редеть. Андрейка почувствовал под ногами хорошо утоптанную тропинку и побежал еще быстрее.
Тропинка вывела его на небольшую поляну. На поляне стоял очень знакомый домик. Он столько раз пытался его нарисовать! Ни мама, ни папа, ни Виктоша никак не могли понять, как он выглядит, а он вот! Именно такой, о каком он и рассказывал –  домик-замок-застенок-небоскреб! Значит... Андрейка еще раз огляделся кругом и громко-громко прокричал:
- Эй! Монстры-дандаллы! Это же я – Андрейка!
Тот час со всех сторон, из-за деревьев, из-под сваленных в кучу стволов, из зарослей кустарника на поляну стали выходить испуганные большеглазые лохматые монстры-дандаллы. Они громко сопели и топали своими огромными, чуть согнутыми в коленях ногами, а руки их при каждом шаге двигались туда-сюда, туда-сюда, как при игре в паровозик.
Признав в непрошеном госте Андрейку, они радостно загомонили, залопотали что-то на своем тарабарском языке – суровой и, дружно топая и сопя, обступили Андрейку со всех сторон.
Каждый считал своим долгом пожать ему руку и похлопать по плечу. Андрейка с удовольствие жал протягиваемые ему руки больше похожие на лапы, покрытые с внешней стороны мягкой рыжеватой курчавой шерстью, и, не переставая, восхищенно бормотал:
- Во! Монстры-дандаллы! Я же говорил, что вы есть! А они все смеялись: «Выдумщик!», «Фантазер!» А вы есть! Вот здорово!
Монстры-дандаллы были самыми лучшими на свете игрунами. Во что только ни переиграл с ними Андрейка: и в прятки, и в салки, и в жмурки, и в чехарду!
В конце концов, он просто без сил повалился на землю. Монстры-дандаллы немедленно повалились на землю рядом с ним.
Один подсунул ему под голову свои пушистые ноги с огромными ступнями, Андрейка благодарно улыбнулся ему, монстр улыбнулся в ответ, и вскоре уже все монстры-дандаллы радостно улыбались.
Андрейка стал рассказывать им о своих подвигах, как он летал на богатырском коне, и, хотя, говорил он не на суровой, монстры-дандаллы прекрасно понимали его. Время от времени они кивали головами и переговаривались между собой: «Какой молодец!», «Какой храбрец!», «И он наш друг!», «Наш дорогой друг!»
Потом они все так же лежали на поляне и пели на суровой разные страшные песни. Андрейка очень хорошо пел на суровой, правда дома никто не понимал, о чем он поет, и постоянно приходилось объяснять, а здесь они пели все вместе о победах над ужасными злыми монстрами, которые приходят из темноты и пугают детей, о том, как приручить того, кто живет под кроватью, и он не будет выть и скрипеть, а будет всю ночь охранять твои тапочки... Да много еще о чем – разве все упомнишь!
А потом случилась ужасная неприятность: у Андрейки страшно разболелся живот. Монстры-дандаллы засуетились, забегали, залопотали на суровой.
Живот болел так сильно, что Андрейке уже захотелось проснуться и позвать маму. Но тут кто-то из монстров-дандаллов предложил обратиться к лесному доктору. Андрейке стало страшно интересно – ведь он всегда знал о лесных докторах, но, если быть абсолютно честным, ни разу не видел ни одного – а тут он придет и будет лечить его. Вот здорово!
Разумеется, Андрейка сразу же согласился – у него даже живот стал меньше болеть. Тогда один из монстров-дандаллов – самый быстрый – отправился за лесным доктором, а остальные остались с Андрейкой и развлекали его, рассказывая ему сказки.
То ли сказки были такими увлекательными, то ли лесной доктор оказался где-то поблизости, но время пролетело мгновенно.
И вот Андрейка увидел настоящего лесного доктора. Он был точь-в-точь таким, как он его себе и представлял и даже еще лучше! Ростом он был чуть ниже дома-замка-застенка-небоскреба, но все равно Андрейке пришлось высоко-высоко задрать голову, чтобы разглядеть его голову.
Он опустил свою ладонь – Андрейка целиком поместился на ней. Как на скоростном лифте, он поднял его к самому своему лицу, внимательно посмотрел на Андрейку своими красными глазами и сразу понял, что у него болит живот. Это глаза у него такие: ему не надо ни о чем спрашивать, не надо никого щупать или простукивать, не надо мерить температуру, он только посмотрит внимательно и сразу знает, что у кого болит!
Лесной доктор дал Андрейке волшебную пилюлю. Она была размером с яблоко! От нее надо было откусывать по кусочку, и в отличие от обычных пилюль она вовсе не была горькой или противной, а каждый раз становилась того вкуса, который ты выбирал!
Андрейка сначала пожелал вкус клубничного мороженого, затем шоколада, затем опять мороженого, но крем-брюле, затем решил вспомнить вкус ириса «кис-кис» и заесть его «вишневым пирогом». Последний кусочек он съел со вкусом карамели «чупа-чупс» - «кофе со сливками» - мама постоянно говорила: «Кофе со сливками –  не для маленьких! Кушай фруктовый», а ему так хотелось попробовать!
Короче, пилюля Андрейке очень даже понравилась. Живот перестал болеть. В благодарность Андрейка подарил лесному доктору свой мобильник. Жалко, конечно, но ему-то он был нужнее! Не надо будет бегать за ним по всему лесу, искать. Андрейка и сам пообещал как-нибудь звякнуть ему на досуге. Лесной доктор ушел очень довольный и счастливый. Еще бы! Каждому хочется иметь свой собственный настоящий мобильник!
А Андрейка решил отправиться дальше. С монстрами-дандаллами, конечно, было хорошо – родственные, так сказать, души оказались – но уж очень хотелось узнать ему, что же там дальше: клад или все-таки придется жениться?
Монстры-дандаллы напоследок спели с ним песню о суровых буднях отважных рыцарей-богатырей. Он обещал как-нибудь обязательно заскочить к ним еще раз. Они крепко обняли его на прощанье и долго-долго махали вслед руками больше похожими на огромные лапы, покрытые с внешней стороны рыжеватой шерстью.
Андрейка шел дальше и дальше. В животе журчало все сильнее и сильнее. Чудодейственная таблетка лесного доктора, конечно, вылечила его – он в этом ни чуточки не сомневался – но нисколечко не насытила.
«Вообще-то все это необыкновенно здорово! – думал Андрейка. – Но пора бы уже и просыпаться!» Проснуться никак не получалось, и он начинал сердиться. У мамы уже, наверное, и завтрак давно готов, а он все спит и спит! Что это за ерунда такая: обычно стоит проголодаться, так сразу и просыпаешься. Может быть, в этом сне для того, чтобы проснуться, надо что-нибудь сделать? В какую-нибудь нору залезть, как Алиса из страны Чудес, а когда будешь падать, обязательно проснешься – от страха? А если нет?... Ему уже совсем не хотелось знать, чем кончится этот сон. «Я обязательно вернусь и досмотрю его! - обещал он, сам не зная, кому – Ведь у человека может быть перерыв на завтрак, а потом я снова приду спать».
Он решил крепко-крепко зажмуриться и пожелать оказаться дома. Он даже глаза для верности прикрыл ручками. «Ну, раз, два... Только бы получилось! Три!»
Андрейка открыл глаза. Он находился все в том же лесу. Хотя... Нет! Это было совсем другое место – вокруг все те же ели и сосны – но впереди поляна. Большая. Больше, чем у монстров-дандаллов. На поляне стоит стол. Обыкновенный пластмассовый из Макдональдса. Он весь завален макдональдскими стаканчиками из-под колы или спрайта или чего-то еще, вокруг стола валяются бумажки от чизбургеров и бигмаков, а также пакетики от картошки, не говоря уж о куче салфеток, соломинок и еще какого-то хлама... Но самое замечательное, что посреди всего этого мусора, удобно развалившись на одном стуле, и, положив ноги на другой, сидит...
- Виктоша!!! – что есть силы закричал Андрейка и бросился к своей сестре.
Она резко выпрямилась, оглянулась и уставилась на него, щуря сонные глаза.
Он подбежал к ней, забрался на руки, обнял и принялся целовать ее щеки, измазанные в кетчупе и еще каком-то сладком соусе.
- Виктоша! Виктошенька! Я так по тебе скучал, вот ты мне и приснилась!
- Я тебе приснилась? – удивилась Виктоша и внимательно посмотрела на брата. – Как это я тебе приснилась?
- Ну, это же все сон! – стал торопливо объяснять Андрейка. – Я сплю, ты спишь. Мы все спим и вот приснились друг другу! А твой сон он такой же здоровский? Ты представляешь, у меня был мобильник!  Я его лесному доктору подарил, чтобы он мог приходить и лечить, когда нужно... Ну, это ладно! По мобильнику звонил Фрэнки! Он уехал на симпозиум... Потом я позвонил в бюро добрых услуг, мне прислали сандалики... А то, знаешь, было мокро и шишки колились...
- Кололись, - автоматически поправила брата Виктоша.
- Ну, я и говорю колились... то есть кололись. Вот. Потом я встретил монстров-дандаллов, а еще там был лесной доктор! Ну, это я уже говорил. Он дал мне пилюлю... Только мне все равно есть хочется! Я так старался проснуться, а то завтрак, наверное, уже простыл... Ну, раз уж ты здесь, я еще немного посплю, чтобы с тобой побыть. Только вот чизбургер твой доем... Этова кожешно мава, но фыть мофна... И ифе попиш шиво-нифуть...- последние слова Андрейка уже договаривал активно поглощая Виктошин чизбургер, который она пыталась съесть, когда он окликнул ее, но так и застыла с поднятой ко рту рукой.
Виктоша обняла брата, на секунду прикрыла глаза, и на столе появился полный макдональдский стаканчик с крышкой, прямо из воздуха на него упала соломинка. Андрейка живо подхватил ее и взял стаканчик.
- О, спрайт! Клево! Как ты это делаешь?
- Не знаю... – рассеянно сказала Виктоша. Пока брат пил, она сосредоточенно о чем-то думала.
- Ну, все-таки! – не унимался Андрейка.
- Я просто представляю себе все, что хочется, и оно появляется...
- Вот здорово! – обрадовался Андрейка. – А я так могу? – И он поспешно закрыл глаза.
На столе появился бигмак, лоток с хрустящими куриными ножками и мороженое.
- Вау! – Андрейка издал крик северо-американских индейцев и набросился на еду.
Виктоша продолжала задумчиво смотреть на брата. Он съел все до последней крошки и, довольный, погладил себя по животу.
- Мама называет это «праздник живота», да? – спросил он и сладко зевнул, пытаясь пристроиться вздремнуть на Виктошином плече.
- Да, - Виктоша поспешно убрала ноги со второго стула и посадила туда брата. Он тут же подобрал под себя ноги и стал укладываться на краешке стола.
Виктоша осторожно взяла его за плечи и посадила прямо.
- Смешно, да, - приоткрывая один глаз, проговорил он. – Я сплю, а мне все равно хочется спать. Я, как Золушка, да?
 Виктоша ласково погладила брата и пощекотала его под подбородком. Он захихикал и вновь открыл один глаз. Виктоша аккуратно, но настойчиво потрясла его за плечо.
- Золушка, проснись, пожалуйста, мне надо тебе кое-что сказать. Что-то очень важное... – Виктоша осеклась, казалось, она решает, как же сказать брату это «что-то очень важное».
- Ты говори, говори, - разрешил Андрейка, вновь закрывая глаза. – Я все хорошо съы-ышу-у... – он сладко-сладко зевнул.
- Только не засыпай! – попросила Виктоша. – Вот послушай: Золушке снилось, что она хочет спать от того, что она много работала. А ты сегодня много работал?
- Ой, много... – пробормотал Андрейка, вновь стараясь улечься на краешек стола. – Я сначала охранял русскую землю с этим... Ильей Муромцем... или Добрыней... а-ах! – он опять сладко зевнул. – Потом летал на коне...пото-о-ам...
Виктоша взяла брата за плечи и хорошенько тряхнула его. Брат послушно открыл глаза и осоловело уставился на Виктошу.
- А тебе не кажется странным, что ты спишь, видишь сон, а устаешь по-настоящему? – спросила Виктоша, крепко держа брата за плечи и заглядывая ему в глаза. – Ты когда проголодаешься во сне, что делаешь?
- Иду к холодильнику за сырочком... – промямлил Андрейка, зевая во весь рот.
- Прежде всего, ты просыпаешься! - объяснила Виктоша. – А ты когда-нибудь наедался во сне?
В глазах у Андрейки появилось некое осмысленное выражение.
- Я один раз во сне ел корзиночки со сливками. Много-много! Во –  сколько! – он развел руки в разные в стороны. – А когда проснулся, мне так хотелось есть! Очень-очень-очень... Ты думаешь, я сейчас проснусь и буду хотеть есть?
- Я хочу сказать... – Виктоша набрала в грудь побольше воздуха и выпалили на одном дыхании:
- Ты вообще не спишь!
- Не сплю?.. – Андрейка выпрямился и окончательно проснулся. – Как это не сплю?! Ты хочешь сказать, что все это настоящее? – он обвел взглядом лес, –  и это? –  пальчик ткнул в мусор на столе, - и это?.. – стаканчик с водой материализовался в воздухе и шмякнулся на землю, забрызгав Виктоше ноги.
Она не стала кричать: «Это ты нарочно! Нарочно! Ах, ты...» Она была уже немного другой Виктошей, повзрослевшей. Она обняла брата и притянула к себе.
- Знаешь... пока ты не появился... я думала, что ... умерла, - Виктоша виновато взглянула на брата. – И попала в рай. А теперь... я не знаю, что и думать...
- Как это «умерла»? – глаза брата стали круглыми, как два здоровенных блюдца, и сам он стал похож на щенка той самой собаки, что сторожила огниво.
- Ну, понимаешь... понимаешь... – Виктоша никак не могла найти нужные слова. – Мне было так стыдно за ту глупую ссору, и, когда твой котенок убежал, я решила вернуть его и... ушла... Вы, наверное, очень испугались, когда проснулись, а меня нет?
- Я еще не проснулся, - упрямо сказал Андрейка. – Я сплю в папиной кровати, потому что папа уехал на симпозиум, а ты в скаутский лагерь. Мне совсем не страшно спать одному в нашей комнате, но мама – женщина, ее надо охранять!..
- Погоди, погоди! – видимо, настала очередь удивляться Виктоше. – Ты сказал, я уехала в скаутский лагерь?
- Уехала, - подтвердил Андрейка. – А теперь снишься мне.
- Это тебе, наверное, приснилось, что я уехала! – Виктоша ничего не понимала. – А на самом деле мы поссорились, мама забрала тебя наверх, а я ночью проснулась – твой котенок убегает, я – за ним, он – в лес, потом... потом я попала в какое-то странное место...
- Это тебе в скаутском лагере приснился такой страшный сон? – скорее констатировал, чем спросил Андрейка.
- Да не была я не в каком скаутском лагере! – Виктоша была готова расплакаться. – Меня мучили, здорово мучили... я бросилась на брыкающуюся стенку и... вот я здесь, видишь? Здесь хорошо. Появляется все, что ты хочешь. Это рай. Ясно? И, если ты тоже здесь, то...
- Я сплю в папиной кровати! – почти закричал Андрейка. Слезы брызнули у него из глаз, но он продолжал сквозь всхлипы твердить:
- Я сплю в папиной кровати. Я еще не просыпался. Но я проснусь! Я проснусь.
- Успокойся, малыш! – внезапно услышал он хорошо знакомый голос. – Не бойся, ты не умер. И сестра твоя не умерла.
Слезы мгновенно высохли. Андрейка заулыбался, оглядываясь по сторонам.
- Но где ты? Я не вижу тебя! Иди, скажи ей это сам. Она не верит мне! Никогда не верила, только притворялась.
Виктоша ошарашено уставилась на брата, поведение которого становилось все не понятнее и не понятнее: мало того, что начал вдруг разговаривать сам с собой – он, продолжая улыбаться, залез под стол, заглянул под стулья, внезапно сорвавшись с места, бросился к ближайшему дереву. «Или я, или брат, но кто-то определенно сошел с ума!» - подумала Виктоша.
Андрейка, меж тем обежал вокруг дерева, остановился разочарованный и сердито топнул ножкой:
- Выходи! Так не честно! Я не играю – и потом более ласково:
- Ну, пожалуйста, выходи... Ты мне всегда нужен! Честное слово!
- А она? – услышал он опять.
- Кто? Виктоша? Она – добрая!
«Ну, конечно, я добрая, - подумала Виктоша. – Только зачем кричать об этом на весь лес?»
- Я боюсь ее... – тихо-тихо сказал голос.
- Виктошу? – удивился Андрейка.
«Далось ему мое имя!» - возмутилась Виктоша, и уже хотела вмешаться, чтобы остановить эту идиотскую игру, но тут Андрейка тихонько подошел к ней и осторожно взял за руку.
- Виктоша!.. – он заглянул ей в глаза, как, если бы собирался сообщить об изрисованной тетрадке, сломанной кукле или совершенно-неизвестно-как порвавшемся учебнике. – Ты мне можешь обещать одну вещь?
Виктоша, заинтригованная, кивнула.
 - Пожалуйста, не сердись и не кричи.
- Да я и не собиралась кричать на тебя, глупенький!
Виктоша хотела обнять брата, но он отстранился.
- Не на меня, а вот на него!
Виктоша проследила за направлением его руки и увидела... котенка! Он сидел на поляне и внимательно смотрел на Виктошу своими огромными карими глазищами.
Виктоша еще хорошо помнила мираж в своей темнице, обрадовавшись которому она получила по лбу и по затылку. Поэтому на всякий случай поинтересовалась:
- А он настоящий?
- Конечно, настоящий! – удивился Андрейка.
Он подошел к котенку и взял его на руки.
- Ты захотел, чтобы он появился? – спросила Виктоша, все еще не понимая, а почему, собственно, она должна (или не должна?) сердиться и кричать.
Андрейка отрицательно покачал головой.
- Значит, он тоже умер?.. – чуть слышно пробормотала Виктоша, не столько спрашивая, сколько отвечая сама себе.
Андрейка тяжело вздохнул: «Ох, уж эта Виктоша! Если вобьет что-то себе в голову, ее не переубедить и под дулом пистолета. Как маленькая прямо!»
Он подошел к своему стулу, который прямо на глазах у Виктоши быстро модифицировался в уютное кресло из их московской гостиной, и с ногами забрался туда, как всегда делал, когда готовился слушать сказку или смотреть мультфильм. Котенок удобно устроился у него на коленях, и Виктоше показалось, с какой-то брезгливостью в глазах посмотрел на макдональдовский стол, заваленный тарой. Стол незамедлительно пропал вместе со всем, что было на нем и валялось вокруг.
«Откуда это у Андрейки вдруг взялась такая любовь к чистоте?» - удивилась Виктоша, но ничего не сказала.
Брат в это время, как-то хитро на нее поглядывая, делал вид, что беседует с котенком.
«Еще один друг-Фрэнки! – констатировала Виктоша. – Ну, что же, пусть играет, пока играется...»
Меж тем, некая сила осторожно приподняла ее в воздух и мягко опустила уже не на стул, а в роскошное кожаное кресло. Такие стояли у папы в приемной. «Ой, что-то тут не так!» - Виктоша подозрительно взглянула на брата.
Однажды мама привела их к папе на работу. Был какой-то праздник, а папу с утра вызвали на какую-то очень важную консультацию, по какому-то страшно важному поводу. А они как раз собирались хорошенько погулять. После обеда мама привезла их к папе на работу и сказала, что лучше они подождут папу здесь, а то он заработается и останется совсем без праздника. Они ждали его в приемной, и Андрейке тогда так понравилось сидеть в этих креслах, что он даже слегка расстроился, когда папа вышел и объявил, «что до пятницы он совершенно свободен!» Андрейка потом очень долго упрашивал папу забрать эти кресла домой, ну хотя бы одно единственное – для него!
И вот теперь он довольствовался их обыкновенным домашним креслом, а Виктоше было предоставлено то самое шикарное, самое удобное в мире (в Андрейкином понимании) кожаное кресло из папиной приемной.
«Ох, не спроста это!» - подумала Виктоша и как всегда оказалась права.
Едва она расслабилась и удобно расположилась в предложенном ей кресле, предвкушая отдых, которому не смогла бы помешать никакая, даже самая невероятная Андрейкина фантазия, как неизвестно откуда взявшиеся ремни, как на передних сидениях автомобиля, обхватили ее с двух сторон крест-накрест.
- Зачем это? – одновременно выкрикнули Виктоша и Андрейка и уставились друг на друга, Виктоша удивленно, Андрейка смущенно.
Первой опомнилась Виктоша, попытавшись освободиться от ремней, но не найдя нигде и намека на защелку, она сердито посмотрела на брата.
- Прекрати это немедленно! – тихо, но твердо потребовала она.
- Это не я... – пробормотал Андрейка, он выглядел по-настоящему смущенным.
Он наклонился к самому кожистому треугольнику своего лопоухого друга и начал что-то энергично ему втолковывать для пущей убедительности, эмоционально размахивая руками.
- Ты немедленно это прекратишь! – уже громче потребовала Виктоша и еще более сердито добавила:
- И нечего сваливать все на бедное животное! Это тебе не друг-Фрэнки! Ты прекрасно знаешь, что коты не понимают человеческой речи и не умеют разговаривать!
Андрейка хотел было открыть рот, но тут глаза Виктоши, что называется, полезли на лоб, а челюсть того и гляди могла вот-вот стукнуться о колени – и было от чего! Ибо прямо в своей голове она услышала странно знакомый голос:
- Коты не понимают человеческой речи и не умеют разговаривать, а я умею!
- А ты – кто? – только и пролепетала Виктоша, озираясь по сторонам.
Она никого не увидела и недоуменно уставилась на своего младшего брата, который в это самое мгновение премерзко хихикал, прикрываясь ладошками и поглядывал на нее хитрыми бесстыжими глазами времен «писанной красавицы».
Она уже хотела возмутиться и отчитать брата, но тут опять этот странно знакомый голос зазвучал у нее в голове:
- Нечего смотреть по сторонам и сердиться на собственного брата! Я сижу прямо перед тобой. Ты называешь меня лысым уродом, пугалом, дармоедиком, а еще лопоухим другом и бедным животным.
Виктоша в изумлении уставилась на котенка, который с самым невозмутимым видом лежал на коленях у Андрейки и смотрел на нее своими глазищами, в которых (или это показалось Виктоше?) прыгали такие же «озорные чертики», что и в глазах ее брата.
- Отстегни меня немедленно, - потребовала Виктоша, глядя прямо в эти наглые карие глаза.
Кот зажмурился, а голос в Виктошиной голове сказал:
- Я сделал тебе очень много плохого...
Виктоше показалось, что она услышала вздох. (Какие глупости! Голоса сами по себе не вздыхают! Котенок же был абсолютно спокоен и неподвижен).
- Ты боишься меня? – спросила она, стараясь смотреть котенку прямо в глаза – мама говорила, что животные не выдерживают взгляд. Наверное, она была права – котенок снова зажмурился, и Виктоше вновь показалось, что она слышит вздох. (А, может быть, это он так вздыхает?)
- Я боюсь себя... – услышала она. – Я могу разозлиться... у меня это выходит очень быстро – само собой... Многого для этого не надо... А, если я разозлюсь, я могу перестать помогать вам. Тогда вам тоже суждено погибнуть... а я... я очень дорожу твоим братом...
Котенок впервые за все время этого необычного разговора пошевелился, нежно потершись ухом об Андрейкину ножку. Андрейка почесал котенка за ухом, а Виктоша сразу отметила, как потеплел его «голос», когда он заговорил о брате, теперь он совсем не казался ей знакомым, но она насторожилась.
- Что значит «тоже суждено погибнуть»? – спросила она. – Лично я с самого начала до твоего появления была убеждена, что уже погибла и...
- Мы живы! Живы! – не выдержал Андрейка. – Ну, скажи же ей! Расскажи ей все, как мне! – потребовал он.
- Но сначала убери вот это! – Виктоша схватилась за ремни. – Обещаю, что очень постараюсь и не сделаю ничего, что могло бы тебя разозлить, будь ты виноват во всех смертных грехах, Великом потопе, гибели Помпеи и Великой Октябрьской социалистической революции и Перестроке вместе взятых!
Во взгляде котенка снова мелькнуло нечто похожее на удивление.
- Помни о своем обещании! – его голос стал опять ужасно знакомым. Где же и когда она могла слышать его?!
- Ты скоро сама сможешь ответить на этот вопрос. - («Мамочки! Да он еще и мысли читает! Вот не было печали – завели себе котеночка!») – А теперь пока наберись терпения. Я начну очень издалека. Ты не возражаешь? – голос его вновь потеплел. «Это он Андрейке, - догадалась Виктоша. – Ну, что же! Он честно заслужил любовь этого существа, кем бы оно ни было!»
- Расскажи! Расскажи еще раз! – обрадовался Андрейка, поудобнее устраиваясь в кресле.
Котенок начал свой рассказ. Как и программа, он, пользуясь своим даром, не столько рассказывал, сколько показывал, давал почувствовать все, что переживали персонажи его печальной повести по мере их появления.
Виктоша видела гибель планеты, она ощущала всю власть ауры зла и понимала отчаяние и безысходность захваченных ею. Когда речь зашла о событиях на острове, она не могла больше слушать – слезы душили ее. К этому моменту она уже поняла все: и почему голос котенка показался ей знакомым, и почему она отправилась за ним ночью в лес и попала в расставленную им же ловушку, поняла она, и кто мучил ее, но не испытывала злости к своему мучителю. Он был лишь слепым орудием в руках более страшной, более свирепой силы, крушащей и ломающей все на своем пути. Силы, сломавшей и это несчастное существо, сокрушившей его волю, его естество, превратившей его даже не в раба, а в живой механизм во всем послушный воле своего хозяина.
Виктоша смахнула слезы.
- Когда ты понял, что я не программа, что я действительно не знаю, где она, что я ни за что не буду помогать вам ее искать, ты должен был убить меня, да?
Котенок молчал.
Виктоша встала, подошла к Андрейкиному креслу, и присела на корточки. Теперь ее глаза были напротив глаз котенка.
Котенок поднял голову и внимательно смотрел на Виктошу, готовый предвосхитить любое ее движение. Андрейка тоже приподнялся и заключил котенка в кольцо своих согнутых рук так, что теперь только его голова выглядывала из этого своеобразного гнездышка. Конечно, котенок не нуждался в этой защите, но ему, безусловно, было приятно ощущать такую заботу. Виктоша явственно ощущала исходящие от него волны довольства и благодарности, но ее это ничуть не раздражало.
«Бедный, бедный одинокий малыш!» - подумала она, а вслух сказала:
- Можно тебя погладить?
Котенок, казалось, был озадачен. Во всяком случае, в голосе, зазвучавшем на этот раз в Виктошиной голове, слышались нотки растерянности и удивления.
- Если это доставит тебе удовольствие...- ответил он.
Виктоша протянула руку и осторожно коснулась его головы и ушей, погладила шею и спинку – кожа оказалась теплой и бархатистой, весьма приятной на ощупь.
- Ты прости меня... – прошептала Виктоша, и тут же ее оглушила волна паники и непонимания, исходящая от ее нового друга с телепатическими и прочими талантами.
- Я причинил тебе много зла... – растерянно проговорил котенок.
- Ты не виноват, - Виктоша еще раз нежно погладила котенка. – Это аура зла заставляла тебя. Ты пошел против ее воли – ты сильный, и смелый, и... добрый...
- Но я... – начал было котенок.
Виктоша перебила его:
- Ты не виноват. И спасибо тебе.
- За что?
- За то, что мы живы, - просто сказала Виктоша. – Ведь мы живы? Ты бы не стал обманывать Андрейку?
- Конечно, живы, - подтвердил котенок.
- Но, где мы? – Виктоша затаила дыхание – а вдруг все-таки – это рай, и она больше никогда не увидит ни маму, ни папу, ни Афанасия, ни Юльку, ни своих московских подружек, никогда не вернется в загородный дом, не пробежит по дорожкам московского двора, не пойдет в школу...
- Я не знаю, где вы, - ответил котенок. Голос его звучал глухо и виновато. – Вы живы. Я перенес вас сюда. Тебя – потому что я виноват перед тобою, и ты нужна брату, а Андрейку – потому что он дорог мне. Ваша планета скоро погибнет... Ну, может не так скоро... Но вам все равно лучше не видеть этого! Аура зла направляется сюда...
- Она уже убила вторую планету?! – ахнула Виктоша.
- Она оставила ее на моих сородичей... Ваша планета представляет для нее больший интерес...
- ?!?
Котенок вздохнул, теперь Виктоша нисколько не сомневалась – она видела это.
- Во-первых на вашей планете программа. Я передал ауре зла весь ваш разговор, - котенок виновато взглянул на Виктошу. – Ей он очень не понравился. А во-вторых... – он на секунду задумался.
- Что «во-вторых»? – нетерпеливо спросила Виктоша.
- Что «во-вторых»? – почти одновременно с ней выкрикнул Андрейка.
- Вокруг вашей планеты тоже концентрируется некая отрицательная аура... Я плохо еще разбираюсь во всех тонкостях, но, мне кажется, если бы вы – люди избрали иной путь развития, вы могли бы стать Владеющими Мыслью. Во всяком случае, вы умеете концентрировать энергию но, к сожалению, она, в основном, отрицательная.
- Что это значит? – спросила Виктоша.
- Это значит, что если аура зла соединится с вашей отрицательной энергией, она станет в два раза сильнее, она заставит вас выпустить на свободу то зло, которое вы накопили за долгие годы существования – ваша планета погибнет в два раза быстрее, чем моя... Аура зла вычислит потенциальных Владеющих, она воспитает их по своему вкусу... – голос котенка становился все тише и глуше, Виктоша поняла: он плакал. Плакал беззвучно, бесслезно, терзаемый нахлынувшими воспоминаниями и предчувствием неминуемой гибели еще одного мира, в котором он впервые в жизни встретил добро и понимание, который он успел полюбить, и в котором кто-то любил его.
Виктоша аккуратно взяла в ладоши его маленькую голову и заглянула ему в глаза
- Послушай! Надо же что-нибудь делать! Конечно, ты совершил ошибку, вызвав сюда эту дурацкую ауру зла...
- Я вызвал ее не сюда! Она летит к вашей планете! А здесь вы в полной безопасности!
- Ты хочешь сказать... Мы не дома?.. Не на Земле?..
- На Земле скоро будет очень и очень опасно... – начал котенок.
- Где мы?
- Я... я не знаю! Я нашел этот мир, когда мне захотелось дышать. Здесь кругом этот лес и... и воздух! Я видел каких-то птиц, мелких грызунов, насекомых... Никаких хищников! Никаких других разумных существ! Здесь вам никто не причинит зла.
Андрейка неожиданно расплакался:
- Я хочу к маме! Где моя мама? Я не могу без мамочки...
Виктоша сняла брата с кресла, вернулась на свое место, посадила его себе на колени и обняла.
- Вам надо оставаться здесь! – настаивал котенок. – Я населю это место всякими замечательными существами, о которых вы только мечтали! Я перенесу сюда всех и все, что вам захочется! И буду переносить... пока будет жива ваша планета... пока буду жив я... – он запнулся и замолчал.
- Виктоша, когда мы поедим к маме? – Андрейка продолжал плакать, размазывая по щекам слезы.
- Не плачь, не плачь, малыш! – засуетился котенок. – Сейчас твоя мамочка будет здесь! Мне надо было сразу... но я должен был сначала все вам рассказать... подготовить вас... Я хотел, чтобы вы сначала выяснили все между собой, а потом рассказали своей маме... Труднее всего будет с мороком... про скаутский лагерь... Я ведь не мог допустить, чтобы тебя хватились! Да и Андрейка бы волновался... Ты уж прости меня, ладно?
- Ладно, чего уж там... – рассеянно ответила Виктоша, в голове у нее начал выкристаллизовываться некий план действий.
- Ну, тогда я мигом, - обрадовался котенок, - Посмотрю, где она, чтобы можно было незаметно ее извлечь...
- Постой! – Виктоша уже ясно понимала, что надо делать. – А наша мама будет настоящая или... как эти докторы, дандаллы, Фрэнки?..
Андрейка тут же прекратил хныкать и ошарашено уставился на котенка.
Котенок смутился:
- Я хотел сделать приятное моему другу...
- А сейчас? – Виктоша, как могла более сурово, взглянула на котенка.
- Я клянусь, что мама ваша будет самая, что ни на есть настоящая!
Для большей убедительности котенок уселся на задние лапы и поднял правую переднюю вверх.
- А разве еда, о которой ты все время мечтала, была не настоящая? Она не насыщала тебя? Ты думаешь, легко было переправлять тебе, как только пожелаешь, все эти кушанья из разных кормушек под одним названием? Хорошо, что я обнаружил много таких кормушек, а то, наверняка поднялся бы переполох, если бы все было взято из одного места... Правда... мусор я переправил весь в одно место... – котенок на мгновение задумался, вероятно, анализируя правильность принятого решения. Виктоша представила себе кучу мусора невесть откуда появившуюся посреди сверкающего Мак-Дональдса , круглые глаза уборщиков, испуганную беготню менеджеров и невольно улыбнулась.
- Чему это она улыбается? – обратился котенок к Андрейке. – Она издевается подо мной?
«Подо мной» - так всегда говорил Андрейка, и не было никаких сил заставить его говорить правильно, но тут он, к великому Виктошиному удивлению, сам со знанием дела исправил:
- Надо говорить: «надо мной»!
И тут же набросился на котенка с упреками:
- Значит, ты морочил мне голову? А говорил, никогда не будешь! Значит, нету монстров-дандаллов, нету лесных докторов, Фрэнки!.. И моя мама... моя мама может оказаться не настоящая!..
В его голосе снова зазвенели слезы.
- Ой, ну, что мне с вами делать! – казалось, котенок и сам готов был расплакаться. – Ну, посудите сами: материал для морока я беру из вашего подсознания, мороки – воплощение ваших собственных желаний или страхов! Вот представьте себе: сморочу я вам маму, она спросит: «Что хотите на завтрак?» Виктоша пожелает очередной гамбургер, Андрейка закажет ... этот... Чупа-чупс с мороженым! И все это появится перед вами. Вы, что сами не почувствуете подлог? Ведь ваша настоящая мама...
- Сказала бы: «Как забавно! Я тоже хочу бланманже и трюфеля!» и принесла бы овсяную кашу! – закончила за него Виктоша.
- Ну, вот – видите! – обрадовался котенок.
Он вновь ласково потерся об Андрейкино колено, и Виктоша услышала его ласковый, мурлычащий прямо настоящий кошачий голосок:
- А разве тебе не понравились мои монстры-дандаллы и лесные докторы? Разве не такими ты представлял их себе?
- Вообще-то, очень понравились! – Андрейка не мог долго дуться на своего друга. – А ты еще поиграешь со мной в них?
- Сколько угодно! – промурлыкал котенок.
- И Фрэнки! Пусть еще придет Фрэнки! А еще...
- Стоп, стоп, стоп!
Виктоша посадила Андрейку обратно в кресло – он явно уже не нуждался больше в утешении – и вскочила на ноги.
 Нужно было действовать, пока эта болтовня о мороках окончательно не заморочила ей голову и в ней еще оставались хоть какие-то следы плана по спасению человечества. Виктоша уже ощущала себя чуть ли не Брюсом Уиллисом, бесстрашно сражающимся с гигантским астероидом... э-э-э ... то есть этой... гигантской аурой зла!
- Ты пока никого и ничего не переноси, - как можно спокойнее сказала она.
Андрейка вскинул голову, прикидывая расплакаться или немного подождать. Виктоша не хуже любого Владеющего «прочитала» его мысли. Поглаживая брата по голове, она очень серьезно сказала:
- Мы вполне можем еще немного побыть без мамочки. Мы вполне взрослые. Не какие-нибудь там малыши!
Андрейка согласно кивнул, и Виктоша продолжила:
- А мамочка пусть немного отдохнет. С ней ведь все в порядке? Она не бегает и не ищет нас? – она строго посмотрела на котенка.
- Ну, конечно, конечно! – поспешил он успокоить ее. – Она уверена, что ты в скаутском лагере, а за Андрейкой пришла ваша толстая шумная соседка и увела его на день рождения к своему племяннику.
Виктоша встревожилась:
- Тетя Наташа? Да у нее нет никакого племянника... Куда же она повела Андрейку?
Котенок издал не то стон, не то вздох, который подразумевал: «Какие же вы, человеческие существа – тупые! Все вам надо разжевывать!» Потом Виктоша услышала:
- Твой брат Андрейка сидит напротив тебя! Разве нет?
Виктоша автоматически кивнула и посмотрела на брата. Он скорчил гримасу исключительной важности.
- А к твоей маме приходил мой морок и морока же увел!
- А если вдруг зайдет настоящая тетя Наташа? – не сдавалась Виктоша.
Настоящая спит сладким сном и будет спать столько, сколько потребуется!
Виктоша хихикнула про себя, представив тетю Наташу эдакой спящей красавицей! Но вслух со всей серьезностью потребовала ответа:
- А это не опасно?
- Разве спать – опасно? – совершенно искренне удивился котенок.
Виктоша смутилась – и правда, что может случиться с человеком, который сладко спит и наверняка видит чудесные сны?
- В этом ты не сомневайся! – заверил ее котенок – он опять подслушал ее мысли.
Виктоша сердито хмыкнула, но ссориться с котенком совсем не входило в ее планы. Она уселась обратно в свое шикарное кресло и сказала:
- Давай мы сейчас просто немного побеседуем. Предположим, ты перенес сюда нашу маму...
- И папу! – тут же встрепенулся Андрейка.
- Почему «предположим»? Я без всяких проблем доставлю сюда и вашу маму, и папу, и кого только захотите! Лишь бы Андрейка... лишь бы вы все были абсолютно счастливы!
«Как удачно, что он это сказал!» - отметила про себя Виктоша.
- Почему «удачно»? – тут же встрепенулся котенок. – Что ты имеешь в виду?
- Ничего плохого! – поспешила его заверить Виктоша. – Это очень удачно для нашего предстоящего разговора. Я хочу поговорить с тобой о счастье.
- Видишь ли, нам, людям, для того, чтобы быть счастливыми – абсолютно счастливыми – недостаточно иметь только маму и папу.
- Почему? – вновь совершенно искренне удивился котенок.
- Потому что есть и другие люди, по которым мы будем скучать и без которых нам будет очень плохо...
- Да-да-да! – обрадовался котенок. – Мальчик с большим черным зверем! Я знаю. Он постоянно присутствует в твоих мыслях. Я, правда, никак не мог понять, почему. Теперь я понял! Он делает тебя счастливой, да?
Виктоша почувствовала, что краснеет, и не сразу нашлась, что ответить. Совершенно неожиданно ее выручил брат.
- Человеческие существа, – важно проговорил он, - постоянно в кого-то влюбляются! И, если ты собираешься переносить для Виктоши Афоню с Ральфом, то, пожалуйста, перенеси для меня Олю из садика и Люсю с фигурного катания! Я не буду абсолютно счастлив, если они обе не будут здесь, - и для пущей демонстрации своих чувств протяжно и обреченно вздохнул.
К этому времени Виктоша уже совсем оправилась от смущения и решила «ковать железо, пока горячо»:
- Мне кажется, Оли с Люсей будет недостаточно, - как бы о чем-то размышляя, сказал она. – Андрейка еще очень мал. Нельзя так сильно ограничивать его выбор в будущем! Ведь когда Земля погибнет, нам предстоит практически заново обживать это место. Его должны населять счастливые семьи, которые не будут давать выхода негативным эмоциям... пожалуй, чтобы у Андрея в будущем был выбор, надо перенести сюда из его детского сада еще Лару Карача и Вику.
- А еще Машу и Алю, - совершенно серьезно потребовал Андрейка.
Виктоша продолжала размышлять:
- Но вот когда Андрейка вырастет и, наконец, сделает свой выбор, другие девочки могут стать очень и очень несчастными... Надо бы перенести для них и других мальчиков, к тому же, Андрейке нужны будут товарищи по играм.
- Максима, Женю, Сашу, Сережу, Игоря и Вадика с фигурного катания! – тут же «заказал» Андрейка.
Виктоша продолжала:
- Ну и, естественно все дети должны быть перенесены с их родителями: мамами, папами, бабушками и дедушками, а так же братьями и сестрами.
- А у Саши Битюкова – два папы и два мамы! – неожиданно заявил Андрейка. – Он всю неделю живет с одной мамой и папой, а в пятницу его забирает другой папа и мама.
- Кроме того, для того, чтобы дети были абсолютно счастливы, абсолютно счастливы должны быть и их родители! Вот наш папа, к примеру, не сможет быть абсолютно счастлив без своих больных. Он, конечно, мечтает видеть их здоровыми, но для абсолютного счастья ему просто необходимо кого-нибудь все время лечить! А маме нужен зоопарк и студенты. Я уже не говорю о родителях других детей!
- А наш дом?! – внезапно заорал Андрейка. – А моя замечательная комнатка в Москве? А качели...новые...с зайками... А где я буду кататься на коньках?.. А как же Елена Игнатьевна?... – до Андрейки стал доходить весь ужас грядущих перемен. В его глазах уже стояли слезы, готовые в любую минуту хлынуть и, сопровождаемые шумными всхлипами и воплями, политься ручьями и затопить сие еще необжитое пространство.
Операция вступала в свою завершающую стадию.
- А еще для абсолютного счастья, - продолжала «размышлять» Виктоша. – Очень важно не менять своих гастрономических привычек. Вот, что, к примеру, буду делать я без моих любимых гамбургеров? А для того, чтобы гамбургеры всегда были в наличии, - быстро-быстро затараторила она, - мало перетащить сюда Мак-Дональдс вместе со всем обслуживающим персоналом – производство быстро заглохнет без поставок мяса, булочек, сыра и овощей. Для этого надо, как минимум, стадо коров, лучше два или три, хлебопекарню, мельницу, элеватор, поле пшеницы...
- А куриные ножки... – всхлипнул Андрейка.
Котенок ошарашено переводил взгляд с одного на другого не в силах произнести ни слова.
- Да, кстати, для того, чтобы гамбургеры были хорошего качества (а это очень важно для моего абсолютного счастья!), надо, чтобы и обслуга Мак-Дональдса была абсолютно счастлива. И, если с друзьями и родителями мы еще сможем разобраться, то как же нам узнать, что требуется для абсолютного счастья совершенно незнакомым людям?
Виктоша затаила дыхание, изо всех сил стараясь ни о чем не думать.
 Котенок некоторое время сидел неподвижно тоже, как видно, размышляя над услышанным, потом потерся ухом об Андрейкино колено и заглянул ему в глаза. Вероятно, он «выключил» двухстороннюю связь, потому что Виктоша ничего не слышала, а Андрейка вдруг обнял котенка и, глотая слезы, сквозь всхлипы проговорил:
- Нет, не смогу!.. Совсем не смогу...
Котенок повернулся к Виктоше.
- А что, если я не успею или не смогу перенести все, что нужно вам для абсолютного счастья? – услышала Виктоша его грустный голос.
- Мне надо подумать, - честно призналась Виктоша и «погрузилась в раздумья», прекрасно осознавая, что ее мысли так же доступны котенку, как и ее речь.
«Предположим, - усердно думала Виктоша, - у кого-нибудь... из обслуги Мак-Дональдса останется на Земле какая-нибудь совершенно пустяковая вещица... какой-нибудь браслет... или кольцо... но это память о жене... или горячо любимой бабушке... у него портится настроение... гамбургеры оказываются не прожаренными... картофель подгорает... Кошмар! Если я съем такое, то долгое время буду чувствовать себя, если и не несчастной, то уж во всяком случае, разочарованной!
Или вот. Один из маминых студентов всю жизнь мечтал о какой-то зверюге, хотел сфотографировать ее в естественной среде обитания. Но среды больше нет... и зверюги... а мы забрали его...»
- Такого мы можем не брать... – робко вмешался котенок в ход Виктошиных мыслей.
- А, если это самый любимый мамин студент? – вслух возмутилась Виктоша. – Он будет всю жизнь несчастлив, мама, наверное, тоже... ну и мы, соответственно...
Котенок вытянул лапы, положил на них голову и прикрыл глаза. Он казался необычайно печальным, и у Виктоши просто разрывалось сердце при взгляде на это несчастное создание, но в глубине души она ясно осознавала, что иначе нельзя, что она делает все правильно, и это успокаивало ее, позволяло с видом самой невинности претворять свой план в действие.
Даже Андрейка прекратил свои всхлипывания и, чувствуя ответственность момента, затаил дыхание.
Наконец, котенок открыл глаза.
- Я так надеялся, что вам здесь будет хорошо... – услышала Виктоша его тихий и грустный голос. – Почему вам, людям, так много всего надо для счастья?.. Мне для счастья нужен вот такой чистый воздух, чтоб меня оставили в покое... и чтобы кто-нибудь любил меня...
Виктоше на секунду стало трудно дышать, глаза наполнились предательской влагой, но она справилась с собой и сказала тихо, но твердо:
- Если ты не перестанешь подчиняться этой своей ауре зла, тебя никогда не оставят в покое... – она замолчала, но котенок успел прочитать ее мысли.
- ... и никто не будет любить меня...- закончил он за нее.
- Я! Я люблю тебя! – как ненормальный заорал Андрейка. Он сгробастал котенка и крепко прижал его к своей груди. – И Виктоша тебя любит! И мама! Мама, она вообще всех любит! Она даже комаров не бьет! Они ее кусают – а она их стряхивает... Я так люблю свою мамочку!.. И папу... и игрушки... и кататься на коньках...
Андрейка рыдал в голос, и крупные слезы катились по его щекам и капали на котенка.
Котенок полупридушено мявкнул  и исчез.
Андрейка на секунду прекратил свою истерику, вытаращил глаза, но затем бросился к Виктоше, обхватил ее руками и зарыдал еще громче.
Котенок вновь появился на освободившемся кресле. Он больше не выглядел грустным: глаза его горели решимостью.
- Я знаю, что делать, - услышала Виктоша. Андрейка перестал плакать и обернулся на голос. На всякий случай Виктоша крепко взяла его за руку, чтобы он снова не бросился к котенку и на этот раз все не испортил своими дурацкими воплями, но он оставался неподвижен и, только чуть слышно всхлипывая, пристально смотрел на котенка.
- Вы должны мне помочь, - продолжал котенок. – Мы спасем всю вашу планету.
«Ура! Сработало!» - внутренне возликовала Виктоша, и тут же услышала:
- Ты – хитрая девчонка, и я бы не поверил тебе, но Андрейка был всегда предельно искренним.
Немного помолчав, чуть тише котенок добавил:
- И я тоже люблю вас...


                ...КОГДА ПРАВДА ОКАЗЫВАЕТСЯ ВЫМЫСЛОМ,
                А ЛОЖЬ ИСТИНОЙ...

Битый час Виктоша сидела за компьютером, тупо уставившись на экран монитора. По плану котенка Программа должна была помочь им, но вот как ее отыскать? Виктоше почему-то казалось, что стоит ей лишь включить компьютер, как Программа тут же объявится, что она должна быть где-то поблизости!
 Она прошлась по сайтам, стараясь отыскать что-нибудь мало-мальски необычное, заглянула на все чаты, которые знала, оставив везде послания: «Программа, вернись. Все хорошо. Нужна помощь. Виктоша». Кто-то поинтересовался: «Программа» - это «он» или «она»?», кто-то посочувствовал, посоветовав обратиться туда-то и туда-то, где продается лучшее программное обеспечение, были шутки типа: «Что может быть хорошего, когда сбежала программа?» или «Вернусь только в новенький Pentium самой последней модели», но все эти отклики не имели ничего общего с тем, что она искала, и что она еще могла сделать, она не имела не малейшего понятия.
 Котенок тоже считал, что она прячется где-то «в ящике», как говорил он, так как нигде на Земле ему не удалось отыскать ее следов. Единственный след вел к компьютеру в родительской спальне. Здесь Программа спряталась, почувствовав опасность, но вот куда она отправилась и как ее искать... Виктоша тяжело вздохнула: человечество уже на протяжении многих лет мечтает о контактах с внеземными цивилизациями, а они только за последний месяц «сконтактировались» аж с двумя инопланетянами – и никакого удовольствия, одни расстройства! Еще того и гляди, объявится третий, который вообще грозит разрушить весь их маленький уютный мир!
Хотя говорить об одних расстройствах тоже нечестно. Программа расстроила ее только своим неожиданным уходом, а котенок... Были, конечно, у них определенные сложности во взаимопонимании, но теперь все, кажется, более или менее утряслось. Виктоша не переставала удивляться его талантам – просто «волшебная палочка» с хвостом, да и только!
Маму нисколько не удивило их внезапное появление из спальни. Она напрочь забыла и о скаутском лагере, и о дне рождении мифического племянника тети Наташи, и, к великому Виктошиному облегчению, о вчерашней ссоре.
- Какие вы – зайки! – похвалила она их. – Так тихо играли, мне иногда казалось, что вас вообще нет дома. Вы и не представляете, сколько я всего успела сделать за это время! Ну, теперь обедать, умницы мои.
За столом Андрейка был необычайно молчалив. Возможно, обдумывал пережитое приключение или размышлял над судьбой мира, неожиданно оказавшейся в его маленьких ручонках.
Виктоша тоже была немногословна, рассеяно отвечала на мамины вопросы, время от времени улыбалась, когда ей казалось, что именно этого она от нее ждет, пару раз назвала борщ  щами, а котлеты антрекотом.
Мама же беззаботно стрекотала за всех, ничего не замечая вокруг. Она явно была какой-то странной, и по началу Виктоша, занятая своими мыслями, этого не заметила, но, когда после обеда она объявила, что намерена отправиться в гости к тете Наташе и там переночевать, Виктоша заподозрила неладное. Сурово взглянув на котенка, сиротливо пристроившегося в углу дивана, она сердито подумала: «Оставь мою маму в покое! Перестань делать из нее дурочку! И что это еще за фокусы с тетей Наташей?»
- Для осуществления нашего плана, - зазвучало в ее голове, - нам понадобится вся ночь и комната с компьютером. За маму не беспокойся: и она, и ваша шумная Тетянаташа будут в полном порядке... если к завтрашнему утру что-то еще будет в порядке...»
Котенок как всегда был прав. Виктоша вздохнула и улыбнулась маме:
- Конечно, мамочка, отдыхай! Мы вполне самостоятельные и уже достаточно взрослые, - Андрейка с готовностью закивал. -  Иди прямо сейчас. Посуду я вымою, а на вечер разогрею вчерашние блинчики. Мы прекрасно поужинаем и сами ляжем спать. Не о чем не волнуйся!
Какое-то мгновение мама явно выглядела озадаченной (может, котенок на что-то отвлекся?), но уже через секунду вновь улыбнулась своей беззащитной детской улыбкой и радостно объявила:
- Ну, я пошла. Будьте умницами, мои храбрые львята! Управляйтесь тут сами. Лады?
И она ушла, что-то тихонько напевая себе под нос.
«Интересно, как отреагирует на ее неожиданное появление спящая тетя Наташа? – подумала Виктоша. – И не грохнется ли она в обморок, когда мамочка объявит ей о своем желании остаться у нее на всю ночь? Или, попав в дом соседки, мама тоже впадет во временную спячку до окончания операции?» Голова распухала от мыслей.
- Ни о чем не беспокойся! – услышала Виктоша незамедлительный ответ на свои мысли.
Виктоша возмутилась:
- А тебе не приходило в голову, что постоянно подслушивать чужие мысли – это просто не хорошо?
Котенок в очередной раз совершенно искренне изумился:
- Почему? Я думал... мы разговариваем...
Виктоша сменила гнев на милость:
- Да, ладно. Как-нибудь мы с тобой поговорим об этом в другой раз... если он будет.
- Перестаньте все время говорить: если «то», если «се»! – возмутился Андрейка. -Давайте лучше делом заниматься!
- Малыш прав! – весело откликнулся котенок. – Проигрывает тот, кто заранее настраивается на поражение. Андрейка у меня к тебе чрезвычайно важное и ответственное поручение!
Андрейка приосанился. Его всего так и распирало от гордости.
- Я вымою посуду и за комп, - сообщила Виктоша.
- Лучше иди сразу за комп, - распорядился котенок. – С посудой я справлюсь.
В другой раз Виктоша непременно бы поинтересовалась, как он это собирается сделать – ведь не языком же? Но сейчас она понимала, что он был прав, неизвестно, сколько времени ей понадобится, чтобы отыскать Программу, а у них каждая минута была на счету. Она безоговорочно отправилась наверх.

И вот она уже сделала все, что могла. И вот уже битый час ломает себе голову над тем, что можно еще предпринять, но так ничего и не выходит!
Может, стоило все-таки все рассказать маме? Она бы помогла... Правда, в компьютерах она сама не очень-то разбирается... Ирина Павловна с Юлькой уехали...
Откуда-то из самых глубин подсознания прокралась острожная мысль: мог бы помочь Афанасий, не даром и Юлька, и Витька хором называли его местным компьютерным гением... Но НИ ЗА ЧТО! Даже если бы он не пропал и был здесь – НИ-КОГ-ДА! Она так перед ним виновата... Пусть весь мир рушится! Она никогда больше не встретиться с ним –  НИКОГДА!
Виктоша положила голову на сложенные на клавиатуре руки и на секунду прикрыла глаза...

Ей снился чудесный сон: она бежала по аллее, посыпанной желтым мягким песком, а по бокам росли пальмы и еще какие-то диковинные растения, которые Виктоша видела только по телевизору.
 Вдруг из-за поворота выбежал Афоня. Он был в белых шортах, майке и легких теннисных туфлях. Узкая синяя ленточка под цвет его синих глаз пересекала лоб и обхватывала его непослушные белокурые волосы. Увидев Виктошу, он в недоумении остановился, а Виктоша, смеясь, подбежала к нему, схватила за руку и увлекла за собою в один из поворотов бесконечного лабиринта дорожки, посыпанной мягким желтым песком. Он послушно последовал за ней, не переставая удивленно спрашивать: «Виктоша, ты здесь?.. Откуда?.. Когда ты приехала?.. А куда мы бежим?..»
И хотя Виктоша слышала его изумленное бормотание, она лишь время от времени оглядывалась на него, таинственно улыбалась и молчала.
 Она и сама не знала, где они и куда они бегут – ведь это был сон! Чудесный, небывалый сон! А в снах мы зачастую не властны над нашими видениями. И лучше следовать велению сна, отдавшись его воле, а то, пытаясь что либо осмыслить или изменить, можно проснуться на самом интересном месте.
Виктоше же вовсе не хотелось просыпаться, особенно теперь, когда она знала, что над их миром возникла смертельная опасность, что очень скоро все может быть кончено, что ей, Виктоше, по какому-то нелепому капризу судьбы приходится брать на себя роль спасителя мира, а она с куда большей радостью бежала бы так с Афоней неизвестно куда, лишь только бы слышать, как похрустывает под ногами песок, ощущать на лице освежающее прикосновение ветра и чувствовать в своей руке руку Афони.
Как нередко бывает в снах: песчаная дорожка постепенно превратилась в знакомую лестницу, покрытую ковром. Они поднялись по этой лестнице. И вот они уже у компьютера. Здесь по экрану бегает смешной маленький человечек, который, добравшись до очередного угла, укладывается спать, укрывшись газетой с надписью: “Don’t disturb! Having a rest”.
Как-то само собой, как это бывает только во сне, Виктоша рассказала Афанасию о компьютерном мире, о Программе, об ауре зла и нависшей над их планетой опасности. И как это только бывает во сне, Афоня все прекрасно понял, не стал ахать и охать, не стал смеяться над ее «фантазиями», а со знанием дела сел за компьютер, закликал мышью, застучал умелыми пальцами по клавишам. Временами он что-то бормотал себе под нос, ерошил волосы, иногда улыбался и даже пытался что-то напевать. Наконец, он устало откинулся на спинку стула, стянул с головы синюю ленточку и встряхнул своими белокурыми волосами.
- Кажется, загружается, - сказал он. – Странная штука! Еле поймал ее...Но уж если окажется не то... – он развел руками.
Виктоша только улыбалась – это был добрый, хороший сон: значит, все должно было кончится хорошо!
А еще она подумала: ведь во сне она может делать все, что угодно, признаваться в каких хочешь прегрешениях и по законам хорошего сна ей должны все простить, простить и понять!
- Я должна признаться тебе, - начала она. – Я совершила подлость... но я не хотела... так надо было... это была моя работа... Я сказала: «Все в руцеях Божьих!»... – она вдруг начала понимать, что сон вовсе не такой уж хороший, что слова застревают у нее в горле, и она уже не может больше говорить, потому что рыдания душат ее, а по щекам текут слезы...

Она проснулась от того, что занемели руки, и щеки чесались от соли.
Что она наделала! Каждая минута на счету, а она уснула! Ну, теперь они точно ничего не успеют!
 Она взглянула на экран. На нем висела иконка с надписью: «Нажмите любую клавишу». Не глядя на клавиатуру, Виктоша автоматически ткнула в нее пальцем. Экран засветился, и Виктоша увидела свое собственное изображение.
- Не возражаешь? – донесся до нее из колонок немного искаженный динамиками собственный голос. – Мне кажется, так нам будет удобнее общаться.
По экрану побежали цветные полосы, и вот она Виктоша-программа уже стоит перед ней.
- Программа?.. – полувопросительно, полуутвердительно пролепетала Виктоша.
- Не знала, что ты так хорошо владеешь компьютером, - в голосе Программы слышались нотки удивления и уважения.
- Я и сама не знала... – еле слышно пробормотала Виктоша. – Я так рада тебя видеть!
- Прости, что я исчезла так внезапно! Аура зла прилетела следом? Я почувствовала это... Она здесь?!
Виктоша успокоила Программу и вкратце рассказала ей, что произошло после ее исчезновения.
Программа выглядела по настоящему расстроенной:
- Надеюсь, ты и твоя семья не пострадали?
- Да нет, не очень, - Виктоша потерла затылок, вспоминая «отжимание» в пробирке.
- Я, конечно, могу свалить всю вину на того несчастного чудака, который перед смертью беспорядочно молотил по клавиатуре своего компьютера, совершенно случайно набрал код вашей солнечной системы и умудрился послать меня сюда, но сейчас не время выяснять, кто прав, кто виноват, в любом случае, это из-за меня аура зла скоро будет здесь, и я сделаю все от меня зависящее, чтобы помочь вам. Даже если ради этого придется пойти на сделку с Владеющим, обращенным во зло. Кстати, ты абсолютно уверена, что ему можно доверять? Они исключительно коварны.
Не колеблясь ни минуты, Виктоша ответила:
- Без сомнения!
- Спасибо, - прошелестело у нее в голове, и котенок материализовался на подлокотнике кресла.
Виктоша вздрогнула, она никак не могла привыкнуть к этому его фокусу. Программа никак не отреагировала на столь неожиданное появление своего врага.
- Приветствую тебя, Владеющий Мыслью, да будут мысли твои обращены к добру! – произнесла Программа Виктошиным голосом.
Очевидно, так было принято приветствовать Владеющих в мире, с которым была знакома Программа, но вряд ли котенок знал об этом. Во всяком случае, в его обычно таком бесстрастном взгляде Виктоша уловила нечто похожее на панику. Ей очень захотелось помочь своему маленькому другу, и в голове заметались возможные варианты ответов на столь витиеватое приветствие. Котенок выбрал вариант, показавшийся ему наиболее приемлемым.
- Привет посланец компьютерного мира, стоящего на страже порядка и равновесия сил во Вселенной.
Программа, получившая вместе с Виктошиной внешностью, памятью и всем прочим также и часть ее эмоций, выглядела приятно удивленной.
Обменявшись таким образом приветствиями, и, произведя друг на друга приятное впечатления, оба пришельца приступили к обсуждению планов спасения своего временного пристанища.
Виктоша оставила их. Им с Андрейкой предстояло еще предпринять ряд шагов  претворяя план по спасению человечества в жизнь.


                ***
Аура зла уже чувствовала конец пути. Где-то, уже совсем рядом, находилось скопление родственной ей силы, не достигшей пока критической массы, а потому еще спящей. Но как только они соединяться, она обретет двойную силу, с двойной энергией наброситься на эту маленькую планетку и заставит ее жителей перебить друг друга. Она наполнит их сердца злобой и ненавистью и будет упиваться их болью и страданиями. Она найдет тех, кто способен владеть мыслью, воспитает их по своему образу и подобию – кое-какой опыт в этом деле у нее уже есть! – и раскидает их по всем обитаемым мирам, которые обнаружит при помощи компьютерного мира. Она развеет ростки злости и ненависти по всей Вселенной, и отовсюду к ней потечет живительная сила отрицательной энергии. Она ввергнет Вселенную в хаос и погубит ее! И нигде больше не останется этих мерзких белковых созданий. Лишь она, аура зла, будет существовать в пространстве и времени.
Для перемещения она воспользовалась уже проверенным способом, сконцентрировавшись вокруг космического корабля, который в последствии собиралась уничтожить. Было бы неплохо использовать умение ее белковых рабов и мгновенно переместиться в желаемое место, но белковых рабов у нее пока было мало, а работы им еще оставалось слишком много, но ничего... Это пока... Пока! Скоро она добудет себе множество новых рабов, способных питать ее своей злобой и сеять повсюду отчаяние и страх, убивая и разрушая все и вся на своем пути.
Корабль вышел из подпространства и стал стремительно двигаться к центру системы. Аура зла сжалась от нетерпения, заставив жалобно заскрежетать все части старого космического волка в предчувствии близкого конца.
Единственный пилот корабля, уроженец далекой гибнущей планеты отдал бортовому компьютеру последние распоряжения и приготовился к неминуемой смерти.
Его гнал необъяснимый страх. Ужас сковывал по рукам и ногам, а злость ко всему живому, недавно поселившаяся в его сердцах заставляла совершать странные поступки. Вся планета была подвержена этому недугу: люди боялись всего, даже собственной тени, боялись, а потому ненавидели. Именно страх порождал вспышки непонятного гнева, заставляющего убивать и уничтожать.
Этот страх заставил его перебить корабельную охрану и отправить корабль в далекий космос. Он не знал, откуда ему известны задаваемые компьютеру параметры движения, и это еще больше пугало и угнетало его.
Во время непродолжительного сна, который он позволили себе, пока корабль находился в подпространстве, его мучили кошмары. Он видел искаженные злобой и ненавистью лица родных и близких, совершенно незнакомых людей, окровавленные тела, убитых им охранников. Снова и снова к нему приходил один из них с зияющей кровавой раной на голове. Он знал его при жизни – не раз сиживали они в баре у космодрома, рассказывая друг другу о житье-бытье. Во сне охранник гнался за ним, а он убегал, с трудом перелезая через горы окровавленных трупов, которые тянули к нему свои почерневшие руки и, казалось, хотели ему что-то сказать. Он спотыкался, падал, проваливался в небытие... А потом снова все начиналось сначала. В конце концов, мертвец догнал его. Он отбивался, но руки его проваливались в пустоту... Мертвец наклонился к нему, он почувствовал запах крови, гниения, тлена... Хотел закричать, но не было сил. Он смирился, покоряясь своей судьбе, и смело взглянул в обезображенное лицо мертвеца. В его глазах не было ни злобы, ни страха.
- Спасибо... – прошептали почерневшие губы. – Смерть приносит избавление...
Пилот проснулся. Гулкой дробью стучали его оба сердца. Он вдруг совершенно ясно понял, что должен делать.
Подпространственный прыжок был окончен. Пилот вывел корабль из подпространства и, вновь опираясь на неизвестно откуда появившиеся знания, задал кораблю новые параметры следования.
Тот заурчал, вздрогнул всем корпусом, заскрежетал, застонал, как груда использованного железа под прессом и ринулся к центру системы. Туда, к конечной точке своего следования, третьей планете от солнца.
Индикатор давления качнулся в безопасной зоне и начал быстро приближаться к опасной черте. Пилот откинулся в кресле и прикрыл глаза. Скоро оно придет – долгожданное избавление...
Взрыв грянул неожиданно. Ауру зла разметало среди планет.
Ей потребовалось время, чтобы вновь обрести силу, но цель была уже так близка! Она вновь сконцентрировалась и с удвоенной злобой – эти белковые еще смеют бунтовать! – устремилась к третьей от солнца планете.
Ну, что же! С пилотом все равно надо было кончать! Правда, куда эффектнее выглядел бы взрыв корабля в каком-нибудь многолюдном месте: море крови, горы трупов, вой и крики уцелевших, боль, страх, отчаяние и паника! О, как бы упивалась этим аура зла! Как бы взбодрило ее это зрелище! Как освежил бы ее силы после долгого странствия поток бессильной ярости и невысказанной злости, вызванные этим взрывом! Ну, ничего! Она еще возьмет свое! Она еще покажет этим белковым, что значит непослушание!
Планетка уже видна была, как на ладони: материки и океаны, голубая атмосфера, а вокруг!.. Если б могла, аура зла взвыла б от радости! Вокруг, как слой черной пыли на стеклянном шаре – ее спящая сестра! О, как они сольются вместе! Как с удвоенной энергией набросятся на жалкие органические существа и заставят их истязать и убивать друг друга, порождая боль, страх, злость и ненависть! Скорее туда!
Аура зла растянулась густой сетью и окутала собой голубую планету, стараясь, как можно теснее прижаться к своей спящей сестре...
Но что это?! Стоило ей приблизиться, как структура «сестры» ожила, задвигалась навстречу, на ходу меняя свою угольно-черную окраску на золотистую и, обращаясь в свою полную противоположность, смертельного врага – ауру добра. Аура зла рванулась было назад, осознав, что угодила в ловушку, но золотистая сеть была уже совсем близко, она притянула к себе черную, обе ощутили непереносимый жар и канули в небытие...

На далекой планете за миллионы световых лет от Земли маленькие злобные существа, терроризирующие жалкие остатки населения планеты, вдруг ощутили некую пустоту внутри и вокруг себя. И, будучи рожденными добрыми существами и во имя добра, впервые в жизни огляделись кругом и ужаснулись происходящему.

Астрономы Земли зафиксировали некие странные вспышки на уровне верхних слоев атмосферы, которые по всеобщему убеждению были результатом солнечной активности.
На результаты солнечной активности и, главным образом на порожденные ею вспышки на уровне верхних слоев атмосферы, списали и внезапное отключение всех ретрансляторов в разных точках земного шара, а также  перегрузку телефонных сетей, да заодно и, ничем другим необъяснимый, сбой всех земных компьютеров.

Многие земные политики проснулись среди ночи, ощутив пустоту и дискомфорт. Их терзало незнакомое им ранее чувство раскаяния и стыда.
Олигархи, долгое время наживавшие свои богатства, не считаясь со средствами, дрожащими руками набирали номер скорой и, стуча горлышками о стакан, капали себе успокоительное.
Кто-то, резко проснувшись среди ночи, давал себе очередной зарок начать новую жизнь. Кто-то пересматривал этапы своего жизненного пути и искал тот неверный поворот, где он свернул на кривую дорожку. Кто-то просто, ощутив всю никчемность и быстротечность своей жизни, беззвучно плакал, уткнувшись носом в подушку.

И только два человека на всем огромном земном шаре знали, что же произошло на самом деле.
Знали, но никому не рассказывали. Во-первых, им все равно никто бы никогда не поверил, а во-вторых, это была тайна...

Оставив инопланетян выяснять дальнейший план действий, Виктоша «уселась» на телефон.
Андрейка на детской площадке уже во всю осуществлял задуманный план.
- Хочешь, открою великую тайну? – шептал он на ухо очередному приятелю. – Это страшная, страшная тайна! Если ты не исполнишь все, что я тебе скажу, то не будет ни супермена, ни терминатора, ни... Кого ты любишь?
- Я? Черепашек-нинзя... И еще покемонов!
- Вот-вот! Их тоже не будет!
- Никогда?
- Никогда-никогда!
- А что надо делать, чтобы они были?
- Сначала поклянись, что не скажешь никому из взрослых – только детям. Но детям расскажи обязательно!
И перепуганные валерики, славики, костики клялись, чем угодно, и готовы были сделать, что угодно (Ну, только, чтобы мама не ругала!), лишь бы только их любимые мультяшки всегда оставались с ними. Когда же они узнавали, что от них требовалось, то светлели еще больше.
- Это – пожалуйста! – говорили одни.
- Да сколько угодно! – вторили другие.
- А я и так каждый вечер... – недоумевали третьи.
С девчонками было и того проще.
- Ты очень любишь свою мамочку? – интересовался Андрейка у одной из своих подруг.
- Спрашиваешь тоже! – удивлялась она.
- А я знаю секрет, чтобы она всегда была здоровой, молодой и красивой!
- Врешь!
- Не хочешь – не слушай!
- Нет, ты скажи! Что для этого надо?
- Сегодня такой волшебный день. Если в определенное время ты будешь думать о своей маме, то она всегда будет! Вот так!
- Только и всего? А Катьке можно про это рассказать?
- Обязательно! Секрет надо доверить всем ближайшим подругам – для досижения федекта! – важно выговаривал Андрейка незнакомые слова (В каком-то взрослом фильме один взрослый дядя говорил это). И именно эти слова оказывали некое магическое действие, так как непременно повторялись при каждой последующей передаче секрета.
Надо ли удивляться, что после таких разговоров, скоро все подрастающее поколение Городка и поселка знало, что в определенный день и час нужно просто подумать о своей маме. Некоторые, наиболее продвинутые, уже звонили своим друзьям и подругам в Москву и другие города, сообщая о «великом секрете»!
Виктоша делилась подобной тайной со своими подругами из Тулузы и Нанта. С трудом преодолевая языковой барьер, и путаясь в склонениях и спряжениях французских глаголов, она просила всех в определенный день и час думать о своих мамах.
- La mission de paix, - говорила она и просила передать это всем, с кем только можно было связаться.
Ей удалось дозвониться до Юльки, которая отдыхала у бабушки в Крыму, до кузин и подруг на Урале и Украине – всех своих друзей и подруг она просила о том же.
Так или иначе, но оба представителя новорожденной организации по контактам с внеземным разумом и спасению человечества – «Люди в пижамах» успешно справились с поставленной перед ними задачей.
В означенный день и час все собрались перед маминым компьютером.
Котенок позволил Программе просканировать свою сущность – в результате получилось двое Владеющих Мыслью, одному из которых были подвластны еще и все компьютерные, телефонные и ретрансляционные сети.
План котенка основывался на его наблюдениях за землянами, из которых он сделал вывод, что маленькие земляне – детеныши, как он их называл, способны генерировать положительную энергию, особенно в тех случаях, когда думают о чем-то приятном. Так как вкусы у всех были разными, решено было предложить всем думать о мамах. Расчет оказался верным – мысли о мамах вызывали бурю положительных эмоций. Котенок собирал их и передавал котенку-программе. Она накапливала потоки положительной энергии и в нужный момент, воспользовавшись земными ретрансляторами, выпустила их в космос. (К слову будет сказано, по наблюдениям котенка, в концентрации отрицательных эмоций вокруг Земли были повинны взрослые, к месту и не к месту дающие выход своим негативным эмоциям и низменным страстям. И, если раздоры и конфликты на Земле не прекратятся, уничтоженный запас отрицательной энергии может вновь восстановиться, а если он достигнет критической массы...)
 

Котенок устало вытянулся на кресле перед компьютером и прикрыл глаза. Виктоша с Андрейкой вопросительно уставились на него.
- Все кончено... – услышали они его усталый голос. – Аура зла побеждена... Прощайте!..
- Как «прощайте»? Почему «прощайте»? – Виктоша бросилась к нему. – Мы победили, ты понимаешь? ПО-БЕ-ДИ-ЛИ!!! Ауры зла больше нет!.. Нам нечего бояться... ТЕБЕ нечего бояться!.. Да как же так, ты говоришь «прощайте»... Ты отправляешься домой? Или.. ЧТО С ТОБОЙ???
- Котеночек, мой миленький, мой любимый! – завопил Андрейка и схватил его на руки. – Только не умирай! Ты слышишь меня? Ну, пожалуйста! ТОЛЬКО НЕ УМИРАЙ!!!
- Оставь его, - Виктоша с трудом узнала свой собственный голос, позаимствованный Программой, настолько он был тих и глух. – Он жив, но очень и очень устал. Вам придется набраться терпения и ждать... Но и после того, как он хорошенько отдохнет и отоспится, он еще долго не будет таким, каким вы привыкли его видеть. Сегодня он растратил всю свою силу и потребуется немало времени, прежде чем вы сможете «поговорить» с ним вновь.
- Но он – жив? Он не умрет? – с надеждой переспросила Виктоша. – Почему я не слышу его дыхания, биения его сердца?
- Ты забываешь, что он непростой земной котенок, - утешила ее Программа. – Подожди немного, уверяю тебя: все теперь будет хорошо!..
Андрейка, с напряжением прислушивающийся к этому диалогу, тронул Виктошу за плечо.
- С ним правда все будет хорошо? – спросил он. – Она не утешает нас?
- Ей можно верить, - успокоила его Виктоша. – Положи его на постель – пусть спит.
Андрейка аккуратно, почти не дыша, понес котенка к кровати.
Виктоша улыбнулась: он был похож на новоиспеченного отца, получившего из роддома свое чадо. Такой же неуклюжий, такой же ошарашенный, но при всем при этом переполняемый чувством гордости и собственной значимости.
Андрейка аккуратно уложил котенка на подушку и все также, едва дыша, улегся рядом, поглаживая переднюю лапку. Лапка чуть заметно шевельнулась. Андрейка просиял и с победным видом, как будто это было его личным достижением, взглянул на Виктошу. Она улыбнулась ему в ответ.
- Главное – он жив, - умиротворенно проговорил Андрейка. – И я даже рад, что теперь у него нет его волшебной силы.
Виктоша удивленно посмотрела на брата.
- Нет, конечно, жалко, что с ним теперь нельзя поговорить, - поспешил успокоить сестру Андрейка. – И вообще... – вздохнул он, вспомнив свою удивительную прогулку по лесу и Мак-Дональдс на поляне. – Но самое главное: он теперь никуда не улетит! Он будет теперь все время жить с нами, как обыкновенный котик. Понимаешь?
Виктоша кивнула.
- Теперь ему надо дать имя, - сказала она.
- Зачем? – Андрейка гладил котенка и даже не смотрел на Виктошу. – У него уже есть имя.
«Вот так всегда! – обиделась про себя Виктоша. – Ее мнением даже никто и не поинтересовался!» Но ей совсем не хотелось затевать ссору.
- И как же его зовут? – только и спросила она.
- Свин, - ответил брат, продолжая нежно гладить котенка.
- Как?! – Виктоша так и подпрыгнула на месте.
- Свин, - невозмутимо повторил брат и удивленно посмотрел на сестру: «Чего это она вдруг распрыгалась?»
- Ну... Андреечка... – Виктоша не знала, как заставить брата изменить свое решение. – Тебе не кажется, что это ... э-э-э... несколько грубо... И вообще, разве это имя?
Теперь несказанно удивился Андрейка. Он даже перестал гладить котенка и сел на кровати.
- Ну, ведь это мама так его назвала! Как только увидела, так и сказала: свин!
Виктоша чуть было не задохнулась от смеха.
- Да не свин, а сфинкс! Сфинкс – это порода такая, понимаешь? Кошачья порода. Есть персы, сиамцы, ангорские кошки, а это – сфинкс. Вернее, мама думала, что это сфинкс...
- А-а-а... – разочарованно протянул Андрейка. – А я-то думал, что имя... Я его так называл. Он даже привык и отзывался, когда было нужно...
- Но ведь это не имя... – беспомощно пробормотала Виктоша.
- А и пусть не имя! – Андрейка махнул рукой и поудобнее устроился рядом с котенком. – А у нас будет имя! Мы его будем звать Свинкс – Свинки... По-моему, хорошо. Очень похоже на Фрэнки... Значит, имя... У тебя вон тоже имя – не имя... И вообще мама говорит... – он сладко-сладко зевнул и закрыл глаза.
«... нельзя, чтобы на имя Андрейка поворачивало голову пол двора, - закончила за него Виктоша и вздохнула. – Ну, что ж: Свинкс – так Свинкс, Свинки – так Свинки...»
Она обернулась к Программе.
- Никто не интересуется здесь моим мнением, - пожаловалась она ей. – Как ты? Что с твоим-моим голосом? Я думала, машины не устают.
- Я – не машина, а программа, - сказала Программа, и голос ее был уже совершенно нормален. - Мне надо перезагрузиться, и, если все в порядке, ты отправишь меня домой.
- Уже? Так скоро? – Виктоша была крайне разочарована и расстроена.
- Мне еще предстоит привести помощь на планету, если ты помнишь, - сказала Программа, но, уловив во взгляде Виктоши грусть и разочарование, добавила:
- Возможно, когда-нибудь мы еще встретимся. Во всяком случае, я всегда буду помнить тебя – ведь теперь ты – одно из моих «я».
Виктоша грустно кивнула. Программа зарябила и исчезла, через некоторое время на компьютере появился сигнал: идет перезагрузка.
Андрейка мирно посапывал рядом с котенком, обхватив его кольцом своих ручек – даже во сне он защищал своего маленького друга.
Виктоша задумчиво прошлась по комнате, выглянула в окно. Близилось утро, в светлеющей синеве все яснее и яснее проступали тени деревьев. Вот-вот первые золотые лучи польются на спящий сад и многоголосый птичий хор запоет рассвет.
Она вновь вернулась к компьютерному столу и села в кресло. Перезагрузка еще не закончилась. Виктоша положила руки на стол и опустила на них голову. Совсем недавно она так же слушала рассветный птичий гомон, но тогда все только начиналось, а теперь все уже позади... Андрейка прав: одно хорошо – котенок теперь останется с ними, и они будут любить его, очень будут любить! И всегда будут помнить о том, что он для них сделал. Да что для них! Для всей Земли!
Виктоша, не поднимаясь, открыла глаза. Из-под кресла выглядывало что-то синее: не то пояс от платья, не то... Она быстро опустила руку и подняла тоненькую синюю ленточку. Где-то совсем недавно она видела точно такую...
Компьютер пискнул, сообщив о конце перезагрузки. Виктоша нажала enter.
- Все прекрасно, - сообщила с ходу Программа. – Пора домой.
- Тебе не будет трудно показаться мне еще раз в виде паука, поросенка и гусыни? – попросила Виктоша.
- Пожалуйста! – улыбнулась Виктоша-программа и преобразилась в смешного паука, машущего своими передними лапками. Потом перед Виктошей по экрану забегал смешной маленький поросенок с большим коровьим хвостом, оставляя за собой крахмальный след. А вот и важная гусыня, с нее сыплется перец и пряности...
По законам жанра, сейчас у Виктоши должны были катиться слезы, но она улыбалась, вспоминая, как они с Андрейкой решили накормить паука колбасой, как поросенок спрятался на террасе, а они еле успели убрать все следы его пребывания, как она испугалась, приняв в темноте гусыню за змею.
- Спасибо! – сказала она Программе, когда та вновь появилась на экране в виде Виктошиного двойника. – И хоть я и не программа, и память моя не столь совершенна, я тоже всегда буду помнить тебя и все, что с нами произошло. Давай свой код.
Программа-Виктоша помахала Виктоше рукой. Виктоша наклонилась и поцеловала экран монитора.
- Так прощаются у нас настоящие друзья, - сказала она
Программа понимающе улыбнулась и послала Виктоше воздушный поцелуй.
Экран потемнел, и на нем появились цифры и буквы, и всякие прочие компьютерные символы.
Виктоша начала нажимать клавиши, стараясь ничего не перепутать – одно неверное нажатие, и ее новой подруге предстоит вновь скитаться по Вселенной и искать помощи. Очень мешали выступившие на глазах слезы – очень вредно так долго и тщательно вглядываться в экран монитора – но Виктоша смахивала их и набирала код дальше. Вот и последний символ.
- Прощай... – прошептала Виктоша и нажала последнюю клавишу.
Что-то пробормотал во сне Андрейка, и котенок вновь чуть заметно шевельнул лапками, как будто оба они тоже попрощались с Программой.
Теперь можно было отключить компьютер и отправляться спать. «Как завтра... или, вернее, уже сегодня объясняться с мамой без помощи котенка? Да, справимся!..»
Виктоша еще раз посмотрела на синюю ленточку, которую все еще сжимала в руке...

В день отъезда мимо дома Виктоши по направлению к собственному особняку проехал Мерседес мэра. Поравнявшись с воротами, и, заметив маму, садящуюся в машину, мэр снисходительно улыбнулся и церемонно раскланялся. Мама вспыхнула и, видимо, хотела сказать что-то резкое, но папа осторожно взял ее за локоть.
- Плетью обуха не перешибешь, - примирительно сказал он.
Все уже знали, что мэр, хотя и перестал быть мэром, получил пост директора фабрики. Скандал замяли, и он после длительного отдыха ни то на Мальдивских, ни то на Карибских островах, уже готов приступить к исполнению новых обязанностей.
Проехав мимо дома своего непримиримого врага – мэр знал, откуда ветер дует – он с победным видом взглянул на свою жену.
- Плетью обуха не перешибешь! – надменно проговорил он.
Афоня на заднем сидении автомобиля продолжал смотреть на удаляющуюся машину Виктоши. Если бы отец поменьше думал о своем кармане и надеялся на свои связи и деньги... Если бы Виктошина мать так не ратовала за все человечество... Неужели, когда он вырастет, он превратится в точную копию своего отца, а Виктоша – матери? Непримиримые враги навек?
Он знал, откуда появился компромат на отца – сам ставил защиту на отцовский комп, сам же ее потом и снимал, когда они с Виктошей играли против Юльки и Виктора. Зачем? Кто знает? Ему почему-то казалось тогда, что это правильно... И пусть отец называет его «павликом морозовым», а Кирилл дразнит «ромео», он никогда не пожалеет об этом.
Знала ли Виктоша, что во время их игры, кто-то забрался в отцовский комп? Наверное, знала!
 Но, почему не сказала ему? А сам бы он сказал?!
Эх, взрослые, взрослые! Мало вам, что вы сплошь и рядом, не задумываясь, ради  какой-то там выгоды, коверкаете собственные судьбы!..
Что же хотела сообщить ему Виктоша тогда, в том странном сне?..
Она выглянула из окна и посмотрела вслед уходящему Мерседесу.
«Как ей идет эта косичка! – подумал он. – И какая знакомая синяя ленточка...»
Папа свернул на дорогу, ведущую к московскому шоссе. Поселок и Мерседес мэра, въезжающий в ворота особняка, остались за поворотом.
Андрейка с Виктошей сидели на заднем сидении и одновременно гладили котенка, уютно свернувшегося между ними. Не сговариваясь, они думали об одном и том же: что дрязги этих взрослых, их военные конфликты, крутые разборки, вотумы недоверия, введения чрезвычайных мер! Что стоят они по сравнению с той бедой, от которой спасли их дети, думая о своих матерях!
И, может быть, мир был бы куда более чистым и мирным, если бы взрослые меньше думали о своих личных амбициях и корысти, а больше вспоминали о своих детях и матерях.

                Москва, 2002-2004 г.г. 


Рецензии
Ну очень понравилось!) Интересно и поучительно и главное не на что не похоже! Мой ребенок подрастет обязательно прочитаю ему! Спасибо. Творческих успехов!

Ульяна Кукушкина   15.10.2015 10:20     Заявить о нарушении
Большущие спасибо! Очень надеюсь, что Вашему ребенку тоже понравится!

Регина Сервус   17.10.2015 21:52   Заявить о нарушении
"СФинкс" не от слова СВИНЬЯ!

Любовь Розенфельд   29.08.2016 18:11   Заявить о нарушении
Какое дельное замечание! Огромное спасибо.

Регина Сервус   29.08.2016 21:24   Заявить о нарушении
Не обижайтесь, Регина, за неуместную шутку. Пишите! У вас всё получится.

Любовь Розенфельд   29.08.2016 21:34   Заявить о нарушении
Я не обижаюсь. Спасибо. Пишу. Читайте.

Регина Сервус   30.08.2016 17:38   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.