Бег в сторону пропасти

               Бежишь сломя голову в сторону пропасти, не видя перед собою ни цели, ни смысла. Суетишься, торопишься слепо, - куда? Ох, приостановиться бы надо, отдышаться, оглядеться вокруг и подумать: что впереди?
               Всемирный Хам, чудодей,  насыщая собою пространство, гордой поступью шествует по свету и хамству его нет предела. Он с ухмылкой, под восторженный рёв и аплодисменты, зажигает новые путеводные маяки. Призывно заманчиво блещут они из жуткого мрака, обещая блаженство.
               И, дурея до слёз и почитая себя самым на свете, Хам вещает:
               -Не ищи ответа о смысле жизни, знай: где бы и что бы ты ни искал, повсюду наткнёшься на смерть - она следует по твоим пятам. Успевай от жизни рвать всё что можешь и думай только о себе! Я могу запросто послать к чёрту дряхлого Бога и переплюнуть  великих классиков прошлой, замшелой культуры.  Мы с вами  культурно, по-новому, станцуем на их костях.
               Показывая свои безграничные возможности, чудодей Хам собирает во рту  плевок. Разогнавшись на сцене, высоко подпрыгивает, зависает в воздухе и с шумным выдохом выстреливает его. И плевок, как тяжёлый орудийный снаряд, проломив потолок и крышу, с воем и визгом уносится в небо. Продырявив  там атмосферу, мчится с грохотом страшным по космосу и сотрясает планеты и звёзды.
               -Мо-ло-де-ец! Бра-а-во-оо! - с пламенеющих оскаленных лиц ревут голоса. - Ну ведь умеем же, можем не хуже других!
               Восторг бушует как буря в океане, ужасно и дико вокруг. Того и гляди, как бы кипящие массы людей не вынеслись бы на улицы и в экстазе не разнесли бы города по кирпичикам да не поотрывали бы друг другу головы.
              Довольный, Хам лезет из кожи вон и заливается соловьём:
              -Братья и сёстры, разве, кроме денег и власти, много чего ещё нужно нормальному человеку для полноты счастья? Ну, чтобы у тёлок мордашки смазливые были! Ну, чтобы, - разводит он руки перед собою, - вымя было у них - во!  И задница с ногами -  во! А у жеребцов, чтобы плечи - во! Мускулы - во! В штанах чтоб болталось - во, клёво, для тёлок! И кулаки чтобы - во, по чайнику; как по роже съездил, так, считай, калека! - Хам ржёт.
              Отменный психолог, знаток человека, он проницает умы насквозь. И остро чует своим звериным нутром - его звёздный час настал, всё ему можно. Он, лихой удалец, запрыгивает на трибуну и, расстегнув штаны, весело кричит:
              -Можно! - И гадит на сцену. - Можно!! - орёт истошно он. - Мне всё можно!! - И гадит в зал.
              -Мож-ноо!! - подхватив клич, ревут хамы по всему миру. - Всё нам  мож-ноо!!
              И несутся  потоки порнографии, насилия, идиотизма.
              Гудят, стонут, охают зрители. Не успевают и глазом моргнуть, как все уже накрыты с головою огромными волнами мерзости. Барахтаются в ней, мерзкой трясине, засасывающей на дно, задыхаются, гибнут... Кто-то там, крепкий, счастливчик, дай-то Бог выберется со дна!
              После представления расходятся довольные толпы, развесёло говоря:
              -Вот и славненько мы провели время, расслабились, отдохнули.


             Бежишь, задыхаясь, в сторону пропасти сквозь чад, ничтожную суету, грохот дикой цивилизации, глядишь на мир загнанными глазами, и по воспалённому мозгу, угнетая, бродит мысль: что ты не живёшь, а отбываешь срок... И жизнь - это кем-то ловко разыгранный спектакль и повсюду - лица актёров. Вокруг, как сверкающие миражи, небоскрёбы, рекламы, идолы-исполины, автомобили, самолёты, спутники, вселенные... На сценах, экранах молодые, модные звёзды, сияя, затмевают угасающих, сморщенных звёзд.
            Врываются в мозг, взрывают сознание страхом упакованные бомбами террористы, и бесноватые толпы демонстрантов громят улицы на своём пути.
            Небо над земным шаром, сотрясаясь от грохота, покрывается серебристой копотью: это крепкие парни "исключительной" нации летят на супер самолётах, полных бомб и ракет, исправлять государства и народы и давать им "свободу". Стараясь убивать демократично, гуманно-точечно, как можно меньше  "своих"  и как можно больше  "чужих", электроникой целятся и наносят по жилым массивам сверхточные ракетно-бомбовые удары, ужасающей силы, от которых спасения нет всему живому.
             Может быть, такое случится в будущем, что одни люди, окончательно погубив других людей, устроят на мёртвой  планете, закованной в сталь и бетон, гордое пиршество, торжество абсолютной свободы. Но, быстро пресытившись ею, ужаснутся от ледяной безжизненной пустыни вокруг, которую они сотворили. И тогда вот эти несчастные, жалкие остатки человечества, не зная как дальше жить и что делать, обратятся к созданному ещё в давние времена  Сверхразуму, спросят у него совета:
            -Скажи, что нам делать? Мы так устали и одиноки!  Где нам найти всемогущего Бога, чтобы воссоздать жизнь заново на планете и воскресить погубленных из праха?
            Сверхразум, с благообразной внешностью старца, убелённого сединами, пряча дьявольскую усмешку в пушистую серебряную бороду и блестя дистиллированными слезами на стеклянных глазах, ответит гудящим басом:
            -Вы не одиноки. Ваш бог всемогущий - я!
            И  люди  благоговейно прикоснутся руками к мягко шуршащему искусственными мозгами богу, металлический скелет которого будет обтянут лаковой тёплой свиной кожей. Рыдая и вставая на колени, умоляя искусственного бога о чуде,  с трепетом они припадут губами к его прямоугольным могучим стопам, воняющим сквозь благоухание розового масла жжёной электропроводкой.


                *  *  *


            Незаметно уходят в мир иной  люди прошлых эпох и понятий: добрые чудаки, бессребреники, романтики. Им на смену придут совершенно другие, новые люди - выхолощенные идеями "о сверхчеловеке и вечном возвращении пустоты бытия". Они - непробиваемые прагматики, с керамическим свечением  глаз и с идеально поджаренной в солярии, до бронзового блеска, кожей.  Пухлые капризные губы у них вечно раздвинуты в вежливой, окаменелой улыбке на безупречно чистых, смазливых, силиконовых личиках.
            Наверно, скоро время мужчин пройдёт, как и время женщин - тоже. Дон-Кихоты, джентльмены и дамы тех лет, канувших в пропасть истории, будут казаться добрым мифом далёкого прошлого. Не будет ни слабого пола, ни сильного, да и людей уж не будет...  Их место займут сверхчеловеки: чрезвычайно обширного ума разнополые особи, самцы и самки без дефектов, исключительно элитной породы - огромные, дерзкие, коварные, накаченные железными мускулами, не уступающие друг другу ни в чём, вечно соперничающие  между собой за лидерство и потомство своё зачинающие только в пробирках, из которых потом вылупятся в инкубаторах, под присмотром суровых наседок-надзирательниц, крохотные детёныши, как из икринок головастики.
            И вот, как отзвук настоящего, из будущего несётся лай Главного Хама Вселенной:
            -Поголовья легионов! Ать-два, р-рав-няйсь, смир-ноо! Слушай мою команду! Для случки, го-товсь!!
            Ему в ответ с проржавелых, скрипящих галактик  поголовья легионов, состоящие из феноменально мыслящих, идеальных кобелей и сук, задрав хвосты, отвечают гавкая:
            -Всег-да го-то-вы!!!


            ...Вот и умчался ещё один день, промелькнул в прошлое, на исторических стенах которого золотятся, сияют длинные списки знаменитых и великих имён, дат и событий, а за ними тянется нескончаемая череда  потемневших от времени, неразборчивых букв и чисел  - забытых имён, судеб, историй жизни. И о них уж теперь, из людей, никто не узнает, не вспомнит... 
            Ночь, время отдыха. Ложишься спать, глаза закрываются, мысли путаются... засыпаешь.
            Раздаётся тревожный стук в входную дверь костяшками пальцев: тук-тук-тук, тук-тук-тук. Следует короткое затишье. И уже требовательно: тук-тук-тук-тук-тук.
            Кого там нелёгкая принесла? С ворчанием встаёшь, подходишь к двери, открываешь... и входит, стекленея взглядом, труп человека. Рыжие волосы у него копной до плеч.
            Удивлённо спрашиваешь:
            -Гражданин, вы как из могилы вылезли?
            Труп, не отвечая, проходит в гостиную и там, за железными решётками, расхаживает взад и вперёд. В страхе жмёшь тревожную кнопку - вызов скорой. Ожидая её, пытаешься сообразить, как же он сумел выбраться из могилы и пролезть за решётки. Взглядом натыкаешься на зияющее в кресле отверстие лаза, уходящего глубоко вниз. Ага, думаешь, вот в чём дело, прорыл ход. На улице тормозят две серые труповозки. В прихожей появляются врачи в белых халатах и с чемоданчиками в руках. Жёлтая гостиная пуста, труп уже успел куда-то смыться.
            Говоришь врачам:
            -Что же у вас трупы разгуливают без присмотра?
            -Бывает, - отвечает равнодушно врач и, широко зевнув, строго предупреждает: - С мертвецами общаться запрещено. Забирайте детей и уходите.
            Врачи направляются из квартиры на улицу.
            Оглядываешься; труп опять мается по гостиной, и нет ему покоя: ходит - не то, встанет на месте - не то, сядет или ляжет на пол - опять не то. Он не понимает, не осознаёт, что его тяготит и чего он хочет. Наконец труп ложится на диван, сворачивается на боку калачиком и замирает. Глаза его открыты, неподвижны, пусты. И от всей его скрюченной, окаменелой фигуры сквозит бесконечный ужас загнанного в бездну небытия, лишённого жизни человека.
            Становится страшно и громко стучит сердце. Мычишь, стонешь...  открывая ошалелые глаза, просыпаешься, приходишь в себя с мыслью:"Приснится же!"
            На часах полчетвёртого. Угрюмо вздыхая, шлёпаешь на кухню и там закуриваешь. На душе скверно и в голове мешанина из обрывков мыслей: "Звери... Люди... Годы... Тысячелетия... Войны... Страдания... Повседневность... Суета... Смерть... Бездна... Нелепость какая..."
            Возвращаешься на кровать. Но не спится, сон безнадёжно потерян. Глядишь в окружающую тьму  и думаешь, мучаешься, споришь, доказываешь в себе: "Не может жизнь быть без вечности, как и творение без Творца!"
               
 
               


             



               
               


Рецензии