Ранняя Пасха. Часть II

…Холодное железо ствола невыносимо больно давило бровь…Толстый бородач сжал и выпятил вперед губы, глаза его сузились…Ствол слегка задрожал и, соскользнув с разбитой брови, сильно ударил в глаз. Бородач оскалился и с брезгливой гримасой, словно палкой, сверлящими движениями стал вдавливать автоматом ему в лицо…
…Ну, что же ты делаешь, что же ты делаешь, толстая морда…Ну, нажимай же ты уже на свой курок…
…Рука, держащая автомат, сильно-сильно задрожала…
…Все…

…Все………………….

…Ну, все же уже, в конце то концов…Все!!

Вдруг, позади его мучителя раздались резкие, гортанные крики, началась какая-то возня, какая-то непонятная суета.
Один из стоявших рядом боевиков толчком ладони отбросил автомат от его лица и стал что-то быстро, размахивая при этом руками и, проводя другой ладонью себе по горлу, рассказывать и объяснять грушеподобному арабу. Тот опустил оружие, и с той же застывшей брезгливой гримасой и присоединившейся к ней теперь еще полу ухмылкой – полу оскалом, попятился назад, в сторону пришедших в оживленное движение других боевиков.
Тот, что с негритянской внешностью, достал из огромного, походного рюкзака портативную треногу, и, с какой-то особой, серьезной сосредоточенностью стал устанавливать на ней Никон. То и дело, заглядывая в «глазок» камеры, он выставлял оптику, прицеливаясь к расстоянию и серому утреннему освещению…
…Они что-то собирались снимать…Что-то они решили обстоятельно и профессионально взвешенно снимать…
…А тот, грушеподобный жирный «воин», что держал его только что под прицелом и тыкал в голову и в лицо автоматом, достал длинный, отсвечивающий бликами маленьких змеевидных молний, восточный нож. Каким приносят в жертвоприношения баранов на праздник Курбан-байрам.

И он все понял…Он понял теперь, что это еще не ВСЕ…Что это еще не конец. Это только начало…
То, что смерть его близка и неминуема – это он осознал еще в тот миг, когда зажигалка последнего, седьмого по счету боевика осветила их. Но…сейчас он осознал другое…
Глядя на все эти обстоятельные приготовления к киносъемке, на то, как заботливо и умело протирает и проверяет «на острие» большим пальцем лезвие ножа здоровенный араб, и как рассредоточиваются остальные участники группы в предвкушении предстоящего зрелища, он все понял…
Он понял, что будет принимать лютую и мучительную смерть…Он не раз видел это на кадрах трофейной теле и кинохроники, как они свежевали наших пленных солдат… Что ж, вот пришла и его очередь…Значит такой жребий выбросила ему эта война.
Держа нож в правой руке, и похлопывая им по левой ладони, вовсю обнажив белизну зубов под толстыми влажными губами в брезгливо-возбужденной улыбке, он очень медленно, гнусавя при этом еще какую-то восточную мелодию, стал подходить к нему…

« Господи, Отец Небесный, Пресвятая Богородица и ты, Аллах дедушки Хасана, дай силы, дай силы…Господи!!! Мамочка моя родная…Мамочка, милая! Спаси ты меня!! Да как же это…Неужели же это будет со мной сейчас!!! О, Пресвятая Богородица! Мамочка миленькая…дай мне силы, дай мне силы, дай мне силы…»
Его стало трясти. Сильный озноб, точно такой, каким трясло его юную чеченку перед расстрелом, стал колотить все его тело. И в глаза пополз холодный-холодный предсмертный пот, смешанный с животным, раздирающим сознание страхом…
Сильным спокойным ударом левой руки сверху по плечу грушевидный верзила прибил его коленями к земле. А потом этой же рукой взял его за волосы и резким движением нагнул его голову вниз… Теперь лицо его почти соприкасалось с лицом расстрелянной девушки…
И вдруг…нет, нет…он это ясно услышал…это не больное воспаление помрачившегося перед свежеванием сознания, и точно ни какие не галлюцинации…Он услышал ее голос…Он совершенно ясно слышал ее голос.
«Тихо, тихо, тихо, тихо…тихо, милый мой…тихо, мой самый лучший на свете…первый и единственный…самый, самый…и самый храбрый…Саша…я сейчас вместе с твоей мамой…она приняла меня…будь мужчиной, будь мужчиной до конца. Чтобы мы гордились тобой. Прими смерть достойно. На ногах. Как принимают ее горцы…Будь достоин жены своей и матери своей. И ничего не бойся…Мы с мамой смотрим на тебя…»

…А-а-а-а-а-ы-ы!!! Он завыл-взревел и начал подниматься с колен и вздернул голову вверх, к небу…А там, на востоке уже вздымалась кроваво-багряная заря и понимающе жалостливые глаза Искупителя смотрели на него…А сразу над ним висел и еще не спешил уходить от своей ночной звезды остроконечный месяц…И из-под его отсвета смотрели другие глаза, но теперь они были грозными и сурово беспощадными. Это гневно смотрели на него и на его палачей глаза самого Пророка…Разве для того приходили они когда-то на эту землю, чтобы именем их ВОТ ТАК убивали людей…
А! Прошел вмиг и страх и озноб…Поминай Россия, сына своего! Вытаращив глаза, здоровенный жирняк давил пятерней его обратно к земле, держа нож как-то неестественно картинно в вытянутой в сторону правой руке. Ну, так ведь съемка же!! Его же снимают!! Все должно быть широко, долго и хорошо видно…будущим зрителям…
Все же, толстый араб умял его и снова придавил к земле…И приставив нож к горлу, начал медленно-медленно…полукругом, вдавливая по доли миллиметра, проводить…сначала один раз, по чуть-чуть, медленно, по капельки…потом назад – по чуть-чуть, по пол миллиметра, не спеша.
Затем он на секунду приостановил свое жуткое занятие, чтобы повернуть жертву лицом к кинокамере, и, изобразив оскал-улыбку, сделал своего рода паузу для короткой «фото-сессии на память» перед началом большой увлекательной работы.

…Но, это ведь война…Это ведь война, а не киностудия…И что такое, одна секунда на войне…Да что там секунда…доля мгновения на войне решает судьбу и жизни, и смерти…Вот потянулся солдат прикурить…секунда дела…повернулся, а рядом товарищ уже неживой лежит, скошенный снайпером…или, пробил БМП снаряд, на долю мгновения пригнулся один боец поправить ботинок. Снаряд, задев и уложив каждого, вылетел в открытый люк, а этот один остался цел…И все это за секунду.
Вот эта самая секунда и задержала руку толстого толи иорданца, толи ливанца, толи йеменца - Бог его знает, где ждут его теперь и не дождутся вовеки веков.

…Звук топора-колуна по широкому березовому полену… такой родной и такой знакомый по деревенской довоенной жизни - тупой, грузный и одновременно звонкий, расщепляющий твердую плоть звук большого тяжелого топора…или он уже окончательно сошел с ума от всей этой смертельной круговерти…да нет…какой-то свистящий звук и удар топора…и прямо над головой…и все сразу,  все в одно мгновение…И густая горячая жижа потекла по голове, шее и за шиворот - вниз по спине…

Как большая жаба неожиданно выпрыгивает из камыша на заилистом пруду, пугая своим громким шмякающим плюхом в воду, так, что ты вздрагиваешь и машинально, с замиранием сердца отскакиваешь в сторону…точно также, вдруг совершенно неожиданно, со стороны густого лиственного пролеска прямо к пятачку около кирпичной стенки вылетела БМП с опознавательным знаком морской пехоты Северного флота на борту и тремя бойцами на броне.
Это морские пехотинцы-разведчики из отдельного десантно-штурмового батальона толи преследовали кого-то, толи сами уходили от преследования. А может, они как раз, и «пасли» эту группу боевиков, устроивших сейчас здесь это жуткое, кровавое кино.
…Саперная лопатка морского пехотинца на долю мгновения опередила кавказский нож…
Почти на все лезвие она вколотилась в лоб грушевидному толстяку, брошенная метров с семи прямо с брони завертевшейся по кругу вместе с дымом и пылью при резком торможении, БМП.

…Непосредственное соприкосновение с противником…Что стоит за этой армейской терминологией…Да, все тоже…Все те же доли мгновения…все те же секунды, которых на войне всегда нет…Всегда не хватает их на войне - как для жизни, так и для смерти…Это когда уже у тебя нет времени не то, чтобы перезарядить автомат и привести его в боевое состояние, а даже на то, чтобы снять его с предохранителя…

Мгновенно оценив обстановку, морские пехотинцы прямо с брони прыгнули на лихорадочно хватающихся за оружие боевиков. Первой вступила в бой саперная лопатка, брошенная в толстого араба за долю мгновения до перерезанного им горла, как сигнал к рукопашной атаке.

…Скоротечный рукопашный бой…Сколько он длится в такой вот ситуации…От силы минут пять-семь, ну, может быть, десять, не больше…Судьба и Всевышний отводят тебе на все – про все четыре-пять коротких, убойных ударов руками и локтем с кротчайшей дистанции. А если у тебя нож или лопатка, и того меньше…Одной рукой блок, другой удар, одной рукой блок, другой удар…А если соскользнул твой нож с удара, и ты чувствуешь вдруг, что теряешь силы, потому что в пекле боя еще не успел почувствовать чужое лезвие в подреберье…Тогда…А тогда, братэла Тельник! причастимся на посошок! Эх, яблочко, да на тарелочке! !! Слава России!! Все, бля, пропьем, но флот не опозорим!!!...И теперь главное, чтоб хватило сил достать в прыжке зубами его горло, где автоматной очередью клокочет пульс… а потом, сжимая зубы предсмертным хватом, не поперхнуться и не захлебнуться раньше времени его горячей кровью, которая обильно и отвратительно обволакивает твои внутренности…

… Морская пехота на этом клочочке огромной, необъятной, неверующей земли рядом с останками расстрелянной кирпичной стенки вступила врукопашную.…

В воздухе повисли обрывки русского мата, фальцета «Аллаху Акбар!», предсмертные хрипы только-только зарезанного человека и…хрясь-хрясь, хрясь-хрясь, хрясь-хрясь, хрясь-хрясь…Зловещая музыка рукопашного боя…

            

    

   
   


Рецензии
Александр, у нас сегодня солнечный день, как будто специально в Ваш День рождения природа откликнулась лучами света нА Ваши позывные... Вслед за ней откликаюсь и я, даря Вам тепло души в этот последний день зимы.

В этот особый для Вас день, читаю Ваше любимое детище "Пасху" слышу Ваш голос через пространство Земли, пытаюсь понять, почему Вы именно об этом жутком кроваво-багряном историческом побоище писали в произведении с таким названием...

Мне эта сцена напомнила события на майдане, хоть я там не была, но прочувствовала боль матерей, видевших сцены убийства из реальной жизни воочию. Этой главой Вы как будто предостерегали мир от кровавых событий, происходящих сейчас у Вас, у нас, у всего мира на глазах...

Сколько боли в Ваших строках, сколько любви к жизни, к людям, к Творцу...

Я подумала, что для Вас может стать дорогим подарком наше соприкосновение в пространстве через чувства, мысль, признание и понимание. Примите от меня этот подарок, а я перехожу к чтению следующей главы "Пасхи".

С теплом и сердцем, Ирене.

Ирене Крекер   28.02.2014 16:46     Заявить о нарушении
На это произведение написано 6 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.