Нераспечатанное письмо

  Много лет назад в студенческие годы мой друг Эд и я попали в необычную ситуацию, о реальных обстоятельствах которой опасались говорить с посторонними, в том числе врачами, к которым вынуждены были обратиться, так как Эд тяжело заболел. Назови мы вещи своими именами, последствия могли стать непредсказуемыми: и за меньшие «фокусы» исключали из комсомола, отчисляли из институтов и т.д. Впоследствии я рискнул рассказать о тех событиях двум моим ближайшим друзьям, и не уверен, что даже они не сочли мою исповедь плодом слишком буйной фантазии. А дело ведь шло о жизни и смерти. Мне с больным Эдом оставалось просто барахтаться в потоке событий, уносивших нас к неизбежному финалу. В конце концов, всё закончилось относительно благополучно и завершилось самым прозаическим образом: через четыре года мне по почте пришло нераспечатанное письмо.
Если читатель решил, что речь пойдет о неисправных принтерах или бракованной офисной бумаге, спешу разъяснить, что всё происходило задолго до появления этих символов современной цивилизации.  Жизнь тогда была суровой и простой, в частности, письма всё ещё «распечатывали», обрезая ножницами край конверта, несмотря на то, что к тому времени никаких сургучных печатей на них давно не ставили. Однако по инерции термин продолжал существовать и дожил до наших дней, внеся очередную путаницу в переполненный новоязом «великий и могучий» язык.
Намного сложнее описать и адекватно объяснить предпосылки и последствия событий, которые с точки зрения официальной материалистской идеологии тех времен и даже современного продвинутого плюрализма вообще не могли произойти, потому что не могли произойти никогда. Вероятно, я так и не стал бы писать этот рассказ, если бы мне не повезло. Оказалось, что четыреста лет тому назад знаменитый французский писатель Мишель Монтень пережил и описал подобное явление.  Честно признаюсь, если бы не его всемирно известная книга, я вряд ли рискнул опубликовать эти строчки. Надеюсь, что смысл и значение происшедшего станет понятным позднее. Измышлять гипотезы не хочу, но сообщить всё, что мне известно как непосредственному участнику, полагаю необходимым. Возможно, именно в этом состояла одна из задач, определённая мне Теми, Кто всё это затеял.

                Мой друг Эд
 
  Как для кого, а для меня весна – самое паршивое время года. Ночью не спится, а днем лучше на улице не появляться, особенно в теплый солнечный день. Наш факультетский оракул и мой друг Вовка Силаев говорит, что пока до гастронома дойдешь, обязательно один раз влюбишься, а если до кино, то и все два. Ни сна, ни отдыха измученной душе.  В коридоре напротив нашей комнаты висит грустный портрет, который нарисовали, скорее всего, тоже весной. Лично мне так показалось. Три моих сокоешника по этому поводу своего мнения не высказали, поскольку спешили в столовую.  Не знаю, почему, а мне именно весной стало ясным, из-за чего грустит человек на портрете. Он душевные стихи об этом написал. И немудрено, в Михайловском дороги развозило, ни в гости к соседкам съездить, ни в картишки с друзьями перекинуться; из развлечений оставалась одна баня да Арина Родионовна с ее знаменитой кружкой. Тоска…

   В тот мартовский день солнышко почти не светило, периодически шел дождик.  Мы на улицу не пошли, а потому от нечего делать сидели у Эда в комнате и трепались на весенние темы.  Время было обеденное. Проявив волю и выдержку, дождались открытия столовой, и вся компания поспешила на первый этаж. От прочих заведений общепита наша студенческая кормилица отличается низкими ценами, а также бесплатным хлебом, горчицей, солью и перцем. За неделю перед стипендией такие благодеяния начинаешь ценить особенно высоко.

  Мы вышли к лестнице и начали спускаться.  Болтали как всегда и совершенно не уловили момент, когда Эд полетел вниз. Как шел, так и грохнулся во весь рост на ступеньки.   Он упал плашмя грудью и лицом, съехал вниз и лежал неподвижно. Мы подняли его и увидели, что он без сознания. Вид у Эда был нехороший: лицо пепельно-серое, лоб рассечен и кровоточит. Подбежали ребята, стали помогать нести его в медпункт. Пока спускались, он пришел в себя. Фельдшер дал ему что-то выпить, уложил на кушетку, обработал рану и вызвал скорую, а нас выгнал в коридор.   С этого всё и покатилось…
               
  Эд болел тяжело, часто падал в обмороки и всегда неожиданно. Он сильно ослаб и с трудом передвигал ноги. Поход в туалет растягивался на полчаса. Когда Эд вставал с постели, его требовалось обязательно поддерживать, он мог упасть в самом неподходящем месте. Ерундовые мелочи вроде чистки зубов или бритья превратились в проблемы. Аппетит пропал начисто, ел он как двухлетний ребенок. Чем он болен и как его лечить, никто не знал. Когда вызвали участкового терапевта, тот прописал для успокоения валериану и для укрепления организма витамины, но толку от них было мало. Я попытался расспросить его о болезни Эда.  Врач сказал, что картина неясная, нужно понаблюдать, желательна консультация невропатолога. Проще говоря, мы знаем, что ничего не знаем.   В свою очередь доктор спросил, наблюдались ли у Эда судороги во время обмороков и как долго он находится без сознания. Судорог я не заметил, а без сознания Эд оставался иногда несколько секунд, а иногда три-четыре минуты, может и больше.  Мне было не до научных наблюдений. Положить Эда в больницу врач не счел нужным: «Парень молодой, обмороки пройдут сами собой». Но они не проходили.
 Я нутром чувствовал, что-то здесь не то. Ведь до этого злосчастного падения здоровье у моего друга было превосходное.  Мы ходили с ним разгружать вагоны, так он любому грузчику фору мог дать.  Когда наступала моя очередь дежурить у его постели, я старался отвлечь Эда, рассказывал старые анекдоты, забавные истории.   Слушал он плохо, от слабости почти все время дремал или спал. Честно признаюсь, с началом болезни я перестал его понимать, мне казалось, что между нами возник невидимый экран. В эти минуты я пытался припомнить наши старые разговоры, старался нащупать какую-нибудь зацепку или намек на причину его болезни. Он никогда не жаловался на здоровье. Насколько я мог судить, в институте у него больших проблем не было. Учился Эд легко, со второго семестра получал повышенную стипендию. Единственное, на что он однажды посетовал, это на снобизм местных ребят: «Как, ты не читал Ивана Баркова?» Эротические стихи этого поэта много лет спустя мне удалось просмотреть.  Они мало отличались от современных творений, которые можно встретить на стенах общественных туалетов. Хвастать знакомством с этими «перлами» могли только недалекие люди.

Конечно, до того, как мы встретились с Эдом, и он, и я чувствовали себя в институте и особенно в городе случайными гостями на чужой свадьбе. На первом курсе об этом некогда было думать, после милой неторопливой школы нагрузка зашкаливала. Помню, как в старших классах мы   месяцами разжёвывали тригонометрические функции. Здесь на экзамен по матанализу все они вошли во второй вопрос одного билета, а всего билетиков было восемьдесят. На втором курсе работы стало не меньше, но мы как-то приспособились, даже черчение стало занимать меньше времени. Появилась возможность поездить в город, на концерты, в музеи, просто побродить по красивым местам. Эд потом рассказывал: «Зову соседа: «Давай сходим на концерт Утесова!»  Отвечает: «На патефоне песни сто раз крутил, а его писклявую дочку Эдит вообще терпеть не могу».  Однажды девчонки стали нас звать на выставку в музей. Из всей группы пошло восемь человек, и ни одного местного.  Пробовал говорить с ними о проблемах общения. Они, оказывается, своих соседей по лестничной площадке не знают, с родственниками встречаются раз или два в год. Особенно тоскливо было мне одному вечером: по улице идешь, никто окна не занавешивает, сплошь оранжевые абажуры, и все на виду, а им наплевать, иные в исподнем по комнатам шастают. В нашем богом забытом городке никогда не чувствовал себя таким одиноким, как здесь».

Одиночество, конечно, вещь неприятная, но не смертельная. А после того, как мы встретились с Эдом, о нем вообще забыли. Наоборот, никогда раньше ни он, ни я не чувствовали себя так прекрасно и уверенно. Нас было двое, и никакие проблемы нас не страшили. Все перевернулось за несколько секунд. Теперь состояние Эда ухудшалось с каждым днем, и я в отчаянии понимал, что его ждет. Для всех мы с ним были просто хорошими друзьями, не родственниками, даже не старыми знакомыми. Но потерять его я не мог, не имел права. Вероятно, со стороны это казалось странным, но только со стороны. Я не виню ребят, они даже приблизительно не представляли, какая дружба связывала меня с Эдом.
               
                Подарок Штурмана
               
  Мы пересеклись в начале октября вскоре после поездки на картошку, причем встретились почти случайно. Я разговаривал с деканом о предстоящем капустнике, шуточном спектакле на темы студенческой жизни. КВНов тогда еще не придумали, а посмеяться над собой люди всегда рады.  За спиной услышал голос парня, говорившего с секретаршей, и повернулся, чтобы посмотреть на него. Он уже поворачивался ко мне с протянутой рукой. Мы обменялись несколькими фразами, зазвенел звонок, перемена закончилась, и мы разошлись по аудиториям. Я шел по коридору и удивлялся, ведь беседовали мы о самых обыденных вещах, почти пустяках, а на душе был праздник, вроде письмо из дома получил. За эти две или три минуты мы не только узнали друг друга, мы оказались связанными дружбой столь прекрасной и всеобъемлющей, что ни о чем подобном до этого не приходилось ни читать, ни слышать. Это был фантастический подарок Судьбы, но пока я боялся поверить в него, чтоб не сглазить.
 Лекцией по механике пришлось пожертвовать, чтобы разобраться в своих мыслях и оценить происшедшее.  В прошлом у меня было несколько прекрасных друзей, и самым замечательным среди них был папа.  Особенно это проявлялось в те счастливые минуты, когда мы вместе были заняты любимым делом – рыбачили, собирали интересные камни, ходили на футбол. Но я всегда чувствовал наше неравенство: папа знал все на свете, его авторитет для меня был непререкаем.  В этой же новой необыкновенной дружбе мы были равны и независимы, а каждая секунда общения была бесценной, потому что подтверждала какое-то невероятно полное понимание друг друга. Звонка на перемену я еле дождался.

  В ближайшие недели мы переговорили обо всем на свете. Оказалось, что нам нравятся одни и те же книги и фильмы, понравился манерой вести лекции один из наших преподавателей, читавший на первом курсе совсем не романтическую дисциплину – начертательную геометрию. Что нас одинаково раздражало, так это тупая зубрежка и бессмысленное конспектирование классиков марксизма-ленинизма. И ведь сидели, переписывали целые главы, иначе на зачет можно было не приходить. Столько времени коту под хвост!

  Внешне мы были не похожи, зато думали и воспринимали окружающий мир совершенно одинаково. Как говорил Эд, – с полным совпадением по фазе и частоте. Явление это не такое уж редкое. Близкие люди иногда думают об одном и том же одновременно. Собеседник только рот открыл, а ты уже слово произносишь. Или почему-то встаешь и глядишь на телефон, он звонит, поднимаешь трубку и слышишь голос дочки. С Эдом наши мысли совпадали постоянно.  Иногда это носило смешной характер. Сидим, делаем каждый свои домашние задания, потом одновременно встаем, одеваемся и идем гулять в парк или гастроном, или еще куда-то. Все это молча, причем я точно знаю, что мы идем в парк, и знаю, что он тоже это знает. Само собой, секретов между нами практически не существовало.
У разных людей множество интересов, некоторые из них сходны с твоими. Поэтому с одним ты ездишь на рыбалку, с другими ходишь на танцы или по утрам бегаешь трусцой. Вероятно, чем больше у человека интересов, тем больше ему нужно разных друзей.  На этот раз кроме Эда мне других товарищей не требовалось, все его и мои интересы практически совпадали. Объяснить это можно было единственным образом: в наших внешне разных телах жила одинаковая душа. Как такое могло произойти, ведь мы родились в разное время от разных родителей, разумного ответа не было. Честно говоря, мы его и не искали, нам и так было хорошо.

  О деликатных отношениях с дамами мы друг с другом говорили очень мало, особенно Эд. Но из головы их все равно не выкинешь! Весной помутнение мужских мозгов в нашем общежитии достигало апогея и проявлялось в потоках бесконечной болтовни. Я заметил, что Эд в таких случаях либо молчит, либо отделывается общими фразами. Однако на свидания он ходил, это точно! Тогда в моду вошли галстуки-самовязы. Эд несколько раз просил меня завязать ему узел, причем на два оборота, чтобы он получился побольше.  Мой друг явно с кем-то встречался, но молчал, как рыба об песок. Тайны Мадридского двора, честное слово!  Немного обидно, но это ерунда, мелочь.  В конце концов, личная жизнь и есть личная, а не публичная. Я тоже особенно не распространялся про свои сердечные проблемы, хотя тайны из них не делал. Мне очень нравилась однокурсница Эллочка, очень симпатичная и умная девушка, но держалась она так гордо и неприступно, что самое большое, на что я мог отважиться, это подержаться за её локоток, когда провожал до женского общежития.
 Времена тогда были дремуче-патриархальные, сексуальной революцией даже не пахло, дискуссии с дамами на известные темы в моду еще не вошли.  Парни намекали, что намного перспективнее дружить с девчонками из экономического или иняза. Самое смешное, что в наше мужское общежитие девиц пускали строго по студенческим или паспортам. Отсутствие нормальных контактов с представителями прекрасного пола вопреки пуританским иллюзиям начальства только подстегивало фантазию парней, придумывавших всяческие уловки, чтобы отвлечь вахтера и провести подругу к себе в гости. Кто такими достижениями похвастаться не мог, вели нескончаемый треп, превращавшийся от избытка гормонов в некое подобие сказочно-героических эпосов эротического характера. Припомнился характерный анекдот тех времен: «Молодой муж рассказывает друзьям о своей первой брачной ночи: «И вот на четвертые сутки она мне говорит: «Дорогой! Слазь, дай воды напиться!»
Такой ерундой мы с Эдом не занимались. Просто вынесли любовь за скобки, у нас было множество других интересов, и мы дорожили каждой минутой, которую могли провести вместе и поговорить о всем, что интересовало нас в этом необъятном мире. Давно я не чувствовал себя так радостно и уверенно, как в эти замечательные дни.    Эх, постучать бы вовремя по дереву…

   Мы не раз обсуждали с Эдом проблему двойников, внешне не отличимых друг от друга.  Помню, в средине учебного года к нам в седьмой класс прибыли два новых ученика – братья Миша и Лева.  Мишка немедленно учинил какую-то хохму, и англичанка выгнала его из класса. Через пару минут увидела Левку и завопила: «Мерзавец! Как ты смел остаться в классе!» Класс ржал пять минут, валяясь под партами. Потом выяснилось, что даже родная мама не могла отличить их друг от друга, пока они сидели смирно. Сходство братьев кончалось, как только они начинали действовать. Мишка был типичный холерик, весельчак и проказник с блестящими математическими способностями. Лева, тихий и скромный человек, увлекался литературой и историей, авантюрных наклонностей не имел и, кажется, даже стеснялся буйного нрава Мишки.  При абсолютном внешнем сходстве по характеру и способностям это были разные люди.

Такие двойники среди людей не редкость. Эд рассказал, как однажды в девятом классе к нему подошли с претензией знакомые ребята. Он, оказывается, зазнался, не захотел с ними здороваться и красовался в новой куртке. Куртки у него тогда не было, он весь учебный год носил старое пальто, так что ребята обознались. Кто-то очень на него похожий приезжал в город, пробыл день или два, после чего исчез.   Со мной произошел случай почище. Мы с сестрой ожидали звонка на переговорном пункте в городе Черновцы. Женщина лет сорока, сидевшая в кресле напротив, уставилась на нас, просто глаз не отводила. Её вызвали в кабину, она переговорила и пошла к выходу. На полпути свернула, подошла к нам и сказала сестре: «Ваш брат очень похож на моего Игоря», повернулась и ушла.  Честно говоря, мне было не очень приятно, что где-то рядом ходит тезка-двойник. Ему ничего не стоит от моего имени попросить в долг, рассорить меня с друзьями, увести знакомую девушку. Потом я успокоился, внешнее сходство у людей встречается довольно часто, недаром у многих знаменитостей сразу появляются двойники. Но такого явления, когда два разных человека думают  как бы одной общей головой, мне и Эду встречать не приходилось.

 Даже сам факт, что мы отыскали друг друга, объяснить было трудно.  Однажды попробовали просчитать вероятность нашей встречи и решили, что она близка к нулю. Эд учился на курс старше, в самодеятельности не участвовал, общих знакомых до этого у нас не было. Если бы мы одновременно не открыли рты тогда в деканате, то разошлись бы своими дорогами. Ведь просто так с незнакомыми   люди не заговаривают. Если нет общей работы или увлечения, можно тысячу раз пройти мимо человека и не обратить на него внимания.  Однако наше рандеву с Эдом состоялось, значит, какой-то штурман его запланировал и осуществил. За неимением лучшего объяснения мы решили, что это – судьба. Эд посмеялся: судьба – очень удобная модель для объяснения вещей необъяснимых. Так когда-то люди верили, что гром вызывается Ильей-пророком, катающимся по небу на колеснице. Идея ничем не хуже любой другой, тем более, что разобраться до конца в природе электричества так до сих пор не удалось. Все новое и непонятное мы сравниваем с известными явлениями. Если аналогов нет, легко прибегаем к понятиям мистическим – судьба, удача, нечистая сила, сверхъестественное или знаменитый ноумен – непостигаемая «вещь в себе».  Почему-то все считают Судьбу дамой капризной и переменчивой, Штурман нам понравился больше. Осталось выяснить, какой курс он проложил нам после точки рандеву.

                Недостающее звено               
               
  Беда свалилась, как кирпич с парапета, жизнь Эда оказалась подвешенной на тонкой ниточке. Несколько раз я ее видел.  Мне снился жуткий сон, в котором некто без лица испытывает прочность струны на разрывной машине. Нам ее демонстрировали в лаборатории металловедения. Машина растягивает металлический стержень, при этом усилие растяжения фиксируется на графике. Вначале стержень хоть и удлиняется, но мало. Нагрузка и деформация стержня изменяются пропорционально, стержень работает и, если сбросить нагрузку, сократится почти до первоначального размера. Однако машина сильнее. Наступает момент, когда внутренние силы металла не выдерживают, стержень начинает удлиняться практически без роста нагрузки. Говорят, что металл течет. Еще немного, и стержень рвется, как кусок гнилой веревки. Материал исчерпал возможность сопротивляться. Во сне мне казалось, что безжалостная машина почти разорвала волосок, на котором держится жизнь Эда. Еще какой-нибудь грамм, и волосок потечет. Но как он рвется, я во сне не видел…    
               
  Примерно через три недели после начала болезни мне показалось, что обмороки у Эда случаются не сами по себе, а как-то связаны с разговорами у нас в комнате. Однажды подсуетился шебутной сосед Лешка. Он куда-то засунул свои шмотки, шарил по тумбочкам, перерыл шкаф и все время орал: «Кто взял мою майку? Куда дели мою майку?» Мне показалось, что Эд пытался махать ему рукой, чтобы он заткнулся. Но Леха продолжал вопить, Эду стало очень плохо. Пока он был без сознания, в голове промелькнула догадка, что обморок был вызван, конечно же, не упоминанием о Лехином барахле, а о некой вполне реальной Майке. Я физически ощущал, как Эда дергало при этом слове. Блиц-опрос парней ничего не дал, кроме разумного предложения – расспросить девчонок.

  Скрепя сердце, я обратился к Свете Лоренц. Дело в том, что совсем недавно она меня крепко «уела», а должок платежом красен. Как-то в начале года она попросила в долг тридцать рублей на неделю. Прошла неделя, две, три, наконец, Светка с невинной рожей в присутствии всей группы объявила, что возвращает деньги, и подала мне увесистый мешок, полный мелочи. Не поленилась, змея, наменять копеек и сшить специально кисет! Толпа веселилась и требовала немедленно убедиться в полном расчете. На следующей перемене я с отчаяния пошел в буфет и попросил поменять металл на бумажки. Оказалось, что это просто – «серебро» просто  взвесили на весах. Но ведь неделю мне пришлось сидеть на подсосе, самому деньги одалживать. Впрочем, дуться на Светку был грех.  Скорее, ей стоило посочувствовать: при всех ее математических и прочих талантах, она была тощая и высокая, выше всех в нашей группе и, как изгалялись мужики, могла без грима играть роль грот-мачты. При этом Светка была остра на язычок, слыла первой хохмачкой на курсе и не без успеха принимала участие в самодеятельности. Там мы с ней нормально ладили. Поразмыслив, я решил, что с моим деликатным вопросом можно обратиться только к ней.

  Светка все уловила за тридцать секунд и умчалась искать контакты. На другой день после лекций она познакомила меня с Людой, подругой той самой Майи.
–Да, про Эдика мы говорили, он ей нравится, парень видный, но уж очень скромный и нерешительный. Встречались со второго курса, сейчас расстались. Почему? Догадываюсь, но точно не знаю.  Майка все время переживала, что его уведет какая-нибудь шустрая стерва.  Нет, нет, никто его не уводил, предполагаю, она решила его расшевелить, сделала вид, вроде он ей надоел. Нет, скорее всего, только сделала вид…
  Не зная, радоваться или материться, я втолковал небесному голубоглазому созданию, что «шевеление» прошло слишком успешно, и попросил в темпе отыскать Майю, объяснить ей, что нужно немедленно прийти к  Эду и любым путем успокоить его. Люда гордо удалилась, а я попытался восстановить душевное равновесие папироской. Света посмотрела на мою глупую рожу и решила помочь: «Не переживай. Нормальная женская логика. Сыграно бездарно, но она не виновата, так поступают многие, чаще всего от отчаяния.  Вам этого не понять. У вас какой смысл жизни? Правильно, добиться успеха, сделать карьеру, посмотреть мир, изобрести вечный двигатель. У женщин все проще. Что бы они вам не говорили про интерес к науке, поэзии или философии, интерес у них и главная цель в жизни – попасть за каменную стену в виде единственного и любящего мужа, нарожать ему детишек и вырастить их в нормальной дружной семье. Все остальное – понты. Ты думаешь, эти Майя и Люда пошли сюда учиться от любви к морям и океанам? Держи карман шире! Тут мужики учатся, а девчонок почти нет.   Девушкам не в моря надо, а замуж!»

  Я брел в общагу и все еще пытался привести мысли в порядок.  Ай да красавицы! «Уж замуж невтерпеж!!!» – вот их программа  всех времен и народов.  Выходит, и сама Светка пошла к нам в институт по той же причине. Ой, нелегко ей будет с таким ростом и умом найти нормального парня.  И почему умные девушки чаще всего такие некрасивые? Во всех случаях буду рад, если ей повезет…  Теперь я у Светки в должниках, ничего, время есть, успею рассчитаться… Осталось как-то убедить этого дурня Эда, что любовь вернулась на розовых крылышках и жизнь прекрасна. 

   Майя пришла на следующий день.  Постучала и вошла. Я понял, что это она, потому что Эд немедленно выпал в осадок. Вид у него был впечатляющий: в лице ни кровинки, ввалившиеся щеки, как говорится, краше в гроб кладут.  Я подставил ей стул, в самых доступных выражениях обрисовал ситуацию  и её, Майи, роль в болезни. Она оторвала взгляд от лица Эда, глянула на меня, но ничего не сказала. Эд мог скоро прийти в себя, поэтому говорить пришлось прямо – нужно сделать все, буквально все, что потребуется, но убедить Эда в ее, Майи, любви и дружбе, вроде никакой размолвки не было вообще. Что может случиться в противном случае – понятно, и это будет на ее совести.  Должен признать, держалась она нормально, хотя тоже побледнела. Говорить не говорила, но головой кивала исправно. Думаю, она поняла меня.  Как раз Эд начал приходить в себя, Майя с ним дружески заговорила, он, слава Богу, в обморок не упал, что-то ей ответил, и я с облегчением оставил их вдвоем.

   Пока шел к себе в комнату, в голове крутилась единственная мысль: «И что он в ней нашел?»   Я-то думал, что увижу если не красавицу, то очень симпатичную особу, а Майя оказалась обыкновенной девушкой с самой заурядной внешностью. Мне даже стало обидно за друга. У нас в институте девушек раз, два и обчелся, это правда, но в городе имеются такой заповедник, как  институт иностранных языков, выбирай – не хочу на любой вкус и интеллект.   Бог с ней, с красотой. Главное, проблема вроде бы прояснилась, причина заболевания будет устранена, Эд поправится, все станет на свои места.  Нужно только предоставить времени выполнить свою восстановительную работу.  Мечты, мечты…Я зашел в комнату, лег на койку и немедленно заснул.   
               
                Человек с нехорошим лицом
               
  Несмотря на некоторые перемены к лучшему, – после встречи с Майей у Эда   появился аппетит, желание гулять и даже бриться, – обмороки все равно продолжались.  Поэтому мы выбрали погожий день и отправились в поликлинику. Старенький доктор долго выслушивал Эда деревянной трубочкой, потом стал слушать просто ухом, стучал молоточком по коленям и учинил нам допрос: как все началось, чем лечили, как наметилось улучшение. После этого он написал очередное освобождение от занятий и записку:    « Это направление на консультацию к психиатру. Адрес на обороте, через две недели приходите ко мне на прием».

  Мы вышли из ветхого деревянного здания поликлиники на воздух и шли молча. Я никогда не был у психиатра, Эд тоже. Ладно бы еще к невропатологу… Эд неожиданно заявил: «Двум смертям не бывать, а одной не миновать!»  Мы повернули и пошли по адресу.   На вахте нас направили в кабинет на первом этаже и предложили подождать. Через полчаса за плотной дверью, оббитой дерматином, послышался шум. Из кабинета стали выходить странные типы: один в помятом грязном костюме, другой в новом офицерском кителе без погон, третий чуть ли не в тряпье со свалки. По запаху поняли – алкаши.  Когда они удалились, Эд достал из кармана направление, несколько секунд собирался с духом и прошел в кабинет. Ждать его пришлось долго. Эд появился минут через сорок, попросил пачку «Беломора» и спички. Выглядел он полусонным, лицо бледное и какое-то отрешенное. Снова он вышел через четверть часа, попытался изобразить улыбку и сообщил, что доктор хочет поговорить лично со мной. Такого я никак не ждал, только этого не хватало!

  Кабинет представлял собой очень длинную ярко освещенную комнату с массивными деревянными лавками вдоль стен.  В дальнем конце темнел большой стол, за ним я разглядел врача в белом халате, но без медицинской шапочки. Его лицо меня поразило: карие глаза, прямые темные волосы зачесаны на пробор и почти закрывают левый глаз, над верхней губой маленькие усики.  От неожиданности взмокла спина – на меня смотрел человек с лицом Гитлера. У нас в стране его можно было увидеть на карикатурах или в кино; все знали, что фюрер застрелился, но продолжали ненавидеть его и бояться. Человек в белом халате встал из-за стола и заговорил. Тон у него был спокойный и дружелюбный. Ему нужна моя помощь. Врач представился: «Петр Павлович». Я тоже назвал себя. Понемногу мы разговорились. Пришлось снова пересказывать историю болезни Эда, его отношения с Майей.  Петр Павлович обнадежил: «Вашего друга постараюсь вылечить. Это займет около месяца. Случай интересный.  Пожалуйста, продолжайте помогать ему и наблюдать. Меня интересуют любые детали его поведения, какие-то необычные случаи, воспоминания.  Важно поддерживать у него оптимизм, но это лишь начало. Он уже стал веселее. И еще. Было бы полезно, если бы вы смогли познакомить меня с Майей, но не в стенах этого учреждения.

                Что было

 В реальность быстрого выздоровления Эда верилось с трудом, ведь врачам по штату положено вселять в пациентов оптимизм. Но раз нужна информация, будем искать.  «Улов» мой оказался скудным. До падения на лестнице никаких особенностей в поведении и здоровье Эда никто не замечал, парень как все. Правда, Леха до сих пор страдал из-за того, что Эд сорвал участие   комнаты в первенстве этажа. Играли в «буру» комната на комнату и навылет.  Эд отказался играть, уперся как осёл.  Еще вспомнили случай, когда Эд сильно порезался. Дело было зимой в туалете. Эд брился, когда в окно сильно постучали.  Очевидец, с которым я разговаривал, клялся, что он сам от неожиданности чуть заикой не стал – на карнизе стоит девица в лыжном костюме и ручкой машет, а туалет  на третьем этаже.   Мужиков заклинило, потом кто-то кинулся открывать раму. Тут в туалет вбежало двое парней, один вылез на карниз и подал девушке руку. Она благополучно пролезла в комнату.  Только тут до  публики дошло, что рядом стальная пожарная лестница, по ней можно хоть на крышу залезть. Но от лестницы до окна два метра карниза шириной меньше полметра.   Держаться там не за что, только за стену. До земли метров девять, ветер не слабый, на карнизе снег и лед. Чтоб на такое решиться, нужно быть альпинисткой или влюбленной до потери пульса.  Пока присутствующие приходили в себя, на Эда никто внимания не обращал. А он стоял,  залитый кровью, и пытался зажать порез на шее. Брились мы опасными бритвами, чуть рукой не так поведешь, и готово. Практически все время от времени  ранились, особенно пока учились бриться.  Зажали Эду рану носовым платком, квасцами остановили кровь.  Понятно, неожиданно увидел чудо в окне, рука дернулась. Кстати, потом этой партизанской тропой по пожарной лестнице и карнизу стали пользоваться многие. Главное для человека, чтобы ему пример показали, чтобы кто-то первый по карнизу прошел.

 Еще один случай произошел буквально на последней неделе. Мы сидели в комнате Эда, когда пришла Светка и попросила погадать какой-то ее знакомой.  Занятие это пустое. Моя сестра все время гадала на королей и дам, я как-то попросил объяснить значение карт, что-то запомнил. Когда нас осенью послали на картошку, от нечего делать стал гадать кому-то из ребят. Любому студенту можно и без карт всю правду рассказать: и  про то, что было, что будет и чем сердце успокоится. У всех нас была ближняя или дальняя дорога в казенный дом (после летних каникул), в настоящий момент куча хлопот, свидания с дамами и королями, в будущем ждет та же дальняя дорога, когда сессию сдадим. Все это сопровождается   денежными и сердечными интересами, болезнями, слезами и даже ударом (кто «хвостов» не имел?). Иначе говоря, стандартный джентльменский набор, поскольку по большому счету все мы – одинаковые. После парней стали девчонки просить погадать. С ними еще проще. Говоришь ей про бубнового короля, она бледнеет, краснеет, чуть в обморок не падает. Смех один, не гадание.
 
  Погадать, так погадать. Меня не убудет. Посадил незнакомую девицу, дал колоду снять «от сердца» – левой ручкой. Карты на стуле разложил и вещаю себе, на картинки гляжу для порядка, а больше за реакциями наблюдаю. Как только клиент начинает волноваться, ты на правильном пути, мели Емеля, твоя неделя. Когда Светка с этой девушкой пришли, Эд спал. Может, я громко говорил, или девица ахала и охала, но Эда мы разбудили и сильно напугали.  Он на постели приподнялся, даже пытался вскочить, но не смог, закричал что-то неразборчивое и в обморок упал, причем тяжелый. Светка с девицей испарились, мы уложили Эда на бок, форточку открыли, дали понюхать нашатырного спирта. Когда он пришел в себя, спросили, что его напугало. Эд толком не ответил, пробурчал что-то. Не знаю, почему, но я был уверен, что он говорить об этом не хочет.

  На Светку я сильно разозлился. Спрашиваю, зачем привела эту подругу, да еще к Эду в комнату? Оказывается, женская часть группы решила, что я гадаю не честно, так как все о них знаю. Они нашли девушку с другого факультета, о которой я точно ничего знать не мог.  Смешные люди! Никакие карты не помогут узнать, предпочитает ли человек конфеты «Столичные» с водкой или эскимо на палочке. Зато с тайной недоброжелательностью, то есть пиковой дамой, сталкивались все поголовно, не говоря о королях всех мастей.
                Каморка в особняке

  Через несколько дней по солнечной погоде мы опять отправились в диспансер. В кабинет заходили в том же порядке, вначале Эд, затем я. Петр Павлович выслушал меня молча, никаких вопросов не задал. Похоже, я даром старался, и все мои сведения гроша ломаного не стоили. Потом он позвал Эда и неожиданно спросил, не хотим ли мы с ним прогуляться по свежему воздуху. Мы, естественно, хотели. Шли не спеша, разговаривали про все на свете. Я набрался храбрости и спросил, почему Петр Павлович назвал случай с Эдом интересным.  ПП улыбнулся: «Вы моих пациентов видели? Хронические алкоголики, эффективность лечения минимальная, а сам процесс малоприятный. Я даю им пить водку, в неё добавлен антабус - рвотное. Среди них много талантливых и умных людей, но всё в прошлом. Перспектива почти неизбежна – деградация и цирроз печени. Фактически это уже неполноценные люди, во всяком случае, нельзя верить ни единому их слову».

  Шли мы больше часа, и я все время ловил себя на мысли, что ПП как-то непонятно на нас влияет. Во всяком случае, Эд шел очень бодро, даже порозовел, чего за ним давно не замечалось. Когда ПП предложил зайти в свой дом, мы с Эдом  стали отказываться. Наш доктор жил в старинном особняке, настоящем памятнике архитектуры. На «полусогнутых» мы прошли за хозяином через роскошный подъезд с колоннами, поднялись по широченной лестнице с кольцами для крепления ковровой дорожки (слава богу, отсутствующей) и на втором этаже подошли к массивной деревянной двери. Ее роскошный вид немного портили пять звонков с табличками.

   Петр Павлович открыл дверь ключом, мы прошли в прихожую и коридор. В него выходило несколько дверей. ПП толкнул одну из них, она распахнулась, и мы зашли в комнату.  Помещение выглядело странно.  Потолок высоченный, метра четыре, если не больше. Длина комнаты пять метров, а ширина еле-еле три. Не комната, а горное ущелье. Потом я сообразил, что когда-то здесь был зал, его разделили перегородками на отдельные комнаты. Догадка подтвердилась, когда поглядел на потолок с лепниной, безжалостно разбитой возле правой стенки.  Рядом с дверью стояла низкая железная койка, застеленная синим казенным одеялом. На полу стопка пластинок и патефон, рядом связки книг.  Еще из мебели имелась табуретка и на подоконнике громадного окна какая-то посуда. П.П. не стал дожидаться вопросов, похоже, он наперед знал, о чем мы будем спрашивать. Квартира оказалась коммунальной, дверь он никогда не запирает. Если кто из соседей без спроса зайдет, он тут же будет знать. Раньше они жил здесь с женой и дочкой, но они не выдержали и ушли. Он спокойно пояснил: «Со мной жить сложно».  Петр Павлович достал фотографию и показал нам. Жена у него была очень симпатичная и моложе его, а девочка лет десяти очень на него похожа. Все, что он оставил себе, это  книги и его гордость – собрание пластинок Шаляпина, как он сказал, одно из самых полных в городе, а может быть и в стране.

   Комната явно не годилась для приема гостей, и ПП предложил пройти на кухню.  При нашем появлении две дамы в затрапезных халатиках  немедленно умолкли и аккуратненько так бочком очистили территорию.   Петр Павлович поставил на газ большой чайник и, когда он закипел, прямо в чашках заварил чай с  травками и ягодами; пили его без сахара, но с печеньем.  Чай получился замечательный. Когда мы поблагодарили и попрощались, ПП зашел в свою комнату, вынул их стопки небольшую книжку в бумажном переплете, завернул ее в газету и вручил мне.  «Прочтите в свободное время, но не афишируйте, могут быть проблемы. Потом вернете».

   Книгу я прочитал быстро. Автора не помню. Называлась книга «Евгеника», издана в 20-х годах в России. Речь в ней шла об улучшении человеческой породы, все равно как в коневодстве или разведении кур. Начиналась книга классическими опытами монаха  Менделя и заканчивалась настойчивым призывом не губить человеческую породу. Честно говоря, биологией я никогда не увлекался, запомнились мне из этой книжки три момента.  В первом рассказывалось, что по исследованиям конца XIX века чуть ли не девяносто процентов идиотов в Швейцарии были зачаты во время праздника, когда пьют много молодого вина.  Над этим стоило задуматься, на танцы и свидания мы без «150 грамм» не ходили. Более того, все были убеждены, что любовь и трезвая голова – вещи несовместимые. Второй момент относился к бракам близких родственников, в результате чего на свет появлялось много больных детей. Интересно, что даже у отсталых народов существует запрет на такие браки, а у вполне цивилизованных и просвещенных евреев не редкость браки между двоюродными братьями и сестрами.  Еще меня поразили законы, принятые в  некоторых штатах США. Там люди, больные туберкулезом, сифилисом или душевными расстройствами, подлежали насильственной стерилизации. Я вспомнил, как в Германии с началом войны освободили койки в больницах для раненых солдат, просто ликвидировав всех психических больных.

  Впоследствии Эд спросил, о чем книга. Рассказал ему о влиянии алкоголя на наследственность и последствиях браков близких родственников.  Об американских законах умолчал, хотя считал, что эта информация предназначалась именно ему. По-моему, лишать человека надежды вылечиться и права родить детей  нельзя. Дети – роскошный и бесценный подарок природы. Будь ты трижды Леонардо да Винчи, создать искусственное творение более уникальное и совершенное, чем твой самый обыкновенный орущий грудной ребенок, человеку не дано. Не факт, что из него вырастет спаситель человечества, однако каждому из нас дана возможность положить свой кирпичик в здание строящейся  цивилизации, и в любом случае –  передать эстафету будущим строителям. Не стал я говорить Эду и о том, что из генетической теории следовало, что наше сходство мышления подразумевает не только удовольствие от одинакового восприятия мира, но и вероятность похожих болезней. Это я взял на заметку, а Эда беспокоить не стал, ему проблем хватало. Петр Павлович с моим выводом согласился, но посоветовал ни с кем на эту тему не говорить: «Время не подходящее. О генетике и монахе Менделе теперь постарались забыть даже те, кто о них когда-то знал».
                Достоинства горячего борща

 В комнате Эда я рассказал парням о швейцарских идиотах.  Возник спор, дескать, у нас все пили, пьют и будут пить, а дети нормальные. Также известно, чем беднее семья, тем больше в ней пьют и тем больше рожают детей, а меньше всего потомков у высокообразованных интеллигентов. И не факт, что они украсят собой человечество. Более того, чаще всего на детях гениальных родителей «природа отдыхает». К общему мнению мы не пришли.

   Я тоже принял участие в дебатах, вспомнив о впечатлениях от встречи с целым цыганским табором.  Было это сразу после войны. Однажды мама послала меня по воду, ближайшая колонка находилась во дворе милиции.   Я зашел туда и оторопел.  Сразу за воротами стояли две или три телеги, высоко нагруженные каким-то скарбом. Пожилой цыган о чем-то степенно беседовал с двумя офицерами. Рядом на самом верху одной из телег сидел молодой  цыган и пел песню, аккомпанируя себе на гитаре.  Вокруг подвод и по всему двору носилось несколько десятков полуголых детишек, а группа цыганок разного возраста толпой выходила из ворот на улицу. С ведром воды я зашел в наш подъезд и заметил спину цыганки в дверях нашей квартиры.  Бегом поднялся наверх и застал незабываемую картину. Мама варит что-то на керогазе, перед ней стоит  очень толстая цыганка, размахивает руками и настойчиво предлагает погадать. Мама от неожиданности пытается ей что-то возразить, но безуспешно.  В это время две молодые цыганки за спиной толстухи тоже размахивают руками,  поддакивают и всячески загораживают четвертую, которая  схватила с подоконника полную трехлитровую  кастрюлю только что закипевшего  борща и пытается спрятать ее себе под  юбки. Я не выдержал и засмеялся, цыганка плюхнула горячую кастрюлю на подоконник и спешно пустилась наутек, за ней вся остальная компания.
    С тех пор всякое романтическое отношение к цыганам у меня исчезло. Когда цыгане «шумною толпой» кочевали через наш город, и милиция их заворачивала в свой двор, я никуда не уходил, охраняя наши небогатые пожитки. Появлялись эти таборы летом и зимой, но в любую погоду их сопровождали многочисленные полуголые дети. Зимой их перевозили лежа в перине, наружу торчали только головы. На остановке перину с торца развязывали, босые и еле одетые цыганчата выскакивали на снег по нужде и тут же залазили назад. В таких спартанских условиях могли выжить только здоровые дети, их количество компенсировало естественную убыль.  В цивилизованном городском обществе большие семьи исчезли, жизнь каждого ребенка стала драгоценной. Отсюда куча докторов, горы лекарств и физическая деградация популяции. Говорят, что эволюция рода Гомо Сапиенс продолжается. Но в той части этого прогрессивного процесса, которая касалась Эда, моей семьи и вообще родных и близких, я был категорическим консерватором и никаких естественных отборов не желал.
 
                Поездка на пленер

 Понемногу жизнь наша наладилась, но ненадолго. Раз в неделю Эд ходил к Петру Павловичу на прием. Он явно пошел на поправку, однако занятия не посещал. Ему оформляли академотпуск. Я успокоился за его будущее и немедленно свалился с высокой температурой.  Скорее всего, случилось это от недосыпа, сквозняков и застарелой простуды. Осенью на картошке мы всей группой переболели, жили в сырой холодной комнате, спали вповалку на полу, обувь не просыхала. Как на грех все время шли дожди. Одним словом, мечта для романтических недоумков, приехавших  учиться в эти комариные болота с теплого солнечного юга.  Лечил меня Эд, поил аспирином и ставил банки. Через неделю температура упала. Жить стало веселее, но меня натуральным образом качало ветром.  Перед праздниками пришла Майя и сказала, что Петр Павлович хочет всех нас видеть. Он предлагает в воскресенье съездить за город подышать чистым воздухом. Все с радостью согласились.

  Утром мы приехали на вокзал, ПП уже ждал нас у билетной кассы. По его предложению решили взять билеты сразу туда и обратно. Неожиданно выяснилось, что денег у нас в обрез, по карманам мелочь собирали, чтобы набрать необходимую сумму. Название станции я не запомнил.  С нее мы прошли по шоссе до моста через небольшую реку. Ниже моста речка впадала в залив, здесь рыбаки с большими удочками ловили рыбу, многие в резиновых сапогах стояли прямо в воде.  Я бы с удовольствием понаблюдал за клевом, но ПП нас заторопил. Мы направились по берегу вверх по течению. Во время войны здесь шли бои. В береговом откосе темнел развалившийся вход в землянку, над ней сохранились три наката бревен.  За поворотом реки постояли на низком берегу, наблюдая, как вода подмывает противоположный берег. Земля сползала в реку пластами и вместе с ней падали громадные сосны, росшие сверху по краю обрыва.  На наших глазах одна из них задрожала, накренилась и с шумом опрокинулась в мутную стремительную воду.  Дерево было не старое, полное сил, но вода подмыла его корни, и оно погибло. Росла сосна-красавица многие десятки лет и на наших глазах наступил конец времени её жизни.  Кто мог об этом знать каких-нибудь пять минут назад?

   Мы поднялись по откосу и очутились в мелком сосновом лесу.  Следы войны прослеживались повсюду. На пригорке от хутора остались куски кирпичной кладки и бетонные фундаменты, иссеченные осколками и пулями.  Дальше шла линия полузасыпанных окопов. Неожиданно в глаза бросились несколько обломанных  костей, шедших двумя полукружьями. Два года назад в археологической экспедиции при раскопках славянского погребения  я видел что-то подобное. В песке лежали останки человека, части его грудной клетки. Мы палочкой отрыли песок, наша догадка подтвердилась. ПП поднял осколки стекла и сказал: «Это наш солдат. Только в Красной Армии были стеклянные фляжки».  Из кусков жердей мы сделали небольшой крест, связав его обрывками полевого телефонного провода, и установили рядом с погибшим. Сняв кепки, постояли в молчании несколько минут и ушли.

  За мелким сосняком начинался старый лес, мы подошли к опушке. Петр Павлович неожиданно сказал: «Майя, Эд, прогуляйтесь по лесу, а мы подождем вас в придорожном кафе возле моста».  Вдвоем мы спустились к реке, прошли по шоссе и поднялись на пригорок. Кафе оказалось обыкновенной забегаловкой. Кроме нас, посетителей не было. ПП предложил мне присесть за столик возле входа и пошел к стойке. От запахов съестного меня замутило, мы с Эдом легко позавтракали рано утром, а время уже шло к двум. ПП о чем-то тихо поговорил с продавщицей, она поставила на поднос несколько тарелок с едой, получила деньги и дала сдачу.
  Петр Павлович опустил поднос на стол и несколько секунд сидел неподвижно с отсутствующим взглядом, потом улыбнулся и пригласил подкрепиться. Угощение оказалось скромным – салат из капусты, колбаса, хлеб и компот. Честно сказать, я здорово проголодался, но заставил себя ограничиться минимумом, тут и для одного еды было в обрез. По моим наблюдения коренные жители в этом городе вообще очень мало ели. Несколько раз ходил в гости к дальним родственникам. Жили они большой интеллигентной семьей и даже держали домработницу. Помню, как меня первый раз пригласили отобедать. Отказаться я не мог и за столом мучился двумя проблемами – этикетом и количеством пищи.  Все время приходилось следить, кто и как пользуется столовыми приборами. По этой причине я постоянно отставал к смене блюд. Еще хуже было с самими блюдами. Ели хозяева очень скромно, порции были просто крохотные. После обеда, чтобы обуздать разыгравшийся аппетит, мне пришлось срочно откланяться и поспешить в ближайшее кафе, где заказать полный обед с борщом, пловом и компотом.  Что интересно, все в этой замечательной семье отнюдь не были худыми, скорее наоборот. Зато благодаря им я хоть как-то научился пользоваться ножом и вилкой, но самое главное, освоил азы поведения за столом.
 
  За два года жизни вне родного дома пришлось здорово менять привычки и приспосабливаться, в том числе и к маленьким порциям пищи, качеству блюд в нашей студенческой столовой, и вообще к отсутствию еды.  Бывали моменты, когда мы всей комнатой оказывались на полном «подсосе». Тогда из-под кроватей доставались «стратегические резервы» – пустые бутылки и «бычки» (окурки). Если папиросу не докуривали «до бумаги», ее бережно тушили и бросали под свою койку про запас.  Ко всему пришлось привыкнуть в нашей веселой студенческой жизни.  Теперь в придорожном кафе я и такого угощения не ожидал, поэтому вполне удовлетворился куском хлеба, ломтиком «докторской» и стаканом компота.  Видела бы меня моя дорогая мама, которая после пережитых войн и голодовок считала хорошую украинскую еду чуть ли не главным смыслом и радостью в жизни.  Мама любила и умела вкусно готовить.  Когда за столом мы уже, кажется, наедались до отвала, она приносила сюрприз, какой-то необыкновенный пирог или торт, и торжественно заявляла: «На лакомый кусочек найдется закуточек!» Закуточек – это уголок по-украински.  И закуточек находился!      
               
                Четыре точки опоры
               
  Должен сказать, что этот скромный обед в кафе возле моста от начала и до конца остался в моей памяти в виде несвязных отрывков.   Впоследствии я не раз пытался припомнить наш разговор с Петром Павловичем, но безуспешно.  Начать с того, что прошло дней десять, когда мне пришло в голову, что денег у ПП заплатить за еду не было. Ведь мы вывернули все карманы в поисках недостающих денег возле билетной кассы.  Однако он точно передал буфетчице какую-то бумажку, и она дала ему сдачу. Впрочем, у него могла быть заначка на черный день. В кафе мы просидели долго, не меньше двух часов. Из всей нашей беседы запомнилось буквально несколько фраз.
–Вам необыкновенно повезло, особенно Эду. Без твоей помощи он вряд ли бы выкарабкался.  Мне приходилось слышать о психологических двойниках, но встречаюсь лично первый раз. Это подарок нам всем троим.
–Не считай промахи твоей судьбой.  Анализируй, старайся понять причину и научись избегать их в дальнейшем.. Однако здесь есть предел, многие ошибки неисправимы.  Почувствуешь, что нетерпимо тянет выпить, перетерпи. Ты видел моих пациентов, все они когда-то не захотели сделать перерыв хотя бы на три – четыре дня.  То же касается кокаина, морфия, игры на деньги. Эти вещи страшнее алкоголя во много раз.
–Тебе и Эду нужно научиться разбираться в людях. Правило простое: судить только по делам. На словах все желают тебе только добра. О человеке многое могут сказать его друзья и семья, но больше всего о нем знают его враги.
–Ты рассказывал, как отец учил тебя безопаснолазить по деревьям: три точки образуют надежную опору. То же самое в повседневной жизни.   У тебя всегда должны быть три точки опоры, но лучше – четыре. Ты их знаешь – общество, семья, вера и ты сам. Общество приходится уважать, ты на него работаешь, оно тебя кормит, учит и лечит.  Семья создает дом, а дом – твоя крепость, в ней переживешь тяжелые времена.  Работа и дом – вещи реальные. Третья опора – духовная. Вспомни Павку Корчагина, прочитай про Муция Сцеволу. Вера помогает пережить самые невероятные испытания. Но главная опора человека – это он сам, его физическое и духовное здоровье. Увы, об этом люди вспоминают слишком поздно. Конечно, какое-то время можно сидеть на стуле без одной ножки, даже без двух. Некоторые ухитряются балансировать вообще на одной. Но так долго не живут, падение неизбежно. Хочешь быть счастливым и успешным – соблюдай правило трех точек опоры.
–Отвечаю на твой вопрос. Я сам виноват, что остался без семьи. Легко влюбиться и наделать глупостей. Чтобы создать дом, ищи в него хозяйку, мать твоим детям и равную тебе по уму и схожую по интересам женщину.  Уважай ее собственные ценности и увлечения. Мужчина и женщина не могут не отличаться друг от друга. И не лезь к ней в душу. Реальные поступки – вот что главное.
                *   *   *   
  Сколько ни пытался вспомнить, действительно ли я задавал ПП этот нескромный вопрос о семье, точно ответить не могу.  Похоже, этот человек действительно читал мои  мысли или делал так, что они приходили мне в голову. Интересно, передались ли дочери или внукам его способности? Много лет спустя мы с женой смотрели выступление Вольфа Мессинга, он запросто читал чужие мысли, а внушить людям мог что угодно. Уверен, что Петр Павлович мог выступать не менее блестяще, вот только внешность для эстрады у него была нехорошая.

                Последнее письмо
               
                «Всему свое время и свой  срок
                у каждой вещи под небом.               
                Время искать и время терять;
                Время сберегать и время бросать".
                Экклезиаст, гл. 3; (1, 6)
               
  «...четвертым на факультете  выбирал направление на работу. Решил обрубить здесь все концы. Старый доктор, который лечил нас с тобой, посоветовал ехать на родину. Так я оказался на Дальнем Востоке.  Полгода назад женился, ждем прибавления семейства. Жену зовут Майя, преподает физику в школе.
  Теперь главное. Помнишь, ты рассказывал, как цыганка хотела утащить у вас кастрюлю борща?   У меня тоже был случай с цыганкой, когда я учился в десятом классе.  Сейчас это роли не играет, мне почти 25 лет, чувствую себя прекрасно. Дело в том, что эта цыганка прицепилась ко мне, как банный лист: «Дай погадаю! Дай погадаю!» Схватила за рукав и давай молотить всякую ерунду: «Позолоти ручку, не дашь, опозорю на весь город». А чем золотить? Копейки в кармане не было. Кругом знакомые девчонки, ужасно стыдно. Кое-как я от нее отцепился, заорал: «Пропади ты пропадом со своим гаданием!» А она так зыркнула на меня и прошипела: «Сам пропадешь! Двадцатого дня рождения не встретишь на этом свете!» И что-то залопотала по-своему, по-цыгански.  Я этому значения не придал. Но когда учился на втором курсе, увидел в окне туалета эту цыганку и чуть себе шею не перерезал. Опасной бритвой брился, дурак.  После этого нервы сдали, не мог наваждение из головы выкинуть.
Остальное тебе известно.  Вылечил меня Петр Павлович, дай Бог ему здоровья и радости в жизни. Как он про эту цыганку догадался, не знаю, может, под гипнозом я проговорился. Скорее всего, тебе позавидовал, как ты лихо со смехом спас кастрюлю борща. Он мне эту дурь из головы выкинул, а любовь сама стухла, когда дрова прогорели. Ты был прав, ничего красивого в ней не было, обыкновенная девушка. Но я Майе благодарен, душа у нее добрая.  Расстались мы спокойно. Когда я после академки вернулся в институт, у нее уже был новый роман.  И у всех нас жизнь пошла расходящимися курсами».


                Вместо послесловия

   Мишель де Монтень (родился   28.2.1533, скончался 13.09.1592), французский писатель и гуманист эпохи Возрождения, автор книги «Опыты»:
  …«Дружбы, которую мы питали друг к другу (Монтень и Этьен де Ла Боэси, писатель и философ – прим. авт.), дружбы столь глубокой и совершенной … вы не найдете  и в книгах, не говоря уже о том, что между нашими современниками невозможно встретить что-либо похожее. Для того, чтобы возникла подобная дружба, требуется совпадение стольких обстоятельств, что и то много, если судьба ниспосылает ее раз в три столетия.
… Где-то за пределами доступного моему уму и того, что я мог бы высказать по этому поводу, существует какая-то необъяснимая и неотвратимая сила, устроившая этот союз между нами… Уже при первой встрече, которая произошла случайно на большом празднестве, в многолюдном городском обществе, мы почувствовали себя настолько очарованными друг другом, настолько знакомыми, настолько связанными между собой, что никогда с той поры не было для нас ничего ближе, чем он мне, а я – ему». 
   «Опыты». Книга первая, гл.28, «О дружбе».   

  Как пишет Монтень, их необыкновенная дружба с Этьеном де Ла Боэси длилась четыре года. Встретились они уже в зрелом возрасте и до смерти его друга (он умер от чумы) наслаждались необыкновенной духовной близостью. Монтень издал сочинение де Боэси «Рассуждение о добровольном рабстве», ставшее основой французской политической философии своего времени и получившее воплощение в Великой французской революции 1789 года.

                *   *   *
 Эд родился в 1936 году, я – в следующем, через четыре столетия после   Монтеня и его знаменитого друга. Ни я, ни Эд политической философией не увлекались, скорее, питали к ней глубокое отвращение. Дружба наша длилась восемь месяцев, когда мы могли ежедневно видеть друг друга, и почти четыре года заочно.  Мое последнее письмо Эду вернулось нераспечатанным с пометкой «Адресат не проживает».  Теперь, полвека спустя у меня нет иллюзий относительно нашей дальнейшей переписки, хотя тогда я сильно расстроился. Никакая жена не потерпит, чтоб у ее мужа был товарищ, более близкий духовно, чем она, мать его детей. Это вообще противно естеству, во всяком случае, для женщин.  У Штурмана свои приоритеты. Как ни посмотри, а создание семьи и рождение детей для будущего человечества важнее, чем самая прекрасная мужская дружба.
 Не сомневаюсь, что наше рандеву было организовано, чтобы не дать Эду преждевременно покинуть этот несовершенный мир. Надеюсь, что положенную Штурманом программу он выполняет. Ее результаты скажутся в будущем, но ни мне, ни ему узнать об этом, скорее всего, не придется. До сих пор я так и не решил, было ли наша встреча с Эдом роскошным подарок Штурмана или особым испытанием, цели которого известны только Ему.  В любом варианте цену за подарок пришлось заплатить сполна.


Рецензии
Здравствуйте.
Сегодня какое-то располагающее настроение отдавать долги.Раньше прочла, а отзыв не складывался.

Начало захватывающее и драматичное. Здоровый парень и вдруг такие обмороки и резкая перемена.Надо верить автору, что встретились двойники. Психологические. Но верить надо на слово, потому что никаких черт, никакого душевного портрета ни одного, ни другого нет.

Для меня высветилась большая разница в облике каждого - это реакция на контакт с цыганкой.Здоровая и сильная позиция смеющегося над уловками автора,и беспомощное скатывание к ругне и проклёнам Эда,за что он и поплатился,цыганка оскорбилась и пересилила.Похоже, что Штурман и свёл эту парочку для исправления, как видно Эд чем-то Ему был угоден, но проучить надо было.

В параллели с Монтенем дружбу прервала смерть Этьена.Может быть в этом повествовании подобная дружба и могла бы чем-то высветить и объяснить описываемые отношения, но тогда надо было бы больше значимых подробностей об аналоге.

"Адресат выбыл" - это предпосылка, но никак не доказательство, что именно жена прервала эти отношения. Вы были вместе 8 месяцев и эта близость спасла Эду жизнь.А потом четыре года переписки - это много, чем-то надо было дружбу в письмах поддерживать.А ничего из этого периода не сообщено. Были ли общие мечты, было ли желание и стремление встретиться? Похоже, что просто отношения себя исчерпали и топки для костра не хватило.

Впечатление от психиатра очень неприятное, хотя обосновать это не могу.Ведь он же помог.Но много недоговоренностей и... намёков.
Мессинга мне тоже в молодости довелось в нашей филармонии слушать и видеть.Непонятное, которому ты невольно подчиняешья, всегда пугает и отталкивает.Мне после его выступления было долго очень не по себе. В прошлом году смотрели многосерийный фильм о нём.Страшно и жалко.Но это - явление.

Почему-то среди Вашего текста затесалось:
Недостающее звено
"Замуж так не хотят, как я в школу хотела".
Зинаида Синявская. "Пальзы детства.10"
Проза ру.
Связи я никакой не нашла, наверное, техническая неполадка.
Всего доброго.Зина.

Зинаида Синявская   01.02.2013 20:09     Заявить о нарушении
Здравствуйте, Зина!
Спасибо за анализ и отмеченные недостатки. К сожалению, исправить их не могу. Душевные портреты человека и его отражения в зеркале идентичны, согласен - для читателя нужны подробности, но самому человеку и отражению они ни к чему. Петр Павлович и вправду человек внешне неприятный, даже пугающий. Зачем ему нужен был такой имидж, не знаю. Но к Эду и рикошетом ко мне он он отнесся не только профессионально грамотно, но даже по-дружески. С тех пор я твердо убежден: "По плодам их узнаете их"- единственный критерий человеческих отношений.
За цитату из Вашего текста извиняюсь, если скажете - уберу. Мне очень не хотелось цитировать заезженное: "О женщины, вам имя..." В Вашем тексте меня поразила редкая для прекрасного пола откровенность в этом вопросе. Думаю, для вас не секрет, что все мужчины до какого-то момента, а некоторые - всю жизнь, жениться не хотят категорически. Возможно, сказывается влияние очень древней т.н. популяционной психологии, возникшей под влиянием различной роли самцов и самок в популяциях. Обычно эта тема замалчивается, так как на стороне женщин выступают религия и государство. Самое печальное, что они почти ничего реально не делают, чтобы создать нормальной семье нормальные условия существования, принцип старый - "числом поболее, ценою подешевле".
Еще раз извиняюсь за доставленное огорчение. А относительно цитат из Монтеня скажу честно - если бы не прочел об его необыкновенной дружбе, вообще не стал бы публиковать этот рассказ, он давно был написан для семейного пользования.
Всего доброго Игорь

Игорь Фишелев   02.02.2013 12:22   Заявить о нарушении
Игорь Михайлович,добрый день.
Десять дней прошло, уже сегодня 12-ое февраля. Не хотелось отечать дежурно. а с душой - сил не было. У меня период какой-то уж очень нестабильный. Но, как зачастую, после дна - подьём. Вот так сегодня, после вчерашнего "до ручки" как-то совсем не волевым усилием, а просто "с солнышком" начала "жизнь с начала", т.е. сбросила депрессию, пошла в ванную комнату, сама себе отрезала чересчур отросшие волосы, развела хну, покрасилась, всё убрала, что без очков и с проблемными ногами тоже заслуга, и вот теперь снова раздаю долги. Репортаж окончен, теперь по существу.
Я действительно попробовала проанализировать Ваш рассказ (или повесть)с целью выяснить для себя, что мне помешало восхищаться Вашим повествованием как в бесподобных Шикотанских картинках.Сейчас перечитала свой отзыв. Кажется, нигде не перегнула палку. Так что "ещё раз извиняюсь за доставленное огорчение" - ну что Вы, какое огорчение! Очень интересный взгляд и история,написано с потенциалом на улучшение, если появится потребеость к этому сюжету вернуться, а если тема закрыта, то всем, кто в теме, и так будет достаточно информации для семейной истории.
Я увидела, что вставочку к "недостающему звену" Вы изменили. Мне совсем не жалко своей фразы, используйте, пожалуйста, только и прошлая и настоящая, ПО-МОЕМУ, только по-моему, не отвечает задаче. Вы переводите в этом месте рассказ к завершению. К констатации факта, что дружба прервана, письмо не распечатано, возлагая ответственность за это на ЖЕНЩИНУ-жену. Вы, как видно, чувствуете необходимость коснуться этой темы,но остерегаетесь выйти за рамки очерченного себе задания, поэтому используете как бы цитаты. Обе цитаты не работают, они только отвлекают, чем ослабляют общий накал. Я пишу это не с целью причинить Вам неприятность, или настоять на своём мнении, или просто поговорить. А с какой целью? Может, просто по честности.
А по теме "хотеть замуж" мне бы ещё порассуждать с присущей мне откровенностью (да, это есть, доросла как видно) в художественной форме. Может и сложится.
У нас цветут персики в садах вдоль дорог, хотя по нашим меркам холодно. А у Вас там зима, наверное, ещё лютует. Мы ведь тоже дачники. Это, пожалуй, единственное, по чему я скучаю. Так что скорой Вам весны, дружной и сочной, чтоб было здоровье ей радоваться и успевать все срочные весенние работы переделывать.
Зина.

Зинаида Синявская   12.02.2013 14:53   Заявить о нарушении
Добрый день, Зина!
Искренне Вам завидую - персики цветут, а главное - можно устроить большую приборку и жизнь снова прекрасна. Здесь о весне напоминает оттепель, необычный снегопад - сугробы по колено, и еще однажды услышал пение синицы. В итоге подскочило давление, совсем плохо с глазами и трещит голова. Один день вообще не включал компьютер. Теперь по существу. Насчет цитат Вы правы, из текста и так все должно быть понятно. Конечно, обвинять женщин во всех свалившихся на Эда, меня и нашу с ним дружбу бедах просто глупо. Ведь не станешь же обвинять людей, сидящих рядом в бомбоубежище, что тебе не хватает воздуха. Письмо должно было вернуться. Все в этом мире имеет начало, соответственно и конец запрограммирован. Вольф Мессинг знал точную дату, когда умрет его жена. И жил с этим. Как? Не представляю, я и дети буквально до последнего дня надеялись, что Майя поправиться. Что касается дружбы с Эдом, я давно понял, что она не могла продолжаться на расстоянии. Очевидно, такое может существовать на полевом уровне, а письма - жалкий суррогат того удивительного взаимопонимания, которое было у нас с первой встречи и которое периодически встречается у близких людей. Возможно, если бы мы занимались серьезным творчеством, было бы по другому.
Я натыкался на отрывочные упоминания о подобном явлении, но только в качестве констатации и еще как предостережение о грядущих бедах. Не знаю, были они у Эда, у меня их навалилось слишком много. В рассказе "Пикник на чердаке" я об этом немного написал. Вы деликатно пишите, что тема раскрыта недостаточно. Согласен, я и не пытался раскрыть природу этой дружбы. Уж если великий эрудит Монтень отказался что-то объяснить, мне сам Бог велел не измышлять гипотез. Таким образом этот текст есть простое изложение свидетельских показаний. Может быть кому-нибудь эта информация пригодится, поэтому я ее и опубликовал. Буду даже рад, если кто-то расставит все точки над і. Добавлю, меньше всего я хотел, чтобы сложилось мнение, будто во всех бедах человечества виновны женщины. Для некоторых мужчин - да. Вспомним хотя бы царя Ирода или незабвенного Висисуалия Лоханкина. У обычных людей достаточно следовать проверенным веками заповедям, чтобы избавиться от 99 процентов проблем.
Еще раз благодарю за дружескую критику и советы.
Всего Вам доброго
С уважением Игорь

Игорь Фишелев   12.02.2013 22:00   Заявить о нарушении