Часть первая. Глава Первая

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ.
Маленькие люди большого мира.

ГЛАВА ПЕРВАЯ
Записки Ифрита №12 

   Голый я стою под струей. Смотрю в оконце с грибками плесени на раме. Интересно, какому идиоту пришла в голову идея прорубить окно в ванной комнате? Под окном – тумбочка, рядом розетка. Возле нее лежит мой сотовый. Лежит себе и подмигивает зеленой шкалой зарядки. Я поворачиваюсь и пытаюсь включить холодную воду, но вентиль остается в моих пальцах. Несмотря на влажность в ванной комнате пахнет костром – я кинул свои прожженные джинсы в угол. Ничего страшного, через дорогу можно купить новые. Пока босс платит по счетам, на обновку нам денег хватит.
   За окном уже полдень, выходит, ждать осталось недолго. Можете звать меня параноиком, но я реалист. В соседней комнате лежит чемодан с кучей побрякушек. Это золото принадлежит нашему боссу. Так думает босс, так думаю я, так думает мой товарищ за стеной. К счастью, мордовороты из трущоб Рио так не думают. Я сказал «к счастью» потому, что будь иначе, не было бы у нас работы. Они вернутся. Мафия всегда возвращается. Мафия похожа на женщину. Ты выставляешь ее вон из квартиры, стираешь ее номер из телефона и ICQ, ты одеваешь наушники и втыкаешь их в плеер, а она продолжает орать на тебя из-за входной двери. Женщина вернется, чтобы швырнуть тебе в лицо тест с двумя полосками. Мафия всегда возвращается.
   Думаю, сегодня их будет меньше. Мы положили три десятка этих громил в засаленных майках с Восточного рынка. Был я на этом Восточном рынке. Там только бездомные, торгаши, да малолетки. Проще говоря, самый сок бразильской нищеты.
   Я не люблю Америку. Меня бесит Майкл Джексон, визжащий из соседней комнаты. В любом телевизоре Титан обязательно найдет канал американской эстрады восьмидесятых. Если бы не шум воды, я бы давно оглох от «Smooth Criminal». А вот Титан не может оглохнуть – он сильный. Когда я говорю, что Титан сильный, я не имею в виду, что он может взять олимпийскую штангу на грудь и пять раз отжать железо. Когда я говорю, что Титан сильный, я имею в виду, что если его собьет фура с бананами, то он вытрет грязный след от колеса с гавайки, а потом пойдет разбираться с шофером. А еще он лентяй, ведь в прошлый раз яму шоферу пришлось копать мне...   
   Звукоизоляция в ванной оставляет желать лучшего. Когда они ворвались на третий этаж, я даже расслышал визг проституток. Не бойтесь девочки, эти типы не из полиции нравов... Интересно, есть ли в Рио-де-Жанейро полиция? Мы здесь три дня и не видели ни одного человека в форме. Но в этом городе слишком много брюнетов – я сам брюнет и не люблю брюнетов с яркими глазами. Нет, это не какой-то экзотичный расизм. Скорее, горький опыт.
   Я разворачиваюсь. Смываю гель из одноразового пузырька. Пена катится по разбитому зеркалу. В паутине трещин видно мое лицо. Пухлые губы, несколько некрасивых родинок-веснушек, бледный лоб за волосами. И глаза. Багряно-алая, можно сказать, красная радужка. Поэтому я взял привычку носить очки, иначе меня принимают за альбиноса или парня с паразитами в крови. А еще очки нужны, чтобы другие брюнеты не узнали нас. 
   Мордовороты в номере – судя по звуку, они тупо вышибли дверь. Сам-то я реалист, а не экстрасенс, но знаю, чем кончится это дело. Молча, продолжаю стоять в душе.
   Сейчас один из парней Марио Саммерсета (так зовут их главаря) роется в шкафу. Чем занят его напарник? Скорей всего, приставил ствол к башке Титана. Спрашивает, где чемодан с золотишком. Этот идиот не знает, что чемодан лежит под креслом, на котором в одних трусах развалился Титан. Стучать дулом по голове Титана бесполезно. Он слишком увлечен лунной походкой негритенка в шляпе. 
   О! Первый долгожданный выстрел. Такой звук трудно с чем-то спутать. В Рио незарегистрированных стволов больше, чем грузовиков с бананами. Представляю рожу горе-стрелка, я бы тоже опешил – ты пускаешь свинец какому-то двадцатипятилетнему дурачку в затылок, а пуля вдруг отскакивает. Обещая себе не пить перед работой, снова нажимаешь курок… А толку-то опять ноль! На полу две гильзы. В кресле живехонький юнец. Сидит и насвистывает «Billie Jean».
   Стоп! Надо одеваться. Дело дрянь, ведь за стеной только что прозвучало его коронное «Я хренов Сэр Супермен». Он всегда несет пафосный бред, когда входит в азарт. А нам нельзя входить в азарт. Особенно Титану. Почему? Потому, что в шесть лет он за одну ночь посмотрел второго «Терминатора», «Кобру», все эпизоды «Кошмара на улице Вязов», и еще кучу фильмов, из-за которых американские подростки не хотят пить колу, а хотят убивать родителей. Но это не главная причина. Главная причина – Титан брюнет. Такой же брюнет, как я. Мы оба стали брюнетами после крушения поезда Москва-Киев.
   Я опоздал. Комната перевернута вверх тормашками. Мягкий обрывок плоти у разбитого телевизора. Это, должно быть, рука... Левая? Да, он всегда начинает с левой. В одних трусах, ленив, неоригинален, и всегда начинает с левой.   
   -Ты что, не мог просто отобрать у него пистолет?! Силы разорвать кости и сухожилия у него, понимаешь, хватает, а ума как не было, так и нет!
   -Эй, он первый начал,- отвечает мне как будто ни в чем не виновный товарищ. 
   Титан это наказание. Это мне кара за давным-давно профуканную аспирантуру и привычку курить в помещениях. А еще Титан, оказывается, кара желтозубой перечнице, отругавшей нас за гору пустых бутылок в коридоре. У нее случится инфаркт, когда эта карга зайдет в номер и увидит ковер. Если смешать зеленый с красным, то получится коричневый. Красная кровь плюс зеленый ковер равняется коричневый ковер. Влажные коричневые ворсинки приятно щекочут мне стопы. Пожалуй, стоило обуться.
   Я подхожу к раненному, однако, живому типу в майке с Восточного рынка. Вижу разорванный бицепс. Шмат кожи держится на плече, а ниже только выпирающая кость. Если не умрет от болевого шока, точно захлебнется в луже своей рвоты. Так, знаете ли, бывает. Людей часто тошнит, прежде чем они поплывут навстречу свету в конце тоннеля.
   -Саммерсет? Ты от Марио Саммерсета?
   Глупо думать, что этот безрукий бедолага захочет болтать со мной. Еще глупее думать, что он говорит по-русски. Вот номер, эта уличная шестерка еще жива! Он до сих пор в сознании, лопочет чего-то… Я приставляю к его голове револьвер. Нет, я не новичок и знаю тонкости. Когда стреляешь в упор, твое собственное лицо сразу покрывается красными брызгами. Они попадают в глаза, ну, раздражают слизистую. Ради интереса поэкспериментируйте с дыней. Лучше с арбузом – арбуз внутри красный.
   Присев, я выставляю вперед ладонь и только после этого спускаю курок. Все правильно сделал, главное, не забыть помыть руку. Не люблю, когда пальцы слипаются от чужой крови.      
   -Где второй?
   Титан в своем репертуаре – он ковыряется в носу. Достает палец и с задумчивым видом изучает добытое ископаемое,- Вообще-то их было трое.
   -Ладно, для тебя перефразирую, где второй и третий?
   Крики из холла с выключенными лифтами. Я не знаю бразильского, или как там называется их тарабарщина, но мне знакомы эти интонации. В них ярость и отчаяние. Жажда мести, помноженная на ярость и отчаяние. Мафия похожа на женщину – не успокоится, пока не достанет тебя.
   Наш босс заверил, что «любые сверхурочные будут оплачены, если вы, мальчики, чуток сократите численность банды Марио».
   Было бы нечестно врать боссу и отказываться от легких денег. К слову, наш босс мужик недурный – я думаю так каждый раз, когда забываю, что ему нравятся анекдоты Титана. Ладно, уговорили! В конце концов, наша команда разбежалась в Египте не для того, чтобы мы с Титаном ходили в воскресную школу, а Сфинкс и девчонки читали посетителям супермаркета лекции о вреде курения.
   Ох, мои сигареты... Насквозь пропитанные кровью, они валяются в коричневой жиже. Так некстати выпали из джинс. Ворча, я все же пробую одну… Напрасно. Я понятия не имею, каким дерьмом кололся этот мордоворот. Он из трущоб Рио. Его лейкоциты могут дышать не только СПИДом, а вирусами, для которых еще даже названий не придумали. Будет обидно, если в Лондоне какой-нибудь докторишка скажет мне, что когда я умру, мою болезнь назовут в его честь.   
   -Курить есть? И оденься, блин.
   Порывшись в сумке, Титан достает коробку. Шесть свеженьких сигар. Каждая в упаковке из дополнительного табачного листа. Дорогой никотин не действует на Титана. Но мы все равно закуриваем вместе. Я научился этому фокусу после крушения поезда Москва-Киев – теперь бумагу или табака поджигаю от пальца.
   -Ну, устроишь им огненный ад?- выдыхает облачко дыма мой товарищ.
   -Быстро ты забыл, почему мы бежали из Москвы, а потом из Египта.
   -А причем тут это?
   -Да притом. Мы не на Красной площади, а сегодня не Новый год. Салюта не будет, и точка.
   -Ты всегда ведешь себя как задница, или только со мной?
   -Куда делись мои очки? Титан, блин, ищи мои очки.
   Наш мотель не похож на заведение, где стоит ночевать, если хочешь увидеть сон в карамельной глазури. Я заметил это позавчера – тут под каждой простыней лежит либо пленка, либо оберточная бумага. Под нашей простыней лежал лист картона. Задняя стенка коробки из-под итальянского холодильника. Желтозубая карга, гори она синим пламенем, знает своих постояльцев. Она знает, что те приходят сюда умирать от сифилиса и передозировки зельем с Восточного рынка. Вот и кладет всякий мусор под простыни, чтобы ее постояльцы не испортили своим дерьмом матрасы. Тело почти всегда испражняется в момент смерти.
   Думаю, сегодня этой карге придется забыть о матрасах. Сегодня ей придется беспокоиться о стенах. Поэтому я нахожу и одеваю очки. Мафия стреляет, не целясь. Эти стены просто груда кирпичей, скрепленных клеем и уриной из дырявых труб. Когда мордовороты в майках начнут палить, мгла будет как перед рассветом. Крошка от штукатурки, пыль с досок, которыми, должно быть, в ожидании визита графа Дракулы забили окна. Все это смешается с дымом от пороховых газов. Вот тогда здесь и будет настоящий туман. Плотная серая завеса. От нее всегда хочется чихать. Я не хочу, чтобы эта завеса резала мне глаза и мешала идти. Поэтому одеваю очки.
   -Бери чемодан. Господи, нет же! Тот, в котором драгоценности.
   Титану все нужно объяснять на пальцах. Иначе он потащит это золото как авоську помидоров. Если бы не я, ему и в голову не пришло пристегнуть чемодан наручником к запястью.
   Если твой товарищ без конца пялится в телевизор, засыпает между четвертым и пятым вопросами теста IQ, а пристегивая наручником к себе чемодан, умудряется пристегнуть левую руку к правой ноге – это кара. Но если потом, пытаясь влезть в штаны, он выпрямляется и рвет цепочку единственных наручников – это уже колесо Сансары. Не уверен, кто такая Сансара, но когда встречу, сразу пристрелю. 
   -Я готов,- улыбается Титан, словно думает, что его будут фотографировать для рекламы зубной пасты. Его улыбка это единственное, чему я завидую. Что-то, а улыбаться, как в Голливуде он умеет.
   В холле у лифтов царит гробовая тишина. Отлично. Я уж боялся нового приступа паранойи. Да, я не реалист, я – параноик. Я ненавижу тишину. Ненавижу лежать в кровати и слушать звуки ночи. У ночи нет звуков, кроме сверчков. Тебя душит покрывало из теней, ты держишь вспотевшей рукой револьвер. Ты вспоминаешь цвет галстука портье. Желто-золотой на темной рубахе? Нет, кажется, черный на белой…
   -Эй, Титан, среди них ведь нет монетоносцев? Ведь нет таких, как мы? 
   Мой товарищ вынимает изо рта сигару. Я вижу его глаза. Две маслянистые бусины в каемке из двух безбожно-зеленых радужек. У Титана зеленые глаза. Полгода назад были карие. Крушение поезда Москва-Киев изменило цвет его глаз, но не изменило его бакенбард. Те остались прежними, черными как копоть, которую черти соскребают с котлов в аду.
   -Поехали?
   -Поехали, Ифрит,- он берет подмышку чемодан и первым выходит из номера.
   Три шашки, смахивающие на банки из-под газировки, тут же падают к его ногам. Дым окутывает дверной проем. Черт, неожиданно. ОЧЕНЬ неожиданно!
   Наш босс заверил, что «Марио Саммерсет олух, а его люди тупое отребье комедиантов».
   Босс иногда ошибается. Отребью не хватит мозгов сделать газовые гранаты из мусора. Вот этим ребятам хватило. Коридор быстро заполняется ядовитым угаром. Мои щеки роняют слезы, а горло хрипит от кашля. Я падаю на колени. Мир вокруг плывет, словно отражение в водовороте. Автоматные очереди, неясные крики... Я будто сплю. Не знаю, проснусь ли.
   И, наконец, просыпаюсь, когда мне под ноги катится голова. Нет, не отрубленная. Оторванная. Башку в самодельном противогазе оторвали движением, что должно было быть яростнее и сильнее, чем бросок крокодила с разинутой пастью. Я узнаю его подчерк. Я знаю только одного придурка, кто может рвать человеческую, да вообще любую плоть голыми руками. 
   Именно этот придурок перекрикивает шум автоматных очередей,- Бери! Слышишь, возьми противогаз!
   Ленивый, сильный, моя кара, зато никогда не бросит друга в беде. В этом весь Титан. Поэтому мы работаем вместе. Отшвырнув башку, я дышу через угольные фильтры. Теперь я могу дышать. Я неглуп, страдаю паранойей, и опасен. Титан неуязвим, страдает манией величия, и ЧЕРТОВСКИ опасен. Вот вся соль нашего дуэта. 
   Через минуту я выбегаю в холл. Знакомая картина. С десяток изувеченных трупов, разбитые от неточных ударов кулаком стены. Титан почти закончил. Пихает обездвиженному мордовороту его обрез прямо в глотку. Ствол выламывает зубы, сминает язык, прошибает заднюю кость черепа. Еще одним самонадеянным латиносом меньше.
   -Отличная работа, Титан,- иногда мне надо его хвалить.
   Мой товарищ изучает дыры на своей гавайке. Пароходики и пальмы похожи на швейцарский сыр.
   -Может, стоит купить бронежилет,- говорит он,- от рубашки-то пули не отскакивают.
   -Бронежилет? Тебе? Это первая удачная шутка за неделю,- смеюсь я. Иногда мне надо смеяться вместе с ним.
   Но радоваться пока рано. Марио здесь, я чую его. Мы не встречались раньше, никогда не встретимся снова, но я чую, он здесь. Он – обыкновенная шестерка...
   Я пробовал работать в офисе. В офисе есть шеф и его менеджеры. Шеф ходит в фитнес, тушит кремовые сигариллы о мраморную пепельницу и играет в покер на выходных. Его менеджеры с девяти утра до пяти вечера разгребают чужое дерьмо. Марио не шеф, он тупо разгребает дерьмо. Марио не справится, как пить дать знает это. И боится. Мочит подштанники от страха. Крестовый король всегда покроет шестерку крестей. Беда Марио в том, что наш босс и есть король. Наш босс – толковый мужик. И чем только ему нравятся анекдоты Титана?
   Титан застрял где-то на четвертом этаже. Я тем временем стою на первом. Здесь за каждой дверью, за каждым дверным косяком по пять мордоворотов. Я смотрю на свой револьвер. Я одолжил этому придурку денег, чтобы он мог купить ром. Титан алкоголик. Я одолжил денег алкоголику, надеясь, что мне их вернут. Мне их не вернули. Поэтому я не смог купить патроны. Таращась на пустой барабан револьвера, я проклинаю свою доверчивость.      
   Мафия стреляет, не целясь. Фугас просвистел над моей макушкой, но осколки от взрыва на лестнице больно исполосовали мне спину. Ну, что мне прикажете делать?
   Махом я срываю противогаз. Медленно как в кино про супергероев выставляю вперед ладони. Ненавижу супергероев. Если они каждый день спасают мир, то на что покупают хлеб с маслом?   
   Огнеметный залп. Я из плоти и крови. Я – огнемет. Обдирающий цветочки с обоев десятиметровый поток пламени хлещет из моих кистей, точно из жерла вулкана. Я не вулкан. Меня зовут Ифрит. Ифрит – агрессивный дух стихии огня из арабских сказок. Я из плоти и крови, а еще из огня. А сейчас я, то есть Ифрит, снимаю дымящиеся скальпы с черепов этих до зубов вооруженных ничтожеств. Я наемник. Отрабатываю свой хлеб. Я превращаю их в пепел потому, что мне платит мой лондонский босс. И такое положение вещей меня устраивает – все лучше, чем сидеть без дела, ожидая, когда за тобой придут. Рано или поздно за нами обязательно придут. Один раз в Египте уже приходили.
   Ого, да эти типы сами лезут на рожон. По-моему, у них проблемы с инстинктом самосохранения. Человек должен бояться огня. Огонь – хищник. Сколько его ни корми, аппетит лишь растет. Мне нравится огонь. Он съест все – шлюху, дурака, и даже черного парня из Детройта. Съест их и не подавится, как не почувствует разницы во вкусе. Огню насрать на вашу религию или цвет кожи. Огонь – ваша смерть. И он любит вас. Вот почему мне так нравится огонь. Перед огнем все равны. Огонь как маленький Эдем, но без бога. То есть ад. Хотел бы я знать, что такое ад…
   В эти минуты ад, пылающий на моих руках, рисует на первом этаже мотеля в Рио-де-Жанейро красивые вихри. Мира больше нет. Мир обернулся сплошным красным павлином. Желтые, багровые, а кое-где отвратительно рыжие перья танцуют в ритмах моего пульса.
   Хватит! Нельзя! Я уже лишился ногтей. Они не расплавились, а рванули вперед уничтожительной стаей жар-птиц. Еще чуть-чуть и я сам сгорю.
   Я снова падаю. Это входит в привычку. Какой-то придурок огрел меня звенящим чемоданом.
   -Ты с ума сошел?! Стены плавятся!
   Черный от копоти Титан помогает мне занять вертикальное положение.
   -Кто разрешил тебе лупить меня? 
   -Ты сам сказал, что если ты перестараешься, то мне можно лупить тебя, пока ты не успокоишься.
   -Придурок! Я сказал, это Я буду лупить ТЕБЯ, если ТЫ перестараешься.
   В этом месте стоит сделать сноску. Лупить Титана бесполезно. Даже вредно для здоровья. Я, например, в свое время сломал об его подбородок костяшку. Я хотел выбить ему челюсть. Чем это закончилось? Закончилось тем, что Сфинкс сперва разнял нас, а потом попытался наложить на мою руку гипс. Сфинкс такой, он любит порядок. Сфинкс – гений. Человек со взглядом призрака и бледным лицом. Но речь сейчас не о нем.
   Я было решил, что у парней Марио заело пулемет. Грузовой фургон у подъезда. Из открытого кузова мы, пожалуй, кажемся легкой мишенью. Новая очередь поверх наших голов пичкает стену свинцом. Пулемет все-таки исправен и продолжает жевать ленту. Нас с Титаном не должно быть видно – мы укрылись за стойкой ресепшн. Жалко сварливую каргу – ее ноги торчат из подсобки. По крайней мере, эту пулю выпустил не я.
   -Ты видишь стрелка?   
   -Да я голову не могу поднять.
   -Ты же неуязвим. Подними.
   -Эй, у меня чемодан с золотом. Лучше ты.
   Очередь вдруг стихает. Наверное, стрелок боится перегреть миниган. Этих семи секунд затишья мне как раз хватает, чтобы расслышать голос. Прежде, чем новый шквал пуль распиливает натюрморт на стене, я слышу прокуренный, сиплый от коктейля из виски с теплой водкой голос. Марио Саммерсет. Один из множества уголовников, сколотивших себе имя на торговле золотом и детьми. Дети в Южной Америке – легко конвертируемый товар. Никто не считает босых малолеток из трущоб, куда воду дают только по выходным. Зато люди, вроде Марио оправдывают мое существование – застрелишь парочку, считай, сделал доброе дело.
   -Какого лешего он так вцепился в миниган?
   -Эй, да там, на улице целая гора трупов. Жалко, фотоаппарата нет,- мой товарищ высовывает нос из укрытия,- похоже, он только что расстрелял половину собственной банды.
   Вот и ответ на вопрос. Побросав стволы, мордовороты с ожогами кинулись прочь из задымленного мотеля. Бежали через холл к подъезду. Но их главарь был слишком пьян. Пил двое суток, едва узнав о пропаже контрабандного золота. И только что изрешетил добрую дюжину своих подручных – ему тупо мерещатся черти. Он под градусом и не ведает, что творит.
   На вид в его фургоне умещается тонна боеприпасов… Марио озверел. Его татуированные святыми образами пальцы насмерть впились в рукоятку станка. Ничего, у меня тоже есть татуировка. Восемь извивающихся по концентрическим окружностям змей будто скалятся мне с правого кулака. Будто спрашивают, не найдется ли огоньку?
   Землетрясение?! Так я подумал, увидев, что мощные болты, которыми стойку ресепшн зафиксировали на паркете, стали ходить из стороны в сторону. Я даже не успел остановить его. Мой придурочный напарник таки выдрал стальные крепления. Тумба с картотекой постояльцев и стойка оказались на плечах, скрытых под швейцарским сыром с дымящимися пароходиками. Эту гавайку ему придется выбросить. 
   Вы хотя бы раз видели, как человек ростом около метра восьмидесяти и весом под девяносто килограмм кидает в вас, к примеру, шифоньер? Марио увидел такой номер собственными заплывшими глазами. Картина стоила замедленной съемки. Оставляя в воздухе выпавшие связки ключей и газеты, мебель, точно снаряд катапульты пробила стеклянную арку, где еще утром располагался парадный вход.
   Титан не промахнулся. На подлете к цели стойка снесла и пулемет, и торговца детьми. Пробкой застряла в кузове фургона. Машину только тряхнуло. Вот так мы и работаем. Пока я ищу запасные патроны к револьверу, Титан решает насущные проблемы, швыряясь тем, что вы ни в жизни не поднимите без домкрата.
   -Чего ворчишь? Или я должен был кинуть в него чемодан с золотом босса?- шутит зеленоглазый придурок.
   -Напомни мне никогда не соревноваться с тобой в армрестлинге,- хлопаю я его по спине. Иногда мне надо его хлопать. Так, по-дружески.
   Вместе мы стоим на свежем воздухе. Машина прямо перед нами. Марио, везучий слизняк, жив. Иногда, за минуту до смерти подлецам улыбается удача. Стойка разбила ящики с гранатами, опрокинула миниган, но не придавила жирдяя в малиновом пиджаке – так одевались только в России и только в девяностые. Странно, что такая мода нравится гангстерам Рио-де-Жанейро.
   Прежде чем он успевает подняться, я захлопываю задние дверцы фургона. Верно говорят, мол, алкоголи люди буйные. Марио напирает на двери всем пузом. Задыхаясь от проклятий, стучится с другой стороны. Мне некогда болтать с ним – Титан уже плетется вниз по аллее.
   -Четверо против троих в мою пользу,- произносит он, даже не оборачиваясь.
   Титан прав. Душегуб и каннибал Антуан Саронский, чокнутая атаманша Марса-Две-Пули, оружейный барон Абдулла – к этому списку теперь можно добавить торговца детьми и золотом Марио Саммерсета. На том свете их кампания будет ждать не меня, а Титана. Если рыжая сучка не врала про монеты второй серии, то никогда не дождется.
   Отсчитав безопасные полсотни шагов, я достаю револьвер и запасные патроны. Целюсь одним глазом в бензобак. Барабан проворачивается, словно в двадцать пятом кадре. Выстрел. Четыре десятых секунды. Бензобаки детонируют. Машина подлетает вверх. Разорвавшиеся гранаты из ящиков в кузове накрывают землю осколочным дождем. За нашими спинами бушует зарево горящего мотеля. Мистер Скат будет доволен. Мистер Скат – наш босс.

***


  Если я не за рулем, то не люблю смотреть в лобовое стекло. Поэтому в данный момент сижу позади шофера. Еще чуть-чуть, и я всажу этому шоферу пулю. Так, чтобы вышла из груди. Худшая порода таксистов – такие типы не умеют крутить баранку и одновременно молчать.
   Откуда вы родом?
   Туристы?
   Статую Христа-Искупителя видали?
   На водных лыжах катались?
   Титан мерзавец. Только отпетые мерзавцы умеют находить общий язык с таксистами. Пойманный нами таксист тоже мерзавец. Сто долларов до аэропорта? В Рио-де-Жанейро за эти деньги можно купить автоматический пистолет. А после навестить бордель – за сотню здесь даже мамка спляшет на твоих гениталиях. Сотню баксов здесь стоит человеческая жизнь. Сотню баксов стоит сигара, которую я тушу об пепельницу в дверце. Борюсь с желанием вдохнуть частичку «себя» в эти бархатные искры. Борюсь и с трудом побеждаю типа, что таращится на меня из зеркала заднего вида своими красными глазами. Будто спрашивает, не найдется ли огоньку?
   -Нет, на сегодня хватит.
   -Ты что-то сказал?- удивленно оборачивается мой товарищ.
   Не успевая ответить, я шлепаю себя по джинсовке. Свадебный вальс. Если у двоих мужчин один общий телефон, а единственная мелодия в нем это «Свадебный вальс», то женщины и парни в узких штанах, из-под которых торчат стринги, всегда будут хихикать им вслед.
   Таксист улыбается. Посмеивается сквозь усы. Ему трудно объяснить, что мы снимаем номера с темными шторами и одной кроватью из экономии. Пусть думает что хочет. Но если я услышу его мысли, то заставлю искорки от сигары выжечь ему туннель в груди.
   Проклятая трубка не у меня. Титан долго роется в походном ранце, кстати, МОЕМ ранце, и никак не может найти сотовый.
   -Мистер Скат!- радостно возглашает он в китайскую раскладушку с SIM-картой, записанной на мертвого каннибала по фамилии Саронский.
   Хохот Ската легко узнать. Также смеется бородач в красном тулупе из рождественской рекламы самой известной газировки. «Хо-хо-хо, счастливого Рождества, пейте Колу, хо-хо-хо». Скат внимательно слушает Титана. Я слушаю Титана с вытянутыми ногами и руками, скованными за шеей. Титан говорит, что работа выполнена, что товар для «бедной миссис Голди» лежит у него на коленях. Титан врет. Товар лежит в багажнике. Но это неважно. Босс доволен. По салону разносится его «хо-хо-хо». Мой товарищ вдруг напрягается, достает чистый блокнот и карандаш. Графит шаркает по листу. Интересно…
   -Босс не велит нам возвращаться в Лондон. Мы отдадим товар курьеру.
   -И?
   -Что и?
   -Вот ты ж тупой. Дальше что? 
   -Ему нужна купчая на какие-то рудники в Мату-Гросу, он хочет забросить нас в устье Амазонки. Вот смех, разве амазонки живут в Бразилии?
   Я методично объясняю Титану, что Амазонка это река. Название реки. Простофиля не верит. Чешет затылок. Недоуменно гладит бакенбарды. В этом весь Титан – ленивый, сильный, и глупый.
   Не поймите неправильно, у Титана есть высшее образование. Те шесть лет его тянул Сфинкс. А теперь ярмо «научи дурака уму-разуму» досталось мне. В этом вся соль нашего дуэта.

Продолжение -> http://www.proza.ru/2012/11/11/1510


Рецензии
Увлекло, Дана))
Вы умеете писать экшн. И герои живые. И реалии достоверные. И детальки.
Вы, похоже, знаете, как надо делать приключенческие книжки))

Лев Рыжков   20.12.2012 22:42     Заявить о нарушении
Трудимся, стараемся. (: Спасибо, действительно очень приятный комментарий.

Дана Кэрролл   20.12.2012 23:07   Заявить о нарушении