9. А в небе голубом горит одна звезда

К читателям.
ХИТ - это собранная из разных источников и превращенная автором в рассказы выдуманно-невыдуманная история. Конкретно этих людей не существует, но есть другие, послужившие прототипами персонажей.
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: только для взрослых, способных самостоятельно решать, что им читать.


                - Ты нагло провоцируешь. Не стыдно? - посопев, ворчит Заяц и картинно отворачивается.
                - Что такое? – игриво спрашиваю я и, хихикнув, поправляю его, - Я голо провоцирую, Леша.
                - Еще чего скажешь? – буркнул Заяц, так и не повернув головы.
                - Скажу, пошли купаться! Ты перегрелся, - отвечаю я и подкалываю, - тебе надо охладиться. Полотенчик уже колышется на твоем флагштоке.

                Заяц прыснул, быстро глянул в область своего живота, потом на меня, и мотнул головой в сторону бассейна, поддерживая идею окунуться.

                Мы отдыхаем в Таиланде, ставшем в последнее время любимым курортом русских в Азии. Я как-то услышал, что Таиланд – это неизлечимая болезнь и, побывав здесь, будешь приезжать еще и еще раз. Трудно не согласиться, мы тоже тут не впервые.

                Нам с Зайцем нравится жара. Правда, здесь бывают и кратковременные ливни в сезон дождей. Море очень красивое и ласковое, а пляжи манят легким, мягким песком. Сочная зелень, яркие цветы повсюду. Тропические фрукты, свежайшие дары моря, и обалденные блюда тайской кухни. Экзотика! Фантастическая старинная архитектура – сказочные «золотые города». Доброжелательные, ненавязчивые тайцы и отдых на любой вкус. Днем можно жариться на пляже или у бассейна, а вечером пуститься во все тяжкие,  развлечений тут навалом. Свобода нравов поначалу поражает, а потом привыкаешь и отбрасываешь комплексы, если они были.

                На этот раз у нас уединенное бунгало с персональным бассейном, и мы предпочитаем загорать возле него, а не на пляже. Я без стеснения, голышом, а мой скромный Лешка прикрывает одно место полотенцем, но купаться ему тоже нравится без ничего.

                - Дима, Дима, Дима, - обняв меня в воде, заигрывает Заяц, - я тебя съем.
                - Не возражаю, только по кусочкам и, смакуя, - сладко вздыхаю я.
                - Договорились, а с чего начать? - мурлычет он.
                - Давай закажем массажиста, и он тебя всему научит? – я не упускаю случая подколоть, но прижимаюсь к Лешке, обняв его ногами.
                - На фига он нам? Мы сами с усами, - отвергает Заяц мою идею.
                - Трудно спорить, а все-таки что-то новенькое, - замечаю я.
                - Так! Хочешь сказать, мы уже выдохлись? - театрально возмущается он, принимаясь щекотать меня в паху.
                - Леша, Леша, Леша! Заяц, блин! - хихикая, дергаясь, извиваясь в его руках, выкрикиваю я, - Это не отпуск, а сексуальный марафон какой-то! Успокойся!
                - Вот и успокой меня, не ломайся, - возбужденно выдыхает этот ненасытный, теперь мучая меня улетной лаской самых отзывчивых местечек.

                Его жадные лапки с проворными пальчиками тискают, поглаживают, залезают в складочки. Один пальчик втискивается в мою податливую попу, готовую принять его, и тут же плотно обхватить добычу, не выпускать источник наслаждения. Конечно, лучше бы туда что-то побольше.

                - Все! Я сдаюсь! Быстрее в люльку! - выдыхаю я, чуть не захлебнувшись, мы же возимся в воде, и приказываю капризно, - Неси меня!
                - Ух-ты, проти-и-и-ивный! - радостно тянет Заяц, и начинает выбираться из бассейна, держа меня на руках.

                А я прилип к нему, не оторвать. Обвил руками-ногами, зубами вцепился в ухо. Новизну изобретаю! Она еще возможна, хоть мы друг друга изучили вдоль и поперек, привыкли, а интерес не пропадает. И чувства не остыли. И некоторая стабильность последних лет не притупляет их остроты. Конечно, повторить экстаз начального периода не выйдет, и ошеломительный взрыв сверхновой не случится второй раз, но это к лучшему. Ровное, не гаснущее пламя согревает, вселяет в душу веру в будущее.

                ***

                Невообразимый всплеск чувств и эмоций, подобный рождению сверхновой звезды, случился у нас, когда я поставил точку в отношениях с Вероникой.

                К тому моменту Заяц уже больше года жил один, «сам на сам», в своей крохотной однокомнатной квартирке. И не пил! Совсем. Закодировался по собственному желанию. И с женой развелся тоже сам, но она не возражала. Светка устала сражаться с ветряными мельницами, как Дон Кихот, а ее розовые очки разбились после их с Лешкой откровенного разговора.

                Представляю, как тяжело решиться сказать более чем неприятную правду женщине, с которой прожил не один год, и она все еще пытается убедить себя в существовании между вами каких-то чувств. Как нелегко признаться, что ни когда не любил ее и даже влюблен не был, а женился из-за глупого упрямства. Не просто объяснить, что это следствие заблуждений, ошибок и отчаяния. И, наконец, срывая маску, сознаться, что давным-давно и далеко не платонической любовью, любишь друга, и между вами связь. Надо иметь очень сильный характер, чтобы не только осмелиться произнести все это, но и выслушать все, что будет сказано в ответ. Рассчитывать на молчаливое презрение нонсенс, если разговариваешь не с роботом, а с обыкновенной, нормальной женщиной, вложившей душу в ваши отношения.

                Добавлю для полноты картины, что к моменту объяснения Заяц был фактически один, без поддержки. Я, главный на кого он мог бы опереться, отсутствовал и фактически, и на эмоциональном уровне. Я был полностью во власти других чувств, у меня был иной объект интереса, и меня больше всего прочего, волновало то, что связано с этим объектом. Родителей из группы поддержки исключаем сразу. Они когда-то были инициаторами создания семьи, радовались ее наличию, не смотря на то, что сына трудно было назвать счастливым, и с ними Лешке даже пришлось поругаться из-за своего развода. Самые близкие друзья, Танк и Мухомор, тоже не опора. Конечно, они не пытались переубедить Лешку, задумал разводиться – разводись, но, ни чего не понимали. В их головах не укладывалось, зачем надо разрушать устойчивый союз, хоть и хромающий на одну ногу. И для чего это делать вообще, и почему теперь, не раньше и не позже. Всех прочих друзей и знакомых не стоит даже обсуждать. У многих из них личная жизнь не сложилась, и они совсем не понимали Зайца. После развода возникали разговоры о том, что семьи без детей, не семьи. Такие союзы обречены на провал. И вообще в отсутствии детей главная причина супружеских раздоров. Не стану углубляться в эту тему, но думаю, не просто так у некоторых нет детей, как и у Светки с Лешкой. Кто-то там наверху мудрее нас в этих вопросах.

                Второй решительный шаг Зайца, отказ от алкоголя, последовавший за разводом, я считаю его грандиозной победой в борьбе с самим собой, и горжусь им. И до сих пор напоминаю себе, насколько серьезно это доказательство его любви.

                ***

                Начало февраля, я вышел за ворота особняка Вероники, зная, что для меня пути назад нет. Шагая по тропе, протоптанной среди сугробов, я размышлял, куда иду. Будущее застилала дымка всяких «если», и лучше, спокойнее, было не заглядывать далеко вперед. А ближайшая цель – трасса и автобусная остановка, к ней ведет тропинка.

                «Подфартит, если автобус придет быстро. В противном случае простуда гарантирована», - думал я, адекватно оценивая то, во что одет.

                Фирменные сапоги на тоненькой подошве хороши, если катаешься в дорогой иномарке со всеми прибамбасами, а для пеших прогулок это не обувка. Так же, как и модная, длиной до пояса, куртенка, не одежка. Хоть она и на меху, а даже для мягкого варианта русской зимы легкая. О шапке вообще не стоит говорить, я ни когда не любил шапки, ее нет. Веселуха, в общем.

                «Ладно, попрыгаю, побегаю. Куда деваться!?» - успокаивал я себя и вдруг остановился резко, - «А действительно, куда? На остановку, в автобус, в город, а потом? Домой к родителям? Принимайте, предки, я опять один и не стесню вас».

                Прямо скажем, картинка рисовалась не ахти. Будет ворчание отца: «Я говорил, по себе сук рубить надо!» А причитания мамы, но из другой оперы: «Ты у нас порченый какой-то! Не можешь жить, как все. Одну глупость громоздишь на другую и еще без работы. Нормальный взрослый человек обязан думать, как обеспечить себя, а у тебя в голове развлечения. В игрушечки играешь, как ребенок».

                Игрой в игрушки она считает эскорт и я, увы, не могу не согласиться, хоть это мне приносит деньги. Но работа, настоящая работа, должна быть другой, по специальности. Зря, что ли, учился?

                «О поисках работы надо думать, но не сию минуту. Сейчас я должен принять решение, куда ехать», - останавливаю я свое воображение, - «можно позвонить Зайцу и сразу рвануть к нему. До окончания его рабочего дня посижу в кафе напротив дома».

                Заяц! Он обрадуется мне, я знаю, и моим новостям тоже. Только как ему сказать, как признаться? Как произнести два слова: «Я виноват!»

                «Нет! Я предатель!» - четко и честно вспыхивает в голове, - «То, что я сделал, называется предательством. Вернее, так называется то, чего я не сделал в ответ на его шаги. И то, что готов был сделать вместо этого, пока не понял – двигаюсь в тупик. Не для меня, не мое!»

                Это уже о Веронике. С ней еще предстоит не простой разговор, я должен объяснить, почему нам не по пути и признаться, что влюбленность растаяла, и я остыл.

                Вот и остановка. Пусто. Или все уехали, тогда автобуса долго не будет, или в этих местах народ перемещается только на собственных машинах. Я об этом как-то не задумывался раньше. Закуриваю, глядя вдаль. Трасса не особо оживленная, но транспорт есть, а это шанс «поймать» машину.

                «Подожду автобус, мне некуда спешить и есть о чем подумать», - напоминаю я себе.

                Вечером того дня, следуя принятому решению не спешить и все-таки ехать к Лешке, я стоял перед дверью его квартиры. Он только что звонил мне, сообщил, что дома и ждет меня.

                «Он думает, у меня просто появилось время встретиться», - напоминаю я себе о том, что не надо сразу у порога вываливать на голову любимого свои новости и каяться в грехах.

                Дверь открылась резко, я вздрогнул, а следом влетел в квартиру и в объятья Зайца, дернувшего меня за руку со всей силы.

                - Попался, Демон! Все, не отпущу! – пошутил Лешка.

                И я слетел с катушек. Уткнулся носом ему в ухо, обвил руками, как утопающий соломинку, и тихо всхлипнул:

                - Держи, если я тебе нужен.

                Дальше без слов. Не знаю, как он понял все, но не расспрашивал и мне не давал говорить. Мы вымотали друг друга до изнеможения сумасшедшим сексом и заснули.  На рассвете состоялся серьезный разговор. Под одеялом, в объятьях любимого и любящего, почти легко озвучивать безрадостные перспективы и признавать ошибки. Очень приятно, когда тебя поглаживают, целуют и прощают сразу. И не описать словами, какие эмоции я испытал, когда Заяц уверенно произнес:

                - Не надо тебе ни куда, оставайся. Ты мой, и шли бы они лесом!

                Мы посмотрели друг на друга, выдохнули и так слиплись губами, что все вокруг перестало существовать, даже мы сами. Возникло новое существо из двух половинок, и оно по-другому стало смотреть на мир. Наши чувства изменились, любовь стала иной. Я сравниваю это с рождением сверхновой звезды, мне кажется, похоже.

                Астрономы описывают процесс примерно так, если отбросить термины: старая звезда под воздействием давления внешней среды сжимается, происходит уплотнение вещества, из которого она состоит, и растет его температура. Когда параметры достигают критической величины, происходит взрыв, и сбросив старую оболочку, «зажигается» новая звезда.

                ***

                Первая весна нашей новой жизни была насыщена яркими красками, ароматами и эмоциями, и мы среди всего этого чувствовали себя ежиками в тумане. Ни о чем не задумывались, просто наслаждались, парили над землей в отрыве от реальности. Но долго так не могло продолжаться, это и ежикам было понятно, однако должен был последовать какой-то сигнал извне, возвращающий с небес на землю.

                Конечно, я обосновался у Зайца. Как прибежал к нему в феврале, так больше и не сдвинулся с места. Все необходимое купил, благо деньги были, и почти распрощался с эскортом, а по специальности так и не устроился. Но не бездельничал. Танк посодействовал, и меня взяли в охрану, в новый многоуровневый гараж, где «держат» своих «лошадей» состоятельные граждане. Зарплату не сравнить с доходами эскорта, но приличная. Суточный сменный график позволяет заниматься чем-то еще в свободное время. Тогда это были безуспешные попытки найти все-таки нормальную работу и посильная помощь Зайцу с переводами с русского на английский. Этот язык я все-таки знаю лучше, в отличие от французского и появившегося в моей копилке итальянского.

                Короче, теплый майский вечер. Заяц должен вот-вот вернуться с работы, а я закончил переводить кусок текста и вышел покурить на балкон. Стою и всматриваюсь в дорожку между домами. Многочисленные деревья и кусты около дома приветствуют весну буйной зеленью и закрывают мне обзор, но и меня скрывает от прохожих. Второй этаж. Бабуси, восседающие на скамейке возле подъезда, тоже не могут меня увидеть.

                Неугомонные пенсионерки, это бедствие практически всех дворов. Партизанское движение какое-то или добровольный шпионаж, ведь оккупируют любопытные старушки именно те скамейки, которые максимально приближены к подъездам. В городские парки или скверы их калачом не заманишь, у них около домов свое реалитишоу, от которого они не в силах отказаться. Они все видят, слышат, обо всех все знают, и косточки всем перемывают.

                В тот день я оказался слушателем интереснейшего радио-спектакля местного разлива, обратив внимание на прозвучавшее несколько раз имя Алексей. Навострив ушки, я убедился, говорят о Зайце. И обо мне!

                - Чернявый так и не съезжает, странно как-то. С зимы тут и Алексей вроде доволен, - произносит одна бабка.
                - Ясное дело! Алеше теперь не скучно. Вот только он так ни когда не женится. Как несвободный, некуда женщину пригласить, - высказывается другая.
                - Он может и не торопится, присматривает. Боится еще раз приманить такую, как его Светка. Она упертая была, все переделать его норовила, а он только пил больше, - рассуждает еще одна.
                - Не надо! Света хорошая! Пьющий муж любую доведет до стервы, - кидается защищать Лешкину бывшую следующая бабка.
                - Ой! А чего это он сразу напиваться бросил, как они расстались!? – противным голоском выступает очередная.

                Не знаю, сколько их там было, лавочка большая, я мог спутать чьи-то голоса. На мой взгляд, сказанное важнее. И паузы с приветствиями входящих-выходящих я опускаю.

                - Сороки! Чего теперь о Свете говорить? Какая ни была, а нет ее. Зато этот есть и непонятно, что у них там, - вновь возвращает всех к началу первая.
                - А что может быть? Выдумаешь тоже!? Друг это Алешин, он и раньше приходил. Когда один, а когда вместе с двумя другими. Интеллигентным таким и мордастым, - фыркает бабка с противным голоском.
                - А с чего теперь здесь постоянно? И как они там, в одной-то комнате, устраиваются? Я помню, когда за солью к Светочке ходила, у них один диван был, - гнет свою линию первая, любительница глубоко засунуть нос в чужие дела.
                - И чего? Тебе раскладушку забыли показать, а ты и рада насочинять сорок бочек? Какое твое дело, почему друг у Алеши живет? Может ему больше негде, может тоже развелся, а своего уголка не нажил, - придумывает оправдания та, что защищала Светку.
                - А если они эти, про которых сейчас много говорят? – не унимается любознательная старушка.
                - Пыдарасы? - удивленно произносит кто-то из бабусь, - Как так? У Алеши ведь была Света!?
                - Надо говорить культурно - гомосеки, - поучает защитница, интересуется, - а чего это тебя в ту сторону загнуло? Приличные мужчины вроде, не безголовые мальчишки.
                - Вот-вот! И ходят, как все люди, а не в раскоряку! - поддерживает противный голосок, - Ты себя вспомни после клизмы, а гомосекам этим каково? Думай иногда, что мелишь!?

                Клизма стала для меня последней каплей! Я выкатился с балкона и, рухнув на диван, заржал в подушку.

                Конечно, со всеми подробностями, какие помнил, и в лицах, я повторил все Зайцу в тот же вечер. И был доволен, что он хохотал от души, а не перепугался. Но Лешка охладил мой пыл, будто угадав мои мысли:

                - Демон, если я не произнес лишнего, не считай меня лохом, выпавшим из реала. Звоночек нехороший! Можно годами жить, нарушая закон, регистрацию по квартирам не проверяют без сигнала, но если доброжелатели появятся, кранты. А мы не скрываемся, нас очень хорошо должно быть слышно. Стены в нашей панельке тонкие.

                Я не успел ни чего сказать. Наверно у меня была такая рожа, что Заяц сразу принялся излагать вполне здравые идеи:

                - Нам будет лучше, если мы вдвоем купим квартиру. Будем соседями для всех, не придерешься. И райончик требуется хороший, без дворовой полиции нравов. Я не хочу прятаться, Дим, но и доказывать что-то кому-то, тоже не хочу. Я хочу, чтобы ты был рядом и ни кто к нам не лез. Я засыпаю и просыпаюсь теперь счастливый, понимаешь?
                - И мне хорошо с тобой, - проворковал я, прижался к нему и зашептал на ушко, - ты прав, пора всерьез задуматься о дальнейшей жизни и на фиг выбросить розовые очки.
                - И друг друга адекватно оценивать, да? И говорить сразу все, о чем подумал, чтобы не возникало недомолвок или недопонимания. Согласен со мной, Дима? – промурлыкал он.
                - Полностью, Леша, - серьезно ответил я.

                Потом мы с удовольствием поцеловались, закрепляя этим первые правила нашей совместной жизни. 

                ***

                - Заяц, ты точно хочешь идти в «го-го» бар? Не надоело? – спрашиваю я Лешку, растирая его увлажняющим маслом.

                Как у большинства блондинов, у него чувствительная кожа, и я всегда на отдыхе слежу за ним. Если не позаботиться, он домой вернется в плачевном состоянии. Впрочем, я и о себе пекусь не меньше, меня к этому приучили эскорт и Вероника.

                - Нет пока. Посмеяться, поболтать, потанцевать есть с кем, - лениво отвечает Заяц, - а на приставания телок я забиваю. Пусть что угодно думают обо мне, пусть не считают мужиком, если им так легче пережить поражение. Я отдыхаю и делаю только то, что хочу.
                - Понял, - похрюкиваю я, - чувствую, чего ты хочешь. Потерпи!
                - Это все твои ручонки! – бурчит Заяц, но спрашивает вдруг серьезно, - А чего хочешь ты? Чем предлагаешь заняться?
                - Сейчас? – игриво уточняю я, чуть сильнее сжимая его попку.
                - Димка, Дима, как хорошо! – сладко выдыхает Заяц, - Такой кайф!
                - Ага, - воркую я, - здорово, что ты так реагируешь, значит, я не надоел тебе.
                - Не пори чушь, Демон! – серьезно говорит он, сразу переворачиваясь с живота на спину и, глядя на меня с укором, - Я не могу даже представить, как такое может быть. Пресыщение наступает, если все получается легко, а мне за тебя всю жизнь приходится бороться.

                Не возразишь, грешен! Я вздыхаю виновато и выдавливаю:

                - На фиг их всех, зачем сейчас об этом?
                - Верно! Давай займемся кое-чем? – мурлычет Лешка, жестами поясняя, как нам надежно заткнуть рты друг другу, и добавляет,  - А потом сходим туда, куда ты хочешь.
                - Я бы с удовольствием искупался ночью в море, побродил по пляжам, - мечтательно излагаю я, укладываясь рядом с ним, - на звезды посмотрел.

                Так мы и сделали той ночью. Наслаждались шелестом прибоя, уединением на пустынном пляже и фееричным звездным небом. Целовались и тихонько пели в два голоса:

                А в небе голубом горит одна звезда.
                Она твоя, о ангел мой, она твоя всегда.
                Кто любит, тот любим, кто светел, тот и свят,
                Пускай ведет звезда тебя дорогой в дивный сад.

                Тебя там встретит огнегривый лев,
                И синий вол, исполненный очей,
                С ними золотой орел небесный,
                Чей так светел взор незабываемый.

                По-разному можно объясняться в любви. Эта песня Гребня, Бориса Гребенщикова, нам подходит, а у других, наверно, свои есть.

                Под небом голубым есть город золотой,
                С прозрачными воротами и яркою звездой.
                А в городе том сад, все травы да цветы,
                Гуляют там животные невиданной красы.

                Одно - как желтый огнегривый лев,
                Другое - вол, исполненный очей,
                С ними золотой орел небесный,
                Чей так светел взор незабываемый.
                ЕВКА, 2012г


Рецензии
Сильно! Я бы эту главу заставил перепечатывать для входа на любой гейресурс. Что бы знали и запомнили как должно быть. Спасибо за правильные эмоции.

Андрей Пригородских   10.11.2012 20:29     Заявить о нарушении
Спасибо за отзыв!
Только идеализировать не стоит, все не однозначно. Область чувств и эмоций - космос, и у каждого свой.
С уважением, С С ЕВКА

Сан Саныч Евка   10.11.2012 20:49   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.