И это пройдёт...

Текст посвящается Ветеранам Великой Отечественной Войны, всем воинам сражавшимся против фашизма...
___

Бани Одам аъзои якдигаранд
Ки дар офариниш зи як гавхаранд
Чу узве ба дард оварад рузгор
Дигар узвхоро намонад карор
Ту к-аз мехнати дигарон бегами
Нашояд ки номат ниханд одами
(Саади)


Все племя Адамово — тело одно,
Из праха единого сотворено.
Коль тела одна только ранена часть,
То телу всему в трепетание впасть.
Над горем людским ты не плакал вовек,—
Так скажут ли люди, что ты человек?

(перевод с таджикского/персидского)      


… Жить на чужбине не особенно-то  радостно. И лишь нужда заставляет тебя терпеть всё. Терпеть, скрипя зубами, проглатывая слёзы обид...

   Прохладным, поздним, апрельским вечером, чуть поёживаясь от холода я стоял у входа в метро и думал: войти или не войти в подземку. Я колебался потому, что это было двадцатого апреля, в день рождения Адольфа Гитлера, и этот день, своеобразно, но отмечается фашиствующими молодчиками, неофашистами, короче – скинхедами. И больше всего они, почему-то, зверствуют, именно в метро...
Таковы нынче времена... и таковы нынче нравы...
После недолгих размышлений решил всё же войти в метро. Дело в том, что мне нужно было срочно передать паспорт своему другу Акраму, который следующим утром улетал в Душанбе, а паспорт забыл у меня. Ну, не сможет он улететь без паспорта. А он так долго ждал этого дня, чтобы вернуться, наконец, в тёплый и добрый Душанбе...

   Но, самое главное, что мне нужно было передать Акраму – это деньги, семь тысяч рублей, для моего дедушки – фронтовика, участника форсирования Днепра и штурма Рейхстага. Через несколько недель, девятого мая, наступит его главный праздник – День Победы.
В прошлый четверг я разговаривал с ним по телефону, и он своим старческим, почти девяностолетним, но радостным голосом сказал:
- Меня пригласили выступить перед студентами…
Затем рассказал, что он попал в список ветеранов-фронтовиков города Мехрабад, приглашённых в Москву на Парад Победы, который пройдёт на Красной Площади девятого мая, но затем, в коротком списке его имени не оказалось. Причина: банальная нехватка средств для оплаты поездки в Москву…
(Позже, один из вновь прибывших в Москву из Мехрабада  рассказывал, что оказывается бизнесмены городка выделили деньги для всех ветеранов-фронтовиков оказавшихся в первом списке, но оказывается часть этих средств были использованы на детей чиновников для отправки их на отдых в санатории Таиланда…). Вот такая она, нынче, сермяжная правда жизни…

   Потом, я разговаривал с дядей, и он, между прочим, намекнул, что у деда «махси» прохудились, а ему выступать перед студентами… («махси» - это мягкие сапоги сшитые из тонкой кожи, распространённая и излюбленная обувь стариков. Очень удобны при совершении омовения перед молитвой). Хотел сделать деду подарок…

   Ах, была не была, авось сегодня повезёт..., и я толкнув тяжелую стеклянную дверь метро шагнул внутрь... У дверей меня обдало тёплым и тугим ветром метро.

   Не повезло...

   На станции «Кузнецкий Мост» в вагон ворвались разъярённые молодчики, в чёрных одеяниях, и с криком «Бей нерусских!» начали избивать тех пассажиров, которые Божьей волей имели смуглый цвет кожи и чёрный цвет волос, доставалось и тем у кого были раскосые глаза. Один с такими глазами, прикрываясь, небольшой  синей, спортивной сумкой «Адидас», изумлённо голосил: «Why...? What are you doing...?» (англ. Почему...? Что вы делаете...?). Возможно он был китайцем или филиппинцем, а может и японецем... Мало ли иных национальностей на Земле. Не все ведь должны быть славянами. Если радуга будет одноцветной, это уже будет не радуга... и красота исчезнет.

   Избиение происходило очень методично. Молодчики хватались за поручни и вися на них, били ногами, обутыми в чёрные ботинки с толстой подошвой, били жестоко и беспощадно сидящих пассажиров... похожих на таджиков, узбеков, армян, грузин... в общем всех тех, кому судьба угораздило родиться не со славянской внешностью...

   Когда один из них ударил старого, смуглого армянина, сидящего на против меня, и тот начал беззвучно корчиться, я даже засомневался, а люди ли они вообще, человеки ли они рождённые от женщины и мужчины..

   Поезд мчался с большой скоростью, и в чёрных окнах вагона отражались искажённые лица зверствующих, как в фильмах ужасов, с вампирскими клыками и кровью... Мне, даже показалось, что в отражениях мелькали хвосты и копыта... От удивления, я машинально и резко взглянул на бритоголовых в вагоне. Нет, вроде без хвостов и копыт. Показалось, причудилось.

   Другие пассажиры молчали. Те которые читали газеты и книги, лишь сонно оторвали свои взгляды от страниц и лениво наблюдали за побоищем... И лишь одна молодая, русская женщина, похожая на учительницу встала с места и крикнула:
- Что вы делаете, звери?! Но один из молодчиков, самый высокий из них, с татуировкой на шее, толкнул её, и она упала на меня, тем самым прикрыв меня от бритоголовых. Это меня и спасло.
В это время я заметил, что двери вагона открылись, мы уже были на станции «Пушкинская». Я молниеносно выскочил из вагона.

   Выскочив я прислонился к одной из колон перрона, чтобы успокоится, а мысли работали лихорадочно, но ясно и чётко, определяя дальнейшие мои действия. Пятилетний опыт пребывания на чужбине подсказывал: сначала успокойся и выход из ситуации появится сам собой. Я решил переждать, во всяком случае пока не садится в вагоны.
Людей на станции было немного. Недалеко от меня на торце перрона виднелся бронзовый бюст Пушкина. Александра Сергеевича Пушкина. Великого Русского Поэта. В свете матовых ламп станции бронзовое лицо Пушкина мне показалось чуть коричневатым, даже с некоторыми лиловыми отливами...

   Точно не помню, сколько времени я смотрел на него, но помню мне представился, примерно вот такой,  мысленный диалог с Великим Поэтом:

- Александр Сергеевич, а слабо Вам  спуститься с пьедестала и проехаться в вагоне московского метро?
- Нет, сударь, то был бы не разумный поступок с моей стороны. Ведь и челом то я на славянина не похож... Да, и ведомо мне что творится тут... Уж не обессудьте,- со спокойной улыбкой ответил мне Поэт.
- Но Вы ведь Русский Поэт, Великий Поэт земли русской, небось узнают, да не посмеют тронут Вас.
- О, нет, сударь, нынче поэты не в почёте и не в славе. Прискорбно сие, но, мои строки: «глаголом жечь сердца...» истолкованы превратно... Тому пример и юнцы сии разбои творящие...
- А есть ли управа на них, Великий Поэт?
- Лишь Божья помощь может отвратить их от пути скверной и назидания о человеколюбии, что в сей век мало применимо в лицеях, простите, то бишь в школах нонышних... Мало любви и мало добра в сердцах юных, да и у великовозрастных тоже ...
- А как же быть нам?
- Терпение, сударь, терпение, и извлекайте надобные уроки в пользу грядущим поколениям. Вам выпал век смут и перемен. Каждый случай урок... Хотя, что это я лукавлю, сударь, ваш век жесток… Полагаю, даже и я, Пушкин, вознесший русский язык до небес, был бы бит в каретах, прошу прощения, в вагонах, вашего метро, так как цветом кожи не сподобился... Печально всё это…

   Да, и вправду печально, подумалось мне. Человек боится человека. Что может быть печальнее…?

Из состояния задумчивости меня вывел звук приближающегося поезда. Эффект Доплера – приближающийся источник звука усиливает звук.

   Мимо меня мелькали полупустые головные вагоны, и заполненные средние вагоны. Я выбрал самый полный вагон – в них трудно устроит драку или побоище. Опыт великое дело…
Протиснувшись в вагон я оглянулся вокруг. Обычные люди. Обычные усталые лица пассажиров.
"Не троньте меня, и я вас не трону. А то что творится вокруг, это меня не касается...", - кажется читалось в лицах пассажиров. Полное равнодушие. Царство бездушных. Впрочем, в больших городах людские души имеют броню сотканную из равнодушия.
   Каждый, примерно, третий пассажир что-то читал, или сидя, или стоя. Но настороженность меня не покидала. Инстинкт самосохранения делал своё дело. Мои глаза невольно и напряжённо наблюдали за каждой заходящей группой пассажиров. Из опыта таких поездок я знал, что сегодня ночью я буду спать крепко, так как в состоянии постоянного, хоть и неосознанного напряжения  тратиться много энергии. Должен подчеркнуть – в такие моменты исчезает чувство страха. Страха нет. Есть полная мобилизация сил для борьбы, для самосохранения.
Жаль что скинхеды не дерутся один на один. Они нападают стаями. Иначе уроки бокса полученные в армии от старшего лейтенанта Богданова сильно помогли бы мне. Хук слева и апперкот у меня доведены до автоматизма. До молниеносного автоматизма. Да и ростом и весом я не обделён, но как я сказал молодчики не осмеливаются нападать в одиночку. В своре их сила… и в одурманенности человеконенавистничеством…

С такими мыслями я добрался до нужной мне станции, до «Кутузовской». Выйдя из метро я вдохнул свежего апрельского воздуха, уже пахнущего весной и талыми водами. Эх апрель, апрель.. время любви. Влюбляться надо, любить надо, а не агрессию распространять.

Размышляя обо всём этом, я прошёл мимо памятника Багратиону, в сторону моста через Москву-реку, чтобы попасть на Шмидтовский проезд.

Проходя мимо монумента Багратиона, я поднял голову и взглянул на всадника сидящего на коне. И мне вспомнились уроки моей учительницы русского языка – Валентины Петровны, когда она рассказывала нам о Бородинском сражении. Помню она принесла большую книгу с цветными картинами о войне 1812 года. И там был портрет Петра Ивановича Багратиона, героя той войны. Портрет занимал всю страницу.   
Вы только взгляните на портрет Багратиона…
И вдруг меня осенила мысль. А ведь и он, Багратион, мог бы быть жестоко битым в московском метро. Не славянской он внешности, это явно…

Да, действительно, печально всё это…

Какие же всё таки времена настали… Им, этим двум великим личностям русской истории и не грезились, что так кособоко поменяются нравы их потомков…


... Идёт футбольный матч в Раменском, мячом завладел темнокожий футболист, африканец, и сразу же по всему стадиону раздалось недвусмысленное обезьянье  "ухание". И так на каждом матче... И больше половины зрителей одобрительно заулыбались. Факт не подлежащий опровержению.
И этой стране скоро принимать чемпионат мира по футболу, куда съедутся футболисты и болельщики из Африки, Бразилии, Аргентины... Ууупс, что-то я отвлёкся, но, кажется, отвлёкся в тему.


Каким же убогим нужно быть, чтобы носить в себе столько ненависти против другого человека. Каким же зашоренным нужно быть, чтобы не замечать разнообразие мира, в котором и заключается красота...
Стало искренне жаль этих заблудших невежд... Те кто преклоняются перед словами «раса», «нация» находятся в глубокой темноте, на дне вязкого невежества, отделяя себя от гармонично цельного понятия - человечество.

"И это пройдёт", промелькнули в памяти слова написанные на кольце Царя Соломона

И мне снова вспомнился разговор с дедушкой. И я подумал, хорошо, что он не приедет в Москву на Парад Победы. Зачем лишний раз расстраиваться старому ветерану. А вдруг ему захотелось бы проехаться в метро… Нет уж… дед, сиди дома, в Мехрабаде, в окружении своих внуков и правнуков.
И я тоже, даст Бог, подзаработаю немного денег для своих любимых сестрёнок, чтобы они могли продолжать учёбу в школе, и тоже вернусь домой. Думаешь я по доброй воле тут? Я то вынужден тут находится, а тебе дед, зачем? Если даже Пушкину с Багратионом нынче тут было бы не безопасно, а тебе тем более…

Джурахон Маматов

16 ноября 2012
Катманду, Непал


Рецензии
На это произведение написано 10 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.