Евреи, помогите!

        К хозяйке квартиры, в которой я остановился, приехал однажды в гости её дядя из затерянного на уральских просторах небольшого городка. Дядя был настоящим провинциалом, не терпел толчею, длинных поездок, пересадок, суеты больших городов. Зато любил домашний уют, хорошо поесть, а иногда и выпить рюмку другую. Местечко Ганей Авив, куда он прибыл на побывку, подходило ему по всем параметрам: все улицы этого городка просматривались почти до конца, дома располагались в шахматном порядке, заблудиться здесь просто не представлялось возможным. Тем более что больше половины жителей были выходцами из бывшего СССР, говорили по-русски, а  в магазине всегда продавали «Столичную» или «Русский стандарт», а также кильку пряного посола Калининградского рыбного комбината. Объявления, расклеенные на осветительных столбах, тоже были на русском. И он вообще не понимал, зачем в Израиле ещё кто-то говорит на иврите, изучает Тору и бьётся головой об Стену Плача.

        Через неделю все продавщицы «русского магазина», куда захаживал за «Русским стандартом» и килькой пряного посола дядя моей хозяйки, уже называли его «дядя Гриша» и всегда правильно сдавали ему сдачу. Он даже не проверял. Дядя Гриша так обрусел в Израиле, что ни до этого, ни после не чувствовал себя так хорошо и комфортно. Главное, никто ни разу за весь период его пребывания у своей племянницы в маленьком, почти никому не известном городе, не назвал его жидом. Его и за Уралом не часто так называли, можно по пальцам перечесть. Но ему всегда было обидно, потому что жидом он никогда не был, а был настоящим стопроцентным евреем, никогда этого не скрывал и даже гордился.

        Как он не хотел куда-либо передвигаться! Ему было уютно в этом маленьком городке. Жил он в отдельной комнате с хорошей библиотекой, с телевизором, где были знакомые ему московские программы. К комнате примыкал отдельный душ с туалетом, рядом был выход на обширный балкон с видом на небольшое арабское поселение с минаретом в центре. Единственным недостатком он считал раннюю побудку. Ровно в четыре утра его будил резкий и сильный голос муэдзина, который через большой громкоговоритель с минарета призывал к утренней молитве. Этот голос проникал даже через плотно закрытые окна и доходил до самой селезёнки. Поскольку дядя Гриша был неверующим, он потом долго не мог заснуть и думал о вечном…

        Племянница всё-таки уговорила дядю Гришу съездить хотя бы в Тель-Авив – ближайший к Ганей Авиву мегаполис, второй по величине город Израиля.

        – Здесь недалеко, – поясняла она. – Я как раз еду туда по делам. Сопровожу тебя, покажу основные достопримечательности, поедим в ресторане, и я дам тебе два часа свободного времени, сделаю свои дела, и ближе к вечеру мы вместе поедем домой.

        – А что я буду делать в свободное время в совершенно незнакомом мне городе? – попытался возразить дядя Гриша.

        – Погуляешь по Яффе, присмотришься к здешней жизни, выйдешь к Средиземному морю. Ты хоть море видел в своей жизни?

        – Байкал видел. Тоже, считай, море.

        – Ну, вот, а здесь настоящее. Можешь даже искупаться. Вода в этом месяце тёплая.

        На следующий день они выехали в Тель-Авив. Дядю удивили «диковинные» двухэтажные поезда. Двигались они мягко, почти бесшумно и, как ему казалось, очень быстро. На пересадочной станции попались на глаза молодые вооружённые солдаты. Каждый с автоматом и боезапасом в подсумках. Каждый ему во внуки годился. Лица хорошие, надёжные. Чувствовалось, зря стрелять не станут.

        – Мы же почти на военном положении, – пояснила племянница, – соседние арабы всё время грозятся, обстреливают наши территории из «Градов» и самодельных ракет «Кассам».  Поэтому наш солдат всё время в боевой готовности. Но ты не бойся, дядя Гриша, до Тель-Авива эти ракеты редко долетают.

        – Я ракет не боюсь, – отозвался дядя Гриша, – я потеряться в большом городе боюсь. Там такое движение и притом такое количество евреев, что я просто растворюсь без остатка, потеряю свою идентификацию. Меня там никто и никогда не найдёт, а сам я не выберусь. Я знаю это по Москве, хотя там евреев гораздо меньше. Чтоб я когда-нибудь ещё раз поехал туда, пусть мне лучше сто раз наступят на мою больную мозоль.

        Но торговый центр Азриэли, в который можно попасть прямо с вокзала через большой эстакадный переход, так поразил нашего провинциала, что он на первый миг забыл про все опасения. Центр состоял из трёх современных башен-небоскрёбов – круглой, квадратной и треугольной. Круглая башня самая высокая – 49 этажей. Две остальные чуть пониже. У подножия башен трёхэтажный торговый центр, с множеством различных магазинов, кафе и ресторанов, в которых активно питались люди всех возрастов. Племянница предложила дяде выпить свежего сока из местных плодов. За прилавком стоял симпатичный юноша в белой униформе. Щедрым жестом распахнутой ладони он предлагал на выбор смешать в своём чудо-миксере любой, выставленный на обозрение, фрукт. Там было из чего выбирать.

        – Ты только покажи пальцем, – пояснила племянница, – и всё будет заброшено в этот контейнер, а там всё смешается в коктейль. Бери пример с меня. Я возьму киви, клубнику, апельсин и, пожалуй, ананас. Этого хватит. А то будет перебор.

        Когда дядя попробовал взбитый мастером коктейль, он поднял брови выше головы:

        – Это лучше, чем твой цимес, – заключил он. – Я себе тоже закажу.

Он ткнул пальцем в ананас, потом в манго, за ним последовала пассифлора, клубника, банан, грейпфрут, хурма… Почти всё, что было выставлено на прилавке, ушло в контейнер для микширования. Дядя Гриша наслаждался. Это было видно по его разгладившемуся лицу и блаженной улыбке.

        – Ничего вкуснее в своей жизни не пил, – подмигнул дядя Гриша, – если не считать, конечно, водки.

        – Нужна тебе эта водка! Вот – переходи на соки.

        – На соках долго не протянешь. Ещё Чехов говорил: «Какой же русский человек, придя домой с мороза, не примет на грудь 100 грамм чистой добротной водки…» Это и к еврею относится.

        – Так и сказал Чехов? – удивилась племянница.

        – Ну, примерно так. Нет, про евреев в данном случае он ничего не говорил. Это я добавил. Но добавка верная. И если развивать мысль Чехова дальше, то надо сказать, что для еврея водка не страшна. Потому что в еврейском организме нет гена похмелья, а, значит, нет зависимости от алкоголя. То есть хочу пью, хочу не пью. У других народов это частенько выливается в алкоголизм. Еврей спиться никогда не может, даже если будет пить.

        – Насчёт водки вопрос спорный. А вот на соках точно не сопьёшься. По пути в Яффу я тебя ещё овощным коктейлем угощу, – пообещала племянница.

        На одной из оживлённых улиц старого города им попался овощной бар – деревянная веранда, увешанная всевозможными овощами. Желающих выпить было немного. Очередь у стойки всего три человека. Племянница заказала морковь с яблоком. А дядя Гриша, как обычно, ударился во все тяжкие: помимо моркови со свёклой он потребовал, чтобы ему намешали в коктейль корень сельдерея, петрушки, имбирь, лук-порей, лук-латук, брюссельскую капусту, брокколи, брюкву, репу и молодые ростки бамбука. Больше в миксер не влезало. Молодой, вегетативно настроенный бармен очень тщательно записал всё на клоке бумаги, вырванным из блокнота, взял деньги за заказ и стал по списку закладывать ингредиенты в прозрачный пластмассовый контейнер.

        Коктейль получился с бордово-зелёной пенной шапкой. Когда его охладили, перелили в большой бумажный стакан, закрыли крышкой и вставили сверху зелёную пластмассовую соломинку, дядя Гриша принял это, как амброзию, налитую в священную чашу, и, как бы соблюдая некий ритуал, долго нёс её в руках на уровне своей головы.

        – Дядя Гриша, ты чего? Пить будешь свой суперкоктейль или дождёшься, когда он начнёт бродить на солнце?

        – Предвкушаю! – изрёк дядя Гриша. – Предвкушение определяет вкушение.

        – Это откуда, – удивилась племянница, – из Торы?

        – Из опыта, – ответствовал дядя Гриша, приложившись губами к соломинке и потянув в себя крутую овощную амброзию. – Личный опыт лучше всяких писаний. Если им, конечно, правильно воспользоваться. Да-а-а, это не то что твой цимес, а это во много раз лучше, это нектар богов. Ай-яй-яй, если такое пить каждый день, будешь вечно молодым и здоровым. Сколько здесь вкусов и запахов! И всё это произрастает на израильской земле?!

        – На 80 процентов обеспечиваем себя сельскохозяйственным продуктом. Практически полная независимость от экспорта. Здесь всё свежее, сочное, пропитанное солнцем.

        – Завидую, – восхитился дядя, – а у нас в Алапаевске почти всё привозное. Мы им туда нефть гоним, а они нам за это покушать дают.

        – Кто это они?..

        – Забугорные дяди. А иначе б голодные сидели.

        – Что за дяди?

        – Те, что за бугром сидят и к себе не пускают нас, глупых. Они ведь что сделали? – Союз помогли развалить, а сами тут же попытались создать у себя нечто подобное – Евросоюз. Единое экономическое пространство, единая денежная единица, Европарламент и так далее. Почти всё, как у нас. Но у них ничего не получится. Нет связующей силы, дисциплины и опыта объединения. Каждый одеяло на себя тянет.

        – А если в эсэсэре всё это было, чего ж он тогда развалился?

        – Под партию подкоп сделали. На ней практически всё держалось. Знали где копать. Горбачёв здорово помог в этом деле. Хитрая бестия! И главное сам – в кусты со своим фондом. Теперь этот фонд будет всю жизнь его кормить. И ещё на родственников хватит.

        – Ну, да, ты уже у нас, дядя Гриша, партийный.

        – И не скрываю этого. И партийный билет не порвал, как некоторые. И верю, что социализм – будущее всего человечества. Только не уродливый социализм, какой мы пережили, а настоящий. Но много хорошего было уже и у нас. Всё растеряли в погоне за мифической демократией. Ведь в 48-ом, когда решалась судьба еврейского государства, голос Советского Союза был очень весомым. Уверен, что когда мы голосовали «за», то надеялись перенести социализм и на земли древнего Ханаана, полагаясь на выходцев из российского Бунда. Но евреи не оправдали надежд Сталина. Возможно, именно поэтому он стал им за это мстить. А ведь вполне реально тут могло быть моноэтническое социалистическое государство. Прообразом ему были первые кибуцы, когда евреи стали осваивать эти почти бесплодные земли.

        – Какая разница: капитализм, социализм. Главное, чтобы всем жилось хорошо. Главное, что мы у себя дома. Мне всё здесь родное, своё. Вот бежит кошка.  Она мне роднее, чем все остальные кошки за пределами моей страны. Это – главное. Чувство родства и сопричастности к одному общему делу, к одной идее. Моему еврейскому сердцу всё здесь близко. 

        – А всё-таки, если бы не Советский Союз, – продолжил дядя Гриша, – было бы непонятно, где бы сейчас был Израиль. Надо отдать должное и еврейскому государству: несмотря на все трения у нас безвизовый режим. И я приехал к своей племяннице, действительно, как к себе домой, и без всяких проблем. Более того, захоти я остаться здесь, то, как еврей, не встретил бы никаких препонов. А если русский захочет переехать на свою историческую родину, скажем, из Франции. Да что там из Франции – из бывших республик советской империи. Его что, встретят с распростёртыми объятьями? Ничуть нет! Его будут мурыжить по полной программе, пока он не пошлёт всех куда подальше. И после этого они хотят, чтобы Европа открыла им свои границы. Со своими нужно сначала разобраться, прежде чем лезть в Европу.

        – Ладно, дядя Гриша, – заключила племянница, – если дело дошло до политики, ты нескоро закончишь. Это твой конёк – знаю. Давай сделаем так. Я пойду сейчас по своим делам, а ты, не сворачивая, идёшь по этой улице, которая упирается в приморский район. Доходишь до набережной, любуешься красотами Средиземноморского побережья, купаешься, если хочешь, и через два часа подходишь к отелю Шератон, он там рядом: высоченная такая стекляшка в бетоне. В нём мы и пообедаем.

        Дядя Гриша с неохотой расстался со своей племянницей. В толчее большого города один он чувствовал себя неуютно. А минут через пять ему стало совсем неуютно: в кишечнике началась какая-то яростная борьба. Скорее всего, – подумал дядя Гриша, – это лук-латук напал на брюссельскую капусту, а на её защиту встала пассифлора из предыдущего коктейля, в итоге всё остальное плодово-овощное воинство со страху ринулось к единственному спасительному выходу. Нужно было срочно найти туалет. Причём, с каждой минутой это желание настолько увеличивалось, что ему уже представлялась безрадостная картина всемирного потопа, источником которого станет сам дядя Гриша. Ну, если не всемирного, то южным окрестностям Тель-Авива вместе с Яффой грозила угроза быть смытыми не до конца переваренным местным фруктово-овощным коктейлем. Не в силах сдерживать внутренний напор дядя Гриша корчил гримасы, хватался за живот, делал какие-то импульсивные мускульные движения прессом и ягодичными бицепсами. На какое-то короткое время армии корнеплодов и листовых культур успокаивались. Но эта передышка была недолгой, и дядю Гришу раздувало с новой силой.

        Самое прискорбное, что в округе не наблюдалось ни одного общественного туалета, а спросить не было возможности. Как он ни прислушивался, кругом говорили исключительно на иврите. А наш герой в совершенстве владел только русским и мог немного на идиш. И вот, когда он понял, что сопротивляться натиску внутренних сил почти бесполезно и нужно срочно что-то делать, дядя Гриша совершенно непроизвольно взвыл, как Иерихонская труба:

        – ЕВРЕИ – ПОМОГИТЕ!!!

        И, как это ни странно, к нему сразу же подбежало несколько человек, а один из них на чистом русском языке спросил:

        – Чем помочь, друг?

        – Сейчас будет катастрофа!..

        Подбежавшие стали оглядываться по сторонам, нет ли поблизости арабского террориста с бомбой или ещё какой-нибудь непредвиденной опасности.

        – Сейчас будет катастрофа, – повторил дядя Гриша, и от внутренней боли, накатившей из кишечника, состроил страшную гримасу.

        Народ, окружавший дядю Гришу, забеспокоился ещё больше.

        – Может быть, ему плохо, – сделала предположение женщина, стоявшая во втором эшелоне окружения. (А дядю Гришу уже окружили плотным кольцом сочувствующие и желающие помочь.) – Может быть, нужно вызвать скорую помощь?

        – Не нужно никакой скорой! – восстал дядя Гриша, – нужен туалет! Иначе начнётся катастрофа. И это уже не за горами!

        Человек, который первый подошёл к дяде Грише и предложил свою помощь, сразу расслабился и показал дяде Грише на бензоколонку:

        – Дорогой мой человек! Ты же стоишь рядом со своим спасением…

        – И что? – из последних сил попытался пошутить дядя Гриша, – я должен, по-вашему, ещё заправиться бензином? Вы думаете, это поможет?

        – Нет, я имею ввиду совсем противоположное, – стал реабилитироваться советчик, – каждый еврей в Израиле знает, что на любой автозаправочной станции обязательно есть бесплатный туалет… А откудова Вы будете, если не секрет?

        – Любезный, мне сейчас не до подробных ответов, – выдавил из себя дядя Гриша, – но мне было приятно с Вами познакомиться, и, как моему спасителю, я попытаюсь ответить, если меня сейчас не разнесёт, как бочку динамита, хотя я и не шахид. Я из Алапаевска. И у нас не то что туалетов нет на заправочных станциях, но иногда и бензина не бывает.

        – Как я Вас понимаю, – сказал уже вслед убегающему к бензоколонке страдальцу первый доброхот, откликнувшийся на трубный глас дяди Гриши.

        Народ постепенно разошёлся. А женщина, которая хотела вызвать скорую помощь, подошла к ближайшему цветочному киоску и купила букет гвоздик. И когда дядя Гриша, уже с умиротворённым лицом, вышел из павильона бензозаправочной станции, она вручила ему букет и сказала грудным сердечным голосом:

        – Это Вам на память о Тель-Авиве.

        – Чтоб мы все так жили, – ответил дядя Гриша и улыбнулся доброй хорошей улыбкой. – Такое забыть невозможно.   
 


Рецензии
Сергей, мне понравилось. Как одессит, посетитель Израиля и Брайтон-бич, я готов поставить четыре фартинга против одного пенса, что вы таки чудесно развернули эту панораму.

Сергей Моргульцев   16.11.2013 21:15     Заявить о нарушении
Сергей, я догадываюсь, почём нынче фартинги. К моему сожалению панорама развёрнута не в полную ширину. Внутренний цензор не даёт сказать мне всё до конца.
Спасибо за отзыв,

Сергей Воробьёв   18.11.2013 00:14   Заявить о нарушении
На это произведение написано 14 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.