Мозаика Собери свое счастье. глава 11

Глава 11
Барсукова стояла на кухне и возилась с тестом. Девушка очень старалась, но тесто не хотело так просто сдаваться. И еще мука. Вокруг было все белым, как будто случилось невероятное и на кухне выпал снег.
Конечно, готовить было не обязательно. С этим лихо справлялась домработница Кейк. Но сегодня Миле захотелось сделать что-нибудь вкусненькое, чтобы побаловать Тину. А что может быть вкуснее, чем еда, которая напоминает о доме. Вот Барсукова и взялась лепить пельмени, хотя раньше делала это всего один раз, да и то под руководством мамы.
«Блин, как же у мамы так лихо получалось? - вздохнула Мила, вытирая лоб измазанной в муке рукой, и опять принялась усердно раскатывать тесто.

Когда тесто было раскатано до нужной толщины, Мила устало села на стул, отложив в сторону скалку. На кухню вошла Кейк, которая уже убрала всю квартиру и, судя по всему, пришла наводить порядок на кухне. Тайка остановилась около стола и с любопытством посмотрела, что ж такого делает девушка. Отщипнув кусочек теста, Кейк помяла его в руках, попробовала, потом перевела взгляд на фарш и спросила:
- Дим сам?
Мила вспомнила, как накануне вместе с подругой ела эти самые «дим самы» в китайском ресторане. Тина тогда даже предположила, что они были прародителями русских пельменей. Посмотрев на ждущую ответа Кейк, Барсукова отрицательно покачала головой и ответила:
- Пельмени. Russian food.
Тайка все еще непонимающе смотрела на девушку. Мила медленно повторила, по слогам.
- Пель-ме-ни.
Кейк склонила голову и, растягивая слоги, произнесла:
- Пиэл-миэ-нии, - она вопросительно посмотрела на девушку. – Ок?
- Nice! – похвалила она тайку. Та радостно захлопала в ладоши и села напротив. Удивленно наблюдая, как Мила вырезает стаканом кружочки, Кейк вдруг весело рассмеялась, а потом протянула руку. Барсукова положила на нее кружок теста и сверху немного фарша. Еще одну заготовку Мила взяла себе и начала медленно соединять края. Кейк, наклонив голову, внимательно наблюдала за руками девушки. Потом аккуратно все повторила и, положив пельмень перед ней, радостно воскликнула:
- Нын!
Теперь пришла очередь Милы удивляться.
- What?
Кейк показала на пельмень, потом подняла один палец и произнесла:
- Нын – one!
- I understand, – кивнула Мила, потом взяла пельмень, который сама слепила и спросила:
- Two?
- Сон.
- Сон?
Тайка покачала головой.
- Соонг, - медленно пропела она, и Мила услышала в конце едва уловимое «г».
- Соонг? – повторила Мила, добавив едва слышное окончание.
- Yes! – радостно закивала головой Кейк.
Миле понравилась эта игра. Она быстро слепила еще один пельмень и посмотрела на таечку.
- Сам.
- Сам, - повторила Барсукова под одобрительный возглас Кейк.

В течение часа девушки лепили пельмени и попутно учили тайский счет. На кухне царило веселье и полное взаимопонимание. Когда тесто закончилось, а готовые пельмени отправились в морозилку ждать своего часа, Барсукова принялась убирать на кухне последствия своей бурной деятельности. Кейк ей помогала, иногда выкрикивая слова на английском, а Мила, старалась вспомнить и произнести правильно на тайском языке.

Спустя некоторое время кухня вновь блистала чистотой, и Кейк засобиралась домой. Попрощавшись с ней, Мила переоделась и, прихватив ноутбук, спустилась на бассейн, чтобы скоротать время до прихода подруги. Наплававшись, девушка села за столик. Заложив руки за голову и вытянув ноги на соседний стул, она мечтательно посмотрела вдаль, глядя, как небо начинает окрашиваться в оранжевый цвет.
«Красота-то какая», - подумала Мила. – «Тишина»…
С улиц, находившихся далеко внизу, раздавался едва различимый звук машин. Город жил своей жизнью. А здесь, на этаже было спокойствие и умиротворение. Лишь изредка проносились птицы, издавая писк, больше похожий на детские резиновые игрушки.
Очередной писк, раздавшийся совсем близко, вывел Милу из раздумья. Она оглянулась, надеясь разглядеть птичку поближе, но увидела маленького мальчика, который стоял неподалеку с резиновым дракончиком в руках. Мила улыбнулась ему.
- Sorry, sorry, - подбежала мама малыша и, подхватив его на руки, понесла в сторону своего лежака.
- Don't worry, - крикнула ей вслед Барсукова, а мысленно добавила: «Be happy».
Она помахала мальчишке рукой, и перевела взгляд на ноутбук.
«Поработать бы»… Но лень уже сделала свое дело, и Мила продолжала сидеть, глядя на засыпающее небо…

Когда солнце окончательно спряталось за горизонт, девушка все-таки заставила себя открыть ноутбук и хотя бы проверить почту. Пришло два письма. Одно от Оли, второе от Саши. Подруга написала, что наконец-то оформила сына в детский сад и устроилась на работу, а также прислала несколько фотографий. Мила полистала фото, глядя на счастливые лица Ольги и ее семьи, а потом открыла письмо брата. Тот тоже прислал несколько фотографий и пару строк, от которых сердце Милы сжалось.
«Милкин, мне звонил Роман. Ищет тебя. Я, как мы и договаривались, сказал, что ты уехала и видеть его, собственно, не желаешь. Он был настойчив. Я бы даже сказал – крайне настойчив. Ты все так же недоступна для него? Или готова поговорить?»
У Милы задрожали руки, а на глаза навернулись слезы. Сглотнув их, чтобы не расплакаться, она ответила: «Санька, я все решила. Начинаю новую жизнь. Ворошить прошлое нет смысла. До связи на выходных. Родителям привет. Целую. Я». Мила нажала кнопочку «отправить» и устало положила голову на сложенные на столе руки.

- Барсучок, спишь что ли? – раздался веселый голос Тины.
Мила подняла голову и посмотрела на подругу. Радость на лице Чайкиной сменилась испугом. Она посмотрела на открытый ноутбук и с опаской спросила:
- Эй, что-то случилось? Родители в порядке?
- Да, - удивилась Мила. - А чего ты вдруг об этом спросила?
- Да у тебя лицо, как будто все умерли.
- Это я по другому поводу.
- Это что ж за повод, что на тебе лица нет.
- Да так, призраки прошлого.
Мила глубоко вздохнула, пытаясь удержать в себе слезы. Но потом вдруг расплакалась, чувствуя, как вместе со слезами уходит боль, которая напомнила о себе. Тина присела на соседний стул и, прижав к себе подругу, погладила ее по волосам.
- Ну, ты чего? Хочешь, я в Москву рвану и всем твоим призракам накостыляю?! – сказала она, погрозив в воздух кулачком, надеясь, что ее пыл развеселит Милу.
- Не, не хочу… - всхлипнула Барсукова, продолжая вытирать полотенцем бегущие по щекам слезы.
- Не веришь, что смогу?
- Верю, верю! – сквозь слезы улыбнулась Мила. – Только ты мне здесь нужна! А мужики… Ну, их в баню…
- Тоже верно! Хотя без них скушно… - Тина на секунду задумалась, а потом выпалила. – А вообще, мы тебе лучше найдем! И замуж выдадим!
- За тайца? – Барсукова даже плакать перестала. – Я не хочу замуж за тайца.
- Не хочешь за тайца, мы тебе француза найдем или англичанина!
Мила окончательно успокоилась и, промокнув слезы, спросила:
- Обещаешь?
- А то! И с Олежкой познакомлю. Он такой клевый! Кстати, завтра с нами поедет. Ты ничего против не имеешь?
- Ничего… Да и втроем, думаю, веселее.
Мила окончательно успокоилась
- Тинусь, прости меня за эту сырость. Сама не ожидала.
- Да нее парься, - махнула рукой Тина. – Все нормально. Главное, чтобы тебе от этого полегчало.
- Я ждала тебя, пельмени налепила, а потом письмо от Сани получила, и как накатило, - начала оправдываться Мила.
- Пельмени? Ой, как здорово. Сто лет их не ела.
- Ну, вот и попробуешь. Не обещаю, что будет так же вкусно, как у моей мамы, но я старалась.
- О да, у тети Наташи потрясающие пельмени. Да и вообще она у тебя очень вкусно готовит.
- Вот и оценишь. Как оказалось, я умею готовить. Ну, по крайней мере, так говорил Рома.
- Оценим, оценим… Только вот поплаваю немного. И тебе рекомендую. Все грустные мысли сами сбегут.

Мила уже ставила на плиту кастрюлю с водой, когда на кухню вошла Тина. Ее мокрые после душа волосы смешно торчали во все стороны.
- Давай, хвастайся своими пельмешками, - сказала Чайкина, потирая руки.
- А ты в морозилку загляни, сама все и увидишь.
Тина открыла дверцу и ахнула.
- Ты чё это все сама налепила?
- Нет, конечно, - рассмеялась Мила, видя ошарашенное лицо подруги. - Мне Кейк помогала, а попутно тайскому учила. В основном счет.
- Судя по забитой морозилке, ты должна была много тайских циферок выучить.
- До десяти точно смогу, а вот дальше путаюсь в «показаниях»… Все силы ушли на лепку.
- До десяти? Это ты сильна, мать. Горжусь тобой, - рассмеялась Тина.
- Не то слово. Не думала, что такой сложный язык.
- Есть такое. Хотя, нет ничего невозможного. Олежка вон, шпарит так, что даже тайцы удивляются.
- Мне уже так любопытно на твоего Олежку посмотреть…
- Я же говорила, что завтра познакомишься. Можешь даже замутить с ним, если понравится.
Мила хотела что-то возразить подруге, но та весело подмигнула и, заглянув в кастрюлю, сказала:
- Не возмущайся, я так, на всякий случай предлагаю. А пока давай пельмешки кидай, вода закипела. А я это, «Мартини» налью.
- «Мартини» с пельменями? – удивилась Мила, закидывая в кипящую воду пельмени.
- Есть еще джин. Водки, увы, нету. Знала бы, что ты тут русские деликатесы готовишь, подсуетилась бы.
- Доставай джин. Он к пельменям больше подойдет, чем «Мартини», да и мне вместо успокоительного. В первый вечер хорошо помог.
- Не вопрос. Мне, если честно все равно.
Чайкина достала из холодильника бутылку и разлила напиток по рюмкам. Девушки чокнулись и выпили, закусив апельсинкой.
- Я тебе почти неделю дала, чтобы дух перевести. Так что пока все вариться, париться, начинай дальше рассказывать свою душещипательную историю.
- Как скажешь. На чем мы там остановились?
- Ну, ты там про свадьбу чегой-то говорила. Но сдается мне, до свадьбы было еще что-то. Так вот с этого что-то, пожалуйста, поподробнее.
- Свадьба… Хм…Это мы оставим пока в стороне. А начну я со дня рождения Сережи.
- Да хоть Папы Римского, главное ничего не упусти. Опять, небось, Серега что-то натворил? Или друганов своих позвал?
- Тинусь, не беги впереди паровоза. Так вот. У Сережки день рождения в начале мая, как раз праздники, выходные. Я очень надеялась, что приедут Стелла с Ромой. Но от них по-прежнему не было ни слуху, ни духу. Так что мы решили, что позовем Саньку и посидим втроем, - Мила разложила пельмени по тарелкам и открыла сметану, которую очень кстати купила Кейк. - Но мы предполагаем, а Бог располагает.


***

Весна, наконец-то, решила побаловать всех погодой. Солнце припекало, заставляя людей снимать теплые вещи. Природа просыпалась, одеваясь в зеленые листья, а клумбы раскрашивались яркими цветами.
Барсукова вышла из торгового центра, где она покупала подарок Сергею, и остановилась в раздумье. Идти домой ей совершенно не хотелось, поэтому девушка свернула за угол и, перейдя дорогу, вошла в парк. Она шла по аллее и улыбалась. Заприметив свободную лавочку в стороне от всех, купила себе мороженое и села, вытянув ноги. Со всех сторон раздавался детский смех. Казалось, мамы с детьми проснулись после зимней спячки и дружно вышли все на улицу погреться под ласковым весенним солнышком.
Мимо прошла пожилая женщина с палочкой. Посмотрела на Милу и, решив, что та не представляет угрозу, осторожно присела на другой край лавки и достала хлеб. Вокруг нее тут же собрались голуби и воробьи. Один из голубей осторожно подошел к девушке и, склонив голову на бок, посмотрел на ее руки, мол, ты чего сидишь, корми, давай. Ухмыльнувшись, Мила отломила кусочек вафельного рожка и бросила. Птица съела и сделала еще шажок в ее сторону. Но тут у Милы зазвонил телефон. Голубь испуганно дернулся и отлетел в сторону.
- Привет, Сережка.
- Привет, - радостно закричал в трубку Сергей.
- Ты чего кричишь? Я пока хорошо слышу.
- Мне Герыч звонил! – Сережины эмоции явно зашкаливала.
- Не может быть! Как он? – радостное волнение охватило девушку.
- Сама у него спросишь – как! Он через два часа в Москве будет. Ко мне на днюху едет!
- Ой, как здорово! – воскликнула Мила. От ее крика птицы встрепенулись и разлетелись по сторонам. Старушка недовольно посмотрела на девушку, качая головой. – Во сколько встречаемся? Мне до Ленинградского минут сорок ехать.
- Я не успеваю. Так что ты сама. Поезд приезжает примерно через два часа. Я все уточню и смску кину.
- Договорились.
- Пока, Солнышко, - более-менее спокойно сказал Сергей и отключился.
- Пока, - тихо ответила девушка в пустоту, а потом повернулась к пожилой женщине.
- Простите. Я так обрадовалась, что не смогла сдержаться.
- Вижу, вон светишься вся. Парень твой приезжает, что ли?
- Не, не парень. Друг!
- Ну, друг так друг. Тебе оно виднее, конечно, - старушка пристально посмотрела на девушку. – Только глаза твои о другом говорят. Можешь обманывать кого угодно, а вот его, - она приложила руку к сердцу, обмануть нельзя, - и старушка снова принялась кормить птиц.
Растерявшись, Мила смотрела на нее, не понимая, почему вдруг пожилая женщина заговорила об этом. Но брошенные в воздух слова незнакомого человека зацепили в душе девушки самые потаенные струны. Она никогда не думала о Роме иначе, как о друге. Лишь однажды, когда они возвращались с концерта, веселые, счастливые и слегка выпившие, Мила вдруг подумала: «Как же было бы хорошо, если б Ромка был моим». Но эта мысль так и осталась в том дне. А сейчас слова чужого человека заставили вспомнить о ней. И от этих воспоминаний становилось не по себе.
Время еще было и Мила, прикрыв глаза, попыталась расслабиться. Но получалось с трудом. Перед глазами стоял образ Романа, таким, каким она увидела его впервые: раскрасневшееся лицо, искрящиеся глаза и слегка растрепанные волосы, в которых зависли снежинки…

Спустя два часа Мила стояла на перроне, ожидая поезда, который вот-вот должен был подойти, и читала смску от Сергея: «Ромка во втором вагоне. Привет ему. Встретимся дома».
Раздался гудок паровоза. Барсукова оторвала взгляд от экрана мобильника и посмотрела на поезд. С каждым метром приближающегося «Сапсана» волнение девушки усиливалось. Внутри все трепетало, а память продолжала услужливо подкидывать воспоминания той самой несчастной и в то же время самой запоминающейся ночи.
«Господи, да что ж такое? Барсук, возьми себя в руки. Это было сто лет назад!» - пыталась мысленно успокоить себя девушка, осознавая, что воспоминания о Романе не имеют срока давности…
Поезд становился все ближе и ближе, а когда он затормозил, у Милы перехватило дыхание. Пытаясь совладать с нахлынувшими эмоциями, она медленно сдвинулась с места и пошла в сторону второго вагона…

Роман вышел из вагона и посмотрел по сторонам. Он знал, что его встречает только Мила. Но не сразу разглядел ее в толпе. Потянулся к телефону, чтобы набрать ее номер, но так и замер. Девушка стояла в нескольких метрах от него и водила взглядом по лицам людей, нервно покусывая губы.
Запустив пальцы в волосы, молодой человек убрал их и тихо выдохнул: «Эх…»
Натянув беззаботную улыбку, он подошел к девушке сзади и, наклонившись, прошептал:
- Не меня ли ждешь, красавица?
Мила подпрыгнула и, развернувшись, возмущенно заговорила:
- Тьфу ты, черт, напугал, - но увидев его лицо, светящееся радостью, она улыбнулась и уже более спокойно сказала:
- Привет, пропажа ты наша.
- Привет, привет! Рад тебя видеть.
Он вдруг обнял девушку, нежно прижавшись щекой к ее волосам.
- И я рада.
Ее руки невольно обвили его за талию.
- Посторонись! – громкий голос носильщик отрезвил обоих. – Чего стали по центру дороги? Стоят тут, обнимаются. Людям ни пройти, ни проехать!
Мила, покраснев от смущения, отскочила в сторону, стараясь не смотреть на Романа. Носильщик, продолжая недовольно ворчать, проехал мимо.
- Ром, и то правда, поехали домой, - она, наконец-то посмотрела на него. – Давай я позвоню и такси закажу.
- Барсучок, - услышав прозвище, которым называла ее только близкая подруга, Мила опешила, - давай на метро. А то что-то мне не очень хочется в пробках полдня провести.
- Как скажешь. Слова гостя – закон.

***
- Стоп, я не поняла, чего это он тебя Барсучком назвал? Это только мое право! – Тина резко опустила рюмку на столик и возмущенно посмотрела на подругу.
- А я знаю? Это было в первый раз, – Мила пожала плечами. – Но возмущаться я не стала. Так приятно было услышать «Барсучок». Сразу тебя вспомнила…
- Безвольная ты у меня, - Тина посмотрела на подругу и подмигнула. - Не парься, я шучу. Понимаю, когда человек не безразличен, трудно держать себя в руках.
- Что есть, то есть…
- Знаешь, если честно, то я тебе не завидую. Ведь с приездом Ромы все должно измениться? Так? – Тина посмотрела на Милу, та утвердительно кивнула. – Вооот… А значит, предстоят разборки. Неприятное дело, однако.
- Не могу не согласиться. Разборки – не самое приятное занятие. Только не все так просто. Понимаешь…
- Шшш, - Тина приложила палец к губам подруги. – Не объясняй, а то весь кайф мне от истории сломаешь. Я хочу все по порядку, не упустив никаких мелочей. Еще чуть-чуть выпьем, и я готова даже пикантные подробности выслушать.
- Хитренькая какая.
- Я такая, да. Вот слушаю тебя, как сериал смотрю. Каждую «серию» жду с нетерпением, сопереживая героям. Может, поэтому и не тороплю с развязкой, чтобы посмаковать. А теперь скажи мне, какой же это сериал без пикантных сцен? Так что смотри, ничего не упусти!
- Да ну тебя, - махнула рукой Мила и поднялась с табурета. – Тинусь, давай в комнату перебираться, а то у меня уже попа болит сидеть на жестком.
- А может лучше на балкончик? Я как выпью, меня так курить тянет.
Мила уже переступила порог из кухни в гостиную. Услышав предложение подруги, она замерла и посмотрела в сторону балкона. То ли алкоголь, то ли волнение от воспоминаний, но страх перед высотой был не таким сильным, как в первый раз. Под пристальным взглядом Тины, Мила подошла к стеклянным дверям и отодвинула занавеску, заглядывая в ночь.
- Ну, что, на балкон? - повторила свой вопрос Тина. Она уже стояла позади подруги, упираясь ей в спину подносом, на котором стояли бутылка, рюмки и фрукты.
- Ладно, давай на балкон. Только, чур, я в углу. Мне там спокойнее.
- Не вопрос. Другой бы спорил, а я не буду.
Девушки устроились в креслах, вдыхая горячий воздух тайской ночи. Тина достала сигарету с зажигалкой, прикурила.
- Давай следующую серию, - сказала она, мечтательно пуская вверх струйку дыма. – Я готова.

***

В метро Германов сидел напротив Милы и пристально смотрел на нее, надеясь поймать ее взгляд. Но девушка упорно прятала глаза. Роман бы отдал все на свете, чтобы знать, о чем она сейчас думает. Для него было важно, что скрывается за ее волнением, от которого она постоянно нервно покусывала губы.
Всю дорогу до Москвы, как, впрочем, и сейчас, Роман чувствовал себя отвратительно. Хуже всего было лишь только тогда, когда родители вместе с сестрой попали в аварию. Через несколько дней папа умер. И молодому человеку показалось, что весь мир сжался вокруг, причиняя страдания. Роман и не ожидал, что любовь так же может причинять боль… Причем больно может быть не только ему, но и тем, кого он любит…
Германов был не из тех людей, которые все, что происходило с ними в жизни, объясняют судьбой. Он всегда полагался только на себя, считая, что человек сам волен выбирать себе дорогу. Но, увы, то, что произошло с ним в последнее время, нельзя было запланировать или как-то изменить. Он боролся с собой, со своими чувствами. Прятался от всех, надеясь вычеркнуть ее из своего сердца. Но, как оказалось, у судьбы на этот счет были свои планы. Чем яростнее он пытался все забыть, тем сильнее становились чувства. Сначала новогодняя ночь, потом целый год опасных для его сердца встреч. С каждой минутой он все больше и больше тонул в зеленых глазах этой удивительной девушки. А она, кажется, не замечала этого. Роман надолго уехал, но и это не помогло – он утонул окончательно и бесповоротно… Утонул так глубоко, что ему просто необходимо было увидеть ее, чтобы снова начать дышать… Обняв ее на перроне ему показалось, что она дрожит от волнения. Но так ли это? Или это только плод его воспаленного мозга, который рядом с ней был уже не в силах разумно мыслить…
Тук-тук, тук-тук… Покачиваясь из стороны в сторону, поезд отбивал свой ритм. Мила, сама того не ожидая вдруг подняла взгляд и посмотрела на Романа... Тук-тук, тук-тук… Молодой человек тут же «уцепился» за этот взгляд, чувствуя, как гулко забилось сердце… Тук-тук, тук-тук… Казалось, их глаза под стук колес вели свой, только им понятный, разговор… Тук-тук, тук-тук…

В квартире, где жили Мила и Сергей, было тихо. Лишь сквозь открытое окно доносились звуки улицы, наполненной весенней жизнью.
Барсукова чистила картошку, иногда задумчиво поглядывая в окно, будто пытаясь разглядеть свое будущее. Раздался звук открывающейся двери. А потом громкий голос разорвавший тишину.
- Люди, я дома!
- Сережка, не кричи, я тут.
Не прошло и нескольких секунд, как Сергей уже вбегал на кухню. Миле иногда казалось, что спокойно ходить он вообще не умеет.
- Привет, Солнышко, - подлетел он к ней и поцеловал в шею. – А Ромку ты куда спрятала?
- Ясное дело, в шкаф. Куда еще мужиков прячут?
- Ой, какие мы веселые, - подмигнул ей Сергей. – Дождалась своего другана, да? Сейчас опять будете незнакомыми словами сыпать и делать из меня идиота?
- Клятвенно обещаю, что на профессиональные темы – ни-ни.
- Смотри, ловлю на слове. И все-таки, Герыч-то где? Хочу обнять этого чертяку!
- Спит.
- Вот те на! – удивился Сергей.
- Да, оказалось, что он сутки толком не спал. С самолета домой заехал, вещи бросил и на поезд к нам.
- Ясно.
Сергей открыл холодильник и внимательно изучил содержимое. Увидев миску с котлетами, схватил одну, и тут же откусил.
- Ты прям как троглодит. Потерпеть не можешь?
- Не, не могу! Вкусно ведь!!! – доедая котлету, сказал он. – Так, я в магазин сбегаю. Что нам надо, кроме коньяка?
Мила прыснула.
- Ну, да, коньяк - важная составляющая.
- Слушай, нас тренер отпустил на неделю, да и к тому же у меня завтра днюха. Так что имею право.
- Ладно, имеешь… Кроме напитков, хлеба возьми, сыра и маслины. Остальное вроде как есть. Хотя…- Мила хитро улыбнулась. - Я б от пироженок не отказалась.
- Будут тебе пироженки, - сказал он и обнял девушку. Она прижалась к нему, впитывая его спокойствие и веселье.
- Сережка, - она нерешительно посмотрела на него, - ты не будешь ругаться? Я на завтра Олю с Лешей позвала.
- И молодец, что позвала. Хорошая компания намечается, - он поцеловал девушку в нос. - Ладно, я за продуктами. На завтра тебе всего хватает?
- Угу. Но если я что и упустила, то завтра с Ромкой сбегаете.
- Как скажешь, любимая, - улыбнулся он и выскочил из кухни. Через пару минут раздался звук захлопывающейся двери.
Мила подошла к окну и выглянула во двор. Сергей быстрым шагом шел к супермаркету на углу. Его веселье передалось и девушке. С его приходом, ей стало спокойнее. А волнение, которое преследовало ее последние несколько часов, развеялось.
«Видимо мне просто надо было его увидеть, чтобы успокоиться».
Мила включила радио и продолжила готовить. Поставив картошку на огонь, она принялась за салат. Запах нарезанных свежих овощей сводил с ума.
«Весна» - улыбнулась Мила, втягивая весенний аромат и закидывая в рот несколько кусочков огурца.
На радио тоже все были заражены хорошей погодой и весенним настроением. Люди, звонившие в программу «Щас спою», заказывали веселые песни. Девушка прислушалась и сделала чуть погромче. Кто-то пытался напеть «Оранжевое настроение», совершенно не попадая в ноты. Но зато это было так душевно. Ведущие поблагодарили за исполнение и поставили оригинал. Мила, пританцовывая, начала подпевать.

Бутылка кефира, пол батона,
Бутылка кефира, пол батона,
А я сегодня дома,
А я сегодня дома,
А я сегодня дома один.
….
А кефир я допью ровно в десять.
А батон я доем чуть пораньше.
И перед сном,
И скажу перед сном,
И скажу: "Ах, мама, до чего хорошо!"

- До чего хорошо-о-о! – Роман, которого девушка до этого момента не замечала, громко подхватил песню. Мила оглянулась на голос и вместо огурца полоснула себя ножом по пальцу. Ойкнув, она выронила нож, зацепив досочку с нарезанными огурцами. Зеленые кружочки тут же весело «разбежались» по полу. Прижимая порезанный палец к губам, Мила присела, собирая кусочки огурца.
Все произошло настолько быстро, что Роман слегка замешкался, а потом кинулся помогать девушке.
- Давай я, - сказал он, оказавшись рядом с ней.
Его близость окончательно выбили Милу из равновесия. Она резко отскочила в сторону и, поднимаясь на ноги, ударилась головой о край стола.
- Черт, - вырвалось у девушки. Голова отозвалась неприятным звоном и болью, а из глаз, как показалось Миле, посыпались искры. Она села на пол, чтобы успокоить круговорот, мелькавший перед глазами.
- Так, человек-катастрофа, давай-ка я сам тебя усажу, а потом уберу последствия.
Молодой человек, взяв ее за плечи, помог подняться и усадил на стул.
- Я сама уберу.
- Сиди уж, - Роман придержал ее за плечо. Протянув салфетку, чтобы промокнуть кровь на пальце, он коснулся ее головы. – Так, что тут у нас? – внимательно изучил место удара. - Жить будешь. Но если не хочешь, чтобы выросла огромная шишка, нужен лед. Есть?
- Не знаю, посмотри…
Мила сидела, понуро опустив голову. Она уже не понимала, что ей больше болит: кровоточащий палец или место ушиба. А самое главное, она не понимала, что делать с сердцем, которое так стучало, что казалось еще чуть-чуть и оно выскочит из груди.
Пока Мила пыталась совладать с эмоциями, Роман заглянул в морозилку, пошарил там и вдруг радостно воскликнул:
- Нашел!
Она посмотрела на него и удивленно подняла брови. Роман улыбался, держа в руках куриный окорочок.
- И что ты так на меня смотришь? – спросил он. – Льда у вас нет, так что, думаю, замерзшая курица легко поможет спасти твою голову. Чистый пакет, где взять?
Мила махнула рукой и через минуту уже сидела в ожидании Ромы с аптечкой, прижимая к голове куриную ногу.

Стоя перед девушкой на коленях, Германов обрабатывал порез.
- Судьба у меня, что ль, такая - спасать тебя от неприятностей? – он мельком взглянул на нее. - Вот и все, теперь ты не умрешь от потери крови, - сказал Роман, наклеивая пластырь.
- Ой, - вскрикнула Мила, пытаясь отдернуть руку. Роман случайно надавил на порез, который тут же отозвался резкой болью.
- Прости, я нечаянно, - он виновато посмотрел на девушку и вдруг прикоснулся губами к ее раненному пальцу.
У Милы в голове все смешалось. Чувствуя тепло его губ, она ошалевшим взглядом смотрела на его склоненную голову. Девушка была не в силах сдвинуться с места, хотя и понимала, что пора прекращать это безумство.
- Ром… Не надо… Пожалуйста…
Он лишь с тоской заглянул в ее глаза. И снова этот немой разговор растерянных глаз…
Такими их и застал Сергей. Рома, стоящий перед девушкой на коленях и держащий ее за руку, и Мила с несчастным лицом и прижатой к голове куриной ногой.

- А что это у вас тут происходит? - Мартынов поставил у холодильника пакеты и оглядел кухню. – Огурцы на полу… - он непонимающе посмотрел на Милу. - Солнце, что это у тебя?
- Курица, - тихо сказала она.
- Что? – развеселился Сергей.
- Да, ногу куриную она держит! – заговорил Роман. Ему удалось справиться с эмоциями раньше девушки. И он решил, что надо отвлечь внимание друга на себя, пока он не заметил еще что-то кроме огурцов и курицы.– Мила тут показывала чудеса нечеловеческой ловкости. И, слегка перестаралась. Огурцы от нее разбежались, - молодой человек принялся собирать зеленые кружочки, - палец порезался, а голова слегка не вписалась в поворот. И вот результат.
Сергей, подходя ближе, присмотрелся.
- И вправду, курица, - хохоча, сказал он. – Я думал, ты шутишь.
- Да какие уж тут шутки. Льда не было, пришлось прибегать к подручным средствам.
Германов встал, держа кусочки огурцов в руке.
- Ну, ты и выдумщик, Герыч.
- А что делать?
- Ну что, травмированная, я смотрю, сегодня не твой день, - Сергей поцеловал Милу в макушку. – Давай мы тут закончим с готовкой, а ты накрывай на стол. Да, и принеси нам коньячные бокалы, пожалуйста. Надеюсь, с этим ты справишься? – его явно забавляла вся эта ситуация.
Барсукова насупилась и, отдав ему курицу, ушла в комнату за бокалами. Закрыв за собой дверь, она почувствовала, как на нее внезапно навалилась усталость. На ватных ногах девушка дошла до кресла и рухнула в него, как подкошенная.
«Боже, что со мной? Почему хочется, и смеяться и плакать одновременно?» Запустив пальцы в волосы, она начала монотонно наклоняться вперед-назад, шепча под нос, как молитву: «Нет, нет, нет, нельзя, неправильно…»
Но все эти «нет» были бессильны перед одним большим «ДА»…

- Эй, Солнце мое, ты где потерялась? – в комнату заглянул Сергей. Увидев грустную Милу, сидящую в кресле, он заволновался. – Ты как себя чувствуешь?
- Да так… Голова немного болит, - соврала Мила. Ей совершенно не хотелось этого делать, но сказать правду она тоже не могла. Да и что сказать, когда она сама еще плохо понимала, что происходит. А даже если и понимала, то совершенно не знала, как об этом сказать.
- Так, может, ты полежишь? А мы тихонечко посидим, чтобы тебя не беспокоить.
- Не, если я лягу, то расклеюсь окончательно. Лучше уж я с вами.

Если бы не Сергей, то ужин прошел бы в полном молчании. Мила была поглощена своими мыслями и водила вилкой по тарелке, лишь изредка поднимая ее, чтобы положить кусочек еды в рот. Но услышав имя Стеллы, она оторвалась от своих мыслей и краем глаза посмотрела на Романа, стараясь не показывать, что в отличие от болтовни Сергея эта тема ее волнует.
- Слушай, Герыч, а ты чего с собой Стеллу к нам не взял? – Мартынов с любопытством смотрел на друга.
- Уехала Стелла, - криво улыбнулся Роман.
- А когда приедет?
- Никогда.
- Не понял. Вы чё, поссорились?
- Ну, типа того, - Роман вздохнул, посмотрел на Милу и тут же перевел свой взгляд на Сергея. – Меня хотели в Штаты перевести. Но я отказался. Она обиделась на меня. Собрала вещи и ушла к подруге жить. А через месяц сообщила, что выходит замуж и уезжает.
- Что правда замуж вышла?
- Тебя только это удивляет?
- Ну, как-то неожиданно. А как же ваша любовь?
- Любовь… Хм… Оказалось, что у нее была еще одна любовь. Как видимо тоже большая и чистая. Какой-то богатый американец, который был у них на показе. Он ей сделал предложение, от которого она не смогла отказаться.
- Чё вот так сразу взяла и уехала?
- Ну, почему сразу, она мне открытым текстом сказала, что год с ним встречалась, все выбрать не могла. А когда я отказался от перспективного предложения, она поняла, кого любит. Интересная взаимосвязь. Не находишь?
- Никогда бы не подумал…
- А я вот и не удивился. Она очень изменилась в последнее время.
- Ну, вы даете… - Сергей почесал макушку и налил в бокалы коньяк. – А ты что, даже не попытался остановить ее?
- А смысл? Так лучше. Я не мог ей дать то, чего она так страстно желает, - он выпил. – Пусть будет счастлива с ним.
- Пусть, - Сергей тоже выпил. – Только, Герыч, ты не раскисай. Встретишь еще свою любовь. Главное, внимательно смотри по сторонам. Бери пример с меня.
- Как скажешь, - Рома опять посмотрел на Милу. От его взгляда щеки девушки заполыхали. Молодой человек улыбнулся лишь уголками губ. Он не знал, что происходит у нее в душе, но ее волнение давало силы его надежде. – Может мне и повезет.
- Я уверен! Правда, Солнышко? – обратился Сергей к Миле. Девушка от неожиданности поперхнулась. И у нее появилось дикое желание исчезнуть, чтобы не видеть и не слышать всего этого.
- Угу, - пролепетала она, продолжая кашлять.
Сергей постучал по ее спине и, ухмыльнувшись, сказал:
- Заяц, тебе лучше сегодня даже не говорить. Все не Слава Богу.
Мила не возражала. Душевные терзания так вымотали ее, что и на разговоры сил не осталось.
- Мартын, а давай споем что-нибудь? Как в старые добрые времена, когда во дворе собирались. Помнишь?
- Конечно, помню. Золотое было время, - мечтательно сказал Сергей и поднялся. – Я за гитарой.
- Мила, - тихо позвал Роман, когда друг вышел из кухни. – Мне необходимо с тобой поговорить.
Но девушка молчала, глядя в свою тарелку. Желание, поднять на него взгляд и снова почувствовать магнетизм его черных глаз, было велико. Но Мила упорно «пересчитывала» у себя в тарелке овощи из салата.
- Посмотри на меня, пожалуйста, - он протянул руку и коснулся ее пальцев. Девушка вздрогнула и, не глядя, отрицательно покачала головой. Послышались шаги, и Рома быстро отпустил ее руку. Сергей вернулся на свое место и приготовился петь.
- Так, принимаю заявки.
- Давай что-нибудь из «Машины», - сказал Роман.
- Не вопрос.
Сергей задумался, вспоминая аккорды, а потом коснулся струн и запел.

«Она идет по жизни смеясь.
Она легка, как ветер, нигде на свете
Она лицом не ударит в грязь.
Испытанный способ решать вопросы,
Как будто их нет,
Во всем видеть солнечный свет»…

Он пел, зажмурив глаза от удовольствия. А Мила, забившись в угол кухонного диванчика, пыталась успокоиться. «Мне необходимо с тобой поговорить». Это пугало. И как бы девушка не сопротивлялась, она чувствовала, что избежать этого разговора не удастся. А уж чем все это может закончиться, она даже не хотела представлять…

Сергей все пел и пел, легко переходя от одной песни к другой. Мила слушала его вполуха. Сейчас ее больше интересовало то, что происходит у нее в душе. Чувствуя, что от волнения ее начинает знобить, она опустила ноги на пол, собираясь встать. Увидев, Сергей перестал петь и, схватив Милу за руку, поинтересовался:
- Ты куда?
- Хочу чайник поставить.
- Мы ж решили, что сегодня не твой день, - строго сказал молодой человек. – Нам только короткого замыкания не хватало. Лучше уж я сам все сделаю. А Герыч пока споет.
Сергей протянул другу гитару. Роман взял ее, задумчиво посмотрел на струны, будто решая, что делать. А потом запел.

Нева, великолепный вид.
Иди по головам, иди через гранит,
Переступи черту, впервые за сто лет,
Взгляни на красоту, взгляни на этот свет,
Шагая в темноту.

Зная песню, Мила сидела в напряжении, впитывая каждое слово, срывавшееся с его губ. Рома внезапно поднял голову и в упор посмотрел на девушку. А она съежилась и, казалось, забыла, что надо дышать.

Скажи, что я её люблю,
Без нее вся жизнь равна нулю,
Без нее вся жизнь равна нулю...

У Милы от этих слов все вокруг поплыло. Она была на грани обморока. И единственное, что ее держало в сознании, это его глаза и его голос.

И дождь сквозь плащ и капюшон,
И пробегает дрожь, и страшно и смешно,
И тесно облакам и кругом голова,
По буквам, по слогам возьми мои слова
И брось к ее ногам.

Скажи, что я её люблю,
Без нее вся жизнь равна нулю,
Без нее вся жизнь равна нулю…

- Держи свой чай, - прошептал Сергей и, поставив перед Милой чашку, поцеловал ее в щеку. Девушку будто окатили ледяной водой. Она испуганно посмотрела на Сережу. Он послал ей воздушный поцелуй и, повернувшись к плите, продолжил варить кофе.
Пытаясь согреть свои заледеневшие руки, Мила прижала их к горячей чашке и снова посмотрела на Романа.

Постой, преодолевший страх,
Пропавший под водой, затерянный в песках.
Нарисовавший круг, опять в последний раз,
Неуловим для рук, невидимый для глаз,
Я превращаюсь в звук.

Голос Романа обволакивал девушку. Ее разум сопротивлялся происходящему, в отличие от сердца, которое купалось в словах любви.

Скажи, что я её люблю,
Без нее вся жизнь равна нулю,
Без нее вся жизнь равна нулю,
Из-за нее вся жизнь равна нулю…

Германов устало отложил гитару в сторону и, налив себе коньяк, залпом выпил. Прищурив глаза, он посмотрел на девушку и зашевелил губами: «Я люблю тебя». Мила, подносившая чашку к губам, прекрасно поняла, что он хотел сказать. Не совладав со своими эмоциями, она выронила чашку из рук. Горячий чай обжег ногу девушки, но она не замечала ничего. Лишь в голове голос Романа, словами Васильева: «Из-за нее вся жизнь равна нулю»…
Мила подскочила, глядя на осколки чашки, которые разлетелись в разные стороны.
- Мил, ты чего? – на лице Сергея было написано удивление.
Подняв на него обезумевший взгляд, она вдруг закричала:
- Аааааа... – и сорвавшись с места, убежала в комнату…


--------------------------
Использованы тексты песен группы "Чайф" "Оранжевое настроение", группы "Машина времени" "Она идет по жизни смеясь" и группы "Сплин" "Скажи".

Фотографии закатного неба можно посмотреть тут: http://fetuzik.livejournal.com/101860.html


Рецензии