Взрослая кожа Часть 20. Ломка идеалов

Счет времени давно потерян. Из утренней туманной дымки проступают прорисованные первыми лучами  силуэты деревьев. Сейчас мы учимся смотреть  на них как на некие живые сущности, с которыми можно вступать в диалог. Наш ночной гуру Жданов раскрывает сакральную технологию:

- Вот, скажем, у вас сильно болит голова. Таблеток у вас с собой нет. Вы в лесу. И, можно сказать, вы в лучшей аптеке, какую только можно себе представить.  Подойдите к елке. Или, еще лучше, к осине. Обнимите дерево за ствол, прислонитесь к нему лбом или виском. Интуитивно выберите самую естественную для вас позу. Закройте глаза. И просто представьте, как ваша кожа сливается с древесной корой, и через нее ваша боль уходит в ствол дерева.  И ель, и осина – это деревья-вампиры. Они забирают у вас энергию. Но эта же энергия вытягивает из вас боль. Пройдет пять, десять, может быть, пятнадцать минут, и вы почувствуете слабость в коленях, головокружение, упадок сил.  Не пугайтесь этого состояния. Ведь боль отпустила, верно? Медленно оглянитесь вокруг и присмотрите себе другое дерево. Это должна быть береза или сосна. Есть и другие деревья-доноры, но в средней полосе России вы вряд ли их найдете. Выбирайте дерево, которое кажется вам самым здоровым, жизнеспособным. С ровным гладким стволом, без уродливых
наростов.
И – идите теперь обниматься с ним. Обхватите березу двумя руками, прислонитесь к ее стволу грудью и лбом. И станьте единым организмом с деревом. Поблагодарите его за то, что оно растет, что оно такое красивое и попросите у него энергии для себя. Очень важно почувствовать легкую пульсацию в ладонях,
тепло, идущие от коры дерева. Может возникнуть очень интересный эффект «толчков» снизу вверх, от ног к голове, это значит, вы получаете живую энергию дерева. Только, пожалуйста, не жадничайте. Не насыщайтесь силой дерева в «прок». Избыток энергии тоже вреден. Погладьте кожу дерева, с которым вы только что породнились, совершили ритуал энергообмена, можете прошептать ему «на ушко» ласковые заветные слова, поблагодарить его. 

Маэстро удовлетворенно обводит чуть уставшими от бессонной ночи глазами свою слегка поредевшую (самые нетерпеливые побежали «обниматься» с деревьями) ночную «паству»:

- И, кстати, раз уж мы о роли деревьев заговорили, дам еще один совет на будущее: никогда  не
покупайте и не стройте загородный дом рядом с осинником или еловым бором – они из вас душу вытянут, всю, по капле. Тоску будете ощущать непонятную. Не зря черным магам, колдунам в былые времена кол осиновый в грудь втыкали, когда хоронили их. Чтобы осина брала на себя черную энергетику их фантомов, и  они не несли зло в живой мир. Вообще, с энергетической точки зрения самый правильный лес – смешанный.  Он дарит радость, гармонию. Только никогда не забывайте его благодарить.

Но  всем хочется поблагодарить в первую очередь самого Маэстро. За удивительную информацию, которую он нам только что таким обыденным голосом поведал. Пройдет еще каких-то пара-тройка  лет, и книжные уличные прилавки будут ломиться от литературы «энергетической» ориентации.  И в них будет все – и аура, и астральное тело, и чакры, и фэн-шуй, и медитации, и аффирмации. И многие из нас – из чистого
любопытства – еще не раз сунут носики в тайное, непознанное. И увязнут в нем, как мушки в блюдце с акациевым медом.
Но именно Жданов останется первым человеком, приоткрывшим надо мной крышку невидимого, тайного неба.

 Нет, конечно, я всегда догадывалась, что за видимыми облаками есть нечто большее, чем возможность  дождя, молнии и грома. Но это безразмерное Нечто существовало где-то там, в отрыве от меня и моего
привычного маленького мира. А сейчас оказалось, что я – частица, крупинка этой безразмерности.  Вот это ощущение родственности со всем живым и неживым до сих пор определяет мою человеческую суть.  Наверное, это проявляется и как-то внешне: если даже я буду спешить и двигаться очень целенаправленно и сосредоточенно, и вокруг меня будут еще десятки людей, вопрос : «Девушка, вы не подскажете, как
пройти в библиотеку?» все равно будет адресован именно  мне. И вовне не обязательно мужчиной, имеющим
намерение представиться и узнать мое имя. Незнакомым людям почему-то легче обратиться именно ко мне, чем к другим.  Однажды я задам Жданову этот вопрос: почему? И он ответит, что у меня совсем нет защиты: «У обычных людей личная, интимная  территория заканчивается на расстоянии вытянутой руки. Желающий подойти ближе натыкается на невидимую, интуитивно ощущаемую преграду. А у тебя, свечечка,  этой преграды нет вообще, кстати, имей это в виду»…


…Весь следующий фестивальный день Жданов водит меня за собой везде и всюду.  Света и Снежка напутствуют меня на прощание: «Шаб, ты там того… совсем уж не ошабей от шабства. Мы тебя будем ждать, ты нужен нам, Шаб по имени Тань». Я обнимаю девчонок: «не волнуйтесь, все будет хорошо!». И присоединяюсь к Маэстро, в нетерпении ковыряющему кроссовкой тропинку.

Даже на лесных фестивалях, оказывается, есть свои «вип-зоны»,  особые биваки, организованные специально для почетных гостей фестиваля. «Самые свои» люди здесь могут хоть на какое-то время укрыться от проявлений неумеренных восторгов своих поклонников, вспомнить молодость, попеть песен не на сцене, а у костра. Как когда-то, когда они были еще  друг для друга Володьками, Жеками, Гошами, Серегами…
 Жданов ведет меня именно в такую «зону» особой «вхожести».  В этом году среди почетных
гостей – бард из Москвы Юрий Гарин. Тот самый, что написал хиты  «Здравствуйте, люди!» и «Ханума», которые во время гостевого концерта ему радостно подпевал весь лесной зрительный зал.  Юрий – в черных приличных джинсах,  черно-белой полосатой тенниске и ослепительно белых кроссовках  -  выглядит как-то совсем не по- лесному, очень богемно.  Нас представляют друг другу. Я робко моргаю ресницами. Юрий встряхивает шапкой густых волос с легкой проседью и дарит мне улыбку опытного ловеласа. И тут же, не теряя динамики, приглашает присоединиться к их «скромному застолью», приобнимает за плечи  и отвешивает двусмысленный  комплимент, от которого настроение Жданова мгновенно хмурится, и он спешит  увести меня  прочь из места, где обаятельные столичные барды так откровенно покушаются на его личную «добычу». 

Вариант «забиться в какую-нибудь палатку» нашей странной, импровизированно сложившейся паре решительно не подходит. Во-первых, Жданов прекрасно догадывается, что этот «жанр» лесной мистерии меня интересует в последнюю очередь. Во-вторых, он испытывает острую потребность  блистать на публике.  А в- третьих, ему страшно хочется носить  свою «золотистую свечечку» с собой и хвастаться ею направо и налево. Но – без риска ее потерять. Поэтому из вип-зоны (успев прихватить по шашлыку и половинке огурца) мы идем к костру, у которого сидят обычные каэспэшники, друзья и почитатели Жданова, его верная свита. И
здесь, среди своих, он уже не говорит о «высоких энергетических материях». 

Теперь Жданов вещает о Пушкине. И о  взаимосвязи его поэзии с конкретными женскими образами. О  реальных прототипах «лирических героинь». И о закрытых архивах, в которых хранится переписка гения
отечественной поэзии с современниками. И о письме к Вяземскому, в котором русским  по белому начертано собственной рукой Александра Сергеевича:  «…вчера с божьей помощью я у...б Анну Керн». Ту самую, из школьных учебников, из строчек, похожих на белые розы, на лебединый пух, на легкие кучевые облака: «Я помню чудное мгновенье, передо мной явилась ты, как мимолетное виденье, как гений чистой красоты».

Я сижу оглушенная и раздавленная.  Это что-то невозможное. Нелепость какая-то. Подлог! Не мог Пушкин так написать о женщине. Зачем ему вообще приспичило делиться с Вяземским подробностями личной жизни? Да еще в столь похабных выражениях?! Жданов смотрит на меня с умилением, с каким смотрят на детей,
испачкавшихся мороженым или прилюдно ляпнувших трогательную глупость: «Мог, деточка, еще как мог. Спускайся с небес, на нашу грешную землю».

Спускаться не хочется. Хочется, чтобы белое оставалось белым. Незапятнанное – незапятнанным. Святое – святым.   В эту минуту я понимаю, что мне есть, что терять, что отстаивать и защищать.

Я решительно встаю и прощаюсь с этим костром, который перестал меня согревать.
Жданов тут же поднимается следом: «Ну что ты, маленькая, ну, прости, ну, я не знал, что ты так это воспримешь. Я ничего не выдумал, эта запись действительно хранится в архиве. Господи, какая же ты еще наивная и светлая, девочка моя. Я чувствую, что тебя необходимо сводить к Мастеру. Да, тебя просто необходимо сводить к Мастеру!

- Какому Мастеру?
- Мастеру судьбы. Он каждому человеку является со своим лицом, в своем образе. И говорит слова, которые показывают истинный путь человека. Я уверен, что у тебя какой-то совершенно особенный путь. Ты не такая как все. Я это вижу. И помогу тебе узнать твой путь. Ты ведь этого хочешь?..

(Продолжение следует) 


Рецензии