Взрослая кожа Часть 15. День рождения

...Я иду шепотом, очень осторожно и медленно, боясь наступить на это хрупкое живое чудо. Вся поляна и даже узкая  тропинка усыпаны белыми, лиловыми, сиреневыми, голубыми цветами на пушистых ножках. Подснежники. Самые настоящие, как из сказки "Двенадцать месяцев". Запредельная нежность и удивление плещутся за грудиной в такт моим шагам. Это что-то невозможное, нездешнее - вот эта живая поляна с первыми весенними цветами. Лучший подарок на день моего рождения - просто фантастический! Спасибо, Света, спасибо, Влад!
Влад Сафин ведет нашу маленькую группу по марийской тайге. Мы приехали сюда на электричке Казань - Йошкар-Ола. И сейчас идем от станции "минутка" по направлению к озеру Мушаньер, отлично припрятанному в сосновых дебрях от случайных глаз и потому девственно-чистому, не загаженному массовым туризмом. Влад говорит, что все эти озера в глубине марийской тайги имеют карстовое происхождение. Глубокие тектонически движения земли были, оказывается, пару миллионов лет назад присущи и современному Поволжью. А в результате образовались глубокие и прозрачные пресноводные озера. Мушаньер - одно из них. 
Нас всего пять человек в этом походе - я, Света, Снежка (бедные подснежники!), Влад Сафин и Саша Протасов - один из комиссаров нашего комбрига "Авось". Классная команда. Никаких намеков на формат м/ж. Нас всех объединяет светлое и радостное понятие - дружба.
 Костер ведет свой таинственный трескучий диалог с ветром. Ветер удивленно притих, заслушавшись его жарким вкрадчивым шепотом. Сосны сомкнули верхушки в кольцо, и в этой живой, плавно колышащейся окружности сияют звезды - нереально близкие, яркие, влекущие к себе... Мы сидим вокруг костра, как зачарованные, и говорим о жизни и мечтах. Впрочем, для нас это сейчас практически одно и то же. Потому что мы живем мечтами. Мечтаем о счастливом будущем, не понимая, что вот это - сиюминутное - настоящее само станет ярчайшим воспоминанием о счастье через двадцать лет. Круг замкнется... Спасибо, память! Спасибо тебе за то, что ты хранила мое счастье до той поры, пока я не узнаю, не пойму его.
...Через три дня мне исполнится двадцать лет. Почему-то я робею перед этой цифрой. Как-то очень фатально и пафосно выглядят нули в торжественных датах. Праздновать мы, конечно же, будем в общежитии. Компания подбирается замечательная: разумеется, будут Оля, Эльвира, Надя, Лена Камашева - тоже из наших, из "авосек", придет кто-то из казанских друзей, Снежка наверняка заявится с ночевкой, а гвоздем программы станет Володя Иванов - будущий физик, скрипач и гитарист, маниакальный книголюб и по совместительству - старинный приятель Светы. Он ищет четвертого человека в свой ансамбль, а Света ему все уши прожужжала о моих певческих талантах. Иванов заинтересовался, захотел увидеть и послушать. Ну, и тут так кстати подвернулся мой день рождения, как повод для знакомства.
Счастливые, пропахшие дымом костра, напоенные свежестью весеннего леса, мы возвращаемся в город. Бессонные ночи и кислородный удар по мозгу, наконец, дают о себе знать: едва коснувшись головой подушек, мы со Светой проваливаемся в сон...
...А утром я натыкаюсь на сюрприз: дверь, придавленная снаружи чем-то тяжелым, не открывается. Мы наваливаемся на нее со Светой вдвоем, дверь медленно и натужно отъезжает в сторону, и мы видим... бочку. Большую такую бочку - обычную, садово-деревенскую, с металлическими ободками вокруг деревянных плашек. Впрочем, саму бочку мы рассмотрели позже. Сейчас наше внимание привлекают цветы, которые из нее торчат густой шапкой. Вы можете себе представить, сколько роз можно запихнуть в шестидесятисантиметровый диаметр отверстия? Я тоже не представляла. Света решила подсчитать. Их было 337 - по числу дней нашего знакомства с Володей. У меня не возникло и тени сомнений, что этот сюрприз - его рук дело. 
...Розами заняты все банки, кастрюли, тазики. Соседки принесли нам свои вазы и большие стеклянные бутыли из-под кефира. В комнате пахнет, как в оранжерее. Слухи распространяются с немыслимой скоростью, и уже через пятнадцать минут половина общежития побывала у нас "на экскурсии". Господи, какое счастье, что их не миллион, думаю я, заставляя разнокалиберными емкостями с цветами весь широкий вместительный подоконник.
Под розами оказался слой апельсинов - так вот почему я не смогла сдвинуть бочку сама! Их здесь килограммов восемь, как минимум. А может, и десять. Я их хотела здесь же, в бочке, и оставить. Но любопытная Света решила добраться до самого донышка. И не зря. На дне оказалось несколько плиток элитного темного шоколада "Вдохновение" и открытка, подписанная до боли знакомым почерком. "С днем рождения, Любимая! Надеюсь, тебе понравился мой подарок? До вечера! Целую, Володя. P.S. "Шоколадным зайчиком никого не угощай: мы съедим его с тобой только вдвоем". Я в недоумении оглядываю дно бочки: какой зайчик? Здесь нет никакого зайчика. С трудом приподнимаю бочку, переворачиваю - и на пол выпадает некое сплюснутое месиво в цветной фольге. Понятно. Здесь был зайчик. Хрупкий шоколадный зайчик, погибший под грудой апельсинов. Мне смешно и больно одновременно. И почему-то вспоминается Пятачок, так и не донесший свой зеленый шарик до Ослика Иа.  Делаю характерное движение останками зайца: "входит и выходит. Замечательно выходит!" Дурацкая шутка. Пытаюсь смеяться, но понимаю, что по моим щекам текут слезы. Мне жалко не зайчика, а себя. Мне до ужаса за себя обидно! Почему мое мнение, мое желание проигнорировано?!!! Ведь я же просила!!!! Умоляла его НЕ ПРИЕЗЖАТЬ!!! Света обнимает меня, плачущую: "Ну, а вдруг он не получил этого письма? Вдруг оно затерялось?" Я хватаюсь за эту идею как за соломинку.  Решение приходит мгновенно. Если он не читал последнего письма, я возьму себя в руки, посажу его за стол среди прочих гостей и выставлю за дверь вместе с ними, после праздника. Если - получал, но проигнорировал мою волю, я выставлю его за дверь немедленно. С помощью гостей, если будет упорствовать. Эта решимость придает мне сил, и я, наконец, подключаюсь к Светиным самоотверженным стараниям в общежитских условиях приготовить праздничный стол.   
...Встреча с друзьями. Подарки. Поцелуи. Еще цветы (о, боже, мне надарили цветов на всю оставшуюся жизнь!), я складываю их прямо охапками на подоконнике. В комнате тотально доминируют два запаха - роз и апельсинов. Они, как и их даритель, занимают собой все пространство, выступая в роли "посланников" этого человека. Гости уже за столом. А Володя задерживается. Может быть - греет меня слабый уголечек тайной надежды - он в последний момент отказался от своей затеи присутствовать лично на празднике моей жизни? Может, что-то понял? Почувствовал хоть раз, что мои желания тоже имеют право на существование? Светочка командует парадом, бодро раскладывая по тарелкам салатики. Дух празднества витает над столом. Мы наполняем бокалы (разномастные кружки и стаканы) зеленым "Тархуном" и Света - на правах ближайшей подруги - собирается произнести первый тост...
...Дверь распахивается без стука. Володя вбегает в комнату, задевает край стола (прощайте, тарелки, прощай, Тархун), перегибается через салаты (о боже, только не это) и тянется ко мне. Что он хочется сделать? Кажется, он собирается меня приподнять и поставить прямо на стол. В обуви. Сумасшедший. Придурок.  Субтильный скрипач Иванов не без опаски следит за бурным развитием незапланированных событий. Ему хуже всех: из присутствующих он пока знает только Свету. Я смотрю с мольбой в его глаза (сейчас он - единственный мужчина за нашим девичьим столом) и вижу в них явное желание покинуть бал. Причем немедленно.
Света несет с кухни казан с горячим блюдом.  Вносит - и чуть не роняет его себе на ноги от неожиданности. Ибо сцена значительно превосходит драматизмом знаменитую немую сцену из "Ревизора": все замерли, и только над столом идет борьба двух тел. Женское тело, насильно приподнятое с кровати, отчаянно сопротивляется мужским рукам, которые хотят приблизить его к себе, поднять и сделать с ним все, что угодно. "Света, беги к спасателям", - кричу я подруге с усилием. Наконец, мне удается высводить одну руку и залепить ею оглушительную пощечину! Она как роза мгновенно расцветает на володиной щеке! "Ты! Получил! Мое! Последнее! Письмо!????"  - Я говорю каждое слово с видимым усилием (он опять пытается схватить меня за плечи и потянуть через стол к себе). - Да, конечно! Потому и приехал к тебе в эту халабуду студенческую. А мог бы устроить романтический ужин с видом на море. Ну, раз ты захотела здесь и так... 
Во мне просыпается что-то звериное, злое, непокорное. Как тогда, когда надо мной глумились главари гопников.  Я, наконец, вырываюсь из плена его цепких назойливых рук.
- Я???? Я ЗАХОТЕЛА здесь и так??? Что ты несешь, идиот?! Я написала тебе, что лучшим подарком мне будет, если ты исчезнешь из моей жизни навсегда! Ис-чез-нешь! Ис-па-ришь-ся! В покое меня оставишь!!!!!! Ты разучился понимать по русски?! - Я задыхаюсь от ярости и возмущения. - Девчонки, дайте-ка протиснуться к окну. Я занимаю оборону. Мои боеприпасы - цветы и апельсины. Как это ни смешно.  Кидаться стеклянными вазами с водой я не решаюсь. Швыряю в навязчивого воздыхателя розы, ветки сирени, подаренные другими гостями, апельсинометчик из меня неважный, но пара фруктов попадает герою весьма удачно в лоб. Тщедушного скрипача Иванова уже давно нет в комнате. Но зато в дверях нарисовалась отлично подкачанная, внушительная фигура Леши Сальникова, раньше мы с ним частенько пели песни Окуджавы на два голоса в общежитском коридоре (сейчас Лешка женат, и его жена не очень приветствует подобную "самодеятельность"). Лешка хватает Володю за плечи, разворачивает его к себе лицом:
- Эй, парень, ты что творишь? Ты что себе тут позволяешь? - У девчонки день рождения! Зачем ты ей портишь праздник?
- Отвали! Она моя! Моя! Моя! Я ее возьму сегодня - я почти год ждал! - Володины глаза наполнены безумием, совершенно очевидно, что он в аффекте, и способен сейчас на все.
- Нет, парень, ошибаешься! - Лешка говорит медленно и уверенно, звучным баритоном пропечатывая каждое слово. - Это не ты ее возьмешь. Это тебя менты возьмут, если ты тут немедленно в конвульсиях биться не прекратишь. Ты меня понял, дружище? Будь мужиком - прогнали, так уйди достойно! А то придется тебе помочь это сделать. Ну, выходим - на счет три! Раз, два... Володя вырывается и выбегает в дверь. Через минуту мы слышим оглушительный звон разбитого стекла, а потом еще, и еще, и еще... Он бесновался, бил стекла голыми руками, оставляя дорожки крови на подоконниках. Он сыпал проклятиями в адрес Бога, который не сделал так, как он просил. И уносил в себе ненависть. Она не помещалась в нем, вырывалась наружу, крушила все и вся вокруг. Он уходил.
Но самое главное, он НЕ ОБЕЩАЛ ВЕРНУТЬСЯ...
Света прибежала одна, очень расстроенная. Спасателей на базе не оказалось: их всех сорвали на срочное задание повышенной категории сложности...  Проблемы в этот дивный майский вечер были не у меня одной...
 
(Продолжение следует)...


Рецензии