Часть Вторая. Глава Восьмая

ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Взгляд с другой стороны

ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Сон в тереме


   Сирена не боялась темноты. Сотни лет, прожитых среди теней, научили принцессу Атлантиды вообще ничего не бояться – все эти годы темнота была ее убежищем и подругой. Но только не теперь. И не в этом незнакомом месте. Ее глаза, привыкшие к электрическому свету офисных ламп, не видели ни зги. Зато вытянутые вперед руки нащупали колонну, судя по всему, вырезанную из дерева – сухая заноза как раз впилась ей в большой палец.
   -Карцер с деревянными колоннами? Что за бред,- Сирена запрокинула голову и крикнула изо всех сил,- есть здесь кто-нибудь?! Надзиратели, мне нужно в туалет!
   Она не особо расстроилась, когда вместо ответа услышала далекое эхо. По крайне мере, такой звук был лучше, чем скрежет крысиных когтей, которыми кишели подвалы для допросов врагов Организации. 
   Продолжая исследовать глухие и словно сложенные из бревен стены, рыжая стукнулась лбом о край холодного камня. Опустившись на колени, она обнаружила нишу с просторным углублением, из которого доносился сильный запах пепла.
   -Неужели печь крематория…
   -Вы думаете, я хочу вас сжечь?- грянул голос из сумрака.
   Сирена не успела зажмуриться, как слепящий свет ударил ее по глазам. Оранжевые, красные, желтые огни вспыхивали со всех сторон. Искрились и трещали, точно подожженный спичкой порох. В нескольких сантиметрах от ее лица возникло жаркое пламя камина. Сложенные домиком поленья разродились вьюгой ароматного дыма, что в мгновение ока устремилась в каменную трубу.
   -Господи, куда я попала?!
   Принцесса мертвой цивилизации помнила родной Град, украшенный обвитыми виноградной лозой статуями Героев. Совершала обряды в храмах, ныне дремлющих под песками Австралии. Она даже знала все хитросплетения коридоров Башни Вавилона – монумента людской гордыни, сгинувшего в глинистых почвах под собственным весом. Но никогда прежде ее стопы не переступали порога таких дворцов. Рыжая насчитала больше сотни широких медных чаш, в каждой из которых плясал костер. Сосуды с маслом и углями вырастали из пола, а некоторые держались на цепях, подвешенных на лапах деревянных изваяний. Эти колоссы из дуба подпирали собой выразительный свод терема, что был всюду украшен мезенской росписью. Алые, чернично-черные, наконец, малиновые краски встречали взгляд Сирены на резных жар-птицах, мерещились ей на настенных фресках с сюжетами из сказок славянских, галльских, и, должно быть, скандинавских народов. Но вся архаичная красота этого терема только раздражала атлантку. Не укладывалась в ее воображении.
   -Отлично, умник,- прокричала принцесса,- можешь гордиться собой, ты заставил меня растеряться! Это твой дом? Дай догадаюсь, архитектором был кто-то из русских родноверов? Не знала, что ты симпатизируешь подросткам, которые шьют себе одежду из подорожника. 
   После этого язвительного замечания рыжая едва не споткнулась о край белоснежного ковра. И обомлела – под ее ногами лежал не ковер, а великолепная и поистине огромная шкура полярного медведя. Если судить по размерам шкуры, то сам медведь должен был быть настоящим монстром, охотившимся не на морских котиков или нерпу, а на плезиозавров.
   Боковым зрением она заметила присевшую на корточках фигуру, что ворочала березовые чушки в огне камина. Человек с волосами цвета молодой пшеницы отложил кочергу и, сделав пару размеренных шагов, устроился на диване.
   -Мы давно знакомы, а вы смотрите на меня так, словно впервые видите,- произнес он. 
   -Изяслав? Это ты?
   Сложив ноги в шортах крестом и бросив длинные волосы на подушки у изголовья дивана, эвинкар региона Северо-Восток улыбался своей секретарше. Но теперь формы его щуплого тела не скрывал черный деловой костюм. Директор выглядел так, будто только что принял душ и не успел воспользоваться ни феном, ни полотенцем. 
   Голый живот, грудь, и плечи Изяслава пестрели всевозможными татуировками. Угловатые, выполненные дрожащей рукой, его нательные узоры повествовали о языческих богах и принцах забытого Севера. Выше пупка Локи из рода асов скрещивал свою секиру с молотом Тора. Забытый древними культистами, рогатый дух с флейтой (не то Великий Козел, не то Фавн), танцевал на ребрах. Бородатый идол с посохом и солнцем в руках, скорее всего, дохристианский Ярило, был изображен на сердце эвинкара. А ниже его шеи, там, где обычно висел галстук, нашлось место и для другой, отличной от всех прочих татуировки. Этот бледный участок кожи окольцевали голодные змеи – здесь бессмертная печать Атлантиды и шесть ее уроборосов вгрызались в плоть блондина, словно мечтая попробовать ее на вкус. 
   -Средний монетоносец, ты тоже Средний!- изумилась Сирена.
   -Вы правы, я обыкновенный Средний монетоносец,- кивнул хозяин терема,- но сегодня мы поговорим не обо мне, а о вас, уважаемый агент,- тут его губы расплылись в безрадостной улыбке,- меня терзает вопрос, кто вы такая? Пожалуйста, не усугубляйте свое положение ложью.
   На коленях Изяслава материализовалась стопка ветхих бумаг. Некоторые из этих документов относились еще к той эпохе, когда люди только научились варить чернила и не использовали знаков препинания в письме.
   -Вы притворялись дочерью шотландского барона, до этого играли роль тети Иона Грозного. Вы якобы служили фрейлиной при дворе Марии-Антуанетты, а еще раньше жили в Мачу-Пикчу. Вы успели прославиться в роле жрицы Имхотепа и сановницы дома китайских императоров... Так кто же вы такая, уважаемый секретарь? Есть ли в этом досье хоть капля правды?
   -Как мило,- тщательно пряча страх, рассмеялась рыжая обманщица,- если вы хотите поиграть в допрос, сначала приведите «плохого полицейского». А то ваш добренький голос мне на нервы действует.
   -Вы, Сирена, тот еще орешек. Хорошо, будем колоть вас.
   После этих бесстрастных слов свод терема разверзся полярной ночью. В мгновение ока потолки растаяли, как если бы были сотканы из цветного тумана. Теплые бревенчатые стены обрушились в бездну с торосами по краям. Костры в чашах, да и сами чаши уничтожил порыв бурана. А медвежья шкура у камина обернулась заснеженными ухабами.
   Атлантке стало холодно – ее кожа взвыла под ударами невесть откуда взявшегося ледяного ветра. Сжав кулаки, она прокричала в студеную мглу,- Это просто иллюзия! Эта зима – иллюзия! Это бред моего воображения!
   -Сири?
   Рыжая принцесса окаменела, лишь только чья-то маленькая ручонка схватила ее за подол пиджака.
   -Сири, разве не так все было? Сири, разве мы не умерли в один день?
   Испуганный ребенок, девочка с бубенцами в черных как черные чернила косах, посмотрела на старшую сестру. 
   -Сири, не лги дяде.
   Мокрая от пота, Сирена протерла глаза. Камин, диваны, жар-птицы на ажурных композициях из сибирской ели – все вернулось на свои места. Роскошное убранство нерукотворного терема вновь предстало перед ней во всей красе. Вот только костры стали ярче. Словно переняли настроение монетоносца, который как ни в чем не бывало попивал чай из кружки с надписью «Лучшему директору от преданных галстуков».
   -Не переживайте, Кронпринцессы здесь нет,- снисходительно пояснил Изяслав,- то, что вы видели, было кумулятивным образом вашего сновидения. Иначе говоря, миражом из шестого измерения. Но меня все равно огорчает, что эту выходку с револьвером вы устроили не во сне, а наяву. Застрелить члена Совета – знали бы вы, сколько покушений я пережил! Когда я стал эвинкаром этого региона, за мной охотились коммунисты, троцкисты, даже люди из китайской разведки.
   Растеряв все самообладание, рыжая бросилась к эвинкару, схватив первую подвернувшуюся железку. Но и эта (уже вторая за один день) попытка лишить Изяслава жизни не увенчалась успехом. Блондину достало ловкости отобрать занесенную над его черепом кочергу. Он сдержался и даже не наказал девушку ответным ударом – мягко толкнул ее в кресло, что секунду назад возникло у колонны.
   -Извините, но так у нас разговора не выйдет. Не заставляйте меня связывать вас.
   -Извращенец, недоношенный подонок, ты вторгся в меня, вставил мне прямо в мозг! Я вспомнила, вчера ты был в моем сне!
   -Вы опустились до обращения на «ты», дважды оскорбили своего начальника за одно предложение, а я ведь мог этой кочергой нанести вам травмы несовместимые с жизнью. Может, я не так плох и вы дадите мне шанс? 
   -Подойди ближе и я выцарапаю тебе глаза,- змеей прошипела принцесса.
   -Даже не пытайтесь, в этой реальности еще никому не удавалось ранить меня. Ваше упрямство не делает вам чести,- хозяин терема убрал злосчастную кочергу подальше и замер, глядя на вихри искр в камине,- вломиться к старшему галстуку с огнестрельным оружием, да в Южной Америке за такое полагается казнь расчленением… Готов спорить, вы ни на минуту не задумались о тех катаклизмах, которые обрушились бы на Хунаби и других агентов в случае моей смерти от вашей пули... А вдруг Канцлер решил бы, что меня заказал кто-то из Совета? Вы подумали о простых гражданах, о живых? Из-за вашей выходки мог начаться очередной передел зон влияния. Саргон Аккадский спит и видит добрую половину Сибири в качестве новой китайской провинции! Война, Сирена, из-за вас могла разразиться самая настоящая война. Вы решили уничтожить Канцелярию, а начали с меня? Сомнительная честь!
   -Какое самомнение, какая любовь к жалким живым козявкам,- маниакально захихикала Сирена, будучи прикованной к креслу незримой силой,- ты такой добренький и слащавый, что я вот-вот кончу. Отцы Основатели, я в гостях у звезды классического театра, Шекспир, наверняка, рыдает без такого Гамлета! Жаль, не могу поднять рук, а то поаплодировала бы твоим куплетам. Красиво играешь, аж исстрадался за своих драгоценных агентов. Да чихать я хотела на всех кардиналов, научников, баронов – на всю твою шайку бессмертных жуликов! Не поверишь, Славик, но я благодарю судьбу, что мне больше не придется по десять часов в сутки плавать в этом калоотстойнике и строить из себя миленькую деловую леди.
   Поливая блондина грязью, Сирена мечтала о крепком булыжнике, чтобы стереть им раздражающую улыбочку с его лица. Изяслав действительно улыбался, скромно и воодушевленно. Так, как лучше всего умел.
   -Если выбросить из вашего монолога бранные слова, то получается, что ваша цель это не уничтожение Канцелярии. Но вы пытались убить меня, причем без внятной причины. За что вы питаете ко мне ненависть? Какого рода счеты у вас лично ко мне или, может, у вашей сестры?
   -Не тронь мою сестру,- взбесилась принцесса,- иначе…
   -А что иначе,- оборвал ее резкий тон хозяина терема,- что иначе-то? Натравите на меня воображаемых заступников? Или друзей, которых у вас нет? Сирена, позвольте мне рассказать вам историю об одном мальчишке… Этот мальчишка «родился в рубахе». Ел-пил из серебряной посуды. И не ведал горя, пока двор его предков не спалили бандиты – нет, не псы на службе Хазарского Каганата. Они были обыкновенными лесными разбойниками, которые только и хотели что убивать, насиловать, да грабить,- в этот момент полумрак деревянных сводов будто ожил, рисуя картину бесчинства кровожадных всадников,- мать мальчишки и его отца закололи прямо во дворе. А их сына вместе с челядью заперли в доме, облили смолой и подожгли,- ажурные выступы на сводчатых арках вдруг подернулись ядовитым смогом, а тем временем где-то вдалеке вопили объятые пламенем фантомы,- но герою моей истории повезло. Тот нечаянно упал в погреб, где додумался залезть в бочку с маринадами… А через два дня, мокрый и немой, выкарабкался на свет божий посреди пепелища – из сына киевского князя превратился в безродного попрошайку. До ноября он бродил по окрестным деревням, выпрашивая милостыню.
Этот мальчишка ДОЛЖЕН БЫЛ умереть, но в студеной ночи набрел на костер. Караван, Сирена! Он набрел на костер каравана, купцы которого шли путем из варяг в греки. Тем караваном заправлял викинг с черными волосами. Прошел день, настала новая ночь, и в сумраке явились те самые разбойники, что убили МОЮ семью. Он разорвал их и сожрал… Выпотрошил на моих глазах, не взирая на раны от стрел и мечей. А потом обнял меня… Сирена, вас когда-нибудь обнимали когтистые руки ликантропа? Вы когда-нибудь прикасались к шерсти оборотня? Тот викинг оказался человеком-волком, бессмертным зверем – идеальной машиной убийства, созданной сеять хаос и смерть. «Есть иной мир. Мир, где властвуют брюнеты в разноцветных шарфах, и я один из них». Так он сказал мне в тот судьбоносный час… «Мальчик, ты примешь меня как своего родителя? Тысячи ночей, глядя в звездный простор, я молил Луну о сыне». Что было дальше? Много чего интересного… Вместе с новым отцом мы дошли до Византии, побывали в Гаринте, вернулись в Нормандию, и всюду встречали новых и новых брюнетов. Человек с талантом превращать любую материю в пар, женщина-лев, мужчина-птеродактиль, эллин из Афин, способный проходить сквозь стены – я познакомился со всеми… У меня появилась семья, может, не дружная, зато большая! Год за годом я учился, наблюдал закаты империй и войны языческих культов. Государства ветшали, целые народы исчезали падали в бездну времен, а моя семья продолжала жить – уничтожала бессистемные агломерации, строя на их руинах сильные державы с Домами, память о которых уже не стереть. Людовики, Романовы, князья Баварские и Саксонские... И знаете, что в итоге я понял? Канцелярия и Организация это не первые печатные книги, не алхимики средневековья, не конкистадоры, даже не гордые рыцари… Канцелярия и Организация это газ, летящий по трубам, чтобы матери могли согреть молоко для своих детей. Это комфорт электрического освещения. Это медицина, без которой живые умирали бы от смешных заболеваний, вроде гриппа. МЫ это двигатель внутреннего сгорания, сделавший возможными путешествия на любые расстояния. МЫ построила мир, в котором даже папуас или кавказец может получить высшее образование. Поэтому нас, бессмертных в галстуках и их живых помощников, много. А за каждым стоят еще несколько тысяч, готовых служить благу прогресса. У нас есть общее дело... Я не боюсь смерти, Сирена, мои дела завершат те, кто пока еще не родился… Понимаете, о чем я говорю? Прячьте глаза, моя двуличная секретарша, но не спрячете душу – ваша одинока и пуста как иссохший колодец. Вы слишком долго ни во что не верили, поэтому вовсе разучились верить. Вы – чистое Зло, а Зло всегда обедает в одиночестве. Вам не с кем разделить трапезу или радость от победы. У ВАС НИКОГО НЕТ. Никто не придет на вашу могилу. Вы – только ваша боль и память о давно сгинувшей Атлантиде. Вы кусаете губы, ведь вам нечего сказать? Я повторю вопрос, с которого начал – итак, что за заступники встанут на моем пути, коль трону вашу сестру?
   Пленница кресла слушала своего эвинкара, как слушают пересказ сюжета зачитанной до дыр книги. Она и правда кусала губу. Но скорее от скуки, чем от негодования.
   -Оставь проповеди для дураков, вроде Хунаби,- лязгнула зубами Сирена,- и не смей думать, что чувствуешь то же, что чувствую я! Ты потерял всего лишь семью – я потеряла свою страну и надежду. Знаешь, каково это, месяцами бродить по ледяной пустыне, где единственный источник тепла это собственное тело? Я вскрывала себе вены, чтобы дать сестре напиться – от грязного льда с пеплом ее рвало. МЫ РАСКАПЫВАЛИ ТРУПЫ АНГЕЛОВ И ЕЛИ ПАДАЛЬ, ЛИШЬ БЫ НЕ СОЙТИ С УМА ОТ ГОЛОДА! Мы с Талей пережили ужасы, какие тебе и не снились! Ты ждешь от меня слез раскаяния? Ха, напрасно тужишься! Поучительными историями меня не пронять. Я бессмертна и упряма, но у меня есть цель. Однажды я найду ЕГО. ОН возглавлял орды, что разбили армию ангелов, ОН уничтожил Атлантиду, ОН наслал на Град цунами, которое привело к смене гравитационных полюсов… Он убил нашего отца, последнего Великого Мастера… Имя этого сукина сына тебе известно, еще бы, ты стал одним из его восьми апостолов! Я никогда не прощу его и никогда не позволю себе забыть,- атлантка подалась вперед и словно в безумном наваждении воскликнула,- я не остановлюсь, пока не найду его! Я УНИЧТОЖУ ПЕРВОГО КАНЦЛЕРА!
   Отвернувшись, Изяслав застыл у камина. Перевел взгляд на клинок, что висел аккурат под чучелом башки шерстистого носорога. Кивнув головой, будто соглашаясь с какой-то из своих тайных мыслей, он снял это холодное оружие с крючка.
   -Ваша последняя реплика будет занесена в протокол как чистосердечное признание. Вы замахнулись на самого Предводителя, на нашего бога. Первый Канцлер будет доволен, когда я преподнесу ему вашу голову на блюдечке...
   -Ты получишь за это медаль!
   Стальной клинок коснулся щеки Сирены, оставив на коже с веснушками рваный порез. Зубастое лезвие, по сути нечто среднее между японской катаной и ножовкой, мрачно блеснуло в инородном свете костров.
   Рыжей казалось, что деревянные жар-птицы покинули свои насесты и принялись с воплями носиться среди колонн. Деревянные истуканы мстительно таращились на нее слепыми глазами, а шкура медведя на полу вдруг приподняла морду и зарычала сквозь клыки.   
   Человек с волосами цвета молодой пшеницы занес клинок над секретаршей,- Вам не будет больно,- сказал он,- меч «Щука» всегда убивает одним ударом.
   -Давай! Руби, недоносок, не мучай меня надеждой!
   -Жаль, что, воюя с Канцлером, вы не додумались взять в союзники своего эвинкара.
   Выдохнув эту последнюю фразу, сын киевского князя нанес девушке смертельный удар.

***

   Проклиная свою позорную участь, Сирена лежала на животе. Она старалась оставаться сильной до самого конца. Возможно, она действительно желала умереть и желала сделать это с гордо поднятой головой.    
   -Какой ты все-таки слащавый гей... Трус и гей. Даже нормально срубить голову не можешь. Неужели боишься вида крови?
   Кресло, с которым атлантку уже не связывали таинственные путы, было теперь безнадежно испорчено. Подушка у изголовья, та, что разлетелась в пух и прах от удара зубастой катаны, превратилась в рваные лохмотья. Выглядела так, как если бы в этом самом кресле минуту назад самовыражался парикмахер-неумеха – подлокотники и пол были усыпаны копнами рыжих, искрящихся в огненном свете волос.
   Дочь Мастера провела пальцами по своему затылку. От ее прически, от рыжего водопада, из которого Сирена отказывалась вить косы, остался лишь убогий ежик. Пара сантиметров дурацкой, поэтому просто отвратительной щетины. 
   Протерев тряпочкой меч и возвратив тот на место, блондин констатировал,- Щука – умное оружие. Порой мне кажется, что он умнее меня. Щука имеет свой собственный норов и, судя по тому, что он отклонил мою руку, вы ему понравились,- Изяслав пристально изучил лезвие, каждый зубок которого завершался тонкой и невероятно острой рыбьей костью,- однако не Щука спас вашу жизнь. Вы использовали последний шанс – сами уклонились от удара. 
   -Это не шанс, это издевательство,- нагло бросила ему в спину принцесса,- ты никогда не станешь мне союзником. Ты сказал так, только чтобы и дальше играть со мной. О, я поняла, тебя возбуждают девушки без волос! Хочешь, я разденусь и поласкаю себя пальчиком?
   После такой шутки терпению хозяина терема пришел конец. Он чувствовал, что вот-вот сорвется на эту строптивою грубиянку, которая разучилась слушать как других людей, так и голос собственного разума.
   -Уважаемый агент, окститесь,- аккуратно выговорил Изяслав,- битый час я мучаюсь, распластался в намеках, разыграл сцену вашей казни, а вы мне тут дурочку строите. Вы ведете себя как наш Канцлер – у него тоже много ума и мало совести. Неудивительно, что у вас нет друзей! Вы же делите всех людей на тех, кто хочет убить вас, и на тех, кем вы можете воспользоваться, а потом плюнуть в лицо и забыть. Почему вы во всем стараетесь казаться моей полной противоположностью? Сирена, мы стоим по одну сторону баррикад! Если бы я мог уничтожить Первого Канцлера, то давно сбросил бы его в самую темную пропасть.
   Смех, звонкий и колючий точно клекот ведьмы, вырвался из уст атлантки,- Ты каждое утро пьешь свежевыжатый апельсиновый сок. Перо твоей ручки украшает медовый сапфир в два карата. Выпуск специальной резины мягкого хода, той, что наши техники ставят на колеса лимузина обожаемого директора, закончился в тридцать шестом году. Японские бароны дарят тебе ковры, вышитые золотом. Все это манна небесная? Да, так и есть – ты не еретик, ты трудолюбивый апостол самозваного бога. Для тебя вся Земля это санаторий с дешевыми потаскухами,- скрипнула зубами Сирена,- ты не можешь предложить мне даже свободу. Если я сбегу из Организации, меня найдут и вздернут на первом столбе! 
   -Монетоносец обязан быть частью системы,- сверкнул глазами блондин,- это его долг и плата за бессмертие. И чтобы вы знали, я никогда не охотился и не убивал ренегатов.
   -Я не верю тебе!
   Изяслав сделал угрожающий шаг вперед, но вдруг расплылся в улыбке,- Вы уже поверили мне, иначе чего хорохоритесь? Набиваете цену? Хорошо, будем говорить так, словно мы доверяем друг другу. Белиал целую ночь травил мне басни. Он рассказал о Великом Мастере, а еще вспомнил легенду о восьми монетах второй серии… Группа бандитов, спаливших банк в Москве, кто они такие?
   Рыжая, естественно, ожидала удара, но не могла предположить, что тот придется ниже пояса – эвинкар задал ей вопрос, честно ответить на который она просто не могла. Пять тысяч лет конспиративных игр, поисков, и раскопок разом пошли псу под хвост.
   -Вот дерьмо…- обдумывая свое щекотливое положение, атлантка закусила язык. С одной стороны, ей не хотелось выгораживать нашкодивших помощников – пятеро с половиной брюнетов успели наломать таких дров, что угодили в заголовки желтой прессы. Но с другой стороны, Сирене было ясно, что ее начальник рискует уже только тем, что сохраняет ей жизнь.
   Что касается кодекса серебряных галстуков, то последний был прост – всячески поощрял охоту на шпионов и незарегистрированных монетоносцев, однако сурово карал сотрудничество с ренегатами.
   Взвесив все «за» и «против», добавив к ним щепотку «если», девушка все-таки ответила,- Они тупые дети. Самонадеянные дети с манией величия, моя каждодневная мигрень. 
   -Это хорошо. Потому, что мигрень – профессиональный недуг тех людей, кто усердно работает, а не спит с понедельника до выходных,- весело заключил Изяслав,- мне хочется верить, что ваши с ними отношения не лишены товарищеской взаимовыручки.   
   -Ты в пятый раз употребляешь это слово, я считала…
   -Какое слово?
   -«Хорошо». Ты без конца хорошокаешь, словно мы мило болтаем в ресторанчике за чашкой кофе. 
   -Вас это раздражает?
   -Меня это БЕСИТ. Меня тошнит от твоего оптимизма, все вокруг тебя всегда «хорошо», «отлично», просто «здорово»! Ты окрылил своим надуманным благородством сотни агентов и надеешься, что они пойдут умирать за твое «хорошо»? У меня были женихи, друзья, в Атлантиде нам с сестрой поклонялись как нимфам, но никто из этой своры не пришел к нам на помощь, когда рушились своды Храма. Даже Белиал вспомнил обо мне пять тысяч лет спустя... Если ты пойдешь против бога, то станешь волком-одиночкой. Но только тогда сможешь понять, в каком аду я живу. Нет, я не верю тебе и твоему эгоистичному «хорошо».
   Порыв ветра разметал угли в чашах, после чего костры и настенные факела запылали с новой силой. Белоснежная шкура больше не рычала, а деревянные фигуры гипербореев, подпирая вычурные балконы с мезенской росписью, уставились на двуличную секретаршу с явным интересом. И точно таким же заинтересованным взглядом изучал севшую в испорченное кресло девушку сам Изяслав. Терем, копирующий мифическую обитель асов, где надлежало пировать вознесшимся берсеркам и мечникам, во всем перенимал манеры своего хозяина. Ведь в этом материальном отрезке нематериального плана грез деревянный дворец и блондин были одним целым – существовали по принципу симбиоза.
   Стараясь подать новую речь так, чтобы его тон не сквозил сарказмом, Изяслав в очередной раз повторил любимое слово,- Хорошо! Хорошо, что настало время открыть мой профессиональный секрет, которому я обязан своей популярностью. Вы не ошиблись, я законченный оптимист. В действительности мой главный принцип прост – я ничего не одобряю, но никого не порицаю...
   -Какой сюрприз, очередная порция пафосной лжи,- не снимая маску презрения, отмахнулась Сирена. Но сама понимала, что брешь в ее защите успешно пробита.
   -Весь присущий мне оптимизм сводится к умению использовать элементарный прием психологии,- объяснил ей блондин,- вместо того, чтобы цепляться к подчиненным за их нравственные бородавки, я констатирую то немногое хорошее, что есть в каждом. Люди охотно идут мне навстречу – расценивают мое внимание, как почесть и стимул к росту. Это касается не только карьеры, личностного развития тоже… Уверенные, что за их спинами могучая поддержка, люди начинают работать, не догадываясь, что я и мизинцем не пошевелил ради их успеха. Мне остается только с благодарностью собирать урожай чужих трудов и не забывать о тех, кто засеял поле. Я хлопаю их плечу и говорю – «Хорошо, очень хорошо, продолжайте в том же духе». Выражаясь деловым языком, это консалтинг. Но не бизнеса, а самой жизни.
   После этих серьезных, пожалуй, немного напыщенных слов, губы блондина сложились в трубочку и издали пронзительный свист, от которого задрожали колонны. Что касается Сирены, то она почуяла неладное в ту самую секунду, когда пол застонал под ударами когтистых лап. В полумраке дальних углов терема ей померещились четыре голодных глаза. Как порыв урагана перед лицом обладательницы красного галстука мелькнули клыки. Но пара языкастых волков, явившихся как гром средь бела дня, легко перепрыгнула сжавшуюся девушку и прильнула к ногам человека, который призвал этих лесных тварей.
   Блондин наказал им сидеть, после чего волки вцепились друг другу в хвосты, сливаясь и объединяя свои тела в поистине неописуемой трансмутации. Их шкуры и плоть стали мягким пластилином, а тот принял фору резного столика с ножками из костей и темно-коричневого дерева. На каждой ножке остался круговой барельеф, повествующий об охоте лютых хищников из северных угодий.
   Веснушчатая свидетельница этого трюка, который в пору было назвать сверхъестественным волшебством, только и могла, что нервно сглотнуть. Увы, это не помогло ей вернуть дар речи.   
   Прямо перед ней на диване сидел мужчина в деловом костюме с галстуком цвета серебра. Блондин никуда не уходил, его расслабленная поза не изменилась. Но в мгновение ока пестрящие татуировками плечи и грудь скрылись под черной рубашкой и застегнутым на все пуговицы пиджаком. А в руке Изяслава появилась перьевая ручка с медовым сапфиром.
   От вереницы невообразимых чудес голова атлантки пошла кругом. Час назад она взяла жалкий револьвер и вломилась в кабинет члена Совета, но, увы, не подозревала, каким талантом обладает ее бессмертная жертва.

***
 
   -Ладно, ты победил,- сдавшись, выпалила Сирена,- мне никогда не переплюнуть тебя. Мне все равно, хочешь ты меня прикончить или нет, но скажи, что у тебя за талант,- растеряв запас дерзости, рыжая замотала головой, вцепившись в оставшуюся от ее волос щетину,- Средний монетоносец не может обладать такой силой! Как называется твоя монета?
   Вместо ответа ей немедленно сунули лист бумаги и ручку,- Это наш с вами Контракт,- коротко пояснил хозяин терема,- подпишите, а после я все объясню.
   -Я просто хочу быть свободной, хочу, чтобы Таля тоже была свободна от Канцелярии и системы... Бог нужен мне мертвым ради моей мести, но ты, Славик – что даст тебе его смерть?
   -Уважаемый агент, я не смогу ответить на ваш вопрос двумя словами. Вам придется запастись терпением.
   Морально подавленной девушке оставалось только кивнуть и смиренно слушать. Ни на что другое сил у нее не было. А вот стройный мужчина в серебряном галстуке, напротив, был крайне воодушевлен тем, что их словесные баталии подошли к концу. И, чувствуя себя победителем, приготовил заранее длинный монолог.
   -Вы знаете историю не хуже меня,- улыбнулся Изяслав,- но задумывались ли вы когда-нибудь, что было общего у Священной Римской империи, у СССР, и, например, у Царства Египетского? Все эти и сотни других государственно-политических агломераций пропагандировали родную культуру как доминанту, как эталон мироустройства, обещающий своим приверженцам историческое бессмертие... Всякая подлинная империя, будь то империя Инков или коммунистический проект Ленина-Сталина, является феноменом веры в духовное превосходство конкретного имперского народа, а также результат его способности строить самобытную цивилизацию. Смешно, но я не могу вспомнить ни одной маломальской империи, которая бы рухнула только под ударами внешних агрессоров. Даже Рим, прежде всего, погубили алчные сенаторы и бездарно-агрессивная политика Октавиана Августа, а уже в последнюю очередь войны с варварскими племенами. Увы, сегодня история повторяется… Экономический кризис, стремление к глобализации, и вместе с тем полная разобщенность населения Земли – все это уродливые черты пирамиды, что клином сошлась на своем первом гражданине, на императоре. Или на Предводителе, если так вам будет яснее... К несчастью наш Предводитель, точно как Екатерина Великая или Рональд Рейган, является «зеркалом своей эпохи». Призрачным духом времени, от которого нельзя спрятаться по другую сторону экрана телевизора. Он пишет законы социума, диктует мораль и намеренно размывает черту между Преступлением и Подвигом. Я не желаю критиковать геноцид американских индейцев или насильственный культ потребления – в вопросах политики каждый имеет право на ошибку, а тем более, человек, снискавший космическую власть! Чтобы понять, о чем я толкую, разрешите мне вспомнить один день… На дворе стоял август 1945-го года – в тот памятный день мне выпала честь разделить ланч с богом. И никогда прежде я не видел его таким счастливым,- в глазах блондина вдруг полыхнули мрачные искры,- это случилось на гористом побережье Японского моря, где собрали группу особо приближенных к пантеону и меня в том числе... Всего же нас было пятеро. Я, Первый Канцлер, спикер Совета Пандора. Незнакомый мне тип в робе священника с отвратительным шрамом на месте левого глаза. А еще нервный человек в визоре, который все время жевал сахар, а когда опустошал очередную пачку рафинада, выпячивал грудь и твердил про «победу технологического прогресса над немытыми насекомыми». Я не знаю наверняка, но, похоже, это был Болезнь – мистер Пять собственной персоной…
   -Что за странный мистер Пять?- воспользовалась паузой Сирена.
   -Не имеет значения! Считайте, что я оговорился,- приструнив себя за то, что едва не выдал тайну, которую и ему самому было не положено знать, бессмертный блондин как можно осторожнее вернулся к прежней теме,- сидя с Первым Канцлером в палатке на холме, я запомнил свое удивление. Я никак не мог понять, зачем нас вывезли за пределы городской черты. А потом издалека донесся вой предупредительных сирен. В городском порту началась паника... Я хотел спросить у него, что происходит, но Предводитель только задорно чокался шампанским, обещая фейерверк ярче зари. Он сказал, что намечается «курьезный бум» по случаю его юбилея… И «бум» действительно случился! Нашу палатку сдуло ветром, а Пандора все продолжала наполнять бокалы шампанским, не обращая внимания на зарево. Я испугался что ослеп, я видел лишь сплошное белое сияние… Но затем показалось облако, серое с оранжевыми прожилками, оно разрасталось в небе. К земле уходила гигантская слоновья лапа, на вершине которой был гриб… Я обернулся к богу, не зная хохотать мне или сойти с ума. Я ожидал встретить на его лице дьявольскую насмешку... А он вдруг опечалился, потеряв малейший интерес, крутил ножку бокала. «Шоу захватывающее, но, увы, быстро надоедает. Отмените третью бомбардировку, пока я не умер со скуки»... Это цитата! Это ЕГО цитата, Сирена! Именно так он сказал, забираясь на заднее сиденье своего лимузина. Семьдесят лет назад под Нагасаки я воочию убедился – Канцлер инфицирован безумием, как и вся созданная им система. И его власть над этой парадоксальной системой нельзя ограничить СМИ, он не нуждается в поддержке масс, нет ничего, что могло бы усмирить демонов, живущих у него запазухой. Да чего там, половина Организации отказывается признавать его существование! Как можно сдерживать людоедческие амбиции человека, которого его же подопечные считают мифом? Он весел и безнаказан как дитя. В будущем желает видеть драму евразийских масштабов, он уже назначил официальную дату Третьей мировой войны. И эта война будет атомной… Но я, Сирена, не потерплю,- лязгнул клыками блондин,- я не позволю МОИМ живым и МОИМ бессмертным сгореть в радиоактивном пламени! Как эвинкар я отвечаю за своих агентов. Вы, Хунаби, все коричневые и пурпурные галстуки – нет, никто из вас не умрет просто потому, что какому-то всевластному мерзавцу захотелось устроить кровавый ад,- заканчивая эту пылкую, будто произнесенную мальчишкой идеалистом, клятву, Изяслав сковал пальцы в замке. Бледный как тень, он сгорбился и прошептал,- Империи и культы умирают, когда их жрецы соскабливают позолоту с идолов. В случае с Первым Канцлером и соскабливать-то нечего.
   Все это время Сирена слушала хозяина терема внимательно, но без каких либо эмоций – так слушают прогноз погоды на заранее дождливый день. Наследница мертвого Града боролась с эмоциями, но теперь просто не могла испытывать чувство ненависти к этому светловолосому монетоносцу. Киевлянин в серебряном галстуке был внешне молод, родился многим позже апокалипсиса Атлантиды, но и манерой речи, и жестами, и своей худобой мстительно напоминал ей человека, пять тысяч лет назад выковавшего восемь монет второй серии. С замеревшим сердцем рыжая представила черты родного отца и окаменела, не найдя разницы между Великим Мастером и старшим начальником региона Северо-Восток. 
   -Ты похож на него, но ты не он,- вздохнула Сирена,- в лучшем случае, ты его отражение в кривом зеркале. Мне ясно, почему Белиал не стал держать язык за зубами, хотя молчал столько лет. Он похвастался тебе, кем был в Атлантиде?
   -Да, но его речи больше походили на исповедь.
   Атлантка не хотела вспоминать о генерале Ангельского легиона, который восстал из мертвых спустя века и вот так легко разрушил ее планы. Вместо этого она взяла Контракт и стала вчитываться в печатные строки.
   -Ох уж ты бюрократ, все расписал по пунктам… Какую роль я должна сыграть в твоем плане? У тебя ведь есть хоть какой-нибудь план?
   -Мой план это, прежде всего, грамотное копирование стратегии, которую Канцлер применил в той войне.
   -А если на человеческом языке?- насторожилась девушка в кресле.
   -Бог уничтожил ваш рай, поскольку был талантливым оратором и имел ценных союзников,- пояснил Изяслав,- я не буду изобретать велосипед, я уничтожу Предводителя его же оружием. Древние монетоносцы возвели самозванца на трон, значит, эту ошибку должно исправить молодое поколение. Я имею в виду тех, кто родился в Темные века. Я заручусь поддержкой тех, кто присоединился к Организации в Эпоху Просвещения. Среди них есть весьма амбициозные типы. И всех я собираю под свое крыло, они получают должности в России, в Казахстане, в Японии. Их не интересует месть или трагедии прошлого. Знаете, Сирена, чем они отличаются от вас и почему счастливы? Они усыновляют сирот.
   -Чего?!- думая, что ослышалась, подпрыгнула принцесса.
   Ее реакция позабавила директора. По-доброму улыбаясь, он произнес,- Они дают кров и горячий обед детям, на которых плюет система. Эти дети ходят в общественные школы, а дома задают родителям вопросы. Эти дети знают правду, они не боятся брюнетов и брюнеток в галстуках. Для них Организация это не Большой Брат – не монстр с руками по локоть в крови. Эти дети устойчивы к религиозному фанатизму и не верят в абсолютную власть денег – им нужен мир без жестокости на телеэкранах и атомных грибов за окном. И приемные родители уже научили их, что за такой мир стоит бороться… Но давайте вспомним о времени и займемся делом,- эвинкар передал своей секретарше ручку и взглядом указал на Контракт,- все будет честно. Без мелкого шрифта на полях. Единственное условие – никаких секретов, играем в открытую. Поскольку вы главарь московской банды, менеджер по персоналу на моем языке, то я буду рад сперва узнать, кому вы отдали монеты второй серии. И почему эта молодежь очутилась на передовицах газет, неужели они настолько храбры?
   -Чего-чего, а храбрости им не занимать,- гладя колючий ежик на макушке, атлантка вооружилась ручкой, но внезапно впала в замешательство. Из богатой коллекции освоенных подчерков, тех, что она использовала для бюрократических махинаций и подделки своего досье, Сирена никак не могла выбрать манеру письма, которая сгодилась бы для Контракта с блондином. Пребывая в твердой уверенности, что может подделать сигнатуры некоторых высоких чинов Канцелярии, она с тихим ужасом осознала – годы во лжи стерли часть ее личности, ее собственный подчерк. Даже врожденный узор на кончике ее пальца не смог бы доказать согласие одинокого мстителя. Гладкие подушечки были лишены отпечатков. 
   Не найдя иного решения, она вынула драгоценный шарик из мочки левого уха,- Я поступлю согласно своему титулу. Еще помнишь, с чьей дочерью связался?
   Шип на обороте серьги впился в молочную кожу.
   Минуту спустя длинноволосый мужчина забрал Контракт. А на том в хаотичном сиянии факелов блестела жирная алая клякса. 
   -Либо я мало читал о культуре атлантов, либо вы считаете меня дьяволом.
   -Только дьяволы вторгаются в чужие сны.
   -Все-таки у вас отменное чувство юмора,- рассмеялся довольный собой эвинкар,- хорошо, я расскажу вам о своем таланте. Не забывайте, теперь это равноценный обмен, в ответ я хочу услышать правду о второй серии. Договорились?
   -Ха, как будто у меня есть выбор.
  Еще целый час этой паре предстояло провести вместе. Дочь последнего Мастера с открытым ртом слушала киевлянина, чья монета позволяла осознанно существовать в пространстве, где сбывались мечты и происходили самые невероятные чудеса… 

***

   -Вам приснился хороший сон?
   Сирена прекрасно расслышала заданный ей вопрос, но тот как будто доносился из далеких закоулков космоса. Она приподняла веки. Ее суставы ныли, точно три часа кряду рыжая мокла под дождем в одном белье. Мутное сознание готовилось к сигналу зловредного будильника, а тот все не раздавался, превращая ожидание в пытку. В какой-то момент чьи-то теплые руки схватили ее за плечи и помогли сесть на софе – этот явившийся из дымки призрак был одет в тунику, его лоб сиял диадемой, а персты, казалось, немели под тяжестью колец с самоцветами.
   -П-папа?
   -Простите, уважаемый агент, но вы меня с кем-то путаете!
   Белоснежный наряд Великого Мастера тотчас испарился. Туника обернулась черным деловым костюмом, а не шее возник галстук. Не изменилась только его шевелюра, длинные светлые волосы цвета колосьев пшеницы. И лицо. Доброе, улыбчивое лицо двадцатисемилетнего директора, который сохранил молодость, родившись тысячу лет назад в семье забытого киевского князя.
   -Уважаемый агент, расскажите, что вам снилось? 
   Весело подмигнув ей, блондин протянул девушке горячий напиток. Она жадно осушила кружку с надписью «Лучшему директору от преданных галстуков» и, наконец, осознала себя в реальном мире. Затем облизала взглядом стеклянные окна кабинета и подала слабый голос,- Отражение в зеркале… Ты – его отражение в зеркале... А насчет моего сна, то это был сущий ночной кошмар.
   -Настоящий кошмар это человек, с которым нам предстоит иметь дело,- в руках Изяслава мелькнула бумага с кровавой кляксой, которую он деловито убрал в сейф,- но вместе мы осуществим вашу месть и мою мечту. О! Я, кстати, нашел вашу сумочку.
   -А пистолет?
   -Мне чужого добра не надо.
   Директор любезно отдал секретарше ее вещи. Вернул даже главную улику несостоявшегося покушения, а именно, заряженный и не сделавший ни единого выстрела револьвер. Оглядев кабинет, он подобрал с пола скомканную красную тряпку и вручил ее Сирене.
   -Без галстука вас могут не выпустить на улицу.
   -Спасибо.
   -Не за что.
   Выключив радио, хозяин терема, стены которого остались где-то на других берегах океана грез, принял позу в кожаном кресле и достал ноутбук,- Завтра жду вас без опозданий,- предупредил он рыжую,- у нас будет конференция на тему Курильских островов. Японские бароны грозятся сделать себе харакири, если я опять стану кормить их отговорками. Когда вернетесь в отель, не забудьте выслать приглашения на эту встречу лицам из Парламента. Пусть присутствуют! А то последнее время они только и делают, что вопят про оранжевую угрозу.
   Секретарша двинулась было к двери, но перед самым уходом ее удивил и, честно говоря, оскорбил странный жест начальника – он зачем-то выписал ей талон в парикмахерскую.
   -Спасибо, но я дорожу волосами и лет двадцать как не стриглась. Только кончики ровняла.
   -Идите-идите. Потом все поймете.
   Покинув кабинет, Сирена лоб в лоб столкнулась с Олесей. Уже только хитрым выражением своего лица эта сплетница в красном полосатом галстуке и с ушной гарнитурой администратора Канцелярии оправдывала имидж девушки, которую хлебом не корми, а дай сунуть нос в чужое дело. Волею случая из-за угла сразу выскочила и Хунаби.
   -Вот, Хуби, а мы-то гордились, что наш отдел первый, где отменили телесные наказания,- вздернула брови Олеся,- надеюсь, у вас, бессмертных, волосы быстро растут.
   -Леся, я не в настроении шутить, отойди,- скривилась рыжая.
   А Хунаби, единственная брюнетка в образовавшейся компании, взяла и протянула ей карманное зеркальце. Пробормотала на своем безнадежном русском,- Тебя чуть-чуть этого, ну, дурно кромсали тебя. 
   -Господи!- раздался сдавленный крик, со временем перешедший в стон отчаяния. Прямо из зеркала на принцессу, которая еще на родине славилась искрящимися рыжими волосами, смотрела лопоухая девица с неровным ежиком на голове. От водопада ее роскошных локонов не осталось ни следа, как если бы всего минуту назад кто-то пытался обезглавить Сирену зубастым мечом, но промахнулся. 
   -Я знаю классный салон, тут рукой подать! Опытные мастера, корпоративные льготы, симпатичный французик педикюрист,- быстро разошлась Олеся,- айда, сделаем из тебя красотку!
   -Ты не бойся, мы все здесь други,- подхватила Хунаби, не позволяя коллеге, до глубины души шокированной собственным отражением, упасть в обморок.
   -Верно, девочки, хватит дышать фреоном и пылью. Сирена, дай повяжу тебе на голову свой платок. Надо заказать такси, я никому не позволю обзывать свою подружку нечесаной клушей.
   Взятая под локти этой веселой парочкой, рыжая секретарша могла лишь отчаянно вертеть головой. И все пыталась понять, откуда на ее губах взялась улыбка – каким образом эти совершенно нормальные, а главное, чистосердечные люди так легко и непринужденно вторглись в мир ее одинокого существования, в котором уже многие века не было ни лучика света.


Рецензии