Часть Вторая. Глава Десятая

ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Взгляд с другой стороны


ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Судьба предателя


   Зрители, гладиаторы, даже букмекеры, чьей обязанностью было принимать ставки на исход боя – все они давно привыкли называть эту подземную арену Колизеем. Но упомянутый Колизей был не столько рингом или бойцовским клубом, сколько центром маленькой вселенной, живущей по собственным законам и правилам. 
   Двадцать лет назад группа энтузиастов из Дубая бурила пески на южном побережье Персидского залива, мечтая найти если не нефть, то хотя бы месторождение серебра. Им и в голову не могло придти, что прямо под одной из грязненьких лагун природа спрятала от людских глаз грот, в котором уместился бы просторный схрон для контрабандного спиртного или небольшая фабрика по производству гашиша. Так или иначе, а пещера эта исчезла с геологических карт даже раньше, чем спелеологи успели обследовать все ее проходы. С этого исчезновения и началась история Колизея. Через подставных лиц некий человек по фамилии Ад-Дин купил лагуну и для отвода глаз построил на поверхности аквапарк. А под землей, в пещере соорудил целый амфитеатр – арену для нелегальных поединков и прочих кровавых шоу, обещавших его семье солидные прибыли.
   Здесь, сегодня, и прямо сейчас подземный Колизей дружным воем приветствовал своего чемпиона. Этот рослый араб демонстрировал мускулатуру рук и богатырскую грудь, на которой в пору было ковать железо. В ложах амфитеатра господствовал дым – добрая половина собравшихся зрителей не мыслила своего вечера без кальянной трубки. Чернь, уличные шестерки, а также рослые негры из охраны толпились за последним рядом кресел. Завистливыми взглядами пожирали шейхов из первых рядов, у каждого из которых только перстней было на сотню тысяч дирхамов. Пыль кружилась в свете прожекторов, добавляя азарта празднику человеческой жадности и нечеловеческой жестокости. Доска ставок обновлялась каждую минуту – букмекер с огрызком мела в руке перестал писать имена, тупо загребал наличность. Кто-то призывно хлопал в ладоши, другие смаковали наркотическое курево. Но тысячи их глаз, боясь моргнуть, были прикованы к песку арены.
   Их кумир, чемпион Колизея по имени Харес, поднял с земли кирпич и размозжил тот о собственный лоб с колюще-глухим ревом – варварская демонстрация его силы стала поводом для новых оваций. Никто даже не обратил внимания на то, как в борту арены лязгнула решетка, открывая дорогу к верной гибели кучерявому храбрецу, дерзнувшему назначить этот бой.
   -Не надо! Слышишь, я сам оплачу свои долги,- до смерти перепуганный паренек в феске пытался остановить друга, вцепившись ему в белую майку,- у тебя нет шансов! Ты хочешь уложить Хареса без жульничества? Да он килограммами ест сырую баранину.
   -Не мешай,- отмахнулся кучерявый.
   -Ты не видел, что Харес сделал со своим прошлым соперником,- отчаявшись, паренек стал жевать феску,- каратист был неробкого десятка, даже выиграл шанхайский турнир. И все равно его труп в морге по кускам сшивали.
   -Шел бы ты домой, Омар. Вот-вот будет третий звонок.
   -Домой? Нас обоих здесь живьем в землю закопают! Ясные Луны, ты глянь, кто в первом ряду. Сам Камаль Ад-Дин пришел поглазеть, как из тебя сделают котлету.
   В ложе над их головами действительно сидел чинный старик, облаченный в дишдаш. Своей бородой, своим угрюмым лицом, и соколиным взглядом он напоминал прожаренного солнцем атамана из сказок Тысячи и Одной Ночи.
   -Этот тип двоюродный брат владельца арены,- захныкал Омар,- один его лимузин стоит дороже, чем пещера Али-Бабы. И его ставка – триста против одного, что ты испустишь дух в первом раунде.
   -Просто дождись меня у выхода. Это не займет много времени.
   -Когда тебя ударят, сразу ложись, падай и задержи дыхание. Засунь подальше свою гордость и притворись мертвым!
   -Гордость? У предателей не бывает гордости. Я не…
   Грянув как удар грома, протяжный гонг затмил вой толпы и оборвал слова кучерявого. А его друг уже сверкал пятками, мчась к опускающейся решетке.
   -У меня нет денег на твои похороны! Сжульничай, сделай из этого чемпиона растоптанный беляш!
   Гладиаторский поединок или «мясорубка», каждый из зрителей называл это шоу по-своему, начался.
   Харес подошел к кучерявому брюнету, осклабляясь, схватил его за шею и выдал апперкот, после которого его соперника подбросило вверх минимум на метр. Пока тот, упав на живот, глотал слюни и грязь, компания клерков из Каира в третьем ряду восторженно размахивала пачками валюты. Они поставили на чемпиона. И их надежды сорвать куш на этом бое не были беспочвенны – повинуясь крикам фанатов, араб поднял брюнета за волосы, а затем наградил пощечиной с разворота. Красные ручейки разбежались по желтому песку. Теперь в пыли валялся уже третий выбитый зуб.   
   -Ясные Луны, о, Аллах,- стоя за решеткой и обливаясь потом, молился паренек в феске,- сжульничай, заклинаю тебя, сжульничай.   
   Но его храбрый друг, похоже, не спешил постоять за себя. Нарочито медленно выпрямился, с безразличной ухмылкой утер кровь с плотно сжатых губ. Взбешенный тем, что соперник не просит пощады, Харес занес кулак, намереваясь закончить все одним ударом… И ахнул. Его коронную атаку блокировали приемом из тайского бокса, да так, что вся правая конечность оказалась в захвате. В следующую секунду кучерявый вывернул ему руку, сломав при этом лучевую кость. И сразу последовал вертикальный удар в подмышку. Плечевой сустав болезненно хрустнул, уходя вверх и образуя сизый бугор на медной коже Хареса. Последний штрих – скользящий пинок краем ботинка оставил на его лице рваную борозду. Капкан адской боли захлопнулся. Покалеченному богатырю оставалось только рыдать, уткнувшись носом в песок.
   В Колизее вмиг воцарилась тишина, даже букмекер застыл с отвисшей челюстью. Было слышно, как шокированные курильщики громко роняют кальянные трубки. На трибунах и в ложе не наблюдалось никакого движения, если не считать предпоследнего ряда. Там, за подпирающей свод пещеры колонной поднялась фигура в плаще и, убрав за плечи свои по-женски длинные волосы, скрылась в немых тенях. От этой высокой брюнетки не осталось ничего. Только какой-то потусторонний холод.
   Спустя минуту, что угрожала продлиться целую вечность, слова кучерявого мужчины в центре арены нарушили гробовое молчание.
   -Без обид, Харес. Просто одному дорогому мне дураку нужны деньги.
   Пластиковый стакан из-под газировки тут же угодил ему в затылок. Рядом с характерным звуком шлепнулось тухлое яйцо. Не предсказанный метеорологами, дождь мусора и просроченных овощей накрыл арену. Из нескольких тысяч собравшихся здесь людей никто не верил, что монстр, вроде Хареса может проиграть «мясорубку». Тем более проиграть какому-то заурядному выскочке, чье имя забыли огласить перед боем. 
   -Позор, а не драка!
   -Это жульничество!
   -Гоните его в шею!
   -Кто менеджер этого кучерявого бойца?! Дайте нам его менеджера! 
   Что касается самого кучерявого, то он не стал испытывать терпение освистывающей его толпы. Скользнул в коридор за решеткой, опасаясь, что гнев проигравших свои ставки шейхов может обрушиться на его друга. К счастью, Омар был тук как тут. Все просто забыли про паренька, который, упав на стул, рыдал от счастья.
   Увы, на выходе из раздевалки для гладиаторов удача все-таки изменила двум друзьям. Группа решительно настроенных негров преградила им дорогу. За плечами этих верзил маячил их предводитель – старик в белоснежных одеждах и с разбойничьим лицом.
   -Мир вашему дому,- поздоровался брат владельца подземного Колизея,- мое имя Камаль Ад-Дин. Полагаю, вам известно, кто я такой...
   -Известно,- откашлялся новый чемпион,- вы человек, который пять минут назад лишился целого состояния.
   -Храбрые слова для чужака. Я не люблю проигрывать, но сегодня Аллах улыбнулся вам, а не мне,- Ад-Дин совершил жест рукой, после которого негры встали в ряд, освобождая проход,- мои поздравления, гордый чужак. Вы настоящий мужчина, решительный и беспощадный, вы заслужили свой приз. Я не знаток боевых искусств, но ответьте, где вы обучались? Это ведь муай тай? Такой необычный стиль!
   -Я много путешествовал. И не везде меня встречали с распростертыми объятиями...
   -Понимаю. Что ж, могу я надеяться увидеть вас здесь на будущей неделе? Пять лет и шесть месяцев Харес считался непобедимым, вы же отняли его титул всего за десять секунд.
   -Спасибо за приглашение, но я отказываюсь. Это разовый спорт, и, если честно, то я ненавижу этот запах… Запах крови, которым пахнете вы и вся ваша арена.
   Отодвинув самого рослого из охранников локтем, кучерявый храбрец двинулся к зеленой табличке с надписью «Выход». Омар не отставал – сжавшийся от страха паренек в феске семенил за другом, прижимая к груди сумку с призовыми деньгами.

***

   Солнце лизало края нескончаемой лазури заливов, когда в маленьком парке двое друзей нашли уютное пристанище под сенью финиковых пальм. Отсюда Колизей с его толпой и испачканными кровью стенами казался чем-то вроде неприятного воспоминания, о котором можно забыть, просто подставив лицо ветру.
   Игривый бриз с моря попытался было вырвать несколько купюр из рук паренька в феске, но Омар ловко поймал их и спрятал в сумку,- Я тебя просто обожаю,- обратился он к новому чемпиону,- ты всесильный джинн, волшебный дух из Лампы!
   -Лучше сделай одолжение и не играй в карты с жуликами,- устроившись на лавочке с сигариллой в зубах, ответил брюнет,- признайся, Омар, ты никогда не умел считать деньги. Через месяц ты опять окажешься на мели. И мне опять придется спасать твою задницу. 
   -Постой, не спеши,- насупился паренек,- ты увиливаешь от моего вопроса.
   -А ты что-то спрашивал?
   -Почему телохранители Ад-Дина тебя пальцем не тронули? Они злее дерзких шакалов, а ты умудрился оставить их босса в дураках. 
   -Там, где всем правит Хаос, всегда есть сила способная его уравновесить. Колизей шейхов не исключение. Даже Колизей в Риме не был исключением,- затягиваясь дымом сигариллы, фыркнул кучерявый,- скажем так, я знаком с группой «наблюдателей», которые следят за порядком как раз в таких «заведениях». Их устраивает, если во время шоу кровь льется рекой, но они никому не позволят тронуть гладиатора за пределами арены. Эти бои – источник их прибыли. Сам подумай, какой человек станет варить курицу, несущую золотые яйца?
   Услышав это едва ли понятное ему объяснение, Омар повеселел. И даже подмигнул другу,- Ну, братишка, быть тебе моим пропуском в мир больших возможностей. Больше никаких азартных игр и сомнительных авантюр, клянусь! Скоро я приду на работу в своем первом галстуке. Три года унизительного труда по пятнадцать часов в сутки не прошли даром.
   -У тебя язык без костей,- нахмурился брюнет,- я сто раз просил тебя никому не говорить о нашей работе в Организации.
   Омар покраснел, но понял, что шило в мешке не утаить,- Честное слово, я рассказал только отцу и матери! Прости, так вышло,- попытался он извиниться,- родственники мне, правда, не поверили… Для них я всего лишь третий невезучий сын. Глупый невезучий Омар всегда был им обузой, всегда был глуп и невезуч. Но у него, то есть у меня, есть мечта! Однажды я стану кем-то значимым, я хочу стать таким, как ты.
   -Зачем?- раздался бесхитростный и как будто печальный вопрос.
   Тут паренек, сидевший на краю лавочки, принялся удивленно глотать воздух ртом, да так, что едва не закашлялся,- Как это, зачем? Ясно ведь,- он сорвал феску и прижал ее к груди,- всю свою жизнь я был никчемным. Я мечтал добиться успеха, но даже в картах мне приходили только шестерки. А потом, когда ростовщики поймали меня в переулке и прижали нож к горлу, явился ты… ТЫ спас мне жизнь, именно ТЫ рассказал мне о брюнетах с татуировками и привел меня в Организацию. Ты лучший из лучших,- засияло восхищенное лицо Омара,- ты даже дерешься по-честному. Ты мог убить Хареса! Как убил тех ростовщиков. Но ты добрый – я хочу учиться у тебя, хочу умереть и тоже стать монетоносцем. 
   После этого пылкого признания брюнет в черном деловом костюме с синим галстуком на шее сложил руки на груди. Он не был уверен, что сможет удержаться от соблазна прямо сейчас покалечить болтливого друга крепким ударом в нос.
   -Еще раз услышу такое, пеняй на себя.
   -О, Аллах, почему ты злишься? Разве не восхитительно быть частью высшего человечества и никогда не стареть?
   В этот миг бриз, вдруг показавшийся ему холодным как сквозняк в склепе, обрушился на кучерявого брюнета и наполнил его дыхание дрожью,- Восхитительно? Не-ет… Нет ничего восхитительного в том, чтобы смотреть, как твои друзья стареют, умирают, их дети делают первые шаги, но тоже стареют и один за другим ложатся в могилы... Мы не высшее человечество, Омар. Мы обманутые дураки, поверившие, что вечная жизнь это дар, а не проклятье…
   С каждым словом голос мужчины в галстуке становился все тише, пока не превратился в шепот, который могли расслышать лишь призраки моря, да крикливые чайки.
   -Но сколько всего можно сделать за это время,- выждав паузу, решил поспорить любитель фесок,- можно стать героем, военачальником, богатым шейхом! Ты, братишка, куришь и болтаешь со мной, хотя сам старше песка в пустыне.
   -Неужели я так плохо сохранился, что выгляжу как песок,- попытался отшутиться кучерявый.
   Увы, ему не удалось уйти от неприятной темы. Его натянутая улыбка только раззадорила Омара, который и без того смотрел на друга с прищуром. 
   -Не пытайся отнекиваться. Я знаю, кто ты,- заговорщецки вымолвил паренек,- я читал о тебе в книгах и видел бюст в музее. Ты – тот самый патриций.
   Двадцать пальцев брюнета внезапно хрустнули, сжимаясь в увесистые кулаки,- С меня хватит,- «тот самый патриций» встал со скамейки,- мне завтра на работу к семи утра.
   -Уже уходишь?
   -Да. Я не собираюсь выслушивать твои бредовые догадки. Кто я такой не имеет значения, мое прошлое принадлежит только мне. Ну, светлой тебе Луны! Или как ты там говоришь?
   -Еще раз спасибо! Завтра увидимся, братишка.   
   Паренек в феске еще долго смотрел вслед фигуре, что неспешными шагами двигалась к набережной. Он никогда не понимал этого скупого на теплые слова брюнета, но искренне верил, что своим юношеским максимализмом сможет спасти его от демонов прошлого. Омар любил читать и помнил древние книги – помнил главу истории Древнего Рима, страницы которой начинались с портретов великого императора и его оплеванного потомками убийцы. Как-то раз бессмертный брюнет по имени Самаэль шепнул любителю фесок, что именно второй из этих двух римлян спас его от ростовщиков в темном переулке. 
   Вскочив со скамейки, Омар поднял руку и прокричал удаляющемуся другу в спину,- Мне все равно, кем ты был раньше! Для меня ты друг, мой единственный настоящий друг! Я всегда буду верить тебе, Марк.

***

   Марк шустро спустился по каменной лестнице, ступеньки которой уткнулись в самую кромку соленой воды. Прогуливаясь вдоль пирса, он миновал ряды рыбацких суденышек – эти пародии на моторные лодки со снастями часто швартовались здесь в предзакатные часы. Слева от него оказались перила, по другую сторону которых драчливо и с криками ужинали чайки. Вдалеке, на другом берегу залива пестрели сады, обволакивающие цокольные этажи шейхских небоскребов. Чуть в стороне, но многим выше минаретов, шпиль башни «Алмас» царапал небо, свод которого успел окраситься в розовую пастель. Вечер сказок Тысяча и Одной Ночи вступал в свои права.
   Тени пальм ложились горизонтальными узорами на тротуар, а цветы клумб насыщали воздух южными ароматами. Густой запах моря окатил Марка с ног до головы, оставив в его теле приятное чувство свободы. Дышать ему стало почти скользко, почти легко.
   Фонари вдоль аллеи, где пролегал его путь, вспыхивали сами собой, как если бы слушались уставшего за жаркий день ветра. Вдоволь наигравшись с прическами мандариновых рощ, этот ветер волочил по небу грязненькую тучку. И словно сомневался, развеять ли ее или оставить висеть в лоне тускнеющих озер атмосферы. Забавы ради ветер пригнал вторую темно-серую особу. Эта злодейка подкралась сзади и проглотила первую тучку, став в итоге еще толще – прямо черная кошка после банкета в мышином логове.
   -Вот смех-то,- облокотившись на перила набережной, задумался кучерявый,- эти облака словно пытаются что-то сказать мне. Глупые облака.
   Почувствовав за спиной угрозу, он резко обернулся. Не успел и глазом моргнуть, как автомобильные фары ослепили его потоком яркого света. Тонированный джип без номеров возник как из ниоткуда. Не выдал себя даже нарастающим харканьем мотора.
   Хлопнула задняя дверца.
   Застучали дамские каблучки.
   Правда, что касается самого звука, то цокали они весьма неприятно. Как если бы были напрочь лишены азарта и безмятежности, присущих дерзким модницам.
   -Брут Цепион?
   Услышав свою фамилию, новый чемпион Колизея напрягся и протер глаза. Но пока видел лишь незнакомый силуэт, чью темную ауру сгущал ореол света фар.
   -Агент Марк Юний Брут Цепион, заместитель главы отдела финансового планирования 12/V региона Великая Азия? Обладатель награды «За упорство и целеустремленность», медали «Четвертого Дубового перста», ордена «За Исключительный подвиг»?- многозначительно спросил лишенный эмоциональной окраски голос.
   -Все верно, это я.
   Незнакомая девушка, будучи закутанной в плащ по самую шею, резким жестом протянула ему стопку бумаг,- Вы уволены. 
   Онемевший, откровенно говоря, сбитый с толку, брюнет принялся изучать документы. И к великому удивлению обнаружил собственную подпись на прошении о снятии со всех должностей. Дважды перечитал написанный его родным почерком отказ от наград, который, разумеется, видел впервые в жизни… А затем наткнулся на последнюю (или, стоит сказать, фатальную) бумагу. Это был зеленый бланк с именной печатью его эвинкара, который официально освобождал кучерявого брюнета от всех обязательств перед Канцелярией и Организацией.
   -Постойте, тут что-то не то. Мне кажется, или эти документы датированы завтрашним числом?
   -Садитесь в автомобиль,- пропустив его слова мимо ушей, незнакомка двинулась к джипу.
   -Не на того напали, леди,- ухмыльнулся Марк, демонстративно разрывая свою увольнительную,- с вами я никуда не пойду! Не знаю, чего вы добиваетесь, но Чистильщики будут проинформированы об этой афере. Ваша макулатура с печатью моего эвинкара, ха, это чистой воды подделка. Кто вы вообще такая?   
   Девушка, молча, развернулась. Теперь ее плащ был расстегнут. Колыхался на ветру.
   -Я приношу свои глубочайшие извинения,- тотчас склонил голову кучерявый.   
   -Вы действовали точно по уставу. Учитывая обстоятельства, ваша реакция приемлема. Садитесь в автомобиль.
   Двое пассажиров опустились на задние сиденья и захлопнули дверцы. Фыркнув выхлопом, машина тронулась.
   Просторный салон джипа позволил им комфортно вытянуть ноги. Обшивка кресел под металлик веяла тоской и, пожалуй, какой-то отстраненностью – совсем как хозяйка этого автомобиля, темноволосая девушка в расстегнутом плаще. Марк держал голову прямо, поэтому мог видеть ее только боковым зрением. Но и этого было достаточно, чтобы убедится – его похитила настоящая леди. Удивительно правильные черты незнакомки несли на себе отпечаток именно той бессмертной красоты, которую нельзя было назвать живой, как нельзя назвать живым пленительное лицо фарфоровой куклы. Эта брюнетка могла бы работать профессиональной моделью. Но, судя по осанке, манерам, и скудному макияжу, предпочитала отдавать приказы, а не разгуливать перед вспышками фотокамер папарацци.
   Делая вид, будто смотрит в окно, кучерявый поймал себя на мысли, что ему никогда не хватит духа обратиться к этой похитительнице на «ты». В любом случае права на такую дерзость он не имел, ведь на узкой шее брюнетки был завязан галстук серебряного цвета. Ровно десять минут назад именно этот злосчастный галстук заставил его раскланяться в извинениях и повиноваться руководительнице недосягаемого звена власти. Попирая конституции и играя судьбами целых государств, на планете было лишь восемь бессмертных, заслуживших право носить на черной рубашке «серебро».
   -Могу я обратиться к вам?- медленно сбросил с себя оторопь Марк. 
   -Вы имеете право на три законоположенных вопроса.
   -Честно говоря, я всегда думал, что увольнением и переназначением агентов с монетами занимаются администраторы Канцелярии. Ну, или старшие из коричневых галстуков.
   -Не вижу здесь вопроса,- ледяным тоном отозвалась девушка. 
   -Я знаю, какую ценность представляю для своего отдела и лично для Саргона Аккадского... Мой дядя Квинт так учил меня – «После смерти легионера всегда придет кто-то, чтобы забрать его меч и направить тот на варваров». Но, похоже, в нашем случае умер не легионер, а эвинкар. Мне плевать, кто убил шумера, но я хочу знать, являетесь ли вы новым эвинкаром Великой Азии, вы замена моему владыке?    
   -Отрицательный ответ. Саргон в полном здравии и не собирается покидать свой пост.
   Проглотив эту лишенную как интонаций, так и эмоций фразу, кучерявый брюнет несколько минут таращился на похитившую его красотку. И еще долго не мог отделаться от противоречивых мыслей.
   -Так, Марк, спокойно, тут всего два варианта – либо они переписали управленческие декларации, либо кто-то хочет сделать из тебя дурака. Если этот Бешеный Пес Саргон все еще у руля… Да быть такого не может! Если Саргон жив, то она не имеет права отдавать тебе приказы. С тем же успехом президент США может командовать шаманами Папуа-Гвинеи. Бред полный, какого черта она хватает тебя средь бела дня? Ох, тебе, Марк, следовало бы чаще перечитывать Пакт о разделении влияния старших галстуков… Подделанные документы и фальшивые печати? Выходит, это какая-то афера с целью похитить тебя и потребовать выкуп,- Марк спрятал рот за ладонью, пытаясь скрыть свою саркастичную улыбку,- нет, ты обманываешь сам себя. Саргон не даст и дирхама за твою шкуру, у Бешеного Пса незаменимых нет.

***

   Пока Марк мысленно спорил со своим вторым «я», за тонированными стеклами внедорожника проносилась палитра ночных вывесок и реклам. Фешенебельные кварталы сменялись музеями, бутиками, и ансамблями уличных фонтанов. Город на берегу Персидского залива сиял как кристалл, чьи тайны и манящую роскошь можно разглядеть лишь после заката. Грозя своими шпилями облакам, небоскребы уносились ввысь разноцветными огоньками, словно горы драгоценных камней, найденных Али-Бабой в пещере сорока разбойников. И на каждой авеню, перед каждым бульваром с цветочными клумбами стояли пятизвездочные отели – надежные дворцы, призванные оградить туристов в своих стенах от любых неурядиц внешнего мира. 
   Двигаясь по тротуару, счастливая толпа зевак из Канады, Австралии, да бог знает каких еще далеких стран, выстроилась перед пешеходной зеброй. Зеленый сигнал загорелся им в тот самый момент, когда джип без номеров подъехал к светофору. Болтая о купленных накануне сувенирах, туристы хлынули на противоположную сторону улицы. Но один прохожий, загорелый мужчина с кучерявыми волосами, вдруг выбежал на дорогу и угодил под колеса мчавшегося по встречной полосе грузовика. Машина насмерть переехала бедолагу, но даже не сбавила газ и быстро скрылась за поворотом – все это случилось прямо на глазах у десятка свидетелей, включая и пассажиров джипа.
   Протяжно вздохнув, Марк уставился в окно, но вид тела с раздавленным черепом не вызвал у него ни жалости, ни протеста. Там, на асфальте, уткнувшись в лужу собственной крови, лежал его зеркальный брат-близнец. Двойник, словно бы выращенный из пробирки.
   -Подстава в стиле серебряных галстуков – вы сделали пластическую операцию какому-то смертнику, а потом организовали несчастный случай, чтобы не было лишних вопросов по поводу моего исчезновения? 
   -Да. Это ДТП было спланировано,- кивнула головой похитительница. А после бесстрастно добавила,- Брут Цепион, вы израсходовали свой второй вопрос. 
   Возможно, красивая леди хотела сказать что-то еще, но не успела. Отвлеклась на звонок телефона, встроенного в подлокотник кресла. Трубка в ее руке сопела пару секунд, а потом разразилась бранью. Человек на другом конце линии не просто орал – осыпал все и вся самыми тошнотворными ругательствами.
   Что касается Марка, то он сразу узнал голос своего эвинкара. И, мечтая удавиться, вспомнил хищный взгляд Бешеного Пса, известного в Канцелярии под именем уроженца града Киши Саргона Аккадского.
   -Сгнить тебе живьем, треклятая девица,- заревела разгневанная трубка,- да я тебя соплей перешибу! Ты не стоишь грязи под моим ногтем! Ты слышишь меня, шваль?!
   Поток этих (а еще многих других) оскорблений мог литься рекой, но брюнетка не желала тратить время на невменяемого крикуна. Ее пальчики в черных перчатках медленно смяли корпус трубки, с хрустом разломив динамик вместе со встроенной платой. Из дверцы высунулась пепельница, которой, судя по всему, ни разу не пользовались. Туда и отправилась горсть мусора, оставшаяся от связанного проводом с машиной телефона.
   -Зря вы ему не ответили.    
   -Ценные советы здесь раздаю только я.
   -Да, простите,- закусил язык Марк, глядя на девушку, чье выражение лица было как камень.
   Теперь это лицо напомнило ему черты статуи, однажды увиденной им в руинах на берегу Эгейского моря. В его кучерявой голове сама собой мелькнула старая притча. Безынтересная легенда о деве, что по незнанию открыла запретный ларец и выпустила на свет не то демонов, не то каких-то злых духов. Но Марк решил не вспоминать подробностей этого мифа, опасаясь, что может использовать последний вопрос на глупые домыслы. Он отвернулся и больше не пытался завязать разговор. Мыслей и тревог у него было предостаточно, чтобы не скучать всю дорогу.
   Еще какое-то время пассажиры внедорожника ехали в молчании и не обращали друг на друга внимания. Но когда башни небоскребов сменились домиками с окраин, а небо над заливом пронзил подбородок лукавого месяца, похитительница достала ноутбук. Она вооружилась беспроводной мышью и открыла желтую папку – единственную на всем рабочем столе. Внутри той хранилось не менее сотни документов. Материалы биографии, результаты анализов, счета, личные налоговые ведомости – полное досье на агента в синем галстуке, который, не моргнув глазом, порвал свою увольнительную.
   -В данный момент я представляю интересы своего покровителя,- монотонно начала девушка,- я уполномочена говорить от лица человека, кто высоко ценит ваши заслуги перед Организацией.
Однако мы обнаружили ряд фактов, заставивших нас усомниться в вашей профессиональной пригодности как агента-финансиста. Статья кодекса триста двенадцать, параграф D – «Умышленное нанесение вреда вторичным проектам», параграф Т – «Утеря финансовых документов». Также нами были найдены улики, доказывающие вашу причастность к саботажу в сфере инвестиционных проектов региона Великая Азия. Что само по себе удивляет,- вслух задумалась обладательница серебряного галстука,- отсутствие негативной внешней среды, ваши соционические и психофункциональные типы личности позволяют вам выполнять любую нефизическую работу с эффективностью в девяносто пять процентов. Но на практике ваш средний уровень выполнения поставленных задач равен только шестидесяти трем. Брут Цепион, рекомендую вам быть со мной предельно честным. Отвечайте, что толкнуло благородного римского патриция стать мелким вредителем? 
   -Благородного? Нет, уважаемый член Совета, во мне давно не осталось ничего такого, что можно назвать благородством,- вяло пожал плечами кучерявый.
   -Не увиливайте от ответа.
   -Я и не пытаюсь. Да, я занимался саботажем.
   -Поясните причину.
   -Причина только одна, у этой причины даже есть имя... Саргон Аккадский. Думаю, вы слышали его прозвище – Бешеный Пес. Он мой эвинкар. Тиран и рабовладелец, привыкший смешивать своих подчиненных с грязью.
   -Напористый характер начальства не может служить оправданием некомпетентности подчиненного.
   Хоть эти слова и прозвучал как приговор, они не произвели на Марка особого впечатления. Здесь и сейчас он был никем. Был пленником хладнокровной красотки и одновременно невезучей жертвой ДТП, которую завтра опознают в морге. Все, что ему оставалось, это закурить и смириться с роком судьбы. Не спросив разрешения, кучерявый достал из кармана свою суточную дозу никотина – пачку коричневых бельгийских сигарилл. Его похитительница решила проявить снисхождение и тихо наблюдала, как уволенный финансист сражается с бензиновой зажигалкой. После третьей попытки искорка угодила на фитиль. Зажав раковую палочку с фильтром в зубах, Марк наполнил грудь колючим дымом. После чего сгорбился, выдыхая серые завитки в пол машины.
   -Нет наказания хуже, чем работать в Канцелярии Саргона… Прошлое посвящение в красные галстуки закончилось для двух новичков переломанными ногами. Что даже странно! Чаще этот шумер встречает новых агентов тупым плевком в лицо. Иногда любит дать пощечину и сказать – «Пируй раб, да не забывай славить имя твоего владыки». Вы же говорили с ним по телефону, а в жизни он еще хуже.
   -Зная, что достойны большего, вы нарочно пытались отвратить заслуженное повышение? И поэтому не справлялись с поставленным задачами?
   -Ох, если бы только я один.
   -Ваша позиция ясна, дальнейшее расследование не требуется.
   Озвучив такой вердикт, девушка в серебряном галстуке коснулась мышки ноутбука. Она зажала левую кнопку и прокрутила колесико, выделяя материалы биографии, результаты анализов, счета, личные налоговые ведомости – все файлы из досье Марка. Пальчики в перчатках хрустнули, словно намеревались свернуть чью-то шею, а потом нажали кнопку «Delete». В этот самый миг вредитель и неудачливый финансист Марк Юний Брут Цепион исчез. Оказался стерт из баз данных и архивов. Но не умер под колесами лихого грузовика, а попросту никогда не рождался, нигде не работал и не оставил после себя никаких следов.

***

   Образы перед глазами римского патриция сменялись сами собой и лишали его чувства реальности.
   Колонны опалового цвета.
   Ровная мостовая из кирпича.
   Декурионы в плащах, несущие бронзовых орлов на пиках со стягами.
   Эти образы словно вернули его в прошлое. Насильно заточили протравленное бельгийскими сигариллами сознание в клетку воспоминаний. Вот только клетка эта была больше целого мира. В ней помещались города и храмы, по ее бесконечно длинному полу маршировали люди в доспехах – солдаты непобедимой армии, что вонзила знамя своего Цесаря в пески Египта, в мох вечнозеленых лесов Галлии, в камни на побережье острова Крит.
   В этой клетке, в этом осколке бесследно ушедшего рая все было по-другому. Здесь они оба были живы. Здесь они все еще были друзьями. Только здесь, восхищенный успехом своего кумира, кучерявый патриций мог с честью пожать руку императору, который называл его сыном.
   Вдруг что-то изменилось. Воздух пронизал смрад тлена. Замелькали алчные лица, согнутые фигуры. Они обращались к патрицию. Они соблазняли его.
   -Ты достоин большего.
   -Ты лучше, чем он.
   -Убей его. Уничтожь. Похорони!
   Эти фантомы улыбались. Печально улыбался человек с десятком колотых ран. Под ногами этого мерцающего призрака стелилось озеро крови. Сняв лавровый венок, тот заглянул названому сыну в глаза и сказал,- И ты…
   -…Брут Цепион? 
   Голос, закончивший фразу, принадлежал кому-то другому. Не принадлежал императору, испустившему дух в озере крови.
   -Марк Юний Брут Цепион, проснитесь!
   Этот голос мог принадлежать ведьме. Или женщине, в сердце которой нет ничего живого – лишь беспросветная тьма.
   -Брут Цепион, проснитесь!
   Это голос ДОЛЖЕН БЫЛ принадлежать хладнокровному чудовищу... 

***
      
   Удивленный тем, что заснул прямо в одежде и был разбужен не звоном будильника, Марк рассеянно протер глаза. Что-то маленькое и влажное скользнуло по его щеке – пронырливая слезинка добралась до подбородка, а потом упала вниз и оставила на пиджаке пятнышко.
   -Мы скоро прибудем на место.
   Эти слова подействовали на кучерявого брюнета как три кружки кофе, выпитые залпом. Всего секунда – и он вспомнил, каким образом очутился на заднем сидении джипа, да еще и с потухшей сигариллой в зубах.
   Справа за окном проносились темные дюны. А слева, опустив руку на подлокотник и держа прямую, точно стрела осанку, сидела леди в серебряном галстуке и плаще.
   -Простите, со мной так бывает,- не замечая, что зевает во весь рот, произнес Марк,- я редко высыпаюсь. У меня был очень длинный день...
   -Самый длинный день в вашей жизни только начинается,- отрезала похитительница,- будьте готовы покинуть транспортное средство. Мы почти прибыли. 
   Рассекая ночь светом фар, внедорожник промчался под крупным сине-белым указателем. Такие обычно ставят на границе правительственных или военных объектов. Меньше чем через минуту машина бесшумно подъехала к полосатому шлагбауму и угодила под луч прожектора с охранной вышки. За колючей проволокой виднелись очертания пулеметного ДОТа, пара армейских бронемашин – это стандартная мера безопасности в мусульманском государстве, где половина населения считает терроризм своим вторым после поклонения Аллаху хобби.
   Какой-то мулат с автоматом наперевес выбежал из проходной. Не покидая джипа, брюнетка опустила стекло. Она показала охраннику удостоверение, после чего сунула ему под нос сиреневую купюру с изображением подвесного моста – новенькие пять сотен евро.
   -Эй, Скарабей-Что-Катает-Говно, поднимай шлагбаум,- засопел в рацию довольный взяткой охранник,- у этих неверных полный допуск. Прием!
   -Прием! Срущий-Себе-Под-Ноги-Ишак, ты уверен?
   -Ишак всегда уверен! Давай, я поделюсь с тобой чаевыми.
   -Сколько там?- поинтересовалась рация.
   -Эх… Нам дали сто героиновых американских долларов денег. Поднимай уже, прием!
   -Славься Штаты-Неверная-Расистская-Афроамериканская-Америка! Аллах Акбар, поднимаю!
   Тонированный джип переехал пару лежачих полицейских, выскользнул из зрения прожектора и заглушил мотор, остановившись в центре плоской бетонированной площадки. Вероятнее всего та служила точкой для разворота авиатехники. Отсюда взлетные полосы убегали к далеким барханам с размытыми и как будто пляшущими вершинами. Но такой мираж имел внятное объяснение – невдалеке от аэродрома зарождалась песчаная буря. 
   Выбираясь из машины, Марк обратил внимание на пустое кресло шофера. Теперь это казалось ему странным вдвойне, ведь человек, который должен был везти их все это время, исчез. Но не вышел покурить или глотнуть ночного воздуха, а просто пропал, не оставив после себя даже пыли на коврике. Пытаясь разгадать эту загадку, кучерявый брюнет уставился на приборную доску. И не нашел там ни спидометра, ни часов, ни панелей с подушками безопасности. Главные устройства управления любой нормальной машиной отсутствовали. Рулевой колонки и руля просто не было.
   -Ничего не понимаю. Мистика какая-то…
   Марк мог еще долго ломать голову над этими, как ему казалось, чудесами, но теперь все настороженнее вслушивался в голоса ветра и бури. Несмотря на то, что облако пыли едва подкралось к ангарам, грязные поземки неслись по всему взлетному полю. Сильный, сухой и преисполненный яростью ветер как будто ожил – словно с самого начала был не разрушительным капризом стихии, а отражением чьей-то злой воли.
   -Не стойте на месте!- окликнула своего пленника леди. Похоже, ничто не мешало ей двигаться вперед, к трапу самолета.
   Но рычащий и изрыгающий древние проклятья ветер был против. Обезумев, он взвинтился хвостом торнадо, отрыгнул фонтан песка в небо, а затем ринулся к земле… И утих за долю секунды. Бури не стало. Она кончилась. А в том самом месте, куда только что ринулся эпицентр урагана, возник бородатый человек в остроконечных турецких туфлях – рабовладелец и владыка, прозванный за свой крутой нрав Бешеным Псом.
   -ПАНДОРА!!!
   Меньше всего на свете Марк желал узнать ее имя из этих уст. Но еще меньше он желал оказаться между двух огней – между красивой брюнеткой и непредсказуемым шумером, который, буквально свалившись с неба, преградил ей дорогу к самолету.
   -Сумасбродная девица, ты чего себе удумала?- прорычал задыхающийся от гнева владыка. С его губ капала пена, а загнутый нос дергался как у хищника, почуявшего ускользающую добычу.
   -Удумала? Это устаревшее выражение не подходит для нашей беседы,- указала нежданному гостю Пандора,- если вы намеренны вести официальный диалог, то постарайтесь подобрать слово синоним.
   -Мало того, что ты крадешь моего лучшего финансиста, так еще решила, что умнее меня?! Из-за тебя я оторвал голову своему наимудрейшему писарю! А он был хорошим рабом, и пусть свидетелем будет Великий, именно ты, дрянь, оплатишь мне покупку нового. Клянусь Шамашом, на сей раз ты ответишь сполна. Мерзавка! Зарвавшаяся подстилка!
   Выплевывая оскорбления, Бешеный Пес творил руками такие жесты, что кольца, украшавшие его персты блеском самоцветов, стали разлетаться в стороны. Взмах правой – перстень с изумрудом падает на асфальт. Взмах левой – золотая печатка царей Дамаска катится под шасси самолета.
   -Не смей притворяться глухой,- лишившись побрякушек, взорвался бородатый крикун,- если будешь молчать, я убью тебя как бесхвостую сучку!
   На сей раз его угроза все-таки ознаменовалась встречной репликой. Некоторое время Пандора изучала фигуру владыки, словно оценивала его физические данные. А потом меланхолично произнесла,- Вы мне не ровня, Саргон Аккадский. В случае нашей дуэли ваши шансы на выживание равны семи процентам. Вы знаете это и не станете рисковать. Но я вынуждена заметить, что согласно нормам делового общения, употребленные вами выражения – «сумасбродная девица», «дрянь», «мерзавка», и «зарвавшаяся подстилка» считаются бранными. Следовательно, унижают мой статус как управленца. В кругу серебряных галстуков такая фамильярность недопустима. Как спикер Совета я объявляю вам выговор.
   -Тогда я убью ЕГО!
   Едва поймав на себе взгляд Саргона, кучерявый пулей отскочил от джипа. Внезапный воздушный поток опрокинул машину и лишь чудом не сбил Марка с ног. Но джип не просто перевернуло – маститый внедорожник унесло к ангарам, как уносит руины зданий от эпицентра ядерного взрыва. Ветер, промчавшийся на запредельной скорости, оторвал автомобилю все четыре колеса. А с застрявшего на фонарном столбе капота и вовсе сдул краску. 
   -Юркий червь, как ты осмелился уклониться от воли своего владыки?!- взорвался Саргон. К счастью для его жертвы, бородачу требовалось перевести дух, прежде чем накопить сил для новой атаки.
   -Нельзя, тебе нельзя отвечать ему,- поднимаясь с земли, мысленно уговаривал себя Марк,- просто встань и жди, пока Пандора отвернется. А потом… Потом ты решишь проблему Бешеного Пса. И не таким хребты ломали.
   -Чего ты там губами шевелишь? Червячок хочет дать сдачи, а?!
   Битва бессмертного эвинкара Великой Азии с его в не меньшей степени бессмертным финансистом могла начаться в любую секунду. Естественно такой вариант развития событий Пандору не устраивал. Целясь обладателю кольчатой бороды прямо в нос, она резко выкинула левую руку – шумер и моргнуть-то не успел. Но, что странно, удара не последовало...
   Пальчики в черных перчатках сжимали телефон-раскладушку. Индикатор вызова моргнул пару раз, после чего из динамика раздался голос. Такой бодрый, да моложавый.
   -Алло, алло!
   Пену с губ Саргона как водой смыло. Он бережно взял у брюнетки сотовый и откашлялся в сторону, желая придать своему горлу более достойное звучание. Гроза Великой Азии поднес трубку к уху. И выдал фразу, после которой на глазах Марка и Пандоры превратился в послушного ягненка.      
   -Да, Великий?- умиротворенно вымолвил шумер.
   В трубке довольно почавкали, звякнули полным бокалом, и, наконец, весело поздоровались,- Душенька Саргон! Ах, это вы, значит? Рад слышать!
   Судя по аппетитному хрусту, человек на другом конце линии как раз наслаждался поджаренным тостом.
   -Приятного аппетита, Великий.
   -Благодарю-благодарю! Я так понимаю, вы уже успели нашкодить? Ай-ай-ай вам, душенька, ну просто ай-ай-ай.
   Из-за неисправной батарейки функция громкоговорителя отключилась. Саргон остался один на один с голосом в трубке, что не мешало ему извиняться и поддакивать через слово.
   -Да, разумеется! Нет, никаких возражений. Да, пепел на мою бороду за этот инцидент… Первая леди? Она в самом добром здравии! Что? А, нет… Устриц под афганским сыром я не пробовал. Рекомендуете? Обязательно! Ясно… Так и сделаю, с вашего позволения подпишу увольнительную Марка завтра утром. В смысле? Я уже подписал?! Как… Простите, Великий, всему да есть ваша воля. Да, меня все устраивает... Клянусь Шамашом!
   Попрощавшись с собеседником, Бешеный Пес вернул телефон его владелице, сделал это, скрежеща зубами, и с кислой миной. Но уйти, не оставив за собой последнего слова, рабовладелец в остроконечных туфлях просто не мог.
   -Поздравляю! Сегодня тебя, спикер, спасло лишь его божественное вмешательство. А насчет тебя, финансист,- оскалился он Марку,- то ты остаешься рабом. Выпей за мое здоровье, да как следует спляши, когда предстанешь пред своим новым хозяином. Пусть он не думает, что на меня работают невоспитанные свиньи.
   Хвост вмиг образовавшегося торнадо подхватил шумера в туфлях. Окруженный вихрями, тот взмыл к небесам. Бессмертный бородач из града Киши исчез так же неожиданно, как появился. И лишь где-то над спящими дюнами, между пустынной землей и серпом месяца продолжало нестись эхо его богомерзких проклятий.

***

   Сон.
   Рим.
   Колонны.
   Выразительные оттенки розового и белого на мраморных стенах.
   Розовые и белые стены из мрамора испачканы кровью.
   Под ногами кучерявого патриция – тоже кровь.
   Слишком много крови, кажется, больше, чем пролилось во всей Галлии.
   Отрезанные ноги, руки, головы с выпученными глазами.
   Один недобитый сенатор пытается бежать. Страх уничтожил его рассудок. Окропил подол туники содержимым мочевого пузыря. Сенатор оборачивается – в следующее мгновение свистящая и прозрачная лента толщиной с миллиметр отсекает ему голени. Бедолага не успевает почувствовать боль. Падает как тюфяк.
   Сильная загорелая рука приподнимает его за шкирку.
   Бездушное лицо с завитками черных волос смотрит в упор и говорит,- Вы знали. Вы все знали, поэтому хотели, чтобы я участвовал. Вы использовали меня.
   -Брут Цепион, умоляю, пощади,- льются слезы безногого толстяка,- я всегда был на твоей стороне.
   -Я убил человека, которого называл другом и отцом. Думаешь, просить у меня пощады? Лучше проси ее у варваров.
   -О, Меркурий, почему! Мы же верили в лучшее будущее, вместе с тобой хотели лишь одного – освободить империю от тирании Цесаря.
   -Люди меняются. Иногда они становятся ничтожествами, иногда предателями. Ничтожества и предатели ни во что не верят.
   -Но ты…- не находя слов, умоляет сенатор. 
   -Я теперь один из них. Я теперь ни во что не верю.
   Кучерявый патриций делает взмах рукой.
   Голова, будто отрезанная тончайшим и незримым лезвием, катится под скамью.
   Это лезвие похоже на ленту. Но может разрезать камень. Будет разрезать еще две тысячи лет. Не затупится в руках, дрожащих от недостатка бельгийского никотина.
   В арках дворца мелькают подоспевшие легионеры.
   Но умирают слишком быстро.
   Не успевают понять, какая сила отправила их в пещеры Аида. Их щиты, копья, доспехи, их живые и такие слабые тела превращаются в мясную нарезку. А в воздухе то и дело свистят острые лезвия-ленты.
   Кроваво-красная канитель сливается с гимном преисподней. Этот сон похож на ночной кошмар, только во стократ хуже и реальнее. Этот сон тащит обманутого и обезумившего патриция в болото.
   -Я ошибся... Я не… Я не…

***

   -Я НЕ ХОТЕЛ!!!
   Не понимая, что кричит с закрытыми глазами, Марк очнулся, ударившись лбом об какой-то предмет. Предметом оказалась жесткая спинка стоявшего впереди кресла – сам он, пристегнувшись, сидел в точно таком же.
   Частный самолет с двумя мощными двигателями нес его прочь от арабской ойкумены. Летел куда-то далеко на юг. За иллюминаторами простирался дымчатый океан атмосферы с редкими островами. Но эти «острова», клыками вздымающиеся над белой пеленой гор, не имели ничего общего с пиками Анд или пологими плато Африки. Солнце в этих широтах было особенным. Напоминало огромную золотую лампочку, которая светит, но не дает земле ни горсти тепла.   
   Борт реактивной птицы внезапно тряхнуло. В этот момент, судя по всему, шасси ударились о гладкие камни. Марк вопросительно обратился к иллюминатору, но вокруг не было видно ни зги. Как если бы самолет приземлился на заснеженное плато или упал в молочный океан. Картина тонула в белесой завывающей мгле.
   Отстегивая ремень безопасности, леди провозгласила,- Конечная остановка. Мы прибыли.
   -А куда?- не успев закусить свой длинный язык, спросил ее пленник.
   -Регион Земля Адели, 66°25 южной широты, 136°06 восточной долготы, поселение Новый Кносс. Вы исчерпали право на три вопроса. Одевайте,- Пандора вручила ему широкую повязку для глаз.
   Марк послушно завязал ее на голове и мгновенно ослеп. Он был уверен, что когда в следующий раз увидит красивую брюнетку, то обнаружит себя, стоящим на эшафоте с петлей на шее. Подобные мысли, естественно, не внушали ему оптимизма.
   Тяжелая (как у бронзовой статуи) рука на плече кучерявого брюнета направляла его движение, однако идти вслепую было дьявольски сложно. Сначала пол скользил точно каток. Затем стал глухим а-ля деревянный настил. А в какой-то момент зашуршал, словно был покрыт высоковорсовым ковролином. Направление часто менялось – бывший финансист и думать забыл о том, чтобы запомнить хотя бы примерное расположение ангара с самолетом в этих лабиринтах.   
   Вдруг щелкнула какая-то кнопка. Пандора и слепой Марк сделали несколько шагов вперед.
   -Выбран минус пятидесятый этаж. Начинаю движение,- сообщил электронный голос.
   -Это место не может быть аэропортом,- кусая губы, патриций перебирал в голове варианты и не мог даже примерно догадаться о том, куда его эскортируют,- военных баз с таким количеством этажей никогда не строили. Где я? Но она точно соврала про широты, иначе мы оказались бы за Южным полярным кругом. Там ведь сплошная ледяная пустыня, даже строений с фундаментом нет. Много сотен шагов, с полсотни ступеней, а я столько раз сбивался со счета… Мы в лифте? Ни дуновения уличного воздуха, как будто и правда под землей… Неужели целый комплекс на дне алмазного карьера? Новый Кносс, ха, подходящее название. Мне отсюда никогда не выбраться – я не помню, где выход. Выходит, это все-таки тюрьма… Ну, Марк, жил как дурак и умрешь дураком. В офисе Самаэль и Ани частенько сплетничали о секретных темницах, вроде Рикерс Айленд, а ты, дурак, никогда им не верил. Дважды дурак, тебя снова сделали пешкой в чужой игре! Хватит, время действовать!- метнувшись в сторону, Марк сорвал осточертевшую повязку.
   Прожорливая гусеница зевнула, преодолела нераспустившуюся почку и деловито принялась уплетать цветок карликового абрикоса. Марк наблюдал за своим новым другом с отстраненной, но без малого панической тревогой. Так ведет себя всякий человек, когда боится оторваться от созерцания простого безобидного предмета – боится лишиться мирного наваждения и очнуться в тисках кошмара. Впрочем, даже душевнобольной параноик не нашел бы угрозы среди пылинок, витающих в летних кущах сада.
   -Все, конец,- машинально выдавил из себя кучерявый,- теперь мне прямая дорога в сумасшедший дом. Пандора! Куда вы меня…               
   Оборвавшись на полуслове, он застыл в немом смятении, ведь не обнаружил возле себя ни девушки в галстуке, ни лифта. За его спиной, огибая пузатые зеленые холмы и журча под деревянными мостиками, неслась звенящая речка. А прямо у ног начиналась дорожка – витиеватая цепочка тротуарных плиток, украшенных сюжетами из быта греческих, может, испанских виноделов.   
   -Похоже, я все еще в самолете и сплю без задних ног.
   Поддавшись на уговоры теплого ветерка, Марк смело зашагал навстречу горизонту. Как раз туда, где за открытым павильоном с перголами стоял фонтан.
   Он подставил ладони под струю, полюбовался отражением сада в воде и, спеша утолить жажду, сделал два глотка.
   -Дрянь какая, хуже водопроводной! Наверное, во сне так и должно быть... 
   Обладатель синего галстука прополоскал рот, после чего уселся на лавочку в тени опрятной груши. Но насладиться ее аппетитными каплевидными плодами он не успел. Мимо фонтана торопливо прошел какой-то взволнованный тип. А потом быстро вернулся, словно в первый раз не заметил гостя.
   -Вот вы где!- ни с того ни с сего рассмеялся темноволосый незнакомец.
   -Вы смотрите на меня так, словно я ваш карточный должник,- насупился патриций.
   -А разве бывают только карточные долги? Разве вам не известна старая поговорка, крепкая дружба начинается с громкого смеха и им же заканчивается.
   Щурясь от солнца, Марк окинул своего ловкого собеседника придирчивым взглядом – этот мужчина был ростом ниже среднего, отнюдь немолод, зато сиял чистосердечным обаянием. На устах его играла улыбка, точь-в-точь как у томного сердцееда из дамского романа.
   -Эй, мистер, вы кто такой? Нас не представили.
   -О, Отцы Основатели,- шлепнул себя по лбу незнакомец,- неужели я опять забыл свои манеры в других брюках! Мое имя Расти Шеклфорд. И я умоляю вас простить мою бестактность, замкнутый круг общения, видите ли, может испортить манеры любого человека, даже наследника британской короны. Если, конечно, его не испортят скучные порядки Ганноверов в купе с вредным влиянием развлекательного телевидения.
   Бывший финансист не сразу придумал, как ответить на столь странное вступление. И, тем более, не мог понять, шутит ли этот развеселый брюнет или искренне радеет за судьбы монархов, что распрощались с короной Англии еще в позапрошлом веке.
   -Здравствуйте, Расти. Меня зовут Марк.
   -Очень приятно!
   -А касательно семьи Ганноверов, то королева Виктория была последней на троне.
   -БЫЛА? Не рискнете ли вы утверждать, что сия премудрая женщина… Ох, не хочу верить,- скорбно поник тип, назвавшийся Шеклфордом,- меня ведь и на похоронную церемонию не пригласили. Поверьте мне на слово, Марк, королева Виктория была мудрой женщиной! Есть дамы кокетливые и загадочные, есть и ужасно недалекие, зато восхваляемые всеми – наша Виктория была не из таких. Ее сосредоточенный ум всегда представлялся мне бременем… Сугубо мужским бременем! Поймете ли вы меня, но у прекрасного пола есть Любовь – а роль Любви как раз в том, чтобы заменять собой волю и разум. И, конечно же, мудрость! Если вы рискнете спросить лично меня, то мудрость это наследственное проклятье тех, кому неведом смысл анекдотов. Мудрецами величают себя только лишенные чувства юмора отщепенцы. Вот, Диогена в пример возьмите – ходить с фонарем и «искать человека», ну, не глупость ли? Однако, стоп! Вы, я вижу, меня заболтать решили?
   Окончательно запутавшись в монологе своего нового знакомого, кучерявый тряхнул головой и сдвинул брови,- Нет, я как раз наоборот…
   -Вот и славно! Знали бы вы, чего стоит достойная беседа в наш неувлекательный век. Ах, мне так недостает живого общения.
   -Кажется, я начинаю понимать,- пробурчал Марк,- если вы были знакомы с Диогеном, значит, состоите на службе в Организации. Вы бессмертный агент? 
   -Можно сказать и так,- раздался протяжный вздох,- да, я агент, которого давно отстранили от реальных дел. А когда-то я был нужен, успевал везде и всюду,- тут щеки немолодого брюнета загорелись фанатичным румянцем,- помню дивное время, когда, чтобы сфальсифицировать произвольное историческое событие, требовалось снести десяток монументов, затопить небольшой архипелаг, ликвидировать народец-другой... А что мы имеем сегодня? Кинешь газетную утку, и вуаля! Завтра же в «Таймс» каллиграфическим тоном сообщат, что у берегов Сомали орудует пиратский анклав, и представьте себе, это отвлечет внимание масс от, скажем, Северной Америки, где население вот-вот поднимет бунт против жирных котов с Уолл-стрит.
   -Не понимаю, чему вы удивляетесь,- безразлично ответил Марк,- история давным-давно превратилась в фарс. У Канцелярии есть план – скрывать от живых правду, пока Земля не шлепнется на Солнце. Вот серебряные галстуки и придумали всяких террористов да африканских диктаторов, чтобы было, о чем писать в газетах.
   -Ого, монетоносец с незамыленным взглядом на жизнь! Наконец-то я встретил родственную душу,- в восторге заголосил хозяин сада,- вы говорите так, словно зрите в корень проблемы!
   -Какой такой проблемы? 
   -Проблемы, что на мой вкус представляется более тошнотворной, чем жевательная резинка. Что стало с Канцелярий! Где те отчаянные юнцы и яростные искатели славы, которые жаждали монет, мечтая заглянуть за грань времен? Куда иссякла их страсть? Я скажу вам, куда – они продали ее за благополучие. Почему все брюнеты так любят век от века купаться в утративших соблазн пороках и называют такое жалкое существование «выполнением плана»? Коричневые, красные, даже серебряные галстуки породнились со стадом. Мы с вами дожили до ужасного века, где у живых и бессмертных общие интересы – деньги, благополучие, власть, и еще раз проклятые деньги. Коль спросите меня, так такая жизнь похуже ада. А ад, это когда вы подписываете очередной газовый контракт вместо того, чтобы путешествовать по равнинам Австралии в поисках скелетов мертвых империй. Ад, это когда вы выбираете, какую марку часов носить на банкете – и это вместо того, чтобы махнуть на Марс с бандой отважных астронавтов. Настоящий ад, это когда вы думаете о последствиях, а уже потом действуете…- темноволосый мужчина вдруг сделал паузу, словно боролся с собственными эмоциями. Но вскоре продолжил, настроив себя на категоричный тон,- Жизнь, дорогой мой Марк, пуста и уныла, коли нет в ней места приключениям, скитаниям, опасностям… И врагам! Смею утверждать с полной ответственностью, если у вас нет врагов, то мир ваш как гнилая слива – ни витаминов, ни достойного вкуса. Даже не думайте возражать, сейчас я прав как никогда! В этом, если угодно, моя теория и согласно ей я направляю все усилия, дабы искать и находить достойных врагов для своих любимцев.
   -Любимцев?- переспросил Марк, у которого вдруг стало тяжело на сердце. 
   -Вы не ослышались,- задорно подмигнул ему собеседник,- некогда меня чрезвычайно интересовали тайные общества и всевозможные сомнительные авантюры. Однако время ясно указало мне, что единственная стоящая вещь в мире это его обитатели. Прошу прощения, я не совсем точно выразился – не сами обитатели, но их мораль. Их души! Их предрассудки и воспоминания, что перевоплощают академических выпускников в солдат удачи или заставляют романтиков жертвовать собой ради идеалов, от которых несет цинизмом. Это моя маленькая игра... И она как мастерство пианиста – роковая, но гипнотизирующая, пока пальцы бегают по черно-белым клавишам. Вы любите музыку, Марк? Музыка умаляет потребности плоти, а дух отправляет к райским кущам. Я же слабыми, едва заметными усилиями превращаю людской быт в пир, желая посмотреть, как низко мои испытуемые падут в своих неуемных грехах.
   -И на ком же вы оттачиваете свое мастерство?
   -О, роль в моем Театре судеб получить элементарно. Никаких проб или конкурсов! Надо лишь родиться на третьей планете Солнечной системы.
   Кучерявый брюнет сложил руки на груди так, что теперь его ладони поддерживали локти,- Эта позиция не по мне,- сказал он с презрением,- я хорошо знаю людей вашего типа, мистер Шеклфорд.
   -О, неужели?
   -А то. Вы воображаете себя серым кардиналом, но на деле вы актер. Вы популист, спрятавшийся под гримом аморальности и напускного самодурства. В толк не возьму, какого черта Пандора привела меня именно к вам! Возможно, я тот еще негодяй, но бьюсь об заклад, за пару минут смогу выбить из вас эту пафосную блажь. Не боитесь, а?
   Марк был готов к любому ответу на свою обличительную речь. Гладко зачесанный тип, устроившийся рядом на лавочке, не казался ему человеком действия. Тем более не выглядел уверенным оратором, способным лишь силой своего слова задавить чужое мнение. По расчетам бывшего финансиста этот мистер Шеклфорд должен был теперь либо обиженно замолчать, либо начать очередную бессмысленно-экстравагантную речь о каких-то там «любимцах» и прочих вещах, суть которых может понять только сумасшедший. Иначе говоря, Марк ожидал чего угодно, но только не заливистого смеха в ответ.
   -Боюсь ли я? Ха, был бы рад бояться. Страх, скажу я вам, суть подлинное головокружение от свободы. Судите сами, природа страха кроется в бессознательном трепете пред лицом неведомого, а посему интересного и столь приятно щекочущего нервы. Лично для меня страх это не более чем развлечение, а-ля поездка на Русских горках,- признался хозяин сада, извлекая из кармана устройство очень похожее на пульт от телевизора.
   Фонтан тут же исчез. Обернулся циклопическими солнечными часами. Тень легла на античный циферблат, а кто-то заранее приклеил к нему исписанный листок. Грубо вырванную страничку из ежедневника.
   Изучив эту записку, Шеклфорд виновато откашлялся,- Мне, право, стоит научиться ценить чужое время. Негоже заставлять Первую леди ждать, а я сижу тут и соловьем трещу о мелочах! Впрочем, разрешите добавить, мелочи остались единственными крохами, в которых человек двадцать первого века может отыскать хоть уголок свободы или счастья... Но не дайте обмануть себя, уважаемый Марк, не вздумайте доверять людям, утверждающим, будто счастье и величие в малом. Каждый из таких типов, он Громовержец Зевс на Олимпе лицемерия.
   Чувствуя, что его мутит от этого потока взбалмошных премудростей и ценных советов, патриций встал со скамьи.
   -Если нас ждут, надо идти. И если можно, замолчите хоть на минуту.
   -Только для вас замолчу на целых две!
   Спустя десять минут, проведенных в обоюдном молчании, тропинка под ногами двух брюнетов закончилась у палисадника. Они уперлись в дверь, по другую сторону которой шелестели ветки разросшегося жасмина. Со стороны можно было подумать, что эту самую дверь оставил стоять посреди дикорастущей клумбы нерадивый садовник, уволенный по причине хронического склероза. За много лет она вросла петлями в высокий кустарник, однако не покосилась.
   Хозяин сада повернул лакированную ручку, приглашая патриция войти,- Смелее, дорогой мой Марк, смелее!
   Вот теперь Марку стоило по-настоящему титанических усилий сохранить его невозмутимый вид. Аккурат за открытой дверью зиял коридор, словно бы существовавший вопреки физике трехмерных пространств. Убедив себя, что перед ним иллюзия, достигнутая путем хитро расположенных вокруг клумбы зеркал, обладатель синего галстука все-таки шагнул в иррациональное помещение.
   Предметы мебели (тумбочки, да шкафы в стиле английского и русского ампира) утопали здесь в тройном слое бархатистой пыли. Коридор захламили так, словно в нем обитал упертый старьевщик. Или коллекционер экзотического барахла, который слыхом не слыхивал о существовании пылесоса. Оставив позади несколько чучел доисторических ящеров, брюнеты очутились в кабинете. Тот мог сойти за гостиную комнату, окажись в нем хотя бы одно окно, а еще лучше, диван. С десяток неудачно расставленных свечей воспылали огнями, лишь почувствовали поступь двух пар ног.
   -Дорогая штука,- причмокнул Марк, глядя на свечи,- они ведь ненастоящие? Вы купили открытые газовые светильники, реагирующие на звук шагов?
   -Неплохая догадка, но, увы, вы угодили пальцем в небо,- блеснул улыбкой мистер Шеклфорд. Мотнув головой, он сразу запустил руки в ящик с коллекцией полинезийских божков,- Мои кольца, Кастор и Полоцк, они должны быть где-то здесь… Если Первая леди заподозрит, что я опять потерял их, меня ждет бессловесная взбучка. 
   -Первая леди это Пандора?- уточнил кучерявый. 
   -О, вы, стало быть, уже познакомились! Славно-славно. Я таки научил ее первым делом называть свое имя, а уж после отдавать суицидальные приказы.
   В этот момент патриций, желая взять и полистать фолиант с книжной полки, нечаянно задел локтем чашу, которая стояла на разбитом каменном постаменте. Упав, деревянный сосуд закатился под зеркало.
   -Грязная рухлядь,- цокнул языком кучерявый. Затем поднял чашу, осмотрел ее убогие формы и добавил,- Там, на дне какие-то красные пятна. Неприятный от нее запашок, так пахнет засохшая кровь!
   -Разрешите ответить на ваше любопытство одной комичной в своей глупости историей,- не прекращая поисков, начал хозяин кабинета,- давным-давно мы с одним моим приятелем заключили пари. Я сказал ему – «Вы, сударь, никогда не сумеете сделать что-нибудь настолько запоминающееся и безрассудное, что всколыхнет целый мир, а меня заставит и хохотать, и плакать». У него, кстати, была интересная монета! Живые слушали его с разинутыми ртами и верили каждому слову, он мог даже лысого заставить сделать себе ирокез... Так вот, мы поспорили, шлепнули по рукам и разошлись. А он, премудрый лгун, обставил меня по всем фронтам. Он очаровал двенадцать душевнобольных охламонов, объявил этих серостей своими апостолами, а себя, только не падайте в обморок, нарек мессией! Ничего себе анекдот? Он вскружил головы нищим рыбакам проповедями о чистоте помыслов… Так это еще не самое интересное – мой приятель, мир ему в загробной жизни, ПОЗВОЛИЛ себя убить. Умер на какой-то замысловатой геометрической фигуре. То ли на шестиугольнике, то ли на кресте, подробностей я не упомню. Спор же наш, дорогой мой Марк, был на самую никчемную вещицу в мире. На этот самый деревянный сосуд, который он, будучи плотником, изготовил. Не стану говорить вам, какие ритуалы творили с чашей одурманенные культисты, но знайте, что пятна эти произошли не от томатного сока... А что это вы молчите как Чарли Чаплин? Или тоже слыхали про этот цирковой номер?
   Марк, конечно же, слыхал (можно сказать, слыхал много раз), но ком, так некстати застрявший в горле, мешал ему выдавить хотя бы жалкий звук.
   Ощущая, как ускоряется его пульс, кучерявый раб Саргона впился глазами в ряд полотен, что украшали стены кабинета, чередуясь с пылающими канделябрами. В свете дрожащих свечей он рассматривал картины, являвшиеся чем-то, вроде дневника двух людей. Эта пара как будто была вместе с первых дней сотворения мира. И всегда держала при себе штатного художника. 
   На каждом полотне высокая леди в перчатках держала черный зонт над головой мужчины, защищая его от солнца, от дождя, а то и от снегопада. На каждом новом холсте ее спутник представал в одеждах исчезнувших концессий. Но в зависимости от даты написания картины вид его платья все больше приближался к современной униформе Канцелярии.
   -Кто это нарисовал,- изучая шестнадцатый по счету «шедевр», патриций съежился,- эту громадину никогда не строили, разве она не библейский миф?
   Еще вчера Марк ни секунды не сомневался, что Вавилонская Башня, по сути, образный миф из литературы ранних христиан. Но опровергая такую точку зрения, с холста на него взирали Расти Шеклфорд и красотка Пандора, за чьими спинами велось строительство первого округлого радиуса каменной громады.
   -Невозможно, такого не может быть! Неужели это Мачу-Пикчу?
   Город Мачу-Пикчу испанцы нашли мертвым и разоренным – но мадридские конкистадоры явно не были знакомы с живописцем, который изобразил пирамиды Инков в тот час, когда индейцы возносили на них молитвы, руководствуясь наставлениями высокой брюнетки и брюнета с дымящейся трубкой в зубах. На этой картине шею бессмертного хозяина кабинета впервые украсила бабочка золотого цвета. Начиная с полотна, где Помпеи обливала раскаленная рвота Везувия, эта бабочка стала обязательной фишкой его туалета. 
   -Атомный гриб?! Марк, ты бредишь?!
   При виде последнего настенного шедевра лицо недавнего финансиста покрылся холодной испариной. Картина имела название, не оставляющее надежды – «Фейерверк близ Нагасаки». Серый мухомор с оранжевыми прожилками лизал своей атомной шляпкой небо. Изображенная в профиль, Пандора наполняла бокалы шампанским. Рядом человек с уродливым шрамом вместо левого глаза горбился, держа руки в карманах монашеской робы.    
   -А кто, черт возьми, этот блондин,- пребывая в смятении, ахнул Марк,- у него одного здесь светлые волосы. 
   Щуплый блондин, ошарашенный заревом яркостью в двадцать килотонн, сжимал кулаки и смотрел в пустоту. А главный герой нарисованной акварели, все тот же бессмертный брюнет с бабочкой, словно бы обращался к нему со словами – «Отмените третью бомбардировку, пока я не умер от скуки». 
   В эту роковую минуту, ощутив себя на дне беспросветной бездны, бывший раб Саргона Аккадского, наконец,  понял, что за человек скрывается под выдуманным именем Расти Шеклфорда. Бог, которого никогда не должно было существовать, оказался более реальным, нежели страшные сказки, рассказанные непослушным деткам на ночь. Азартный, болтливый, плохо выбритый, и чрезвычайно расстроенный перспективой поссориться с Пандорой из-за своих колец, этот вполне материальный бог прямо сейчас махал Марку статуэткой полинезийского идола. И смеялся как дитя.
   -Глядите-глядите, это же Тангароа! Вот радость, туземцы изобразили его с моим носом. Впрочем, радости-то мало, неужели у меня такой страшенный акулий нос?
   -Я, возрожденный Сын Монеты, отдаю Тебе почтение и свою судьбу, Отец мой Грозный и Милостивый,- опустившись на колено, кучерявый брюнет склонил голову в приветственной молитве,- Единственный и Непревзойденный, стоящий между Светом дня и Мраком теней, последний из Атлантов, ведающий Причину и Цель, заступник Рода бессмертных, добрый покровитель живых царей, Бог Первородный и правитель государств…
   Боясь поднять глаза, Марк начал перечислять названия стран и королевств, которые если и находили отклик в древнекитайской географии или в песнях ямайских аборигенов, то успели кануть в лету задолго до появления офисной бумаги и обыкновенных чернил.
   А бог, которому предназначалась сия речь, слушал ее с приоткрытым ртом. Искренне не понимал, что вообще ему хотят донести. Более того, он уронил деревянного Тангароа себе прямо на мысок и, схватившись за ушибленную ногу, запрыгал по кабинету. Прямо не божество, а неловкий клоун.
   -Мой Канцлер исполняет брачный танец эскимосов?- спросила явившаяся из смежных дверей кабинета Пандора.
   -Цыц, Первая леди,- превозмогая боль, зашипел на нее Предводитель,- говорите в полтона. Мне тут дифирамбы поют, а я ни слова не понимаю. Прародина Нибелунгов, которой, если верить патрицию, я законный король…
   -Упомянутый им народ считается предком догерманских наций, некогда населявших восток Галлии. Желаете полную историческую справку?
   -Нет, не желаю. Что он там бормочет? В Индии я, оказывается, именовался Жнецом и был братом Разрушителя Шивы? Да я в этой Индии был два раза в жизни.
   -Сто восемь,- откашлялась брюнетка,- мы с вами, мой Канцлер, были там ровно сто восемь раз.
   -Прекрасно, вот и остались бы в своей Индии, если она вам так понравилась,- надул щеки мужчина в золотой бабочке,- но мне любопытно, кто автор такого количества трудновыговариваемых названий и титулов?
   -Данный текст был написан лично вами,- продолжила Пандора,- и регламентирован в качестве официального приветствия сто шестьдесят стандартных временных циклов тому назад.
   -Да за кого вы меня принимаете,- забыв о Марке и его молитве, воскликнул хозяин кабинета,- вы, мисс Пандора, знайте, вы демон! Вы вампир, сосущий мою кровь и нервы! Я шутки ради сочинил наиглупейший каламбур, а вы заставили бедных агентов его вызубрить?! Воистину, лишь красота ваша сравнима с вашей педантичностью. Клянусь Отцами Атлантиды, если вы однажды проявите хоть толику юмора, я тотчас выброшу фортепиано и начну слушать… Как это, ну… Звуковое громыхание, называемое черными людьми своей музыкой... Джаз? Или все-таки рэп?
   -Я не слушаю музыку, следовательно, не обладаю информацией для ответа на поставленный вами вопрос.
   -Конечно, куда вам такой совершенной опускаться до моих тривиальных утех!
   -Ваши пальцы…- прошила его ледяным взглядом Пандора.
   -А что, рискну полюбопытствовать, с ними не так?
   -Я не вижу на них украшений. Где ваши кольца? 
   Канцлер прикусил язык и мигом спрятал ладони за спину. Он принялся рыскать взглядом по полкам и столу, надеясь отыскать любую мелочь, которая смогла бы спасти его от неминуемой взбучки. К счастью заветная «мелочь» сама напомнила о себе, закончив громоздкую молитву.
   -Ага! Дорогой патриций!
   Бог заспешил к брюнету, у которого тряслись плечи. Марк неслышно смеялся.   
   -Вы звали, Великий?
   -Перестаньте хихикать. И не надо называть меня этим словом, вы не Саргон. Вы же еще вчера были гордым финансистом. Так с какого перепуга решили переквалифицироваться в поломойку? Встаньте с колен, сколько можно вытирать мой ковер?! Здесь целую вечность не пылесосили. И умоляю,- в отчаянии взмолился Предводитель,- не смотрите на меня так, словно я Юлий Цесарь. Я умру от мысли, что испортил вам зрение.

***

   Движениями, практически доведенными до автоматизма, Пандора настраивала консоль управления и мониторинга. Следя за мигающими кнопками, она включила систему запасной подачи кислорода. Заранее проверила внешние камеры видеонаблюдения, но неожиданно для себя натолкнулась на ошибку в корневой программе.
   -Дайте мне десять минут. Я перепишу исходный код для механоидов, после чего мы начнем.
   -Я никуда не тороплюсь,- оторвался от своей трубки Канцлер,- было бы несправедливо кидать нашего нового друга в пекло, толком ничего не объяснив.
   -В этом суть испытания,- напомнила ему брюнетка.
   Сидя в кресле, Предводитель закутался в плед и забил трубку новой порцией вишневого табака. Его взгляд был прикован к смотровому окну с засохшими бурыми разводами. Эта грязь, что некогда была сочной, разбрызганной как из фонтана кровью, не сдалась даже перед мощью водометной машины с щетками.
   По ту сторону окна, под железным куполом стоял испытуемый. То есть Марк. Держался он просто и уверенно. Безделья ради мерил шагами гладкий пол.
   Купол, в котором его заперли, представлял собой глухое помещение, чем-то напоминавшее Колизей семьи Ад-Динов. Но этот купол не был пещерой-амфитеатром. Его округлый свод держался на балках со следами от пуль, а железная обшивка стен местами выглядела оплавившейся. Кроме того, здесь ужасно воняло хлоркой и бензином. Правда в воздухе угадывался и другой запах – так пахнет куча гниющей требухи, разлагающаяся под раскаленным солнцем.
   -Раз, два, три,- постучал по микрофону бог в бабочке,- ау, вы меня слышите?
   -Слышу вас отчетливо,- буркнул кучерявый, пытаясь определить, где спрятан динамик. 
   -Вот и славно,- раздалось откуда-то с потолка,- стоит отдать должное моим услуженцам, они таки нашли время, чтобы починить связь. Ну-с, перейдем к делу. Марк, разрешите полюбопытствовать, вы любите сплетни?
   -Любую информацию от вашего лица я сочту важной,- уклончиво ответил патриций, не представляя, с чего вдруг ему задают такие несусветные вопросы. 
   Бог пододвинул к себе микрофон, чиркнул спичкой и на вдохе прильнул к трубке,- В таком случае я предлагаю вам сделку,- молвил он, выпуская ноздрями вишневый дым,- вы личность, по меньшей мере, легендарная. Иной скажет, мифическая... Вот я и хочу опровергнуть один, связанный с вашей персоной, миф – или наоборот, жажду поверить в него и убедиться в вашей, Марк, исключительности. Что касается предложенной мною сделки, то вот, в чем ее суть. Я расскажу вам одну сплетню. Добротную и даже высококачественную! А в ответ я прошу вас не сдерживаться и предоставить моим глазам, так сказать, демонстрацию. Ничего сверхъестественного, просто покажите мне талант вашей монеты во всей красе. Я, уж поверьте, в долгу не останусь.
   -Про меня говорят много разной чуши,- скупо улыбнулся испытуемый,- кто-то даже думает, что я могу остановить вращение земной оси.
   -Зачем же так круто,- вскинул руки потрясенный Канцлер,- моря ведь из берегов выйдут! Горы станут долинами! Нет, очередного Великого потопа цивилизация не перенесет, а у меня на семь пятнадцать еще чаепитие запланировано… Нет, дорогой мой Марк, давайте вычеркнем планетарные катаклизмы из нашей программы. А возвращаясь к сплетням, так я неоднократно слышал, мол, кое-кто из синих галстуков, эдакий герой римского происхождения, слывет знатным трюкачом. Якобы может разрезать гранит как масло, и добавлю, без ножа.
   -Это намного сложнее чем, кажется,- попытался отшутиться кучерявый.
   Но к своему неудовольствию, лишь раззадорил хитрого Предводителя. Сидевший в каморке за стеклом бог подпрыгнул от счастья, словно ребенок, встретивший на своем дне рождении красноносого клоуна.
   -Моя западня сработала, ура! Значит, все-таки можете? В бездны робость, я хочу на это посмотреть!
   Разминая затекшие пальцы, Марк уставился в купол. И был искренне рад, что ни Пандора, ни божество в черной рубашке и золотой бабочке не могут слышать его мыслей.
   -Я знал, что мое испытание не будет проверкой на эрудицию, но чего им от меня надо? Черт, мне не нравится эта комната, здесь воняют, как на скотобойне… Они отбирают людей для элитной бригады Чистильщиков? Тогда лучше бы тебе, Марк, провалиться. Все лучше, чем служить в отряде тупорылых мясников. Интересно, это жизнь такая, или я невезучий? Я нарочно портил финансовые бланки, нарочно делал ошибки в отчетах, я даже скрывал талант своего Палихрона… Я был пешкой, а все равно увяз в болоте Организации. А теперь стою на ковре у самого Канцлера. Бред какой-то, получается, надо корчить юродивого, чтобы тебя оставили в покое? Неужели, убив Цесаря, я навечно испортил себе карму?
   Насмехаясь над своей незавидной кармой, бывший финансист следил за краном, медленно опускавшим квадратную глыбу с потолка на пол. Наконец крюк отпустил тросы, что оплетали громоздкий и насквозь промерзший монолит. Камень блестел инеем, а под ледяной кашей виднелись диковинные письмена – архаичная смесь непонятных рисунков, иероглифов с берегов Нила, и символов близких к руническому языку древних викингов.
   -Простите, Марк,- вдруг извинился голос из динамиков,- но к чему ваше бездействие? Я понимаю, что кромсать кусок праистории суть крайне скучное занятие. Камень не станет шептать молитв, не попросит передать его семье предсмертную волю, даже не пустит слезу напоследок. Камень не человек... Убивать людей весело, а убийство камня лишено всякого азарта.
   Оторвавшись от консоли, красивая брюнетка обратилась к Предводителю,- Будьте внимательнее, мой Канцлер. С первой задачей испытуемый справился безукоризненно.
   -Разве? Я что-то не вижу результата.
   Заглушив его слова, верхняя половина монолита, будто срезанная под углом в сорок пять градусов, с грохотом сползла вниз.
   Канцлер напряженно моргнул. Провел ладонью по лицу, после чего встал в полный рост, разразившись аплодисментами.
   -Тысячу раз браво, просто брависсимо! Мисс Пандора, а когда он успел?
   -Ваши замедленные реакции и плохое зрение не позволили сетчатке сфотографировать ключевое движение испытуемого.
   -Вот опять, вы как будто говорите на инопланетном языке...
   -Мой Канцлер изучал его досье? Раздел характеристики монеты?
   -Увы и ах, вашего Канцлера хватило только на первую страницу.
   -Это написано во втором абзаце.
   -Хорошо,- раздался скрежет зубов бога,- вы у нас и красива, и умна, мне вас в жизни не провести. Посему буду честен! Канцлер не для того стал Канцлером, чтобы окунаться в формальную писанину. Зачем читать, если можно лично встретиться и посмотреть. Читать стоит лишь о тех, кто упаднически неактуален. Ну, либо о тех, кто давно мертв.
   -Палихрон,- равнодушно сказала Первая леди.
   -Спору нет, словечко мудреное,- уютно закутался в плед Предводитель,- надеюсь, оно хоть что-нибудь да значит?
   -Это название монеты Брута Цепиона. 
   -И?
   -Палихрон,- как на пресс-конференции повторила брюнетка,- данная монета классифицируется Средним эспером и значится в базе данных под трехзначным кодом. С учетом новейших открытий в квантовой физике Палихрон можно считать биполярным ускорителем частиц. Предполагаемые полезные свойства – в зоне до трех метров от собственного тела обладатель монеты Палихрон должен уметь разгонять атомы произвольной массы до сверхзвуковых скоростей. Также должен уметь повернуть этот процесс вспять, что с научной точки зрения является эффектом полного поглощения кинетической и тепловой энергии. Обладатель монеты Палихрон может создавать вокруг себя условия, идентичные условиям при температуре ;273,15 °C, то есть абсолютный ноль.
При такой температуре останавливается деление большинства молекул. Теоретически агент с монетой Палихрон должен быть неуязвим для любых внешних атак. Зная срок его жизни, я делаю вывод – Брут Цепион достаточно развит, чтобы остановить направленное воздействие лазерного луча, взрывную волну, и множественные атакующие объекты. Испытуемый способен на равных сражаться с любым из Высших. Даже с мистером Первым.
   -Если он может одолеть мистера Первого, то самое время закупиться хорошим вином и посмотреть на их дуэль,- усмехнулся обладатель бабочки. А затем, вдумчиво покручивая трубку, отвернулся от микрофона,- Меня заинтриговали ваши слова, только давайте не будем спешить с выводами. Вы ответьте мне прямо, сможет ли Марк при моей «особой моральной поддержке» остановить вращение целой, извините за максимализм, планеты?
   Пандора достала цифровой планшет. Целых пять минут она строила графики и выясняла отношения с арифметическим калькулятором. А когда закончила расчеты, то переписала все на листок и вручила его нетерпеливому божеству.
   -Я учла средний коэффициент вашей работоспособности, скорректировала результаты и перевела геометрический потенциал Палихрона в формулу. Точная масса ядра Земли нам до сих пор не известна, но я уверена, что ваша «задумка» может быть осуществлена с вероятность в семьдесят один процент. Объединив усилия Палихрона Брута Цепиона и вашей, мой Канцлер, Яруджи, можно устроить Апокалипсис. Планетарная ось прекратит вращение, наш мир навечно окажется повернут к Солнцу только одной стороной.
   Кучерявый патриций, будучи на какое-то время предоставленным самому себе и разрезанному им камню, не слышал их разговора. Возможно, проблема была в неисправных динамиках. Мало того, что они хрипели, так еще самопроизвольно отключались. Марк не сразу догадался, отчего черты Канцлера, смявшего записку Пандоры, вдруг дьявольским образом заострились. Лицевые мышцы немолодого брюнета в бабочке внезапно образовали глубокие, как будто старческие морщины. Тень от надбровных дуг поглотила глаза, а голова на жилистой шее запрокинулась назад. В смрадно духоте бронированного купола Марк замер, наблюдая беззвучный, но пугающий смех, которым воочию разразился хозяин сада, кабинета, и единственный Предводитель всей своры бессмертных галстуков. И только боль помогла свидетелю этого хохота оторваться от неприятной картины – забыв о боге, патриций осел на пол.
   -Мне бы сейчас пилюлю дианабола и сигариллу. А лучше шесть таблеток аспирина и русской водки… Но ты, Марк, сам виноват, больше года не пользовался этим приемом.
   Алая жидкость медленно капала из-под ногтей. Онемевший локоть ныл. Правая рука бывшего финансиста висела тряпкой и отказывалась слушаться, как если бы он перевязал ее жгутом, а потом сделал на ней три десятка отжиманий.
   -Готов спорить, они не знают, что у моего Палихрона есть обратный эффект. Ладно, пока вторая рука в норме, ты, Марк, можешь разрезать даже танк. Хорошо, что в эту комнату никакая бронемашина не влезет. Но ямки в стенах, они точь-в-точь пулеметные бойницы… Самое веселое еще впереди, ага? Только чего они ждут? И кто, черт подери, этот разодетый старик?

***

   Минуту назад в застекленную каморку управления постучали. Судя по звуку, запоздалый гость был полон намерения дождаться ответа на свой стук любой ценой. Леди нехотя открыла дверь – настырный визитер очень не вовремя оторвал ее от борьбы с вирусами в программах механоидов.
   -Вы опоздали. Объявляю вам выговор.
   -Красота моя,- сладко обратился к девушке вошедший,- пожалуйста, не журите пенсионера.
   -Поправка за номером один – ваше обращение ко мне неуместно и противоречит уставу,- железным тоном указала ему Пандора,- поправка за номером два – вы не на пенсии. Последняя поправка – где ваша униформа?
   -Друг мой самый лучший,- подвинув вставшую в позу брюнетку, воскликнул Предводитель,- какая радость, вы таки пришли! А я, признаться, боялся, что вы заблудитесь в лабиринтах... Что касается вас, моя чрезвычайно строгая Пандора, не сочтите за труд проявить йоту манер. Ну же, это ведь нетрудно, быть вежливой!
   Красивая леди небрежно сняла перчатку, оголив тем молочную кожу своей хрупкой на вид правой кисти. После элегантного поклона гость, пожилой испанец с блеском седины на черных висках, прикоснулся к ее перстам влажным поцелуем. Затем, оправив накидку пурпурного цвета, под которой скрывался первоклассный сюртук девятнадцатого века, он двинулся вперед, не забывая ловко и с шиком прокручивать свою трость. Но не успел гость поздороваться с Предводителем, как был тотчас лишен своей лакированной вещицы.
   -Отменно, решительно великолепно,- расхвалил трость Канцлер, взяв ту за стеклянный набалдашник в форме прозрачного шара,- ничего, что я ее подержу? Ах, этот аксессуар идеально подходит к вашему денди. Разрешите отметить, сам стиль денди прямо рожден для вас, дружище. О, что за траурный символ? На вас приколот черный тюльпан.
   -Я не почитатель цветов скорби,- повесил голову испанец,- но традиция сестра памяти. Моя София… Она… Ныне пребывает в лучшем мире.
   Услышав эту новость, Предводитель сгорбился и отложил докуренную трубку. Воспоминания (картины почти столетней давности) нахлынули на него потоком случайных образов. Но в их красках не мелькали серые оттенки грусти или тоски.
   Бог видел весенний день. Видел лужи, в которых отражался черно-белый, словно из кадров доброго немого кино Мадрид. Видел себя уставшим после долгой поездки и выходящим из трамвая вместе с другом – вместе с пожилым испанцем, который обращался к нимфетке, что продавала яблоки у обочины. Она, осиротевшая после эпидемии тифа цыганка, подарила друзьям два плода. И улыбнулась как дитя. Эту робкую чернобровую девушку звали Софией.
   Вспомнив ямочки на ее щеках, Канцлер уставился в пол, но не видел своих туфель под пледом. Он видел, как лопаются набухшие почки, и кончается та мимолетная весна. Видел, как время листает страницы любовного романа, что растянулся почти на восемьдесят лет. За восемьдесят лет румянец щек яблочной цыганки утонул в морщинах. Не в силах обмануть время ее красота померкла. Только доверчивый взгляд не изменился. Как не изменился и ее любовник – вечно пожилой идальго в пурпурной накидке, благородный дон с тростью, некогда искавший Фонтан молодости в компании самого Понсе де Леона. 
   -ОНА жива,- подал голос внезапно очнувшийся бог,- будет жить, пока память о ней будет дарить нам минуты приятной ностальгии,- жестом он приказал другу не спорить с ним и машинально приложился к холодной трубке. 
   -Вы будете смеяться, но я любил ее не за ангельский лик,- вздохнул идальго,- в последние годы София была мне как мать. Уставшая и добрая, но полная самого редкого качества – душевной преданности. София знала и о вас, и о моей работе в Ящике, но не терзалась сомнениями. Даже на смертном одре умоляла меня принять ваше предложение... 
   -И всегда готовила вкуснейший кофе, когда я баловался визитами на вашу виллу под Мадридом!
Прошу, не страдайте, друг мой. Тоска это удел пролетариев, вам она не к лицу. А коль вы сами завели старую тему, так дерзайте и не откажите Софии в последней просьбе. Просто скажите «да», и я лично устраню любого из серебряных восьми, дабы новый невыразимо обаятельный член Совета занял достойное его манер место. Хотите стать эвинкаром Южной Америки? Или думаете, что Белиал задержался на посту и вам самое время нагрянуть в Австралию? 
   -Из всех людских страстей власть и ответственность претят мне более,- отрезал старик в денди,- должность эвинкара ничем не лучше бомбы с часовым механизмом. Я буду неотступен, ни за что не повяжу себе галстук эвинкара.
   -Положим, вашей реакцией меня не удивишь,- вслух задумался брюнет в бабочке,- но, как говорят живые, надежда умирает последней... Быть может, так будет лучше для всех. Я, знаете ли, привык называть вас доном Страдание. Романтично, кратко, а сколь изысканно звучит. Ах, было бы пыткой день ото дня обращаться к вам полным именем, мой ненаглядный дон Августо Сирано эль-Констанцио Педрос.
   -Это не про вашу верную спутницу,- лукаво заметил дон Страдание,- она так любит арифметику, что я на века вечные останусь для нее формальным мистером Три.
   Услышав эту фразу, занятая брюнетка нашла минутку, чтобы оторваться от консоли,- Я не испытываю пристрастий к каким-либо определенным наукам, к арифметике в том числе,- сверкнула она холодным взглядом,- ваша цифра, мистер Три, это ваш персональный идентификационный номер, пока вы находитесь под МОИМ командованием. Напоминаю, вы не пенсионер. Вы бессмертный суперубийца и агент Ящика.
   -Кстати о Ящике,- бог взял друга под локоть и направил его внимание к замызганному окну,- осмелюсь утверждать, что здесь и сейчас вы не единственный счастливец, кому выпала честь попасть в отряд шести самых лихих монетоносцев.
   Старик растерянно заморгал. Даже был вынужден воспользоваться платком, чтобы смахнуть каплю пота с носу – но не умел притворяться, как не умел скрывать свои страхи. Именно поэтому, выждав паузу, он робко спросил,- Не намекаете ли вы, что сюда явится этот мечник? Этот мистер Первый?
   -Ох, я понятия не имею, где прохлаждается одноглазый. Сейчас он может читать псалмы в какой-нибудь захудалой мексиканской церквушке, а через минуту разгуливать по Луне. Он, между нами говоря, активный турист… Людям его морали сложно усидеть на одном месте. И это его личная, не имеющая никакого отношения к нашей встрече, лирика. Итак! У нас намечается конкурс талантов, угадайте-ка, старый друг, кто стоит под вон тем куполом.
   Старый друг скептически изучил фигуру за стеклом, что отбрасывала тень похожую на силуэт загнанной в угол твари. Там, под железными сводами, обхватив окровавленную конечность, Марк пытался разомкнуть капкан своей тлетворной боли.
   -Я слышал, какая судьба постигла прежнего мистера Шесть,- сочувственно произнес испанец,- и я рад, коль пытка безмозглым существованием закончилась для Кристаллического Демона навсегда. Кто бы ни избавил его от оков бессмертия, он освободил истерзанную и глубоко больную душу. А насчет нового рекрута, хм… Вздернутый подбородок и дешевая стрижка суть всегда признаки крепкого, увы, едва ли острого ума. Большие ноги и кулаки – он не станет судить человека по одежке, зато крайне требователен к внутреннему содержанию. Любопытная у него форма черепа, явно итальянская... На мой вкус он производит впечатление трудоголика, который похоронил в себе доброго идеалиста. Психологи называют таких «крепкими середняками», у них есть свой кокон, за хлипкой оболочкой которого таятся печаль утраченных надежд и память о бесцельно прожитых летах. Что же еще вам сказать… Ну, этот рекрут определенно несчастлив, так как разучился быть счастливым. Могу я осведомиться, какова радужка его глаз? Отсюда не разглядеть.
   -Мягкий ало-коричневый цвет. Как топленый шоколад с ромом.
   -Добрый цвет,- расслабленно улыбнулся Страдание. А затем продолжил уверенным тоном,- Я знаю, что значит отнять чужую жизнь, поэтому спешу вас предупредить – ремесло агентов Ящика не стезя новичка. Да он еще вчера сидел в офисе и занимался конторской бюрократией! Я угадал? 
   Молча увиливая от ответа, Канцлер вывалил из трубки сгоревший в труху вишневый табак. Для продолжения беседы ему требовалось что-то более крепкое. Обладатель золотой бабочки достал из кармана брикет, завернутый в газету и обладающий подозрительным душком. Он забил часть этой смеси в трубку, чиркнул спичкой, после чего затянулся дымом, в котором угадывались нотки жасмина и едкое амбре афганского гашиша.
   -Он не новичок,- наслаждаясь своим наркотиком, гаркнул бог,- он гражданин Рима по фамилии Брут. 
   -Тот самый Брут?
   -Без сомнений.
   -Я удивлен,- нахмурился старик в денди,- но от своих слов все равно не отрекусь.
   -Еще бы,- хохотнул Предводитель,- ваша самоуверенность, милый мне дон, главный столп моего к вам уважения. С небоскреба архитектуры вашей личности вы зрите в самую суть дела и мастерски избегаете той погрешности, что присуща менее прозорливым умам. В своих суждениях и оценках мы с вами похожи, однако вы легко покидаете координаты моего мышления, если того требуют Правда и Случай. Не сочтите за лесть, но вы мой самый честный критик. Вы инфантильны к власти, богатство вас вовсе не возбуждает, вы даже лишены страсти к физическому уничтожению оппонентов! Да-с, права была София, сказав, что из вас вышел бы достойнейший член Совета... Однако, стоп! Больше ни слова философии, у нас и без того мало времени. Первая леди! Будьте любезны объяснить мне и моему другу, как именно патриций смог так легко разделаться с камнем.
   -Желаете развернутый ответ?- уточнила брюнетка.
   -Да. Только заклинаю вас, постарайтесь говорить не на инопланетном языке.
   Успешно завершив битву с вирусами, Пандора опустилась на стул. Ее леденящий душу взгляд скользнул по приборной доске, коснулся дона Страдание... И замер на Предводителе, который жадно посасывал трубку с гашишем.
   -При движении произвольного тела вне вакуума всегда образуется остаточная воздушная волна,- монотонно начала леди,- скорость движения такой волны прямо пропорциональна скорости двигающегося тела. Совершая быстрое движение рукой, Брут Цепион разгоняет окружающие его частицы атмосферных газов, равно как и собственную конечность. В этом кроется ПОЛОЖИТЕЛЬНЫЙ момент эффекта биполярного ускорения монеты Палихрон. Данный эффект создает тонкую нить из сверхлегких атомов воздуха. Испытуемый складывает эти атомы в «лезвия-ленты». Кинетической энергии его «ленты» достаточно, чтобы разрезать предмет, сравнимый по прочности с легированной сталью или керамической броней Чистильщиков. Но поскольку Брут Цепион является Средним монетоносцем, то его тело плохо приспособлено для перегрузок, связанных с его талантом, что означает наличие саморазрушающего эффекта. В этом можно увидеть ОТРИЦАТЕЛЬНЫЙ момент – после каждой его атаки болевой шок и локальные повреждения организма испытуемого будут неизбежны с вероятностью в девяносто семь и девяносто семь сотых процента. Но я добавлю, что патриций на два порядка сильнее бывшего мистера Шесть. Две тысячи лет назад он убил сильнейшего высшего монетоносца своей эпохи, прикончил Гая Юлия Цесаря. И это притом, что Цесарь считался неуязвимым. С вероятностью в восемьдесят девять процентов Брут Цепион это лучшее приобретение Ящика за много лет. Выражаясь языком моего Канцлера, «Сила притягивает силу»...
   Затянувшись жасминовым наркотиком, Первый Канцлер пожевал дым и выпустил пару колечек себе на грудь. Он как будто пребывал в раздумьях. Монолог красивой брюнетки не произвел на него должного впечатления. К несчастью, бог не понял ни слова, зато искренне восхитился последней фразой.
   -Сила притягивает силу? Неплохо сказано, вам таки удалось ублажить мой слух.
   Он поерзал в кресле и, наконец, нагнулся к микрофону. Теперь его слова были адресованы не другу испанцу или холодной брюнетке, а кучерявому гражданину Рима, что стоял под высокими сводами купола.
   -Уважаемый патриций, я, помниться, обещал вам сплетню в обмен на демонстрацию? Вы выполнили свою часть сделки, выходит, ныне мой черед. Так и быть, я открою вам Правду, которой, увы, нельзя поделиться с компанией веселых товарищей или с хорошенькой дамой в кафе. С чего бы начать… О, знаю! Испокон веков до меня доходят подлые россказни о том, что, мол, где-то в подполье Организации действует тайный отряд суперубийц, которые избрали своей миссией самую грязную из всех наигрязнейших работ. Люди эти якобы занимаются «таинственными» и «непонятными» исчезновениями слишком болтливых агентов, а также служат «тупым оружием» в руках одного «сумасбродного божества». Пожалуйста, дайте нам свой комментарий на этот счет.
   Медля с ответом, кучерявый брюнет осматривал свою правую руку. Разодранная кожа под ногтями успела восстановиться. Сизые пальцы пришли в норму, вот и ручейки крови на локте благополучно подсохли. Вернулась к Марку и его отчасти нахальная уверенность в себе, которую в обычной ситуации он старался не демонстрировать.
   -Я не верю в шпионские игры,- громко сказал бывший финансист,- на дворе двадцать первый век и в этом веке не бывает ничего «таинственного» или «непонятного». Ясно же, если человек исчезает без следа, то это либо работа МИ-8, либо парни из ЦРУ постарались. 
   Пару минут связь кряхтела помехами, пока, кажется, Пандора не проронила в микрофон,- Ящик…
   Добравшись до слуха Марка, это обыкновенное слово из четырех букв ужалило его больнее, чем сигарилла, вздумай он тушить ее об собственную губу. Но кучерявый не смутился. В его положении рассуждать о мифическом отряде смертоносных маньяков и людоедов было намного проще, нежели беспокоится о происхождении засохших разводов крови на бетонированном полу.
   -Ящик это самая старая из всех баек Канцелярии,- рассмеялся кучерявый брюнет, будучи в полной уверенности, что его разыгрывают,- я помню, когда впервые услышал о нем! Три века назад я служил в Африке вместе с греком по имени Эрехтей. Ненадежный тип, он никогда не умел держать язык за зубами... А Ящик был его навязчивой паранойей. Он уверял, будто за ним крадутся мрачные тени, будто эти тени дали ему срок, по истечении которого кончится его бессмертная жизнь. На какое-то время мы разошлись, через двадцать лет встретились снова, но я прямо не узнал Эрехтея. Бедный псих перестал бриться, исхудал как скелет и заимел привычку падать в обморок во время обыкновенной грозы. Он клялся, что его преследует человек-молния. А потом… Ну, потом он сгорел в собственном доме – как сказали пожарные, уснул возле горящего камина.   
   -Судя по интонации, в историю с пожаром от камина вы не верите?- состроил озорную гримасу Предводитель.
   -Монетоносец не может умереть в обычном пожаре, это и дураку ясно. Но я не верю в другое, я не верю в человека-молнию. Его не существует, он тупая выдумка помешавшегося Эрехтея.
   -Как любопытно, продолжайте!- преисполнившись самых противоречивых эмоций, воскликнул Канцлер. 
   -А чего продолжать-то? Нет человека-молнии и быть его не может. Или вы хотите знать, почему я так в этом уверен? Весь наш мир, все эти Англии, Америки, и Канады уже лет сто существуют только за счет электроэнергии. Компьютеры, машины, спутники связи – Высший монетоносец с талантом превращаться в электричество, с даром управлять всеми этими приборами, неизбежно попытался бы уничтожить Организацию и захватить власть. Такой монетоносец смог бы за пару минут погрузить Землю в средневековую тьму. Даже электрические бритвы набросились бы на своих хозяев и обрили бы их наголо. 
   Ухмыльнувшись этому не лишенному логики мнению, дон с искусственной сединой захлопал ладошами,- Браво, ваш рекрут имеет завидное чувство юмора,- обратился он к богу,- ведь китаец, которого вы невольно обсуждаете, до сих пор величает себя Барабаном Небесных искр. Друг мой, вы меня слышите? Ау, друг мой…
   Его друг, конечно же, слышал. Слышал раскаты грома, падающие с черного неба в огненных язвах. Слышал стоны монахов, разбросанных по опаленной площади высокогорного храма. А кроме свиста ветра, слышал и отчаянную молитву. Правда, тому, кто возносил ее, мешало копье, пригвоздившее светящегося голубым светом наглеца к резной двери подле мраморного алтаря. Этот горделивый азиат оказался полным разочарованием. Всей силы его высшей монеты хватило лишь на то, чтобы опалить брови гостю, который, придя в монастырскую обитель на склоне Гималаев, назвался вымышленным именем мистера Расти Шеклфорда.
   -…вы слишком много курите, вот-вот лишитесь чувств! Придите в себя, Канцлер!
   -Ай-ай-ай, тысяча извинений,- очухался бог, которого пожилой Страдание вот уже две минуты усиленно тряс за плечо,- я слышу вас, дон, честное слово.
   Стараясь выдворить из головы картины разбитых молниями стен, Первый Канцлер резко схватился за микрофон. Как будто желал проглотить тот.
   -Если я вас правильно понял, уважаемый Марк, то вы сомневаетесь не в наличии у меня тайной полиции, а в персонально моем умении находить общий язык с могущественными бессмертными? Ну, тут ничего не остается, как принять ваше мнение к сведению. А что касается моего… Убейте, но я считаю, что это просто возмутительно! Как же прогнил наш век и совесть его обитателей, что к неаппетитным выдумкам теперь стали примешивать чистую, разрешите добавить, чистейшую правду. Эрехтей, стало быть, бегал от теней? Что за вздор! Я вам ответственно заявляю, не могло там быть никаких теней. Эрехтей, вы говорите, прятался под столом во время грозы? Так это нервы! А нервы, пусть будет вам известно, сильнее всего страдают от чтения сектантских брошюр – там что ни строчка, все о Чуме, да о Казнях египетских. Смею заверить, в контексте любой религии Ящик Пандоры суть абсолютно светский коллектив. Ящик Пандоры это тайный отряд суперубийц, но убийцы эти не крадутся за вашей спиной, пока вы мирно дремлете у камина. Ящик Пандоры это отряд, подчиненный моей Первой леди, и состоящий из шести наисильнейших когда-либо живших монетоносцев!
   Все это время, точно оглохнув, Марк сквозь стекло смотрел в рот богу. Все это время воспаленный мозг кучерявого финансиста вертел в его голове четыре буквы, из которых предательским образом складывалось одно и то же страшное слово. Именно это слово шептал Эрехтей в ночь перед пожаром. Именно это слово сводило Марка с ума и заставляло его обливаться потом, вкус которого казался гаже хозяйственного мыла.
   -Я не верю,- плотно смокнув губы, лишился дара речи патриций,- эй, ты не должен верить в это, Марк! Марк, Марк… Ты больной, ага, просто болен и просто заразился чужим кошмаром… Эрехтей был идиотом – только идиот мог утверждать, что одноглазый монетоносец из Ящика за одну ночь превратил мегаполис Австралийской Империи в континент-пустыню. Ага, за одну ночь уничтожил сорок пять миллионов человек и развеял их прах по ветру. Господи, целый континент в пустыню за ночь… А явившиеся датчане и косточек не нашли. Это хуже, чем геноцид, это Армагеддон! Ну, ты рад, что докопался до правды? Ты рад, Марк? Млядь, рад еще как, верно?! Теперь ты никогда не уснешь. Теперь ты знаешь, зачем тебя сюда притащили. Ты должен раствориться, исчезнуть без следа. Но не умереть, не-ет… Эй, радуйся, Марк. Чего нос повесил? Ты познакомился с интересными людьми, узнал много нового. Тебя не сократят, даже выдадут новый галстук. Как там лепетал Эрехтей? Ага, тени в желтых галстуках… Шесть восставших теней в галстуках желто-золотого цвета.
   Сетка на вентиляционной шахте под куполом звонко грохотала. Ее жестяные цепочки смеялись. Спорили на свой лад, какая судьба уготована лишившемуся рассудка патрицию. Глухие стены с пулеметными бойницами словно навалились на него всем своим весом, как если бы взяли в кольцо. Но хуже всего прочего был запах – знакомый Марку смрад гниющей плоти, который невозможно перебить ни освежителем воздуха, ни хлоркой, изрыгаемой водометной машиной с щетками.
   -Тут пахнет хуже, чем на скотобойне… Хуже, чем в Колизее! Почему здесь каждая пылинка воняет кровью?!
   Почувствовав удар в спину и сей миг потеряв равновесие, Марк упал на живот. Теперь проклятая кровь была всюду – под ногами, на затылке, прямо у его лица. Эта красная горячая кровь изливалась из раны в его лопатке. И эта же кровь блестела на острой лапе механоида, который лишь чудом не пробил бывшему гражданину Рима его родной позвоночник.

***

   -Я не понимаю, вы хотите убить его или испытать?
   Не дождавшись ответа на свой вопрос ни от Пандоры, ни от Предводителя, дон Страдание прильнул к окну. За бронированным стеклом, защищавшим его от случайных рикошетов, стрекотали пулеметы.
   Пытаясь сделать из своей мишени дырку от бублика, шестилапый механоид расстрелял половину патронов, но к счастью, не задел испытуемого. Кучерявый брюнет истекал кровью от раны в лопатке, зато двигался с фантастической быстротой. И без малого сумасшедшей ловкостью.
   Механоид явно не справлялся. Этот обвешанный броней и обвитый трубками робот имел формы паука, которому вместо головы установили человекоподобное туловище. Его верхние конечности представляли собой сумбурное нагромождение всех известных баллистике стволов – все, начиная от помпового ружья и заканчивая гранатометом.
   -Потрясающе злобный монстр,- процедил сквозь зубы испанец,- как будто его создатель был непонятым гением и, желая отомстить человечеству, сконструировал это чудо-юдо.
   На стенах купола замелькали красные точки лазерных прицелов – второй (до того бездействовавший) паук навел свои пушки на цель. Но патриций опередил железного зверя. Видя изъяны в его конструкции, Марк метнулся вперед, проскользнул под широко расставленными лапами и оказался точно за спиной робота. В следующую секунду раздался свист, а в воздухе мелькнула прозрачная лента. Эта острейшая и похожая на лезвие лента пронеслась от брюха механоида вплоть до самой его головы. Корпус многопроцессорной бестии заискрился вдоль линии разреза и развалился на две равные половинки.
   -Недурный приемчик,- одобрительно кивнул Канцлер.
   Овальные глазища первого робота, наконец, зафиксировали мишень. Ручища, с зажигательным контуром вместо кисти, выпустила поток огня – прямо вьющаяся и изогнутая в полете жар птица. 
   В этот момент что-то пошло не так. Паук нещадно палил из огнеметной установки, но вместо того, чтобы испепелить Марка до костей, пламя вдруг окаменело. Рыжие языки замерли, словно с самого начала были убого нарисованной картинкой. Когда ничего не понимающий механоид прекратил бессмысленную атаку, то обнаружил лишь дым, да висящие в воздухе искры.
   -Потрясающе, он великолепен,- не удержался от комплимента бог,- вот же талантливый мерзавец!
   Не на шутку разозленный паук собрался было воспользоваться квантовым гарпуном, но опоздал – попросту не заметил, как кучерявый брюнет оседлал его, запрыгнул прямо на титановые плечи.
   -Вот я где, гадина! Стреляй, чего ждешь?!- воскликнул Марк, обращаясь к третьему стальному монстру, что едва высунул нос из люка в потолке.
   Этот последний, оставленный на десерт механоид отличался от своих собратьев. Был заметно толще и имел прочный адамантиевый панцирь. Как только лапы чудища (эдакие клешни, увенчанные шипованными колесами) коснулись пола, оно склонилось, а в задней части насекомообразного брюшка распахнулся люк, из которого показались головки ракет. Оставляя за собой реактивный след, самая большая тут же полетела в Марка. Но опасный снаряд не успел взорваться. Будто выхваченный из временного потока, тот замер всего в сантиметре от патриция. Аккуратно касаясь ракеты мизинцем, кучерявый брюнет развернул ее на 180 градусов и отправил в обратный полет.
   Дон Страдание, Первый Канцлер, и его Первая леди дружно отпрянули от окна, когда взрывная волна небывалой силы покрыла стекло паутиной трещин. Каморку наблюдения тряхнуло так, что завизжали датчики. Почувствовав вибрацию, те ошибочно приняли ее за пятибалльное землетрясение. Внезапно щелкнул рубильник – кто-то из троицы включил вытяжку. Облако дымовой завесы успело прилично разрастись, но вскоре начало исчезать в воздуховодных штреках.
   Еще минута, и трем наблюдателям предстала картина обугленных балок и закопченных сажей стен. Взрыв не оставил адамантиевому панцирю ни шанса. Третьего механоида разорвало на куски вместе с его сверхпрочной броней. Перевернутый вверх тормашками, первый робот валялся в луже машинного масла. Где-то в углу тлел испачканный кровью черный пиджак. А посреди зала, согнувшись руками к ногам, сидел Марк. Римлянин был цел и невредим, не считая раны в лопатке. Той самой, с которой началось его первое испытание.
   -Примите мои поздравления,- вооружившись микрофоном, обратился к нему Предводитель,- вы справились на троечку с плюсом.
   Услышав столь низкую оценку, испанец не смог сдержать чувства протеста и одернул друга за плечо,- Разрешите с вами поспорить, я считаю, что ваш рекрут справился на твердую пятерку! Да, он ранен... Да, не стоит на ногах... Но это не повод умалять его победу!
   -Мисс Пандора,- вместо ответа, бог почему-то обратил свой взгляд к леди,- кто продал нам эти позорные груды утильсырья?
   -Если вы о механоидах, то они из числа передовых разработок компании «Мехатроника Интерпрайзес»,- мерно произнесла брюнетка.
   -В таком случае позвольте дать вам ценный совет – в следующий раз заказывайте боевые машины хоть в «Шутках и розыгрышах Джо», хоть в квартале Красных фонарей, но чтобы они РАБОТАЛИ. Честное слово, эти пауки не опаснее карманников на базаре. Банальщина! Пошлите в Мехатронику гневное письмо от моего лица и сделайте выговор их директрисе. Только не переусердствуйте, иначе она превратит фабрику в новый Освенцим.
   -Querido companero,- приобнял друга старый испанец,- вам нет нужды расстраиваться. Эти пауки, несомненно, дорогие и высококачественные изделия. Снимите очки негатива! Вы потеряли несколько жестянок, зато теперь просто обязаны уверовать в превосходство Марка. Этот гражданин Рима ловок и силен, так к чему отрицать очевидное? Возможно ему следует вспомнить о хороших манерах, прикупить должного вида сюртук, наконец, встретиться со своими страхами… Услышьте меня, вашего критика, и судите юношу по поступкам, а не по одеже. Ему не занимать компетентности в решении споров методом грубой силы. А разве кто-то здесь утверждал, что джентльмен не должен иметь увесистые кулаки?
   Речь дона, вкрадчивая и звучащая на манер волшебного фортепиано, подарила Канцлеру минуту блаженного умиротворения. Сам не понимая отчего, тот расплылся в слабоумной улыбке.
   -Вы, дон Августо, и глухонемого уговорите спеть в опере. Увы, имя мое не Гермес, в битве красноречия вы не оставляете мне шансов. Решено, поставим Марку условное «отлично». Что там с часами? Если они не врут, времени на антракт у нас нет?
   Времени на антракт у зрителей за разбитым стеклом действительно не было. Ибо второе испытание уже началось.

***

   Шепча проклятья, Марк всеми силами пытался оживить непослушные пальцы. Две дрожащих культи, что назывались его руками и безвольно свисали с плеч, отказывались слушаться. Бывший финансист использовал талант Палихрона не менее пяти раз, превратил в металлолом нескольких стальных бестий, избежал гибели от взрыва ракеты, выложился на всю катушку – но, увы, не заслужил даже короткой передышки.
   -Откуда… Откуда эта боль? Что со мной? 
   Голени патриция сами собой отнялись, а в желудке проснулась тупая резь. Змей мучительных ощущений забрался выше и оплел его грудь холодной агонией. Нахлынувшая боль разливалась как из чана, тлетворный поток атаковал каждую клеточку страдающего тела. Марк понял, что вот-вот лишится чувств. И направил остатки сил на то, чтобы не сойти с ума от раздирающих его мускулы судорог. Но этого оказалось недостаточно. Боль, подлинный источник которой находился вне тела кучерявого брюнета, сокрушила его разум. Перекрыв кислород, из носа рванули алые струйки. Дыханье сперло, пульсирующие зрачки с радужками ало-коричневого цвета закатились – рассудок Марка остался один на один с океаном сверхчеловеческих страданий. А те казались многим хуже, чем предсмертная лихорадка раковых язв.
   -Выглядит он неважно,- констатировал Предводитель,- сколько времени прошло?
   -Идет четвертая минута,- молвил Страдание, прислушиваясь к тиканью часов над дверью.
   -Приятный сюрприз... Однако вы, дон, явно что-то скрываете. Признайтесь, вы щадите Брута Цепиона, так как испытываете к нему симпатию?
   -Я палач,- отрезал старик в пурпурной накидке,- в моем словаре нет места пощаде. Но юноша не перестает поражать меня, его воля крепче вечной мерзлоты.
   -Вы преувеличиваете.
   -Отнюдь,- возразил дон,- в нашем втором испытании живой человек не выдержит и двадцати секунд. Вытерпеть полторы минуты, это уже норма для бессмертного с коричневым галстуком. До сего дня я встретил лишь одного агента, который не лишился рассудка на четвертой минуте. Я говорю об одноглазом мечнике, о суперубийце, кто по вашим собственным словам наделен даром «тушить звезды».
   -Хорошо-хорошо, будь по-вашему! Я готов перейти к третьему испытанию,- тут Канцлер собрался было сделать логическую паузу, но, обращаясь к Страданию, ни с того ни с сего перескочил на совершенно другую тему,- драгоценный дон, вы у нас личность и сложная, и, так сказать, умудренная жизненным опытом. А не соизволите ли потешить меня, разгадав одну простенькую шараду? Итак, что заставляет израненного самурая поднимать свой треснувший меч, а костлявого юнца сутки напролет упражняться в боксерском клубе?
   -El miedo,- выдохнул единственный правильный ответ испанец. 
   -Именно, el miedo! То есть Страх. Подсознательный страх оказаться некомпетентным, ничтожным, страх проиграть. Мы убедились, что испытуемый быстро бегает, но способен ли он убежать от самого себя? Не скрою, мне дьявольски интересно, какую позу примет этот Брут Цепион перед лицом неизбежного позора и уничтожения. Следите внимательно, друг мой лучший, ибо грядет его самое страшное испытание...   
   
***

   Сон…
   Цок!
   Возможно не сон…
   Цок!
   Возможно отрезок реальности похожий на сон...
   Цок!
   Только во сне...
   Цок!
   Только в кошмарном сне кучерявому патрицию мог привидеться развеселый бог, называющий себя Расти Шеклфордом…
   Цок!
   Только в дурном сне патриций мог встретиться со стариком в денди, который обращался к этому богу как к лучшему другу…
   Цок!
   И только в трижды проклятом сне, где оживают иллюзии и плодятся злые кошмары, он мог оказаться один на один со столь ужасным соперником.
   Цок-цок-цок!
   Медленно заживающая дырка в плече сделала свое дело. Марк не отличался быстрой регенерацией, поэтому потерял слишком много крови. Его зрение стало размытым. Очертания купола поплыли в тумане. Ослабший и словно в бреду, он каждым миллиметром своего тела чувствовал шаги за спиной.
   Цок!
   Мерный и давящий звук каблучков.
   Цок!
   Неприятный, отвратительный звук. Так могли бы цокать стальные каблучки под пятками ведьмы. Или женщины, в сердце которой нет ничего живого – лишь беспросветная тьма.
   Цок!
   Приступов боли не стало. Потусторонняя сила, что минуту назад насылала на него страшные муки, вдруг освободила патриция от оков. А испанец, о таланте монеты которого можно было только гадать, больше не таращился на него сквозь потрескавшееся стекло. Дон Страдание тихонько присел по левую руку от бога.
   -Ты, тварь у меня за спиной, что ты такое?- яростно спросил Марк.
   -Я рекомендую вам воздержаться от оскорблений,- сказало его третье роковое испытание,- в этом поединке нас будет двое. Правил и ограничений нет. Ваша задача – убить меня. Иначе я убью вас. Я желаю вам удачи, Брут Цепион.
   Цок!
   Кучерявый брюнет обернулся. Так они и встретились – его бледное от недостатка крови лицо и отражение этого лица в зеркальной маске.
   Тьма.
   Хаос.
   Тварь.
   Ведьма без души в босоножках со стальными каблучками.
   Цок!
   Все страхи, которые Марк отчаянно запирал в клетку подсознания, теперь мерещились ему в фигуре, которая прятала свой лик под гладким куском стекла. Вначале это существо женских форм показалось ему демоническим призраком. Или тенью Аида. Или чем-то, что обладает настолько запредельной силой, что не может ходить по земле. Сделает шаг – и невольно раздавит все живое. Сделает шаг – и превратит горы в долины, а острова в бугорки на дне морей.
   -Чего тебе надо?!
   Цок!
   -Я одолел пауков! Я не свихнулся от боли! Я доказал, что ХОЧУ жить!
   Цок!
   -ИСЧЕЗНИ, ТВАРЬ,- заревел охрипшей глоткой патриций,- ты тупая галлюцинация! Ты очередной робот, конечно, андроид с психогенератором! Проклятая куча дерьма с проводками – ты унылая кофемолка, и я не дам тебе сделать больше ни шагу! Я разрежу тебя!
   Цок!
   -РАЗРЕЖУ ТЕБЯ, СУКУ!!!
   Выплеснув свой гнев и отчаяние до капли, Марк взмахнул рукой. Но еще до того, как воздух пронзила лезвие-лента, он услышал хруст. Вены и сухожилия его левой конечности не выдержали, превратившись в кипящий фарш, который сизым бульоном брызнул из-под ногтей и трещин на коже.
   Существо в стеклянной маске замерло. Как будто остановилось в раздумьях.
   -Я верю в вас, Брут Цепион.
   Цок!
   -Постарайтесь действовать не во вред себе.
   Цок!
   -С вероятностью в восемьдесят процентов вы лишитесь чувств прежде, чем я растопчу ваш череп.
   Кучерявый патриций тихо разинул рот. Он не понимал, как такое возможно. Он никогда не промахивался. Не промахнулся и теперь – тонкое, острое, и почти прозрачное лезвие рассекло шею под маской. Но голова бездушного создания отказалась слететь с плеч. Чуть ниже подбородка висел рваный край воротника черной рубашки, а за ним виднелась молочная кожа без единой царапинки.
   -Это невозможно, я разрезаю даже танковую броню! Почему ты неуязвима для моих атак?! Из чего тебя сделали?!
   Эта тварь, должно быть, вовсе не заметила, что ее попытались убить – не воспринимала свою жертву в качестве маломальской угрозы. И лишь это ее заблуждение дало патрицию последний шанс. Когда между ними осталось расстояние, равное жалкому метру, Марк резко вскочил на ноги и использовал свой главный козырь. Применил единственную технику, с помощью которой мог выжить в третьем испытании.
   В зеркальной маске отразились две выброшенные вперед ладони. Их кожа лопнула после хлопка. Даже кости, взорвавшись, не перенесли сверхзвуковой атаки. Выстрелив в темную фигуру, ударная волна из сжатого воздуха и кровавых брызг унесла ее прочь точно пушинку, задетую противотанковым снарядом.
   Там, в переборке купола мигом образовалась дыра. Глубокая выбоина, в которой смешались куски обшивки и разбитый вдребезги бетон. Перекрученную тварь, чье тело изошло паром от колоссального давления, вмазало точно по центру отверстия. Если внутри этой обладательницы стальных каблучков и были кости, то их должно было перемолоть в порошок.
   Веки патриция опустились. Так было проще. Ему было проще не видеть того фарша, что остался от его культей. Сила рук полностью иссякла, только упрямое сердце продолжало гулко стучать в перепонках. Повалившись на живот, Марк расхохотался своему самоубийственному триумфу. Он знал, что прошел третье испытание. Знал, что уничтожил непобедимую ведьму, и что обратный эффект от ударной волны Палихрона скоро лишит его чувств. Но был счастлив, ведь ни разу не сделал шага назад.
   -Извини, братишка Омар,- прошептал он, лежа в холодной луже собственной разорванной плоти,- в следующий раз разговаривать с Камаль Ад-Дином тебе придется без меня. Ты уж держись, не играй в карты с жуликами. Ты неглупый парень, вот только зря мечтаешь о монете…
   Цок!
   -Странно… Какой знакомый звук, будто цокает каблучок.
   Цок!
   -Ты издеваешься…
   Цок!
   -Я не верю, кто-нибудь, вытащите меня из этого сна…
   Цок!
   -ЭЙ, ДАЙТЕ МНЕ ПРОСНУТЬСЯ!!!
   Цок-цок-цок!
   Холодные пальцы в перчатках схватили полумертвого брюнета за волосы и приподняли.
   Оно выжило. Существо в разбитой зеркальной маске выжило и не превратилось в кашу. Не получило ни повреждений, ни ран от ударной волны, разрушившей стены купола и способной крошить в щепки даже метровый сплав из свинца. Это бездушное существо, занесшее над кучерявым брюнетом свой кулак, выжило потому, что было неуязвимо. По вине изгнанника и волшебника-недоучки стало неуязвимым в тот давно забытый день, когда шаманка племени амазонок вонзила ритуальный кинжал в грудь собственной зареванной дочери.

***

   Дон Страдание был так возмущен, что едва не вырвал у Предводителя трубку.
   -Да что на вас нашло?!- оторопел тот.
   -На меня? А не на вас ли,- покраснел возмущенный испанец,- это не испытание, а натуральное избиение. Это игра в одни ворота – она вот-вот проломит ему череп. Вы этого хотите? Вы хотите, чтобы этот юноша пал жертвой ваших кровожадных амбиций?
   Смерив друга придирчивым взглядом, Канцлер закусил трубку и, не выпуская ту изо рта, рявкнул в микрофон,- Третье испытание подошло к концу. Все свободны!
   Голос из динамиков заставил существо в маске окаменеть. Повинуясь своему хозяину, оно отшвырнуло тело Марка, после чего неспешно направилось к выходу.
   -Надеюсь, мой Канцлер отдает себе отчет в том, что натворил,- массируя пульсирующие виски, взмолился старик в денди,- мой Канцлер породил очередного МОНСТРА. Теперь отвага этого юноши будет граничить с безумием. Не хочу ставить вас в тупик, но все-таки спрошу, что вы намерены делать дальше?
   -Дальше я, будучи режиссером этой пресной драмы, намерен передать честь организовать финальную сцену лучшему актеру моего театра судеб – его Величеству случаю! Дон Страдание, не найдется ли у вас какой-нибудь монетки?
   -Всегда пожалуйста,- в ладошке дона возник золотой дублон, до того запасливо хранившийся в кармане его сюртука,- если мне не изменяет память, то вы ни разу не проводили четвертое испытание.
   -Испытание Судьбой это особая честь, прямо скажем, знак моего уважения. Как приятно, что для такого случая вы захватили этот маленький блестящий артефакт. Как будто все наперед знали! Итак, если выпадет орел, мы закроем вакантное место в Ящике. А коли будет решка, ну, вы уж не поленитесь помочь мне и закопайте труп Брута в ледяной пустыне. Только возьмите сани или вездеход, нагромождать могилы близ родного жилища крайне дурная привычка. 
   После этих слов дублон, верша если не историю, то, как минимум, одну судьбу, подлетел вверх. Золотая монетка будто замерла в воздухе. А потом упала на пол аккурат между двух старых друзей.

***

   В месте, которого нет на картах, в подземном убежище, чертежи которого не опорочила ни единая вспышка шпионской фотокамеры, в комнате, обставленной лучшей мебелью эпохи Людовика Четырнадцатого и украшенной цветочными вазами, сидел кучерявый брюнет с перебинтованными культями.
   -Хреново, я до сих пор не чувствую локтей... Странное дело выходит, а, Марк? Ты оказался напыщенным слабаком, но тебя все равно кормят. Прямо социализм какой-то. 
   Три милых служанки в передниках только что внесли ему обед. На блюде из дворцового серебра красный омар с чесночными приправами выглядел настоящим кулинарным шедевром. А судя по эмалированной росписи столовых приборов, шеф-повар и гувернер точно упали бы в обморок, вздумай кто-нибудь рассказать им про достоинства одноразовой посуды.
   Но сколь аппетитно не выглядело угощение, морской деликатес оставался нетронутым. Казалось, еще чуть-чуть и купидоны, резвящиеся на облачках в антикварных багетах, почувствуют аромат и выкрадут омара из-под носа. Впрочем, Марка такой вариант даже устраивал – он был сам не прочь швырнуть блюдо в любую из этих наивных картин. И поступил бы именно так, если бы не тугие как резина бинты, что сковывали ему руки, плечи, и свербящую грудь.
   Звякнув, какой-то блестящий предмет покатился по обеденному столу, стукнулся о вилку, а затем остановился.
   -Это подделка,- фыркнул кучерявый, посмотрев на монетку,- на настоящих дублонах из Нового Света никогда не чеканили двух орлов. Здесь нет решки.
   -Так я о том же, нагромождать могилы близ родного жилища крайне дурная привычка!
   Взгляд патриция скользнул по перламутровым пуговицам сюртука, застегнутым на груди старого испанца, который невзначай бросил эту фразу. Пожилой идальго, десять минут назад устроившийся за другим концом стола, явно не интересовался современной модой. Уж точно не той, что звезды баскетбола рекламируют по спортивным телеканалам. Он был одет с любопытным сочетанием простоты и шика, по фасону его денди относился к середине девятнадцатого века. Чего стоила одна раритетная трость.
   Марк нарочно отвернулся в сторону – мог с полной уверенностью сказать, что испытывает к своему гостю презрение. Его настораживала, откровенно говоря, злила томная полуулыбка старика. Но пожилое лицо было светлым и без морщин на лбу, как если бы за всю свою жизнь испанец ни разу не нахмурился. Патриций мысленно нацепил на него доспехи и, удившись, обнаружил пред собой натурального Дон Кихота. Правда, в отличие от героя Сервантеса, его новый знакомый вряд ли стал бы драться с ветряными мельницами.
   -Если вам не по нутру морепродукты, то можно приказать за фруктами,- желая завязать разговор, предложил старик.
   Увы, ничего не вышло – Марк молчал, словно угрюмая статуя. Тогда, отложив трость, идальго решил зайти с другой стороны.
   -Вижу, вы полны негативных эмоций, но рекомендую вам представлять все случившееся как не более чем философское хулиганство. Это единственная адекватная трактовка поведения Первого Канцлера.
   -Неплохая попытка,- отозвался кучерявый,- сейчас я выговорюсь, а вечером мне отрежут мой длинный язык. Эй, сколько на вас жучков?
   -Простите, юноша, но я не слухач и не соглядатай.
   -Весь день ни слова правды,- рассердился Марк,- хотя, мне-то плевать! Мне одно интересно, за что я попал в эту страну лжецов? Я старше всех современных государств, я участвовал в военных кампаниях от Балтики до Желтого моря по первому приказу Организации. Я совершил несмываемый грех только из-за того, что мой друг, который был мне дороже родного отца, попал в немилость к Совету,- скрежеща зубами, патриций неловко оперся локтями на стол и воскликнул,- почему мне все время лгали?!
   -Именно поэтому я назвал и впредь буду называть вас юношей,- с учтивым покровительством  ответствовал испанец, не обращая внимания на озлобленный тон собеседника,- вам еще только предстоит усвоить одну из сокрытых формул Бытия. Важно не найти Истину, важно отыскать силы, чтобы поверить в нее. Даже если Правда лежит у вас под ногами, но вы не хотите опустить гордый взгляд, то все лишь туман. Подбирая отмычку, нужно вначале признать, что замка не существует. Разве не именно вы, еl romano valiente, будучи наслышанным о тайных обществах, как, например, легендарный Ящик, отказывались признавать существование последних? Вы играли Отелло наоборот и усердно не желали расставаться со своими очками из розового хрусталя. Зря, скажу я вам, ведь такие очки не идут даже меценатам, людям невообразимо далеким от подлинного сострадания и любви к ближнему. Вы желаете знать, кто и почему лгал вам? Почему – сложный вопрос. А кто – геройский идеалист, что живет у вас внутри. Вы хмуритесь, не понимая, зачем я так говорю? На то есть веская причина… Ныне грядет конец вашим блужданиям в потемках, я прошу вас оглянуться и более не смотреть на Мир затуманенным взором. Но, лишившись очков, не возлагайте на плечи красивой Пандоры вину за эти бинты, как не спешите в порыве обиды судить ее. Она, я сам, мои коллеги, а теперь и вы – мы бессмертные агенты Ящика, но не слуги Зла. Мы те, кому случилось наблюдать за каждым значимым катаклизмом цивилизации и принимать в нем самое активное участие. Мы маленькие сторонники большого Мира, которые нашли грубый, не всегда правильный, а зачастую пугающий способ сохранить этот Мир. Так звучит она, та ироничная Правда, которую я безвозмездно дарю вам, мой юный мистер Шесть.
   Марк слушал этот монолог без энтузиазма и со сдвинутыми бровями. Но нежный, одухотворенный голос старика в денди все-таки остудил его пыл. Даже омар на серебряном блюде теперь не казался чем-то отвратительным. Речь монетоносца с фальшивой сединой в волосах, который десять минут назад представился ему доном Страдание, внушала доверие, словно ленивый морской бриз. Марк же, опасаясь, что попал под действие гипноза, решил ни на секунду не закрывать глаза, запретил себе моргать, и твердо вознамерился не дать этому идальго усыпить свою бдительность философскими выпадами.
   -Вы, похоже, считаете себя кем-то вроде охотника на ведьм или инквизитора. А Мир, выходит, пыльный мешок ереси, который надо раз лет в сто вытряхивать? Нет, я недостаточно религиозен и безумен, чтобы поверить в такую ерунду.
   -Любопытная интерпретация моих куплетов,- от души улыбнулся Страдание,- вы почти правильно взялись за протянутую рапиру, когда назвали мою породу инквизиторской. Мне только режет слух выражение «вытряхивать мешок». Я предпочитаю иное – «Карать и защищать». Это, кстати, неформальный девиз Ящика...
   -По-моему вам дали задание вовлечь меня в игру без правил.
   -Ежели так, с честью отдаю свои карты,- тут идальго скинул с плеч и вывернул пурпурную накидку, точно и впрямь хранил в ней запасные тузы,- правда, спешу вам признаться, в покер меня обыграет даже младенец.
   -Не жду услышать от вас правду,- как можно небрежнее бросил патриций,- но почему я? Почему не Кросис Смертоносец или не Елена Огнева, почему, черт подери, не Уэсуги Кэнсин? От этих маньяков младшие агенты в панике разбегаются. Да эти трое погубили больше народу, чем Калигула и Нерон вместе взятые. Ну, почему я-то? Я не смахиваю на лучшего из лучших.
   -Сколь заниженная самооценка, сколь наивный вопрос,- улыбнулся дон,- а вы не думали, что нимфы, которые отмеряют нити судеб, просто чуток запутались в своей прялке? Не приятнее ли рассуждать о смене вашей профессии как о предрешенной игре вероятностей вместо того, чтобы искать здесь глубокий смысл? Нет, стоя на позиции параноика, вы только больнее ударитесь о подводные рифы в море, которое сами же выдумали,- сказав так, Страдание встретил полное непонимания на лице Марка. А затем понизил свой тон до шепота и азартно причмокнул,- Уж и не знаю, какие деяния вы ставите себе в заслуги, но, насколько известно вашему покорному слуге, то орден «За Исключительный подвиг» кому попало не дают… Чтобы ознакомиться с вашим резюме, достаточно вскрыть анналы истории. Головокружительный старт – вы начали карьеру в Организации с того, что многим засохшим от важности умам представляется фантастикой. Вы легко и непринужденно забрали жизнь высшего монетоносца, который считался неуязвимым и носил титул императора. Не откажите ветерану Конкисты, поведайте мне, была ли эта победа чудесным везением или, возможно, дотошно просчитанным планом?
   -Ох, неужели на всей планете не осталось никого, кто не знал бы историю моего предательства,- подумал кучерявый.
   Марк не любил говорить о своем прошлом. Воспоминания о том, что много лет назад случилось в Риме, обжигали его, словно раскаленный прут, от которого неизбежно остается болезненная рана. Когда коллеги или любопытные типы задавали ему ненужные вопросы, он старался отшучиваться, чаще молчал, но в своем теперешнем положении не придумал ничего лучше, чем сделать чистосердечное признание.
   -НЕТ. Это был не план – это была моя чудовищная ошибка…
   -Оковы совести,- взгрустнул бывший конкистадор,- их гнет на ваших плечах я чувствую за милю. Они давят на вас, не пускают в одухотворенное состояние гармонии ума и тела. Поправьте, если ошибусь, но вы, кажется, занимали должность штатного финансиста? Вы, юноша, заперли себя в офисной клетке, только бы не видеть ничего вокруг. А причина одна – вы имели глупость связать личное прошлое, настоящее, и будущее с человеком, который давно мертв. Цесаря не вернуть, ваш геройский максимализм не воскресит его... Знаете, юноша, порой мне приходится наблюдать себялюбивые натуры, прекрасно устроившие свою жизнь без домочадцев. Таким типам вообще никто не нужен – ни жена, ни друг, ни лакей. Но эти несчастные, такова уж их природа, будут лежать на смертном одре и раздражать гробовщика, пока не объявят себе наследника. А касательно вас, то вы причудливым трюком вашей же совести стали наследником чужих проблем, усугубленных ревнивыми сомнениями. Чистый солипсизм! Есть неписаный закон – всякая личность уподобляется тому, во что верит. Вы верите, что вас обманули и предали, то есть всегда будете искать ложь и предательство даже в никчемной винной пробке. Поверьте мне, скоро вы добровольно сойдете с Голгофы –  настанет день, когда вы, мистер Шесть, вновь научитесь различать краски и слышать дуновение ветра.
   Дон вдруг повернул голову так, что свет от роскошной и витиеватой люстры упал ему точно на лицо. Их все еще разделял стол, но Марк, наконец, получил возможность взглянуть старику прямо в глаза. Оказалось, что Страдание отличается от большинства бессмертных не только аристократичными манерами и привычкой носить костюм из позапрошлого века. Оба глаза идальго были двуцветными. Внешние края двух радужек светились магией лаванды, играли светло-фиолетовыми оттенками, тогда как сами зрачки опоясывали шипастые короны серебряного цвета.
   -Вот номер,- стараясь забыть о магическом цвете этих глаз, ехидно произнес кучерявый,- давненько в Организацию не брали людей, которым знакомо сочувствие.
   -Сочувствие это заплесневелый хлеб, что мы бросаем убогим, дабы не оказаться на их месте,- процедил идальго,- я склонен воспринимать вас нейтрально и не питаю упаднических настроений к вашей персоне. Я не сочувствую вам, я РАДЕЮ за вас. И не устыжусь помолиться за счастье своего коллеги, но категорически не собираюсь вписываться в круг чужих проблем. Чувства или поступки такого рода противоречили бы кодексу моего ремесла.
   Пообещав себе не улыбаться и не расслабляться, Марк скептически вникал в дифирамбы дона, однако был готов пожать руку любому, кто назовет обаяние старика «всепроникающим». Словно восточное благовоние, оно расслабило каждую клеточку в теле римского патриция. И только неудобно перебинтованные руки напоминали ему – здесь он просто пешка на чужой шахматной доске. В лучшем случае – конь, окруженный ферзем и двумя ладьями.   
   -Ремесло? Выходит, массовые убийства, которыми славится Ящик, теперь называются РЕМЕСЛОМ?!
   -Ну, коли речь обо мне,- не растерялся гордый Страдание,- то за свой долгий век я не убил ни одной живой души. Казнил, да! Я палач, посему ремесленник. Там где Имена теряют власть, а Сокровища обращаются в пыль, там где нет места дуракам в колпаках – именно там лежит моя стихия. Немощные и в крови своих матерей, мы приходим в этот Мир с первым детским криком протеста, но каждый имеет право уйти с гордо поднятой головой. А не как тварь, загнанная в клетку! В моей работе нет места устрашению, назиданию, пьяным гулякам, которые явились разбавить градус картиной чужих страданий. Я скажу вам больше того – еще не родился злодей, который заслужил бы смерть в одиночестве. Смерть это таинство для двоих... А я, позвольте объяснить, ремесленник и чуть-чуть художник. Я человек, кто по роду своей профессии нанесет на холст чужой судьбы последний мазок кроваво-красной краски. Вот и она, вторая Правда, что безвозмездно достается вам, юный мистер Шесть.
   -С ума сойти! Так вы палач, который никогда никого НЕ УБИВАЛ? Возьму на заметку – бог это больной на всю голову комедиант, а вы его лживый подпевала. Хех, вам обоим надо к психиатру.
   Сощурившись, испанец не успел открыть рта, как его отвлек звонок телефона. Он распахнул бархатный футлярчик на поясе и, извинившись, предъявил сотовый. Дизайн этого аппарата мог вызвать черную зависть у всякого ценителя дорогих электронных безделушек. Телефон, от души перегруженный выпуклыми завитушками, не казался практичным, как не покажется практичным устройство для связи, если сделать его из платины и с камнями янтаря вместо кнопочек.
   -Техника не мой конек, увы, приходится идти в ногу со временем,- владелец телефона не на шутку растерялся и даже поежился при виде мигающего экрана,- ох, не следовало мне принимать этот подарок. Это, кстати, подарок от одного из моих «клиентов». Он пожелал уйти из жизни красиво и без свидетелей, а в обмен наградил меня этим диковинным аппаратом.
   -Отвечайте, я не спешу,- притворно зевнул кучерявый.
   -Кто там?- робко обратился к экрану идальго. И только потом, догадавшись, что делает что-то не так, приложил трубку к уху,- Алло… Да! Да, мы в обеденном зале. Нет, не тот, что как Палаты Осириса – тот, что как гостиная Людовика Четырнадцатого. Бинты? Нет… Пока не снимал, когда снимет, думаю, будет приятно удивлен… А что с ним может статься? Нет, он настоящий рыцарь. Сыплет угрозами в адрес врагов Организации, требует коня и пику! Понятно… А теперь совсем непонятно. Зачем нам туда идти? Ох, я не планировал их знакомить… Да, я терпеть его не могу! Да, ваш библиотекарь действует мне на нервы – хвастуны, мнящие себя гениями, всегда действуют мне на нервы! Преинтереснейшее дело, не терпящее отлагательств? Так-так…
   Что до Марка, то он слушал этот разговор с закрытыми глазами. Его терзали сомнения, усиленные гнетущими страхами, от которых патриций был бы рад, но не мог избавиться.
   -Что это была за фигня про бинты? Разве под этими бинтами есть что-то, кроме моих рук? Здесь дело нечисто… Тяжесть в моей голове, словно после наркоза. Вспоминай, Марк, вспоминай, если не хочешь оказаться в дураках. Ты лежал на каталке… Точно, на каталке в комнате с большой операционной лампой. Люди в белых халатах, ты их часом не выдумал? Вот черт, что-то не сходится, тебе как будто промыли память. Стоп, ты валялся на бетонном полу… Тебя пощадила тварь в зеркальной маске… А потом? Потом ты проснулся, сидя за этим самым столом, и увидел дона. Он, кажется, листал меню, выбирая между омаром и гусем. Надо бы спросить его напрямую… Ох, не надейся, Марк, этот конкистадор готов чесать языком до упаду, лишь бы кто-нибудь делал вид, что понимает его бредни. «Подбирая отмычку, нужно признать, что замка не существует» – он это, небось, из Конфуция вычитал. Старый болтливый аристократишка…
   Тем временем старик, возраст которого Марк обозначил в семьдесят лет, закончил разговор и отложил сотовый. Вооружившись штопором, он ловко откупорил бутыль с шампанским. Подмигнул нарисованным купидонам и наполнил два бокала.
   -Предлагаю тост,- воскликнул Страдание, не дожидаясь, пока сойдет пена,- за ваш успех и нашу дружбу! За нового мистера Шесть. Пейте же до дна, юный Война!
   Патриций собрался возразить, но сам не заметил, как чокнулся с палачом в денди и сделал глоток. Игристый напиток был близок к идеалу – раскрыл свой букет на языке и как бы нечаянно остудил горло вкусом свежего винограда.
   -Война,- расквитавшись с шампанским, удивился кучерявый,- вы назвали меня Войной? Это не мое имя…
   -А что вообще есть имя,- шутливо перебил его дон,- имя это печать, которой негодные завистники клеймят нас. Имя это оружие в руках наших врагов. Но отныне и живые, и бессмертные будут бояться вашего имени, как не будут верить в ваше существование. Теперь вы – бесплотный страх. Теперь ваше имя – сказка, рассказанная непослушным детям на ночь. Имя это величайшая Ложь, но и величайшая Сила… Рано или поздно, не стану гадать, где это произойдет, кто-нибудь спросит вас о том, чем вы занимаетесь – поинтересуется, чем вы зарабатываете на хлеб насущный. Если угодно, можете дать своему собеседнику честный ответ и тем породить новую волну сплетен о Ящике. А коль пожелаете, так в красках описывайте детали вашего служения – тогда ни единая живая душа вам не поверит. Такова третья Правда, что я поведаю вам, юноша – агентам Ящика Пандоры нет нужды лгать, так как Ящик это и Ложь, и Миф. Миф, в который нельзя поверить, не научившись доверять самой безумной Лжи.
   -Ох, кончайте,- провел рукой по лицу Марк,- я ни слова не понимаю. Но если бог решил сделать из меня секретного агента-убийцу, то хотя бы скажите, как мне теперь обращаться к старшим по званию. Как мне называть своих боссов?
   -Боже, сколь запутанной видится вам моя проза,- отчаявшись добиться взаимопонимания, испанец осушил свой бокал и резко поставил тот на стол,- поймите, боссы и начальники остались в прошлом. Строго говоря, вы больше не агент. Вы – свободный вассал. Место каждого из шести номеров Ящика Пандоры не на вершине системы, а вне оной. Забудьте свое прежнее имя, бессмертный с этим именем погиб, пал жертвой пьяного лихача на дороге... Если у этого бессмертного были друзья, им пришлют некролог. Если этот бессмертный имел счет в банке, то все его кредиты будут аннулированы. О, надеюсь, этот бессмертный не успел разжиться гаремом любовниц? Женщины склонны привязываться к официально усопшим – обручальное кольцо не дает им покоя, даже если сидит на пальце скелета… Кстати, какое нынче число? Да, именно этот день вы и должны впредь считать днем своего рождения! Возрадуйтесь, ведь акушеркой была самая красивая брюнетка на свете.
   -Да, я заметил, что по ней Голливуд плачет,- согласился Марк,- а еще я заметил их неформальные отношения с Канцлером.
   -Вальс их характеров очарователен, не правда ли? Я не возьму смелость рассказывать вам чужие тайны, балладу длинной в несколько эпох, но поверьте, эта пара была вместе с начала Начал. Для их союза козни Совета, как пустой звук! То, что администратор Ящика испытывает к Предводителю, есть чувство, лежащее далеко за пределами верности или любви.
   -Так она не эвинкар, а администратор... Хоть что-то полезное! Ситуация лучше, чем ты думал. Давай, Марк, поднажми. Надо выжать из этого трепача максимум информации. Наконец-то ты понимаешь его болтологию,- остановившись на этой мысли, бывший финансист набросал в уме список первоочередных вопросов. А потом как бы невзначай обратился к идальго,- Другие убийцы из Ящика Пандоры, кто они?
   -Считая вас, я тет-а-тет общался только с двумя. Правда, слышал уйму неоднозначных мнений о четвертом номере, о Голоде! Уровень его социализации оставляет желать лучшего. По слухам Голод намертво застрял в эпохе, где нет обычаев дегустировать благородные напитки с друзьями, а хорошие манеры считаются уделом слабаков. Меня такие люди не увлекают. Их роль – быть мишенью для порицательных доносов. Хотя, в обществе всегда уготован угол для древних глупцов и всесильных серостей. Им благоволит низкое везенье – они не ведают нравственных падений. Простодушному человеку не испить Рог изобилия, зато, благодаря своей врожденной никчемности, он имеет иммунитет к яду позора.
   Этой нехитрой истиной Страдание, похоже, собрался закончить свою речь. Что-то явно мешало ему продолжать. Старик с искусственной сединой в волосах смотрел на перебинтованного брюнета таким взглядом, как если бы спрашивал себя, может ли он довериться этому туповатому, гордому, но так понравившемуся ему римлянину.
   -Я так вам скажу, юноша,- начал палач, вооружившись свойственной ему тягой к образным суждениям,- всех старцев и юнцов роднит одна вещь. Разумеется, я имею в виду стремление покопаться в чужих тайнах! Согласитесь, что для молодежи это нормально, а пленники лет вроде меня – мы просто хотим услышать отголоски грома своих былых мистерий. В этом смысле меня давно мучит тайна личности мистера Первого. Я каюсь, что знаю о нем три пренеприятнейших факта. Господин сей одноглазый, это раз. Он великий мечник, это два...
   Тут обладатель пурпурной накидки вдруг склонил голову, точно боялся, что его откровения услышит кто-то посторонний.
   -По-моему я прослушал третий факт,- буркнул Марк, устав ждать, пока Страдание вновь откроет рот,- вы собирались рассказать мне о Первом. Ну, который мечник.
   -Не ругайте мою память, как не ругаете милый сердцу, но обветшалый фамильный дом,- пусть это и не умалило его шарма, но теперь дон говорил рассеянно. Пожалуй, даже с опаской. Он прошелся пальцами по пуговицам своего сюртука, как если бы такому жесту надлежало закрепить правдивость последовавших слов. 
   -Австралия, мой юный мистер Шесть, я узрел талант монеты первого номера Ящика в Австралии. Правда, тогда мореплаватели не ведали об этом континенте... Они прибыли позже, прибыли, чтобы найти лишь диких кенгуру, да мертвую краснокаменную пустыню. Но пустыни не возникают сами собой. Лучезарная Австралийская Империя – так однажды назывался мегаполис, от которого за одну ночь не осталось даже тени.
   -Простите, что?- переспросил Марк, чувствуя, как задергались его левое веко и бровь.
   -Ту ночь я провел на корабле. Утром пришел одноглазый и объявил, что не смог договориться с их властителями, поэтому выполнил приказ бога. Я поднялся на палубу... Хотите знать, что я увидел в подзорную трубу? НИЧЕГО. Гавани, жилые кварталы, медные шпили башен, и сами башни исчезли. Стали красным песком. 
   -Так Эрехтей не был параноиком,- затряслись плечи брюнета, который отказывался верить родным ушам,- Эрехтей не лгал, когда клялся, что кто-то из Ящика уничтожил Австралийскую Империю?!
   -С той дьявольской ночи Морфей перестал слышать мои молитвы,- рухнув взглядом в пустой бокал, вздохнул идальго,- с той поры, стоит первому лучу рассвета коснуться виноградников, как червь кошмара нарушает мой сон. Мне страшно подумать, какие амбиции роятся в голове монетоносца, наделенного талантом «тушить звезды». Это и есть тот самый третий факт, что известен мне об одноглазом мечнике по имени мистер Первый.
   -Он пьян. Ага, пьян... Господи, только бы этот чертов старый болтун был пьян как мальчишка, свалившийся в винный погреб. А если нет, а если не пьян?
   Марк не знал наверняка, но испанец, выпивший единственный бокал сладкого шампанского, был трезв как стеклышко. Был трезвее священника на исповеди. И говорил чистую правду.
   Мысли о мечнике, чья монета позволяла ему использовать энергию Солнца и звезд, сводили патриция с ума. Всего за один день он познакомился с красивой и бессердечной Пандорой. Пожал руку Расти Шеклфорду, не подозревая, что под этим псевдонимом скрывается сам Предводитель Канцелярии. Всего за один день он сумел разболтать палача в денди, который заказал для него омара. И всего за один страшный день все, во что он верил, и все, на что он надеялся, обратилось в мираж. Стало двадцать пятым кадром из надоедливой и такой никчемной рекламы.
   Марк привык считать своего эвинкара Саргона Аккадского кровожадным тираном. Но теперь трон пантеона его демонов занял другой человек. Человек, наделенный фантастическим могуществом, и способный в одночасье уничтожить Землю и всех ее обитателей. Этим человеком стал одноглазый монетоносец. Одноглазый мечник по имени мистер Первый.

***
   
   -Я думал, мне опять наденут повязку на глаза,- следуя за своим провожатым, обрадовался кучерявый.
   -Ох уж мне эти повязки,- держа факел в руке, поежился старик,- толку от них нет, а вреда предостаточно. Нет, юноша, идти по здешним лабиринтам вслепую – чистое безумие. Будь неладен этот Новый Кносс и его тайны! Здесь даже компас не работает. А поскольку само здание еще в процессе строительства, оно ВСЕГДА будет в процессе, то планы коридоров устаревают за неделю,- тут дон Страдание вдруг замер и обернулся через плечо,- вы, юноша, извольте осведомиться, не из брезгливых?
   -Какой-то двусмысленный вопрос.
   -Напротив, вполне конкретный. Здесь всего две уборные на пятьдесят этажей,- ни чуть не шутя, идальго оттопырил карман брюк, где держал пустую пластиковую бутылку,- не смейтесь, она меня уже спасала. Заведите себе такую, иначе быть конфузу!
   Следуя за провожатым, Марк жадно впитывал каждую крупицу, каждую маломальскую деталь многоэтажного лабиринта, которому, казалось, не будет конца. Новый Кносс отличался от всякого рукотворного сооружения примерно так же, как отличается императорский японский замок от советской хрущобы. Лестницы здесь напоминали улочки средневековых цитаделей – два человека скорее задавят друг друга, нежели сумеют разойтись. Бесконечные проходы и туннели угнетали патриция, ведь все они имели по сорок, а то пятьдесят ответвлений. Даже минотавр не смог бы найти в этом узилище нужный путь. Умер бы заплутавшим скитальцем.
   Испанец, однако, продвигался очень уверенно. Похоже, его не смущали многочисленные двери, зачастую вмонтированные в недоступный потолок. Несколько раз он путал направление. Путники выходили то в цветочную оранжерею, то в холлы, где высота колонн уносилась в девственный сумрак, чем-то напоминающий беззвездную полярную ночь.
   -Эй, я чую свежий воздух!- прибодрился уставший от ходьбы Марк.
   За одной из дверей шипел ветер. Стоило нажать ручку, как сухой поток обрызгал его пылью.
   -Туда мы не пойдем,- объявил старик,- в Гоби сейчас не сезон для туризма,- и быстро захлопнул дверь.
   Они нырнули в темную комнату, которая оказалась пыльной кладовой с компьютерами восьмидесятых годов. Потом была вторая комната – эдакий кабинет химии, заставленный склянками и канистрами со спиртом. В третьей комнате не было ничего, кроме пустых саркофагов со Звездами Давида на крышках. В четвертой комнате кто-то складировал карнавальные маски и держал алмазный манекен, одетый в адмиральский мундир. Но зато в пятой комнате, стены которой напоминали неуклюжий сруб из березы, было целых два обитателя. Два живых нарвала с остроконечными рогами, разгоняя хвостами пузырьки, плавали в двух цилиндрических аквариумах. 
   -Нарвалы?! Они сотню лет, как вымерли,- уставился на одно из рогатых млекопитающих Марк.
   -Да хоть серпенты,- отмахнулась рука с факелом,- только, умоляю, не трогайте вон тот шкаф.
   -А что там?
   -Вы верите в драконов?
   -Н-нет,- тихо и с запинкой признался кучерявый.
   -Тогда тем более не трогайте шкаф! Я однажды заглянул туда...
   -И что?
   -Да ничего. Ничего, что было бы настолько ужасным, как птеродактиль с огненным дыханием… Стойте! Этот шкаф тоже не стоит трогать. Там двухметровые морские скорпионы. Ну, ракоскорпионы.
   -Но это не шкаф, а тумбочка! И ракоскорпионы вымерли миллионы лет назад.
   -Может, и вымерли, зато кусаются очень больно.
   -Ладно, обещаю больше ничего не трогать. Только куда мы идем?
   -В библиотеку, юный Война, в библиотеку…
   Спустя еще три коридора и семь комнат, Марку пришла на ум аналогия с Вавилонской Свалкой – главный квартирант Нового Кносса, брюнет, обожавший представляться Расти Шеклфордом, захламил свою обитель так, словно пытался превратить ее в музей причуд и нелепостей. Бывший финансист даже не удивился, когда они миновали помещение, заваленное дряхлыми мумиями.
   -Не говорите мне, что Канцлер увлекается некромантией по-египетски,- стараясь поднять себе настроение, рассмеялся кучерявый.
   -О, нет, давно нет. Этот этап его творческой войны с законами Жизни и Смерти остался в прошлом. Ожившая мумия плохой собеседник – вы спрашиваете ее о культе Бастет в эпоху двенадцатой династии, а она, несносная какая, тянет руки и пытается задушить вас.
   -Сначала ракоскорпионы, а теперь фараоны в бинтах. Дон, нас что, снимает скрытая камера? Не держите меня за идиота!   
   -Правда это Ложь под ногами слепца,- молвил идальго,- окружающий вас туман рассеется, но не раньше, чем вы снимите розовые очки.
   Через полчаса блужданий старик, наконец, отыскал заветную лестницу, внизу которой начинался туннель. Будучи едва различимым в свете факела, свод был одет в каменную кладку и пестрел фресками – росписями по сырой штукатурке, повествующими о тонкостях культа допотопных христиан. 
   -Потрясающие краски, ярче, чем в Ватикане,- беззвучно изумился спутник Страдания,- этот Кносс мог бы стать новым Чудом света, если бы здесь не поселился самый сумасшедший из всех сумасшедших богов.
   И коридоры, и комнаты, и туннель – все в этом лабиринте излучало хаотичную шизофрению Предводителя Канцелярии, сравнимую лишь с его манией величия. Не смотря на то, что бог сумел запереть в тумбочке ракоскорпиона и увлекался воскрешением мумий, он, судя по всему, понятия не имел о такой простой вещи, как кондиционер. С каждым пройденным метром воздух становился удушливее. Причем казался холодным настолько, что кучерявому брюнету невольно требовалось согревать озябшие ладони дыханием.
   -С вашего позволения, юноша, я потушу факел. Видите свет впереди? Нам туда.
   Марк кивнул. Но, не сделав и двух шагов, оторопел,- Вот так каньон, дух захватывает!
   Вместе с идальго он двинулся по подвесному железному мосту, соединявшему края глубокой пропасти. Где-то в вышине извивалась змейка дневного света. Однако утесы этого разлома не походили на камень – блестели инеем и нежной синевой.
   -Да это же ледник. Этот мост протянут через трещину в сердцевине многокилометрового ледника,- думал патриций, ощущая, как мощь промерзших тонн давит ему на нервы.
   Что касается палача в сюртуке и накидке, тот, похоже, был здесь как у себя дома. Не замечая ничего вокруг, продолжал увлекать своего спутника в подледные залы. Скользящая и откровенно самодовольная походка старика не изменилась. Третий из шести агентов Ящика продвигался вперед как человек, который ни разу не стоял в очереди, зато лучшие годы провел в окружении розовощеких нимф, танцуя под музыку нестареющего вальса.
   -Смелее, мой юный мистер Шесть. Смелее, Война!
   Платформа лифта-подъемника встретила их скрежетом несмазанных шестерен. Идальго переступил груду лопат, пнул забытую безымянным шахтером кирку… И сообщил, мол, телепорт и горизонтальные лифты вышли из строя, а значит, до библиотеки надобно идти окольным путем.
   Так Марк очутился на дне полутемного грота – сошел с платформы, когда та остановилась внизу шахты. Странно, но уже через пять метров под его ногами захлюпала почва. Не ухабистая, как на стройке в дождливый день, а похожая на тротуар после марша десяти тысяч солдат в сапогах со свинцовыми подошвами. Эти плиты, некогда уложенные с заботой и терпением, давно искрошились и целиком утонули в грязи. Медный водосток по краям дороги сгнил в болотистую жижу с мягкими льдинками.
   -Эй, дон, мне мерещится, или там, в стороне есть стены? Мы как будто идем по руинам подледного города. Эта мостовая, какой дурак решил проложить ее под вечной мерзлотой?
   -Право, в вашем вопросе слишком много запретной истории. Увы, я не знаю, кто проложил сей путь. Одни называют их Лемурийцами, другие говорят о них как о Четвертой расе. Да-с, у них слишком много имен.
   В этот миг патриций оступился. Что-то хрустнуло под его каблуком. Это была Смерть. Безыскусная, стремительная, и лишенная гротескных надгробий – обыкновенная Смерть, обыкновенный череп. Остатки кожи на этом черепе давным-давно превратились в ил, но нижняя челюсть до сих пор подрагивала в беззвучном крике. Родственники мертвеца и его друзья – их тела распластались рядом. Время не решилось разорвать семейные узы. Оставило трупы медленно гнить среди каменных обломков. Какой бы злой рок не настиг этих людей, он прикончил их одним ударом.
   Рука скелета в причудливом доспехе сжимала колчан. Когда-то там хранились стрелы. Но ни от наконечников, ни от древков не осталось даже пыли. Женщина, чьи волосы пять тысяч лет назад имели бесстыдный каштановый цвет, хранила под собой маленькое тельце. Отчаянный шанс на самопожертвование и последний инстинкт «обнять и защитить» – увы, ни то, ни другое не сохранило жизнь ее чаду.
   Надеясь увидеть что-нибудь не столь удручающее, кучерявый брюнет сошел с тротуара. Но пейзаж скорби не кончался, напротив, шокировал естеством своего исполнения. Плоти вокруг хватало в избытке. Ни дикие звери, ни любопытство гробокопателей не тревожили сна жертв мгновенного Апокалипсиса. В этом подледном гроте движение планет словно остановилось. Вечность и Смерть нашли компромисс, дабы спрятать погубленный град от взора потомков. 
   Несколько случайно расставленных прожекторов освещали каменный ад – небрежно смятые перекрытия, крыши, упавшие на фундаменты домов, многочисленные фрагменты колонн. Среди мусора встречались и целые. Покосившись, те скребли студеные своды. Картина выглядела так, как если бы разрушенный до основания Акрополь фантастическим образом очутился в плену под айсбергами. Но этот град построили люди, родившиеся на поверхности, а не в темных норах. Все указывало на то, что ледники сомкнулись мгновенно. Даже не дали ветрам стереть узоры и письма с руин.
   -Нет, у меня на родине так не строили,- вспомнив фасад родной виллы, Марк застыл у обезглавленного монумента.
   Генерала, быть может, философа или поэта высекли из оранжевого мрамора и покрыли эмалью. Каждая складочка на его одеянии была творческим шедевром. Современная гранильная мануфактура выдаст подобное качество лишь с десятой попытки.
   Боясь повредить скульптуру, Марк все же попытался засунуть ноготь под мраморную пятку, но ничего не вышло. Стык был тоньше игольного ушка. Уцелевшие кирпичи пьедестала держал вместе бетон, казавшийся прозрачным как стекло. Причем бетон этот до сих пор отвечал на свет прожекторов радужными бликами.
   Патриций обходил груды мертвецов и не мог понять, что с ним происходит. Кровь в его жилах понеслась чуть быстрее. Подледные пещеры, с первой минуты угнетавшие нечаянного туриста, стали награждать его силами. Он и раньше не любил кладбища, но противоестественным образом загробная атмосфера этого города грела ему позвонки.
   -Я знаю это чувство и знаю, где мы находимся.
   -Неужели?- из-за плеча улыбнулся Страдание.
   -Это рай. То, что осталось от рая, когда человек в золотой бабочке раздавил его и уничтожил. Ох, Пандора не шутила... Мы действительно на Земле Адели, далеко за полярным кругом.
   -Правильно, за Южным полярным кругом,- уточнил идальго, пряча нос за надушенным платком,- но попрошу вас запомнить один важный нюанс. Красивая леди не умеет шутить, как пролетарий не умеет пить вино и не напиваться. Есть преданье, что когда мать Ящика расскажет анекдот или засмеется, мир наш перестанет существовать.
   С этими словами старик в денди миновал циклопическую арку и остановился. Он внезапно понял, что больше не слышит шагов за спиной.
   -Если у вас, юноша, есть вопрос, то не стоит бросать его мне в спину с таким презрением. Вы мой коллега, вам я отвечу без обмана.
   -Зачем…
   -Что?
   -Не чтокайте! Какого черта вы притащили меня в Атлантиду? Это ужасное место.
   Дон резко обернулся. Его двуцветные глаза пылали мистической аурой.
   -Вам знакомо выражение «Платон мне друг, но истина дороже»?- спросил он. 
   -Да какого…
   -Слушайте меня, как не слушали убиенного вами Цесаря,- перебив спутника, стукнул тростью Страдание,- это место суть памятник, молчаливое напоминание о безумной гордыне. Как вы думаете, что случится, если дирижер возомнит себя главнее оркестра? Что станется, если человек с палочкой в руках изгонит трубача, проклянет виолончель и лично оккупирует фортепиано? Наш «дирижер» бесспорно гениален, хитер, и талантлив, но преступно остыл страстью к новым нотам. Он забавляет себя играми, не видя, как уподобляется системе, против которой рьяно сражался. Канцлер погубил рай, известный живым только благодаря диалогам Платона, а заместо того создал ад. А теперь самое смешное – он до сих пор не чувствует себя Архангелом Тьмы на параде преисподней.
   -И чего это было? Типа, завуалированная агитация?
   -Он мой лучший друг,- тряхнул головой палач в накидке,- посему мне не стыдно обнажать его ошибки. Цивилизация подобна личности – должна стремиться и искать, коль не желает выродиться нравом. Наступит новый век, и вы поймете мои слова... А сейчас просто идите протоптанной тропой. Ваша Ночь только начинается, но и после темнейшей из ночей всегда наступает день.
   -Вы, дон, плохой философ и болтун. Я – обманутый дурак. Тут нечего добавить. Ведите меня в эту вашу библиотеку.
   Телу града усопшей Атлантиды не было видно конца и края. Каждый орган сменялся новой подледной пещерой – разрушенные алтари на площадях, растоптанные дворцы, пустые русла рек, и горы мертвецов, законсервированных студеным туманом. В молчании палач и бывший финансист обходили трупы, пока их взорам не предстала колоннада университета, что пять тысяч лет назад назывался Альмалаксиумом.
   Какой-то поздний умелец бесцеремонно врезал дверь с гидравлическими запорами прямо в центре гранитного нефа. Холод здесь отступал. И, что странно, в комнате за дверью было тепло как в отапливаемом помещении.
   Конечная точка их маршрута оказалась хранилищем книг, проще говоря, библиотекой. А сам библиотекарь, судя по всему, обожал идеальный порядок. И явно был человеком завидного роста, ведь шкафы с томами уходили вверх на десятки метров. Фактически служили опорой невидимому потолку.
   В отличие от прочих помещений Нового Кносса эту потаенную библиотеку обустроили практично и без сумасбродных притязаний. Тут было сложно заблудиться – галереи со стеллажами книжных полок вели в одном направлении. Несмотря на полное отсутствие посетителей, да и вообще любых людей, библиотека жила своей собственной жизнью. Ее хранители не знали отдыха и, словно бы, не желали показываться. В искусственной мгле под потолком Марк слышал шуршание рук, расставляющих фолианты. Но почему-то не видел лиц.
   Засмотревшись на мелькающие тени, патриций наступил себе на шнурок и, едва не упав, врезался в ненадежную пирамидку инкунабул. Букинистический антиквариат с грохотом упал на пол.
   -Ах ты ж дьявол! Нельзя оставлять книги в проходе,- заворчал он, собравшись было восстановить разрушенную конструкцию.
   Но его опередили. Свалившийся как снег на голову алюминиевый шар с рукой-манипулятором оттолкнул брюнета и завис в воздухе. Механическая конечность за считанные секунды расставила книги на ближайшую полку в алфавитном порядке, после чего ретировалась. Улетела по своим делам.
   Не дожидаясь вопроса, на который не смог бы дать ответ и нобелевский лауреат в области кибернетики, дон Страдание вздохнул,- Не знаю, честно слово не знаю. Он что-то бормочет про антигравитационные двигатели, что бы это ни значило.
   На самом деле ОН не бормотал. Скрючив спину в кресле, сидел над клавиатурой. От нервозных касаний кнопки трещали громче воробьев на рассвете – такой звук может начаться незаметно, а через полчаса довести до истерики. Позади его кресла не уставали суетиться два летающих шара с гибкими клешнями. Пока один обеззараживал пол специальным баллончиком, второй полировал библиотекарю туфли, сдувал пылинки с его пиджака.
   -От тебя, мистер Три, разит сильнее обычного,- не обернувшись к подошедшим гостям, съязвил библиотекарь,- хочешь знать химический состав своих духов?
   -Я удовлетворен, зная их цену,- благородно усмехнулся старик,- чуть дороже, чем хозяйственное мыло.
   -Это ничтожество все-таки с тобой… Канцлер и Пандора из ума выжили?
   -Это, как вы изволили выразиться «ничтожество», ваш коллега!   
   -Коллега,- недобро заворчал библиотекарь,- ты думаешь, мне нужны какие-то там коллеги? Разберемся... От него еще пахнет чернилами для принтера и фреоном. Это офис! Офис в жаркой стране, где много песка и грязи. Либо Ливия, либо Арабские Эмираты. Возможно, Казахстан... Двигается он медленно, шаги размеренные – привык топтаться в узких министерствах. Какой быстрый пульс, твой приятель боится меня? Правильно делает. Я покажу ему кое-что…
   Резким движением тип в кресле схватился за мышку. Вокруг него как по команде загорелись экраны мониторов. Огромные жидкокристаллические дисплеи висели в трех метрах над землей, словно вовсе не нуждались в проводах, словно были свободны от оков гравитации. Множества изображений вдруг слились в единую картинку со скрытой камеры, установленной в неизвестной аудитории, где шли научные дебаты. Настоящий ожесточенный дискус. Бородатая бригада профессоров в белых халатах ссорилась, ругала студентов, но была бессильна перед учебной доской, исписанной сложными уравнениями.
   -Может ли быть что-то примитивнее,- не найдя достойного собеседника, библиотекарь обратился к летающему шару,- они до сих пор считают Проблему Кантора о мощности континуума недоказуемой. Грязные насекомые с тщедушным умишкой, что тут доказывать-то? Мне хватило шести часов, одного блокнота и одной шариковой ручки. Задача не сложнее кроссворда на тему четырехзначных амальгам во вторичных метаремакториях.    
   -Если среди нас нашелся такой гений, почему бы ему не представиться,- шмыгнул носом кучерявый.
   Кресло развернулось. В нем сидел человек, закутанный в приталенный американский пиджак фасона тридцатых годов. Такие пиджаки с острыми плечами пользовались особой популярностью в годы Великой депрессии. Желто-золотой галстук Ящика на его шее был завязан так туго, что, казалось, должен был душить своего владельца. Одна нога на другой, сложенные крестом руки – поза библиотекаря явно не располагала к дружескому общению. А черты этого худющего типа и вовсе смахивали на восковую маску. Гостей придирчиво изучало выцветшее, точно протравленное желтухой лицо. Именно лицо, так как и глаза, и брови скрывались за узкой линией поляризированного стекла. Но стекло это не было маской или очками – было чем-то вроде визора с двумя дужками, вшитыми в лысый, обтянутый гладкой кожей череп.
   -Потрясающе,- процедил желтолицый,- меня никто никогда не слушает. Они не обрили тебя, уверен, даже не выжгли кольца подушечек. Сколько отпечатков пальцев ты намереваешься оставить на первом задании? Или сразу кинешь на память волос, частичку кожи? Правильно, зачем секретному агенту держать свое ДНК втайне. Да-а, сейчас ведь эпоха демократий, золотое время для дилетантов.
   -Сударь, имейте совесть! Перед вами Война,- стукнул тростью испанец.
   -Спасибо, Третий,- с этой в высшей степени фальшивой благодарностью библиотекарь достал из коробки рафинированный сахар и, яростно хрустя, сожрал два кубика,- без тебя мне не отличить атом водорода от чертежей водородной бомбы.
   Пока идальго и хозяин библиотеки обменивались презрительным молчанием, Марк отбивался от назойливого робота-пылесоса, который пытался чистить ему брюки длинной щеточкой с усиками.
   -Эй, когда мы перейдем к делу? Я сыт этой жестянкой по горло.
   -Медленно думаешь, мало говоришь,- третий кубик рафинада ненадолго умалил аппетит типа в визоре, но тем яростнее оскалились его гнилые зубы,- это похвальное качество, ведь твой предшественник не поднялся выше уровня базовых рефлексов и кровожадных припадков. Все-таки бессвязная речь Кристаллического Демона забавляла меня... Что до тебя, то если есть вопросы, забудь их и молчи. Любая рабочая информация поступает либо от администратора, либо от меня. Надеюсь, тебе хватит IQ запомнить мой позывной, я – Пятый.
   -Мистер Пять по имени Болезнь,- вмешался Страдание.
   -Болезнь?- переспросил Марк, отгоняя от себя несносный пылесос.
   -Болезнь… Болезнь ли,- шепча свое имя как в бреду, сгорбился желтолицый,- да, пожалуй, Болезнь. Рассказать, почему меня так называют? Я хирург, который вскрывает гнойники Организации и лечит систему от язв, вроде тебя, Брут Цепион. Все твои ошибки, вся халтура, и саботаж – все это я знал заранее… И бережно коллекционировал! Я знаю о тебе чуть больше, чем все. И когда ты разочаруешь Предводителя, я с удовольствием швырну тебе этот памятный нож в спину. Можешь считать меня своей тенью, Большим Братом. Система живет и процветает, не подозревая, кто ежедневно лечит ее метастазы, кто первым выступил с инициативой создания корпорации в разноцветных галстуках. Пять тысяч лет назад я разгребал руины храма Мастеров, помогал сжигать трупы ангелов, а мне даже спасибо не сказали,- замолчав на этой гадкой ноте, Болезнь вытер подбородок салфеткой, от которой за милю несло хозяйственным мылом и душком аптеки.
   -Да объясните же мне, зачем я сюда шел,- в отчаянии сказал патриций.
   -Эй, Третий,- не обращая на Марка внимания, ещё сильнее сгорбился библиотекарь,- мне всегда было интересно, каково это быть подушкой для слез Канцлера?
   -Очередная попытка назначить дуэль из зависти? У вас ничего не выйдет.   
   -Дуэль? Это вряд ли. Что касается ума, тут львиная доля досталась мне. А что касается звериной силы, боюсь, мне ее не досталось совсем…

***

   Сидя на дощечке в хвостовой части деревянной лодки, кучерявый брюнет собрался было опустить ладони в воду и смочить лицо, но оторопел, когда увидел, какие ужасы скрывает неглубокое дно. Это место, это извращенное измерение со слабым солнцем и затянутым ядовито-зеленой пеленой небом казалось ему Лимбом. Сплошным болотом, куда попадают некрещеные младенцы и добродетельные язычники. Все они – и те, и другие лежали на дне. Под водой среди водорослей и скелетов панцирных рыб гнили бездыханные человеческие тела. Но у этих мертвецов не было ни лиц, ни гениталий. Только отвратительные шрамы вместо глаз, губ, сосков, и половых органов. 
   Новый Война повернулся к дону Страдание и спросил его,- Вы либо самый бессердечный старик на свете, либо просто чудовище, как вы можете улыбаться в таком месте?
   -А я знал, что ему понравится Озеро мертвых,- налегая на весла, оскалился гнилыми зубами Болезнь.
   -Вы, мистер Шесть, принимаете все близко к сердцу,- отозвался устроившийся на носу лодки идальго,- и это правильно. Живого человека от мертвого отличает, прежде всего, бьющееся сердце. А что, если не сердце, заставляет нас любить и ненавидеть! Видите эти острова с могильными крестами? Это Ложь, дорогой мой юноша. Видите вон те коряги? Их нет, уважаемый коллега. Ужасов нет, есть лишь Тени в наших сердцах. А еще есть зрение,- причмокнул старик,- зрение, что так легко обмануть, когда в вашем распоряжении имеется целый набор трехмерных голографических проекторов.
   -Но лодка, разве она не настоящая?- настойчиво усомнился Марк. Он все-таки сунул в воду указательный палец, а затем облизал тот. Это было ошибкой – во рту остался вкус мерзкого торфяного супа, приправленного гниющей плотью.
   -Тьфу! Это не голограмма, голограмму нельзя попробовать на вкус!
   -Вспомните, что я вам говорил – Правда это Ложь. Ложь под ногами слепца. Я только в толк не возьму, зачем вы тянете эту Ложь себе в рот.
   -Ха, чего еще ждать от зеленого новичка,- не удержался от колкого замечания библиотекарь.
   Наблюдая обнаженные трупы на дне, патриций старался, но не мог избавиться от голоса, что звучал в его голове и не давал покоя.
   -Что с тобой не так, Марк? Чувствуй себя как дома. Кто ты? Правильно, убийца и предатель. Какую память ты после себя оставил? Ага, остался на страницах учебников истории как двуличный подонок. Теперь тебя зовут Война, эй, славное имя. Да и этот горизонт должен бы тебе нравиться... Там, за горизонтом нет ни тени надежды. Там только ядовито-зеленые испарения и смерть. Что сказал этот самовлюбленный кусок дерьма в визоре, когда усадил тебя в лодку? У вас будет брифинг. Разве не здорово? Тебе дадут первое задание, ты сможешь проявить себя с лучшей стороны, используешь Палихрон, разрежешь пару недоумков. Забудь ты этого никчемного попрошайку, этого Омара. У тебя теперь новые друзья – палач и библиотекарь. Чем только тебя не устраивает их веселая кампания?
   Внезапно явившаяся рука на летающем шаре бросила патрицию громоздкую папку и со скоростью пули исчезла в небе. Номер Пять объяснил, что это сборник уставов и инструкций для переподготовки новичков Ящика.
   -У тебя есть двадцать четыре часа на прочтение. Если когда-нибудь задашь вопрос, на который отвечает сборник, я заподозрю, что тебя подменили и, возможно, попытаюсь устранить клона. Если что-то не понимаешь, учи по буквам. Если не умеешь читать… Отцы Основатели, ты, ведь умеешь читать?
   -Умею,- скрипнул зубами кучерявый. А потом, вдруг задумался,- Какие еще Отцы? Основатели чего? Почему он говорит теми же словами, что Канцлер?
   Примерно через пятнадцать минут нос лодки уперся в прибрежную гальку. Библиотекарь оставил весла сушиться, а сам, опередив старика испанца, направился к единственному строению, возвышавшемуся на холме.
   Травы здесь не было. Только бесчисленные рыбьи кости, да робко дрожащие камыши. Земля под ногами булькала и пачкала обувь комьями грязи. Марк уже жалел, что Пандора украла его, когда на нем были его лучшие туфли. Но в тайне радовался, что не придется снова идти по руинам подледного города-склепа. Атлантида и ее призраки остались где-то далеко позади. Словно где-то за гранью времени и реальности.   
   -Странный запах, какой-то сладкий. Не сочетается с болотом,- новый Война неуверенно осмотрел стену сарая, напоминавшего своей формой грузовой контейнер. 
   -Разрешите-ка,- подвинув его, дон отломил небольшой кусочек стены, а затем как ни в чем не бывало надкусил тот,- действительно странно. Впервые слышу, чтобы бог добавлял в пряники дынный мармелад. Видимо, нынче неделя японских сладостей.
   -Пряничный домик в виде контейнера? На острове посреди Лимба? И с мармеладом?!
   -Третий, Шестой, вы будете тупо стоять или все-таки зайдете,- пробурчал обладатель визора, открывая шоколадную дверь, посыпанную ореховой крошкой.
   Миновав прихожую, чьи размеры дьявольским образом превосходили мармеладный контейнер, агенты Ящика вошли в белую комнату. Это помещение могло сойти за обыкновенный офис, если бы не лошадиное ржанье, доносившееся с другой стороны прикрытого жалюзями окна. За другим окном тихонько журчал ручеек. Свет, лениво пробивавшийся сквозь стекла, не отличался от дневного – казался теплым, но тяжелым, как марево африканского солнца в зените.
   К их приходу на столе расставили бутылки минеральной воды, разложили шариковые ручки и блокноты для записей. Но серьезная атмосфера предстоящего брифинга рухнула с первых слов Канцлера, который самозабвенно мучил Кубик-рубик, сидя у окна и отмахиваясь от советов высокой брюнетки.
   -Мисс Пандора, я знаю, что делаю. Желтые должны быть на левой стороне, так?
   -Смысл не в том, чтобы собрать левую сторону,- сложила руки на груди Пандора,- вы должны собрать его так, чтобы на каждой стороне были разные цвета. Только по одному цвету на сторону.
   -Друг мой самый лучший, вы все делаете неправильно,- умилился Страдание,- сейчас я вам помогу!
   Пока Предводитель, заручившись наставлениями идальго, в очередной раз атаковал злосчастную головоломку, леди внесла проектор и заняла место возле ноутбука.
   Вот тогда это и случилось – именно в тот момент красивая брюнетка впервые посмотрела новичку Войне прямо в его красно-коричневые глаза. Это был совершенно другой взгляд, не пустой или отсутствующий, как в самолете или еще раньше в джипе. До испытаний Марк был для нее никем, можно сказать, пустым местом. Но теперь бессмертная девушка, неумолимо похожая на фарфоровую куклу, смотрела на него, точно желая сказать – «Вы принадлежите мне. Я буду пользоваться вами. Вы инструмент в руках моего бога. Но если вы сломаетесь, я легко найду вам замену».
   До сих пор цвет ее глаз ускользал от внимания патриция. У него и времени-то не было, задумываться о таких мелочах. А Пандора как будто понимала это и глядела на Марка немигающим совиным взглядом. Любимица Канцлера имела большие, подчеркнутые бархатистыми ресницами и тонкими бровями глаза. «Хладный изумруд» – ни серо-зеленый, ни папортниковый, ни даже лаймовый – именно «хладный изумруд» было тем единственным словосочетанием, каким Марк мог описать цвет радужки ее глаз. И этот цвет, бесподобный и холодный как дыхание нависшей смерти, являлся главным оружием брюнетки в серебряном галстуке. Просто приподняв ресницы и посмотрев на человека своими глазами, она могла сковать его по рукам и ногам. Могла превратить Героя в напуганное, не решающееся даже пискнуть  ничтожество.   
   Отпихнув застывшего камнем Марка, библиотекарь схватил со стола стакан. Он протер его изнутри и бухнул туда горсть сахара, после чего выпил до дна.
   -Как старейшего агента Ящика меня должны были уведомить об этом брифинге за неделю,- недовольно сопя, желтолицый опустился на стул,- почему я обо всем узнаю последним? Канцлер!
   -Не кричите, я не глухой,- отозвался бог.
   -Почему мы нарушаем одно из главных правил,- не желал униматься Болезнь,- агенты Ящика Пандоры не должны собираться больше, чем по двое, разве не так записано в уставе? Этот глупый устав, мы вместе его писали. Дело было еще в Атлантиде!
   -О, сколь приятно, что вы вспомнили о Великом Граде,- молвил Предводитель, откладывая так и не собранный кубик,- эй, своенравный господин Болезнь, я ведь помню нашу с вами первую встречу... Я был семнадцатилетним задирой, вы были опытным монетоносцем. Я был волшебником-недоучкой, вы были лидером запрещенной секты технократов. Чего таить, мы были идеальной парой! Вы завидовали мне, я презирал вас – эти зависть и презрение будто сковали нас цепью. Диаметральные противоположности нашли друг друга – все, что ценили и умели вы, было малозначимым и докучало мне. Я забавлялся с девицами и одной левой ковал монеты, вы изучали биологию, астрофизику, и запретные писания Отцов Основателей. Рискну подначить вас, но вы уже тогда преуспели решительно во всем, что не имеет ни малейшего отношения к подлинной Жизни. Жизнь как таковая – вы давно отреклись от нее, с легкой руки низложили вне системы собственных ценностей. Господин Болезнь, ну-ка ответьте мне, скольких женщин вы познали? Сколько отчаянных глупостей совершили, карабкаясь к своей мечте? Ноль. У вас и мечты-то никогда не было…. Вы самое несчастное существо во вселенной – вы гений, разучившийся смеяться без злобы. Вы товарищ и партнер бога, но не можете элементарно порадоваться этому. Жизнь для вас как шахматная доска. И вы всегда предпочтете поставить мат в три хода, вместо того, чтобы дать оппоненту шанс и насладиться его игрой. Упрямое постоянство в купе с расчетливой, нет, не страстью, но привычкой к доминированию – вот ваши порочные черты.
   -Так о доминировании мне будет рассказывать волшебник-недоучка, который играет с этой планеткой как школяр с футбольным мячом,- будто не понимая, с кем он ведет спор, расхохотался библиотекарь,- если вас не устраивают мои методы, то взгляните на Пандору. Ее строгому характеру и профессиональным качествам можно завидовать. Или вы хотите, чтобы вас окружали узколобые дилетанты, вроде Марка?
   -Я просто хочу, чтобы меня окружали люди, которые умеют получать удовольствие от своей работы,- с несвойственной ему строгостью заметил Канцлер.
   -Не тратьте мое время,- скривилось лицо в визоре,- о чем будет наш брифинг, кого мы должны найти и уничтожить?
   -Вначале я закончу свою прелюдию,- закатив глаза, ответил бог,- и закончу ее вот каким объявлением – агент Ящика за номером Пять, то есть вы, господин Болезнь, не будете участвовать в грядущей миссии. 
   От такой вовсе несмешной шутки Болезнь ахнул и подскочил со стула. Но тут же сгорбился – Первая леди усадила его пронзительным взглядом.
   Канцлер любезно поблагодарил ее и обратился к собравшимся, чтобы увлечь их историей, случившейся примерно полвека назад. Эти события не попали на передовицы тогдашних газет. В противном случае наделали бы много шума как среди живых, так и среди непосвященных бессмертных.
   -Вот, уважаемые друзья, представьте себе такую ситуацию – группа азиатов под флагом с костями и черепом знать не знает про китайские патрули в Желтом море и преспокойно грабит угодивший им в лапы танкер. Эти замечательные мерзавцы убивают команду, осматривают добытые трофеи, как вдруг их капитан находит в трюме танкера американскую подводную лодку. Я разрешу себе поставить восклицательный знак, атомную подводную лодку! Ничего себе сюжетик, а? Дело-то, между прочим, разворачивается в опасные дни Холодной Войны… Это даже не интрига, это пьеса в лучших традициях авантюризма – развязка также непредсказуема, как партия двух шулеров в покер! Перышко миллионов жизней качается на лезвии между военизированными сверхдержавами, а судьба планеты – где? Правильно, в руках просоленных флибустьеров, на радостях упившихся ромом. Этот преувлекательный спектакль мог закончиться распадом США и СССР, мог ознаменоваться даже смертью нескольких серебряных галстуков. Но, увы, актеры покинули сцену еще во втором акте… А кто, спрошу я вас, виноват в том, что лишил меня хорошего шоу? В разгар веселья этот человек явился ко мне и доложил, мол, пираты мертвы, танкер швартуется на Окинаве, а американская подводная лодка лежит на дне морском вместе с ракетами. Господин Болезнь, не напомните ли мне, кто же это был?
   -Мое вмешательство…- покрываясь ядовитым потом, хотел объясниться тип в визоре. 
   -Ваше вмешательство хуже горькой редьки,- тотчас приструнил его бог,- я не собираюсь приносить свои маленькие радости в жертву чьей-то первоклассной исполнительности. В грядущей миссии вам достается роль пассивного наблюдателя, и не более! Это не мысли вслух, это приказ вашего, извините за высокомерный тон, бога.
   Выпустив пар, брюнет с золотой бабочкой на шее достал трубку. Закурил ее и уступил право слова администратору Ящика,- Мисс Пандора, разрешаю вам начать брифинг,- весело подмигнул он,- поведайте же нам о приключениях дерзких грабителей из Москвы.

***
 
   С первых слов Пандоры Марк слушал брюнетку предельно внимательно. Что странно, теперь его успокаивал ее лишенный ненужных интонаций тон. Слева от него витал душок аптеки и хозяйственного мыла – там, глотая сахар точно прописанный невротику валокордин, заламывал себе руки желтолицый мистер Пять. Справа играли нотки дорогого мужского парфюма – этот стул достался идальго в накидке, благородному мистеру Три.
   -И это те самые бандиты, чтобы достать которых, у меня отняли все и сделали секретным агентом?- думал кучерявый брюнет, глядя на фотографии из папки администратора. 
   Взяв четвертый из пронумерованных снимков, он увидел юнца с бакенбардами, танцующего диско посреди банка. На шестом снимке другой грабитель, чья рука искрилась и пылала огнем, сжигал диванчики перед кассами. На тринадцатом снимке не было видно ничего, кроме дыма, копоти, и обугленных трупов, застывших на манер жертв Везувия из Помпей.
   Кроме снимков, новичку Войне показали документы с письменными свидетельствами очевидцев трагедии. Те наперебой уверяли, что помимо грабителей видели в банке двух девушек, мрачного коротышку, а еще какую-то косолапую тварь – не то волосатого кабана, не то медведя в шортах.
   -Есть еще одна последняя фотография,- безразлично произнесла Пандора.
   Она протянула распечатанное на принтере изображение дону, тот отдал его библиотекарю, а тот в свою очередь швырнул фото патрицию.
   Снимок, как и все ему предшествовавшие, был черно-белым. У фотографа явно дрожала рука, что неудивительно – у любого нормального человека задрожали бы руки при виде растерзанного в клочья тела. Куски мяса и выломанные кости валялись в песке. А последний блестел, как если бы его щедро посыпали алмазной крошкой.
   -Этот мертвец, ваш предшественник,- разъяснил Марку бог,- он провалил свою миссию, за что поплатился жизнью. С ним покончили те самые люди, что рискнули ограбить московский банк.
   -Удивительно, что на трупе нет ожогов,- вслух задумался кучерявый,- выходит, бывшего мистера Шесть убил танцор с бакенбардами?
   -Мусолить очевидное ниже всякой интеллектуальной планки,- благодаря этой фразе желтолицый вмиг завладел всеобщим вниманием. И, поправив визор тыльной стороной ладони, продолжил,- Все мы знаем, что бывший аппендикс Ящика, бывший мистер Шесть, часто получал увечья даже на тренировках. Он страдал деструкцией головного мозга и был клиническим шизофреником. Сколько раз он бросался на рельсы просто потому, что испытывал возбуждение от гудка электрички… Плачевное состояние его трупа доказывает лишь феноменальное везенье подозреваемых, но ничего не более. Мой Канцлер, посмотрите на лица этих бандитов! Я в совершенстве владею физиогномикой и в случае ошибки отдам свой визор, но оба грабителя – молодые незарегистрированные монетоносцы.
   -Верное замечание,- подчеркнула девушка в серебряном галстуке,- данные грабители имеют ряд качеств, которые можно считать свойственными монетоносцам. Отсутствие болевого шока от пулевых ранений, характерный кожно-волосяной покров, плюс ускоренный метаболизм!
   Слушая преданную ему леди, Первый Канцлер упивался флиртом дыма на языке. Он забил трубку своим любимым куревом – смесью жасминового гашиша с сушеным медом.
   Облокотившись на стену, бог поднял жалюзи, за которыми дремало лоно тихой саванны. Милый пейзаж разнообразили зеленые кустики и редкие, точно застывшие в первобытном танце деревья. Своими кронами эти южные растения напоминали очертания пигмейских хижин.
   Уткнувшись копытами в прибрежный песок, отбившаяся от своего стада зебра пила воду из проточного болотца и отгоняла вульгарным хвостом мух. Но эту полосатую одиночку уже заметили... Совершенный речной хищник (зеленоватая плавучая кочка с шарами стеклянных глаз) медленно подплыла к морде ничего не подозревающего парнокопытного. В этот момент главный брюнет Канцелярии запустил ладонь в карман и щелкнул какой-то кнопкой. Саванна вместе с ее обитателями замерла, как если бы была кадром из записанного на DVD фильма.
   -Хоть вы и носите эту штуку,- вымолвил бог,- а я все равно чувствую ваш взгляд у себя на спине... Господин Болезнь, у вас есть вопрос?
   -Меня терзают сомнения,- пробубнил библиотекарь, только успевая набивать рот сахаром,- мысль нелогичная, но мне кажется, вы не спешите ликвидировать этих грабителей? 
   -Вы тысячу раз правы, господин Болезнь, я не жажду их смерти. Во всяком случае, пока не узнаю, какие амбиции и мотивы скрываются в головах сих дерзких «овечек». Ну, а «волком» в засаде будет наш, разрешу себе вспомнить его имя, Марк…
   Вновь раздался щелчок кнопки, после которого саванна ожила, а кочка с огромной челюстью рванулась из-под воды вверх. Крокодил оттяпал лишь часть гривы – его напуганная, зато чрезвычайно прыткая жертва увернулась и встала на дыбы. Минуту спустя убегающая прочь зебра слилась с маревом янтарного горизонта.
   -Если говорить об «овцах», то за стадом всегда присматривает пастух…- решив, что настало время проявить себя, высказался кучерявый. Он немного смутился, когда понял, что взгляды всех людей в белой комнате устремлены на него,- Выполняя поручения Канцелярии в арабских банках, я заметил одну хитрость – менеджеры Саргона часто использовали уличных клерков для своих финансовых афер. Шейхи не понимали, куда утекают их деньги, а каждый из клерков нанимал еще десяток прохиндеев, чтобы переводить счета семьи Ад-Динов в оффшорные зоны. В день налоговой проверки лишние люди брали отгулы, уезжали из города, некоторые становились призраками... Призрака нельзя обвинить в финансовых преступлениях, призраки не берут кредиты и не заключают темные сделки… Я просто хочу сказать, что эти незарегистрированные монетоносцы тоже призраки! Кто-то наставил их на этот путь. Кто-то, кому очень хочется позлить вас, Первый Канцлер.
   -Адекватное умозаключение, жаль только плагиат моих мыслей,- пожирая рафинад, крякнул Болезнь.
   -Ого! Вам, мои талантливые суперубийцы, предстоит та еще работенка,- рассмеялся Предводитель,- скрытный кукловод суть приятная интрига! Дон Страдание, а вы чего молчите?
   Прежде чем взять слово, испанец послал другу нежную улыбку,- «Есть многое на свете, друг Горацио» – так писал Шекспир устами Гамлета. Мне недостойно опровергать куплеты великого драматурга. Дно Мира суть темная лощина, известно ли кому, что за призраки маячат там? Быть может, пастух-кукловод и правда существует. Быть может, тот сознательно настроил грабителей московского банка против Канцелярии…
   Унылый брифинг продлился еще примерно час. За этот мучительно скучный час новичок Война не узнал ничего нового, кроме того, что Болезнь, судя по всему, страдает от какой-то редкой врожденной патологии. А та в свою очередь заставляет его пожирать сладкий рафинад в безумном количестве (любого другого человека такая диета довела бы до диабета, а потом свела в могилу). Из-за визора патриций не мог уследить за взглядом своего желтолицего коллеги, но не сомневался, что тот наблюдает за ним. И почти наверняка делает это с недобрым блеском в глазах.
   Попрощавшись с Канцлером и Пандорой, троица агентов Ящика вышла в узкий коридор. Когда за их спинами хлопнула дверь, библиотекарь ткнул в Марка пальцами, сложив те на манер пистолетного дула.
   -Бог доверяет это расследование тебе и дону, советую вести дела осторожно и смотреть под ноги. У дилетанта, вроде тебя, здесь нет друзей.
   С этими словами мистер Пять исчез за винтовой лестницей. Вскоре шаги его стихли.
   -Поздравляю вас с низким стартом,- похлопал Марка по плечу испанец,- чтобы так легко завоевать его ненависть, надо быть по-настоящему честным и благородным человеком. Только не предавайте его злословию большого значения.
   -Плевать,- отмахнулся кучерявый,- но мне никто не сказал, сколько я буду получать за свою работу... Я могу рассчитывать хотя бы на ужин и постель?
   -Конечно! Позвольте указать вам путь в опочивальню.
   -Надеюсь, там будет обыкновенная человеческая спальня, а не апартаменты с кроватью, на которой можно разложить весь гарем Ад-Дина.

***

   Попрощавшись с идальго, Марк обвел взглядом скромную комнату. Приметил шкаф, обратил внимание на ножницы, будто специально оставленные возле подушки, а затем плюхнулся на кровать.
   Через пять минут служанка в переднике принесла ему ужин. Трапеза состояла из пареных овощей, сырого яйца, и цыпленка без специй. В качестве десерта был предложен бокал вина, разбавленного негазированной водой. Патриций хотел поблагодарить девушку за ее хлопоты, но не успел. Та оставила еду на тумбочке и удалилась.
   Наконец свежеиспеченный агент Ящика мог заняться своими делами. Он заслужил покой и несколько часов крепкого сна. Но его внимание приковал к себе раскрытый футляр, внутри которого лежал подарок, олицетворявший благосклонность Пандоры и Канцлера пуще всяких медалей и орденов. Этот подарок не был ювелирным украшением или сумасшедшим по части своей роскоши телефоном. Иной человек назвал бы его тайным пропуском в закулисные министерства, а кто-то более прозорливый мог и вовсе заявить, что это официальная «лицензия на убийство». Иными словами, в футляре лежало ничто иное, как новенький и шелковистый галстук желто-золотого цвета. Тот самый, который в соответствии с дресс-кодом носили все шесть суперубийц Ящика Пандоры.
   Аппетит патриция оставлял желать лучшего. Ему мешал приступ гастрита, который не смягчили даже свежие томаты.
   -Мне следовало взять монету после визита к эскулапу. Две тысячи лет соблюдать диету, ох, нет ничего хуже.
   Приняв пищу и отложив пустые тарелки, он разделся. Но совсем забыл про бинты, стягивавшие ему руки и доходившие практически до плеч. Марк взял ножницы и, стараясь не думать о худшем, освободил себя от неудобных повязок.
   -Повезло! На коже нет ни царапины, пальцы на месте – и то хорошо. 
   Новичок Война заметно повеселел, когда увидел татуировку из шести змей – уроборосы Атлантиды скалились на внешней стороне его левого предплечья. Он даже хохотнул, найдя на своей ладони знакомый шрам. Много лет назад эту памятную метку оставила невнимательная игра с ножичком.
   -Помню-помню. А ты, Марк, помнишь? Тебе шести лет не было… Твой дядюшка Квинт целый день ругался. «Такому неумехе и в декурионы никогда не выбиться». Эй, дядя Квинт! Если ты здесь, то посмотри на своего племянника... Посмотри. Возненавидь. Гордись. Хоть кто-то из нашей порочной семьи выбился в люди.
   Патриций дотошно ощупал свои конечности. Собственные руки вдруг показались ему тяжелыми, а кроме того, предательски холодными, как если бы что-то инородное покрывало его кости и накапливалось под загорелой кожей.
   -Нет, все-таки не повезло… У бога чертовски умелые хирурги. Знать бы, что они тебе вшили.
   Пытаясь разгадать эту тайну, он представил перед собой воображаемую боксерскую грушу. Хотел нанести ей легкий удар, но рука метнулась вперед столь быстро, что Марк невольно потерял равновесие. Двери шкафа, стоявшего напротив кровати, с грохотом распахнулись – воздушная волна от удара, в котором была лишь ничтожная крупица силы Палихрона, разбила замок и невероятным образом оставила трещину в задней стенке.
   -Э, Марк, да ты, брат, попал… Невольно заключил сделку с дьяволом – и этот дьявол вряд ли захочет потерять свое капиталовложение, верно? Сколько бы ни стоила операция, твои руки теперь принадлежат ЕМУ, а все что они сделают, будет на твоей, Марк, совести... На прежней работе ты бы назвал это «долгосрочным кредитом», на который вместо процентов капает кровь,- кучерявый брюнет растянулся поверх одеяла и уперся взглядом в потолок. Сон медленно овладевал им. И только мысли не желали растворяться в тумане,- А помнишь, с чего все начиналось? Тебя обманули, но именно ТЫ хотел изменить мир. Рим и мир – разница всего-то в расположении букв… Ты не поверил Цесарю, а поверил каким-то злым ублюдкам. Ты и сейчас им веришь, ты же веришь словам старика испанца, разве нет? Прости, Марк, но вспоминать о твоих идеалах слишком поздно. Теперь ты убийца. И будешь им, пока не скатишься в безумие или не найдешь веревку и крепкий сук, чтобы вздернуть себя… Теперь твой мир, твой Рим, это твоя новая работа. Ты должен отвечать перед людьми, которые верят в тебя. Жаль только, что эти люди хуже адских выползней.
   Правой рукой Война взял желто-золотой галстук. Вслепую завязал тот на шее. И, вздохнув грудью, тотчас рухнул в океан беспросветных сумрачных грез. 

***

   Желтолицый библиотекарь отошел от контейнера с амуницией и распахнул чемодан, валявшийся на столе. Этот чемодан, точь-в-точь как его содержимое, был сделан из черного металла с объемным клеймом в виде заглавной буквы «М» на крышке. Внутри лежали два автомата – оба с заводскими бирками фирмы «Мехатроника Интерпрайзес». 
   -Нет, не вариант,- поразмыслив, заключил Болезнь,- тебе нужно что-то компактное.
   Стоя у него за спиной, кучерявый Война с любопытством изучал помещение, которое когда-то служило тиром с выдвижными мишенями и кабинками для стрельбы. Теперь здесь устроили склад боеприпасов. В углу пылилась разобранная техноброня Чистильщиков из американской бригады Крутых Бизонов. Под лестницей медленно ржавел точно такой же костюм для австралийских Тасманийских Волков. 
   -Я ведь монетосец, зачем мне огнестрельное оружие?- рассеянно спросил Марк.
   Не дождавшись ответа, он облокотился на торпеду, у которой в центре корпуса имелся стеклянный короб, заполненный ярко-синим киселем.
   -Эта жидкость светится ярче лампочки. Надеюсь, она не радиоактивна?
   -Удовлетворять любопытство насекомых не входит в мои обязанности,- съязвил обладатель визора,- или плохой финансист вообразил себя хорошим химиком? Этот реагент называется Д-17 и классифицируется как особо опасное химическое оружие.
   -Мне это ни о чем не говорит.
   -Еще бы! В твоей голове меньше извилин, чем у насекомого,- раздраженно заявил желтолицый,- но Пандора приказала снабдить тебя казенным оружием. Возможно, ты небезнадежен – ты снял бинты, однако не задаешь мне глупых вопросов…
   Шмыгая носом, Болезнь обошел Войну точь-в-точь принюхивающийся и насквозь простуженный хищник. Он жадно всасывал воздух ноздрями (из одной как раз свисала липкая капля), пару секунд дышал патрицию в затылок, а потом вернулся к рабочему столу и расплылся в гнилой улыбке.
   -Можешь молчать, а я все равно расскажу,- прошипел мистер Пять,- тебе вшили сорок пять дополнительных связок из нанотехнологического сырья. Это не мышечные протезы или искусственные кости, они не сделают твои верхние конечности сильнее. Это импульсные ускорители биотока, микропрокладки, понижающие пороги боли и усталости. Теперь твоему изнеженному организму будет проще переносить вредные последствия от использования таланта Палихрона. Да… Вряд ли такой неандерталец, как ты, понял хоть одно слово, но так даже лучше!
   Покончив с объяснениями, библиотекарь сунул в рот два кубика сахара. Закусил ноготь большого пальца, словно бы о чем-то раздумывал. Наконец щелкнув пальцами, извлек из-под стола кейс. Достал из него массивный револьвер, тщательно вытер оружие салфеткой и передал Марку, не касаясь при этом рукояти.
   -Мои поздравления, ты совершил первую ошибку,- рассмеялся библиотекарь, глядя на то, как новичок хватает пистолет,- нельзя браться за оружие голыми руками. ВСЕГДА носи перчатки! Помни, ты агент Ящика, тебя не существует. А если человека не существует, то и отпечатки пальцев он оставить не может.
   Болезнь с нескрываемым ехидством наблюдал, как жертва его нападок изучает огнестрел, явно не понимая, в чем смысл обладать монетой и носить с собой столь огромную пушку.
   -Эй, Пятый, зачем мне…
   -Заткнись,- перебив Марка, рявкнул тип в визоре,- я не вчера родился и знаю все твои вопросы наперед. О, «Зачем мне такому сильному и прославленному монетоносцу нужен какой-то там дурацкий пистолетик». Ты это хотел спросить? Твои лезвия-ленты не могут поражать объекты на расстоянии больше пяти метров. А револьвер может! Это не какая-нибудь рогатка, это шедевр оружейного искусства Мехатроники. Если в твоей кобуре висит шарнхорст сборки одиннадцатого цеха, ты можешь смело сбивать самолеты. Вес – ровно килограмм, калибр – 9,7 миллиметра. Подобные штуки изготавливались только для командного состава Чистильщиков... В его барабане умещается ровно шесть патронов. В отличие от прочих револьверов шарнхорст может стрелять патронами с урановым сердечником, стреляет разрывными патронами, также предусмотрено использование патронов серии ZFA. Я говорю о патронах со стеклянными ампулами, содержащими реагент Д-17... Тир готов, ну, самовлюбленный дилетант, прояви себя!
   Кучерявый брюнет, молча, зарядил выданные ему патроны. Пару минут пытался приноровиться к весу могучей пушки. Он шагнул к барьеру, взял на мушку фанерный силуэт потенциального противника… И выстрелил.
   Что касается отдачи шарнхорста, та приятно удивила Марка. Показалась ему не больше, чем у игрушки-брызгалки. Увы, выпущенная пуля не попала в цель. Оставила лишь крупное отверстие в задней стенке тира.
   Грянув с потолка, голос компьютера-наблюдателя сообщил,- Вы набрали ноль очков. Старайтесь стрелять лучше.
   -Подожди, а где воронка от взрыва,- ошарашено вытянулось лицо Болезни,- ведь Палихрон… Не может быть! Или может? Неужели ты не знаешь?!
   -Не знаю чего?
   Стоя на месте и отбивая такт мыском, пятый агент Ящика Пандоры сковал руки за шеей,- Так вот, куда привело загнивание системы,- он запрокинул голову, как если бы на потолке сидел невидимый и единственный способный разделить его тоску собеседник,- теперь даже суперубийц набирают по объявлениям. Главное из требований к нашим рекрутам это желание совершенствоваться и совершенствовать дарованную монету. Судя по всему, ты еще примитивнее Кристаллического Демона.
   -Очередная подколка,- сощурился кучерявый,- кое-кому просто нечего добавить, кроме бахвальства.
   Эта нехитрая провокация сработала на все сто – сгорбившийся как вопросительный знак, библиотекарь уже двигался к выходу, но замер точно вкопанный. Развернувшись, он подошел вплотную к новичку, словно желал толкнуть его грудью.
   -Нет, убийца Цесаря, мне есть что добавить,- лязгнули гнилые зубы,- знаешь, сколько всего я бы отдал за одну только возможность поменяться с тобой монетами? Режущие лезвия-ленты, замедление времени – ха, это жалкая тень возможностей Палихрона. Напряги свои куриные мозги, допотопный римлянин. Ты разгоняешь частицы, следовательно, меняешь молекулярную структуру тела и его физические свойства. Ты создаешь условия вихревого электрического поля, но не контролируешь вторичную реакцию. Меньший предмет – большее ускорение! Понимаешь эту аксиому? Если масса тела будет обратно пропорциональна скорости движения частиц, то ты, сам того не ведая, создашь бомбу замедленного действия. Знаешь, кто ты? Ты ходячий адронный коллайдер, способный превратить зубочистку в фугасную мину. Неужели для твоего узкого лба атомная физика равносильна волшебству!
   Несколько секунд Война согревал револьвер руками. Он старался представить себе пулю. Как бы проник в барабан, как бы мысленно облизал медную гильзу и порох внутри. А затем крепко сжал рукоять и, закрыв один глаз, направил дуло в мишень тира.
   Грянул второй выстрел. На сей раз звук вышел намного, НАМНОГО громче.
   Пуля, выпущенная с удвоенной скоростью, разнесла фанеру с красными кружками в пух и прах. Даже прицельное попадание из дробовика возымело бы более скромный эффект.
  Сбитый с толку брюнет продолжал целиться в пустоту, словно только что совершил настоящее чудо. Не представляя, как ему извиниться за свое упрямство перед старшим коллегой, Марк обернулся, но теперь стоял один посреди тира. Пожиратель сахара исчез. Оставил после себя лишь едкий запах аптеки.
   Не в силах отпустить шарнхорст, патриций присел на край стола. Револьвер слился с его рукой. А эмоции, проклятые и совершенно ненужные свежеиспеченному убийце, давили на него со всех сторон, путая мысли.
   -Выходит, еще тогда можно было не махать руками, а стрелять из лука стрелами и взрывать варварские колесницы? Какой позор… Разве не ты, Марк, подписываясь на вечную жизнь, дал клятву – не спать, пока не покоришь все доступные горизонты и не станешь асом своей монеты? Стыдись, обманутый дурак. Сегодня тебе дали понять, что ты не на финишной прямой, а пускаешь слюни на скамейке запасных, пока в забеге лидирует кто-то другой. И помог тебе не соратник или товарищ, а человек, готовый вцепиться в глотку… Такого провала у тебя еще не было. Рассказать Омару, он бы точно не поверил.
   Воспоминания о простодушном любителе фесок, с которым судьба уже никогда не предоставит шанса встретиться, окончательно добили Марка.
   Он взял колпачок от ручки, забытой возле чемодана. Некоторое время мусолил тот пальцами, после чего отшвырнул прочь. При ударе об пол заряженная его талантом пластмасса взорвалась как петарда – резко, неожиданно, и почти без дыма.


Рецензии