Часть Третья. Глава Одиннадцатая

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
Низкий старт

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
С чего все начиналось


   -Я ничего не вижу,- проворчал Сфинкс,- тут сплошное крыло в половину иллюминатора.
   -Сядь на два места вперед. А лучше иди к нам!
   Услышав Титана, Сфинкс отстегнул ремень безопасности, перелез через ряд кресел и устроился по правую руку от Химеры.
   -Что тут у вас?
   -Смотрите, смотрите!- подвинул сиденье юнец в гавайской рубахе. Только так он мог не загораживать иллюминатор своей взъерошенной головой с нарочито подчеркнутыми бакенбардами.
   Прямо под самолетом, за млечной дымкой облаков простиралась безбрежная пустыня. Гребни барханов покрывали далекую землю, отчего казалось, что это вовсе не окраина Сахары, а некогда живое море, вмиг осушенное божественным Ра. Изредка пески уступали место красноватым каменным утесам. Там, внизу их тени ложились плоскими черными клиньями, будто угрожающими проткнуть кромку горизонта.
   -Ух, как здорово! Я и не думала, что вид пустоши может быть таким красивым,- сверкая червонно-золотой радужкой своих глаз, изумилась Химера.
   -Теперь вы понимаете, почему я так хотел снова побывать здесь.
   С этими словами Титан полностью опустил спинку, а его кресло заняло как бы лежачее положение. Сидеть в такой позе было крайне неудобно, зато теперь и Сфинкс, и Химера могли глядеть сразу в два иллюминатора.
   -В спокойствие этого однообразного пейзажа есть нечто возвышенное,- прозвучал умиротворенный тон Сфинкса,- плохо, что у нас нет загранпаспортов. Я предпочел бы увидеть пирамиду Хеопса как рядовой турист, а не как беглый грабитель банка... 
   -Ну, зато теперь ты умеешь читать мысли. Прямо телепат!- подмигнул ему Титан.   
   Похоже, из троицы очарованных друзей одна Химера не желала тратить время на разговоры. И, не отрываясь, заворожено смотрела на пески. Восходящее солнце, будучи ярким, как золотой отлив ее черных волос, освещало африканский континент, которому суждено было стать тихой гаванью для пятерых с половиной беглецов, несколько часов назад ставших пассажирами незапланированного рейса. Пейзаж внизу чем-то напоминал Химере картину утреннего восхода, который она любила встречать у себя на даче. Тогда, совсем недавно, но как будто в прошлой жизни, она сидела подле фундамента недостроенного дома, любовалась красками рассвета, уносилась фантазиями в мир романтики, приключений, и счастья...
   -Прекрасное было время,- подумав так, златоглазая склонила голову. Собственное дыхание показалось ей ужасно холодным, точно пар, изрыгаемый глоткой мертвеца. Две слезинки пробежали по мягким щекам. Рукой в перчатке она сняла их и, обращаясь неизвестно к кому, произнесла,- Что же за демон сотворил это с нами…
   Стараясь избавиться от приятных, но щемящих душу воспоминаний, Химера заглянула за подголовник, встав на мыски. Все это время ее синеглазая подруга орудовала рассечкой, сгорбившись в своем кресле с поджатыми ногами. Надув губки, та молчала уже целый час.
   -Даша, как твои дела?
   -Лучше, чем у тех банковских охранников, которые встали на нашем пути,- оскалилась Мираж, а затем рассеянно произнесла,- блин, гадство какое-то! Расчесываю себя, и расчесываю, а ни одного каштанового волоса. Всегда были каштановые, а тут вдруг стали черными как уголь. Ох, придется выбросить мою любимую розовую помаду – она сочетается с черными волосами еще хуже, чем мужская попа с обтягивающими джинсами.   
   -Неужели тебя только это тревожит?
   -Не-е, это я так, отшучиваюсь,- хмуро зевнула синеглазая,- меня Сашка замучил. Если бы он не ушел в туалет, я бы его поколотила. Этот «мистер осторожность» в своем репертуаре, не умеет радоваться жизни! Тоже мне Штирлиц нашелся, ему за каждым углом мерещатся шпионы и враги.
   -Для него это нормально,- вздохнула Химера.
   -Нормально, это когда ты перед работой не успеваешь накраситься. А если тебе без конца капают на мозги фразами а-ля «Сейчас придут мстители, выпишут нехилый счет за суперспособности, а потом еще заставят работать на них», то это уже совсем ненормально.  Знаешь, что Бережной мне тут заявил? Он думает, что самолет это мышеловка. Думает, что мы жертвы в чьей-то хитрой игре. Так и сказал – «За эти суперспособности с нас еще три шкуры сдерут».
   -Он готов платить по счетам,- взял слово Сфинкс,- это есть признак ответственного мышления.
   -Отстаньте от параноика,- улыбаясь как в Голливуде, вмешался Титан,- между прочим, двинуться на поезде в Киев было его идеей. А если бы мы выбрали автостоп, то, пожалуй, и крушения бы не было. 
   -А где…- едва открыв рот, окаменела Химера. Она обвела взглядом пустой самолет и воскликнула,- Где он?!
   -Вы о ком, Рита Николаевна?- насупился любитель гаваек.
   -Если наш домашний монстр сейчас пробует на вкус хвостовую обшивку, то это конец,- с апатией молвил невысокий телепат. 
   -Святые дьяволы!- подскочил Титан. Со скоростью пули он ринулся в салон для некурящих. 
   В этом салоне абсолютно все центральные кресла, установленные между двумя узкими проходами, были изодраны и покусаны чьими-то зубами, а на полу валялись рваные полоски обслюнявленной изоленты.
   -Э, придурок, ты же не думал, что Огра удержит какой-то дурацкий скотч?- сплюнул обладатель красной радужки глаз, показавшись из-за ширмы возле туалета.
   Ифрит был зол настолько, что практически сжевал фильтр потухшей сигареты. Он вел за собой пританцовывающего толстопуза, крепко держа его за мочу уха.
   -Ууу… Ушко… У-ушенько… Ммм…- басом хныкал жиртрест, смахивающий не то на кабана, не то на одетого в шорты и ковбойку медведя.
   Когда Титан, Ифрит, и Огр вернулись к девушкам, подружки облегченно вздохнули. Одна из них, та, что была скромнее ростом и без перчаток, спросила,- Ну, Штирлиц, нашел что-нибудь интересное?
   -Только вот этого троглодита,- Ифрит дернул пойманного обжору за ухо,- прикинь, когда я вышел из уборной, он успел сожрать три чемодана и уже приглядывался к четвертому. У него рот анаконды – влезет все!
   Пальцы красноглазого брюнета разжались. Обретя долгожданную свободу, Огр кубарем покатился вперед. А Химера кинулась к нему и стала причитать.
   -Незачем его швырять! Он хоть и не такой, как мы, но это еще не значит, что хуже собаки.
   Она собралась было вытереть испачканную морду толстяка салфеткой, но и салфетка, и ее левая перчатка быстро исчезли в недрах огромной глотки.
   -Бедняжка, совсем оголодал. Ничего, мы купим тебе шоколад. Не злись на дядю Сашу, он не нарочно.
   -Ритка, заткнись и заткни своего ноющего дружка,- неожиданно вспылил красноглазый,- этот монстр меня РЕАЛЬНО бесит. Нянчиться с Огром – твоя задача, этого засранца создала ТЫ. Еще раз попадется мне, удушу на месте его собственными кишками! А в следующий раз он вообще полетит в багажном отделении.
   Оттолкнув готовую расплакаться девушку, Ифрит прошел к своему креслу и бросил недобрый взгляд на Мираж.
   -Ну, ты и раскомандовался,- надула губки синеглазая,- может, и меня за компанию пошлешь?
   -Захочу – пошлю,- отвернувшись, проскрипел зубами Ифрит,- но только если все будет хорошо… Только если этот самолет не взорвется в воздухе и долетит до Хургады. Тебе всегда все было по барабану – «Дай мне денег, Саша, купи мне то, а еще вот это». А я – хочу жить. И не хочу ни с кем расплачиваться за свою суперсилу!

***
 
   Раскаленные барханы и пустоши под самолетом, наконец, стали чуть ближе. Где-то в стороне бежала едва различимая полоска шоссе, вдоль которой громоздились спичечные коробки – домики и заправочные станции. За иллюминаторами плескался маленький кусочек голубого моря. Сама пустыня, казавшаяся до того грубой кожей Марса, стала другой. Из поля зрения исчезли каменные возвышенности, а песок больше не казался просто желтым. В его цвете угадывались все оттенки оранжевого и коричневого – там, где солоноватые волны накатывались на берег, он сверкал белизной. Точь-в-точь первый октябрьский снег.
   Зеленоглазый юнец с бакенбардами оторвал взгляд от иллюминатора и посмотрел на своих друзей. Химера дремала, откинувшись на спинку кресла. Возле ее ног в проходе храпел обмотанный изолентой Огр. На его рот приходилось аж девять липких синих полосок.
   Титан поднес два пальца (указательный и средний) к своим глазам, после чего, сложив их дулом, ткнул в направлении обжоры,- Я слежу за тобой, свинтус. Столько лет прошло, а ты совсем как тогда, в школе...
   -Вы учились в одной школе?- проснувшись от его голоса, удивилась Мираж.
   -Именно,- ответил ей зеленоглазый,- мы учились в одиннадцатом «А» Красногвардейской гимназии. Я был капитаном окружной команды КВН. А он… Да хрен знает, кем он был.
   -Я думала, вы познакомились, когда ты втрескался в Риту?
   -Нет. Тогда я уже был заместителем старосты в институтской группе.
   -Не напоминай,- протирая заспанные глаза с фиолетовой радужкой, буркнул телепат,- ты не мог заполнить даже журнал посещаемости. Лучше бы я взял в помощники рыжую Татьяну. У нее были и ум, и талант руководителя. Все совершают ошибки, но самая большая из моих – я выбрал тебя. Самая большая из Татьяниных – она стала встречаться с тобой. Ох, вы обнимались даже в туалете юрфака.
   -Во, блин, карлик! Да без моей фантазии и моих отговорок ты мог вылететь еще на третьем курсе, когда сломал преподу руку. Чего он тебе сделал? Пошутил на тему твоего роста?
   -У него были проблем с личным таймингом,- без тени юмора произнес Сфинкс,- выражаясь простым языком, он не знал, когда самое время закрыть свой рот.
   Тут самолет вдруг тряхнуло. На табло в проходах пропали зеленые таблички. Вместо них загорелись красные с иностранной надписью «No smoking».
   Из-за ширмы, стрекоча каблучками, выскользнула аккуратненькая стюардесса. Быстрым шагом она направилась к пассажирам и как ни в чем не бывало произнесла,- Наш борт начинает снижаться. Пожалуйста, пристегните ремни безопасности. Аэропорт Хургады готовит нам мягкую посадку,- мило улыбаясь, девушка грудью нависла над красноглазым,- пожалуйста, погасите сигарету. 
   Ифрит окинул ее холодным взглядом, после чего выпустил облако табачного дыма прямо в лицо. С нестираемой улыбкой, свойственной всем работницам международных авиалиний, стюардесса засеменила обратно в свою коморку.
   -Все по-прежнему, а?- не оборачиваясь, протянул курильщик.
   -Все по-прежнему,- с утвердительной интонацией повторил его слова телепат,- я наблюдаю полное отсутствие нормальных для любого индивида волн головного мозга. Ее разум пуст как чистый холст, в голове лишь правила поведения во время рейса, да устав стюардов. Это есть мышление на уровне компьютерной программы,- словно задумавшись о чем-то, Сфинкс оглядел пустой салон лайнера,- чтобы так запрограммировать человека, надо быть Вольфом Мессингом. 
   -Думаешь, гипноз?
   -Формула успешного гипноза лежит в утилизации внимания и, как правило, активации рефлексов на заранее установленные команды. Но здесь я чувствую нечто иное... Кто-то провел с ней любопытную работу, я не пожалею и миллиона долларов, чтобы пожать руку этому человеку. Он, вероятнее всего, первоклассный фокусник и махинатор.
   -Ба, у нас есть собственный ангел хранитель,- Ифрит вздернул брови и опустил незаконченную сигарету в пепельницу подлокотника,- интересно, этот тип похож на нас, или меня просто грызет паранойя? Не слишком ли удобно вышло с самолетом? Мы его угнать хотели, а в Домодедово нам чуть ли не красную дорожку выстелили.
   -Уважаемые пассажиры,- раздалось тут из динамиков сверху,- наш полет проходит нормально.
   Еще в течение целой минуты ровный тон капитана, чей голос казался лишенным всякой эмоциональной окраски, сообщал друзьям-угонщикам разнородную чушь о температуре за бортом, о влажности воздуха, и, естественно, о скором приземлении. Как и должно быть по инструкции, эта речь завершилась пожеланием туристам еще раз воспользоваться услугами «Аэрофлота», после чего младший пилот отбарабанил все тот же банальный монолог на английском, немецком, и египетском арабском.
   Люди за штурвалом, если их состояние вообще отличалось от состояния стюардесс, едва ли понимали, что по возвращении в Москву они могут легко очутиться за решеткой. Экипажу воздушного судна светил реальный срок за пособничество молодым брюнетам, которые, до того как угнать самолет, устроили настоящую погоню по всей Москве, а двумя часами ранее ограбили банк. 
   Шум двигателей вновь усилился. Следуя указаниям диспетчера, капитан начал разворот. Он выбирал оптимальную траекторию посадки. Барханы африканского континента приближались со скоростью пяти с половиной сотен километров в час.
   Гудящая машина опускалась все ниже, и ниже. Закрылки ушли вверх, а по характерному звуку стало ясно, что шасси готовы коснуться Земли Фараонов. За иллюминаторами замелькали бетонные вышки, строгие ангары. И вот, наконец, слабый толчок – восемнадцать могучих колес лизнули асфальт. В этот долгожданный миг Титану захотелось похлопать в ладоши. Но, видя, что никто из товарищей не собирается поддержать его, любитель гаваек засунул руки в карманы брюк.
   Еще какое-то время лайнер катился по асфальтовой дорожке, пока не остановился.
   -Везет, нас даже не встречают танками…- уставился в иллюминатор красноглазый.
   От подмосковного Домодедово, напоминавшего стеклянное чудовище с раскинутыми лапами терминалов, небольшое и уютное здание аэропорта Хургады отличалось решительно всем. Здесь не было всюду сующих нос пограничников. На специальных площадках стояла не бронетехника, а забавные шатры, в которых располагались кафешки и офисы весьма недорогих турагентств.
   -Как-то слишком провинциально,- фыркнула Мираж,- тихо как в пустыне.   
   -Это и есть пустыня,- напомнил ей Сфинкс. Стоя на цыпочках, он пытался открыть верхний багажный отсек, куда несколько часов назад спрятал ноутбук,- У кого есть свободные руки – помогайте, я не достаю до замка. Только в темпе! Нам не стоит тянуть кота за хвост, я еще не придумал, как нам обойти паспортный контроль. Можно взять штурмом забор, но я насчитал пять удобных вышек, следовательно, мы имеем десять потенциальных снайперов. Сарацины не промахиваются! Эй, Костя,- окликнул суетящегося Титана коротышка,- не своди глаз с Огра и Химеры. А если что, вопи о дипломатической неприкосновенности и прикидывайся дурачком. У тебя в этом деле прирожденный талант, справишься?
   -Обижаешь,- весело ответил юнец, к тому моменту нагруженный сумками,- я же хренов Сэр Капитан КВН! Болтология это мое второе имя.
   С безупречно счастливым выражением на туповатых лицах экипаж помогал брюнетам в их сборах. Стюардессы и покинувшие кабину пилоты не задали друзьям ни единого вопроса.
   Но Ифрит все равно выглядел подавленным. Цокнув языком, он спросил синеглазую,- Даша, ты будешь доедать ту шоколадку? Если нет, пожалуйста, отдай ее мне.
   -То ты рычишь на меня и хочешь послать, а то вдруг за сладким тянешься,- пожав плечами, Мираж нагнулась к сумке между ног. Среди самодельных бутербродов, а также банок с вишневой газировкой она нашла тонкую, завернутую в фольгу плитку,- Я ее только чуть-чуть надкусила… Оставишь мне кусочек?
   -Думаю, не стоит,- загадочно сказал красноглазый.
   Он приблизился к открытому люку, по другую сторону которого стоял готовый трап. Снаружи не было никого и ничего, кроме темно-серого асфальта под неистово палящим солнцем. Даже машинка, что должна была подкатить трап, успела куда-то исчезнуть.
   Ифрит отчаянно рыскал взглядом по взлетным полосам и шатрам, по автобусам вдалеке. Он бы ничуть не удивился, если бы прямо в этот момент услышал харканье моторов подъезжающей бронетехники спецназа. Или увидел толпу автоматчиков, бегущих к самолету.            
   -Сволочи, где же вы прячетесь?- злобная мысль сверлила ему виски.
   Нужно было сделать хоть что-нибудь, любой ценой проверить, действительно ли это место безопасно, или за ближайшей тенью их поджидают вооруженные пограничники в погонах.
   -Ладно, в худшем случае сдохнет он, а не я, и не Даша,- согласившись с голосом разума, высокий брюнет удалил фольгу с плитки. Набрал в легкие побольше воздуха и громко выкрикнул заветное слово,- ШОКОЛАД!!!
   -Землетрясение?!- запаниковала Химера, когда пол авиалайнера дрогнул, словно под тысячью лошадиных копыт.
   Потеряв равновесие, та упала в объятия любителя гаваек, который спас златоглазую подругу от участи быть сбитой с ног несущимся между кресел Огром. Услышав про шоколад, волосатый монстр возбудился, словно дворняга, прознавшая, что где-то рядом раздают бесплатные кости. Обжора в ковбойке легко перепрыгнул Сфинкса (с его ростом это было проще, чем перешагнуть цветочную оградку) и оказался в метре от сладкого угощения, которым призывно размахивал Ифрит.
   Боясь, что только этот пресловутый метр отделяет его от сомнительного счастья остаться без руки, красноглазый выбросил шоколадку,- Жри, тварь!
   По-собачьи бегущий здоровяк чудом вписался в поворот, затем снес своей ожиревшей фигурой раму люка. Трап ему не понадобился – выпрыгнув из самолета, Огр шлепнулся на землю. Но не разбился – спружинил на родном пузе как на батуте.
   -Огря лубит! Гдэ?!   
   Его любимое лакомство валялась в песке под одним из двигателей лайнера. Толстопуз потратил всего пару секунд на то, чтобы найти и проглотить плитку. Он даже не почувствовал ее орехового вкуса.
   -Огря нашел и сэл! Мало! Огре мало,- обнюхав землю, захныкала щекастая морда.
   Наблюдая эту не возбуждающую аппетит сцену, Ифрит, тем не менее, выглядел довольным,- Проверка удалась,- причмокнул он, закурив,- эй, народ, можно выходить.
   Команда из пяти молодых друзей опасливо замерла на вершине трапа. В раскаленном южном ветре ощущалось дыхание земли пирамид. Картина удаленных холмов без растительности чуть-чуть дрожала, а над головами брюнетов лежал кристально чистый океан атмосферы. Там, в вышине не было особых художественных изысков – кисть Ра не нанесла на голубое полотно ни облачка, ни единой белой кляксы. Вывела лишь громадный золоченый шар, сияющий точно древняя золотая монета.
   Таща на своем горбу половину сумок и чемоданы, но не прогибаясь под их весом, Титан легкой походкой сделал первый шаг. Увы, этот же шаг стал для него последним. Не видя за кладью, куда он идет, зеленоглазый наступил на шнурок – свободной рукой хотел схватиться за перила, но вместо этого схватил Ифрита...
   -Вы целы, ребята?- неуверенно спросила Химера, когда спустилась вниз к двум валявшимся под сумками друзьям.
   Ифрит и Титан скатились по ступенькам так «красиво», что, должно быть, переломали себе руки-ноги.
   Что касается коротышки со взглядом призрака и бледным лицом, то последнего явно не волновала сохранность костей и ребер его друзей,- Неловкие кретины,- взывал Сфинкс,- в одном из этих чемоданов был мой ноутбук!
   И только миниатюрная нимфетка с синей радужкой глаз осталась смотреть на небо с вершины трапа,- Неужели мы все-таки дорвались,- шептала Мираж,- неужели и это небо, и этот ветер теперь принадлежат только нам… Больше никаких подъемов в шесть утра, никакой унылой Москвы, никаких офисов, и работы до седьмого пота… Мы дорвались. ДОРВАЛИСЬ!

***

   -А где город,- с досадой изумилась златоглазая,- где море, где отели? Разве тут не курортная зона?
   -Рита, нельзя быть такой наивной,- выкарабкавшись из-под чемоданов и отряхнув пыль с колен, заговорил с ней помятый Ифрит,- отели на побережье. Ежу понятно, что и город там же.
   В этот момент Титан вновь взвалил на себя багаж и хлопнул друга по плечу со словами,- Саня, гляди, нам транспорт прислали.
   Их голоса тонули в реве остывающих турбин самолета, но теперь этот громкий звук дополнило жужжание электромотора. Уютный микроавтобус как раз подъехал к туристам.
   Сквозь прозрачное лобовое стекло Ифрит разглядел водителя, но не удивился. Лицо и по-дурацки вежливая улыбка парня за рулем были такими же глянцевыми как у стюардесс. По всему выходило, что этот тип стал очередной жертвой их «ангела хранителя», гипнотизера, о котором с таким любопытством рассуждал Сфинкс.
   -Чего мы ждем, господа-товарищи? Давайте садиться,- юнец с бакенбардами подтолкнул друзей навстречу распахнутым дверям. Сам он, пропуская девушек, зашел последним.
   Шурша колесами, автобус тронулся.
   Через пять минут томительного ожидания и легкой тряски шофер высадил команду у подъезда. Здесь располагался задний вход одного из четырех терминалов. Возле дверей их ждал мулат, одетый в деловой костюм с бейджиком на арабском языке. Несколькими простыми и понятными жестами он уговорил пятерых с половиной брюнетов следовать за ним.
   Минуя зал с ленточными конвейерами для багажа, они вышли к винтовой лестнице. Затем, поднявшись по ступеням, очутились в отделе международной почты. После чего, наконец, достигли коридора с серыми стенами.
   Так называемый Серый коридор это длинная тайная комната, из которой агенты служб национальной безопасности следят за каждым новоприбывшим туристом. Подобное помещение есть в каждом аэропорту. Без разницы, в русском или египетском.
   -Эти стены устроены таким образом, чтобы пограничники могли видеть зал паспортного контроля снаружи,- пояснил телепат,- но люди внутри Серого коридора, видят только свое отражение и матовые перегородки...
   -Погодь, умник,- оборвал его красноглазый,- нас что, ведут какой-то особой «тропой»?
   -Правильно,- закивал Сфинкс,- этой «тропой» эскортируют террористов, преступников, и тех, кого подневольно высылают из страны. Иностранные министры и президенты также пользуются Серым коридором, если желают оставить своей визит инкогнито. Я вижу здесь плюс – о металлоискателях и досмотре багажа можно забыть. Увы, есть минус – мы до сих пор ничего не знаем о личности человека, организовавшего нам столь теплый прием. Похоже, способности нашего ангела хранителя выходят за рамки обычного гипноза. Он определенно имеет большую власть... Вы тоже заметили? Кроме этого мулата, мы как будто одни во всем здании. 
   Услышав эту речь, Титан захотел добавить что-нибудь от себя,- Круто! Мир, оказывается, не без добрых людей.
   -Печально,- монотонно продолжил телепат,- мне показалось, ты начал выбираться из лужи своего невежества. «Доброта» и «власть» есть слова из разных карт реальности. Эти слова и прилагающиеся к ним реальности, они как параллельные прямые – никогда не пересекаются.
   -Поздравляю вас с началом очередного глупого спора,- ухмыльнулась возглавлявшая шествие Мираж,- слушай, Сфинкс, у тебя случайно нет грамоты «Самому умному коротышке Лилипутии»? Все-таки нет, а? Странно, при твоем-то росте.
   -Я не коротышка,- засопел ей в спину низкорослый брюнет,- я только на одиннадцать миллиметров ниже тебя, женщина.
   -Женофоб!- вмиг разошлась синеглазая.
   -Феминистка,- надменно парировал ей обладатель фиолетовой радужки глаз.
   Краем уха Ифрит слушал их препирательства, но пообещал себе не вмешиваться. Его занимали другие, параноидальные и крайне неприятные мысли. Слова коротышки о несовместимости добра и власти произвели на него впечатление – красноглазый мысленно пытался представить себе их «ангела хранителя», но вместо добровольного помощника с крылышками ему мерещился образ коварного кукловода. И такой кукловод не мог быть им ни товарищем, ни другом. Это должен был быть человек, преследующий свои личные, одному дьяволу известные цели.
   -Все слишком гладко, чересчур просто. Ограбили банк, удирали от ментов по всей Москве, хотели угнать самолет – и какой великодушный идиот стал бы помогать таким фрикам, как мы? Только если этот идиот не спланировал все заранее… Точно, он знал все заранее,- от такой догадки шея высокого брюнета мгновенно покрылась потом,- он все предвидел! Ему нужны наши деньги? Вряд ли, в банке было всего-то двести тысяч. В России миллиардами воруют – куда там эти жалкие крохи… Кто-то пустил поезд Москва-Киев под откос. Кто-то, по чьей вине мы очнулись у меня дома в Люберцах без одежды и документов. А еще некролог! Я же проснулся со своим собственным некрологом в руках.   
   Закусив фильтр давно потухшей сигареты, Ифрит не заметил, как они прошли Серый коридор до самого конца и скучковались на балконе.
   Мулат приблизился к бронированной двери и провел бейджиком по панельке автоматического допуска. Декодер мигнул зеленой лампочкой. Повинуясь компьютеру, дверь медленно распахнулась.
   -Ой! Сколько народу,- затаила дыхание Химера, первой переступив порог Серого коридора и оказавшись в фойе аэропорта.
   Шумную галерею под белоснежным сводом, насквозь пропитанную запахом вечного лета, оживляли ярко и разнообразно одетые путешественники – туристы и бизнесмены из самых дальних уголков земного шара. Здесь даже таможенники выглядели нарядно – носили светлые штаны и бархатистые, давно вышедшие из моды эполеты. В зале ожиданий не было видно ни тени. Только прозрачные табло, цветные экраны с рекламой отелей и экскурсий, да причудливо расписанные кадки. В каждой из них рос либо куст с розовыми цветами, либо карликовый абрикос, либо опрятная молоденькая пальма. А чуть в стороне изгибалась сквозная арка – центральные ворота аэропорта, за которыми под открытым небом парковались велосипеды и автобусы. Машин там почти не было. Одни желтенькие такси. 
   -Красота какая! В Москве только снег и пьяные стритрейсеры из Бутово,- очнулась синеглазая, легонько пнув мулата, вдруг распластавшегося на полу,- а он-то чего вырубился? Мы его, вроде, пальцем не тронули.
   Их провожатый скрючился в неестественной позе – упал и потерял сознание, как только открыл дверь. Его кожа блестела холодной испариной, а глаза были закрыты. Примерно так выглядит человек, скованный дурным сном, из которого нельзя вырваться собственными силами.
   -Это кома. Он больше не проснется,- объявил Сфинкс.
   -Мы не можем его бросить,- возмутилась златоглазая,- он помог нам! Если ему плохо, то надо набрать телефон неотложки.
   Как Химера ни старалась вразумить своих друзей, ее никто не слушал. Самодовольная Мираж, развеселый Титан, то и дело озирающийся Ифрит, любопытно принюхивающийся Огр, и, наконец, умный Сфинкс, по очереди перешагнули тело мулата и смешались с пестрой толпой.

***

   Карманные щипчики никак не могли подцепить вредный заусенец. Этот отросток кутикулы приводил рыжую девушку в бешенство. Резкое движение ножничками – и под сломанным ногтем остается капля крови. А еще крохотная, но болезненная ранка.
   Маникюр испорчен.
   Увы, сделать новый не возьмется даже мастер из профессионального салона – его ювелирная работа пойдет псу под хвост, если руки клиентки будут дрожать. 
   Ее руки уже три недели сводило дрожью. Носи рыжая обладательница красного галстука браслет или часы, от нее с утра до ночи слышалось бы звяканье украшений. К счастью, блеск побрякушек интересовал ее многим меньше, чем ток-шоу по спутниковым каналам – после злополучного повышения времени на телевизор, хотя бы на шопинг, совсем не осталось. Но в Хургаде она все-таки позволила себе потратить деньги на новые запонки. Те, что в качестве приложения к галстуку секретаря Канцелярии выдали ей на работе, были пустой и бездарной тратой низкопробного серебра. Принцесса древнейшей их всех известных цивилизаций не могла носить такое убожество.
   Она захлопнула маникюрный пенал и достала из кармана своего белого пиджака замшевую коробочку. Внутри лежала пара золотых запонок, покрытых родием.
   Через минуту на манжетах ее дамской сорочки заблестели аккуратненькие пластинки с узорами птиц. У каждой из них имелась женская голова. Эти сирены, эти мифические духи обольщения и коварства, что едва не погубили Одиссея из Эллады, словно бы насмехались над рыжей. Словно бы сомневались в ее жажде мести и в ее венценосном происхождении.
   -Ничего, смейтесь, сколько хотите. А я все равно возьму свое...
   Рыжая девушка перевела взгляд на большие электронные часы, установленные возле изгиба парадной арки. Дрожащими руками накинула пиджак и встала со скамьи. В душном фойе аэропорта ее бил озноб. Но не от какой-то глупой простуды – скорее, от разочарования и ярости, которые было некуда выплеснуть.
   -Нет, нельзя,- твердо сказала себе принцесса, двигаясь навстречу группе туристов с черными волосами,- бить не стану – бить этих детей, тут никаких кулаков не хватит. Сначала поговорю...
   Увы, для девушки с ее характером подобное обещание стоило меньше, чем коробка из-под новых запонок.

***
 
   -За нами следят, я нутром чую,- стиснул зубы красноглазый,- всем быть наготове,- произнес он, откашливая прогорклый сигаретный дым,- Даша, Рита, если что, сразу прячьтесь за Костину спину. От него пули отскакивают.
   -Саша,- приобняла его Мираж,- ты перебарщиваешь. Тебе стоит меньше курить и не поддаваться паранойе. Самолет не взорвался, мы живы. Пожалуйста, успокойся.
   Тем временем Сфинкс, не сбавляя шага, стрелял в толу фиолетовыми глазами – сейчас он чувствовал себя снайпером, который, будучи лишенным оптического прицела, скользит по мишеням невооруженным взглядом. Но в отличие от снайпера, глаза коротышке только мешали. Глаза не могли коснуться предмета, не могли проникнуть в его суть. Веки телепата  медленно опустились – и тотчас другая, поражающая своей наготой картина предстала перед человеком, наделенным даром проникать в пространство вариаций и саму сферу мыслей. В этом состоянии Сфинкс уже не являлся простым наблюдателем, заключенным в клетку из костей, плоти, и крови. Его мозг становился «точкой сбора», астральным перекрестком, на котором то, что есть, пересекалось и двигалось навстречу тому, что еще только будет…
   Мимо пробежал опаздывающий на смену диспетчер – натертая левая пятка, двое детей, хронический диабет. Через четыре секунды он поскользнется на лестнице.
   Возле стола регистрации переминался с ноги на ногу лысый турок – этот тип волновался, что таможенники найдут в его багаже пистолет, из которого он полчаса назад застрелил владельца клуба «Трехгорбый верблюд». Через пять секунд он достанет бутылку воды и будет жадно пить.
   Слева на лавочку плюхнулся водитель такси – три замены заднего колеса на прошлой неделе, а еще шлюхи. Ненадолго задержавшись в его голове, телепат увидел больше покрытых мужской спермой губ, чем иной любитель порно видит за целую жизнь. Но Сфинкс искренне пожалел этого таксиста, почувствовав, что через шесть секунд тот встретит женщину своей мечты, которая еще через двадцать секунд признается, что летит в Таиланд на операцию по смене пола. 
   Наслаждаясь чужими пороками и грязными мыслями, коротышка уверенно следовал за командой брюнетов. Он называл их «командой» лишь потому, что не находил более достойного слова. Строго говоря, он никогда не считал этих олухов своими друзьями – он вообще не верил в друзей. Был человеком дела и всякому панибратству предпочитал конкретное действие, разумеется, нацеленное на конкретный результат.
   -Дама с рыжими волосами,- вдруг прошептал телепат.
   -Какая еще дама?!- сам не свой, красноглазый вцепился ему в плечо. 
   -Я извлек ее образ из памяти стюардесс,- процедил Сфинкс,- ОНА – наш ангел хранитель. ОНА взорвала мост, по которому двигался поезд Москва-Киев. И она ждет нас где-то рядом, совсем близко… Но я не чувствую ее присутствия.
   -Что за бред?!
   -Это не бред, Александр,- цокнул языком коротышка,- помнишь, что я сказал тебе, когда мы очнулись в твоей квартире в Люберцах? Я могу читать мысли людей и видеть их будущее, но и ты, и твоя Даша, и вся команда – вы для меня подобны закрытой книге. Я не ощущаю вашего присутствия, я вижу ВСЕ, но только не вас. А еще я не вижу это рыжую… Ифрит, ты понимаешь, что это значит? 
   -Господа-товарищи, вы о чем?- обернулся к ним любитель гавайских рубах.
   Ему стало интересно, что за невнятные разговоры ведут его товарищи, но ответа на свой вопрос он так и не услышал. В этот момент зеленоглазый юнец словно оглох. Словно окаменел, как каменеет человек, встретившийся со своим прошлым, которое он любит, бережно хранит и физически не может забыть. В снующей толпе Титану померещилась девушка с красивыми рыжими волосами. Все эрогенные зоны тела этой девушки он знал наизусть. Помнил, как свои пять пальцев.
   Эту девятнадцатилетнюю молодку звали Татьяной. Примерно семь лет назад она, девушка с характером и собственным мнением, поступила на первый курс одного никчемного московского ВУЗа. И в тот же день староста группы выбрал не ее, а придурковатого капитана школьного КВН своим заместителем. Таня была и умна, и красива. По ее собственным словам, получала второе высшее. Но, что странно, всегда сторонилась однокурсников. Она не слушала русский рок, не смотрела аниме, не ездила с другими студентами на молодежные фестивали, а самое загадочное – за годы обучения ее рост и лицо ничуть не изменились. Девчонки с первых парт, напыщенные отличницы и стервы, терпеть ее не могли и сплетничали, мол, Таня пользуется какими-то французскими кремами, от которых кожа никогда не стареет и всегда выглядит как у румяной девственницы.
   Одному богу известно, что закинуло ее так далеко от Москвы, но прямо сейчас эта вечно молодая Таня, сжав кулаки, уверенно приближалась к темноволосым беглецам, добравшимся сюда на угнанном самолете с загипнотизированными стюардессами.
   Ее фигура то исчезала за колоннами, то вновь мелькала в толпе. Машинка вроде тех, которые перевозят состоятельных гольфистов по зеленым лужайкам, тащила за собой хвост платформ с чемоданами и ненадолго преградила ей путь.
   Когда хвост этой длинной гусеницы прополз мимо рыжей, она железной походкой двинулась вперед. При каждом шаге ее каблучки издавали цокающий звук. Идеально отглаженные брючки облегали тонкие ноги. Белый пиджак вместе с сорочкой подчеркивал изящную грудь. Опрятный деловой костюм дополняли две покрытых родием запонки. А не шее висел бесстрастно повязанный красный галстук.
   -Не может быть…- с трудом выдавил из груди Титан. 
   Что касается его друзей, то они, не издавая ни звука, ошарашено разинули рты. Все, кроме прищурившегося коротышки.
   -Танечка?- только и успел вопросить любитель гаваек, прежде чем получил пощечину.
   Подойдя вплотную, рыжая молниеносным движением вывернула ему руку. Держа юнца в захвате, она оглядела татуировку из восьми змей на тыльной стороне его левой кисти, после чего оттолкнула Титана со словами,- Так, отвечай, пока я не выцарапала тебе глаза, ты Низший или Высший? У Средних татуировка не может располагаться ниже локтя. 
   Ее следующая пощечина должна была прийтись на другую щеку, но Титан увернулся. В нем что-то переменилось. Вместо теплой улыбки, вместо азартного лучика, поблескивающего в веселых глазах – вместо всего этого из его сердца засочился могильный холод.
   -Таня, ты переоцениваешь свои силы,- не своим голосом произнес юнец,- если ты ударишь меня еще хоть раз, я вырву тебе руки. Потом ноги. А потом изнасилую. Обещаю, будет веселее, чем на нашем первом свидании.
   Обладательница красного галстука побагровела,- Что вы о себе возомнили,- как будто нарочно взбесилась она,- какого лешего вы решили ограбить банк?! Тупые несносные дети, дальше носа своего не видите, а уже угодили на передовицу газет! «Икс-Мэны из Москвы» – признавайтесь, вы сами пришли к редактору и втюхали ему этот заголовок? Думаете, раз бессмертные, так и управы на вас нет?!
   -МОЛЧАТЬ!!!- громом среди ясного неба грянул Ифрит.
   Несколько гидов, сидевших на лавочке и случайно наблюдавших за этой сценой, предпочли уткнуться в свои планшеты. Один даже встал и решил уйти от шумных иностранцев в другой конец зала.
   Облизав сухие губы, красноглазый приблизился к Тане. Его дыхание отдавало гарью, пахло разгорающимся костром.
   -Прежде всего, ты немедля ответишь мне, какое отношение имеешь ко всему происходящему. А если будешь юлить, я тебя живьем сожгу.
   -Зря дым пускаешь,- хихикнула Таня,- тебе духу не хватит.
   -Проверим?- зарычал Ифрит.
   Рыжая развернулась к нему спиной и быстро зашагала в направлении арки, за которой под открытым небом блестели желтенькие экскурсионные автобусы.
   -Нам надо поговорить,- бросила она через плечо,- я знаю подходящее место. Транспорт уже ждет.

***

   Под шуршащими колесами бежало новое, едва отремонтированное шоссе. Взбираясь на каменистый холм (он был единственной возвышенностью в городской черте Хургады), микроавтобус проехал мимо развлекательного комплекса «Трехгорбый верблюд». Их дискотеки и вечеринки не пользовались популярностью у коренного населения – цены в Трехгорбом изначально были рассчитаны на туристов. Однако это не мешало тусовщицам и пикаперам из золотой египетской молодежи каждую ночь встречаться на стоянке возле клуба. 
   -Эта дискотека навевает гадкие воспоминания,- уставившись в окно, посетовал Титан,- тут мы поссорились. Она напилась в стельку и не стояла на ногах, а я подошел к ней с кольцом и хотел сделать предложение… Разве не иронично,- обратился к телепату грустный юнец,- все начинается именно там, где однажды закончились три прекрасных года моей жизни.
   -Ты любил ее?- не желая слушать и без того известную ему историю, Сфинкс сонно приоткрыл веко.
   -Не знаю.
   -Тогда в чем проблема?
   -Да в том, что Танюша, сколько я ее помню, всегда была из другого мира. И, святые дьяволы, теперь-то я узнаю, из какого.
   Когда автобус перевалил через самую высокую точку холма, скучающим пассажирам открылась береговая линия. Из поля зрения исчезли песчаные дюны и башни аэропорта. Где-то справа угадывалась недостроенная громада аквапарка. Ветер-шалун дурачился в листве пальм, склонивших лохматые кроны к мраморным дорожкам, которые указывали путь в новомодные кварталы некогда тихой приморской деревеньки.
   Хургада начала свою блистательную историю, будучи убогим захолустьем и тихой черепаховой фермой, но меньше чем за сто лет превратилась в уютный курорт европейского образца. Продав свое одноэтажное очарование за блеск бутиков и ювелирных лавок, этот город старался во всем подражать своей центральной улице, известной под названием Саккала.
   Обогнув восьмиэтажное здание какой-то успешной турфирмы, микроавтобус выехал на бульвар, усаженный эвкалиптами. Деревья терялись за блеском щегольских вывесок – это нормально для района, где земля стоит как золото, а магазины сувениров растут как грибы.
   Береговая линия практически скрылась за крышами отелей. Их корпуса олицетворяли собой архитектурный симбиоз изыска и деловой практичности.
   Пока на светофоре горел красный свет, Мираж с любопытством изучала людей, толпившихся возле круглосуточного супермаркета,- Вот чудо,- сказала она,- негры и мулаты здесь повсюду, а улицы в сто раз чище московских. Эх, нашим дворникам узбекам есть, чему поучиться.
   -Рано радуешься,- почесал свою небритую щетину красноглазый,- это же Мекка для тех русских, кому не хватает денег на отпуск в Таиланде. Готов спорить, тут даже тротуар мылом моют.
   Ифрит прикончил две пачки сигарет, но, увы, никотиновые палочки не могли успокоить его паранойю. Вместе с синеглазой дамой своего сердца он выбрал кресло в середине салона.
Отсюда было видно рыжие волосы Тани, которая стояла возле шофера и указывала дорогу.
   До этого дня он видел Татьяну лишь пару раз. Зато отлично помнил фразу, которой наградил Титана, познакомившись с его любовницей – «Костя, ты связался с типичной рыжей сучкой. Таким, если хочешь вставить, в душу лезть не надо. Но это не твое! Костя, блин, надень штаны».
   Тем временем обладательница золотых запонок (Мираж прожужжала ему уши, мол, хочу такие же) копалась в телефоне, а другой рукой цепко сжимала плечо водителя. Голова Ифрита тяжелела от мрачных дум и опасений. Он боялся, что рыжая метнет в салон автобуса пару гранат или наставит на его друзей пистолет. Красноглазый был готов превратить ее в обугленный скелет на этом самом месте, но, желая услышать ответы на свои вопросы, старался сдерживать огненную злобу змей на своем правом кулаке. К счастью, пока ему это удавалось.
   Нагишом проснувшись в своей квартире в Люберцах, он первым делом выдал Титану оплеуху, затем разбудил крепко спящую Химеру, выслушал глупые претензии Мираж… А только потом обнаружил странную татуировку. В этих змеях, кусавших свои хвосты и непонятным образом очутившихся на его правой кисти, явно крылась какая-то тайна. Александр Бережной, то есть Ифрит, презирал всякие нательные узоры. Но в уроборосах, которых он не смог стереть ни мылом, ни содрать лезвием бритвы, словно таилась и ждала своего часа запретная сила. Сила, с помощью которой можно было спалить дотла весь земной шар, а потом огненным фениксом воссесть на трон из обугленных черепов.
   -Саша,- напомнила ему синеглазая,- тебе надо переодеться. После банка от тебя, уж извини, воняет костром. Что с твоей майкой? Она вся черная. 
   Ифрит машинально провел пальцами по груди. Глянув под ногти, он обнаружил там сажу.

***

   Резко затормозив, микроавтобус остановился напротив длинного забора из покрашенных выцветшей краской досок. За такими заборами городские чиновники обожают прятать бесхозные здания, а еще портящие вид свалки.
   -Конечная, приехали. Собирайтесь!- командным тоном приказала рыжая.
   Судя по всему, кусты, напиравшие на забор с другой стороны, уже лет тридцать не видели ножниц садовника. И прилично разрослись. Доски не выдерживали – гнили, крошились, наконец, отваливались от поперечных рам, то тут, то там пропускали зеленую лозу на тротуар. А площадка, служившая парковкой перед воротами с амбарным замком, была покрыта щебнем вперемешку с лохмотьями трухлявого картона.
   Выгружая из багажного отделения сумки, зеленоглазый юнец окликнул Таню,- Эй, это ведь то самое место, о котором я думаю? Тот отель, который мы с тобой проплывали, когда отправились на морскую экскурсию?
   -Да,- хмуро кивнула она, взломав замок на воротах,- это старый пятизвездочный Шератон.
   -Разве Шератон это не элитная марка отелей? Как-то здесь паршиво,- ничего не понимая, вскинула брови Мираж,- да это не Шератон вовсе, а какое-то захолустье...
   Словно желая наказать ее за сарказм, полиэтиленовый пакет, гонимый ветром, шлепнул синеглазую прямо по лицу. Пляжная сумочка, до того висевшая на плече, упала на землю. А сама Мираж исчезла. Но не убежала обратно в автобус – пропала, как пропадает иллюзия оазиса среди обманчивых песков Сахары.   
   -Как она это делает?- изумилась Таня.
   -Я думала, ТЫ хочешь рассказать мне, как Я это делаю,- в соблазнительных шортиках поверх бикини, новая как с неба свалившаяся Мираж оперлась спиной на забор.
   Дарья Соколкова, она же просто Даша, а теперь просто Мираж, всегда считала себя девушкой практичных жизненных ориентиров и поэтому не верила в волшебство. Она мечтала не о рыцаре на белом коне, а о рыцаре, которого всюду сопровождали бы господа Александр Гамильтон, Уиллис Грант, и Бенджамин Франклин. Больше всех из никогда не виданных ею городов, она обожала не Париж или Венецию – во снах ей снился Хабаровск. Именно таким, каким был изображен на российской купюре достоинством в пять тысяч рублей.
   Придя в сознание на холодном паркете квартиры Александра Бережного в Люберцах, Даша набросилась на избранника своего сердца точно рысь. «Бережной, твои друзья извращенцы и нудисты, но мне плевать, что я проснулась голой! Тебе придется купить мне новый сотовый». Правда, вопрос о покупке телефона стоял тогда на втором месте. «Мои джинсы, господи, мои американские Levi's! Я же помню, как садилась в них в поезд. В кармане этих джинс остались все мои кредитки».
   Отличаясь от своей исчезнувшей копии лишь растрепанными волосами, новая Мираж подобрала с земли пляжную сумку,- И все-таки это не Шератон, а унылая дыра…
   -Я есть не согласен,- возразил ей Сфинкс. Обнимая чемоданчик с ноутбуком, он продолжил,- Я заглянул в Интернет и успел почитать об этом пансионе. Когда-то он назывался «Золотым берегом» северной Африки. За этим дощатым забором есть больше истории, чем в Третьяковской галерее. Здесь собирались писатели, звезды кино, у вице-президента Рональда Рейгана здесь наличествовали собственные апартаменты. Но данный отель закрыли на реконструкцию, а денег, как это часто бывает, не нашли... С тех пор здание пустует! Ветшает, медленно превращаясь в громадный скелет из стекла и бетона.
   Поспевая за рыжей, телепат скрылся в воротах. Ифрит, Титан, Мираж, Химера, и Огр неспешно двинулись следом.
   Корпуса заброшенного Шератона потрясли друзей своими размерами. Архитекторы суперотеля явно страдали гигантоманией, но поработали на славу – благодаря их усилиям из каждого номера с балконом открывался чудный вид на лазурь Красного моря. Главное здание имело форму ступенчатого амфитеатра, от которого на север и юг расходились ручища пляжей, утопавших в яркой зелени олеандров, гибискусов, дикорастущих эвкалиптов. Клумбы бесчисленных цветов давным-давно обросли коричневыми корнями, а те, забыв значение слова «садовник», окутали мраморные фасады вьющимся плющом. Вечное лето было для них самым лучшим удобрением.   
   По садовой тропинке Таня привела своих спутников к служебному входу. Они вошли в коридор, затянутый белесой паутиной. Надо признать, изнутри пансион выглядел не многим лучше, чем снаружи. Обои выцвели, редкие и посеревшие картины покрывала пыль. А настенные светильники из меди больше не радовали глаз своим шикарным блеском – за тридцать лет непрекращающегося мародерства в них не осталось целых лампочек.
   Но один приятный сюрприз все-таки ждал гостей, нарушивших сон некогда оживленной гостиницы – в ресторане нижнего этажа уцелела почти вся мебель. Возможно, местные воришки просто не смогли поднять ее. Резные стулья и роскошные диваны с бархатными спинками привезли сюда из Милана. На стойке бара, аккурат у подноса со скелетом индейки, красовалась забытая, но целая бутылка вина. Имея дурное пристрастие к алкоголю, рыжая не побрезговала и выдернула пробку.
   -Отдыхайте, здесь мы в безопасности,- обратилась она к компании, после чего жадно прильнула к горлышку,- отель заброшен, кроме нас здесь нет ни души. Я разрешаю вам пользоваться пляжем, только не заплывайте за буйки. Дверь справа ведет к столам регистрации и парадному холлу, где-то там должен быть выход к морю. Лифты не работают, но электричество есть – во время планового осмотра техники забыли…
   -Мы не за этим пришли сюда!- оборвал ее Ифрит.
   -Он прав, Танечка,- насупился Титан.
   -Я готов притвориться, что и мне любопытно,- сквозь зевоту добавил Сфинкс.
   -Расскажи уже, как ты оказалась в Египте,- засуетилась Мираж.
   -Пожалуйста…- взмолилась Химера.
   -Шоколо-ло! Шоко-ло-ладный!- завыл Огр.   
   -Ладно, детки,- ядовито ухмыльнулась Таня,- вот ответ на ваши вопросы,- и медленно расстегнула верхние пуговички своих белых брюк.
   Прямо на ее животе, ближе к интимной линии лобка, но чуть выше кружевного белья, красовалась татуировка из восьми уроборосов.

***

   -Все живые люди – рабы и наркоманы,- вскинула руки Татьяна, как если бы решила сотворить ими замысловатый жест,- но их наркотик это не таблетки или зелье, которым бьют по вене, а информация. Людям ее всегда мало. Они выдумывают теории заговора, верят в пришельцев и отчаянно пытаются найти хоть какой-то смысл в том, что видят по другую сторону телеэкрана. Они ищут Правду как бешеные собаки, которым мерещится запах свежих костей. Ха, я могу вспомнить сотню дураков, называвших себя философами, которые потратили свои жизни на поиски этой замшелой Правды и Абсолютного знания. Вот только Правды не существует – есть лишь Полуправда, а она опаснее самой худшей лжи… Что будет, если раз в триста лет группа каких-нибудь умников станет переписывать историю человечества на новый лад? А ведь так уже было! Лучезарная Австралийская Империя, цари которой умели получать из воды и угля бензин – ты, Костя, ты когда-нибудь слышал об этой стране?
   -Нет,- выпалил зеленоглазый, не ожидая, что ему будут задавать столь причудливые вопросы.
   -Конечно, не слышал – и никогда не услышал бы, если бы не стал брюнетом,- присосалась к винной бутылке рыжая,- а таких государств, намеренно стертых из истории, их десятки и сотни! Эта проклятая Полуправда, она в книгах, в телевизоре, в храмах, в текстах песен – считай, повсюду… Ньютон открыл гравитацию? Нет, это сделал американский эвинкар Митра еще в шестнадцатом веке до нашей эры. Рабы Хеопса построили самую большую пирамиду? Ха, эта чертова пирамида задолго до египтян была первым компьютером, работавшим на магнитно-вращательной энергии Земли. Все живые люди – мухи, угодившие в паутину лжи. А у тех, кто плетет эту паутину, есть имена, а еще галстуки. Они называют себя монетоносцами, они такие же, как вы или я, но всегда носят галстуки… Остерегайтесь людей в галстуках! Именно эти люди платят вашему правительству, заставляют вас брать кредиты в банках, разрешают аборты и строят соборы во славу богов, которых никогда не существовало.
   -Танюша,- настороженно обратился к ней Титан, поглядывая на каменные лица своих друзей,- это вино, по-моему, перебродило. Ты вообще слышишь себя? 
   Пропустив эту остроту мимо ушей, девушка в белом пиджаке тряхнула бутылкой. И недобро хихикнула,- Ваши змеиные татуировки не соврут вам. Они докажут, что я принцесса, а не сумасшедшая алкоголичка, которой не на что надеяться… 
   -Тайм-аут,- вскочил с дивана любитель гаваек,- татуировки это ведь самое интересное! Таня, я видел тебя без одежды, но впервые вижу этих змей на твоем лобке.
   -Эх, Костик, тебя-то обмануть было нетрудно. Ты всегда смотрел мне только в глаза... Наберись терпения, наш разговор только начинается.   
   -А вот я не могу больше терпеть!- топнула ногой златоглазая Химера.    
   Химера – ее прозвище не нравилось пышногрудой славянке с водопадом волос почти до локтей. И ей было приятно, что после ужасного пробуждения в Люберцах Костя продолжал называть ее Ритой или даже Ритой Николаевной. «Слушайте, я сходил за газетой» – вернувшись из магазина, объявил тогда Сашка. «На третьей странице напечатали фотографии сгоревшего поезда. Поезда, в котором МЫ ехали на Украину. И там же некролог, понимаете, некролог с НАШИМИ именами». Начав читать газету, Рита сползла в обморок.
   Она никогда не отличалась ни сильным характером, ни волей переносить шокирующие известия – часто болела и неделями ходила в школу с температурой. Врачи не могли помочь ей, а тем более мать, которая говорила дочери – «Все мирские болезни от греха. Если ты болеешь, значит, Иисус ненавидит тебя». Подобные наущения, знакомые любому члену их религиозной общины, действовали на Риту угнетающе. Но она продолжала верить и носила на шее крестик. Рай и Ад были для нее не абстрактными понятиями, а более чем реальными «локациями», вроде храма Христа Спасителя или Ваганьковского кладбища, на котором богобоязненная мать показывала Рите ее будущую могилу. «В Раю всяк, уверовавший в Иисуса, ест вкусное мороженое и гладит облака» – соблазняла она маленькую дочку. А потом, не желая испортить возлюбленное чадо, сразу пугала – «В Аду плохие люди, которые пользовались презервативами, глотают сажу и варятся в котлах». 
   Все начало меняться, когда Рите исполнилось девятнадцать лет. Мать не отрывалась от молитв, покорно делила ложе как с неофитами, так и с пастырями общины, а у печальной Риты, наконец, появились друзья. Никогда раньше она не видела столь странных людей. Пьяный с утра пораньше и разодетый в цветастую рубашку юнец. Хладнокровный коротышка, которому, казалось, море по колено. Хмурый, но зато честный парень ростом под два метра. А еще его девушка – эдакая задорная егоза, влюбленная в роскошь и деньги. Те шесть лет, которые они провели вместе, пролетели для Риты, словно безмятежный сон. 
   Когда они вместе сели в поезд, раскидали по полкам чемоданы, едва успели достать бутылку шампанского – вот именно в тот злополучный момент прогремел взрыв. Риту бросило лицом на столик. Прежде чем лишиться чувств от боли, она успела нащупать свой правый глаз, выбитый при падении и на ниточке нерва повисший у нее на щеке. Но тогда, умирая, она все равно радовалась –  в купе их было только пятеро. С ними не было ЕГО. В том смертельном экспрессе не оказалось человека, который подарил ей первую любовь под тенью летнего дачного домика.
   «Рита, я буду с тобой всегда. Эй, не улыбайся, так ты похожа на замарашку». «Какого черта ты делаешь, я же просил тушеную баранину, а не обезжиренный паштет». «Что за клоун купил тебе цветы? Кто? А, видать, у Костяна лишние деньжата завелись... Да не ставь ты их в вазу, выброси». «Сколько раз тебе повторять, не звони мне, если не можешь уснуть! Выпей цитрамон и тупо закрой глаза – так делают все нормальные люди». «Нет у меня проблем с лишним весом, ты себя в зеркале не видела».
   -Фу, Огрик! Фу, это не еда,- пыталась оттащить ЕГО от скелета индейки Химера.
   Впрочем, сил совладать с толстяком, который весил как боров, у хрупкой славянки не нашлось. Она сорвала единственную перчатку с руки и пару раз шлепнула Огра по носу. Патлатое чудище заскулило. Как собака завалилось на спину и подставило своей госпоже мясистое брюхо.
   Химера присела ему на живот, словно на софу,- Таня, мне нужно знать одну вещь,- перевела она дух,- пожалуйста, скажи мне правду. Что случилось в поезде? Мы… Умерли?
   -Не делай вид, будто ты не читала моей записки.
   -Какой записки?
   -Ой,- поднял руку Титан,- когда я очухался у Бережного на квартире, то обнаружил в своем кулаке лист бумаги. Я не успел его рассмотреть, очень в туалет хотелось.
   Получив повышение в красные галстуки, принцесса Атлантиды не забыла о своей мести. Самозваный бог уничтожил ее народ, лишил ее трона, убил ее отца – ни один бессмертный не смог бы забыть или простить такое. Тысячи лет рыжая притворялась «серой мышкой». Веками раскапывала руины мертвых городов. И, наконец, собрала монеты второй серии. Она выбрала себе помощников. Сделала так, чтобы они выиграли бесплатные путевки в один из киевских пансионатов, заминировала железнодорожный мост… И оплошалась – в последний момент доверила свою исповедь бумаге, а этот бумажный лист пихнула в кулак юнцу с бакенбардами, которому три года подряд позволяла целовать свои гениталии. 
   Проведя пальцами по взмокшему лицу, рыжая с трудом проглотила приступ гнева. После чего спокойным тоном обратилась к брюнетам,- Если вы не читали мою записку, то почему оказались в Домодедово?
   -Это было спонтанным решением,- взял слово Ифрит,- на второй день после пробуждения мы поняли, что обладаем сверхспособностями. Даша настаивала на ювелирном бутике, но я предложил ограбить банк. Кто же знал, что нас будет преследовать ОМОН! Мы угнали тачку, поехали в аэропорт, чтобы захватить самолет. Тут-то нас и встретили загипнотизированные стюардессы. Эй, развей мою паранойю, этот гипноз твоя работа?
   Игнорируя вопрос красноглазого, Таня повернулась к Химере. Она прикончила вино, а затем, будто повеселев от градуса, воскликнула,- Ты спрашиваешь меня, умерли ли вы?! Я скажу тебе прямо – вы мертвы, но не лишились своих жизней, смерть забрала только ваши души. Вы погибли в поезде Москва-Киев, но я воскресила вас, дав каждому по одной монете. Монета заменяет мертвому человеку его душу и состоит из священного металла, которого нет в таблице Менделеева. Каждая из дарованных вам монет почти полностью выкована из нематериальных эфирных сущностей. Души мертвых людей – вот основной компонент каждой из этих монет. Ох, для вас, детей, это, должно быть, круче научной фантастики… Ладно, я объясню проще – когда ребенок появляется на свет, вместе с ним начинает свой путь его душа, изначально содержащая энергию и потенциал, заложенные в человеке. В момент смерти душа покидает тело, но до полного распада пребывает в Чистилище. Пять тысяч лет назад существовала цивилизация, жрецы которой умели проникать в это Чистилище. Их называли Мастерами. Они поглощали энергию мертвых душ, а затем трансформировали ее в плазму, из которой ковали монеты. У них был свой институт, называемый Альмалаксиумом, у них было тайное святилище, известное как Храм… 
   -Сколько можно слушать этот вздор,- внезапно взорвалась негодованием Мираж,- Таня, ты пьяна! Какие души, какие монеты – ты пудришь нам мозги, а до того бедного Костю несколько лет мучила. Твои бредни пахнут хуже, чем твои духи.
   Рассмеявшись, синеглазая брюнетка смаковала удовольствие от своих едких слов. Что-что, а заслужить ненависть любой другой женщины благодаря паре своих острот она умела.
   -Я приехала сюда загорать,- Мираж повесила на плечо сумочку и шагнула к дверям,- если кто-то устанет и захочет искупаться, я буду ждать его на пляже! Только заткните уши прежде, чем эта балаболка снова откроет рот. 
   Когда фигурка в шортиках скрылась за стенкой из разноцветного муранского стекла, телепат с прищуром посмотрел на красноглазого, пожав плечами,- Судя по всему, твоя любовница вне себя от гнева.
   -Вот вам очередное доказательство,- Таня сняла пиджак и положила тот на стойку бара,- теперь Даша совсем другой человек. Она изменилась, как меняется любой живой, оставшийся без души. Та Даша, которую вы знали, могла уйти, но не ушла бы. Или я ошибаюсь?
   -Прежняя Даша точно бы не стала так арканиться,- пробубнил высокий брюнет, доставая пачку сигарет.
   В ресторане висели покосившиеся и блеклые от недостатка света таблички «No smoking», но его это ничуть не смутило. Взяв губами раковую палочку, Ифрит поднес ладони к лицу так, как если бы прятал в них зажигалку. Однако никакой зажигалки у него не было. Красноглазый щелкнул большим и средним пальцами – кончик сигареты мгновенно затлел вонючим факелком. Вкус арабского табака, явно приготовленного для тех, кому рак легких не помеха, заставил его прокашляться.
   -А давайте вернемся к самому началу,- воспользовавшись паузой, решил разрядить гнетущую атмосферу Титан,- у меня, например, после поезда в голове сплошной туман. Я не помню, чтобы умирал. Ну, грохнулся состав с моста, а дальше что было? Почему мы вдруг очнулись в гостиной Ифрита? Кому достались моя красная гавайка с лимончиками? Между прочим, я на нее два месяца копил.
   -Ты форменный тугодум,- повернувшись к юнцу, телепат покрутил пальцем у виска,- похоже, мозги твои остались как раз в той гавайке с Черкизовского рынка. Учись анализировать факты, все проще, чем таблица логарифмов. Наши тела не нашли после взрыва поезда – нас никто не хоронил, мы есть без вести пропавшие, а некролог в газету заказали. Могилы с нашими именами пусты, наша смерть есть часть ее плана, она и наш убийца, и наш ангел-хранитель.
   Аплодируя первому человеку, который уловил суть ее объяснений, рыжая сверкнула клычками,- Молодец, всезнайка, твои аналитические способности не изменились со времен ВУЗа. Тогда-то я и начала присматриваться к вашей компашке. Хочу отдельно сказать спасибо тебе, Костик, именно ты принял мою любовную игру, и благодаря тебе я нашла кандидатов для всех монет. 
   Зеленоглазый размерено откинулся в кресле. Сделал вид, будто не расслышал последнюю фразу девушки, так легко загипнотизировавшей экипаж целого авиалайнера. Он сцепил ладони за головой, опустил веки и принялся насвистывать мелодию родом откуда-то из восьмидесятых. Но не прошло минуты, как юнец вскочил.
   -Игра, говоришь? 
   Словно буйный сумасшедший, освободившийся от пут смирительной рубашки, он подлетел к барной стойке и с криком занес руку в ударе,- Для тебя ЭТО было игрой?!
   За долю секунды до того, как кулак Титана должен был размозжить череп Тани в фарш, рыжая бестия увернулась, даже не моргнув. Сделав сальто, она точно героиня самурайского боевика повисла в воздухе и, развернувшись, обеими ногами ударила брюнета в спину. Получив незапланированное ускорение, тот насквозь протаранил стойку. Затем со всего разбегу поцеловал стеклянную витрину бара и тотчас очутился на полу под градом звенящих осколков.
   Не понимая, что за сила заставляет его вмешиваться в бессмысленную драку, Ифрит вскинул руки. Его бледные кисти источали пламя – пара адских огнеметных струй испепелила скелет индейки, при этом расплавило блюдо и разбило пустую бутылку.
   Новые струи огня, выпущенные сквозь образовавшийся дым, не коснулись Тани. Обладательница красного галстука уворачивалась от обжигающих атак с цирковой легкостью. Правда, даже в цирке на Цветном бульваре ни один здравомыслящий артист не рискнул бы порхать над углями без страховки – ценой ошибки могла стать койка в реанимации.
   Когда поперечные стенки ресторана, включая добрую половину мебели, уже горели ярче облитой бензином коры, красноглазый перестал разбирать, где мелькают рыжие волосы, а где пылает устроенный им пожар. 
   В воздухе блеснули золотые запонки – Таня перепрыгнула половину зала и приземлилась в метре от огненного человека. Тот немало опешил перед таким безрассудством.
   Щелкнув каблучком, рыжая стала к нему спиной с широко разведенными руками,- Если хочешь убить меня – валяй! Моя жизнь стоит ровно столько, сколько тебе дадут за мои украшения. Но, убив меня, ты никогда не узнаешь правды. Ты набросился на меня за компанию с Костей, и вместе вы не сумели ранить одну единственную беззащитную женщину – что станете делать, когда по ваши души придут настоящие маньяки? Маньяки с монетами, ха!
   Этой дерзкой бравады оказалось достаточно, чтобы Ифрит, сконцентрировавшись на своей татуировке, потушил пожар. Пламя с диванчиков как ветром сдуло. Теперь по всему ресторану валялись груды почерневшего и пропахшего костром хлама.
   -Стало интересно? Вы, господин Александр Бережной, готовы продолжить наш разговор?
   -Я сохраню тебе жизнь,- высокий брюнет выплюнул горсть пепла,- но ровно до момента, пока тебе есть, чем удивить нас. Только не забывай, в этой комнате ты – мой единственный враг.
   Тут его товарищ с бакенбардами поднялся из-под обломков витрины. Как он ни старался, не мог избавиться от отдышки. Чисто физически Титану не было больно. Разве что сердце обливалось кровью, а мысли вертелись как в центрифуге.
   -Таня, зачем,- отголоски минувшего безумства перехватили ему дыхание,- святые дьяволы, ПОЧЕМУ?! Почему, едва разозлившись, я захотел прибить тебя? Ведь я благодарен тебе – ты осуществила мою мечту, сделала меня настоящим суперменом.
   -Не волнуйся, ты виноват лишь отчасти,- подбирая упавший со стойки пиджак, ответила рыжая,- личная душа это не просто концентрат энергий. Проще всего назвать ее «предохранителем». Пока такой «предохранитель» на месте, живой человек не превратится в зомби, руководствующегося мимолетными инстинктами и жаждой крови. А вы думали, как появилось выражение «душевнобольной» – почему психов держат взаперти или вообще не замечают? Умерев и распрощавшись с уникальными, подходящими только вам душами, каждый из вас получил взамен несколько сотен чужих душ – ЧУЖИХ «предохранителей». Я объясню на примере – вот представьте, что кто-нибудь из вас сидит за рулем грузовика и мчится по ночной трассе. Вдруг на перекрестке загорается красный сигнал светофора… Вам стоит надавить педаль тормоза, «включить предохранитель», и машина тотчас остановится. Но что будет, если в вашей машине окажется несметное количество различных педалей от дирижабля, катера, поезда, а вы, запутавшись, отпустите руль и начнете жать все подряд?
   -Не знаю, что будет, но уверен, об этом снимут сюжет для передачи «Дорожный патруль»,- недобро процедил Ифрит.   
   -Ты, Костик,- шагнув к юнцу, рыжая приобняла его со словами,- имя твоей Низшей монеты – Меруника. Она состоит из многих сотен душ, навсегда распрощавшихся со своими исконными телами. Эти души вихрями пульсируют в твоем позвоночнике,- не отпуская бывшего любовника, Таня прощупала ему спину от копчика до самой шеи,- они управляют тобой, заставляют совершать поступки, о которых раньше ты и думать не посмел бы. Я помню эру, когда бессмертные служили живым, когда Тьма еще не победила Свет… Я одна могу рассказать твоим друзьям, как не потерять себя.
   Низкорослый тип со взглядом призрака и бледным лицом, то есть Сфинкс, до того хранивший молчание, на сей раз просто не мог не вмешаться,- Татьяна,- развел он руками,- ты поражаешь нас все новыми, и новыми откровениями. Будь любезна говорить ближе к делу. Предлагаю закончить с лирикой и…
   Не успев проявить себя дипломатом, коротышка был вынужден замолчать, так как хихиканье, не к месту раздавшееся за его спиной, переросло в гадкий клекот. Он вопросительно посмотрел на красноглазого, чьи плечи тряслись от прорывающегося сквозь ладонь смеха. 
   -Чтобы закончить с лирикой!- громко и отвратительно расхохотался Ифрит. А затем, выплюнув сигаретный фильтр, показал Тане средний палец,- Ты полная дура, если ждешь от нас смущенной улыбки или слов благодарности. «Как не потерять себя»? Поздно, блин! Мы уже потеряли – нам бы теперь заново найтись. Не поведаешь ли как, а? Может, я теперь и не знаю, кто я, но скажу тебе, кто ты. Ты, Таня, зазнавшаяся рыжая сучка, не имеющая ни малейшего понятия о том, кем мы были и кем стали. Давай, я не люблю театр, хватит играть всеведущую праматерь.
   -Твоя паранойя погубит тебя,- отрезал Сфинкс,- дай тебе пару бананов, ты бы ими уши заткнул.
   -Ну, приплыли,- расплылся в кислой улыбке любитель гаваек,- мы опять начинаем ругаться на пустом месте,- сверкнул он зелеными глазами,- чему вы вообще предлагаете верить, если не словам Тани? Или нам стоит последовать примеру Риты и искать ответы на все вопросы в Библии?
   -Костя, не лезь не в свое дело,- погрозил ему кулаком Ифрит.
   -У вас обоих есть интеллект овоща,- набросился на готовых сцепиться друзей телепат.
   Наблюдая их перебранку со стороны, единственная оставшаяся в ресторане девушка, молча, улыбалась,- Несостоявшийся тиран, мистер гордыня, и обаятельный шут – всем по двадцать лет с гаком, а такие дети. А что, из меня еще получится воспитательница этим сорванцам.
   Ее последняя мысль показалась рыжей глупым абсурдом. Но где-то внутри, где-то в ее каменном сердце, пробуждалось смутное и почти забытое чувство, имя которому Надежда.
   Наследница падшего Града любила своего отца и верила каждому его слову. «Маленькая Сири, пойми, Храм предаст меня анафеме за этот эксперимент, но я должен выковать вторую серию». «Канцлер не будет ждать, я не знаю, какие темные страсти движут им, но теперь даже Белиал не сможет остановить его». «Просто доверься мне, Сири, восемь монет второй серии – наша последняя надежда».
   Длинноволосый блондин, однажды обрушившийся на свою дщерь этими откровениями, пал жертвой бессмертного тирана. Погиб от руки самозваного бога. Исчез в паутинах истории, как исчезли площади и набережные, на которых он возносил свои молитвы – как исчезли под напором водной стихии улочки и мосты, где его своенравное дитя резвилось в окружении нянек.
   -Прости, папа… Прости, что я стала ведьмой. Если бы ОН тогда вернулся… Если бы твой лучший друг, этот безымянный волшебник-недоучка пришел к нам на помощь...
   «В жилых коридорах Альмалаксиума наши комнаты располагались по соседству». «Эй, Сири, тебе бы он точно понравился, такого азарта и жизнелюбия я ни в ком не встречал». «Никому не говори, но его коэффициент всегда был выше моего, Старухи-Норны увидели в нем девяносто восемь процентов Ме-а». «Даже у Мастерицы Немеф было только восемьдесят два». «По сравнению с этим волшебником-недоучкой сам Мастер Суперион – слабое дитя».
   Вспоминая себя крохой, сидящей на ступеньках Храма, последняя из дочерей Атлантиды невольно задумалась о своем повышении и о директоре, всучившем ей красный галстук. Внешность стройного эвинкара из Киева не давала ей покоя.
   -Наваждение какое-то. Настоящий кошмар – волосы, голос, его осанка, манеры… Почему? Такой мерзавец, как Изяслав не имеет права быть похожим на моего отца. Откуда это двуличное сходство?
   -ТАТЬЯНА!- грянул чей-то голос.
   -А?- возвращаясь в реальный мир, растерянно заморгала принцесса. 
   -Тебя не дозовешься,- возник перед ее лицом Сфинкс,- бурчать себе под нос, пока тебя ждут трое любознательных слушателей, есть очень дурной тон. Будь любезна показать нам, что ты не девочка из Урюпинска. Отвечай, что было после крушения?
   Наскоро протерев влажные глаза, она угрюмо изучила фигуру низкорослого гения и вымолвила,- Поверь, тебе лучше не знать. У меня не было времени, чтобы завершить процесс должным ритуалом. Я по-быстрому нашла пару помощников и приказала им извлечь ваши тела из-под обломков. Мы поместили вас в физраствор, а после доставили цистерны в заброшенную лабораторию на окраине военного городка. Там, в лаборатории нашлись костные протезы – Рите требовалось сделать новую ногу. Да что там ноги, мы чинили вам лопатки, меняли суставы...
   -Стоп,- не дожидаясь новых деталей, перебил ее красноглазый,- меня не интересуют подробности. Черт подери, скажи главное, ради чего ты убила нас?
   -Ради свободы и мести...
   Произнесенный шепотом, но сквозящий болью и отчаянием ответ не произвел на трех брюнетов должного впечатления. Они непонимающе вертели головами. Юнец в гавайке и вовсе чесал затылок, словно тугодум.
   И тут ее эмоции, которые она не желала показывать, взяли верх. Татьяну понесло,- Неблагодарные дети, вы хотите раздеть меня донага, хотите вывернуть наизнанку?! Так получайте сполна! Что я вам говорила о пауках и паутине? Думаете, это пьяная болтовня несчастной девчонки, чей отец завещал ей спасти Атлантиду? Вы живете в сонном раю между диваном и телевизором, вы слепы как котята в мешке! Кто-нибудь из вас любит апельсины? А моя младшая сестра любила! Апельсин снаружи неприглядный, покрыт шероховатой коркой, и твердый как смерзшийся снег – но внутри у него вкус сладкой мякоти и нежный сок. Так вот, с этим миром, со всей этой вшивой планеткой все наоборот!
   -Танечка, не заводись,- хотел было успокоить ее зеленоглазый.
   -Убери грабли,- яростно оттолкнула его рыжая,- все, что преподаватели из школ и ВУЗов годами вбивали в вас, все, чего вы нахлебались из Интернета, все это – гнилая пародия на Правду. Тупой номер в шоу неудачников! Жалкая комедия погорелого театра! Двуличные морали общества, политические институты, состоящие из отпетых уголовников, слава и успех в героиновой позолоте – все это ШИРМА! Но под этой ширмой, которую так расхваливают по радио и в новостях, существует другой Мир. И этот Мир повсюду – за креслами президентов, за тронами королей, за ВАШИМИ спинами! ОРГАНИЗАЦИЯ, КОТОРАЯ СТАЛА КОНЦЛАГЕРЕМ ДЛЯ БЕСМЕРТНЫХ, КАНЦЕЛЯРИЯ, КОТОРАЯ ХУЖЕ РАБСТВА ДЛЯ СВОИХ АГЕНТОВ! Вы считаете себя крутыми хищниками? Нет, детки, вы внизу пищевой цепочки… Можете не верить, но по этой земле ходят по-настоящему страшные типы. Они купаются в безграничной власти и наделены фантастической силой, вопрос жизни миллионов – это вопрос их прихоти. Они могут перед обедом превратить Новую Зеландию в прыщик на дне океана, а после чая сожгут десятимиллионный мегаполис дотла... И они носят галстуки! Для них не существует конституций или идолов, которым серая масса поклоняется в храмах,- в этот момент тон девушки, отшвырнувшей свой белый пиджак, зазвучал как сакральный шепот,- но у НИХ есть вой бог… Бессменный Предводитель, способный затмить дьявола, не будь тот невымышленным персонажем. Вы правы, вечную жизнь я подарила вам не задаром – я не прошу, я ТРЕБУЮ, чтобы вы…
   Не успев предъявить брюнетам свой ультиматум, Таня тотчас рухнула на пол – коротышка с фиолетовыми глазами огрел ее бутылкой. Нечленораздельно бранясь, она ненадолго потеряла сознание.
   Прежде, чем Ифрит с Титаном очухались от такого номера, Сфинкс пояснил им,- Американская психотерапевтическая школа называет это «Методом прямой контактной терапии». Болевой шок есть лучший стимулятор, и есть простейшее успокоительное. Пациента, потерявшего связь с реальностью, можно быстро успокоить, стукнув его тяжелым предметом. В нашем случае таким предметом послужила бутыль. Никакого экспромта, я следовал запатентованной методике!
   В следующую минуту фигура, резко вскочившая на ноги, подлетела к телепату со спины и, схватив его рукой, на которой блестели запонки, развернула к себе,- Я ГОТОВА ЗАДУШИТЬ ТЕБЯ,- губы рыжей расплылись в маниакальной улыбке,- но вместо этого похвалю – ты напал на меня, когда я меньше всего ожидала. Хладнокровный и беспринципный человек действия – это не монета, ты всегда был таким. 
   Разразившись зевотой, Сфинкс констатировал,- Лечение имело успех. Тебя больше не трясет от гнева, но готова ли ты вести адекватный диалог?
   -Я не готов,- громко настоял Ифрит,- вы бы хоть по сторонам смотрели. Мираж, ясное дело, на пляже, но куда делась истеричка со своим жирозавром? Их уже и след простыл… Где же может быть эта Химера?

***

   Сняв единственную черную перчатку, она провела ладонью по своей талии. Нащупала под одеждой маленькую ямочку у пупка. Это было обыкновенным воспалением аппендицита – больничный случай из детства, оставивший ей на память изогнутый шрамик. 
   -Наверное, это зовется иронией,- подумала златоглазая,- мне удалили бесполезную нарывающую кишку, а теперь я сама стала такой. Бесполезной, бездушной… 
   Прозрачные паруса облаков медленно расправлялись в небе под неслаженный крик чаек-матросов. К тому моменту солнце уже раскалило мраморный фасад Шератона до пепельно-белого цвета. Чуть соленый бриз сдувал со щек слезы. Размазывал потекшую тушь. Так Химера и стояла, вцепившись онемевшими пальцами в каменные перила балкона на седьмом этаже.
   В ее глазах отражался блеск Красного моря, омывающего пляжи и дикие сады, а те вечнозеленым мхом подкрадывались к мягкой кромке воды. Увы, этот пейзаж не тешил ее печального взора. Плечи брюнетки тряслись. Несмотря на жару, ей было холодно. Ужасно холодно, как если бы вместо крови сердце гнало по венам воду из осенних луж.
   -Бездушна… Хуже, чем просто мертва,- беспамятные слова механически слетели с губ.
   Первобытный страх, точно трехглавый Цербер трепал ее плоть. Внутри гнили боль, уныние, отвращение ко всему сущему – в первую очередь к себе. В этом наваждении было что-то от неудержимого и мрачного бунта личности против ее самой. Как попытка одновременно защититься от всех внешних, внутренних, да любых мыслимых угроз. Как война Миров, полем битвы которой стал один, лишенный своей родной души человек.
   Каждый новорожденный огонек сознания сразу бросало в бешено вращающуюся мясорубку эмоций. Разум дробился на части. А те, идеально выучив закон бумеранга, уносились в подсознание, чтобы вернуться новым острым рывком головной боли. Ядовитый питон ненависти к собственному «Я» сдавливал бледную шею. Отчаяние, вылупившееся из страшной безысходности, превращало секунды в мучительную пытку. Не миллион – миллиард терзаний.
   Химера больше не чувствовала родного тела. Ее зрение будто решило сыграть со златоглазой злую шутку. В какой-то момент все вокруг утонуло во тьме. И нельзя было сказать, реальность это или навеянная страхами иллюзия.
   Задыхаясь, Химера опустила, а потом приподняла веки. Из ее уст вырвался сдавленный крик ужаса. На большее сил не хватило.
   Барханы за отелем исчезли. Оголили кроваво-красный и растрескавшийся плитняк. От садов и малахитовой зелени береговых пальм остался лишь гадкий тлен. А со стороны залива, вплоть до бесцветного горизонта, простерлось нефтяное море. Его поверхность слабо лучилась под гиблым диском, которой уж никак не мог быть ни египетским Ра, ни звездой по имени Солнце.
   Налетевший ветер вмиг достиг ураганной скорости. Сухой, дьявольски колючий поток растрепал темные волосы, блестевшие червонным отливом. 
   Хруст крошащихся о бетон балкона ногтей – кончики пальцев Химеры превратились в мясо. Но физическая боль не затмила агонию ее рассудка.
   -Я в Аду?- вслух произнести это оказалось невозможным, брюнетке помешал ком в горле. Но ответ все равно не заставил себя ждать.
   Смолянистая и вся в пене от лопающихся пузырей гладь моря всколыхнулась. Нефть потоками устремилась ввысь. Этот вертикальный прилив нарастал горой. Лишившись дара речи, златоглазая наблюдала, как собравшиеся комья липкого вещества трансформируются в мутагенные организмы. Нечто фантастического размера – существо, тенью накрывшее большую часть пляжа, восставало из отвратительных глубин.
   Крайняя мерзость.
   Неестественное переплетение органов и тканей.
   Оживший бульон из выползней, копошащихся в темной жиже.   
   Все это было только началом…   
   Вареные огрызки смрадных трупов вскарабкались со дна, движимые общей целью – завершить потустороннее совершенство своего Властелина. Целая волна, готовая переплюнуть десятый вал, рванулась к бесцветным небесам, дабы обрести форму руки. Плотью и костями той послужили сотни всплывших из нефти черепов.
   Затем показалась косматая башка. Гигантский гомункул уставился на Химеру. Изучал ее подобием морды, всюду облепленной скорлупой вперемешку с лоскутами кожистой пленки. Вдруг, разложившись с фантастической скоростью, скорлупная маска оголила то, что было под ней – человечье лицо, обагренное реками сукровицы.
   Грудь девушки, заточенной в центре этого фантасмагорического безумия, перестала дышать. Вот уже целую минуту на нее пялилось лицо, все достоинства и недостатки которого она знала с того дня, как впервые обратилась к зеркалу.
   Очередная волна подарила руке гиганта несуразную кисть. Гомункул направила на Химеру указательный палец, разверзшийся орущими глотками.
   -Виновна-виновна-виновна-виновно-виновна!
   Движениями своих безгубых ртов они вторили нефтяному ужасу, чей голос хлестал слух пуще плети.
   -Нет, пока не Ад. Это твое нутро. То, что внутри тебя. Внутри тебя то, что ты сама думаешь. Ты выбираешь и думаешь. Ты думаешь, там бездушная тварь? Поэтому там бездушная тварь. Поэтому мразь. Поэтому я. 
   Изрыгнув поток нечистот, гигант осел. Кислотная пена выплавила огромные глаза с золотой радужкой. Один повис на нитке нерва и болтался туда-сюда как веревочная игрушка, после чего плюхнулся вниз. Потеряв форму, смесь мертвой органики рассыпалась, обагряя прибрежную землю гноем. Украденное гигантом лицо испещрили трещины, фурункулы. Его нижняя челюсть отвалилась.
   Гомункул испустил дух, будучи похороненным в нефтяной матке, что дала ему мимолетную инфернальную жизнь.
   Но карусель сатанинских образов не думала замедлять свой бег. Самый противоестественный из всех запахов – тяжелый, словно свинец запах смерти настиг Химеру. Ударил в нос, заставив обоняние трепетать. Ее стошнило прямо за балконное ограждение. Но в этом смраде было что-то еще… Что-то почти неуловимое…
   Запах букета.
   Так пахли цветы, однажды подаренные ей скромным поклонником с бакенбардами.
   Именно так пахли ее любимые желтые розы. 
   В дикой панике и с комьями рвоты на подбородке Химера забилась в угол балкона. Тени ее самоубийственных мыслей, вконец ошалев, проносились в мозгу,- Умереть! Сейчас же! Умереть… Иисус, отдай меня Сатане, как я хочу умереть!
   Чьи-то недружные шаги заставили златоглазую обернуться. В номер на седьмом этаже вошли четыре фигуры. Не по их голосам, но по росту она узнала своих друзей.
   -Ребята, неужели вы?!
   Компания скелетов поздоровалась с ней белизной своих голых ребер. Эти мертвецы не были похожи друг на друга.
   Пуще прочих скалился скелет в обносках цветастой рубахи,- Эй, Рита Николаевна, да вы просто убожество!- выкрикнул он. 
   Самый высокий их нежданных гостей, скелет с грязными черными волосами, злобно закусил сигарету,- Зачем кому-то нянчиться с истеричкой? Ты полжизни ходила в секту.
   -Слабая, безвольная самка,- испустили фиолетовый пар глазницы третьего маленького скелета.
   -Ты мне никто,- добавил последний скелет, обладавший женской тазобедренной костью,- сама виновата – у тебя нет ни денег, ни ума. И на кой мне такая нищая подруга?
   -Ребята, за что?!- взорвалась рыданиями Химера.   
   Дверь стенного шкафа в номере сама собой распахнулась. Скелеты исчезли – обернулись горстками пыли, лишь спальню за балконом наполнил нежный свет майского солнца.
   Химера любила и одновременно ненавидела этот месяц. Месяц, когда-то давно подаривший ей улыбку первой любви. Месяц, когда она разучилась улыбаться. Влажный аромат свежескошенной травы немного успокоил ее обоняние. А где-то вдалеке, будто в далеком прошлом, запел соловей – дивная птица, однажды вырастившая птенцов на чердаке ее дачного домика.
   Новый гость не походил на ожившего ужаса с белесыми костями. Напротив, это был весьма упитанный мужчина лет двадцати трех, может, двадцати пяти. Он выглядел как неудачливый сумоист, который морально не пережил поражения на ринге и поэтому забросил тренировки, а всю оставшуюся жизнь посвятил греху – такому простому, легкодоступному греху по имени Обжорство. У гостя были рыхлые щеки. Длинные немытые волосы. Он был одет так, будто только что вышел из леса, который непонятным образом произрастал внутри стенного шкафа. Вся его одежда – безразмерная ковбойка и ободранные джинсовые штаны. 
   -Рад видеть тебя, любимая,- блеснули очки гостя, за которыми бегали поросячьи глазки,- скажи, ты помнишь наше первое свидание? Конечно, не помнишь... Я подарил тебе фикус. А этот мажор с бакенбардами, капитан КВН, что он подарил тебе? Верно, желтые розы. А я ведь знаю, что ты не послушала меня и не выбросила их.
   -Господи…- оробела Химера, закрываясь от гостя руками.
   -Не молись попусту,- пробасил тот,- просто ответь мне, за что? За что ты отравила меня? Может, я и правда был груб с тобой, но каждую неделю говорил, как сильно я тебя люблю. Помнишь, однажды я целых два часа прождал тебя возле института, я оголодал, а ты даже не наскребла денег, чтобы купить мне пирог. Этот вшивый пирог за двадцать рублей. Так, кто же из нас эгоист и жирдяй?
   -Нет, это не моя вина, не мой грех! Я не знала про яд! Я не хотела!
   -Снова говоришь только о себе и оправдываешься? Нет, любимая,- пухлые губы выплюнули пену,- это именно твой грех, ТЫ опустила мне в рот смертельную пилюлю.
   В этот момент толстяк сорвал с себя ковбойку. Его жирное пузо округлилось пуще прежнего и лопнуло. Разверзлось кровоточащей язвой. Вывалившись на ковер, эта страшная метастаза пульсировала, исходила кровью, а та, повинуясь движениям незримой кисти, чертила на изуродованном животе восемь уроборосов.
   -Я не порождение таланта твоей монеты,- захрипел толстяк,- я твоя первая жертва. 
   
***

   Вспышка из подсознания.
   Неукротимый поток информации.   
   Ослепленные вспышкой глаза с червонно-золотой радужкой, которые видят только прошлое. 
   Трижды проклятое и забытое воспоминание.
   Голые друзья на полу квартиры в Люберцах.
   «Костя, где-то здесь я видел записку».
   «Извините, в туалете не было бумаги».
   «Так, больше никаких старых имен».
   «Бережной, ты спятил? Меня всю жизнь Дашей звали».
   «Я вам не шутки шучу! Теперь только так – Ифрит, Сфинкс, Химера, Мираж, а этот придурок пусть будет Титаном».
   Тишина.
   Сомнения.
   Споры.
   «Нет, ювелирный магазин грабить опасно. У них всегда есть кнопка вызова ОМОНа».    
   «Эй, давайте наведаемся к моему школьному приятелю. Да, Рита Николаевна, я имею в виду вашего принца. Он живет один – хата пустая». 
   Дверь, выбитая с удара.
   Просторная, но заваленная коробками из-под пиццы квартира.
   Час назад хозяин квартиры пришел домой. Съел пять гамбургеров. Выпил литр водки. Уснул, храпя как кабан. 
   Надломленная монета.
   Монета в кулаке, который она боялась разжать целый день.
   «Эти пилюли есть препарат для прерывания сна».
   «Сфинкс, а ты уверен? На этикетке только какие-то китайские иероглифы и черепок».
   «Я всегда уверен».
   «Хорошо, я дам ему три».
   «Просто положи в рот… И лучше сразу пять».
   Руки.
   Похолодевшие руки, обнимающее тело, которое внезапно перестало храпеть.
   Сердце больше не бьется.
   Труп на диване.
   Истерика. 
   Надломленная монета, инстинктивно прижатая к спине толстого мертвеца.
   Гаснущая вспышка из подсознания.
   Возвращение на балкон.

***

   -Так вот, что я пыталась забыть…- вслух обращаясь к нависшим над ней тучам, Химера запрокинула голову. Она нашла в себе силы подняться на ноги. Вплотную подошла к перилам,- Таня не соврала нам. Моих друзей больше нет. И меня нет, вот-вот не станет. А если не станет, то не станет и моего греха. Я не хочу быть грешницей.
   Дрожа от озноба, брюнетка забралась на край балкона. Балансировала, пребывая в легкой, но мутной эйфории. Внизу, под ее ногами булькало нефтяное море, в котором плавали останки гомункула. Для своего падения она выбрала правильный угол – спрыгнув с левого края балкона, должна была разбиться о красную прибрежную гальку. Колючий ветер стих, как если бы намеренно освободил простор для полета бескрылой птицы.
   -Я знаю, выход есть. Так говорит Сфинкс, выход всегда есть. Мой единственный выход… Единственное, чего заслуживают лишенные души, это смерть и забвение. Никто не будет жалеть о таком монстре, как я. Убийца должен разделить судьбу своей жертвы.
   В этот миг отчаяния что-то случилось с губами Химеры. Она не могла увидеть себя со стороны, но чувствовала, как улыбается впервые за много лет.
   -Смерть и забвение, я иду.
   Кинувшись грудью в пустоту, златоглазая самоубийца, наконец, ощутила долгожданный покой.

***

   Руки юнца без усилий раздвинули заевшие двери, некогда сопряженные с тепловым замком, вышедшим из строя еще до закрытия отеля. Внимательно осмотрев душевые и пересохший бассейн для детей, Титан двинулся на улицу. Он миновал беседку и замер на мостике, с которого открывался вид на пляж. Пара чаек деловито топталась на извилистой мраморной дорожке. Эти пернатые облюбовали сад, будучи еще только птенцами. Мелководные лагуны, никаких катеров с оголтелыми туристами, плюс богатый мидиями прилив – вполне достаточно для простого птичьего счастья.
   -Ты же собирался проверять этажи,- раздалось сзади.
   -Где твое чувство прекрасного, старина Сфинкс? Разве можно упускать возможность полюбоваться этим побережьем. Будь я поэтом,- подмигнул юнец, оборачиваясь к коротышке,- сочинил бы хорошую рекламу этому курорту. 
   -Избавь меня от пытки слушать твои куплеты,- осадил его телепат,- тебе нравится музыка восьмидесятых, это значит, что для тебя слова «палка» и «селедка» есть удачная рифма. По сравнению с тобой клуб алкоголиков-пушкинистов – гениальная творческая среда.
   -Какая ты все-таки задница,- пробурчал Титан. А потом весело хлопнул товарища по плечу.
   Этот удар едва не сбил Сфинкса с ног,- Следи за руками,- заворчал тот,- у тебя силы больше, чем у всех героев твоих любимых боевиков. 
   -Эй, не зря же Сашка придумал называть меня Титаном.
   -Сашка дурак под стать тебе. К несчастью, я тоже дурак, иначе зачем связался бы с вами… Хватит пустых разговоров, ищи свою несчастную любовь! Химера не могла далеко уйти.
   Пока зеленоглазый, стоя на одном месте, выпячивал грудь навстречу бризу, его низкорослый товарищ резко запрокинул голову. Он никак не мог отделаться от странного и дурного предчувствия.
   -В целом это есть неплохой способ поставить его на место,- мысленно принялся спорить с собой коротышка,- если этого придурка иногда не ставить на место, то он вообразит себя всамделишным Суперменом. Но если мой дар предвидения не врет, то он окажется в дерьме с головы до пят и вытрется первым, что угодит ему под руку... Носовых платков он не носит, следовательно, этим «первым» буду я,- рассудив так, Сфинкс решил протянуть юнцу руку помощи. И громко сказал,- Сделай два шага в произвольном направлении.
   -Чего?- удивился любитель гаваек. 
   -Два шага в произвольном направлении...
   -Это какая-то шарада?
   -Нет, финал «Поля чудес». Главный приз – кому-то не придется весь вечер отстирывать свою одежду.
   Титан собирался было задать очередной глупый вопрос, как прямо перед ним, упав с огромной высоты, шлепнулся полужидкой ком какого-то липкого вещества. Несколько капель этой дряни угодили на его лакированные туфли. 
   -Это птичий помет? Либо меня атаковал птеродактиль, либо голубь, служивший в американских ВВС атомным бомбардировщиком, ха! Спасибо, старина, ты спас меня от позора.
   -Твой оптимизм тщедушен. Я спас не тебя, а себя от позора быть с тобой, измазанным в дерьме. Кроме того, ты не сдвинулся ни на метр. Я просто чуть-чуть ошибся с траекторией падения этого… Секундочку,- коротышка вдумчиво склонился над зловонной лужей,- это не помет. Это есть рвота! Африканские пернатые не едят белый хлеб, к тому же их не тошнит в полете. Так, быстро дай мне план!
   -Какой план?
   -Тот, что вы с Татьяной разорвали на две части, когда пошли искать Химеру. План здания.
   -А оно мне надо, таскать в карманах макулатуру!
   -Напомни мне никогда не искать с тобой клады,- вытер пот со лба Сфинкс, а затем непроизвольно напрягся,- так, из зала, откуда мы пришли, можно попасть на пляж и в СПА-салон, правильно? Крытый бассейн на консервации, а душевые мы обыскали.
   -Ага, за бассейном, кажись, была лестница, ведущая на этаж с оранжереями.
   -Если я правильно понимаю схему этого Шератона, то Химера никак не могла покинуть его, не столкнувшись с нами. Центральный выход на парковку заблокирован мусором. По архитектурным законам в этом пансионе не должно быть более шестнадцати лифтов – и все эти лифты, естественно, не работают по причине отсутствия электричества. Но Химера любит подолгу гулять, следовательно, могла просто пойти по лестницам вверх к коридорам с номерами. 
   -Как мы раньше об этом не подумали?!- обомлел Титан.
   Вмиг побелев как холст, его товарищ напряженно заморгал,- Предпоследний этаж второго яруса, балкон прямо над твоей макушкой – там что-то происходит.
   Зеленоглазый юнец прищурился. С большим трудом отыскал указанный ему балкон. Но еще большего труда ему стоило не сорваться с места и не кинуться к лестнице. Ведь над засохшими дредами неухоженных пальм он разглядел фигуру, устало карабкающуюся на перила. 
   -Рита? Святые дьяволы, Рита, не прыгай!!!
 
***

   Шлепая ступнями по зыбкому песку, Мираж грациозно вышла из воды. Свернула жгутом волосы и принялась усердно выжимать их. Бирюзовый купальник фривольно облегал девичьи бугорки, делая молоденькую брюнетку особо желанной.
   Ифрит довольно вздохнул,- И вышла Афродита из бурлящей пены морской,- но тут же шлепнул себя по щеке,- господи, я начинаю говорить еще пафоснее, чем Титан.
   -Чего ты там взъелся? Я все равно не слышу,- держась за ухо, брюнетка запрыгала на одной ноге,- Сашка, мне вода попала.
   Красноглазый заботливо накрыл ей спинку полотенцем,- Я не помню, чтобы ты покупала этот купальник. Пожалуй, это и к лучшему…
   -Какие коварные намеки,- Мираж игриво выскользнула из объятий своего любовника.
   Не говоря ни слова, тот начал вытирать подругу. Наградой ему был легкий поцелуй в щеку.
   -Спасибо! Это так мило.
   -Что-что, а улыбаться как Афродита ты умеешь.
   Звенящей капелью синеглазая рассмеялась. Она любила эти простые, но такие теплые комплименты.
   -А вот кому-то точно стоит меньше кривляться и чаще гнать с лица некрасивую мину.
   -Пойдем?- Ифрит кивнул в сторону пансиона.
   -Ох, не хочу возвращаться. Не нравятся мне эти разговоры про чудеса с душами и монетами,- поникла Мираж,- таким сказкам я перестала верить в пять лет. И какая вообще разница, умерли мы или до сих пор живы? Ведь внутри нас ничего не изменилось. Вот Сфинкс, разве этот лилипут когда-то был добреньким? Мужчины, уверенные, что удел женского пола – рожать детей и готовить ужин, тупее неандертальцев. Люди не меняются, это просто как дважды два.
   -Возможно, но у меня нет ответов на твои вопросы. Они есть у рыжей сучки, которая черта с два скажет нам всю правду.
   Тут девушка, крутившаяся возле высокого брюнета, исчезла. Растаяла как порыв мимолетного ветра. Ровно через секунду две тонкие руки мягко сомкнулись на коренастых плечах Ифрита. В точно таком же купальнике, какой был на первой Мираж, ее сестра-близняшка (до каждой детальки выверенная копия), повисла за мужской спиной. Голые пятки шаловливо болтались в воздухе. Укусив красноглазого за мочку уха, ее губы заговорщецки прошептали,- Изменись я хоть чуть-чуть, ни за что не стала бы влюбляться в такого буку, как ты.
   Она соскользнула вниз и очутилась под теплым взглядом огненных глаз. В этих рубиновых угольках теплились сила, гордость… И любовь. Стихийно потянувшись навстречу, их уста слились в поцелуе.
   -Только найди себе чистый костюм,- зажав нос, синеглазая пошла вперед к лежакам,- иначе в следующий раз я буду целовать тебя в противогазе. От тебя пеплом пахнет.
   -Я просто не знаю, в каком чемодане лежит мое барахло.
   -Ну, ты прямо как маленький ребенок. Идем ворошить сумки! А если ты все забыл дома, тогда в качестве наказания будешь неделю носить Костину гавайку. Ага, ту самую, розовую с корабликами.
   -Так только голубые одеваются, это нечестно!
   -Честно? Хм… Честно, говоришь? Извини, не припомню значение этого слова.
   Улыбаясь девственному небу и пенным барашкам залива, они направились к отелю. Бревенчатые настилы, исполнявшие роль пляжного тротуара там, где песок смешался с мелкой галькой, были аккуратно разложены по всей территории. После закрытия Шератона их забыли убрать. Скорее всего, намеренно оставили, не найдя им лучшего применения. Но древесина под двумя парами босых стоп не выглядела сгнившей или трухлявой. Только морская соль кое-где испортила гвозди.
   Щурясь, синеглазая любовалась белыми стенами центральной башни, одичавшими кустами тропической флоры, отблесками в стекольчатых фасадах других более высоких и молодых отелей. 
Те наперебой громоздились вдоль первой береговой линии – даже не линии, а золотой цепи шириной в пятьдесят метров, усилиями людей натянутой между границами двух миров. Мира подводных красок, диковинных рыб и песчаного мира кочевников берберов, по сей день путешествующих с караванами от Рабата до Александрии. 
   Здесь она чувствовала себя прекрасно, лучше, чем когда-либо в жизни. Замечательное настроение портила только несносная татуировка, расположенная на внешней стороне ее левого берда. Такое клеймо нельзя было скрыть ни бикини, ни широкими трусиками. Но Мираж сразу приметила, что ее уроборосов можно легко спрятать, если носить не слишком короткую юбку или, например, китайское платье Ципао. 
   Озорная брюнетка старалась не тревожить себя мыслями о каких-то глупых монетах. Это был первый по-настоящему счастливый день ее новой жизни.
   -Я дорвалась, я столько вытерпела, чтобы дорваться до этой свободы,- ликовала про себя Мираж,- больше никаких месяцев и лет, впустую потраченных на образование для офисного планктона. Больше никаких совковых ценностей. С милым и рай в шалаше? Нет уж, спасибо… Господи, как здорово – больше никакой Москвы с ее промозглыми зимами. Теперь у  нас есть деньги! А когда они закончатся, подкину Сфинксу идею про казино. Если этот женоненавистник не брешет про свою телепатию, то мы без проблем сорвем банк. Куплю сапоги из леопарда и пойду красоваться перед защитниками прав животных. Что там сапоги, на мне будут меха всех кошек из Красной книги – и чихать на все хотела! Ох, Тане лучше было не появляться, зря только ребят мучает… Ничего, если придется, я могу сама этой выскочке рога пообломать. Бедный Костик, сколько лет она парила ему мозги, вот стерва… Монеты, души, она что, хочет сделать нас своими марионетками? Ну, нет, рыжая-бесстыжая, тебе меня не перекричать.
   Морской бриз резвился в ее коротких волосах. Легонько покалывал кожу.
   -Свобода, как это классно!- воскликнула брюнетка, подпрыгнув от радости.
   Красноглазый спутник улыбнулся ей в ответ.
   Когда влюбленная пара оставила позади левый рукав пляжа, их взору открылись несколько старых бунгало, окружающих террасу. За пальмовыми беседками явно творилось что-то неладное, правда, с такого расстояния было трудно разглядеть, в чем суть да дело. Но голос, вопящий издалека, влюбленные сразу признали.
   -Саша, о чем вы говорили без меня? Он орет как резаный, и когда у Кости успела поехать крыша?
   -Когда он родился, тогда и поехала,- хотел было отшутиться высокий брюнет, но тотчас застыл, увидав темноволосую фигуру, готовящуюся к прыжку с одного их верхних балконов.
   -Послушай, чего это Рита на перила залезла?
   -Твою ж мать,- выругался Ифрит,- Даша, бежим! БЫСТРО!

***

   -Рита, очнись! Не надо!- не сводя глаз с балкона, носился по мостику испуганный Титан. 
   В этот момент глухая брюнетка развела руки, стоя между жизнью и смертью на высоте седьмого этажа – она не слышала отчаянные призывы своего друга.
   -Расшибешься ведь! Не прыгай!
   Тем временем Сфинкс растерянно теребил подбородок,- Это есть крайне скверно и неудовлетворительно,- заключил тот,- однако если она хочет покончить с собой, то ее выбор не лишен здравого смысла. При падении с такой высоты, а здесь каждый этаж идет как два, ее внутренние органы превратятся в кисель – гарантированная смерть. Тут будут десять переломанных костей, легкие наружу, и так далее... Титан, как ты думаешь, это естественный финал ее бесконечных депрессий?
   -Найди мне пожарный батут!- запаниковал любитель гаваек.
   -Даже для самки она чересчур наивна,- как ни в чем не было продолжил суждения его товарищ,- я позволю себе выразиться конкретнее, она ГЛУПА. Но я полагаю, что даже стресс, болезненно воспринятый через призму ее меланхолии, не заставил бы Химеру столь радикально свести счеты с жизнью. Мне любопытно, это есть реальный суицид, или есть желание привлечь внимание к своим проблемам? Было бы обидно потерять столь многообещающий объект для внутриличностного исследования. Эх,- загрустил телепат,- ее именем впору называть психические недуги, за полчаса общения с нашей Химерой сам Фрейд написал бы две диссертации. Деловые люди таким роскошным материалом не разбрасываются, похоже, все-таки придется спасать ее...
   -Что нам делать, Сфинкс?!- не переставал орать Титан.
   Внезапная фигура, только что померещившаяся Сфинксу на ленточном балконе второго этажа (именно там, где располагалась оранжерея), успокоила его и положила конец раздумьям. У этой мелькнувшей фигуры были ярко-рыжие волосы и красный галстук.
   Юнец с бакенбардами в очередной раз взвыл,- Рита Николаевна! Не надо!- обезумев от собственного бессилия, он кинулся к товарищу. Схватил несчастного за шиворот и принялся трясти так, точно желал вытряхнуть душу,- Она сейчас прыгнет!
   -Поставь меня на землю, шут гороховый!- отчаянно запротестовал телепат. Но бестолку – руки, державшие его, были сильнее стальных клещей.
   Самоубийца с золотым отливом на темных волосах сделала резкий шаг в пустоту. Отдала родное тело на милость гравитации. В страшный миг, когда единственной силой, связывающей мир живых и Химеру, осталась лишь сила тяготения, само время решило остановиться.
   Чистые холодные капли на длинных ресницах.
   Опущенные веки.
   Вскинутая голова.
   Улыбка с едва различимой надеждой на искупление.
   Прощальная игра южных ветров в складках черного платья.
   Светлое и прозрачное как венецианский хрусталь небо.
   Нарисованные на том галочки чаек.
   Две восковые статуи на деревянном мостике внизу.
   Огромные часы на балконе оранжереи.
   Острая секундная стрелка, увенчанная треугольником похожим на хвост черта, дернувшись, перемещается на одно деление.
   Часы оживают – вместе с ними и время.
   Когда механизм в следующий раз изменил положение стрелки, свободно падающее тело уже пролетело несколько метров. И одновременно с этим на втором этаже оранжереи раздался звон разбитого стекла. 

***

   Рыжей хотелось браниться с пеной у рта, но в этой ситуации слова ярости не остудили бы пыла ее эмоций. Законченная пессимистка, она даже в алкогольном бреду не могла вообразить, что одна из ее бесценных марионеток решится на такой шаг. А ведь это был только первый день. Их первая встреча.
   Рыжая раньше всех догадалась о том, что на уме у Химеры. Надеялась перехватить ее в оранжерее, но златоглазая, судя по всему, пошла к номерам другим путем – через пустующий кинотеатр в основании левого крыла. Атлантка не могла знать, какой из двухсот сорока балконов выберет самоубийца. Но услышав перепуганного Титана, сразу поняла, что Химера кинется вниз где-то между садом с мостиками и пересохшим бассейном.
   Обладая и могущественной монетой, и натренированным до искр в суставах телом, принцесса не сомневалась – нет врага, способного сбежать от нее. Так было вчера. Так будет завтра. А сегодня, в этот судьбоносный день, весь ее опыт мстителя-одиночки вдруг оказался никчемным и бесполезным.
   -Я ведь Саари, имя моей монеты переводится как Кукловод,- злилась на себя рыжая, несясь по центральному проходу в оранжерее,- я училась контролировать и убивать! А не спасать! Я никогда никого не спасала!
   Она быстро разулась. Отшвырнула свою обувь в кучу компоста. Эти некогда яркие фейерверки клумб завяли еще в прошлом тысячелетии. Ее зоркий глаз прошелся по теплицам – всюду лишь коричневый сухостой и давным-давно мертвые гладиолусы, но ничего полезного – мало что веревки, даже прочной лианы не сыскать.
   Как в лихорадке рыжая судорожно обшарила карманы. Выбросила ключи, мобильник, ворох фальшивых удостоверений, и, наконец, дамское зеркальце. Рассталась и с пластиковой чип-картой, на которой была налеплена ее фотография в галстуке Канцелярии. Каждый грамм лишнего веса сейчас играл против нее. А проигрывать дочь Мастера не любила. Иначе погибла бы еще в древней Вавилонии, когда из-за цвета волос фанатики Шамаша решили придать ее смерти на жертвенном костре.
   -Мне хватит девяти метров? Млядь, конечно, не хватит! Тут нужен хороший разгон – минимум двадцать. Ни сантиметром меньше!

***

   -РИТА!!! Рит-т…- запнулся зеленоглазый юнец.
   Морально он успел подготовиться к худшему. Не тешил себя наивной надеждой. Поймать девушку, падающую с такой высоты, практически нереально. Это как увидеть изнанку молнии или продеть немецкий автобан в игольное ушко. Да и толку ее ловить нет. Его новое тело прочнее брони – Химера либо расшибется оземь, либо приземлится на каменные плечи, обреченные быть неуязвимыми как алмаз.
   Но не утрата надежды лишила Титана его голоса.
   Звон разбитого стекла предшествовал дождю осколков, градины которого испещрили прически пальм.
   Она мелькнула как ангел.   
   Оттолкнувшись от стенки ленточного балкона, рыжеволосый ангел-хранитель выпрыгнул в пустоту. Траектория прыжка бескрылого спасителя точно пересекла траекторию падения златоглазой самоубийцы.
   Рыжая не ошиблась в расчетах – ее воздушный таран пришелся на грудь Химеры, когда та пролетала второй этаж. Такой трюк не мог быть расчетом, скорее, фантастической удачей. Удар от столкновения поднял обеих девушек вверх, их фигуры завертелись бешеным клубком, словно перекати-поле. Но теперь, падая по наклонной дуге, они задели верхушки кипарисов – и приземлились в бассейн.
   Титану только оставалось, что безмолвно хватать воздух ртом. Колючий смешок, раздавшийся за спиной, вернул ему дар речи.
   -Чему ты радуешься, Сфинкс?
   Телепат обогнул юнца. Небрежным движением ладони вернул на место его отвисшую челюсть и сказал,- Нет, честное слово, этого я не предвидел. Вначале она убила нас, а теперь спасает! Нельзя не отметить, Татьяна показала себя с лучшей стороны. Я, правда, сомневаюсь, что это ее настоящее имя… Пойдем к бассейну, посмотрим что от них осталось.
   Из всей команды только Сфинкс загодя ознакомился с планом территории Шератона. Но и он не мог предположить, что шторм, позавчера налетевший на западное побережье Красного моря, наполнит морской водой «лягушатник» – овальный бассейн, ныне неотличимый от застоявшегося болотца.
   Здесь нет вины строителей, просто за годы мирного запустения волны бухты слизали насыпную часть пляжа. Именно в этом месте добегали до колонн первого этажа, иногда сквозь ржавые двери заливали помещение крытого солярия. Впрочем, никто из нормальных людей все равно не рискнул бы загорать среди руин.
   Рассматривая синию плитку на кромке бассейна, Титан немного успокоился. В его голове эта плитка упорно ассоциировалась с советской керамикой, которой обожали украшать общественные туалеты в спальных районах Москвы. Даже облицовка панельного дома, где он родился, по цвету была точно такой же. Пытаясь отогнать ужасно лишние и отчего-то приятные воспоминания, зеленоглазый не заметил, как подоспевшие Ифрит и Мираж вытащили одно из тел на берег. Второе «тело» было в сознании. Даже нашло силы самостоятельно выкарабкаться из воды. Отвернулось, сняло и выжало, а потом снова надело свою белую блузку.
   -У нее все левые ребра раздроблены,- перебросив через плечо мокрый галстук, объявила Таня,- я не уверена насчет костей таза, но ходить сможет.
   Красноглазый приподнял Химеру. Взял ее руку, лихорадочно прощупывая пульс на запястье. Бесчувственная брюнетка не пришла в сознание, но рефлекторно закашлялась. К счастью, воды в легких не было. Не говоря друг другу ни слова, Сфинкс, Мираж, и мрачный как вулкан на закате Ифрит уложили подругу на лежак. С этим лежаком на плечах они быстро исчезли где-то за входом в солярий. 
   -Прямо бригада сестер милосердия,- ухмыльнулась им вслед рыжая.
   -Кто ты такая?- медленно, будто страшась услышать правдивый ответ, навис над ней брюнет в гавайке.
   Молодая девушка, склонившая усталый лик над своим отражением в бассейне вздохнула,- Наверное, никто. Просто осколок того, что уже не вернуть…
   -Правду, Таня, если ты когда-нибудь любила меня, скажи мне правду.
   -Правду? Правда умерла пять тысяч лет назад вместе с моим отцом. А потом появились Канцелярия и выродки в галстуках.
   -Сколько их, сколько таких как ты или я?
   -Сотни и тысячи,- отмахнулась рыжая,- тысячи монетоносцев, разбросанных по всем континентам. Сотни полубогов, сотни демонов. Слишком много аморальных ничтожеств, наделенных великой силой. Знаешь, какие у них таланты? Например, красный галстук американской Канцелярии Елена Огнева умеет воспламенять органику взглядом. Она сожжет твоих друзей раньше, чем они пикнут. Или Геркулес, из афинского отделения, который может увеличивать собственное тело до высоты шестнадцатиэтажного дома. И как у него голова на такой высоте не кружится…
   -С самого начала мы думали, что единственные,- дрогнул Титан,- сверхлюди со сверхчеловеческими способностями...
   -Для каждого человека это нормально, верить в свою исключительность.
   -Но Рита не верит…
   -Рита в тупике! Ее уничтожают совесть и скорбь. Она пытается взять на себя ответственность, хочет остаться живой, не понимая главного. А главное – никогда и нигде нельзя сравнивать бессмертных с живыми. Есть люди, а есть брюнеты с яркими радужками глаз – два разных Мира на одной маленькой планетке, уставившейся в говеный телевизор.
   -Эй, Таня, мои глаза зеленые, это хоть чего-то стоит?
   -Хотела бы я знать наверняка,- цокнула языком девушка. А затем, поразмыслив, сменила тему,- Пожалуйста, больше не называй меня Таней. Это конспиративное имя для работы с живыми.
   -А есть настоящее?
   -Есть. Я – Сирена, принце… Ох, давай просто Сирена.
   Она внезапно закашлялась. Стуча себя по груди, выплюнула кровавую слюну в бассейн. Алое пятно упало в грязную воду. Одинокий жук-ныряльщик принялся лизать сладкую, полную мертвых лейкоцитов жижу.
   Рыжая перевела мутнеющий взгляд на родные ноги, облепленные точками москитов. Пяток почти не осталось, она разбила их в мясо – толчок меньшей силы не позволил бы осуществить спасительный таран. Зато лодыжки выглядели целыми, правда, опухли запоздалой болью. Сирене захотелось сказать что-нибудь безмерно гадкое, но слабость взяла свое. Усевшись на кромке бассейна, она начала заваливаться вперед. Ей мерещилось дно, устланное синей плиткой, и блестящие мальки, заброшенные сюда недавним штормом.
   Дышать вдруг стало легко и просторно. За спиной она почувствовала что-то твердое и похожее на дьявольски неудобный лежак. Только вряд ли лежаки умеют ходить, заправски шаркая туфлями сорок шестого размера.
   -Дурик, поставь, я сама…
   Подхватив девушку до того, как она должна была упасть в воду и пойти ко дну, Титан без лишних слов нес ее на руках.
   -Придется потерпеть, больше твоим сказкам я не верю.
   -Так ты обиделся на мои слова о любовной игре?- прижимаясь к сильному телу, Сирена погладила юнца по щеке.
   -Брось, я не умею обижаться.
   -И врать тоже,- хихикнули окровавленные губы. 

***

   Когда восточный горизонт укутался ночным покрывалом, а западные пески зажглись предзакатными городскими огнями, в старом Шератоне включили полное освещение. Ночные сторожа (унылые бедняки с окраин Хургады) принялись обходить свои посты. Эти заспанные арабы не были жертвой гипноза. Слишком ленивые и недовольные своим окладом, они чихать хотели на иностранные голоса в ресторане. Им давали кочан капусты в день за сохранность пляжа от пьяных русских нудистов – а не за прочесывание внутренних помещений отеля.
   Их житейский пофигизм был вполне типичен и пришелся только на руку немногочисленной компашке, рассевшейся возле раскуроченной стойки бара. Три брюнета, плюс одна рыжая. Каждый пил что-то свое.
   Сфинкс раздобыл пакет просроченного молока и увлеченно прихлебывал кислую жидкость. Титан купил в магазине для иностранцев ром и тихо лакал пиратское пойло. Ифрит держал в руке бутылку местного пива, но, прочитав этикетку, опасался открывать ее. Сирена крутила пальчиками ножку бокала с вином. Консистенция и вкус ее напитка были хуже, чем у паленой вишневки. Впрочем, любой качественный алкоголь мог некстати развязать ей язык – за два часа беседы она поведала брюнетам и о Канцлере, и об эвинкарах, и о многом другом, но всячески увиливала от прямых вопросов о своем происхождении. 
   -Нет-нет, Сфинкс,- скрестила руки рыжая,- декрет за номером сто сорок пять отменил прошение ефрейтора Шикльгрубера. В получении монеты ему отказали. Комиссия сочла его опасным фанатиком. Если верить соглядатаем из Британии, Черчилль лично раскошелился на кругленькую сумму, чтобы подкупить комиссию. Он сошел бы с ума, узнав, что у Рейха появился бессмертный фюрер.   
   -Любопытно,- поставил кляксу в исписанной тетрадке телепат. Он перелистнул страницу, щелкнув авторучкой,- Давай закончим с мифами двадцатого века и вернемся к царствам древнего Египта. Мы говорили об этом полчаса назад. Так для чего на самом деле праевреи возводили пирамиды?
   -Очень просто! Первая схема потоковой материнской платы, воплощенной в геометрически правильной архитектуре целого комплекса – древняя ЭВМ размером с гробницу.
   -«Сильмариллион»,- странным словом прервал их беседу красноглазый,- кроме шуток, это чересчур в духе Толкиена.
   -Кого?- удивилась Сирена.
   -Ты, праматерь, должна бы знать. Жил такой писатель...
   -Писатель-историк?
   -Ага, еще какой. Его истории переведены на полсотни языков. Даже пару фильмов сняли.
   -Я думаю,- откашлялся коротышка,- что Александр просто иронизирует. Но делает это к месту! «Сильмариллион» есть подобие учебника истории, набора древнейших информационных откровений и свитков для вселенной, выдуманной автором последней. Данный труд, разумеется, комичен и построен на британских народных мифах. Выражаясь ненаучным языком, Ифрит абсолютно не верит твоим словам.
   -Да нет, местами верю,- сидя в замшевом кресле, Ифрит отодвинул тарелку, на которой успели скопиться три десятка сигаретных бычков,- то, что банки и корпорации правят бал, я и так знаю. Мне плевать, если под песками Австралии, как ты болтаешь, лежат руины какой-то там великой империи. И мне сто пудов по барабану, что Распутин все еще жив и возглавляет филиал твоей Организации на Аляске. Ты, а я слушал внимательно, хочешь заставить нас кокнуть одного бессмертного бога? Так вот, я атеист. И раз этот твой Первый Канцлер такой всемогущий, всезнающий парень, то какого черта ты сама до сих пор жива? Давай, поделись секретом долголетия. Кстати, а волосы-то почему рыжие? Неужто красишься?
   -На такие глупости у меня нет времени,- лизнула краешек бокала Сирена.
   -Ага, а вешать нам лапшу на уши у тебя время есть. Титан, ты-то чего молчишь, небось, уже напился? 
   -Лучше бы напился,- грустный Титан опрокинул стопарик с ромом до дна и крякнул,- люблю ром. Или любил, пока мог чувствовать его вкус...
   -Блин, скажи свое мнение,- бессильно разозлился высокий брюнет.
   -Какое тут может быть мнение… Вы живы, я жив. Я с вами, вы со мной, мы вместе. Команда. Мечта сбылась.
   -Не будь эгоистом, у меня тоже есть мечта,- парировала любительница вина,- я хочу избавить мир от Канцлера, весь вечер вам об этом твержу.
   -Ты лучше объясни, за что ему мстишь. Чем он тебя обидел?
   -Стоп,- крутанувшись на барном стуле, отрезал Сфинкс,- мы снова скатываемся в демагогию. Так дела не делаются. Ради разнообразия предлагаю внять голосу разума и общаться как трезвомыслящие люди!
   -Куда ты намылился?- окликнул любителя гаваек Ифрит, когда тот встал и направился к дверям.
   -Я ненадолго,- сгорбился юнец,- поищу койку и вздремну.
   Титан знал, что никого не обманет, и все равно соврал – ни искать койки, ни спать он не собирался. Да ему и не хотелось. Новое тело с татуировкой на левом кулаке не просило поесть. Перестало пьянеть от алкоголя. Тактильная чувствительность упала почти до нуля, а сон, необходимый всякому живому человеку, больше не требовался. После крушения экспресса Москва-Киев Титан ни разу не задремал, не положил ни крошки хлеба в рот. И начал забывать о том, что такое подушка, и для чего нужны столовые приборы.
   Покинув ресторан, а затем воспользовавшись винтовой лестницей, он двинулся на седьмой этаж. Выйдя в нужный коридор, доплел до номера люкс с распахнутой дверью. На правой стене еще висела пыльная позолоченная табличка, уверявшая, что тридцать лет назад именно здесь останавливался один из всемирно известных египетских министров. 
   Блеск талых созвездий, мерцающих сквозь сплошное окно, сковал его грудь какой-то щемящей тоской. Сегодня длань космоса казалось особенно холодной, не дарила ему привычного покоя или улыбки.
   Зеленоглазый юнец остановился между кроватей. В номере с заплесневелыми обоями их имелось всего две. На матрасе с пролежнями, укрывшись мужской джинсовкой, спала миниатюрная девушка – Мираж. Она подложила под голову аптечку. Сжимала в кулачке высохший, но так и не использованный компресс.
   Сам не зная зачем, обладатель бакенбард тихонько потрепал ее взъерошенные волосы,- Эх, Дашка, я всегда считал тебя ужасно вредной, но как дело дошло до Риты…
   Он неслышно повернулся к соседней кровати.
   Черное платье, лежащее на тумбочке.
   Длинные локоны с золотым отливом, разбросанные на подушке.
   Пышная грудь, замотанная бинтами.
   Несостоявшаяся самоубийца.
   Своим цветом ее кожа не отличалась от луны за окном – лишенная загара, девственно гладкая, белая, словно бы сахарная.
   Титан взволнованно коснулся щеки спящей Химеры,- Как тебя только угораздило,- прошептал он,- не переживай, я не дам этому повториться. Широко шагая, мы вместе пойдем по миру. Я люблю тебя, Рита... Ты член нашей команды. Ты часть моей МЕЧТЫ.


Рецензии
Ураганное чтиво, настоящий талант. Но самое главное это персонажи. Читается легко, приятно и практически залпом. Спасибо, Дана.

Павел Юраев   26.04.2013 21:05     Заявить о нарушении
Благодарю, мне очень приятно, что вам понравилось! (:

Дана Кэрролл   27.04.2013 20:19   Заявить о нарушении