Глава 5. В пути

Глава 5. В пути

Вокзал станции  И-ль представлял собой почерневшее бревенчатое строение с двумя окнами на железнодорожные пути. Возможно, для кого-нибудь оно выглядело весьма убого, но для Василия это было добротное здание с чистыми окнами не то, что тюремные бараки. Внутри топилась печка, работал небольшой буфет, в середине стояли скамейки. Для Василия это был дворец. После долгой жизни в лагерной обстановке, здесь всё радовало его взор.
Первым делом он посмотрел расписание. Потом подошёл к кассе, она была закрыта.
- Ну-ка, не мешайси, примись отседава. Дай полы тут протереть. Все знают – касса открывается за час до прихода поезда, - ворчала уборщица, ляпая мокрой тряпкой и с горохотом двигая ногой ведро с грязной водой.
Василий ей ничего не ответил. Уборщица удивилась и подумала - «Хороший человек, другой бы обругал, наверное, напрасно сидел».
В его распоряжении было два часа. «Надо поесть хорошо, пока есть возможность»: - решил Василий и направился в буфет. Разглядывая витрину, он глазами ел всё. «И даже конфеты тут есть, но это не по мне»: - Василий сглотнул слюну. – «Котлета с хлебом, рыба жареная обваленная в муке, газированная вода, папиросы, варёные куриные яйца». – Глядя на цены, Василий просебя говорил, - «Это не для меня, винегрет, пожалуй, это подходяще». Пока он разглядывал витрину, буфетчица глядела на него. Она работала в этом буфете уже восемь лет, повидала многое здесь и хорошо понимала – кто он, по каким делам был здесь, откуда и куда едет. «Господи, везут их сюда вагонами, а уезжают по одному. Видать милосердие Божие явилось на нём». Свои размышления буфетчица прервала вопросом:
- Что будем заказывать?
- Чай, венигрет и хлеба четыре куска.
- Ещё что?
- Ещё хлеба, - и робко добавил, - буханку.
- У нас не магазин, буханками не продаём.
- Мне далеко ехать, хоть бы хлеба на дорогу, не помирать же с голоду, - Василий стал упрашивать буфетчицу
«Раз уж его Бог помиловал, то и я помилосердствую»: - подумав так, буфетчица достала буханку хлеба, подсчитала и назвала сумму денег, которую он должен заплатить. Василий подал деньги и тихо благоговейно  произнёс:
- Христос Воскресе!
На что он также тихо ответила:
- Во Истину Воскресе! – и при этом положила ему на тарелку варёное яйцо.
Василий сел на скамейку и начал есть. Тем временем уборщица закончила мыть пол и, желая отдохнуть, подсела на свободное место рядом с Василием. Она была проста и грубовата, но, как оказалась, очень добрая и много выстрадавшая.
- Мы сами с Кубани. В колхоз не пошли. Папа говорил – как это?! всё имущество отдать и работать батраком в колхозе, подождём, поглядим, что дальше будет. Ждать долго не пришлось. У нас всё отобрали, раскулачили как по-ихнему говорится, и без всякого церемона сослали сюда. Папа, мама и младшая сестрёнка по дороге померли, - женщина вытерла слёзы. - А я и брат - тут, у него семья, да и у меня - муж, дети. Уж седьмой год пошёл, а не привыкли тут – всё чужое, холод, длинная зима, короткое лето, ничего не вырастишь в огороде. Тут не то, что у нас было на Кубани.
Вероятно, у женщины давно не было случая излить свою печаль. Василий вызвал у неё доверие и уважение, и она поделилась своим горем.
- Ничего, везде люди живут, ко всему привыкают, - старался подбодрить её Василий.
Тем временем до прибытия поезда оставалось ждать недолго. Перрон начал заполняться народом. Паровоз заметили издалека. Он коптил густым чёрным дымом и громко ритмично с надрывом охал белым паром. Подходя к станции, он плавно замедлил ход,  остановился и мелодичным гудком как орган пропел, прощаясь с теми, кто выходит, и приветствуя тех, кто только что отправлялся в путь. Началась обычная вокзальная бестолковщина.
- Первый вагон в конце состава …, он последний… . Восьмой вагон – первый, - кричал дежурный по вокзалу.
- Последний вагон прицепной. Первый – перед ним, - кричала одна из проводниц.
Кто-то расслышал только слово «последний» и паническим голосом орал, что поезда больше не будет, это последний. Пассажиры метались взад-вперёд, не понимая - куда им точно надо бежать. Грозно пропел паровозный гудок, возвещая о том, что пора в путь.
- Садитесь в любой вагон. Там перейдёте в свой, - вопил дурным голосом дежурный по станции.
- Куда прёшь, чумовой? - кричал на кого-то проводник. Но его никто не слушал. Лезли все сразу. Над их головами были видны мешки, узлы, деревянные чемоданы с висячими замками, кошелки, корзинки и прочее и прочее.
Раздался второй гудок. Он только добавил беспорядку. В конце концов, все пассажиры очутились в поезде. После третьего гудка поезд вздрогнул и медленно начал набирать ход. Василию удалось найти место. Уткнувшись носом в телогрейку, он пытался задремать.
- Слава Тебе, Господи! Тронулись. – Перекрестилась женщина, сидевшая напротив Василия.
В вагоне ещё некоторое время стоял галдеж и неразбериха. Кому-то нужно было пройти из головного вагона в хвостовой, другим ровно в противоположную сторону. А как пройдёшь? Вагон переполнен пассажирами, даже в проходе сидят на чемоданах в обнимку с мешками. Слышны были крики и перебранки.
- Бабуля, примись! Дай пройти!
- А, куда я примусь?! Места нигде нет, приткнуться негде!
Бабуля как-то прижалась в сторону, пригнулась и мимо неё стали протираться люди, проходя то в одну сторону, то в другую.
Какая-то женщина искала мужа:
- Петро! ... Ты тут? ... или в другом вагоне? … Ну, чего молчишь? …
Как только суета пошла на спад, движение народа прекратилось и стало тише, так сразу по вагону пошёл запах варёных яиц, солёных огурцов, сала и прочей снеди. От этих запахов Василий взбодрился и вышел из дрёмы, вытащил уломок хлеба и тоже стал есть. Напротив него сидела женщина лет пятидесяти. Некоторое время она разглядывала его, потом предложила:
- Сало будешь есть? – и протянула ему небольшой кусок сала.
Василий взял, не раздумывая, быстро и с аппетитом съел. Женщина подала ему пирожок, потом варёное яйцо и солёный огурец. Она, как всякая женщина, обладая свойством жалеть и заботиться, видя его жалкий вид, стала кормить. Она точно также бы кормила дикого зверька, покажись он ей голодным и несчастным.
- Всё. Наелся. Спасибо, - поблагодарил Василий свою благодетельницу.
Теперь благодетельница считала, что может задавать ему вопросы.
- Ослобонился?
На что он ответил ей:
- Да, освободился, - и, чтобы опередить вопрос: за что сидел, продолжил. – Люди оговорили, вот, и получил длинный срок.
- Домой едешь? Семья есть?
- Домой, к жене.
- Детки-то есть?
- Не успели завести.
- Ну, ничего. Ещё молодые успеете.
Потом она начала рассказывать о себе, давать советы – как начать новую жизнь. Василий после сытой кормёжки под стук колёс и качание вагона начал дремать. Глаза стали закрываться, сквозь дрёму он слышал слова попутчицы, но о чём она говорила - перестал понимать, потом провалился в сон.
Василий проснулся от громкого шума. Поезд остановился в городе Н… Много пассажиров вышло, вышла и его благодетельница. Хотя места в вагоне были все заняты, но проходы освободились. Стало легче, можно было пройти попить воды или в тамбур. Но появилась другая забота. Василий это заметил сразу. По вагону туда-сюда стали ходить подозрительные личности. Иные люди идут и смотрят туда, куда им надо. Другие же не торопятся, а сами глазами шарят по вещам. Особое внимание к тем, кто спит с храпом, разинув рот. У тех они быстро и ловко лазили или в карманах, или в сумках. Проходя мимо Василия, один молодой человек крепкого сложения бросил ему под ноги небольшую сумку и, наклонившись,  по-заговорчески шепнул:
- Браток, пусть пока у тебя полежит.
«Ну, вот, и браток объявился, кинул ворованную сумку, хочет вмазать меня в свои дела» - подумал Василий. И это не удивило его. За долгие годы отсидки от урок он слышал, как люди по своей простоте попадают в бандитские шайки, не замечая как. Браток направился в конец вагона, Василий с этой сумкой за ним. Оба вошли в тамбур. Василий швырнул сумку ему под ноги.
- Ну, ты чё? Не хочешь помочь? – закуривая папиросу и выдыхая дым прямо в лицо Василию, начал наглеть браток.
- Накурено тут, дышать нечем.
- Открой дверь, проветри, - грубо с нахальной ухмылкой сказал браток.
Василий сообразил – браток ни о чём не догадался и принял условия его игры. Он сделал то, что ожидал от него этот наглый вор: открыл дверь и какое-то мгновение стоял перед нею. Дальше произошло всё молниеносно. Браток, пригнувшись, с силой бросился на Василия, желая ударом головой вышибить его из вагона через открытую дверь. Но Василий успел повернуться и, став боком, прижался спиной к стене так, что урка, не встретив препятствия, не смог удержаться и сам выскочил из вагона. Через открытую дверь было видно невдалеке речку и небольшой посёлок. «Местность не глухая. Бог дал ему возможность начать правильную жизнь» - подумал Василий, захлопнул дверь тамбура и отправился на своё место. Ему на память пришёл Константин. Это он ему много рассказывал о различных происшествия на железной дороге. И от него он слышал похожую историю. Теперь это пригодилось.
Дальше до Сталинграда Василий доехал без приключений, пересел на пароход, следовавший по маршруту до Ростова на Дону. Через сутки Василий вышел на своей остановке в станице Романовской.
Станица утопала в цветущих садах и в свежести запаха молодых побегов и цветов. Громкий хор жужжания пчёл напоминал Василию о сладком ароматном мёде.
- Видать в этом году мёда будет много. Через месяц начнётся сладкая поедуха, - с довольным предвкушением сам себе сказал Василий.
Он вышел за станицу. Перед ним раскинулась водная гладь так, что не было видно берегов. Дон разлился. Местами разлив уходил в степь на двадцать километров. Степь превратилась в море, в котором действительно по колено. Но в некоторых местах значительно глубже, а если попасть в затопленный буерак, то можно провалиться с головой. Тихий могучий поток холодной воды обозначал основное русло реки. На мелководье течения почти нет, и вода хорошо прогревалась. Василий хорошо знал дорогу в хутор и без труда ориентировался в этом море. До своего хутора Крутого он шёл по обычной дороге. Лишь только в некоторых местах ему пришлось идти в обход по мелководью.
В затопленном займище из воды торчали верхушки терновых кустов и боярышника, над водой возвышались деревья. Могучие тополя даже без ветра шумели, хлопая жирными листьями, словно аплодирую тому, кто послал им эту живительную благодать. Стволы верб, погруженные в воду, обрастали корнями, похожими на мох. Ветви деревьев, пригретые весенним солнцем, выбрасывали молодую порасель, которая тянулась к свету не по дням, а по часам, источая бодрящий аромат свежести. Раздался гудок парохода, и редкая по красоте картина предстала перед взором Василия:  он увидел как мимо верхушек затопленных кустарников и подтопленных деревьев, ловко обходя их, и бухая лопастями шёл пароход, весело гудя встречным судам.
Всё вокруг жило бурной жизнью. Плескалась рыба. Птицы кружили над водой. Какая-нибудь из них, выбрав добычу, стремительно падала вниз, и через мгновение в её клюве трепыхалась, отливая серебром, рыбка. Ворона словно самолёт, идущий на посадку, снижалась и, едва коснувшись поверхности воды, сразу же пошла на подъём. В своих когтях она держала судака, размером с неё саму. Она усердно махала крыльями, но поднималась медленно, вероятно, добыча для неё была слишком крупная. Судак отчаянно бился. В конце концов, он вырвался, плюхнулся в воду и был таков. Неудачница громко и недовольно раскаркалась. Да, жадность ещё никого щедро не вознаградила.
На осоку забралась лягушка. Стебли осоки пригнулись, но не погрузились в воду. Лягушка потопталась, устроилась по удобней и начала лакомиться бабочками, комарами и прочим летающим деликатесом.
Плавно и величаво проплывал уж. Временами он останавливался и разглядывал всё вокруг. Вернее не всё, а только лягушек, которых было в огромном количестве. Он не охотился. Для него ничего не составляло поймать любую из них. Уж выбирал лягушку для сытного и вкусного обеда. Заметив лягушку, сидевшую на осоке, он погрузился в воду, и через короткое время голова ужа всплыла вблизи от неё. Уж было собрался сделать бросок и схватить лягушку, но в этот момент она прыгнула за мимо пролетавшей бабочкой и избежала пасти ужа.
Высоко в небе появился орёл. Он летал кругами, то опускаясь ниже, то взмывая вверх. Орёл чувствовал себя хозяином и наблюдал за всем происходившим в воздухе и на водной глади. Вороны, не желая отведать орлиного клюва, мгновенно исчезли в густых ветвях деревьев. Прочие птички тоже предпочли спрятаться и не чирикать. Только изредка пролетали небольшими стайками и поодиночке ласточки. Орлы их не трогали.
В мелких заводях со смехом и криками мальчишки ловили мелкую рыбу. Для них это было скорее озорством, чем рыбной ловлей.
Женщина, ловившая передником в неглубоком заливе рыбу, подошла к мешку, куда складывала улов, посмотрела в него, приподняла и решила, что хватит. Уж было собралась идти домой, как вдруг недалеко от неё играя, заплескался крупный сазан. У женщины загорелись глаза. От предвкушения такого лакомства лицо приняло радостное и в тоже время хищное выражение. Она зашла в залив и стала подкрадываться к сазану. Он подпустил её близко. Некоторое время стояли и смотрели друг на друга. Потом женщина, желая поддеть рыбину передником и выбросить на берег, стала наклоняться. Сазан переместился влево, рыбачка туда же со словами:
- Ишь ты какой.
Сазан неспешно переплыл вправо, и она за ним.
- А, я – вот она.
Женщина вся напряглась до дрожи, приготовилась к решительному нападению. Она молниеносно поддела его передником, и он оказался у неё в руках, и уж было хотела выбросить на берег, но опомнившийся сазан затрепыхался и начал бить рыбачку хвостом по лицу. Видать надавал ей хорошо, что она не смогла удержать скользкую большую рыбину.
- Да, будь ты неладен совсем, - выругалась она.
Сазан плюхнулся и игриво с подпрыгом, будто смеясь над женщиной, устремился на большую воду.
- У меня и без тебя хватит, вон, пол мешка. Это бы донести до дома, - женщина махнула рукой в след несостоявшейся добыче, потом взвалила мешок на спину и, сгорбатившись, пошла домой.
- Теперь люди рыбы наедятся и навялят так, что надолго хватит. Как полая вода пойдёт на спад, так сразу начнётся посадка огородов. Даже если дождей летом будет мало, то от полой воды земля долго будет влажной и даст хороший урожай. Во истину разлив Дона – милость и благодать Божия, - вслух рассуждал Василий.


Рецензии
Мне эта тема близка. Написано не просто хорошо, а замечательно Олежа. Как будто ты побывал в шкуре своего героя. Молодец.

Вававалерий   22.04.2013 22:37     Заявить о нарушении
Спасибо, Валера.

Самсон   22.04.2013 23:21   Заявить о нарушении