Анхела

               
                АНХЕЛА
                РАССКАЗ
(Действие рассказа происходит в 90-х годах 20 века, поэтому ни Интернета, ни сотовых телефонов у героев еще нет.)


                «… ПРОВАЛЬСИРУЙ НА ГРАНИ И ПОСМОТРИ В ГЛАЗА АНХЕЛЫ…»
                ИЗ РЕЦЕНЗИИ ЧИТАТЕЛЯ НА ЭТОМ ПОРТАЛЕ
               
               
                1
    Армандо уходил на работу рано, поэтому Анхела всегда завтракала одна. Она спускалась по отделанной мрамором и позолотой лестнице в столовую, садилась за изящно сервированный стол, но не притрагивалась к еде до тех пор, пока Кончита, прислуживавшая за столом, с легким поклоном не произносила: «Донна Анхела, ваш брат дон Армандо просил передать, что обнимает Вас и желает удачного дня.» После этого Анхела приходила в благодушное настроение и завтракала с аппетитом.
    По дороге в школу она приказывала шоферу Пабло заехать за Лусией, дочерью аптекаря, одноклассницей, живущей неподалеку. Лусия садилась в машину, предвкушая удовольствие поболтать и посплетничать по дороге, но Анхела каждый раз разочаровывала ее: Лусии едва удавалось вставить пару слов в поток разглагольствований подруги.
    Тема всегда была одна: Армандо. Анхела словно забывала, что и вчера, и позавчера она говорила то же самое: какой Армандо замечательный, какой умный, какой он талантливый хирург, лучший нейрохирург в мире, что ему всего 32 года, а у него собственная клиника, куда съезжаются пациенты со всего мира. Лусия робко пыталась перевести разговор на другое:
- Анхела, знаешь, вчера Хуан Карлос сказал мне, что ты ему очень нравишься.
Попытка разбивалась об искреннее недоумение:
- Какой еще Хуан Карлос?
- Ну как же, Анхела, ты ведь не можешь его не знать! Он ведь живет совсем близко, в шестом доме. Такой высокий, красивый, ему уже целых 15 лет!

-А-а-а, - равнодушно тянула Анхела и продолжала: Армандо не только прекрасный врач, он хорошо разбирается в музыке, живописи, литературе, - он говорит, что искусство – лучший отдых после его напряженной работы. И она, Анхела, везде бывает с ним вместе – будь то выставка или концерт классической музыки. А свой небольшой отпуск он проводит всегда по-разному: например, в прошлом году они побывали в Париже, где видели массу интересного и даже русский балет. Вот и вчера Армандо предложил ей подумать, куда она хотела бы поехать во время следующего отпуска в будущем августе. А пока в воскресенье они пойдут в музей Прадо, хотя и были там уже не раз, потому, что Армандо восхищают картины Веласкеса. А еще он отлично играет в теннис…
    Словом, когда машина наконец останавливалась у ворот школы, Лусия вздыхала с огромным облегчением…
    Училась Анхела всегда только на отлично, хотя учеба не доставляла ей удовольствия, а необходимость просиживать полдня в школе, да потом еще заниматься дома просто тяготила. Но когда-то давно, в первом классе, рассматривая первый «неуд» в ее дневнике, Армандо со вздохом сказал:
- Ну вот, теперь мне будет стыдно за тебя… А я-то ведь был уверен, что смогу тобой гордиться…
    С того самого дня Анхела ни разу не получила оценки ниже «отлично»…
    После занятий Пабло отвозил ее домой, она обедала и железным усилием воли заставляла себя сесть за уроки. Из-за стола она поднималась только после того, как было выучено все до последней буквы. Затем с чувством выполненного долга до прихода Армандо занималась чем хотела: плавала в домашнем бассейне, гуляла с подругами со своей улицы или часами просиживала с Лусией в аптеке ее отца. В заднем помещении – складе, располагавшемся за торговым залом, было оборудовано что-то вроде уголка отдыха: диван и столик, за которым мама Лусии угощала Анхелу чаем. Девочки сидели на уютном диване, пили чай, болтали о пустяках, разглядывая яркие упаковки лекарств на стеллажах и в ящиках. Анхеле больше всего нравился синий ящик с изображением черепа и костей и надписью «яды», всегда запертый на ключ. Иногда, желая подразнить подругу, она спрашивала:
- А что, если твой папа забудет запереть этот ящик?
    Лусия немного пугалась, а затем, подумав, говорила:
- Нет, что ты! Папа никогда не забывает. И ключ у него всегда с собой.
    Ровно в 18-50 Анхела прощалась и в семь часов вечера была уже дома, так как в это время приезжал с работы Армандо.
    Он входил, всегда усталый и озабоченный, но при виде сестренки лицо его озаряла радостная и приветливая улыбка. Анхела бросалась ему на шею, и с этой минуты до самого позднего вечера не отходила от него ни на шаг. Они ужинали вдвоем, делясь друг с другом новостями, обсуждая последние события и возникшие у кого-либо из двоих проблемы. При этом больше всего Анхеле нравилось, что Армандо говорил с ней как с равной, с уважением прислушиваясь к ее мнению. Потом пили кофе в гостиной (в рабочие дни брат сильно уставал, и вечера они чаще всего проводили дома), Армандо читал газеты или смотрел телевизор, Анхела пристраивалась рядом с журналом в руках. В гостиной с камином из красного дерева и пушистым ковром уютно тикали часы на стене, и в такие минуты не было в мире девочки счастливее Анхелы.
    Приходило время сна, Анхела поднималась наверх в свою комнату и ложилась в постель, Армандо приходил, чтобы поцеловать ее перед сном, Анхела хватала его за руку:
- Армандо, посиди со мной! Расскажи про маму и папу.
- Но ведь я рассказываю тебе одно и то же каждый вечер! Неужели тебе не надоело?
- Нет, нет! Я хочу еще! Расскажи, Армандо!

- Совсем как маленькакя, - Армандо, вздыхая, гладил сестру по голове, но все же присаживался на край кровати и начинал в сотый, тысячный раз повторять то, что Анхела знала наизусть, о том, какие были отец и мама, о том, как после рождения Армандо у них долго не было больше детей, но вдруг, когда сыну было уже 19, бог благословил их, подарив дочку, о которй они всегда мечтали – ее, Анхелу; о том, как все знакомые, собравшиеся на праздник по случаю ее рождения, глядя на малышку, дружно восхищались: «Какая красавица! Ну просто ангелочек!», потому-то ее и назвали Анхела – ангел; о том, как родители погибли в автокатастрофе, когда ей было 5 лет. После этого Анхела засыпала, а он осторожно целовал ее в лоб и на цыпочках уходил.

                2
    Огромные окна кабинета Армандо в клинике выходили в парк. Через открытую балконную дверь доносились голоса играющих детей. Армандо медленно пил кофе в полном одиночестве, время от времени откидываясь назад в кресле, закрывая глаза и пытаясь расслабиться. Каждая операция стоила огромного нервного напряжения. Но на сегодня уже все позади, плановая операция прошла удачно, пациент – десятилетний мальчик с опухолью головного мозга, теперь, слава богу, пойдет на поправку, все будет хорошо. Армандо улыбался этой мысли и осторожно массировал усталые от напряжения пальцы.
    В дверь постучали.
- Да-да, Клара, войдите! – пригласил он свою секретаршу. Клара, респектабельная полная дама в позолоченных очках, вдвое старше своего шефа, вплыла в кабинет.
- Как Вы, сеньор Ривельес? Уже отдохнули? Можно приглашать журналистку?
- Подождите, Клара… Какую журналистку?

    Клара тяжело вздохнула.
- Три недели назад, сеньор Ривельес, Вы дали согласие на интервью сеньорите Ортелано из газеты «Паис». Я сегодня утром напомнила Вам об этом.
- Разве? Ах да, припоминаю… Я не обратил внимания, думал об операции. Ну что ж, пригласите ее минут через десять.
- Не обратил внимания, - проворчала Клара, направляясь к двери. – Бедная девушка уже полдня здесь, ждет и ждет. Я уж ее по клинике поводила, чтоб не скучала.
- Клара! – укоризненно воскликнул Армандо. – Я же говорил Вам – никаких журналистов в клинике!
- Всего один раз, - пожала плечами секретарша. – Она такая милая девушка, я не могла ей отказать.
- Клара, чтобы это было в последний раз.
- Хорошо, хорошо…

    Дверь захлопнулась. Армандо досадливо покачал головой – он терпеть не мог всей этой журналистской суеты и постарался оградить от нее персонал и пациентов. На просьбы об интервью, которые возникали довольно регулярно, особенно после оперирования какой-нибудь знаменитости, тоже всегда отвечал отказом. Но три недели назад в его кабинете вдруг появился Висенте Хименес – школьный приятель, ныне преуспевающий адвокат, частый партнер Армандо на теннисном корте. Висенте вальяжно развалился в кресле, поставив чашку с кофе на подлокотник, поведал последние новости из жизни бывших одноклассников, поинтересовался здоровьем сестры и только после этого приступил к делу:
- Слушай, Ривельес, говорят, ты принципиально не даешь интервью…
- А что, ты тоже хочешь меня о нем попросить?
- Очень смешно… Нет, не я. Есть у меня одна знакомая… Вероника Ортелано из «Паис». Может, слышал?
- Да, фамилию припоминаю, по статьям…
- Ну вот и прекрасно. У меня к тебе личная просьба – сделай для нее исключение.
- Висенте! Ну не люблю я всего этого…
- Армандо! Я буду твоим бесплатным юристом. Ты не представляешь, какая это девушка. Дочь бедных родителей, из какой-то глухой валенсийской деревушки, не помню даже названия, она решила стать журналисткой и приехала в Мадрид, училась и работала, родители не могли ей выслать ни песеты, она везде пробивалась сама – и пробилась! Начинала в простеньких газетенках, а теперь вот – в «Паис», и все – только сама, без чьей-либо помощи и протекции! Потому что действительно талантлива. А теперь, если она сделает интервью с тобой – редактор же ее на руках носить будет. Помоги, ведь тебе это ничего не стоит!
 - Она твоя подружка, что ли? – выслушав эту пламенную речь, поинтересовался Армандо.
Висенте неожиданно погрустнел.
- Если бы такая девушка была моей подружкой, - со вздохом произнес он, - мне, может, в жизни больше ничего и не надо было бы. Но, к сожалению, она считает достаточным поддерживать со мной строго приятельские отношения.
- Понятно, - кивнул Армандо. – Ну хорошо. Я согласую дату с моей секретаршей, и она позвонит тебе.
- Ты настоящий друг! – просиял Висенте. – Я твой вечный должник. – И, весьма довольный собой, он удалился.

    Армандо вызвал Клару, назначил дату интервью и благополучно забыл о нем…
    Раздался легкий стук в дверь.
- Войдите, - сказал Армандо. «Наверное, - подумал он, - короткая стрижка и скрипучий голос.» Дверь распахнулась, впустив в кабинет тоненькую девушку лет 25-27. Она улыбнулась, и, слегка откинув рукой назад волну мягких каштановых волос, падавших на плечи, шагнула к Армандо. Тот вскочил, придвинул ей кресло.
- Садитесь.
- Благодарю, - девушка села, Армандо опустился в другое кресло, во все глаза глядя на нее. Теперь ему стало ясно, почему Висенте так старался: с первого взгляда в девушке угадывалась незаурядная личность. Армандо затруднился бы сказать, что именно, но что-то – то ли манеры, исполненные одновременно и достоинства, и простоты, то ли умение улыбаться так, что лучились светом глубокие, выразительные серые глаза, то ли едва уловимое впечатление хрупкой, изящной женственности, то ли все это вместе очаровывало, привлекало неудержимо, пленяло.
- Меня зовут Вероника Ортелано, - представилась она.
- Армандо Ривельес, - машинально произнес Армандо.
- Я знаю, - рассмеялась она. – Прежде всего, сеньор Ривельес, я хотела бы поблагодарить Вас за Ваше согласие…
- Не стоит, - торопливо перебил Армандо.
- Тогда, может быть, начнем?
- Начнем, – согласился он. «Попытаться пригласить поужинать? – мелькнуло в голове. – Откажет. Обязательно откажет.»
- Позвольте поинтересоваться, сеньор Ривельес, почему Вы так упорно отказываетесь от интервью?
- Помилуйте, ну о чем я могу поведать широкой публике? Ведь я же не киноартист!
- Скромничаете… Вы – врач и ученый с мировым именем, Вы спасли жизнь сотням людей, взрослым и детям. Больные со всего мира едут не в какой-нибудь в Нью-Йорк, а сюда, к Вам в Мадрид – с мировой точки зрения глубокую провинцию. Вас называют национальной гордостью. И Вы считаете, что читателям не интересно было бы поближе узнать Вас?
- Не знаю, - Армандо пожал плечами. – Я об этом не думал.

    Часы на стене пробили семь.
- Ох, спохватился Армандо, - прошу прощения, сеньорита Ортелано,  - мне нужно позвонить домой. Я не предупредил Анхелу, что задержусь, и она, наверное, ждет…
- Анхела – Ваша жена?
- Я не женат. Анхела – моя сестра, ей 13 лет. Наши родители погибли, когда ей было пять, и с тех пор я для нее – и отец, и мать.
- Интересный штрих к портрету, - улыбнулась Вероника.
- Ничего особенного, - Армандо набрал номер. – Добрый вечер, Кончита, пригласите, пожалуйста, донну Анхелу.
- Ее нет, дон Армандо, - ответил встревоженный голос на другом конце провода. – И, по правде говоря, я волнуюсь. Она никогда не опаздывала к Вашему приходу. Я почти уверена, что-то случилось.
- Боже мой, что могло случиться? Действительно, не было дня, чтобы она не встретила меня. Вас не затруднит поискать ее поблизости на улице, Кончита? Я был бы Вам очень признателен.
- Хорошо, я посмотрю, дон Армандо, - Кончита повесила трубку.
- Проблемы? -  спросила Вероника. – Может быть, перенесем интервью?
- Нет, - покачал головой Армандо, - надеюсь, что ничего страшного. – Он собрался было сесть, но тут раздался телефонный звонок.
- Армандито? – это был голос Гонсало Фернандеса, полицейского инспектора из квартала Армандо и старинного друга его родителей. – Твоя сестра сейчас здесь, тебе нужно за ней приехать.
- Анхела у вас? Дон Гонсало, что случилось?
- Да вот случилось… Приезжай, поговорим здесь.
- Что с ней? Говорите, не пугайте, дон Гонсало!
- Да успокойся ты, жива она, здорова! И вообще она не жертва, а скорей наоборот…
- Наоборот? Анхела? Ничего не понимаю.
- Вот и приезжай поскорей, нам очень нужно о ней поговорить.
- Хорошо, дон Гонсало, сейчас буду. – Армандо положил трубку и растерянно взглянул на Веронику. – Похоже, сегодня действительно не получится… - Но тут лицо его посветлело от озарившей идеи. – Вы любите косидо? – спросил он вдруг.
- В общем, да, - кивнула она, уже догадываясь, к чему он клонит.
- Отлично! Тогда завтра в семь, в «Астурии», мы сможем продолжить интервью. Согласны?
- Похоже, у меня нет выбора, - улыбнулась Вероника, вставая. – Ну  хорошо, пусть будет «Астурия».
- Я заеду за Вами. Черкните адрес и телефон, - и он протянул ей записную книжку.               


                3
    Из окна Армандо видел, как Вероника шла по больничному парку, не оглядываясь – легкая фигурка в светлом плаще. Он думал о том, что с тех пор, как на третьем курсе университета завкафедрой хирургии объявил, что у студента Ривельеса исключительный талант, он занимался работой – одной только работой, а весь досуг посвящал Анхеле, жалея малышку, оставшуюся без родителей. Были и девушки – два–три коротких романа, которые он сам сознательно обрывал, едва начав – напряженная работа не позволяла впустую растрачивать время и душевные силы, а ощущения, что – да, это – то, это – на всю жизнь, не было.
    Не было до сих пор.
    Не было до…
    До того, как она вошла в кабинет.
    Да.
    Фигурка в светлом плаще уже давно скрылась в воротах, а Армандо все смотрел и смотрел ей вслед.
 
                4
    Едва Армандо вошел в полицейский участок, Анхела вскочила со стула и бросилась к нему. Она еще плакала, терла руками покрасневшие глаза и размазывала слезы по щекам. Армандо обнял ее, стараясь успокоить.
- Привет, Армандито, - в приемную вошел Фернандес, пожилой, грузный, он вытирал платком пот со лба.  – Пойдем-ка поговорим с глазу на глаз. А ты, - кивнул он Анхеле, - посиди здесь.
    Анхела не посмела ослушаться и, всхлипывая, снова уселась на стул.
    В кабинете Фернандеса было накурено и душно.
- Садись, - он кивнул на стул напротив своего рабочего стола, сам взгромоздился на свое место. – Куришь? – Армандо отрицательно покачал головой. – А я закурю, если не возражаешь. – Он затянулся. – Да-а, сестрица у тебя… Ну ладно, по - порядку. Сижу я сегодня здесь, значит, вдруг прибегает мальчишка какой-то, от страха трясется весь, ничего толком сказать не может, тянет меня за собой. Бегу я за ним и вижу такую картину – лежит на земле здоровый 14-летний парень, на нем верхом сидит твоя драгоценная сестрица и душит его…
- Душит?! – Армандо даже привстал с места.
- Самым натуральным образом. И, понимаешь, никто из ребят не мог ее от него оторвать. Парень уж посинел, глаза из орбит вылезают, а она вцепилась, что твой бульдог. Я сам еле-еле с ней справился, без меня они не смогли бы.
- Но за что? Почему?
- Молчит. Ребятишки говорят,  он вроде сказал что-то, что ей не понравилось.
- И все?
- И все. Мне ни слова не сказала, пока я разбирался. Тебе, может, расскажет потом… Но дело-то не в этом даже. Понимаешь, я ее лицо видел при этом, глаза… Она это делала всерьез.
- Что вы хотите этим сказать?
- То, что сказал. Не прибеги я, она бы его убила. Действительно убила бы.
    Армандо потрясенно молчал.
- Уж поверь мне, я в этих делах разбираюсь. Будь это обычная детская драка, не стал бы даже тебя беспокоить. Избаловал ты ее, Армандито. Ни в чем не отказываешь. Девчонка своенравна, и характер совсем испорчен.
- Ну что Вы, дон Гонсало, - растерянно возразил Армандо. – Ничего такого я не замечал… Она не капризна, учителя ее всегда только хвалят…
- Учителя пусть хвалят, - Фернандес затушил сигарету. – А на твоем месте я бы крепко задумался. И перестал бы с ней сюсюкать, и взял бы в ежовые рукавицы, чтобы не думала, что ей все позволено. А если ты этого не сделаешь, она у тебя убьет кого-нибудь.
- Господь с Вами, дон Гонсало! Шутки у Вас…
- Не шутки это, пойми, не шутки! Поздно может быть, если ничего не предпримешь, понятно?
- Понятно, - Армандо поднялся. – Я подумаю над этим.
- Вот-вот, - Фернандес встал тоже. – Кстати, инцидент я замял, мальчишка будет молчать, но это – только из уважения к тебе.
- Спасибо, дон Гонсало. До свидания.
- До свидания, - Ферандес открыл шкаф с делами и углубился в поиски каких-то своих бумаг.

                5
    Всю дорогу Анхела тихонько всхлипывала на заднем сиденье. Армандо молчал. Войдя в дом, он усадил сестру в кресло, сам сел напротив.
- А теперь давай разберемся во всем спокойно, только спокойно. Расскажи мне, что случилось.
Из глаз Анхелы снова полились слезы.
- Этот… Хайме… Он сказал…
- Ну, и что же он сказал?
- Мы стояли, разговаривали… Я, Долорес, еще девочки, и мальчишки тоже… Я рассказывала о тебе, сказала, что недавно в телепередаче тебя назвали лучшим в мире нейрохирургом… А Долорес говорит: « Слушай. Анхела, ты вообще о чем-нибудь, кроме своего брата, говорить можешь?» А этот Хайме и говорит: «Ну точно, я от нее ничего больше никогда  не слышал – только «Армандо» да «Армандо»! А скажи, почему это твоему Армандо 32 года, он не только не женат, но и с девушкой его никто никогда не видел? Может быть, он импотент или голубой?»
- Ох, - как ни нервничал Армандо, он все же не мог не рассмеяться. – Что за бред! Но ведь ты-то – он склонился к ней, - ты-то знаешь, что все это чепуха. Зачем же ты на него набросилась?
- А как он смеет?! Как он… смеет?!

    Она хотела сказать, что такое ничтожество, как Хайме, не смеет, не может сметь говорить подобные мерзости про Армандо – про Армандо, который настолько выше всех этих червяков, что они не достойны ползать у него под ногами. Но передать эту мысль словами не могла, лишь выкрикивала: «Как он смеет?», и глаза сверкали яростью.
- Ну успокойся, - заметив, что сестренка вся дрожит, Армандо прижал ее к себе и стал осторожно гладить по голове. – Все, успокойся, малыш, давай пока забудем об этом. Пойдем-ка, ляжешь в кровать, я дам тебе успокаивающее. Тебе надо поспать.
- А ты посиди со мной!
- Посижу, посижу…

    Он увел Анхелу наверх, принес успокаивающее лекарство и сидел с ней, пока она не заснула. Поцеловав спящую сестренку в лоб, спустился в гостиную, сел и задумался.
    Насчет «убьет кого-нибудь» - это, конечно, ерунда, Гонсало преувеличивает для пущего эффекта. А в остальном он прав – он, Армандо, действительно балует сестренку. Но у него нет сил ни в чем ей отказать, ведь он еще помнит, как плачущая пятилетняя малышка звала маму и засыпала только у него на руках. До сих пор он испытывает щемящую жалость к девочке, растущей без родителей, и угрызения совести при мысли о том, что сколько бы он ни дал ей ласки, внимания и тепла, не сможет заменить мать и отца. Он не отказывает ей ни в чем, но ведь и она совсем не капризна, равнодушна к вещам и игрушкам, и почти единственное ее желание – почаще быть рядом с ним. Что ж, желание вполне понятное для сироты! И конечно, он старается уделять ей побольше времени…
    Странно, он-то ведь был уверен, что прекрасно знает свою сестру, а после беседы с Фернандесом вдруг почувствовал, что это далеко не так. Что вообще она за человек, Анхела? Какие у нее желания? Он не помнит, чтобы она хоть чем-нибудь увлекалась. Учеба не доставляет ей удовольствия, она для нее – лишь тяжкий долг; заниматься музыкой не хватило терпения, пришлось рассчитать приглашенную было учительницу, больше ничем не интересуется… Что вообще делают дети в ее возрасте? Гуляют, играют в компьютерные игры, смотрят видео, иногда читают… Все это вроде бы делает и Анхела, но как-то вяло, без энтузиазма… Создается впечатление, что единственное, что ей действительно нравится – это сидеть рядом с ним по вечерам в гостиной. Но ведь 13 лет -  уже не тот возраст, когда постоянно цепляются за взрослых! Похоже, Фернандес прав, пора что-то менять…
    Армандо встал, прошелся по комнате, подошел к окну. Мягкая ночь спускалась на улицу, мягкая теплая ночь. Армандо вспомнил про каштановые волосы, падавшие на плечи волнами. Вероника – потрясающе красивое имя…
    Он достал с полки стопку газет и до глубокой ночи перелистывал «Паис».

                6
    Спустя месяц Вероника записывала в свой дневник, который вела с того времени, как приехала в Мадрид.
    «После расставания с Энрике, которое, скажем прямо, не стоило мне больших душевных страданий, я сказала себе: «Все, никаких мужчин, тем более, что они очень мешают карьере.» И продержалась целых два года! Но Армандо… Это что-то совсем другое…
Всегда была уверена, что такое бывает только в кино, а в жизни существует лишь проза, поэтому ни на что не надеялась и ни о чем не мечтала. Все случилось так неожиданно, так внезапно, словно какой-то вихрь подхватил, закружил, не давая опомниться, не оставляя сил на раздумья. При первой же встрече я поняла, что он – необыкновенный, - и – перестала себя узнавать…
     Не ожидала от себя, что буду день и ночь думать только о нем, а все остальное станет незначительным и мелким, не ожидала, что буду дрожать, как школьница, идя на свидание, и глубоко дышать, пытаясь унять колотящееся сердце, не ожидала, что буду чувствовать себя несказанно, непередаваемо счастливой, только лишь потому, что вижу его или слышу его голос по телефону, не ожидала, что буду ночами бродить по квартире в обнимку с телефоном, не в силах заснуть и сгорая от желания. Я люблю… Это удивительно и немного смешно. Но такой счастливой я не была еще никогда…»

                7
    Мир стал другим, и Армандо ощущал этот ликующий свет, эту пьянящую радость каждой клеточкой своего тела. Небо и солнце, город и люди – все вокруг сияло и радовалось вместе с ним, излучая любовь и нежность. Никогда раньше он не испытывал ничего подобного…
    Тогда, месяц назад в «Астурии», все шло как нельзя лучше: предупрежденный им заранее метрдотель постарался как мог: отдельный кабинет, изысканные блюда, приятная ненавязчивая музыка, цветы. Они говорили и не могли наговориться, при этом Армандо не только рассказывал о себе, как это полагается при интервью, но и, задавая осторожные вопросы, узнал многое о жизни Вероники; им было легко и хорошо вдвоем, и лишь одна мысль омрачала прекрасное настроение Армандо: он не мог придумать, каким бы образом продолжить знакомство. Однако случай представился: после того, как Вероника призналась, что любит серьезную музыку и очень хотела бы попасть на состоящийся через три дня концерт «Моседадес», группы, великолепно исполняющей классические вокальные произведения, но в рабочей суете не успела вовремя купить билет, о чем теперь очень жалеет, Армандо воскликнул, что у него как раз есть два билета. Билетов действительно было два – для него и для Анхелы, но сестра, как он надеялся, должна была его понять. Вероника ответила, что отказать он просто не в силах, и Армандо почувствовал себя самым счастливым человеком в мире.
    Потом они стали встречаться так часто, насколько это позволяла работа, почти не оставлявшая ни ему, ни ей свободного времени; он каждый день звонил, чтобы услышать любимый голос. Он был почти уверен, что его любовь не безответна, и был бы счастлив беспредельно, если бы не одна совершенно неожиданно появившаяся проблема.
    Проблемой была Анхела, и все началось в первый же день, когда он, предварительно извинившись, признался, что предложил ее билет на концерт девушке, которая ему очень нравится. Вопреки его надеждам, Анхела восприняла это очень серьезно, глубоко задышала, и глаза ее наполнились слезами. Армандо удивленно воскликнул:
- Малыш, ну ты что? В конце концов, это же обыкновенный концерт!
- Да?!- Анхела разрыдалась. – Я так мечтала сходить туда с тобой!
- Ну прошу тебя, пойми. Это очень важно для меня…
- Предатель, ты предатель! Я твоя сестра, а это какая-то неизвестная девица…
- Вот именно, сестра! Именно поэтому я и надеялся на понимание!
- Предатель! Предатель!
    Анхела, плача, убежала наверх и заперлась в своей комнате, оставив Армандо в полном недоумении: такой неадекватной реакции он не ожидал.
    Дальше пошло еще хуже: всякое его сообщение о том, что он задержится и придет поздно, Анхела встречала криками, плачем, даже истерикой. Армандо просил, объяснял, уговаривал, стараясь не сердиться и не раздражаться, но Анхела твердила одно: ее покинули родители, теперь оставляет и брат, чужая женщина отнимает у нее единственного родного человека. Раньше Армандо вечера и выходные проводил с ней, теперь же его время и внимание отданы неизвестно кому, а она, Анхела, постоянно одна дома. Армандо, собрав остатки терпения, спокойно возражал:
- Кто же тебя держит дома? Пойди погуляй с ребятами, пойди в кино…
- А я хочу с тобой!
- Анхела! Сколько тебе лет? Три? Два?
Здесь она обычно начинала плакать…

    Однажды, устав от бесконечных ссор, Армандо подумал, что, пожалуй, иногда можно было бы брать с собой и Анхелу, хотя больше всего на свете ему хотелось быть только вдвоем с Вероникой.
- Я решил пригласить Веронику к нам на ужин, - сказал он сестре. – Познакомлю тебя с ней, и тогда мы сможем сходить куда-нибудь втроем. Ты согласна?

    Ахела буркнула что-то невнятное.

- Значит, согласна, - заключил Армандо. – И не вздумай выкинуть какой-нибудь фокус, не то я всерьез на тебя рассержусь. Всерьез! Понятно?
- Понятно, - сказала Анхела и ушла наверх.

                8
    Ух, как она ненавидела эту Веронику, отнявшую у нее брата, но все же согласилась поужинать втроем, потому что лелеяла надежду на то, что та окажется некрасивой и можно будет открыть Армандо глаза. Но едва Вероника переступила порог столовой, Анхела окончательно упала духом: она была красива, она была обаятельна, нежна и женственна, и она была влюблена в Армандо так же, как и он в нее.
    Весь ужин Анхела просидела молча, уныло ковыряясь в своей тарелке и односложно отвечая на вопросы Вероники, пытавшейся завязать с ней разговор. А Армандо, этот предатель Армандо, для которого с появлением этой девицы перестало существовать все на свете, даже не заметил плохого настроения сестры.  В театре, в который они отправились затем, было еще хуже: Анхела с мрачным видом плелась за оживленно беседовавшей парой, чувствуя себя никому не нужной, лишней и совершенно заброшенной. Правда, в ложе, перед началом спектакля и в антракте, Армандо вдруг вспомнил о ее существовании и попытался привлечь ее к разговору, а Вероника старалась помочь ему в этом, но Анхела уже рассердилась окончательно, и только демонстративно отвернулась. После спектакля они отвезли Веронику домой, а затем, оставшись в машине с ним вдвоем, Анхела зло выпалила:
- Ты выглядишь так глупо, что ничего хуже я никогда не видела!
    Армандо промолчал; она заметила, что он обиделся, но ей было уже все равно.

                9
- Сегодня 23 апреля, пятница. Обход, как обычно, с десяти до обеда, - читала по записной книжке Клара. – Операций на сегодня и понедельник не запланировано.
- Слава Богу, - устало сказал Армандо. Клара внимательно посмотрела на него.
- С Вами что-то творится в последнее время, сеньор Ривельес. Вы не больны?
- Я здоров. Спасибо, Клара, можете идти.

    Едва за секретаршей закрылась дверь. Армандо сел за стол и обхватил голову руками, пытаясь унять ноющую боль в висках.
Что случилось с его сестренкой, с его кротким,  послушным ангелом? Пригласив ее в театр, он пытался наладить отношения, а получилось еще хуже. С тех пор прошел месяц, и Анхела все это время почти не разговаривает с ним, лишь односложно отвечает на вопросы, постоянно сидит у себя в комнате и на любые его предложения сходить куда-нибудь втроем реагирует лишь презрительной усмешкой. По вечерам, когда он поднимается, чтобы поцеловать ее перед сном, она отворачивается и молчит; он все же целует ее в мягкие завитки на затылке, пытается погладить по голове, но она отбрасывает его руку.
    А ведь чего стоили ему эти восемь лет – бессонные ночи, плач, болезни, синяки и царапины, школьные проблемы – он как будто растил собственного ребенка. Все сердце, всю душу отдавал только ей, и вот она выросла настолько эгоистичной, что не желает признать его права на личную жизнь. И, если следовать логике Фернандеса, выходит, что он сам в этом и виноват. Выходит, что сам…
    Зазвонил телефон, Армандо поднял трубку.
- Сеньор Ривельес? – спросил приятный женский голос, и он узнал сеньору де Роблес, директора школы, в которой училась Анхела. – С Вами говорит сеньора де Роблес. Я звоню Вам вот по какому поводу. Дело в том, сеньор Ривельес, что я очень обеспокоена: с Анхелой что-то происходит. Вы знаете, что она уже больше двух недель не посещает школу?
- Нет, - со вздохом сказал Армандо: он уже ничему не удивлялся.
- Нам нужно серьезно с Вами поговорить, сеньор Ривельес.
- Хорошо. Когда мне можно подъехать к Вам?
- Чем скорее, тем лучше. Можете даже сейчас.
- Сейчас у меня обход, я освобожусь часам к трем.
- Хорошо, я буду ждать Вас, сеньор Ривельес.

    Сеньора де Роблес положила трубку, а Армандо, еще раз вздохнув, принялся надевать белый халат.

                10
    Сеньора де Роблес встретила его приветливо, пригласила сесть напротив у стола и попросила секретаршу их не беспокоить.
- Не знаю даже, с чего начать, сеньор Ривельес… Может быть, начнете Вы?
- Я?
- Но ведь у вас в доме что-то происходит, не так ли? Девочка была нормальной, общительной, веселой, и вдруг изменилась, словно в один миг – замкнута, мрачна, печальна…  Перестала готовить уроки, начались двойки, затем прогулы… Такое бывает, когда  в семье что-то не ладится, а ее семья – это Вы. Надеюсь, Анхелу никто не обижает?
- Нет. По крайней мере, я стараюсь. Я даже ни разу не повысил на нее голос! 
    Сеньора де Роблес сняла очки, внимательно посмотрела на него и тихо произнесла:
- Что происходит? Прошу Вас, сеньор Ривельес, доверьтесь мне!
    Ее взгляд и тон ее голоса так живо напомнили ему мать, что он не выдержал.
- Не знаю даже, мне совсем не с кем посоветоваться… - запинаясь, начал он.
- Я готова выслушать Вас.
- Собственно, ничего особенного не происходит… Просто я собираюсь жениться, а Анхела усиленно выражает мне свой протест. Это даже можно понять: насколько я знаю, дети разведенных родителей часто бывают против, если те пытаются создать новую семью, а ведь я для нее – тот же родитель. Вот только Анхела реагирует на все это как-то уж слишком болезненно…
Он поднял голову и увидел на лице директора улыбку.
- Вы собираетесь жениться, дон Армандо! Поздравляю Вас!
- Спасибо, - Армандо слегка смутился.
- И кто же невеста, если не секрет?
- Ну почему, не секрет… Ее зовут Вероника Ортелано, она журналистка.
- Я очень, очень рада за Вас. От всей души желаю Вам счастья!
- Спасибо, я очень тронут, - растерянно поблагодарил Армандо.
- Я понимаю, Вы счастливы, заняты своей невестой… И все же Вы не должны забывать о сестре, дон Армандо. Ее реакция вполне объяснима: Анхела не обыкновенный ребенок, она сирота, она потеряла родителей, а теперь ей, наверное, кажется, что она теряет и Вас…
- Именно так она и говорит.
- Ну вот видите. В этой ситуации все зависит только от Вас, дон Армандо. Прошу, проявите максимум терпения. Нельзя допускать, чтобы девочка так переживала. Где она находится во время школьных занятий? От прогулов один шаг до плохих компаний. Всякое может случиться: наркотики, другие опасности… Вы меня понимаете, дон Армандо, Вы же умный человек. Подумайте об этом. Обещаете мне?
- Обещаю, хотя видит Бог, чего я только не перепробовал…
- В воспитании усердия никогда не бывает мало, - улыбнулась директор. – Я надеюсь, что скоро все встанет на свои места.
- Благодарю Вас, - Армандо поднялся.
- Желаю успехов, - сеньора де Роблес встала тоже. – Я провожу Вас до выхода.

                11
    Вот уже больше двух недель Анхела, выйдя по утрам из машины, чинно шла по направлению к школе, а войдя, пряталась в раздевалке, наблюдая из окна, уехал ли Пабло. Удостоверившись в этом, она незаметно выскальзывала через черный ход и уходила в город.
    Все сделалось пустым и ненужным, уроки, школа – зачем? Порой ей казалось, что она уже умерла, и это не она, а ее тень бродит по улицам, горестно опустив голову, не видя и не замечая ничего вокруг. Она не хотела ни есть, ни пить, смотрела сквозь лица встречных людей и бродила, не различая дороги, согнувшись под тяжестью отчаяния и боли.
Чтобы еще более не усложнять жизнь, к положенному часу она подходила к воротам школы и встав так, чтобы ее не было видно из окон, дожидалась Пабло. После обеда без дела сидела в саду, и даже в гости к Лусии ходила теперь очень редко, опасаясь участия и навязчивых вопросов.
    Но сегодня она решила пойти к подруге, так как одиночество стало совсем невыносимым. Сеньор Эррера с дружелюбной улыбкой сообщил, что Лусия с матерью ушли в магазин, но вернутся с минуты на минуту, и она может подождать их на складе, на диванчике. Анхела уселась на диван и принялась уныло созерцать висевший на стене отрывной календарь, сообщавший всем, что сегодня 23 апреля, пятница. Она не помнила, в какое мгновение взгляд ее упал на синий шкафчик с черепом и костями, но вдруг заметила, что дверца шкафчика ПРИОТРЫТА.
     Замерев, она смотрела на эту самую дверцу, и тысячи мыслей молниями проносились в сознании. Она не могла заставить себя отвернуться, и, словно завороженная, не отрывала взгляда от маленького вместилища смерти. Наконец она решилась, и осторожно, стараясь не шуметь, поднялась с дивана. Нервная дрожь колотила ее, когда на ватных ногах она подошла к ящику и вынула оттуда первый попавшийся пузырек, но, собрав последние силы, она сунула пузырек себе в сумочку и не спеша последовала мимо отца Лусии к выходу. Словно во сне, она мило улыбнулась аптекарю, и на его вопрос, почему она не подождет подругу, пробормотала что-то о срочном деле. Выйдя из аптеки, Анхела опрометью бросилась к дому.
    «Отравлюсь, - на бегу колотилась мысль. – Вот тогда поплачет, пожалеет, да будет поздно. На всю жизнь будет виноват! Так ему и надо, так и надо!»
    Перед воротами дома она остановилась, и постаралась успокоиться, чтобы не пугать прислугу. Вскоре нервная дрожь прошла, Анхела достала из сумочки расческу, причесалась и с независимым видом вошла в ворота. Медленно пересекла двор, открыла дверь в дом и… натолкнулась на стоящего в передней Армандо.

                12
- Что ты здесь делаешь? (?Que haces aqui?)  - от неожиданности она вскрикнула.
- Жду тебя, (Estoy esperandote), - ответил Армандо.
- Да? – язвительно усмехнулась Анхела. Она постепенно приходила в себя и была уже в состоянии вести обычный разговор. – С чего бы это? Да еще так рано?
- Нам нужно поговорить, - Армандо взял ее за руку, отвел в гостиную и усадил напротив себя. Несколько минут оба молчали, и Анхела изо всех сил пыталась придать лицу вызывающе-независимое выражение.
- Малыш, – неожиданно мягко начал Армандо, - давай, наконец, поговорим откровенно, как взрослые люди. Ведь так больше не может продолжаться, ты согласна?
Анхела только пожала плечами.
- Не понимаю, почему ты воспринимаешь все так трагично. Ведь оттого, что я встретил Веронику, я не перестал быть твоим братом. И никогда не перестану им быть!
- Да? – прошептала Анхела.
- Ну конечно, глупышка… Иди сюда, - он взял ее за руку, потянул к себе и ласково обнял. -  Я ведь люблю тебя.
- Ты ее любишь, - Анхела отвернулась.
- Ее по-другому, - терпеливо возразил Армандо. – Я люблю вас обеих, но по-разному. Вероника нужна мне, но и без тебя я не смогу тоже.
- Тогда почему… Почему ты видишь только ее, а меня не замечаешь даже? И вообще, ничего не замечаешь…
- Я очень увлечен ею. Разве это так уж трудно понять? Неужели тебе самой никто никогда не нравился?
- Только ты, - сказала Анхела и как-то странно посмотрела на него.
Он взглянул ей в глаза и замер: в этом взгляде было что-то противоестественное, нехорошее, отчего ему стало не по себе.
- Что ты болтаешь, - машинально отстраняясь, проговорил он. – И вообще, иди-ка, займись уроками.
- Уроки, уроки! Только и знаешь – уроки! – глаза ее мгновенно наполнились слезами, всхлипнув, она выбежала, хлопнув дверью.
    Армандо долго смотрел ей вслед.
- Я что, схожу с ума? – сказал он сам себе вслух. – Наверное, мне просто показалось? Наверное, показалось…

                13
    Они были знакомы уже два месяца, хотя и встречались не так часто, как ей хотелось бы. Он посылал ей цветы и часто звонил, но еще ни разу не заговорил о чувствах, и если бы ни его взгляд, полный нежности и обожания, она, пожалуй, даже засомневалась бы в них. Они проводили вместе вечера, он подвозил ее до дома и уезжал к себе, при этом признался как-то, что должен уложить в постель и поцеловать на ночь Анхелу, которая без него не заснет, а если не сделает этого, сестра очень обидится.
    «Ну что ж, терпение, - говорила Вероника сама себе, примеряя перед зеркалом платье. – Я ведь знаю, он любит меня, и если поступает так, значит, на то есть причины.»
- А ведь ты бы могла сама пригласить его к себе, - смеясь, сказала она своему отражению. – Шампанское, ужин на двоих и все такое… Только ты ведь стесняешься…
- Я не стесняюсь, - минуту спустя ответила она самой себе уже серьезно, - просто я хочу, чтобы именно он сделал первый шаг. Раньше я не придавала этому большого значения, но теперь это почему-то важно для меня…
    Она вздохнула и подошла к окну. Вероника снимала небольшую квартирку в центре Мадрида, и с ее шестого этажа было видно, как  парковалась на стоянке машина Армандо. Несколько минут спустя раздался звонок в дверь.
- Ты очень красивая, - сказал Армандо, входя.
- Спасибо, - взглянув на свое платье, улыбнулась Вероника. – Я рада, что тебе нравится. Куда мы пойдем?
- Сегодня пятница, и в клубе Лос-Фуэгос должна быть неплохая музыка, – предложил он.
- Ну что ж, Лос-Фуэгос, так Лос-Фуэгос, - согласилась она.

    Музыка и в самом деле оказалась неплохой – причудливая смесь фламенко, румбы и диско напоминала «Джипси Кингз». Вероника слушала с удовольствием, однако от ее взгляда не ускользнуло, что Армандо сегодня задумчив и словно чем-то удручен.
- У тебя что-то случилось? – осторожно поинтересовалась она.
- Нет, ничего особенного, - он постарался улыбнуться.
- Может быть, расскажешь?
Армандо покачал головой.
- Вероника, это только мои проблемы.
- А меня они волнуют… И я даже догадываюсь… Анхела. Да?
    Армандо удивленно взглянул на нее.
- Как ты догадалась?
Вероника улыбнулась.
- Я многое чувствую, и потом, я наблюдательна, как и все журналисты… Анхела – немного странная девочка, и думаю, тебе с ней должно быть нелегко.
- Чем же она странная?
- Я давно хотела тебе сказать… Ты, кажется, ничего не замечаешь, а она… - тут Вероника запнулась, - нет, лучше не надо.
- Прошу, договаривай.
    Вероника вздохнула.
- Она иногда смотрит на тебя…
- Как?
- Мне трудно подобрать слова, я не знаю…  Она смотрит на тебя как взрослая женщина.
    Армандо вздрогнул.
- Ты права, лучше не надо об этом. Бог с ними, с проблемами, пойдем, наконец, танцевать, – и он подал ей руку.
- С удовольствием, - улыбнулась она, вставая.

    Они провели время прекрасно, и было уже довольно поздно, когда машина вновь оказалась на стоянке возле ее дома. Армандо выключил двигатель, но выходить, чтобы открыть ей дверь, как обычно, почему-то не спешил.
- Вероника, - позвал он тихо, обернувшись к ней.
- Да? – она тоже повернулась к нему на своем переднем сиденье, и сердце вдруг бешено заколотилось при взгляде в его глаза. Он протянул руку и нежно погладил ее по волосам, затем осторожно привлек к себе. Губы их сблизились. Веронике казалось, что сердце сейчас выпрыгнет из груди.
- Поедем ко мне, - просительно прошептал он.
- Нет, Армандо…
- Почему? – спросил он упавшим голосом, слегка отстраняясь.
- Нет, ты не понял, Армандо… Я только хотела сказать, что у тебя я буду стесняться Анхелы… Не знаю отчего, но мне будет очень неловко перед ней… Но, если ты не против, мы могли бы подняться ко мне…
    Армандо улыбнулся, и глаза его засияли.
- Я люблю тебя, - сказал он, целуя ее. – Я люблю тебя.

                14
    Уже давно прошел час, когда он обычно возвращался и заходил к ней, а Анхела лежала без сна и все прислушивалась, не стукнет ли дверь внизу. И только когда за окном начало светать, она осознала, что он не придет – не придет до самого утра.
- Остался у нее, - шептала она пересохшими губами, уткнувшись лицом в подушку, - остался на всю ночь, а обо мне забыл… И свое обещание забыл, когда умерли мама и папа, ты обещал мне, что всегда будешь укладывать меня спать… Я все могу простить, но это не прощу, не прощу…

    Она резко поднялась и села на кровати. Слез уже не было, она давно выплакала их все.
- Все, - сказала она вслух. – Больше не могу.
    Она спрыгнула на пол, включила лампу и достала с верхней полки шкафа украденный в аптеке пузырек. Бесцветная жидкость, названия которой по-латыни она не могла разобрать, плескалась в нем, и Анхеле чудилось что-то зловещее в этом едва различимом звуке. Она присела на пуф перед зеркалом и посмотрела на свое испуганное, перекошенное от отчаяния лицо. «Вот выпью сейчас, - проносилось в голове, - ты придешь завтра, а меня уже нет, нет… Представляю, как ты будешь плакать и метаться, а потом будут похороны, и ты будешь просить прощения, а я уже не отвечу, не прощу никогда… Никогда! И всю жизнь тебе отравит чувство вины, будешь приходить на могилу и каяться, плакать…» Анхела живо представила себе эту картину, но вдруг одна мысль поразила ее.
- Но я-то ведь не увижу всего этого! – воскликнула она. - Не увижу, не услышу, не почувствую!

    Она вновь взглянула на себя. Ей всегда нравилось смотреть на себя в зеркало, ведь она была настоящая красавица, так твердили все окружающие с момента ее рождения. Настоящий ангел…
- Ну нет! – сказала она сама себе. – Я, значит, отравлюсь, они меня похоронят и будут спокойненько жить вдвоем… Нет уж, такой радости я вам не доставлю!
    Она решительно забросила пузырек обратно в шкаф, выключила свет и вернулась в постель, хотя понимала, что заснуть все равно не сможет. Улеглась на спину, сложила руки за головой, и, глядя в потолок, задумалась…

    Конечно, она всегда, сколько помнила себя, обожала Армандо, уважала его бесконечно, гордилась им. Но было в ее чувстве к брату еще что-то, о чем она боялась даже думать, в чем боялась признаваться самой себе. И, тем не менее, ЭТО существовало, и оно подчиняло себе ее мысли и чувства, ее поступки все больше и больше.
    ЭТО началось чуть меньше года назад, в августе, с незначительного, казалось бы, происшествия. Анхела сидела на маленькой трибуне теннисного корта и наблюдала за игрой Армандо и его школьного друга Висенте Хименеса. Трибуна была пуста, и Анхела даже не заметила, откуда взялись эти девушки у нее за спиной, просто, вдруг услышав хихиканье, обернулась и увидела их. Одна показалась ей знакомой – хотя она не знала ее имени, но часто видела это невыразительное лицо на светских вечеринках, где бывала с Армандо. Вторая была незнакома совсем.

    Они уселись сзади, и ей хорошо был слышен их разговор. Очевидно, им совсем нечего было делать, потому что они долго потешались над тощими ногами Висенте. Затем та, незнакомая, вдруг спросила:
- А другой кто?
- Ривельес, - ответила ей подруга.
- Ривельес? Тот самый? Хирург?
- Ага, - подтвердила первая.
    На некоторое время воцарилось молчание, а затем вторая сказала уже без всякого хихиканья в голосе, совершенно серьезно:
- Хорош.
- Да, красивый, - подтвердила первая.
- Женат?
- Нет.
- Чего это он?
- А кто его знает…
- Фигурка какая классная.
- И движется как… Приятно посмотреть.
- Шикарный мальчик, - заключила вторая, - хотела бы я оказаться с ним в постели.

    Анхеле стало стыдно, и она ушла, а потом постаралась поскорее забыть этот случай. Но разговор тех девушек почему-то упорно не шел из головы…
Она, конечно, интересовалась мальчиками, но своих ровесников презирала, считая, что они способны только на то, чтобы толкнуть или сказать гадость. Другое дело юноши постарше или взрослые мужчины, в кино или в тех местах, где она бывала с Армандо: в театрах, на концертах и выставках. Они относились к девушкам галантно и уважительно, подавали пальто и одаривали комплиментами, и также вели себя с ней, Анхелой, сестрой своего друга. И после случая на теннисном корте она вдруг неожиданно осознала, что самый красивый, самый умный, самый замечательный мужчина в мире живет с ней в одном доме…

    Она испугалась, ей стало нехорошо, и долго-долго она гнала от себя эту мысль, пытаясь чем-нибудь отвлечься, но, кажется, это оказалось сильнее ее, и, хоть и спрятанное глубоко, но оно жило в ней и давало о себе знать безумными толчками сердца и странной внутренней дрожью при прикосновениях Армандо, при взгляде глаза в глаза. Его быстрого поцелуя в лоб перед сном она ждала целый день, а в последнее время, когда они ссорились из-за Вероники, ждала его прихода еще больше, и, хоть и отворачивалась к стене, но все в ней замирало, когда он касался губами ее волос. А потом пол-ночи не могла уснуть, не в силах справиться с трепетом и странным жаром в груди…

    И вот сегодня он не пришел. Чем они там занимаются с этой Вероникой? Она представила, как руки  Вероники ласкают его лицо, плечи, спину и почувствовала, что щеки буквально горят. Она обхватила их ладонями и уткнулась в подушку. Нет, лучше не думать, не думать…

                15
    Армандо проснулся от яркого солнечного света, льющегося из окна. Вероника еще спала, уткнувшись головой в его плечо. Он поцеловал ее мягкие каштановые волосы и осторожно, стараясь не разбудить, высвободил свою руку. Встал с кровати, накинул халат и, взяв с собой трубку радиотелефона, прошел в соседнюю комнату. Набрал номер аппарата, стоявшего у Анхелы в комнате.
- Алло? – послышался ее голос.
- Анхела? Это я. Ты спала?
- А что, тебя это интересует?
- Я задержался сегодня в ночном клубе. Скоро приеду.
- Ага, в ночном клубе… Ты что, совсем младенцем меня считаешь?
- Ладно, не будем об этом по телефону. Я скоро приеду.
- Можешь вообще не приезжать! – зло крикнула Анхела.
    Тут Армандо не выдержал. Ведь не жена же она ему, в конце концов!
- А что, это неплохая идея, - спокойно сказал он. – Пожалуй, я так и сделаю.
     Выключив телефон, Армандо вернулся в постель. Вероника открыла глаза.
- Ты с кем-то разговаривал?
- С Анхелой.
- Как она?
- Все в порядке, не беспокойся о ней, - он привлек ее к себе и поцеловал.
- Она, наверное, волнуется, ждет тебя…
- С этим я все уже уладил. Сегодня суббота, и эти два дня будут только нашими. Хочешь?
- Еще спрашиваешь, - Вероника счастливо засмеялась.
- У меня кое-что есть для тебя, - он потянулся и достал из кармана куртки маленькую коробочку. – Нравится?
    Вероника, замерев, смотрела на кольцо.
- Вероника, скажи что-нибудь, - обеспокоенный ее долгим молчанием, попросил Армандо. Она медленно подняла на него глаза.
- Ты купил его… Заранее?!
- Ну да, давно уже… А что?
- Давно уже?! – ее глаза широко распахнулись. – Когда?
- Примерно месяц назад, - он пожал плечами. – А какое это имеет значение?
- Никакого, - прошептала она, опуская голову ему на плечо. Ей стало даже немного не по себе. Разве может человек быть так счастлив? – Никакого… Иди ко мне.

             
                16   
    Конечно, потом он позвонил Кончите, попросил присмотреть за Анхелой и на всякий случай оставил номер телефона Вероники; но это ничуть не утешило Анхелу. Если бы кто-нибудь спросил, что она делала эти два дня, она не смогла бы ответить. Наверное, просто бродила по дому и саду, чувствуя, как умирает, пустеет все внутри. Мелькали мысли о побеге из дома, но с горечью и стыдом она вынуждена была признаться самой себе, что не сможет жить без него. Куда она пойдет, что будет делать? Ведь тоска по Армандо сведет ее с ума…

    Только поздно вечером, в воскресенье, когда она уже лежала в постели, внизу хлопнула дверь и послышался его голос. Он был, кажется, один. Поговорив с Кончитой, он поднялся в комнату сестры (Анхела немедленно притворилась спящей), но целовать не стал, лишь осторожно поправил одеяло и вышел.
 
    Анхела прислушалась: Армандо, не спускаясь в гостиную, прошел дальше по коридору в свою спальню. Около часа она лежала, выжидая, пока он наверняка заснет, затем спрыгнула на пол, на цыпочках вышла из комнаты, проскользнула по коридору и осторожно открыла дверь.

    Армандо спал на животе, уткнувшись лицом в подушку, одна рука его свешивалась с кровати. Анхела опустилась на колени рядом, не в силах отвести от него взгляда. Вот он, спокойно спит, и ему все равно, что творится в ее душе, ему безразличны ее страдания. Она силится возненавидеть его, но не может, она слаба, так слаба… И пусть он был где-то, с кем-то, целых два дня, но сейчас, в данную минуту, они только вдвоем, и он принадлежит только ей. Пусть ненадолго, но только ей…

    Не помня себя и уже плохо соображая, что делает, она протянула руку и осторожно коснулась его плеча. Армандо мгновенно проснулся и поймал ее взгляд, взгляд, своей откровенностью уже не оставлявший сомнений ни в чем. Он побледнел.
- Вон! – крикнул он, садясь на кровати. – Сейчас же марш к себе!
    Анхела в ужасе бросилась в свою спальню и зарылась в одеяло.
    Армандо некоторое время еще сидел на кровати, обхватив голову руками и пытаясь осознать происходящее, но мозг упорно отказывался понимать.
- Это дико! – воскликнул он вслух. – Дико, дико!
    Он встал и запер дверь своей спальни на ключ.
- Пожалуй, я буду думать, - сказал он сам себе, возвращаясь в постель, - пожалуй, я буду думать, что все это детские выдумки и фантазии, которые скоро пройдут. Потому что если думать как-нибудь иначе, то можно просто сойти с ума!

    Он улегся, но заснуть уже не мог.
    «Зря я согласился с Вероникой», - мелькнула мысль. В воскресенье вечером он предложил ей:
- Переезжай ко мне. Прямо сейчас. Я уже больше не могу с тобой расставаться.
- Мне бы очень хотелось этого, - ответила она. – Но если мы сейчас явимся к тебе вместе, это расстроит Анхелу. Я думаю, ты должен поговорить с ней. Подготовить… Нельзя не принимать во внимание ее чувства.
- Хорошо… Я поговорю с ней, но завтра ты извести хозяйку, что уезжаешь. А после работы я заеду за тобой.
- Я буду ждать, - улыбнулась она…
… Арсандо повернулся на бок.
    «Завтра все встанет на свои места, - подумал он, уже засыпая. – Вероника придет сюда навсегда, и все станет ясным и простым. Но Анхела действительно позволяет себе слишком многое. Так больше не может продолжаться, нужно что-то делать. И, кажется, я знаю, что именно…»

                17
    Утром Армандо уехал, как всегда, рано, и Анхела уже было решила, что гроза отложена до вечера. Однако как только она, пообедав, поднялась из-за стола, послышался шум машины и брат предстал перед ней.
- Ты поела? – спросил он голосом, которого она никогда не слышала: в нем не было и тени обычной мягкости.
- Да, - сжимаясь в комок от ужаса, ответила она.
- Тогда пойдем в гостиную, нужно поговорить.
    Она молча, покорно последовала за ним.
- Начнем, - сказал он, усевшись. – Вчера и сегодня я долго размышлял и пришел вот к какому выводу. Все наши проблемы  происходят оттого, что я всегда был слишком мягок с тобой. Отныне я прекращаю эту практику, и разговоров в просительном тоне между нами больше не будет. Тебе ясно?
- Да, - прошептала Анхела.
- Итак, это было вступление. На сегодняшний день информирую тебя по трем вопросам. Во-первых, относительно твоей ночной выходки.
    Анхела опустила голову.
- Я не знаю, что ты там себе насочиняла, но я не желаю быть объектом твоих фантазий! Понятно? Понятно, я тебя спрашиваю? Говори громче!
- Понятно, - сгорая от стыда, выдавила она.
- Так что либо прекращай все это и успокаивайся, либо переключи свое богатое воображение на что-нибудь другое… Теперь второе. О твоей учебе. Чтобы о прогулах я больше не слышал. Это не обсуждается. Далее. Даю тебе неделю на то, чтобы нагнать пропущенное в школе и исправить, если это возможно, плохие отметки. По истечении этой недели я поговорю о тебе с сеньорой де Роблес и мы вместе решим, что делать дальше. Это ясно?
- Ясно.
- Прекрасно. И наконец, третий вопрос. Сообщаю, что мы с Вероникой решили пожениться. Это случится через месяц – два, но с сегодняшнего дня она будет жить у нас. Сегодня после работы я привезу ее сюда. От тебя требую вежливого, корректного и любезного – слышишь – любезного к ней отношения! И если ты хоть чем-то обидишь ее, если хоть раз позволишь себе какую – нибудь выходку, - я накажу тебя немедленно – отправлю в интернат.
- В интернат?! – воскликнула Анхела.
- Да, но учти, что все зависит только от тебя. Нормальная учеба, хорошее поведение, приветливость с Вероникой, - требования, как мне кажется, не слишком обременительны.
- В интернат… - упавшим голосом повторила Анхела.
- Еще раз повторяю, все зависит только от тебя. А теперь иди занимайся, - и он поднялся. – Я поехал в клинику.
   Анхела медленно вышла из гостиной.
   Словно во сне, она поднялась по лестнице и вошла в комнату.
- В интернат… - произнесла она вслух. – На ней, значит, жениться, а меня, значит, в интернат… Это уж слишком! Слишком! Слишком!

    Она сняла с ноги туфлю и запустила ею в шкаф. Туфля ударилась о дверцу и с глухим стуком упала на пол. Взгляд Анхелы упал на шкаф, и внезапно лицо ее озарила улыбка. Теперь она знала, что делать.

   Буря в душе улеглась, и стало спокойно и просто.
    «Надо разработать план, - подумала она. – Собственно, ничего сложного здесь нет.»
Немного выждав по времени, когда Армандо доедет до клиники, она набрала номер его кабинета.
- Армандо, это я.
- Слушаю.
- Армандо, прости меня. Я… я правда вела себя плохо… Я не хочу с тобой ссориться. Я буду исправляться, только не сердись на меня… Ладно?
Брат некоторое время молчал.
- Хорошо, - наконец сказал он. – Надеюсь, ты говоришь это искренне.
- Да… Ты больше не сердишься?
- Нет.
- Тогда до вечера?
- До вечера.
    Положив трубку, Анхела села перед зеркалом и ободряюще улыбнулась самой себе.

                18
    Они приехали вечером, счастливые и смеющиеся, Вероника сказала ей: «Здравствуй», Армандо внимательно взглянул  в глаза и спросил: «Все в порядке?» (она поспешно кивнула); и отправились в столовую. Анхела была довольна собой: на протяжении ужина ей удавалось изображать примерную девочку, несмотря на дрожь и холод где-то в животе.

    После ужина  все втроем расположились в гостиной, и Анхела решила: «Пора».
- Что-то долго нет кофе, - фраза прозвучала вполне непринужденно, - пойду узнаю у Кончиты.
    Она прошла на кухню: Кончита сервировала поднос. Кофе был уже готов, три чашки дымились и аппетитно пахли.
- Кончита, добрый вечер. Вас просят к телефону, по-моему, сын. Наверху, в библиотеке, - на одном дыхании выпалила она. – Не беспокойтесь, кофе я отнесу сама.
- Спасибо, донна Анхела, - Кончита вышла.

    Конечно, у нее дрожали руки, когда она выливала в одну из чашек содержимое пузырька. Но поднос она принесла и поставила на столик совершенно спокойно.
- Так я и знала, Кончита болтает по телефону.
- Спасибо, дорогая,  - улыбнулась Вероника.

    Анхела повернула поднос удачно: Вероника взяла именно ту чашку, которая предназначалась ей. Анхеле показалось, что у нее остановилось дыхание, и сердце упало вниз; на мгновение ей захотелось крикнуть: «Нет!», но, словно оцепенев, она не могла пошевелиться и только смотрела, как Вероника сделала несколько глотков.
- Странный привкус у кофе, - удивленно сказала она и, побледнев, откинулась на спинку кресла.
    Армандо обеспокоено взглянул на нее.
- Что случилось?
- Ничего, - прошептала Вероника, - я не знаю… - дыхание ее прервалось, на лице выступили красные пятна.
    Армандо вскочил, схватил ее руки.
- Что с тобой, Вероника, что с тобой?
- Больно, - в глазах ее метнулся ужас. – Так больно… Армандо, помоги! Арман…

    Глаза ее закрылись, голова безжизненно упала на грудь.
- Вероника! Вероника! – закричал Армандо, тряся ее за плечи. – Вероника! – он схватил ее запястье: пульса не было. Он повернулся к Анхеле, которая, как ни старалась, не смогла сдержать удовлетворенной улыбки.
    Армандо замер. С минуту он смотрел сестре в глаза, затем медленно перевел взгляд на чашку с кофе и опять на Анхелу. Ужас охватил его.
- Это… ты… - только и смог выдохнуть он.
    Анхела застенчиво улыбнулась.
- Зачем она нам, Армандо? – фраза прозвучала наивно-доверительно. – Нам было так хорошо вдвоем…
    Он медленно поднялся, чувствуя, что еще минута, и он бросится на нее.
- Уходи… - из последних сил выдавил он.
    Анхела капризно скривила губы, но, увидев его лицо, всерьез испугалась и отступила на шаг.
- Армандо, не гони… Я люблю тебя! Я люблю тебя, Армандо!
- Убирайся, пока я не убил тебя!
    Анхела выскочила из гостиной.
    Оставшись один, Армандо приблизился к креслу Вероники, опустился перед ним на колени, некоторое время смотрел на нее, и до сознания медленно доходил весь ужас произошедшего. Он хотел прошептать что-то, но из горла вырвался лишь хрип, и, уткнувшись в ее колени, он зарыдал, как ребенок. «Не может быть, чтобы вот так, в один миг, вся жизнь… - билось в голове, – не может быть, не может быть…»

    Внезапно он поднял голову, словно прислушиваясь к только что пришедшей мысли. Затем встал, вынул из кармана ключ, отпер потайной сейф в стене и достал пистолет, принадлежавший еще отцу. Не спеша проверил его: оружие было в хорошем состоянии и заряжено. Последний раз взглянул на Веронику, приблизил дуло к виску и нажал на спусковой крючок.

    … Анхела опередила всех, и прибежавшие на звук выстрела слуги увидели ее серое, помертвевшее лицо и услышали жуткий, нечеловеческий вой.


Рецензии
Прочитала и не пожалела,
Подростки совершают много ужасных вещей, да. У них нет страха смерти в полном его понимании, но есть вера в собственное бессмертие - отсюда размышления героини о том, как она будет выглядеть "после". Понятно, в целом, развитие её одержимости, и как человеку несведущему в психиатрии, было и странно и страшно узнать, что всего несколько подслушанных слов взрослых девушек могли стать пусковым крючком недуга. Ведь это недуг?
Жаль, что Армандо не смог отнестись к произошедшему с этой позиции и случилось, что случилось - аффект, самоубийство. Да уж, сюжет...
В российской практике, интересно, есть подобные случаи?
Рассказ любопытный для наших широт.
Жму на зелёную кнопку,Эухения!

Эн Штейнберг   29.10.2019 14:35     Заявить о нарушении
Спасибо, Эн:) Насчет болезни не знаю, не задумывалась, просто захотелось поиграть эмоциями. Идея возникла без привязки к стране, но когда начала ее развивать для себя, на российскую землю не легло - все-таки южные народы более эмоциональны.
Благодарю от всей души и за такую проникновенную рецензию, и за кнопку:)

Евгения Лопес   29.10.2019 18:06   Заявить о нарушении
На это произведение написано 11 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.