Викинги

  Глава первая. Нашествие

Ветер и волны рвали безжалостно, но серо-голубые глаза с льдинками зрачков смотрели вперед. Крепко сколоченные волосатые руки шуровали веслами целый день. Железные плечи, дубовые лбы. Они, собранные из обломков скал, презрительно посмеивались над непогодой и усталостью. Северный лютый ветер, грызущий даже кости, убил бы все живое - но не их. Без страха, сомнений, жалости. Воины звались гордо - викинги. Не стало Карла - железного короля франков; и разрозненная избалованная Европа захлебнулась в нашествиях жадных морских бродяг. А им было все мало.

- Викинги! - Истошный крик взорвал утреннюю тишину. - Викинги!
Остров вздрогнул и сжался. Это был приговор. Даже птицы, почуяв неладное, сорвались с деревьев. Сама природа съежилась от этого проклятого имени. Не останется ничего, кроме пепла, когда бородатые монстры, свирепые и огромные, спрыгнув с драккаров и в туче брызг разрезая секирами воздух, вырвутся демонами на берег и сметут все на своем пути.
- Викинги! - Новый крик встрепенул застывших людей.
- Скачи, - староста смотрел, прощаясь, - скачи быстрей. Пусть шлют гонца на материк, к Радбоду, графу Фрисландскому. Викинги напали на остров Вальхерн и разоряют его владения. Пускай собирают войско.
Мальчишка прыгнул на коня и оглянулся.
- Вы справитесь? - Какой он еще юнец, и поэтому глуп. Староста усмехнулся:
- Конечно, ты только скачи быстрее, сынок.
Конь пошел, взбивая пыль. Староста с ненавистью глянул на гордо вздымающиеся среди серой пены головы драккаров. « Справитесь…» Как можно справиться с этими? Он долго жил и много чего слышал, а один раз даже и видел в деле кровавых мясников с севера - и никогда не забудет этого. Куда там селянам, знакомым только с вилами да дубинами. Лучшие латники-фризы, гордость армии графа Геррегау, показались сворой жалких щенков рядом с этими волкодавами в тот день. Каждый из викингов, да проглотит когда-нибудь всех их море, в рубке стоил десятка бойцов графа - и это видел сам староста своими выцветшими от возраста и  соленой воды глазами. В той битве фризы-мечники сыпались крошками хлеба. И хоть было их впятеро больше, заморские разбойники  вмиг развалили гордость Фрисландии. Да-а-а -  не было печали. Десять драккаров летели, хлопая веслами. Горечь от привкуса скорой крови закисла во рту старосты.
- Ухо-о-дим, ухо-о-одим.


Драккары взрыли песчаную отмель. Воины в шлемах, кольчужных рубахах, с ножами на поясах, щиты, обитые металлом. У каждого топор, меч, накидки поверх бирм.
- Роллон, жители спрятались.
- Отправь два десятка в погоню, остальные - обшарить селение. Мужчин - убить, женщин в плен. Да, Оле, сожгите все, - отдававший приказы викинг был высок и подтянут. Ширина плеч говорила о силе, мягкость и плавность движений - о  том, что сила эта не бычья, грузно-давящая, а тигриная, готовая сжаться пружиной и выстелиться в броске. Даже среди надменных норманнов, презирающих все и всех, он выделялся гордым видом. Была еще в его лице печать жесткого благородства - прямой нос, холодные голубые глаза, небрежно подстриженная борода. Роллон казался аристократом среди шайки крупномордых, рыже-волосатых  воинов, глухих к изяществу, признающих только грубую силу - и ничего более. Но не найдется смельчак поддеть  его  за почти что изысканный облик - Роллон храбр, напорист, нагл, а главное, умен. Да еще и удача, капризная, как морской ветер, любит вождя - а это самое главное. Что толку от хитрости или храбрости, коли нет в походах добычи? А Роллон, сын ярла Рангвальда Мудрого, брат Торира Молчаливого, явно нравился Тору и Одину.
Викинги рассыпались по селению. Вожак стоял, небрежно подняв бровь, и размышлял.


Все занято - норманны, даны обосновались везде. Сунулся его флот в Англию - там уже полно своих же, викингов. Да и не приглянулась Роллону поначалу эта земля. Хмурая, сырая, скудная. Затхлые нечесаные женщины с запахом навоза.  Б-р-р-р. Кроме, конечно, Регнеллы, принцессы Уэссекской.  Парни Роллона затекли в кораблях и, конечно же, рады были размяться в этой вечно окутанной туманами стране. В двух битвах разбиты местные племена, и даже диковинные проворные колесницы  не помогли бриттам.
Они навалились внезапно, ниоткуда - но викингам нужен миг, мгновение, чтоб собраться в гранитный клубок. Лава бриттов накатилась и, не сумев проглотить клубок, обтекала его, становясь жиже. Клубок срезал и царапал края лавы, смертельно кусая. Поняв, что викингов не сковырнуть, бритты отошли, оставив треть корчиться на земле. Показались колесницы - и норманны расступились.
- В ряды! - Загремел Роллон. В коней полетели копья. С десяток возниц, поймав дротики, мешком повалились под копыта задних. Юркие колесницы потеряли разгон - и это была их гибель.  Ларс Могучий сломал палицу, кроша конские головы. Хайер Счастливый секирой, вышибая фонтаны крови, развалил пополам пять возниц - и ни разу не поморщился от ударов копыт.
Колесницы смяты, и норманны пошли. Викинги Роллона, не успев толком и разогреться-то как следует, разорвали хлипкую стену щуплых копейщиков - и если бы не гнилостные болота, в которых увязли тяжелые медведи Норвегии  и спрятались трусливые бритты, им бы пришел конец. А так они испарились в своем тумане, где-то за лесом, оставляя победителям стада и скарб.
- Оле, Ингвар, -  грабим два дня и уходим, - зычно вскричал  командир.
-  Не нравиться мне что-то здесь, Ролло.
- С каких это пор ты стал мнительным, Бьянки? - Запрыгала насмешка в лице Хайера.
- Да он просто девку не смог догнать, - захохотал  Хальфред Суровый.  - Она как сиганет в кусты - а он уж портки стянул. Так и хлопнулся о пень своим дрыном.
Викинги дружно заржали:
- Много ешь последнее время, Бьянки. Смотри, скоро ни одной бабы не поймаешь. Только пни и будешь дырявить.
Бьянки побагровел:
- Да у меня столько баб, что вам и не снилось.
- Ага, - кивнул  Ингвар. - Видел я, как он слезал со старой Берки, когда мы все перепились.
- Ха-ха-ха, ей уже лет двадцать как пора  окочуриться. Бьянки, к морщинам-то не прилип?
Бьянки схватил  кол и прыгнул  на Ингвара. Тот, смеясь, отскочил.
- Ну ладно, - Роллон схватил  Бьянки в железный захват. - В упитии чего не бывает. Да и старую Берку одолеть - это сноровка нужна.
- Точно, - подхватил Оле. - Старые - они толк знают. Будешь ты теперь -  Бьянки Трухлявый пень.
Бьянки обиженно дулся - викинги весело перемигивались.

Они  уже грузили драккары, когда с покатого холма  навалились бритты с подмогой - усиленные, яростные, бесчисленные. Викинги встали клином, стукнув  щитами и высунув копья - густое облако мошкары бриттов облепило кинжал норманнов. Тот грузно затопал вперед, отщелкивая мошкару, топча, раздавливая. Копья слаженно вжикали из стальной коробки, бритты валились под ноги, мешая идти. Кинжал споткнулся о груды тел, а бритты все не кончались. Викинги измотано лезли дальше.
Ларс Могучий сломал топор и схватился за меч. Ольгерд Вислобородый секирой  метил двадцатого, треская кости. И всюду - бритты, бритты, бритты. Да еще на берег повыкатывались, беря разгон на них, десятки колесниц. Воздух раскалился. Запах железа и теплой крови. Сухо во рту. Всему есть предел, и бычьи жилы на шее Оле Большеухого сейчас лопнут. « Да где все наши, - хрустел  зубами Оле, сын Эйнара Вестландского. Взмах щита - бритт с раскромсанным черепом свалился. - Где все наши?»  Оле локтем раздробил нос другому. « Да где-е-е?» Его меч вспорол  живот третьего.
Еще немного - и викингам нечем будет дышать в этом плотном кольце мошкары. Колесницы совсем близко. Вислобородый срубил руку бритта и  улыбнулся в небо, смахивая  пот. Все, это конец. «Прими, Один, меня…» Он сжал секиру до белых костяшек. Бритты вот-вот закроют свет, и Ольгерду нужно самую малость. Еще пяток забрать с собой, в царство воинов. Пора…
Рев откуда-то сбоку поменял все, и этот был  рев Роллона. Он с двумя сотнями зашел в спину бриттам, и сейчас норманны начали забаву. И лошади, жалобно всхрапнув, под дождем копий и жуткого рева, загибая колесницы, ворвались в кашу своих. Бритты гнулись от удара  сбоку - норманны прыгали с холма в тесную испуганную толпу и резали, резали, резали. Веер мечей - и не было  никакого шанса. Волки пахали борозды в стаде баранов. И бритты метались, затаптывая друг друга.
Роллон во главе клина с двумя мечами шел навстречу другому клину, уже уставшему и поредевшему. С боков его оберегали  двое, прикрыв щитами  - поэтому Роллон работал в свое удовольствие, не опасаясь удара с краю. Бритты пятились от громадного вождя викингов - свирепого, забрызганного кровью.
- Эйнар! - Заорал вождь, тот обернулся и нырнул  под копье. Еще миг - и сбоку бы зияла дыра. В плечо Свена вонзилась  стрела. Свен сломал, оставляя в мясе щепу и  железо, и начал продираться к вождю.
Роллон крутил мечами радугу - и ни взмах не пропадал в тесной массе. Его треугольник раздался вширь - цепь топоров молотила, отбросив щиты.  Они не нужны, бритты дрогнули. Цепь пошла, впитывая своих и перемалывая чужих. Бритты зажаты к морю и  даже не просили пощады - просто ждали  легкой и быстрой смерти с потухшими взглядами.

Еще две недели стояли викинги, забирая все. Волны день за днем швыряли на берег трупы. Роллон огнем и мечом пробежал по окрестностям. Король Альфред прислал послов с предложением мира и взаимопомощи. Роллон навестил Альфреда, отпустил пленных, обязался не чинить разбоя в обмен на разрешение остаться до весны. Они обнялись и обещали помощь друг другу.
Роллону отвели лучшую хижину в селение. Просторная деревянная изба, лес, до моря, где стоят их драккары - рукой подать.
- Эйнар, Гисли - собирайте всех. Нам надо чинить корабли.
Эйнар и Гисли ушли. Драккары для викинга - это все. Бугристые спины начали таскать бревна. Из леса, сначала пугливо, потом все любопытней, подглядывали осторожные глаза британок. Вроде и не чудовища, хоть и повыбили половину всех мужчин, способных держать меч. А без мужиков невмоготу, а эти… Они победители, сильные, с обручами из золота, на кораблях, полных добычи. Их тела, с перекатывающимися желваками мышц, притягивали глаза оскудевших без мужчин селянок. И британки уже не боялись. И  не раз обернувшийся викинг замечал на своих вспотевших плечах задумчиво-пристальный  взгляд. И та или другая, смутившись, подходила  на берег с едой; викинг, усмехнувшись, трескал снедь, а она приседала рядом на корточки, подперев  кулачками подбородок и любовалась, думая о чем-то своем. Глядь -  и нет среди товарищей норманна. Затаился в какой-то избушке, осчастливив ночью забытой мужской тяжестью бледную британку. А назавтра она как к своему, родному, не стесняясь, подходила и обнимала. И следом другие, завидуя смелой, потянулись к победителям. С ними было не страшно; они пахли морем и песком, они  мужчины. И  скупо смеялся Роллон, видя, как вечерами разбегались  викинги кто куда. И над Бьянки никто больше не шутил - тот успевал по двум избушкам.


Король Альфред, прознав про это, хитро прищурился.  Далеко пойдет этот Роллон. Он по первому взгляду понял - с ним надо дружить. Тот вошел, не смутившись стражников; не обращая никакого внимания на замок - который видел наверняка впервые.  Его вообще, по-моему, трудно смутить,  подумал Альфред. Явился открыто, рискуя собой, уверенный. Глаза ни секунду не дрогнули - как будто это он, Альфред, был у него в гостях. И держался гордо - слова вроде просят, но вот тон.  И в этом взгляде была такая твердость и упертая, не признающая преград воля. Для врагов он непредсказуем, а это опаснее всего. И такие ничего не забывали - ни добра, ни обиды.  Альфред задумчиво трогал бороду. Он мудр, король северной Англии. Теперь викинги служат щитом его  владениям - это раз. Будут всегда заходить с добычей - два. А главное - скоро, совсем скоро опузаченные гостями британки принесут очень нужный приплод от северной густой крови. И тот приплод будет - сомнений нет - куда как увесистей и здоровее, чем от жиденьких бриттов. А его королевству просто необходима новая жизнь, много народа - крепче страна. Побольше бы мальчишек родилось от этих здоровяков, кровь есть кровь, она себя проявит.
- Что еще про викингов? - Сонный взгляд короля был обманчив, и Гарольд это знал.
- Что еще? Пикты сдуру, прослышав про беззащитные деревни, решили поживиться.
- Пикты? - Король оскалился. По лицу пошли багровые пятна. -  Дикие кровожадные убийцы с дьявольской раскраской на лицах? Те полу звери, которые не щадили даже младенцев?  - Маска гнева и презрения передернула лицо  Альфреда.
- Они нарвались на викингов. И хоть их было больше…
- Дальше можешь не продолжать, - король улыбнулся. - Я думаю, пикты стали  страшилкой, сказкой для ребятни. Пусть сидят и не высовываются из своей Шотландии.
- Несомненно, мой король, - поклонился Гарольд. - Они стали пылью. В тех местах скорее встретишь жирафа, чем стаю пиктов.
- А все-таки расскажи, - Альфред мечтательно закрыл глаза.
- Сотня передового отряда пиктов прокралась в селение, там было викингов двадцать. Ну, те и решили поиздеваться над викингами.
- Та-а-а-к - дальше, - король потер  руки.
- Они окружили викингов, разобрали по кучкам.
- Викинги дали себя разделить? - Недоуменно поползла бровь.
- Викинги никогда не дадут себя разделить. Они сами решили пошутить. Соскучились, видать, по забавам.
- Конечно, наши женщины их расслабили, - понимающе кивнул Альфред.
- Шутка стоила пиктам дорого. Прибежали еще норманны с драккаров. Роллон поклялся, что вырежет всех.
- Ну, если Роллон поклялся.
Гарольд продолжил:
- Неделю оставшихся десять пиктов викинги в рогатках водили по лесу и выжигали сородичей.
- Как они их заставили? Я знаю, пикты не сдают своих и умеют терпеть боль.
- Хм, - Гарольд поежился. - Когда тебя привязывают столбу, делают надрез на животе и потихоньку вытягивают кишки…
- Хватит, - король отодвинул блюдо. - И что?
- Дубы гнулись от воплей пиктов. Лет тридцать, мой король, мы ничего не услышим про них.
- Иди, иди - ты принес хорошие вести, - король звякнул  серебром об пол. Гаральд, согнувшись, вышел.


Роллон шел к избушке. Небо заволокло, порыв ветра - край луны высунулся, совсем немного, скупо.  Роллон успел заметить едва различимую тень. Он развернул  корпус - мимо пролетела  рука. Роллон не видел, но тело быстрее мозга среагировало на шум и струю воздуха.  Викинг схватил, легко перекидывая через себя. Глухой стук  и стон, жалобный, женский. Роллон подошел,  и его пальцы сжали горло:
- Ты кто? И зачем хотела убить?
- Ты зарубил брата, - сдавленно прохрипела она. - Ты привел их сюда - и погибли брат, муж, отец. Все.
Роллон рывком поставил на ноги:
- Даже не вздумай трепыхаться - сломаю шею.
Он отвел ее в хижину. При свете огня девушка спрятала  лицо. Роллон поднял ей подбородок - красива, особенно когда злится, сжав губы. Мокрая, растрепанная, с горящими глазами - вот-вот укусит.  Волосы цвета спелой пшеницы, прямой носик, зеленые глаза. Он залюбовался изящным овалом бледного лица. Она действительно прекрасна, дочь вечно туманных берегов.
- Ну, убей же и меня, - она не боялась. « Жалеет, что промахнулась…» Роллон медлил.
- Давай, убей. Если, конечно, ты мужчина, а не трус, - она плюнула на пол.
- А вот это ты зря сказала, - улыбка сползла с лица вождя. - Я научу, как вести  со мной.
Он порвал платье.
- Н-е-ет, - раздался отчаянный крик. - Н-е-ет…
Девчонка  замолотила коленями, стальные руки Роллона растащили бедра.

Она лежала, отрешенная, не шелохнувшись. Беззвучные слезы бежали по красивому лицу.
- Лучше бы ты меня убил, - равнодушно промолвила она. - Худшей пытки ты не мог выдумать. Я разделила ложе с убийцей брата.
- Это бой. Твой брат мог убить меня. Я оказался сильнее - и все. Но, - он склоняется над ее лицом, - если бы я знал, что это твой брат…
Она мотала головой.
- Нет, нет, нет. Все равно.  Я как вспомню твой щит с красными полосами.
Роллон вцепился ей в виски и затряс:
- У меня нет щита с красными полосами - ты, сумасшедшая. Н-е-ет, ты слышишь?
- Лжешь.
Роллон несильно встряхнул ее:
- Никто, слышишь, никто до сего дня не смел безнаказанно обвинять меня во лжи! - И она испугалась его глаз с суженными зрачками. Он вскочил. Девушка закрыла лицо. И все-таки страшно умирать - пусть душа раздавлена, пусть юность смята и выплакана, но все же…
- Вот, - услышала как из тумана, -  вот мой щит.
Она отвела ладони. Щит с желтыми углами висел в руках Роллона.
- Прости, - в лице появилась растерянность. - Но все равно это ты привел их сюда.
- Молчать, - рявкнул Роллон. - Убирайся.
Она не знала, что ответить. Его спина стояла перед глазами - там рваная багровая борозда, тут еще. Он сидит устало и, кажется, уже забыл о ней. Что-то непонятное подкатило в сердце - она чувствует его, странного хмурого  чужака. Викинг   убийца, ничем не лучше других.  Она потянулась к ножу, не сводя с него глаз. Рука взлетела и … замерла. Гордая дочь Альбиона должна - и не может. Нет, он  воин. Убийцы прячутся по углам, как она сегодня.
- Ты - такой, какой есть. Ты перевернешь мир, может быть, но скорее всего, он убьет тебя - и очень скоро. И мне почему-то будет немного жаль, хотя я и мечтаю, чтоб твой корабль налетел на скалы.
Роллон обернулся:
- Ты слишком умна для девки и хорошо говоришь.
- А я и не девка, - что-то гордое проскочило  в голосе.  - Мой отец был вождем. Это ты взял меня, как девку, - ее упрек разбился о железную грудь Роллона.
- Могу взять как королеву, - усмехнулся викинг.
- Я почувствую разницу? - С обидой она встала.
- Постой, - Роллон схватил ее за руку. - Сейчас мы - друзья вашего короля. Я умею не только драться.
Она подняла платье и отбросила  рваную ткань.
- Дикарь. Умеешь только убивать и разбивать чужое счастье. Никогда не пробовал построить свое?
- Как тебя зовут?
- Регнелла, принцесса Уэссекса, - она раздумывала. - Дай мне что-нибудь прикрыться, а то среди твоих животных ходить раздетой опасно.
- Ты сейчас находишься с самым опасным из этих  животных, - Роллон улыбнулся. - Завтра я раздобуду лучшее платье в этом королевстве. Не уходи, - он почти просил.
- Что ж, выбор невелик, - Регнелла легла рядом. - По крайней мере, меня попользует  не какой-то простой бродяга.
- Мой отец - ярл Рангвальд, любимец короля Норвегии.
- А ярл - это кто?
- Герцог по-вашему, наместник короля.
- Ух ты, я сейчас лопну от важности, - колючий взгляд чуть смягчился.
- Ты много болтаешь, королева, - Роллан залез на Регнеллу. Она хотела толкнуть - и медлила. Он целовал ее шею - принцесса застыла, равнодушно смотря вверх. Но Роллон был настойчив и гладил плечи, грудь. И грудь, упругая и острая, откликнулась верхушками коричневых сосков. Соски росли, взмывая к верху, выдавая принцессу налитой твердостью. И Регнелла, уже не скрывая, глубже и чаще дышала. Роллон развел ноги и аккуратно заскользил в принцессу, не торопясь, задержавшись на входе. И она сама распахнула бедра, пуская в себя. Викинг все проникал; и бухта его принимала. Принцесса постанывала. Роллон нырял  в Регнеллу все дальше - в бухте набирал силу шторм. И принцесса ловила кольцом крепких ножек, зажав пещерой, схватив руками.

Они встретились снова через неделю. Регнелла была в платье, отделанным золотыми узорами; волосы украшены жемчугом. Стройная, надменная, недоступная. Роллон приехал к Альфреду; обсудив дела, король поручил племяннице показать гостю сад.
- Прошу вас, - она пропустила вперед.
- Принцесса чего-то боится? - Роллон заглянул в глаза, пытаясь угадать, какое впечатление оставила первая встреча.
- Еще бы. Ты - человек с очень дурными манерами. От вас можно ждать чего угодно, - с задетым самолюбием отвечала она. - Хотя… Что можно ждать от разбойника.
- Всего, - киванул Роллон. - В одном будь уверена - я не зарежу тебя ночью из кустов.
Она покраснела.
- Зато, наверно, когда ты захочешь похвалить мою красоту, то просто заволочешь меня в кусты и там…  Я слышала, вы так поступаете всюду, куда не заходите.
- Право победителя, - пожал плечами Роллон. - И ваши англо-саксы поступают также.
- Да? - принцесса резко повернулась. - Черт, не могу отказать себе в удовольствии.
Она с размаху ударила  викинга по лицу, еще раз. Роллон схватил  ее за ручки.
- Что, опять меня возьмешь силой, - гневом дышало ее лицо. И снова Роллону понравилась ее злость. Дрожащие губы, пронзительный дерзкий взгляд, вздымающаяся от волнения грудь. Он вспоминал ее тело - нежное, горячее, трепещущее тогда.
- На колени, - властно пальчик принцессы уткнулся в траву. Ролло опешил, потом медленно опустился. Если бы Регнелла видела усмешку в опущенной голове викинга, навряд ли торжество так сияло бы на ее лице.
- Так-то лучше, дикарь! Что ты делаешь, не сметь! Не сметь - я сейчас крикну охрану!  Не сметь, - уже тихо. Норманн вздернул платье и целовал молочные бедра Регнеллы. Вот и бархатный живот. Платье не поддавалось - послышался  треск.
- Ох! - Испуганно и восхищенно выдохнула принцесса, когда нож Роллона, нырнув снизу, выскочил у горла. Роллон распахнул платье, залюбовался. Викинг жадно  впился в грудь. Боже, до чего же колючий - она  прикусила губу. Грудь набухла, принцесса упала на траву. Роллон вонзился в теплое междуножье - и Регнелла охнула.
- Я тебя ненавижу. Что, всегда будешь рвать мою одежду?
- Я так понял, что прощен, - Роллон склонил голову.
- В этот раз, - она смутилась, - у тебя получилось лучше. Но когда тебя поймают, я первая приеду посмотреть на твою казнь. Ну, может быть, выкуплю - будешь моим рабом.
Она и сама не верила себе. Он уходил - принцесса хотела догнать, чтобы… Регнелла не знала. Охота было убить этого дикого зверя, а лучше - приручить. Навряд ли, принцесса,  вот он уже приручил тебя.


Они ушли весной. Британки обреченно смотрели с холма, зная, что их не остановить. Зная, что никогда не  увидятся. Зная, что может быть завтра тела веселого Бьянки и мудрого Оле где-то прибьет к берегу. Регнелла держала за руку Роллона.
- Хм, а я ведь хотела тебя убить. А сейчас…
- Не судьба, да и без тебя много охотников. - Он, как всегда, опять  куда-то спешил. Стоял с ней - а мыслями там, за синим горизонтом. И принцессу саксонскую это уже не задевало. Он такой. Хмурый, сильный, грубый. И вечно одинокий.
- Ну скажи мне, что вернешься.
- Вернусь
- Врешь, наверное. А впрочем, ты и сам не знаешь, - она улыбнулась, но как-то скомкано. Тревога за него в изумрудных глазах - Меня ты найдешь у короля Альфреда. Я ведь принцесса, мое место там.
- Если родится сын, - глаза Роллона потеплели, - воспитай его воином. А я пока позабочусь завоевать для него королевство.
- Не знала бы тебя хорошо - обозвала бы хвастуном, - она нежно любовалась им, не желая признаваться, что может, в последний раз. Глаз предательски щипал, но принцесса взяла себя в руки. - И помни - когда тебе надоест болтаться по морям с кучей грубых мужланов, приходи править тут, рядом со мной.
- Лет через двадцать, тем более  здесь тесно, - Роллон глядел насмешливо. - Но если когда-нибудь, принцесса, тебе нужна будет помощь….
- ….то мой пират прыгнет через море, - она улыбнулась. - Все, иди. Еще немного - и я отправлюсь с вами.
- Мы не берем женщин в походы - но тебя бы я взял.
- Я буду скучать по твоим грубым рукам, дикарь.



Роллон усмехнулся, вспомнив Англию. Там сейчас второй дом, крепкий тыл. Шум побережья вернул на остров. Его дружина была молода и отборна - и начинала обрастать, как пень мхом, бесценным опытом битв. Все были хороши. Вон Хайер Счастливый догнал девчонку и потащил в заросли. Визг затих. Хайер меток - со ста шагов копьем сносил всадника. А там сверкал рыже-золотой копной лохматых волос Ольгерд Вислобородый. Рассказывали, что как-то он одолел берсеркера. Того настиг приступ неожиданно, на веселой пирушке - и он бросился рубить, не глядя. Трое славных викингов сгинули, толком и не  поняв, что произошло. Топор срезал прядь волос Ольгерда, успевшего припасть к столу.
Четверть полудня сходились они в хольмганге, и Вислобородый почти ни в чем не уступал безупречному и быстрому берсеркеру, спятившему, с пеной на губах Ягли. В Ягли словно вселился сам Один - удары топора с мечом сыпались вспышками молнии. Ольгерд два раза достал его мечом, но Ягли и не заметил, словно не сталь резанула грудь, а комар. Берсеркер наступал, и Ольгерд начал сдавать. Но одному Одину было известно, как он исхитрился вогнать  меч в живот уже побеждавшему  Ягли. Вислобородый кувырнулся, оставив рукоять у Ягли в кишках, а тот догонял дождем ударов катящегося по земле Ольгерда. В плечо, бедро… Топор с мечом рвали траву в пальце от тела Вислобородого - берсеркер наступал. Шаг, второй, десятый…Ягли замедлился и, споткнувшись, упал.
Вислобородый тогда с месяц валялся в немощи, и все уже думали, он отправится в Валхаллу. Да, славная смерть досталась этому недотепе Ягли. Роллон поморщился. Он, как и все, уважал берсеркеров, но в походы их никогда не брал. Слишком уж часто эти берсеркеры теряли контроль над собой в самое неподходящее время и, не в силах справиться со звериной силой, набрасывались на своих. Глаз да глаз за ними - а на драккаре, где и так мало места, один берсеркер вообще мог принести кучу неприятностей. « Возить бы их в клетках и снимать ошейник перед боем» - усмехнулся Роллон. Его парни уже вовсю хозяйничали в селении. Где-то заголосила девка. « Балуются…» Они долго в пути - и успели соскучиться по бабьим  телесам, мягким, податливым, по запаху - сладкому и терпко-пьянящему. Еще раздался визг. Роллон не торопился, зная, что уже где-то там весть о его набеге всполошила герцога или барона, хозяина этих земель. « Пускай…» - всегда быстрый, сегодня он медлил.
В Англии, когда весь драккар дрожал  в  раскатистом храпе, Роллон смотрел на звезды и размышлял, куда направить дружину. Его сморило. Во сне он увидел город с башнями. Вокруг стен, за рекой, раскинулись пышные луга. И куда хватало глаз - замки, луга, леса. Франция - Роллон вздрогнул, проснувшись. Франция, страна королей и сокровищ, страна красивых, душисто пахнущих пленниц, страна крепких замков, в одном из которых конечно же должен править сильный и смелый. Нет, не плюгавые герцоги да графы, только лишь по праву рождения восседающие на тронах,  нет.   Он, сын ярла  из Мера, докажет, что достоин своего собственного государства. Роллон не сомкнул глаз, но утром был бодр и шутил так, что Эйнар от смеха чуть не подавился рыбой.


- Ее мы не тронули - берегли для тебя, - Гурнар подвел к нему девчонку. -  Самая чистая в этой деревне, - он толкнул. Девчонка упала, накидка задралась. Две розовых гладких половинки зада белели в небо - он мог их смять в одной своей ладони. Под хохот викингов Роллон взвалил к себе на плечо добычу. Он перебросил ее через борт:
- Не дергайся - и  будешь жить.
Девчонка не понимала и  лишь бессвязно бормотала. Этот господин был не такой страшный, как те, что ее схватили. Может, она еще и увидит новый восход? Ей недавно исполнилось четырнадцать,  и жизнь была так прекрасна.  Она смотрела в его глаза, пытаясь отыскать каплю жалости - и находила там только лед, холодный и безразличный. Но не было там и злобы. Он стянул  накидку и раздвинул  ноги.
Девчонка вскрикнула. Викинг сделал ей больно  внизу живота, между бедер, и продолжал рвать, словно резал. Там все пылало - она сжала зубы. Боль потихоньку уходила.
Он пальцем дотронулся до груди. - Роллон, запомни, глупая.
- Роллон, - певуче повторила девчонка  и одним этим словом купила себе свободу. Он кинул пригорошню серебра на бедра в пятнышках  крови.
- Ее отпустить, - небрежно бросил правитель разбойников. Оле с Эйнаром удивленно переглянулись.

        Глава вторая. И встретились рати.

Радбод, граф Фрисландский, находился в своем родовом замке, когда ему доложили, что викинги, эти северные кровожадные волки, хозяйничают в его владениях. Он задумался. Только-только улеглась свора по дележу земли между герцогами. Только-только бароны, графы, включая и гордого, независимого Ричарда Бургундского, признали власть короля Франции Карла Простоватого. Пускай на свитках и присяге, которая не стоит и кувшина вина. Пусть и  усмехаясь про себя, зная, как легко можно презреть этот клочок, сославшись на притязание жадного соседа.  « Присяга, - презрительно усмехнулся граф. - Вот моя присяга. » Он посмотрел на меч. Радбод и сам, видя, что какой-нибудь барон ослабел в дряхлости, нет-нет да и прибирал землишки. И как не прибрать - на этом держался мир. А жалобы…. Они где-то завязнут в ворохе более важных тяжб. Да и Карлу есть дело до какого-то там барона? Право на землю доказывается мечом. Не можешь - подвинься.
После смерти Карла Великого феодалы будто взбесились. Все сделал Карл Железный, победитель мавров и сарацин, чтоб собрать Европу в крепкий кулак - не получилось одного, самого главного. Наследника, который продолжил бы дело - но это под силу только всевышнему. Приемники Карла оказались жалкими и неспособными и не смогли удержать узды беспокойной Еворпы, и началось.  Королевство треснуло на осколки, сжираемое изнутри. Понадобилась добрая сотня лет, чтоб пришел порядок. Какой никакой, пусть худенький, рваненький, вечно нарушаемый, но мир настал. Радбод пренебрежительно усмехнулся. Это и миром-то назвать трудно, но все же. Карл Простоватый, трусливый и нерешительный, слушал архиепископа Руанского, а что мог напеть святоша?  И где пропадал этот архиепископ со своими воззваниями, когда гремела сеча? Когда на твоем берегу появлялись эти….
Один полководец в Европе - Ричард Бургундский, но он не тронется с места, пока его краям ничто не угрожает. Да - все было относительно спокойно. И вот, на тебе - викинги. Понятно, что там, в лысых просторах Норвегии им тесно и скучно. Ясно, как божий день, что скудные скалы не в состоянии прокормить здоровых медведей севера. Но почему его Фрисландия - как будто свет клином сошелся.
- Гановер! - Взревел хозяин замка, и старинные портреты предков одобрительно  улыбнулись. Вся мощь Фрисландии обрушится на стаю морских бродяг. Правильно, пусть все знают, каково это - тревожить земли фризов. Донесли, что разбойников мало. Граф быстро покарает наглецов - накажет на устрашение другим, развесив вдоль побережья и запретив снимать под страхом казни. А через недельку можно заняться и неотложными делами.
- Войско готово? - Граф поднял бровь, хотя и сам знал ответ.
- Оно всегда готово, мой повелитель, - ветеран всех битв, командир его войска, седой Гановер - единственный, кому верит граф.
- Иди. Мы выступаем.


- Копать ров. Укрепляйте лагерь - разведчики донесли, что большое войско уже в пути. Только все закройте кустарником. И  пусть половина болтается беззаботно - нужно, чтобы они поверили внезапности нападения.
- Мы можем уйти в море, - Хайер, опершись о копье, внимательно посмотрел на Роллона.
- Можем, - кивнул Роллон, - но тогда это же войско встретит нас на своей земле. Легче разбить их здесь - к ним не успеет подмога.
- Что ты задумал? Мы много потеряли в Англии, нам надо набрать новых.
- Надо, - согласился нахмурившийся вождь. - Но кто пойдет с нами, если мы вернемся домой без добычи и славы? Да еще я хотел взглянуть на Францию.
- Францию? Я много слышал про нее, - подошел Оле. - Сейчас она слаба и раздроблена. Когда-то  был у них сильный король - кажется, Карл Великий. Но он давно умер.
- Мы только посмотрим  и вернемся домой.
- Как скажешь. Наше дело - драться. Ты только пообещай, что Франция встретит меня вином и бабами.
- Ха-ха-ха. Я посажу тебя в бочку самого лучшего пойла на свете, - Роллон хлопнул Оле по плечу. - Да еще кину туда пару красивых курочек.
- Тогда я с тобой.
- Давайте подумаем вместе, - викинги обступили вождя. Он, конечно, не конунг, но как-то сразу все привыкли, что распоряжался Ролло, всегда.
- Знаешь, - Оле тер бороду, - лично у меня думать не получается. Не буду отвечать за всех.
- Да нечего болтать, - поддержали остальные. - Ты, Ролло, привел нас сюда - сам и думай.
- Мы все здесь равны, но… - Глубоко замолчал Ольгерд. - Уж если чего-то и решать, то одному. И твои замыслы, Ролло, всегда оказывались верными. Я, например, когда много думаю, то сильно болит голова. Мне легче махать дубиной.
- Верно, Ольгерд дело говорит, - загалдели остальные, и у Роллона камень скатился с груди.
- Ну, вот и ладно.
- Эй, Ингвар, ты чего раскис? Соскучился по титькам Туры?
- Раскисла твоя жена, Ольгерд. Чем ты ее кормишь - она похожа на бочку с селедкой.
- Ольгерд у нас прижимистый, кормит свиными хвостами. Гляди, скоро станет сильнее тебя и заставит стирать свои юбки.
- Посмотри на свою Хельгу. Конопатая - как будто ее обгадили вороны. Помой ты ее наконец, Норик.
- Я сейчас тебя умою.


Радбод, граф Фрисландский; граф Геррегау и граф Гасбарра скорым маршем достигли берега.
- Что доносят? - Орлиный облик Радбода был гневен. Разбойники наверняка  затрепетали бы, увидев повелителя поруганной ими земли. Ничего, скоро эти скоты накормят море, ну а  тех же, кто попадется в плен, Радбод лично проведет по нижним этажам замка Шуини. А кто там побывал, могли бы многое поведать о сырых и холодных подвалах, если б вышли оттуда. Никто, ни-кто не осмеливался последние три года безнаказанно грабить графа.
- Викинги пьянствуют и зорят деревни.
- Г-м-м, - утробно зарычал граф Фрисландский. - Начинайте переправу -  только тихо. Мы нападем с рассветом.
Геррегау и Гасбарра  улыбнулись - предстоит битва, которая выиграна уже здесь. Приятно будет вернуться домой со славой победителей грозных викингов. Богатства, конечно, там не раздобыть - что можно найти в жалких посудинах рыжих воров? Ладно, графы и так были обеспечены. А вот похвала короля за спасения берега от разбоя стоит дорого. Да, Радбод все продумал. Войска у них вчетверо больше, плюс помогут островитяне, плюс внезапность. Главное - отрезать бородатых от их драккаров, чтоб ни один не ушел. Виселицы готовы и рады принять гостей. Хоть и болтали, что эти викинги весьма искусны в бою - но что может рассказать напуганная чернь?
Геррегау, правда, столкнулся с викингами и еле ушел живым, но об этом лучше не вспоминать, чтоб не ссориться с графом. Вон он, рядом - пыхтит, как загнанный конь, до того хочет смыть позор. Вот-вот пар из ноздрей повалит. Гасбарра улыбнулся в темноте.


- Что-то тихо, - хищно оскалился в предрассветной тьме граф Радбод.
- Слишком тихо, - Геррегау стал хмур и нетерпелив. - Пора пошуметь.
- Ну как, мой друг, - обратился Радбод к седому командиру, - справишься с этими? - Он кивнул на спящий лагерь.
- Не пройдет и часа, повелитель, как я сомну эти отбросы, - ветеран знал, что говорил. Двадцать долгих лет он на службе у графа - и ни разу не подвел.
- Верю, Гановер, верю.


Цепь железных латников ждала взмаха стальной перчатки графа. Викинги валялись в трех сотнях ярдов и безмятежно спали. Жаль,  слишком густой кустарник, а то лучники  быстро бы все сделали. Перчатка графа упала - и Геррегау, не удержавшись, сорвался в атаку. « Давай, сломай шею - а я позабочусь о твоих землях» - Радбод благоразумно наблюдал сзади. Зазвенел металл. Квадраты Фрисландского войска полукольцом сжали тиски. Двести ярдов, сто.
- Ух, ух, ух, - стучали щиты друг о друга. Тридцать. Передние шагнули  в пустоту. Раздался грохот скомканного металла. Какая, к черту, внезапность.
Первые провалились, второй ряд умял сверху, гулко бухнув в тот же ров. Геррегау  хватило ума отстать.
- Вперед! Вперед, - он тянул клинок на море. Латники, наконец, взяли ров и бросились сквозь кустарник. Что такое? Почему  они затоптались, словно козы, когда должны были быть уже там, среди лагеря норманнов? За рвом -  колья, заточенные, вкопанные под углом. Задние толкали передних, не видя, что сажают друзей на бревна. И в это время раздался рев. Даже конь под Гасбарром шарахнулся. С боков рва, в обход уже сделавших дело кольев, в расстроенный квадрат фризов вонзились клыки - два клина викингов. Гасбарра охнул. Один из клыков зацепил Геррегау и съел. Два бивня норманнов продирались навстречу друг другу, раскалывая армию фризов на лоскуты. Стальные ножницы были все ближе. Они резали по уязвимым краям, беззащитно голым. Хрум, хрум, хрум - отстригались фризы. По замешкавшимся на кольях ударили копья.
Латники гибли, как козы в загоне. И преимущество фризов в числе стало мышеловкой. Они мешали друг  другу, им было не перестроиться, даже не отойти, чтоб привести в порядок. Старый вояка Гановер делал все возможное, но…. Викинги воевали не так, совсем не по тактике. Фризы уступали: в скорости, мастерстве, силе, построении. Во всем, черт побери этих викингов. Ольгерд во главе клыка работал секирой. Взмах - трескал шлем фриза, еще - другому секира влетала в плечо. Перед Ингваром - трое с копьями. Он срубил древко первого, вторым мечом вспарывая живот; удар с ноги - и фриз слетел с клинка, мешая своим.  А Ингвар уже присел к земле: два взмаха - меч чисто, как молоденькие березы, срезал ноги. Ингвар вскочил, разводя секиры новых, и забарабанил сверху. Тяжело. Копья фризов в ладони от лица обдавали холодком. Ингвар рубил, нырял, вскакивал, уворачивался. Сбоку на помощь пришел Хагри - и вот уже стало легче. Хагри был неповоротлив, но его молот крушил, как бревно. Ингвар чуть отдалился, чтоб не попасть под кувалду друга - он, конечно, потом извинится, да кому нужны будут эти извинения?


- Что они делают, господи, - метался граф Фрисландский. - Наших же больше.
- Да, больше, - уныло усмехнулся Гасбарра. - Только те, - его палец указал на норманнов, - идут сплошным кулаком, а наши… - Он обреченно махнул рукой. - Эти разбойники бьются как боги.
Радбод зло оглянулся на него  и процедил сквозь зубы:
- Плохо дело.
- Сдается мне, - доверительно произнес  Гасбарра, - что дело чертовски плохо.
И от его тона стало дурно графу Фрисландскому, но что он смог бы ответить?
Клыки викингов, пронырнув через фризов, встретились, развернулись и заработали мечами. Топор Бьянки крутил восьмерки, Оле топором хлопал бреши в толпе фризов. У него на подхвате совсем юные вои - шли, докалывая мечами, следом. И фризы выгнулись струной - струна лопнула. Викинги, зубастые, сожрали Фрисландский пирог и выплюнули - на это смотреть стало уже просто тошно.
- Это конец, - граф Фрисландский развернул  коня. - Бедный Геррегау.
- Он погиб как герой, пускай и нечаянно.
- Он погиб как дурак, - жестко бросил граф. Фризы дрогнули и побежали, на счастье Радбода. Хоть пол армии, но вернулась целой. Попробовали здоровенные медведи Роллона угнаться за ними. Куда там. Ладно, пограбим доспехи.


- Кто там? - Король собирался на охоту. Свора нетерпеливо лаяла, ожидая хозяина, сбившись в кучу. Скоро затрубит рог, и запримеченный медведь вздрогнет от шума облавы.
- Пустяки, - небрежно отмахнулся Гарольд. - Какой-то  посол, буйный и ненормальный. Его уже бросили в темницу, чтобы остудился.
- Что так? - Нахмурился Альфред.
- Да все не объяснить, что к вам нельзя. А он рвется, пятерых покалечил, пока сетью не спутали.
- Странный посол, - почесал  лоб Альфред. - Кто он, откуда…
- С Фрисландии. - Гарольд угодливо улыбнулся. - В шлеме, со щитом цветным. Разбойничья рожа - такого пускать опасно.
- Викинги, - взвизгнула принцесса Регнелла. – Викинги!
- Болван, быстро посла сюда, пока я тебя самого не запер в темнице, - король привстал, и Гаральд вылетел с зала.
- Я, твой брат Роллон, прошу.  Вышли суда с провизией и людей с оружием - сколько можешь.
Посол смолк. Король с Регнеллой переглянулись.
- Ступай, - властно кивнул Альфред, -  и передай брату - пошлю немедленно. Где он?
- Он граб… - посол споткнулся на полуслове, король с принцессой спрятали улыбку, - он завоевывает Фрисландию. В двух битвах разбиты фризы. Но и он несет потери.
- Иди отдохни с дороги, - король закончил.
- Я не устаю, - развернулся викинг.  Внезапный удар в зубы - и Гарольд заскользил по полу.
- Посол, мне нужно передать Роллону, - требовательно прозвучал голос принцессы саксонской. И викинг слушал, утопая в зеленых глазах принцессы и завидуя Роллону.



- Пускай катятся с этого острова - невелика потеря, - метался по замку граф Радбод. Другой граф, Гасбарра, гладя ручку молоденькой жены Геррегау, говорил  ей о кончине мужа и грустно вздыхал.
- Ах, перестаньте, граф - что вы все о трагичном, - мило закатывала к небу прекрасные глазки вдова, приятная на взгляд и ощупь. Стройная, как кипарис, болтливая, как стая сорок. Ее очаровательное личико бесподобно -  и даже милая глупость графини возбуждала Гасбарру. - Расскажите о себе - наверняка вы бились, как герой. Говорят, на каждого нашего пришлась целая куча этих…как там их…
Граф смущенно откашливался и отворачивался. Графиня приходила в восторг от его скромности.
- Я соберу всю знать - и вы расскажете, как храбро сражались один против целой армии.
Граф испуганно махал  руками:
- Что вы, графиня, что вы. Я лишь исполнил свой долг.
- Ну хорошо, - графиня была недовольна. - Я просто хотела выразить благодарность от всех нас.
- Вы можете отблагодарить меня и сделать счастливейшим из смертных, - стал жалобен голос защитника Фрисландии, и сердце графини защемило сострадание. – Графиня, мне так хочется утешить вас в столь тяжелый день. Один лишь поцелуй.
- Ах, граф, оставьте, - белокурая нимфа смутилась. - Называйте меня просто Аллозией. И бросьте ваши проказы - у меня траур. Хотя… - она задумчиво посмотрела на графа  и ее губки капризно надулись. - Вы спасли Фрисландию: должна же я как-то наградить героя.
Он тянул ее в спальню. Графиня упиралась - самую малость.
- Не за себя - за Фрисландию,  - и упала на графа.
- Боже, граф, вы - Геракл, - болтала в кровати стройными ножками Аллозия. - Лев в бою, тигр в любви. Я обязательно закажу песню про вас, спасителя Фрисландии.
Граф опять смущенно отворачивался.
- Герой, - она потянула к себе, - мой герой. У нас во Фрисландии не благодарят единожды.


Радбод бушевал в замке. Знал бы он, что случайный шторм пригнал викингов в эти земли - наверняка обратился бы к силам небесным. Но небеса, застеленные тучами, таинственно молчали.
- Пускай катятся к себе в скалы, - топал Радбод; и прислуга боялась дышать.


Викинги прикатились в Фрисландию. Недели не прошло, как они обчистили остров и появились под самым боком. Король Альфред, как обещал, прислал норманнам  вооруженную помощь - и воспрянувший Роллон прыгнул на материк. А вот это уже было серьезно. Но граф Радбод не идиот повторять ошибку дважды. Как не старался Роллон, грабя окрестности, выманить на новую битву  графа - бесполезно. А тот ожидал Рагинера Длинношеего, единственно отважного полководца Фрисландии. Рагинер оставил любящую жену и  не замедлил явиться. Они следовали за войском Роллона.


- Деревня, Ролло.
- Тряханите, только глаз да глаз за армией графа. И подожгите соседние деревни - пусть думают, что в лагере мало и все ушли на разбой.
Ингвар исчез. Он взял два десятка, пробрался зарослями, стараясь не вспугнуть,  и появился внезапно. Жители пикнуть не успели, как викинги стали обшаривать дома. Несколько защитников были заколоты сразу, остальных связали. На Ингвара бросились трое с рогатинами и ножами. Глупые. Три удара - три трупа. Ингвар прыгнул дальше. Куда сельской дурачине, знакомой с ножом, тягаться с матерым викингом, с четырехлетнего возраста взявшим в руки оружие? 
Пошел переполох, но викинги  были быстрее ветра. Бьянки толкнул ногой дверь. В избе  полумрак, и пока Бьянки пытался что-то разглядеть, в его живот ударила рогатина. Сильная острая боль скрутила бок, даже не вздохнуть. Хвала Одину, не снял бирму. Позорная, собачья смерть досталась бы викингу. И  друзья, вспоминая, неопределенно бы жали плечами и  кривили рты.
Он рванул рогатину на себя, сломал и надвинулся на жертву. Та отскочила, воздела руки, готовясь к смерти. Бьянки с мечом подходил. Беглый взгляд по полкам и углам - брать нечего. Он занес руку.
Жертва с горящими глазами замахала  растопыренной ладонью и кивнула на кучу с тряпьем. Бьянки помедлил. Не отводя глаз, прошарил в тряпье и нашел  шкатулку. На дне коробки - сережки, пара серебряков.
- П-ф-у, - сморщился викинг. - Сколько время с тобой потратил.
Он лениво занес  меч. Баба что-то заорала по-своему и задрала  юбку.
- Как я сам-то не догадался, - Бьянки уронил портки. За окном было слышно жалобное мычание угоняемой скотины. Скрипели колеса телег с отобранным скарбом, голосили бабы.
- Э-э-х, всю наживу с тобой потерял, - Бьянки слез с крестьянки. Она не шевелилась с разбросанными ногами, боясь не угодить захватчику. - Ладно, живи, бестолочь, - Бьянки шлепнул по животу, - и дыру-то срамную прикрой - ворона  залетит.
Он бежал догонять своих, баба крестилась.
- Когда ты поумнеешь, Трухлявый пень? - Шутил Ингвар, и викинги взрывались хохотом. - Где добыча? Небось опять за старухами охотился?
- Точно: вон, весь в седых волосьях, - поддакнул Торир. - А что за бок держишься?
- Старуха, небось, горячая попалась, - опять норманны гнулись от смеха. - Ингвар, от него никакого толку - только жрет и по бабам. Бьянки, твоя доля вся ушла по рваным юбкам.
Бьянки шел и не обижался. Впереди  бой, злость для него нужно было беречь.


- И долго мы будем кружиться? С ними я не могу грабить спокойно, - Хайер кивнул на армию фризов.
- Слушай сюда, - в голосе Роллона  проскользнуло железо. - Сколько скажу - столько и будем кружить. А еще если  кто-нибудь откроет рот, чтоб обсуждать мои действия, - глаза Роллона смотрели углями, готовые вспыхнуть. Ему исполнилось тридцать пять - упрямства и мудрости, как у ярла или даже  конунга. Он был дальновиден, хитер, принципиален - что и отличало настоящего вождя. Оле, Торир, Хайер силой не уступали ему, а вот  повести за собой буйных, свободолюбивых норманнов и держать их в строгости. Да и связать два слова тот же Торир, хоть убей, не мог. - Строй воинов в четыре ряда, последние четыре пусть встанут на колени.
- А это еще зачем?
Роллон плашмя лезвием меча пробил в ноги - и Хайер упал на песок. - Я не ясно сказал? Ты не вовремя споришь последнее время, Хайер. Может, - лицо вожака сурово сжалось, - в хольмганге хочешь оспорить мое главенство?
- Ясно, - Хайер скривился. - Пока мы побеждаем, у меня не будет больше вопросов. Но вот потом…
- Де-лай! - Рука вождя помогла подняться - Хайер пожал плечами и пошел исполнять. Роллон чего-то ждал.


- Рагинер, викингов мало! Вот шанс.
Рагинер  одел шлем:
- Мало - и они так беспечны? Они сумасшедшие?
Радбод положил руку ему на плечо:
- Скажу тебе честно - да. Я их видел единожды и готов поклясться - это безумцы. Опасные, непредсказуемые, свирепые. А что мало - остальные где-то грабят, вон, видишь дым? Очисти нашу страну от этой заразы  и проси любые земли.
- Мне не надо ни-че-го - это ведь и моя страна.
Радбод понимающе кивнул:
- Я знал, что ты это скажешь.
Фризы выстроились на поле и пошли. Рагинер был впереди, на коне, бойцы в него верили.
- Ну скоро там? Долго я буду протирать колени, как святоша? -  Негодовал  Олав.
- Т-с-с, не гундеть, - рявкнул  сипло  Свен.


- Латники! - Зычно вскричал  Рагинер. - За нами - Фрисландия. И если мы сейчас не остановим этих, - меч указал на викингов. - Да, они сильны. Но это просто люди. И их мало. Раздавите эту жалкую свору воров! - Ревел граф, и фризы подхватили крик. Забыто было первое сражение, где бездарно сгубили пол армии. Сегодня все будет по-другому. Чистое поле - и никаких фокусов с канавами, да и к ударам сбоку латники готовы.
Фризы шли гулко и грозно. Стройные волны металла с копьями и мечами накатывались на норманнов. Ожидание первого схлестывания невыносимо, оно тяжелее самой рубки - и ноги фризов сами быстрей и быстрей загребали пыль. Вот сейчас все случится. Через миг они сбросят с холма викингов. Задние дотопчут  то, что не успели добить передние. Еще немного - и втрое большая армия фризов впечатается своей огромной массой, помноженной на скорость, в кучку норманнов.  Этот удар со звуком скореженного металла, этот стык первых рядов, обреченных.
Фризы близко - и стали  видны застывшие лица викингов.  Тускло поблескивали бирмы - кольчужные рубахи, показались занесенные топоры, упертые твердолобые взгляды норманнов сквозь прорези шлемов. Армия графа ворвалась камнепадом в стену викингов. Первая сшибка забрала, как всегда, обильную дань. Послышались стоны - пошла беспросветная свалка. Три ряда проткнуты копьями. Задеты и викинги. Начался рукопашный ад, ближняя драка, где оба с разгона могут впороться в мечи друг друга и упасть на землю, обнявшись братьями, не разжав пальцев и не выпустив клинок. Задние викинги вспрыгнули на затекшие ноги.
- Черт, они пропали! Викингов вдвое больше, чем мы думали, - холодный пот прошиб графа.
В сшибке викинги сразу ухлопали треть, другую - в первый час боя. Фризы стояли насмерть, но что остановит нахрапистые ряды непобедимых? Вторая шеренга викингов пропустила первых, изрубленных, давая отдых; и так раз за разом. Получалось, что в переднем, решающем все ряду у норманнов все время свежие бойцы.
Викинги теснили. И сами теряли. Ингвар, сын ярла Эрика Мудрого, тщетно с распахнутым ртом схватился за стрелу в кадыке. Он пытался вздохнуть - но заноза в горле мешала. Фриз с размаху вогнал ему  копье под ребра. Лети спокойно, викинг, к отцу. Веселого Бьянки достал с земли недобитый латник. Бьянки побелел от жара внутри. Рыча, срубил трех и упал. Хрипя кровавыми пузырями, попытался встать. Что за пелена заслонила все вокруг? Колени подвели. Он свалился.  Не видать тебе, Бьянки, больше синего моря. Хагри смотрел в небо, спокойный, умиротворенный - вокруг лепестками ромашки было разложено семеро фризов. Ты занял свое место в надрывных одах  скальдов, и сыну расскажут, как славно бился Хагри. Товарищи отомстят. Норманны с раскачки отбросили стену - и она порвалась.
Ларс с разбегу пустил молот, Ольгерд хлопнул топором. Фриз поймал  топор на щит. Поворот кисти Вислобородого,  и топор заскользил  по щиту, втыкаясь в ноги.  Стук, стук, стук - тела оседали, пуская из-под шлемов сочные струи крови.
Роллон рубил с оттяжкой - вождя с боков прикрывали двое, как всегда.   Рагинер, каркая, кивнул на Роллона оруженосцам. Те схватили взгляд командира и стали продираться к высокому викингу. Вислобородый заметил  рябь, бегущую в сторону вождя. Роллон увлекся боем. Фризы, наседая,  были все ближе. Ольгерд развернулся и с Эйнаром и Ларсом поспешил наперерез. Щитоносец Роллона мертв. Успеть бы - скрипел зубами Вислобородый. Второй щитоносец, закрыв вождя от удара меча, плечом толкнул Роллона в бок. Вождь упал, щитоносца подняли на копья.
Ларс ураганом ворвался сбоку, Ольгерд прыгнул перед вождем. Роллон встал, и снова мечи взлетели. « Это конец…» - застучало  в висках Рагинера. Он кинул  коня на викинга - сверху сразил одного, второго, выдергивая меч. Черт, меч застрял в кости викинга. Рагинер оставил, освобождая руку -  поздно. Удар палицы Торира снес коня вместе с всадником. Последнее, что помнил граф - тело оруженосца, придавившее  к земле, и его стеклянный застывший взгляд.


Радбод взирал сокрушенно - пропадала опора герцогства. Все, что он создавал - рухнуло от рыжих монстров.  Рагинера затоптанного и  полуживого вынесли, хвала Господу, но  две трети остались там. Отдельные группы фризов гибли мужественно и бесполезно. Викинги  морским приливом съедали поле вперед.
Да, граф Фрисландский, жизнь пролетела, как буря  с моря. Оруженосец устал и замерз, ожидая приказа: « Уходим. » Радбод оглянулся, посмотрел вдаль. Когда-то молодым он тут охотился. Можно еще уйти, закрыться в неприступном замке. Викинги побесчинствуют и сгинут, а он, дряхлый и старый, будет дрожать, как крыса. Ведь к трусости привыкаешь?
Но что-то скрипнуло в душе Радбода - и мысль о никчемности бытия, о пошлой смерти в постели от возраста. Давай, Радбод, скачи быстрее, прячься в замок.
- Не-е-ет! - Звонко вскричал граф Фрисландский. - Н-е-е-т! Он хлестанул коня и сорвался в бой - туда, где боя-то впрочем, и не было. И Радбод снова стал молод и счастлив. Оруженосец растерянно смотрел ему в спину, открыв рот.
Хайер размахнулся и бросил копье. Легкая мишень скакала в дорогих доспехах.  Первое копье заставило раскрыться графа - он опустил  щит. Второе точно вошло в прорезь шлема. Хорошие доспехи - хмылился викинг. Они достанутся Хайеру.


Викинги тоже понесли потери - конечно, значительно меньшие. Очень кстати король Альфред прислал свежую помощь, а так бы… Роллон бурей пронесся по Фрисландии, грабя, сжигая, беря в плен. Храбрый благородный Рагинер опасно кусался - в мелкой стычке его скрутили. Фрисландия накануне затаившись, видела, как от берега отчалило пару сотен плотов и лодок. С суши сыпанули горящими стрелами. Плоты взвились пламенем, сотни костров с павшими  под присмотром норманнов терялись в зыбучем море.
- Прими, Один, Бьянки…
- Прими, Один, в царство твое, славного викинга Тусли, сына…
- Прими, Один, …
- Давайте пить, други, и завидовать им, - Роллон вознес кубок к небу. -  Как славно бился Ингвар. Помнишь, Ольгерд, его бой с тэном Ирландским?
- Да-а-а, - вернулся в молодость Ольгерд. - А помнишь, как Бьянки украл у германцев девку и убегал со стрелой в заднице?
- Веселый был Бьянки. Мне будет не хватать его круглой рожи, - печалился Норик. - Он был простой, смешной…
 - ….и сильный. Радуйтесь, викинги - наши братья на пути в Валхаллу! - Снова кубки взлетели, и янтарные капли брызнули в небо.


Роллон сидел в замке за огромным столом и пил вино. Справа восседали за большим столом Оле, Могучий Ларс, Хайер Счастливый, Гурнар, Герберт. Слева - Ольгерд, Эйнар, Норик, Свен.
- За тебя, - поднял кубок Свен с Оркадских островов. - За нашего конунга.
- Я даже не ярл, - усмехнулся Роллон. - И мне все равно, стану ли им когда-нибудь.
- Мы соберем тинг, - поддержал Оле. - Мне надоело плавать под каким-то там Роллоном. Я хочу выйти в море с конунгом  Роллоном.
- И то правда, - загудел Ларс Могучий. - Если б не ты и твои сны, сидели бы мы здесь, - он обвел  рукой вокруг, - в старинном замке, как короли?
- О лучшем и мечтать нельзя.
- О лучшем? Эту дыру, в которой мы временно, ты называешь лучшим? -  Викинги думали расхохотаться, но Роллон был серьезен. Ни тени улыбки. Даже пузатый Ларс перестал чавкать.
- Я чего-то не понимаю, Ролло, - Оле глядел на вожака. - Наши драккары полны, пять крупных битв выиграно - и что? Ты недоволен?
- Конечно, друг, я недоволен. Это все шелуха, песок  перед тем, что нам еще предстоит, - Роллон говорил так уверенно, будто видит будущее; и викинги слушали. - Мы пойдем на Францию. Мы завоюем свое  и ничье больше королевство.
Под сводами замка - тишина, послышался даже одинокий сверчок.
- Хм, - тер  рыжую бороду Хайер, - свое королевство. Ну я понимаю - пограбить, взять откуп, поторговать. Ну кто тебе даст королевство?
Викинги загалдели:
- Да ладно, Ролло, а хорошо пошутил. Королевство…
Удар кулака - и стол затрещал. Кубки опрокинулись, проливая бордовое вино.
- Никто не даст, - заорал  Роллон. - Мы сами возьмем, заставим дать. - И убежала тень сомнения. И не было уже шуток. И глядя на Роллона, каждый подумал: « И то правда…»
- Ролло, - спокойно молвил  Оле, - до нас было много викингов. И никто не завоевывал королевство.
- Тогда тем более, мой друг, мы пойдем за этим.  Или ты считаешь, мы недостаточно сильны, чтоб превзойти прежних? - Роллон глядел ему в глаза.
- Не любил бы я тебя,  за эти слова …. - зрачки Оле налились кровью.
- Так почему, - загудел Роллон, обводя лица, - вы вдруг решили, что это невозможно? Мы били бриттов, фризов, какие-то племена, что я даже и не запомнил. Но, конечно, - Роллон опустил лицо, и никто не увидел хитрой улыбки, - кто считает себя недостаточно сильным, чтобы пойти со мной…
Викинги рычали, перебивая друг друга. Любой другой скажи такое - его загрызли бы тут же. Роллон улыбнулся во весь рот - скоро их же ему придется сдерживать. Все до одного будут рваться в поход.
- К тебе послы.
Роллон отставил кубок, вытер губы:
- Веди.
Послы робко стояли напротив.
- Ну вы что, - гавкнул Оле, - язык проглотили? Дак я мигом помогу.
- Оставь, Оле. Мы ведь не дикари, - перебил  Роллон. - Говорите.
- Мы от графини, - стал чуть слышен их голос. - Она предлагает вернуть двенадцать пленных норманнов за одного графа Рагинера.
- Здесь диктую условия я, - гулом пронеслось под сводами замка. Остальные викинги насупились. Кто такие эти букашки на подогнутых ногах  и чего они там лопочут? Послы пошли дрожью, чуть живые.
- Если через семь дней, - внятно и четко  грохотало эхо, - графиня не соберет все серебро и золото Фрисландии, я казню ее мужа. Пленных норманнов отдать сейчас же.
Пошатывающие послы, кое-как ковыляя под сердитыми взглядами викингов, покинули замок.
- Так о чем ты толковал, Ролло?
- Слушайте все, - Роллон встал. - Хотите идти со мной - тогда без вопросов. Или командую я  или собирайте тинг. Выберем вождя, и я первый поклянусь Одином ему в верности.
- К чему этот разговор? Мы вроде тебя слушаемся. - Один лишь Оле, старый, могучий, смог решиться на этот вопрос. Даже Ларс с кулаками размером с голову - и то сопел понимающе и не лез.
- Мне потребуется вся дисциплина, на которую вы способны - и только тогда мы победим всех, - взывал Роллон, и викинги кивали. - А все эти вопросы… Нас порвут, стоит хоть на время расслабиться. Или, еще хуже, разделиться. Только в порядке наша сила. Вы заметили, почему мы побеждаем? - Он обвел взглядом задумчивых викингов.
- Потому что мы сильнее, - небрежно бросил  Хайер.
- Да, Хайер, да, и потому что они слабы.
- Какая разница? - Пожал  плечами норманн, и тугой на мысли Ларс его поддержал.
- Где была бы твоя сила, - начал вождь вкрадчиво, с расстановкой, чтобы дошло даже до глуховатого Эйнара, чуть тронутого после удара саксонской булавы, - если бы вся Европа вышла? - Пауза повисла, и снова кивнули  викинги. - Так вот, если я вождь, каждого, кто оспорит мои приказы, я утоплю по нашему старому обычаю. Так же я поступлю с теми, кто без спроса покинет дружину. Всем ясно?
- Мы с тобой, конунг, - встал  из-за стола Оле. - Лучшего вождя нам не найти. И  я первый снесу голову тому, кто выступит против.
Викинги дружно загалдели.  Последним проснулся Эйнар:
- Так в чем дело?
Все притихли - Хайер положил на плечо  ему руку:
- Все нормально, Эйнар. Ты лучше кушай.
Эйнар улыбнулся всеми десятью зубами:
- А я думал…
Хайер повторил:
- Мы уже тут подумали. Кушай, дорогой, кушай.
Эйнар впился в сочное бедро теленка. Как жилось  хорошо в дружной норманнской семье. Все уже обдумали, решили - а ему что.  Лишь бы было пожрать да с кем драться – это все, что Эйнар умел. Друзья смотрели, как на ребенка - Эйнар выкинул кость и двинул поросенка поближе.


Графиня Рагинер, осунувшаяся за последнюю неделю, не находила места. Она мерила шагами залу, потом встала, скрестив руки, и беззвучно зашептала молитву. Вошли послы, и по их безнадежному виду графиня угадала  все.
- Говори, - устало произнесла  хрупкая женщина.
- Вождь северян требует все серебро и золото, - посол опустил  взгляд -  Иначе…
- Значит, он получит  золото, - графиня была тверда. Несчастье сделало ее сильной. - Ты слышал: исполняй.


- Ролло, привезли выкуп.
- Пленника ко мне.
Ввели Рагинера. Он стоял, переминая раненные ноги. Стоял несломленный, глядя на Роллона враждебно.
- Ты храбро дрался, благородный муж. Только зачем нападал на нас? Видишь, к чему это привело?
- Не я, - с горечью произнес  Рагинер, -  приплыл грабить твою землю.
Роллон взглянул пристально. Отпусти его - и начнется опять мелкая война, отнимающая силы и время. Ненужная, бесполезная, отвлекающая от дел.
- Выпущу - опять будешь драться?
- Да, - не колеблясь, ответил  Рагинер. - До последнего латника; пока вы не уйдете.
Роллон встал и подошел  ближе:
- Мы уходим. И в знак мира и дружбы я верну половину твоих богатств. Обещай, что не станешь воевать против нас.
Рагинер удивлен. Заходя сюда, он ждал чего угодно, но только не этого. Благородство норманна растопило  лед. Вождь викингов был  великодушен. Ведь он мог  забрать все. Да и воевать Рагинеру стало  не с кем. Потребуется много времени, чтобы взрастить и собрать новую армию из осколков старой.
- Обещай и ты, - недоверчиво нахмурился  граф. Роллон усмехнулся - сильному незачем обещать слабейшему.


Драккары ушли, опустошенная Фрисландия приводила себя в порядок. Встревоженная знать, самые гербовые аристократы наперебой обсуждали нашествие викингов.
- О, вот и отважный Рагинер. Если б не он….
Мужчины уважительно кивали, женщины не сводили глаз. И его простые манеры не казались такими смешными и нелепыми, как раньше - наоборот, подчеркивали мужество. Да он вроде бы и ростом стал выше. Дамы отметили, что суровость очень красила графа. Рагинер, опираясь на трость, подошел.
- Графиня Геррегау, мои соболезнования. Если вам что потребуется…
- Спасибо, граф. У меня есть поддержка - герой битвы с этими кровожадными норманнами. Гасбарра, да где же вы?
Смущенного Гасбарру вытолкнули  вперед.
- Вы  вместе с ним бились? - Восхищенно смотрела  вдова.
Рагинер поднял  насмешливый взгляд - и Гасбарра готов был провалится сквозь землю.
- Я не мог биться с ним рядом. Насколько я знаю, - в зале  наступила мертвая тишина, - граф вообще не участвовал в битве, а наблюдал издали. Он же, не дождавшись исхода, первым покинул поле боя.
Гасбарра побелел, дамы, фыркнув, отодвинулись. И поползли по залу едкие шутки, где  полушепотом, где погромче. И посыпались  смешки с наклоном в сторону бедного графа.
- Аллозия, пойдемте отсюда, - граф мямлил. - Я вам все объясню.
- Не трудитесь. Да, и мои двери для вас закрыты, - она смотрела сквозь графа куда-то вдаль, негодуя на себя, на Рагинера, на …  Этот не стоил  и презрения.
- Как же наша любовь? - Робко спросил  Гасбарра.
- Любовь? - Графиня распахнула  свои красивые глаза, будто видела его впервые. - Вы меня с кем-то путаете. У вас, наверно, жар, граф, и вам срочно нужно на воздух. Могла ли я, вдова героя, полюбить жалкого труса? - Она упорхнула спасать репутацию. Баронесса Гэлроу уже собрала кружок и наверняка злословила  про нравы графини. Что ж, вот она, плата за доверчивость.
Гасбарра стоял одиноким утесом. От него шарахались, как от прокаженного.


              Глава третья. Путь домой.

Слышался скрип, тягучий, глухой. То ли весла хрустели, то ли драккары, то ли сухожилия вздутых рук. Третий день волны захлестывали борта, викинги сжали зубы. Корабли опасно качались. Куда ни глянь - ветер рвал пену с верхушек моря. Скрип, еще, еще -  бесконечность.

- Дома! - Заорал зоркий Гурнар. - Дома-а-а!
Полоска берега росла. Родные скалы, фьорды. Десять лет  долгий срок. Жены успели покрыться сеточкою морщин, отцы умерли. Вчерашние голозадые карапузы стали задиристыми юношами, мечтающими ступить на драккары. Викинги налегали на весла. Быстрей бы уже ногой ощутить твердую землю; увидеть родных, похвастать добром. Надо набраться сил, ведь  скоро неугомонный Роллон опять погонит в дальние края.
Вот она, неприхотливая серая Норвегия, мать-колыбель разбойников. После замков Европы низенькие деревянные домики, прижатые друг к другу, казались убогими - но это дом. На берег высыпали женщины, дети. Роллон первый прыгнул  в воду.
- Тура, Ингвар мне был как брат, - он обнял  розовощекую полную женщину. Улыбка ее, открытая, крепкозубая, растерянно  сползла с лица, губы сжаты.
- Я понимаю, - черты застыли. - Расскажи, как он умер.
- Любой мечтает о такой смерти, мы бились с фризами. Ингвар был, как всегда, впереди.
- Да, - чуть просветлела Тура. - Он у меня такой. Был такой, - спохватывается она.
- Отнести долю Ингвара, - кивнул на их избушку Роллон. Викинги сновали от драккаров на берег. Добычи было много, надо все выгрузить. Позже  всех вспомним  за общим столом.
- Сделай вот что, - Роллон напутствовал Оле. - Нам нужна провизия, много провизии.


- Ты что-то в последнее время грустная, - Альфред Великий погладил Регнеллу.
- Оставь, дядя, я давно уже взрослая. И боюсь, совсем не юная.
- Для меня ты всегда будешь маленькой девочкой, - король улыбнулся. - Что тебя беспокоит?
Она прижалась к его груди.
- Скажи, он вернется?
Альфред нахмурился. Он поднял ее лицо и пытался казаться искренним:
- Я думаю…
- Оставь, дядя, - она отстранилась. - Я хочу правду.
- Ну что ж, - Альфред стал серьезен. - Может, и вернется. Но  не останется.
- Почему? - Как ее было жаль, и нелегко находились слова.
- Он не из тех, кто сидит спокойно. Ему всегда будет мало. Его любовь – это битвы, море, новые страны.
- И новые женщины? - Жестко спросила Регнелла.
- Да, - твердо сказал Альфред. - Но для него они  добыча. Воспользовавшись ими, он тут же забывает.
Молчание. Король боялся его нарушить. Племянница выросла вся в отца - упряма, своенравна.
- Нелегко любить его.
- Да, моя девочка. Но ты бы и не смогла любить кого-то другого, не так ли? И тем более, - он многозначительно улыбнулся, - у тебя есть, куда деть эту любовь?
- Ты про маленького Сигурта? - Ее лицо озарила радость. - Пойду к нему. Артур учит владеть мечом и говорит, что у него талант.  Он ведь очень похож на отца?
- Вылитый, - согласился король, и это была святая правда.
Регнелла убежала. Альфред вспомнил, как несколько лет назад к его острову подбирались драккары. Много, очень много хищников явилось рвать его землю. Он послал к Роллону, сорвав тому мечту, -  поход на Францию. После Фрисландии и десятка других набегов драккары Роллона гребли по Сене, когда посланник Альфреда, полумертвый и валящийся с ног  от дороги и спешки, разыскал вожака викингов. Роллон пришел на помощь, невзирая на то, что Альфреду угрожали норманны, его соотечественники. Кто лучше викинга способен был справиться с викингом? Роллон не колебался. Там, в море, его земляки, тут - названный брат, выручавший уже не раз. Альфред по совету того же Роллона нарастил борта на своих кораблях, и пытавшиеся взять его  на абордаж викинги ничего не могли поделать, мешками падая в воду. Пока они бултыхались, ратники Альфреда дырявили их сверху копьями, что семгу. А  Роллон тем временем топил и брал в плен беззащитные драккары захватчиков. Дай бог половине удалось спастись, и они надолго запомнят эту неудачу.
Потрепанные, жалкие, остатки норманнов исчезли на горизонте. Именно Роллон и его молодцы решили исход сражения, после которой Альфреда и стали звать Великим. История смешная штука, теребил бороду могучий король Британии. Выиграли бой  вместе, а Великий он, Альфред. Ну да ладно, что было, то было. Король приосанился. Еще бы - одолеть не знавших поражений викингов. А Ролло…. Тому было плевать на почести. Тому вообще было на многое плевать. Едва улеглось сражение, чуть остыли клинки - а он уже засобирался куда-то. И Регнелла от этой новости  застыла на полушаге, задетая, уязвленная. Что поделать, девочка, нужно дальше нести свой крест. Ну не будешь же обижаться на дождь, что он мокрый. Так и с ним.
Ну уж нет. Она торопливо пошла, отбрасывая сомнения.
- Здравствуй, принцесса Уэссекса. Это тебе, - Роллон протянул ожерелье. Цена ему - нескольких деревень. Регнелла залюбовалась. Взмах - и цепь изумрудов полетела в траву.
- Ты даже не пришел.
- Я собирался, - он вытер от крови меч и прищурился на солнце. - Я не уплыл бы, не повидав тебя.
Она внимательно присмотрелась - хмурое обветренное лицо не врет. И оттаяла  надменная королевская кровь.
- Так где там мой подарок?
Ролло улыбнулся. Меч нырнул  в траву, поднялся к голове Регнеллы - и с острия соскользнули на тонкую шею сияющие зеленые камни.

- Выбирал под цвет твоих глаз. Мне надо спешить.
- А мне все равно, - Регнелла повела его в замок. Вождя тащили, как пленника - викинги перемигивались.
- Мне правда надо спешить.
- Ты умеешь любить? - Задумчиво прошептала она. - Наверно, нет.
- Наверно, да, - ответил Роллон, и в глазах - ни капли обычной насмешки. - Единственно, кого я вспоминал - так это тебя.
- Говоришь, надо спешить? Тогда у нас мало времени, - Регнелла  скинула дорогое платье. И  вид ее тела в расцвете заставил вождя отсрочить уход. Она замерла, гордая и одновременно просящая:
- Я понимаю: тебя не изменишь. Но неужели это, - она провела  рукой по острым грудям, - не стоит того, чтобы остаться?
Роллон смотрел и не торопился. Эта женщина не такая, как все остальные. И викинг, северный холодный волк, почувствовал что-то в груди. Теплый комок затлел  внутри, под сердцем. Уйди сейчас он - и свершилось бы непоправимое.   Принцесса подметила  взгляд, хищный и жадный. Она улыбнулась и толкнула его на кровать.
- Я буду лучше всех твоих женщин, вместе взятых.
На викинга наползло шелковое упругое тело. Широкие бедра разъехались, как ворота - и мохнатая теплая щель, всхлипнув, мягко опустилась  на кол.
- Ты пахнешь цветами.
- А ты  морем, огнем и кровью. И меня это возбуждает.
Она скакала, откидываясь назад, поймав Ролло в тесный и мокрый плен своей пещеры.  Норманн захрипел, окаменев буграми тела  - и Регнелла вскрикнула. Горячая волна ударила внутри, викинг сжал ее спину до хруста.


Роллон  хотел  уйти, куда-то опять торопясь. Регнелла схватила за руку:
- Еще, викинг. Или ты, - гримаса сомнения, - недостаточно силен?
- Чего? - Не поверил своим ушам вождь. - Клянусь Одином, не пройдет и полночи, как ты запросишь пощады.
- Что ставишь? - С вызовом  поглядела принцесса. Ее глаза, озорные, зеленые, блестели насмешкой.
- Драккар, а ты?
- Землю к югу от меня.
- Ха-ха-ха. Я и так их возьму, когда захочу. Но мне лень вставать - и я завоюю их здесь.
Он распялил ее на кровати - и принцесса стонала совсем не по-королевски, словно  девка, которую наказывали  плетью. Она, качаясь, ездила туда-сюда, стачивая свою пещеру на густые капли влаги на его большом стволе, повторяя:
- Еще, еще, еще, - и в зеленых глазах плясали  искры.

- Ну что, сдаешься?
- Нет и еще раз нет, - обессилено шептала  принцесса.
- Ладно, дарю тебе еще и землю к югу от тебя.
- Скупердяй, - она гладила его грудь, - она и так моя. Я запомнила тебя, вождь норманнов. Скорее всего, мы больше не увидимся.
- Клянусь колесницей Тора - я навещу тебя, - тверды были слова, и принцессе Саксонской хотелось  верить. Он любил, как мог - скупо, сдержанно, холодно. Но любил и притом ее одну - она это чувствовала.
- Ты и правда вернешься, - счастливо сказала она. - Жалко, ненадолго.

Да, десять лет пролетело, как ворона над полем. Доносят, Роллон в Норвегии набирает дружину. «Этот викинг как заколдован» -  задумался Альфред. Давно бы уже успокоился  - столько битв позади. И земель, захоти он, полным-полно. Нет, ему подавай что-то особенное. Альфред замотал головой. Нельзя искушать удачу, эту капризную девку,  она когда-нибудь изменит. Рано или поздно, но всегда, как ни горько в это верить. А долго ли осталось той жизни, чтоб просто полюбоваться на солнышке, вспоминая битвы? И Ролло уже не юноша, давно не юноша. Да, он в расцвете лет. Самое время осесть и крепить свои владения. « Нет, этот не такой. И все-таки - что он затеял?» - Завидовал Альфред Великий и с былой тоской поглядывал на море.


- Я запретил грабить здесь! Или ты слишком долго плавал? - Король Норвегии, Харальд Харфагр, был в ярости. И так объединение земель стоило много крови, сил, пота, а тут еще Роллон, этот наглец, явился в Викен, где находился сам король, и начал обирать местный люд. Люд, являвшийся собственностью короля, а значит…
- Я помню заслуги твоего отца. Но ты, Роллон, сын ярла Рангвальда Мудрого, нарушил мой указ.
- Мне нужен провиант в поход, - Роллон глядел открыто, словно не подсудимый. Он будто не понимал, что его жизнь на волоске - и этот волосок держал Харальд в своей крепкой ладони. - Я все потом бы вернул.
- Это еще неизвестно. Слушай мой приговор. Ты изгоняешься из Норвегии и лишаешься  собственности. Всем объявить, - король обернулся на ярлов, - что за приют и помощь Роллону всех ждет изгнание. Все, я сказал.
- Король, разреши три дня на сборы, - Роллон вскинул голову.
- Три дня, - король отвернулся. Надо, чтобы чтили законы. Дашь поблажку одному - и начнется. Без этого нет государства. Пусть убирается с глаз долой, сложит голову на чужбине - так тому и быть. Приходила просить мать за Роллона, но  король остался глух.

- Кто со мной? - Короткий вопрос, и викинги задумались. Его легче было задать и в десять раз тяжелее ответить. Кто чесал бороду, кто оглядывался назад, на вотчину. Роллон  изгнанник, бесправный и опальный. Пойти с ним  - вызвать неудовольствие короля. С другой стороны - боги любят его, и кто еще так знает Европу, неиссякаемую кладовку с богатствами? И не сидеть же здесь вечно в скалах, закисая и теряя молодость, пока остальные завоевывают бессмертие.
- Я, Ролло, всегда с тобой, - Ольгерд встал, и за ним поднялись  многие.
- Я…
- Я…
 - Я…Эйнар, Гурнар, Оле, Свен….
Все две сотни испытанных, со старых походов шагнули  вперед.
- Слушай, Ролло, - предложил  Ларс Могучий, - я тут встретился с одним парнем. Он много о тебе слышал. У него пять драккаров, набитых отчаянными ребятами, которые спят и видят, с кем бы пойти в удачный вик. Они молоды и горячи, Ролло.
 - Я тебя понял, Ларс. Нам нужна молодежь.
- И я, Кнуд Одноглазый, - выступил седой викинг, - отправлю с тобой десять драккаров с сыном. Говорят, ты умеешь побеждать. Какова твоя доля?
- Одна десятая  мне, со всего, взятого с бою.
 - Что ж, справедливо, - кивнул Одноглазый. - Эх, скинуть годков пятнадцать.
- Пойдем с нами, отец.
- И то правда, - пробасил Кнуд. - В нашем роду не было позора, чтоб честный викинг умер в своей постели. Идем! - Он ударил в плечо Роллона.
- Мне нужна дисциплина и провиант, - подытожил  Роллон.
 - На переход до Европы хватит, а вот дальше…
- Дальше не надо.

           Глава четвертая. Новый поход.

Пусто стало в скалистой Норвегии. Пусто и тихо. Затерялись вдали в синей глади два десятка драккаров. Надо спешить, чтоб весть о набеге не опередила одними ей ведомыми путями корабли норманнов. Внезапность - удача викинга. Пока не успеют спрятать стада, пока не готовы к защите и бегству, надо напасть врасплох. Роллон шел впереди. Отдельные стаи драккаров попадались  им.
- Эй, там, кто идет? - Несется сквозь плеск волн.
- А там?
- Я Роллон.
- Наслышаны про тебя, Роллон. Я Харти, сын Харбада. Куда путь держишь?
- Отгадай, - с драккаров смеялись.
- Я так мыслю, собрался ты за добычей, - Харти окинул драккары Роллона. -  Норвегия-то осталась там.
- Ты правильно мыслишь, сын Харбарда.
 - А если так, не нужны ли тебе смышленые парни?
- Сгодятся, - кивает Роллон. - Только еды на всех маловато.
- Ничего, ты показывай, куда плыть - а там мы разберемся.

Европа спала и не знала, что беспокойные сыны Скандинавии снова гребут по ее душу. А если б увидела, сколько драккаров пристало к Ролло - ужаснулась бы.   Молва небывалого похода притягивала к нему бродяг разных мастей. Требование было одно - умение крепко держать меч, но это требование было неукоснительное. Викинг брал всех, справедливо полагая, что половина останется там, в чужих землях. Солнце вырвалось из-за кромки синей бездны - сотня драккаров тянулись к берегу, выстраиваясь в линию, охватившую побережье.

Корабли вошли в Сену. Часть драккаров Роллон отправил по окрестностям добывать провиант. На берегу показался Руан.
 - Смотри, Ролло, нас уже встречают, - Оле кивает на большое посольство.
- Пристать к берегу, - скомандовал вождь.
Драккары резво нырнули к причалу. Их количество тенью обреченности отразилось на посольстве.
- Витто, архиепископ Руанский. Со мной  все знатные горожане. - Говоривший был низок и приземист. Держался спокойно, с какой-то отрешенностью. Ни возраст, ни горечь положения не могли скрыть благородную степенную сущность просившего.
Роллон смерил всех взглядом. Лицо архиепископа не выражало ничего -  но в голосе был страх. Его не скрыть, как ни старался Витто. Да и городская знать, похоже, внутри трепетала, не угадывая, что ожидать от норманнов. Роллон бросил  взгляд поверх голов - легкой добычей был этот Руан. Поэтому они все и пришли сегодня сюда. Пришли, чтоб попытаться спасти население от бойни. Стены разрушены, один взмах мечом - и викинги свободно ворвутся в город.
- Что ты дашь, чтоб я вас не трогал? - Прямой вопрос викинга поставил в тупик архиепископа. Мучительная гримаса отчаяния выдала всю бедственность положения - и Роллон уже знал, что не тронет город. Зачем проливать кровь попусту?
 - Мне нечего тебе дать, храбрый вождь викингов, - тихо и честно молвил Витто, и в этот момент не было страха в его глазах. - Жители бедны, городская казна опустошена.
Роллон выдержал паузу - викинги недовольно сморщились.
- И что же мне с вами делать?
Витто уловил чуть заметное колебание в голосе, и это придало ему смелости.
- Возьми нас под свое покровительство. Пусть наш город станет твоим.
Вождь задумался. Ему и правда был нужен лагерь, откуда его драккары могли бы срываться в рейды. Тем более у него стало много кораблей, очень много. Их все надо где-то держать между набегами. А поход на Францию, обширную и густонаселенную, займет немало времени - это не какой-нибудь остров обчистить. И еще….  Роллон не сказал никому,  но здесь, на этой земле, он хотел бы остаться навсегда. Одного взгляда было достаточно - тут есть кому подвинуться, чтобы мечта викинга сбылась и появилось первое в истории королевство норманнов. И он, Роллон, первый король, наравне с европейскими монархами.
- Оле, Свен - мы остаемся здесь. Всех на стены  укреплять город. С вас  прокорм моих воинов.
Вздох облегчения, скрытый, глубокий, вырвался из пришедших; и знать во главе с архиепископом поняла - они сегодня родились заново. Но, что важнее, родился новый город за их спинами. И  несмышленые карапузы, не ведающие о нависшей опасности, и их матери, замерев, с горькими складками бровей - все были спасены. Архиепископ  шел, стараясь подавить предательскую дрожь в старых коленях.
С диким вождем норманнов удалось договориться легче, чем со своими феодалами, коршунами налетающими на зазевавшегося соседа. Надолго ли? Наивные, они все радуются -  раздраженно отметил Витто, глядя на ставших беспечными самых важных и якобы мудрых горожан. А что будет после? Викинги двинутся дальше, за добычей - это как пить дать. И Карл Простоватый волей-неволей вынужден будет дать бой. И тогда он, архиепископ Руанский, окажется между двух огней. И, верный присяге, должен будет…..
Страшно подумать, что сделают викинги, когда Руан, понукаемый королем, ввяжется в борьбу за …. За что? За власть, которой толком-то и нет. За единство Франции, в которое верит разве что ребенок. Было бы смешно,  если не было б так грустно. Витто шел, раздираемый противоречием, и шептал: « Все в руках Господа….»  Он сделал сегодня все, что мог, и город цел. Не было стонов, воплей и плача.

К удивлению жителей, они не заметили, что власть поменялась. Викинги не грабили, не насиловали - жизнь текла своим чередом. Больше того, Роллон учредил свой суд - и он оказался куда как честнее и справедливей, чем до него. Викинг начал укреплять город - и вместо лысых, изъеденных стен появились новые, сулившие защиту. И потянулись вереницей подселенцы, прослышавшие, что в неспокойной Европе надежней всего под властью норманнов. В это не верилось - и это было правдой.  Роллон подкупал  своей беспристрастностью - барон или ремесленник, совершившие преступление, отвечали одинаково. И  кара настигала всех, независимо от положения. Чужеземцу было плевать на толстое пузо осанистого барона или рваную, вонявшую рубаху нищего. Он судил быстро, резко, жестко - и мускулистые викинги также быстро приводили приговор в исполнение.
 

- Ролло, мои викинги заскучали, - к нему зашел Кнуд Одноглазый. - Скоро от безделья парни начнут творить глупости. Ты же знаешь, что начинается, когда куча головорезов шляется без занятия? - Он оглянулся, пытаясь найти в просторной зале вождя. Все было не так у этих французов. И любят ведь такие огромные, с душным и едким воздухом, каменные дома. То ли дело в родной Норвегии, где в простых, надежно устроенных жилищах  нет ничего лишнего. И воздух чист и свеж, как первый снег.
- Знаю, - прозвучал ответ с полутемного угла залы. - И клянусь Одином, не пройдет и недели, как твоим ребятам найдется работенка.
- Из уважения к моим сединам мог бы и встать с постели, - Кнуд откинул полог кровати. Там взвизгнули. - Кхм, кхм, - смущенно закашлялся  старый викинг. - Прости, я и не знал, что ты не один.
- Ничего, Одноглазый, ничего, - распахнулись шторы, заставив молоденькую девушку змеей нырнуть в ворох белья. 
 - Кхм, - завистливо крякнул Кнуд. Роллон встал - и Одноглазый залюбовался бугристым мощным торсом, вспоминая себя молодого. Да, до чего восхитительна крепость мышц  и как жаль, когда это все давно позади. Ролло понял:
- Я сам завидую юным несмышленышам, у кого этот вик - первый, - и обернулся к постели:
 - Я скоро вернусь, баронесса. Хотя… Ты все равно не понимаешь по-нашему.
С кровати что-то тихо кудахтнули.
- Баронесса? - Восхищенно покачал головой Кнуд. - Да-а-а, я горжусь тобой, сын.
- Да ты и сам немало попробовал в юности? - Подмигнул  Роллон.
- Не-е-е, мы так далеко не забирались, - с грустью отметил ветеран. - Да и особо не привередничали - какие там графини, баронессы. Поймаешь селянку  и тем  счастлив. Да и не было особо всяких там титулов. Мир меняется….
 - …зато ты остаешься. Много ли дожило, пройдя столько битв, до твоего возраста?
- Никого, - с гордостью ответил Кнуд. - Последний ровесник, мой друг Фарелл Большой меч отправился к праотцам у меня на руках в Британии. Я как раз схлопотал в глаз стрелу в том бою. Честно сказать, и сам собирался в Валхаллу. Страшная была сеча - нас заманили в лес.
- И что? - Роллон весь превратился в слух. Если старый Кнуд разболтался - такое стоит послушать.
 - А то, - лицо ветерана дышало гневом, как будто битва была вчера. - Какие-то там племена, я сейчас и не вспомню их поганого имени, лупили издали по нам, как по лосям, стрелами.  А мы и местности-то не знали. Так вот, они были слишком хитры, чтобы вступить с нами в ближний бой, где мы перерезали бы их, как овец. Эх, - горько вздыхает Одноглазый, -  сколько наших тогда пропало.
- Вы проиграли? - Посочувствовал Ролло, и в его глазах мелькнула боль за попавших в беду сородичей. Таких, как седой Кнуд.
- Нет, гром меня разрази, еще раз нет! - Вскрикнул Одноглазый  и его лицо помолодело. - Тругги Большой, наш ярл, прикинулся, что мы все уходим. Сотня налегке осталась в засаде. Видел бы ты их рожи, когда мы ворвались к ним в центр. А потом, пустив вперед пленных и прикрываясь женщинами от стрел, мы истребили всех.
 - Так вот скажи, мудрый человек. Смерть в бою - лучший удел для викинга? - Был задан хитрый  вопрос - и Одноглазый задумался.
- Конечно, оно все так. Но, с другой стороны, если ты побеждаешь все время - не бросаться же самому на копья? - И Роллон согласен был с каждым словом. - Тем более   если от битвы к битве идешь, ничего не страшась. Больше сражений - больше доблести, а значит, так угодно Одину. Сдуру-то погибнуть много храбрости и не надо?
- Твоя правда, отец. Ты вот что.  Бери с десяток драккаров, - глаза Ролло стали жесткими, - и иди вперед. Мне нужно, чтоб нашим основным силам ничего не мешало на пути.
- Я понял, вождь. Надо подчистить мелкие камни, чтоб они не путались под ногами. А куда мы идем?
 - Навстречу королю. Через дни три после тебя мы выходим вслед - надо завершить дела здесь.
- Это, что ли, дело? - Кнуд кивнул на кровать и усмехнулся.
- И это тоже.
Роллон возвратился на кровать. Там его ждала послушная стройная баронесса. Она возлежала гибка, нага и стыдлива. Грубость викинга ее возбуждала. Он не говорил на ее языке, да и зачем на ложе переводчик? Баронесса угадывала по глазам, что нравится этому воину издалека, такому большому и сильному -  и она знала, как вести себя с ним.
Он тогда зашел к ним в дом, а барон, этот глупый и толстый тюфяк, стал корчить героя и бросился на норманна с мечом. Викинг даже не стал доставать оружие, а просто, схватив несчастного барона, как мешок с ячменем, выкинул на мостовую. Баронесса тогда сжалась маленьким комком в огромной кровати. Викинг обвел глазами вокруг и знаками дал понять, что останется, а если это не нравиться ей, то баронесса может убираться ко всем чертям. Так, по крайней мере, поняла она своей бесхитростной головкой. Норманн вел себя очень достойно. Правда, в их дом постоянно приходили какие-то жуткие и шумные великаны - один даже схватил ее за зад. Норманн облюбовал их кровать, баронесса спала в другой зале. И все бы ничего, но как-то ночью, войдя в залу, она по привычке, сонная и квелая, прямиком направилась в лапы к викингу. Зевая, упала в полной темноте на свою кровать и с ужасом обнаружила, как ее тело удавом обвил норманн.
Он, не проснувшись, содрал белье - баронесса боялась пискнуть. Крик барона, короткий и жуткий, летящего на камни, еще свежо стоял в ушах - и баронесса терпеливо и кротко ждала, как шершавые руки смяли девичью нежную грудь, прощупали бедра и …  Ну, это уж слишком. Даже барон, законный муж, дарованный церковью, не позволял такого! Баронесса сердито фыркнула  и податливо раздвинула бедра, пуская туда жадную руку викинга, а затем и не руку. Викинг, этот медведь, натягивал ее  на себя, как перчатку - животное, негодовала она, стиснув зубы. Еще чуть-чуть - и норманн проткнет ее целиком.
Горячая волна пришла нежданно, захлестнув баронессу. Она взлетала и падала. Что-то новое, сумасшедшее било изнутри, оттуда, где нагло хозяйничал викинг, кидая в жар и растекаясь по телу - и она уже сама одевалась на него намокшим раздатым, расхлябанным местом. Баронессе было ужасно стыдно и бесподобно, она сходила с ума от его толчков. Ее груди размашисто скакали - и поруганное целомудрие, горящее вместе с кожей, подстегивало дикое, ни с чем несравнимое удовольствие.

Прошла неделя. Баронессе до сих пор было ужасно неловко - и это его забавляло. И когда викинг ее надевал  на свой вертел, как молоденькую овечку - ей опять становилось безумно стыдно и так же безумно сладко, сладко и опять стыдно. И баронесса, захлебываясь от противоположных чувств, знала - не встреть она викинга, так в жизни бы и не случилось чего-то прекрасного, безобразного, необходимого.  И она, не решаясь себя предложить, случайно выходила ночью на стук его тяжелых шагов. И  случайно - не может быть и речи - касалась его тела своими выпуклыми частями. А бывало, даже и днем. И ведь коварный викинг не спрашивал, что она шлялась в нижнем белье день-деньской по дому  и почему они сталкивались все чаще и чаще?
 И выучив несколько фраз, самых простых, баронесса с ужасом узнала, что Роллон куда-то собрался. И в последнюю ночь так жалобно и громко стонала баронесса, что прислуга истово молилась. Наконец-то тиран, мучавший госпожу, исчезнет - но, видать по ней, сердечной, его пытки оставили такие рубцы в ее чистой душе, что и после  отъезда викинга свет будет не мил молодой вдове. Конечно, от таких страданий кто хочешь умом тронется.

- Говори, - безвольное лицо короля Франции расплылось недовольной гримасой.
 - Архиепископ Руанский доносит, что викинги идут. Много викингов, - значимо добавил  Райнольд, герцог Орлеанский.
Карл прикрыл глаза. Опять! Не проходит и пары лет, чтобы эти стервятники не налетали на королевство. Как будто тут медом намазано. Ну что делать - месторасположении Франции было таково, что даже спешившие в Испанию или Италию проплывали мимо и заворачивали сюда. Попробовать откупиться землей? Появятся новые, и где взять столько земли? Резкий голос герцога выдернул из раздумий.
- Они идут по Сене. Надо выступать с войском, мой король, пока не поздно.
- Выступаем, - вяло бросил Карл, и снова рябь сомнений побежала по лицу.  Не выходит у тебя, Карл Простой, ничего. Не склеить когда-то великую и грозную державу. Да где там склеить - хотя бы удержать треть того, что было какую-то сотню лет назад. Тебе бы половину отваги и воли Карла Завоевателя - глядишь, и викинги сидели бы в скалах. Если бы…  Но тот сам ходил в бой, а ты? Посмотри честно в зеркало и представь себя в сече. Не в то время ты родился. И королю почудилась насмешка с портрета Великого, победителя сарацин, саксов, басков и еще десятка народов. И Карлу Простому стало вдруг холодно.

- Что за река? - Драккары свернули с Сены и вошли в приток.
- Эра. Гляди, нас уже ждут, - Роллон  был невозмутим, и викинги рядом с ним чувствовали  себя, как дома. Они забрались внутрь чужой страны. На левом, противоположном берегу встало огромное войско. Ветер колыхал стяги. Очень много воинов прислал Карл им навстречу.
- Пристать напротив, - скомандовал  Ролло. - Оле, Ларс, Хальфред - бросайте всех на ров.
 - Как укрепить лагерь? - Оле оперся на топор.
- Обведи большим валом, чтоб не могли ударить сбоку и сзади. И обязательно оставь открытым широкий проход - пусть нападают там, где нам надо.
Викинги принялись за работу. Вождь трезво мыслил - это было ясно любому. Широкие ворота он оставил открытыми ровно настолько, насколько было удобно для построения квадрата норманнов. А в стычке лоб в лоб викингам равных нет. Застучали топоры,  и вал рос на глазах из камней и деревьев. Франки глядели озабоченно и хмуро - норманнов совсем не пугало их огромное войско. С того берега закричали.
- Кто вы и зачем пришли?
- Мы - люди с Севера. А пришли для покорения Франции.
- Кто среди вас главный?
Роллон зычно бросил  на тот берег:
- Среди нас все равны.
- Карл, король Французский, даст вам земли. В  обмен на это вы признаете его власть.
- Нет, мы не признаем над собой ничьей власти. А земли мы и так возьмем, пока в состоянии держать меч.
- Куда вы идете? - Да сколько можно орать? И так ясно, что договориться уже не удастся.
 - Тебе, заморыш, я буду отчитываться, - заревел Ларс Могучий, и от его рыка с камышей разлетелись  утки, - куда мы идем? Приди к нам да узнай.

Райнольд, герцог Орлеанский, все слышал. Он задумался. Стоять здесь, напротив, и ничего не делать? А ну как викинги угребут вглубь страны - что тогда? Нет, надо тут и сейчас - тем более, войско у герцога большое. Викинги заканчивали насыпь, когда железная гусеница франков стала переправляться вброд. Река споткнулась о латников, забурлила и встала - кони, копейщики, знаменосцы в три потока шли и шли.
- Запоминай отмели, - кивнул Ролло Гисли. - Хорошо, они не догадались застелить реку кольями - тогда бы мы все пропали.
Гисли, поежившись, согласился. Так сделали когда-то русы - и много драккаров с разгону влетело в подводную западню. Да, кучу викингов положили в той битве русичи благодаря смекалке.

Франки, отряхиваясь, строились. Не вал, опоясывающий стан викингов - одним числом в плюсе с весом доспехов смели бы они северян. Грохоча сталью, армия Райнольда пошла. Норманны стояли готовые, ледяные, каменные. Франки втиснулись в проход - лязгнуло первое рубище. Викинги, щелкнув по копьям мечами, прыгнули щитами, сминая передних - и две шеренги франков сгинули внизу, затоптанные своими же. Узость прохода не дала вкатиться всей массе - некоторые бойцы герцога просочились с краев, на свою же беду. Их ошарашили топорами молниеносно, даже не моргнув.
Задние ряды франков давили, толкая своих под мечи и топоры. Норманны шелестели клинками, срубая наконечники копий и превращая их в бесполезные палки, а дальше…  Одними щитами, треснутыми, обглоданными, викинги месили передних в кашу - и задние франки, наступая, помогали им в этом, зашагивая своих.
 
Ольгерд махал  секирой с оттяжкой  в шею, там, где кончался панцирь и белела полоска кожи. Франк оседал - Вислобородый уже уронил второго, врубая в шлем. Мало, мало места было разойтись Ольгерду - секира, она размах любит. Четвертый и пятый упали, лопнув бордовыми струями от уроненного лезвия викинга - пот застилал глаза. Едкий, жгущий, колкий. Ольгерд лишь на миг утерся - и  копье ошпарило плечо. Ольгерд заревел, выдергивая палку с кусками мяса, потянул проткнувшего его  фриза на себя и сломал лбом тому нос. Слава Одину, чья-то рука схватила его и вышвырнула из боя туда, за спины своих. И Вислобородому стало стыдно - пропустил, как мальчишка, лишь в последний момент убрав грудь. И тяжело совсем грузному Ларсу. Расколов молотом череп десятому, он споткнулся в ноги.
Роллон был впереди, среди моря франков, вяз, порхая мечами. За ним дружно ухали викинги. Ларс поднялся, помятый, раскидав и своих, и чужих, как кошек,  его обтекали норманны.
- Дрын, дрын, дрын, - рушилась, хруская, верхушка франков, выкошенная, перепаханная, зажатая. Викинги открывали дыры, пропуская своих - и свежие топоры, еще не забрызганные кровью, влетали в тесный строй франков. Ларс откинул щит и дышал, как загнанный конь. Ольгерд, зажав вену с фонтаном крови, свалился рядом. Бедолага Эйнар опять получил в голову, согнувшись пополам. Ничего - башка у него каменная, а что до ума, так хуже ему уже не сделать.

Черная тень прилипла на лице герцога Орлеанского - и чем дольше бой, тем тень становилась больше и безысходней.
- Да помоги же им, Гастинг.
Помочь?  Как? Райнольд дурак и не заметил очевидного. Гастинг предупреждал, что норманны опасны, очень опасны. Его никто не послушал и чуть ли не обвинили в трусости. Да, он сам был из норманнов и когда-то пришел сюда и осел, став владельцем Шартра. И сейчас стоял вместе с франками. Стоял, не желая делиться землей. Стоял, лишь один предупреждая, что с викингами лучше договориться. Райнольд, этот напыщенный индюк, на это ответил:
 - Волков не травят волками.  Ты преувеличил силу своих земляков. Стой и смотри, как моя армия раздавит твоих нахлебников.
Гастинг еще подумал: « Щенками их не травят тем более…» Что ж, ладно. Гастинг со своими людьми сорвался в кашу. Они не успели добежать, как по волнам стального месива стало понятно - все. Уже случилось непоправимое.
Норманны, раскрошив центр и собравшись клином, с раскачки впечатались в гущу - и пошли, пошли, пошли. Клин набирал скорость, рос, толстел, выпуская занозы.  Неутомимый высокий викинг метался впереди, как тигр - быстрый, пружинистый, меткий. Каждый его выпад дорого обходился герцогу - латники нынче в цене. Франки пытались сжать - и из клина семечками вываливались подбитые викинги - но, боже, за каждого из них клин забирал десяток, плюясь секирами и мечами. Сам же оставался спаянным, запечатанным, почти неуязвимым.
Гастинг все же вломился, раскидав задних франков, мешающих и бесполезных. Он продирался  навстречу острому треугольнику. До вождя норманнов осталось рукой подать. Поздно, слишком поздно. Северяне поднажали - и раскаченная бочка франков перевернулась. Знамя герцогства Орлеанского, дернувшись, упало - и в толпе началась паника. А норманны, услышав ярый рык высокого викинга с двумя мечами наперевес, уже раскрыли  фланги, ястребом выпуская крылья - и долбили, долбили, долбили.
И Гастингу оставалось  одно - отчаянно скрипнув зубами,  развернуть своих и ломиться со всеми к реке. Река послужила капканом - и на берегу, догнанные викингами, валялись зарубленные в спину латники герцога. Рваными бороздами тел они лежали, как укор - и Райнольд задыхался в облаке ярости, не нашедшей выхода. И Гастинг им в чем-то завидовал, позорно влетая в воду и оглядываясь назад, словно вор. Хвала господу, викинги умаялись и не стали бросаться за ними. Райнольд, гордый герцог Орлеанский, с остатками армии бежал.

Не зря ночью Карл ворочался и маялся животом. Да еще под утро в покои влетел черный ворон. И в него никак не могли попасть, а он все не улетал, а только гортанисто каркал и косил на короля выпученный глаз. Прямо как сорвался со зловещего знамени норманнов - будь они прокляты. Звери  они и есть звери. Во Франции что ни знамя, то лев, или орел, или дракон, или змей, в конце концов. Но чтобы черный ворон, вестник несчастий, красовался на полотнище - это ж кем надо быть. А кто они, как не одно огромное бедствие, спрашивал у себя король Франции, морщась от любимых яств и давая знак убрать все прочь? Да, видать, на небесах за что-то обиделись, раз язычники все побеждают и побеждают. Надо призвать архиепископа - он выручит дельным советом, да и норманнов узнал неплохо.

 - Ролло, мы пойдем дальше?
 - Нет, там слишком мелко, и наши драккары не пройдут. Возвращаемся в Сену. Что с Ольгердом? - Нахмурился вождь норманнов.
- Рана серьезная, он потерял много крови. Все в руках Одина, - равнодушно пожал  плечами Свен. Роллон неодобрительно посмотрел и пошел к кораблям. Вислобородый был бледен и дышал с присвистом. Он чуть заметно улыбнулся:
- Ролло, я собрался наверх, - Ольгерд кивнул на небо. - Что передать родным?
Вождь наклонился, осматривая рану.  Скрывая тревогу, усмехнулся:
- И из-за этой царапины ты, Вислобородый, разлегся здесь, когда на веслах не хватает людей? Шучу, отдыхай и не вздумай умереть - ты мне еще сгодишься.
Ольгерд потерял сознание. Роллон замахал  Гурнару:
 - Сам цел?
- Да.
 - Срочно берем драккар, грузим раненных и возвращаемся вверх. Недалеко я видел монастырь - там нам помогут. Оле, остаетесь здесь. Всех на носилки, - и цепь викингов перетаскивала товарищей.

- Терпи, Вислобородый, - шептал на ухо Ролло. - Без тебя мне придется нелегко. Ты же один остался из того, самого первого нашего похода.


      Глава пятая. Тучи закрыли Францию.

Райнольд стоял  перед Карлом. От былой заносчивости и высокомерия не осталось и следа. Карл Простой в душе даже едко  расхохотался - он никогда не видел таким герцога Орлеанского.
- Мой король, мы бились храбро.
- Молчи, - Карл поднял  руку, - молчи и не святотатствуй. Ибо павшие сейчас все слышат.
- Мы бились храбро, - настойчиво повторил герцог.
- И храбро убегали? - Король будто полоснул плеткой по лицу Райнольда. - Неужели эти викинги настолько непобедимые?
Герцог упал  на одно колено:
- Дай мне шанс, мой король - и я раздавлю этих….
 - …дьяволов? Ты это хотел сказать?
Райнольд побледнел от обиды и злобы. Правая рука до боли стиснула рукоять меча.
- У тебя шанс, герцог, последний шанс. Иначе они устроят такое…  Ты слышал, как тридцать лет назад викинги напали на аббатство  и что они там учинили?
Райнольд поднял голову:
 - Как господь допустил.
- Видать, - перебил  Карл, - язычники не в его власти. Ты -  и только ты должен остановить эту заразу, иначе…  Ступай. И если ты проиграешь, - глаза короля вспыхнули и погасли, - старайся не попадаться мне ближайшие лет двадцать.
- Поверь, мой король, - холодная усмешка заиграла на губах герцога, и Карл увидел в нем прежнего, самоуверенного, жестокого, - поверь, если я проиграю - значит, меня судит более высший судья, чем ты.
Герцог крутанулся и решительно вышел.

Драккар греб. Треть раненных уже остыла. Им не нужна была больше помощь - они лежали, спокойные, недосягаемые, словно познавшие что-то великое, недоступное для живых.
Викинги забарабанили в ворота монастыря. Молчание. Роллон вскричал:
- Если сейчас мне не откроют, то клянусь, я сравняю его с землей.
Через какое-то время раздался нерешительный скрип ворот. На Роллона взирал  ненавидящий взгляд.
- Ты знаешь наш язык?
- Я знаю много языков, и ваш, к несчастью, тоже. - Ведущего разговор монаха не страшили викинги - Роллон это чувствовал. Этот человек отбоялся давным-давно.
- Что надо?
- У нас много раненных.
- Господь учит состраданию. Но, глядя на вас, я говорю - будьте прокляты. И пусть твои раненные побыстрее отправятся в ад. - Седой смельчак попытался закрыть ворота.
- Старик, - медленно и страшно зашептал  Роллон, и от стужи его слов рука монаха замерла, - если сейчас здесь моим людям не окажут помощь - я вырежу все вокруг.
 - А если окажут - ты уведешь своих убийц отсюда? - Старик пристально посмотрел  в глаза - верить или нет?
- Клянусь - я не трону никого.
- Прости меня, господи, - пробормотал на своем языке  старый монах, - что ради жизни мараю руки об иродов.
Монахи принялись за работу.
- Вы верите в это? - Роллон остановился у лика иконы. С нее глядело печальное лицо. Пронзительный взгляд, полный скорби, проникал в самое сердце.
- А во что веришь ты, грабитель? - Старик оторвался от раненного.
- В это, - Роллон потряс мечом. - И в Одина с Тором.
- Нельзя жить убийствами и разбоем, нельзя, - твердая вера, незыблемая, как мир, прозвучала в голосе монаха. И Роллон задумался.
- Я не могу по-другому, старик. Я уже почти тридцать лет живу так.
Монах отвернулся.

 - Ему не помочь, - бросил  он, указав на Ольгерда. Монах вытер  от крови руки.
- Мне нужен он, - упрямо отозвался  вождь.
- Оставь этих - они не выдержат дороги, - кивнул монах, и Роллон почувствовал, что разговор закончен. И перевязаны и зашиты многие. Половина, правда, умерло - но монах был ведь  не всемогущ. - Захочет ваш бог - будут жить.
 - Слушай сюда, старик. Если на вас нападут - дай мне знать. Меня зовут Роллон.
- Хорошо, - монах пожал  плечами.
- Прощай, старик.
- Прощай и ты, - Роллон отвернулся, чтобы не напороться на ненавидящий взгляд. Видать, в первых набегах викинги вытворяли страшное.

- Город!
 - Оле, выгружайтесь здесь. Бери сотню - и любой ценой захвати ворота. Мы подойдем с реки.
- Сделаю, Ролло. - Два драккара отделились и пристали к берегу.
- Не торопитесь - им нужно время, - скомандовал вождь остальным.
Город безмятежно вел обычную жизнь, когда с излучины, вырастая, показались драккары. Роллон хищно смотрел вперед:
- Налечь на весла! Жи-и-иво-о-о!
Викинги с бордовыми лицами гребли, выпучив белки глаз. Там, вдалеке, вдоль стены к воротам бежали  маленькие точки. Взмах, взмах, взмах.
 - Поднажать! - гремел вождь, и норманны, уже и так на пределе, добавили. Бугры плечей перекатывались, кисти трещали - и точки вырастали. Жилы вздувались  струнами. В воротах утихал  бой,  стража сразу была переколота.  И  некому стало  поднять на колесе цепь моста, на котором, расставив дубовые ноги-бревна, стоял окровавленный Большеухий Оле.

- Мелюн взят и разграблен дочиста. Знатные горожане убиты, - посланник уронил взгляд, будто это он был виноват в происшедшем.
- Та-а-ак. Где герцог Орлеанский? - Лицо короля посерело.
- Он спешно сзывает войско.
 - Вон! - Рявкнул Карл  и гонец  испарился.
« Что ему надо? Как там его…Ранол, нет…Роллон, вот. Неужели и вправду он думает, что способен покорить всю Францию? Бред…» - думал Карл и сам в себе сомневался.
- Гонца к архиепископу и герцогу Орлеанскому. Пиши….

- Роллон, у нас много пленных. Они - обуза, - Свен, как всегда, был краток и практичен.
- Отпустить десяток за выкупом и сказать, что если через три дня мы не получим  золото, то я утоплю всех.
Свен понимающе хмыкнул и вышел.
- Что думаешь, Оле?
- Я думаю, что ты был прав, как всегда, когда укрепил Руан. Кнуд Одноглазый завоевал все близлежащие земли. У нас много добычи, Ролло, очень много. И здорово, что есть место, куда можно ее свезти.
- Я так и думал.
- А я знал, что ты так и думал, - Оле Большеухий смеялся с вождем. – Поэтому и сказал. Ладно, пойду. Там меня ждет девка.
- Прямо уж так и ждет, - усмехнулся Роллон. - Уже, небось, убежала?
- Ты пробовал бегать связанным, Ролло? - Оле, кряхтя, поднялся.
- Да и от тебя никто еще не убегал.
- Когда от меня кто-нибудь сбежит, - обернулся Оле, - прогони меня вон.

Сзывались все, кто мог держать в руках что-либо тяжелее лопаты. Юнцы, неопытные и суетливые, не понимающие, куда их готовятся бросить. Старики, сохранившие хоть какую-то стать и к своему ужасу понимающие, куда их готовятся бросить, чернь, знать - все без разбора. Тучи закрыли Францию. Гонцы мелькали по герцогствам в поисках мужчин. Оружейных дел мастера замертво падали в своих кузнях под грузом заказов, перед этим отправив на тот свет подмастерье. Замки закрылись, ощетинившись бойницами. Первый, кто сообщил  об уходе викингов, был бы завален  золотом. Увы, что сейчас стоит золото -  когда пашни пустуют, когда завтра у тебя отберут твой скот, когда сегодня сына и мужа забрали.  Куда? Этого не говорилось. Буркнули - Франция в опасности и затолкали в телеги. С каждого графа, барона взяли положенную законом человеческую дань - десять, двадцать, пятьдесят бойцов в зависимости от земель и состояния. И все закрывали глаза, что бойцы - так себе, и не бойцы вовсе. И никто, даже, прости меня господи, архангел, не способен был за две коротких недели из сельского олуха натаскать и выковать воина. Так, дать дрын - и раз, и два, и три. Викинги бы оборжались, глядя на формирование армии. Воином надо было родиться и лет с четырех-пяти, не позже, начать обучение, длившееся до самой смерти. А эти несчастные двух недельки…. В первой же битве лягут беспомощными кузнечиками под мечами бородатых северных монстров. Но…  Всем хотелось верить, что Франция пробудилась. И все поверили  и вели на заклание, как баранов, спешно набранную армию навстречу зубастым викингам.

Снова ветер развевал  стяги. Райнольд, герцог Орлеанский, сегодня останется герцогом или станет никем. Норманны стояли напротив - и герцога уже не обманывала их малочисленность. Но… Сегодня нет рва - и командирам дан приказ, коварный и прозорливый. Центр пойдет в наступление, не торопясь, черепахой – а фланги…  Вот здесь-то и крылся подвох. Фланги тоже пойдут потихоньку, осторожно поворачиваются под углом, стягивая петлю. Они выдвинутся, как щупальца краба, и возьмут норманнов в клещи - и пока викинги будут возиться с центром, испытанные и опытные бока франков захлопнут их, как попавшую в западню лису. Сдавят так, что кишки полезут наружу, а центр… Что ж, приходится чем-то жертвовать. « Умеете воевать на три фронта? – Мысленно усмехнулся герцог, глядя на викингов. – Сегодня попробуете. И, клянусь небесами, я вам не завидую »

- Ролло, их много.
 - Как всегда, - улыбнулся вождь.
- Почему ты не приказал обнести валом  или устроить ров?
- Посмотри: это тоже самое войско, - Роллон указал на вдалеке гарцующего герцога. - Они пробовали вал и готовы к нему.
- Это-то я понял, - Оле согласился. - Но как мы их встретим?
- Так думает и вон тот, с перьями на шлеме. А заметил ли ты, мой друг, кого он поставил по центру и кто сейчас спешно выстраивается по краям?
- Воины, - Оле недоумевал. Вождь их все норовил объяснить как-то сложно - а голова Оле не любила путанных рассуждений.
- Те - воины, - тыкнул  пальцем вождь на края. - Теперь приглядись-ка к этим.
Оле напрягся - ну да, у тех, по бокам, и доспехи получше, и двигаются уверенно.
- Да нам-то что с этого? Как ты собираешься их встречать - такое количество?
- Мы не будем их встречать, - Роллон оборнулся  к одному из вождей. – Бото, начинай выдвигаться, будто строишься клином - и по моей команде резко вперед. Ты, Оле, выстраивай с боков самых сильных - где там Хальфред Суровый? Тоже давай с другого краю - на вас будет самый удар. Сзади тоже поставьте бойцов поопытнее - а молодые пускай побегают. Бото, - взгляд Ролло уперся в него, - у них в центре  сброд. Даю тебе миг, чтоб опрокинуть их. И  тут же разворачивайся в спину флангам. - Викинги качали головами - это было что-то новенькое. Кучка атакует войско. М-да-а-а.
- Быстро, пока они еще строятся, - норманны начали  перемещаться. - Вздумал меня обмануть? - Ролло улыбнулся тому, в перьях, самому главному. - Давай поиграем, франк.
 

- Что они там возятся, Гастинг? - Небрежно свесил взгляд герцог.
- Строятся клином, готовясь к защите.
- Они вроде бы двинулись? - Присмотрелся Райнольд.
 - Нет, - Гастинг был уверен. - Они ждут нас.
Герцог самодовольно оглянулся. Да и правда, откуда у этих дикарей с севера хоть какое-то представление о тактике и маневрах? Они воевали, как их отцы и деды - что ж, тем хуже для них. Но все равно, вроде бы подползают. - Ну что там?
- Еще немного - и фланги готовы.
- Хорошо, - буркнул герцог. - Смотри, Ватран, что пойдет не так - шкуру спущу с живого.

- Атака! - Викинги, встав в колонну, бежали. Этого не может быть,  но это так было!
- Гастинг, черт тебя дери - ты говорил, они будут ждать! - Зрачки герцога метали молнии. Гастинг и сам был ошарашен. Уходили бесценные мгновения - викинги бежали быстро. Они давно миновали место, куда, по расчетам Райнольда, сдвигались  крылья франков.
Гастинг сорвался, что бы предотвратить неизбежное. Фланги, топтавшиеся на месте, разбросаны так далеко от центра. И даже если сейчас они выгнутся, двигаясь вперед, и начнут сжиматься - им не успеть поймать в захват викингов. Они словят пустоту, стукнувшись друг о друга. А колонна норманнов все ближе - одно бревно неслось навстречу другому, франкскому, расположенному поперек и сейчас ударит. А линия франков растянута в форме подковы - и нужно время перестроиться под изменчивую картину битвы. Время, которого нет - бревно уже подбегало. И даже самому придурковатому, пускающему слюни идиоту было ясно, как божий день - это бревно размажет центр всмятку, не охнув и притормозив. Оно просто не заметит хлипкий и трухлявый центр. И потом повернет… « Куда? - стучало в висках Гастинга. - Куда? Что ты задумал?»
 - В атаку, в атаку, - закаркал герцог, не зная, что предпринять еще. Крикнул хрипло первое, что пришло в голову - и правильно сделал. Это лучше, чем ждать, опешив, молча, когда все войско глядит на тебя. Фланги, чертыхаясь и путаясь, пробовали повернуться. Все превратилось  в кашу - тяжелы доспехи кованных латников, созданных принимать разбеги врага. Центр же, наоборот, был легче - и от удара бревна он просто промялся травой. Его как будто и не было никогда. Сломанные края подковы пытались что-то сделать…
Передняя половина бревна норманнов сломалась ровно, повернула и ударила левой подкове в спину. Дружно, весело, в раскачку. В беззащитную, голую спину, не успевшую залататься и ощетиниться копьями. Второй кусок бревна, повернувшись, толкал  другую подкову в бок, как муравей катит зерно. Зерно намного больше - но оно от толчков муравья поддавалось и перекатывалось. Все, что смог сделать Райнольд - бросить коня в толпу викингов. Меч норманна, вынырнувший откуда-то сбоку, помог исполнить клятву королю.
 
- За мной! - Ревел Гастинг, спасая своих. Тут все стало просто и ясно до тошноты, до желудочных спазмов - растерянных, запутанных в своем тяжелом железе франков  ухлопают бойкие викинги. Ухлопают как мышей, сонных и вялых. И пусть франков до сих пор было намного больше - здесь уже решало другое. Они враз стали разорваны, испуганы, лишены командира и беспомощно вертели головами. Это  конец всей армии, это  смерть. Сила франков была в кулаке, как и сила викингов. Но любой из норманнов и один бился не хуже, а франки. Кто вообще мог тягаться с викингом, запросто бьющимся в строе, клине, одному, в паре, на палубах скользких кораблей, когда волны бросают на бок?  А что франки…Их другому и не учили.
Викинги злобными псами драли - и летела французская шерсть. Не без труда, конечно - отдельные кучки латников бились мужественно, и ни у кого не повернулся бы язык назвать их трусами. Но исход давно стал виден - когда с самого начала внезапность викингов разбила хитрый план герцога. Франки дрогнули, подчиняясь древнему, как сам мир, инстинкту самосохранения. Как тяжело бежать в доспехах - половина падала, задыхаясь.
- Бото, Герберт - пусть молодые бросаются в погоню. И ты, сын Кнуда, спускай с цепи своих псов.
Земля устлана телами стонущих. Викинги добивали всех, кто шевелился. Вжикание мечей - и хрипы становились  реже.
- Свен, не оставляй меня так, - в боку Норика зияла дыра и кровь, источаясь, липко уходила в траву. Викинг терпел - на белом лице промелькнула  улыбка.
 - Прощай, друг. Прими, Один, - меч Свена легко и точно воткнулся в грудь. Смерть Норика быстра и легка, как лепесток, гонимый ветром. И послышалось  Свену, как с небес раздалось негромкое: « Проща-а-ай…»
- Пошли мне, Один, такую же смерть, - попросил  Свен и побрел по полю, устало сжимая меч. Еще надо гнать пленных на драккары и хоронить своих. А одного оружия собрать  горы. Свен сплюнул, перешагнул. Одеревеневшие ноги не слушались.

 Глава шестая. Первое поражение Роллона. Месть викингов.

Викинги рассыпались по Франции, завоевывая и покоряя, впрыскивая новую кровь в затхлую и застоявшуюся вену одряхлевшей старушки-Европы. Карл Простой и его вассалы, забившись в замки, уже не могли ничего, кроме как посылать стенания в равнодушное небо. И небо откликнулось лучиком надежды. После пяти долгих лет унижений и страха Ричард Бургундский разбил упорных норманнов, дошедших до Сен-Флорентина по реке Армансоне. Разбил - это громко сказано, но не проиграл, остановив продвижение северных разбойников внутрь своей Бургундии. Викинги повернули назад, обозленные и готовые выплеснуть горечь на ни в чем неповинные города.

- Не вешай нос, Ролло, - Хальфред толкнул  вождя.
- Мы проиграли, - Роллон скрипнул  зубами.
- А ты хотел всю жизнь только выигрывать? - покачал головой старый викинг. - Не-е-ет, так не бывает. Да и после поражения становишься умнее.
- Почему, Суровый, мы проиграли? - лицо вождя окаменело, как застывшая маска - и Хальфреду это не понравилось.
- Я вот что тебе скажу, Ролло. Ты сколько лет плаваешь?
- Тридцать.
- Вот - и ни разу не был разбит. Ты расслабился и недооценил франков, ты просто уже привык побеждать везде и всегда. И мы все решили, что запросто выиграем эту битву, как сотню других.
Ролло задумался. Все было как всегда. Викинги пошли строем, не обращая внимания на бургундцев, не оборачиваясь назад и в бок. А зря… Видать, их командир сказал своим латникам что-то такое, из-за чего они встали стеной. И норманны, неприятно удивленные, спотыкнулись об эту стену, завязли на копьях франков. И палица Ларса Могучего, секира Оле Большеухого, мечи Роллона - ничто не могло развалить эту каменную гряду бургундцев. Они стояли насмерть. И  когда показалось, что франки отступают, обрадованные викинги проморгали удар с боков. Да, как противно Роллону первый раз в жизни было кричать:
- Отходим!
Предательский приказ никак не хотел слетать с языка и поэтому прозвучал сипло и неуверенно. Прозвучал, чтоб спасти большинство.  И викинги, даже отступая, поражали небо виртуозностью выпадов. Сохраняя порядок, кроша наседающих франков, не успевая подбирать товарищей - прости, Тор и Один, за позор. Отошли, откусив напоследок треть от армии герцога - и преследовавшие их франки благоразумно отстали. Отошли, оставив полторы или две тысячи там, смотреть вверх, схватившись за копья, торчащие из животов. Прощайте, други, вас некому хоронить.


 - Ты прав как всегда, старый, - усмехнулся горько Роллон. Поражение волком грызло душу - и вождь покачивался на пружинистых ногах, чтоб хоть как-то унять гнев.  - И что же мне делать дальше?
- Дальше? - Задумался Хальфред. - Викинги быстро забудут поражение, если за ним вернутся победы. Но, - Суровый напрягся, - два поражения подряд они не простят себе никогда. И не простят в первую очередь тебе.
- Я понял, Суровый, - кивнул вождь. - Нужно парочку легких побед.
- Вот именно. Три-четыре городишка, новые женщины - и никто и не вспомнит.
- Как бы я прожил без твоих советов, старый?
- Привыкай, ты и сам уже не молод. Тем более, следующая моя битва - последняя, - Суровый задумался и его взгляд по-особому огляделся вокруг. Как будто прощаясь, запоминая детали. Жизнь прокатилась под лязг мечей - и все свидетели: Суровый никогда никого не боялся.
 - С чего ты так решил? Собрался уйти на покой? - Насупился Ролло, и Хальфред  недовольно бросил  взгляд.
- Мальчишка, да как ты мог такое сказать. В нашем роду все мужчины погибли в сражениях. И  я, Хальфред Суровый, с таким-то именем стану позорить род?
- Тогда что?
- Мне приснилось, что Тор на колеснице зовет за собой. Да еще по утру я чуть не наступил на  мертвого ворона - а это верная примета.
- Плохо, - скривился вождь. - Плохо, ты всегда помогал советом.
- Хорошо, - улыбнулся Суровый. - Я уже устал плавать, в моем возрасте это смешно. А по-другому я жить не умею. Так что, Ролло, вождь викингов, я передам там, как ты славно проводишь время. Да, и напоследок. Тебе уже давно за сорок. Ты крепок, смел, а главное, умен - что признаться, большая редкость среди крупных телом и мелких мозгом викингов. Так вот - тряхани Францию грандиозным походом и осядь здесь. Ты не сможешь вернуться на родину - в серой Норвегии тебе будет скучно. А тут  ты станешь хорошим правителем, может быть даже графом - но для этого надо хорошенько разбить франков, чтобы ни у кого и в мыслях не было связываться с тобой. Схвати их за горло, - Суровый хрустнул большим кулаком, и Ролло был согласен с каждым словом. Хальфред как будто читал у него в душе - и слова старого викинга укрепили  в правильности решения.
- А это что? - Отвлекся Роллон, глядя на зелень плывущих вдоль реки берегов.
- Селение, земля того герцога.
Они с Хальфредом переглянулись - и в лицах заплясало  злорадство, перемешанное с ликованием.
 - К берегу! - Загудел вождь, и драккары послушно поменяли курс. - Повеселитесь, ребята,  сегодня пленных не брать. Наваляйте-ка горы трупов - пусть это будет данью павшим.
- Вырезать всех! - Понеслось с драккара на драккар. - Все-е-е-х!

Карл Простой самодовольно улыбнулся. Донесли, что викинги разбиты. Наверно, поджали хвосты и исчезли в морях, убираясь подальше. Так им и надо. Прислуга возносила молитвы - король был сама доброта. Он шутил, чавкая поросенком,  и прислуга натужно выдавливала смех. В залу вошел Гертно:
- Гонец, -  надломился в поясе, и король не заметил бледности.
- Веди, - Карл отбросил платок с пятнами жира, самовлюбленно рыгнул. Он стал с возрастом похож на старого бегемота - ленивый, сытый, тучный.
Гонец упал на колени.
- Король. Викинги взяли Мо.
-Что-о-о? - Пошел пятнами Карл. Дряблая студенистая щека затряслась. - Повтори, что ты сказал? - Он начал приподниматься, вперив в гонца ненавидящий взгляд. Щека ходила дрожью, губы Простого жевали друг друга.
- Викинги взяли Мо на реке Марну.
- Болван, - засипел Карл, и гонец съежился. - Я и без тебя знаю, на какой реке находится Мо. Дальше!
Гонец, заикаясь, продолжил:
- Потом они взяли Маас.
- Маас, - повторил Карл, рухая в кресло. - Взяли Маас! - Простой оцепенел, стеклянными глазами смотря сквозь стены. Может, гонец что-то напутал? Может, приказать его пытать? А если он   прав? Ему же хуже.
- И это еще не все, -  раздался слабый шепот гонца, ударивший погребальным набатом. Король не поверил  ушам.
-Что-о-о? - Тоже прошептал  Карл побелевшими пересохшими губами. - Что-о-о?
Прислуга застыла, боясь моргнуть. Жаль, нельзя было  вжаться в стены или мышью нырнуть в дыру.
 - Они внезапно напали на Байе, - гонец уже понял, что не жилец, и его голос стал тверже. Он смотрел  прямо на Карла: - Беренгар, граф Байский, пал в бою. Город во власти викингов.
- Та-а-ак, - шумно вздохнул Карл, и его подбородок затрясся смородиновым желе. - А почему же ты, трусливый пес, не пал в бою? - Посеревшее лицо Карла залило холодным потом. И поросенок, проглоченный ранее, остро и больно резанул нутро.
Гонец молчал, и Карл взорвался:
- Стража, взять! - И к гонцу загромыхали латники. - Киньте этого изменника на растерзание своре!  - Плюнул Карл, и у  прислуги подкосились колени. - Предатель! Кругом измена! - Простой захлебнулся в кашле и неуклюже рухнул. Прислуга дернулась было помочь и застывала на полушаге - можно вслед за гонцом отправиться к породистой и натасканной своре.
Гонца волокли и прислуга дрожала вдоль стен. Карл утонул в мыслях, и эти мысли были совсем не веселые. За окном донесся крик, поросенок свернулся булыжником - королю подали  горшок.

 
- Я, Ролло, беру в жены Попе, графиню Байскую…
Дочь убитого графа была молода, стройна и красива. Она пока не понимала, что происходит. События последних дней были черны и стремительны. Батюшка, всесильный хозяин города, мертв. Ее, не спрашивая, по какому-то чужеземному обычаю отдали в жены за… Она даже не знала титула. Все, что знала  Попе - это тот свирепый вождь кровожадных викингов. Он, говорят, горд, холоден и не знаком с жалостью. В городе слышны крики резни, идущей на убыль. Попе исподтишка бросила взгляд - и ей почудилась  кровь на его руках. Она стояла в тумане, пошатываясь, боясь лишиться чувств. Все шумели кругом, кто-то чего-то спрашивал - и  Попе кивала, так как на другое не оставалось сил.
Ее повели в опочивальню - наверно,  у викингов так было принято. Вели, прихорашивая,  как будто пьяный муж, появившись позже, обратил бы  внимание на прическу и что-то еще.
 - Помни, девочка, -  главное, с ним не спорить, - мать всхлипнула и спрятала лицо. Все ушли. Тянулось  время, и Попе застыла вместе с ним. В голове проносились  воспоминания.

Дверь распахнулась, графиня вздрогнула. На пороге вырос ее высокий муж. Как непривычно было это слово и как все отличалось от девичьих грез. Роллон подошел:
- Советую, графиня, вам быть очень ласковой со мной. Отныне  я ваш господин.
Попе мотнула головой. Она уже не принадлежала себе. Какая долгая ночь - а норманн все не уставал, переворачивая голое юное тело. Нежная кожа отвечала красными пятнами на грубые прикосновения. Терпеть, терпеть, терпеть. Как больно и стыдно. Но все когда-то кончается - так и викинг откинулся на бок, оставив в покое Попе.

- Уходим в Руан, - драккары грузили. Три месяца, долгих, как тридцать лет и показавшихся Франции судными днями, Роллон выжигал, грабил, убивал, принуждая франков к повиновению. Осевшие корабли шли грузно, неторопливо, всем своим видом давая понять, что они очень скоро вернутся. Тишина - коварная, напряженная, от которой хочется выть, глядя на выросшие новые могилы, вспученные из прожорливой земли. Сгинули латники - а нарожать и взрастить новых испуганные женщины Франции еще не успели. Обманчивая тишина, оставшаяся после ухода высокого викинга, вождя норманнов, которую он же может нарушить, приказом швырнув бородатых монстров на берег. Тишина - и нет ее хуже. Она страшнее воплей и плача. Тишина ждет, коварно посмеиваясь.

Франция замерла, приготовившись к новым ужасам, но и викинги, слава небесам, видать, успокоились. Год, второй, третий. Докладывали - Роллон ходит в мелкие походы, не трогая окрестности. Так, прочешет городишко-два за лето - терпимо. Разграбил Тур и Амбуаз на реке Луаре - что ж, ничего не поделаешь, морщился как от зубной боли Карл. Викинги без походов и разбоя - как без воздуха. И доносили еще - а вот это самое непонятное. Под его власть стекался люд, добровольно, не понукаемый никем. И именно на его землях спокойствия и порядка было больше всего. Оно и понятно - на чужих владениях порядок нарушают именно они. Но чернь, подлая, угодливая, трусливая. Как могла она променять власть своего короля, христианина, на силу язычника? Везде измена, сощурился Карл, везде. Черт дери этого Роллона - когда он, наконец, свернет себе шею? И опять Великий будто усмехнулся со своего портрета.

Геривей, архиепископ Реймский - архиепископу Руанскому:
« Многие из викингов обращаются в нашу веру, отрекаясь от язычества. Но… В следующем же походе снова режут священников и грабят монастыри, искренне не понимая, что в этом дурного. При всем том следует признать - Роллон, их вождь, на своих землях (да, да - как бы мы не считали, что Руан наш, боюсь, он уже никогда не будет французским)…Так вот, Роллон на своих землях проявляет талант истинного и мудрого правителя. Укрепляет стены, отстраивает замки, вникает в дела торговые и ремесленные. И странно - именно у него наблюдается рост и благополучие, именно под его властью люди чувствуют себя уверенно. Наверно, он один сейчас может гарантировать защиту от кого бы то ни было, и от викингов - в первую очередь. А остальные завоеватели за сотни миль обходят его владения. Надо быть сумасшедшим, чтобы напасть на земли Роллона. И поэтому все спешат к нему заняться ремеслом и обосноваться. Что толку делать это в других областях, где через год или раньше ты можешь лишиться всего.
Что же насчет викингов, принявших христианство. Надобно воздержаться от их порицания и строгих мер - это все только озлобит и отвернет от истинной веры. Как вода точит камень - так и мы, Витто, должны шаг за шагом, мягко, направлять этих пока еще дикарей в лоно церкви. Глупо было бы ожидать вот так сразу покорности и смирения от людей, еще вчера поклонявшихся нескольким воинственным богам…»
Витто откинул свиток. Все верно подметил Геривей, архиепископ Реймский. Все, да не все. Ричард Бургундский, возомнивший себя Македонским, призывал на новые битвы. И чтобы ни решили они, служители церкви - Бургундский петух может все поломать. А разозлить Роллона - раз плюнуть, и тогда… Архиепископ покачивался в кресле - и мурашки, спутники  горя, окутали старую кожу.

 
- Баронесса, - Роллон чуть наклонил  голову и  взял  ее за подбородок. - А ты похорошела.
Баронесса покраснела и отвела сияющий взгляд. Три года где-то его шатало - она считала каждый день. Викинг открыл новый мир, волнующий, чувственный; и баронесса, шагнувшая в расцвет женщины, уже не могла без него обходиться. Она, конечно, пыталась найти ему замену, полагая, что никогда уже не увидит. Парочка графов, барон, прелат - тьфу, они не стоили и мизинца грубого Роллона. И, кроме досадного разочарования, с привкусом брезгливости, баронесса ничего не почувствовала. Графы долго и нудно ухаживали  и лопнули пузырем, когда пришло время проявить настоящие мужские качества. Жидко, быстро, вяло - все, что запомнила баронесса от слабосильных потуг ухажеров. Стоило отдаваться этим лощеным замухрышкам - только зря перепачкали постель. И она снова с удвоенной силой вспоминала викинга.

- Вождь выучил язык моей страны?
- Моей страны, - с ударением подчеркнул Роллон. - Надеюсь, баронесса не будет против, если вождь остановится у нее? Мой замок еще не отстроен.
Глупый вопрос. Она не против, чтоб он остался с ней до конца жизни - лишь бы ночами чувствовать себя раздавленной этим медведем. Не против стонать под ним каждый день. А может, с надеждой вгляделась баронесса, Роллон наконец успокоился?
- Я слышала, вы женились? - Она стала строгой и подозрительной. Даже чуть-чуть отодвинулась.
- Пустяки, - усмехнулся Роллон. И она угадала - он взял жену просто так, вместе с городом, по северному обычаю. Взял и тут же забыл, потешив тщеславие. Баронесса расцвела улыбкой и уже не скрывала радости в томном взгляде.
- Может, - вождь наклонился к ушку, - перестанем болтать о глупостях? Я три дня не видел приличной кровати и  валюсь с ног.
 - Конечно, разумеется, - она поглядела в упор; и глаза стелило поволокой. - Конечно, вождь, от встречи с тобой я совсем забыла о гостеприимстве.
- Вы неисправимы, баронесса. При каждом удобном  случае даете понять, что я гость, чужак. Позвольте напомнить, что и Руан тоже мой, а вы - моя подданная.
Она склонила голову.
- И я от своей подданной жду верности и послушания.
- Во всем королевстве, мой господин, - горячо воскликнула баронесса, - ты не встретишь более послушной, чем я.

Они поднялись в спальню.
- Простите за дерзость, вождь. - Ее платье заскользило с плеча. - Готова принести присягу.
Брови Роллона удивленно взмыли:
- Не узнаю. Я оставил вас робкой и бесконечно стыдливой, настолько стыдливой, что меня это чертовски забавляло. А сейчас…
Она толкнула - и Роллон упал в ворох кровати.
- Мы много болтаем, мой повелитель, о пустяках.
- Мне нравится Руан, - рассмеялся Роллон. Проворные пальчики баронессы снимали одежду норманна. Она остановилась, заметив новый рубец, поцеловала мощный торс викинга - самозабвенно, вспоминая его резкий запах, расширяющий ноздри и заставляющий дрожать от предвкушения. Баронесса распалилась, как камин, заброшенный после лета и радующийся первой искре. Забралась  на него, с упоением натыкаясь  на твердое, упирающееся неловко в бедра. Немного раздвинув раковину, впустила в себя норманна. Она откинулась и медленно задвигала задом.
- Ах! - Вырвался полустон, слабый, робкий, со сбывшейся надеждой. В этом звуке - вечность скопившегося томления. Тесно, сухо, шершаво - но соки счастья, источающиеся с глубин, сбегая по мачте викинга, позволяли потихоньку  баронессе подпрыгивать выше. И вот она уже потекла  густым ручейком, шлепая размашисто задом ему по бедрам, растягивая затопленную ложбину под мачту, давая ей место раскачиваться от веса баронессы.
Она падала  наковальней на молот Роллона. Еще, еще, еще…
- Ах, ах, ах, - разошлась баронесса, ее белые груди взлетали. Ей чудилось, будто стены опочивальни съезжаются…нет, разъезжаются. Она выгибалась, чтобы мачта проткнула дальше, чиркнув по гибким стенкам. Баронессу накрыла волна блаженства - распахнутая раковина выплеснулась, полностью проглотив молот, съев, спрятав, не желая выпускать. Жадная теплая пасть захлопнула створки.
- Баронесса, - устало выдохнул Роллон, - вы просто меня сразили.
Она не слышала, закрыв глаза и тихонечко всхлипывая. Потолок падал вместе со стенами, баронесса взлетела  к звездам.

- Что он там делает? - к Гисли подошел  Сьон.
- Законы пишет, - важно поднял палец Гисли.
- Законы? - Недоуменно сморщил лоб  Сьон. - Для кого?
- Ну не для тебя, олуха - это точно, - Гисли привстал с бочки. - Давай, вали мимо.
- Там  к нему посланцы.
- Так что ж ты сразу не сказал, сын глупости.
- Ты это, Гисли - со мной поаккуратней. - Покосился Сьон. - Гляди - стану графом, не помилую.
- Конской говяхой ты станешь. Граф, - заржал Гисли. - Веди, придурок, - он отвесил пинка. Сьон что-то пробормотал  сквозь сжатые зубы - но со здоровенным  Гисли, доверенным вождя, не поспоришь. Сьон как-то попробовал ответить на оскорбления - Гисли так саданул в ухо, что тот две недели ходил с мутной головой. Что ж, ладно, придет время.

- Роллон, к тебе люди, - В дверь сунулась голова Гисли.
- И что хотят люди? - Роллон оторвался от свитков.
- Здравствуй, вождь викингов, - выступил вперед из вошедшей группы широкоплечий рыжий здоровяк. - Молва о тебе прошла по всей Франции.
Роллон вежливо кивнул.
- Меня послали норманны, расселившиеся по стране франков. И не только норманны - даны тоже. Я, Эйнар Справедливый, говорю от имени всех. Они ждут только знака, Роллон.
- Какого же знака? - Напрягся Роллон.
Викинг все понял и усмехнулся:
- Все знают - ты долго не сидишь без похода. И некоторые утверждают, - заговорщицки подмигнул рыжий, - что ты готовишься к небывалому вику - такому, что и не помнят старые викинги.
Роллон пожал плечами:
- Дальше.
- Все норманны пойдут за тобой. Я обещаю по первому зову привести тридцать тысяч.
Соратники Роллона крякнули. Тридцать! С учетом пятнадцати тысяч Роллона от такого количества воинов Европа лопнет. Да еще каких воинов. Каждый стоит пяти лучших ратников, а то и семи. Даже невозмутимый вождь - и тот вспыхнувшими глазами выразил изумление. Потянул время, обдумывая свалившиеся новости. Потянул, теребя аккуратно подстриженную бородку.
- Ты принес хорошие новости, Эйнар Справедливый. И, клянусь, когда придет время, ты узнаешь об этом быстро. Свен, Ларс - гостям вина и мяса.
Викинги, напустив в залу тяжелый и терпкий мужицкий дух, шумно затопали пировать. Роллон застыл. Голове надо было переварить долгожданные известия, взвешивая сроки, дела, маршруты. Голове надо было все утрясти в ровные четкие полки. Холодные глаза сузились, проникая в грядущее. Баронесса было заглянула - но вздернутая рука викинга и неподвижный затылок повернули  ее к дверям.

 Глава седьмая. Викинги покоряют Францию.

- Карл, викинги снялись с мест и двинулись во внутренние области Франции, - Взгляд архиепископа был тревожен. Не за себя или Францию - за того, кто сидел  напротив.
- Снялись? Опять Роллон? - Скривился Карл.
- Не только, - вздохнул Витто. - Все викинги снялись с мест и двинулись по Луаре, Гаронне, Сене, - архиепископ вцепился взглядом в лицо короля. Он хотел  прочесть… Нет, все не то! Не то, не то хотел увидеть Витто в лице властелина Франции. Он глядел - и  не находил там ни-че-го, кроме  растерянности и нерешительности. « Или воюй, или хоть что-нибудь делай!» - Витто вот-вот выплюнет крик в это безвольное сальное лицо, и ему хочется зареветь медведем. От отчаяния, что не тот сидит на престоле. По праву рождения - да, но по силе характера.  Драться, действовать, хитрить, подкупать - но только не сидеть, расплывшись тестом, и дергать щекой. Не сидеть, как бочка капусты в погребе, когда твоя страна по колено - и это святая правда - по колено залита кровью. И остальные сверлили Карла взглядами, затихшие, готовые к …  К чему? Война или…  Или что? Правильно - земли и деньги, снова земли и снова деньги. Как будто земля плодилась, как таракан, не прилагая усилий. И где было взять эти самые деньги, когда пашни пустовали, а пахари бегали по стране, спасая семьи. Карл проснулся:
- Нам нужен с норманнами мир любой ценой. Франция не способна сейчас воевать и  подвергать разорению свои земли.
« Ну хоть что-то…» - Витто расслаблено оглянулся. Архиепископ Реймский согласно кивнул, остальные вроде тоже. Только Ричард презрительно сморщился, словно наступил в коровью лепешку. И Эбло, граф Пуату, тоже глядел свысока, как на попрошаек. Ладно тот, Бургундский - он хоть пробовал на зуб норманнов и может позволить скалить зубы, но этот высокомерный пыж, не сталкивающийся с ними и не знающий, как опасны в бою норманны.
- Витто, отправляйся к Роллону. - Король произнес треснувшим голосом - и в этот момент его по-настоящему стало  жалко. - Я дам ему земли и золото, много золота. Заключи перемирие, Витто, - почти молил Карл  и архиепископ склонил голову. Он сделает все, чтобы остановить викингов. Тем более Витто уже встречался с Роллоном не раз.
- Слушаюсь, мой король, -  от лица архиепископа повеяло спокойствием - и даже Эбло отвел  насмешливый взгляд.

- Хорошо, я жду предложений, - тяжелый взгляд у вождя норманнов, но Витто не испугать. Архиепископ давно никого не боялся. Король знал, кого посылать. - Три месяца - иначе я устрою такое…
Витто знал, что может устроить викинг. Он проезжал спаленные дотла селения и повидал всякое. Бывало, что Витто от увиденного вырывало прямо на дорогу.  А сейчас  норманны не берут даже пленных - только женщин. С пленными было много возни - значит, им  некогда, значит, настроены были  викинги как никогда. Плохо, совсем плохо.
Витто все понял и степенно, с достоинством покинул лагерь викингов. Три месяца передышки, три месяца отсрочки бойни. Витто несся к Карлу: « Боже, какой ты глупец, король Франции! Прости меня, господи, - он смотрит на небо, - но неужели нельзя было вложить в это сердце побольше отваги и мудрости. Бедная Франция. С самого начала нужно было дать этому Роллону прибрежный район, лену, область, в конце-то концов! Сейчас он потребует большего - и имеет право. И ты дашь, бесполезно уже ухлопав армию, дашь все равно. Так почему, господи, не сделать этого раньше…»
Драная, затоптанная Франция, страна королей и чудес, пугает убогостью, как черная обугленная головешка на белом снегу. И Витто в первый раз в жизни стало  противно, что он маленькая часть своей страны.
 
- Ролло, мы почему встали?
 - Значит, так надо, - Роллон обвел всех взглядом - вопросов больше не слышно. И викинги покорно согласны. Значит, так надо - вот и все. Кратко и умно.
- Всех вождей - ко мне. И пошлите гонцов к Одноглазому.
- Ролло, вернулся Вислобородый.
Лицо вождя озарила  радость.
- Что ж ты, правитель норманнов, забываешь взять в поход старых друзей? - Ольгерд прихрамывал. - Или уже списал со счетов? - Они обнялись до хруста, без церемоний. - Бросил меня в каком-то гребанном монастыре.

- Это позор для Франции! Сколько можно ползать на брюхе перед этими дикарями? - Ричард мерял шагами замок. Вассалы, прибывшие по первому слову герцога, дружно подхватили:
- Да будет великая Франция!
- Наш глубоко почитаемый король, - вкрадчиво заявил герцог, - слишком долго царствует. И плоды его трудов заставляют усомниться - а та ли рука должна натягивать узды королевства?
На лицах вассалов - усмешки. Что ж, про смелость и решительность Карла известно всем.
- И я, герцог Бургундский, - вздрогнули стены замка эхом, - призываю - война-а-а!
- Война-а-а, - грохнули стены. - Война-а-а…
- Мы, наследники  Великого, - ревели стены, - идем в бой.
И верилось мощи голоса герцога. И чудилась тень Великого рядом с ним. И последний из графов, самый робкий, готов был вскочить на коня, ловя обжигавший ветер, и нестись навстречу битве, разрезая тот самый ветер полоской стали и звонким вскриком.
Перемирие сдуло Бургундским ветром. Карла уже не тревожили - что толку? Теперь говорили клинки.  Доносили - Роллон взбешен. И пока Бургундский сотрясал воздух пылкими воплями и бряцал мечом на устрашение мухам,  Роллон на своих резвых драккарах спустился по Сене и Йонне до Сенса, взял его и разорил земли до Флери и Этампа. Другая часть викингов с примкнувшими данами с юго-западной стороны дошла до Лангедока и Прованса.
- Ролло, а город-то укреплен дурно, - заметил Бото.
- У самого текут слюни, как посмотрю на хилые стены. Но его с наскоку не взять - готовь осадные орудия.
Для Шартра настали тяжелые дни. Черная тень вороньим крылом накрыла город. Викинги носорогом долбили стены. Стены  шаткие, отсыревшие, в трещинах, ползущих снизу червями наверх. Гастинга больше нет - он один знал, как воевать с норманнами. Страшно - и каждый мечтает о том, чтобы викинги зарезали сразу, без мучений. День, второй, третий - все понимали, что это конец. Каждый стук отзывался новой морщиной. Еще немного - и изъеденный кусок стены рухнет под ударами бревен, с разбегу припечатываемых настойчивыми норманнами. Спасти город могло только чудо.
Норманны обложили Шартр плотно. Мышь не проскочила бы. У костра Суровый чистил меч. Он сегодня был  задумчив. Лезвие уже блестело, как диск солнца, но Суровый не отрывался, гладил клинок. И нет-нет да смотрел на далекую луну - завтра последний бой. Хальфред приготовил уже чистую одежду. Негоже пожилому викингу грязным лететь в Валхаллу.
- Завтра мы возьмем город. Последний рывок - и мои люди ворвутся сквозь бреши, - Герло, один из вождей, надежен. Если сказал, что возьмет город - то возьмет. Только многого Герло не знал, и не его вина, что в этот раз он соврал.
- Ты останешься со мной? - Роллон внимательно посмотрел. Он принял бы любой ответ Герло.
- Я уже далеко не мальчик. Конечно, я останусь, мой друг, с тобой. И многие старые викинги  тоже. Надеюсь, ты не обделишь меня землей? - Герло рассмеялся. Подошел Герберт:
- А меня, Ролло?
- Хм, - надулся Оле, - а меня, значит, ты не зовешь?
- Куда я без тебя, Большеухий.

Бургундцы подошли к горе, на которой стояли викинги. Все - северные волки попались.
- Они в мышеловке, - хищный взгляд Ричарда пересчитывал костры. - В городе знают, когда ударить?
- Там же не идиоты, - лениво ответил  Роберт, граф Парижский. - Клянусь девой Марией, что  им не уйти.
 - Подходим с рассветом. - Скомандовал  герцог.
- Внезапно не получится.
- На кой черт, скажи мне, эта внезапность? Они заперты. - Раздался победный хохот франков. Дело сделано. Зря северный вождь разделил отряды. Пора ответить за все - хищно прищурился герцог Бургундский.

Викинги почти проломили стену, как снизу, с прилеска, вынырнула серебряная широкая река и потекла в гору. Затрубил рог - и  в атаку на осаждавших двинулись воины. Река все не кончалась - полноводная, шумная, острая. В воздух летели ругательства. Викинги повернулись.
- Все тот же герцог, Роллон.
- Без тебя вижу, - резко бросил вождь. - Герло, бросай своих на копья. Живей, живей, с разгона.

За стенами Шартра Гвальтельм, епископ Шартрский, собрал гарнизон.
- Радуйтесь, братья - спасение близко. Но этого мало. Надо помочь нашим одолеть врагов божьих. И я, его помазанник  на этой земле, обещаю - всем, кто падет в бою, уготована милость небесная. Все-е-ем, как бы грешны вы не были, я обещаю райское блаженство и прощение всех грехов. Да отбросим  малодушие и дружно ударим разбойникам в спину. Господь с нами. Причаститесь, братья, перед битвой.
Луч проснувшегося солнца озарил плечи епископа, и гарнизон воспрял. Вместо запуганного стада, готового к смерти, стояла дружина без тени страха, готовая рвать и мстить. Мстить за сгоревшие города, мстить за бесчестие женщин, мстить за вспоротые животы безобидных крестьян. Епископу даже пришлось сдерживать рвущихся в бой ратников:
 - Не время, братья. Чуть погодя.

Викинги опрокинули первые ряды бургундцев, когда в спину им врезался свежий поток франков. Врезался мощно, с разгону - и задним пришлось развернуться. Норманнам, привыкшим наступать, надо было держать оборону. Роллон досадовал за просчет - почти невозможно было спасти ход боя, почти…
Он взревел, вздымая мечи, и мельницей врубился в самую гущу. Викинги не видели еще таким своего командира. Бешенный, стремительный, яростный - мечи сверкали, вышибая фонтаны крови. Подхватывая рев, они бросились вслед. Тяжело, когда сжаты тисками. Тиски встали - бесполезно кидаться под шквал мечей разъяренных викингов. Они будто сошли с ума - с перекошенными ртами,  выпученными глазами, месились, как в последний раз. И дорого обходился каждый шаг вперед франкам - за  убитого норманна было отдано трое-четверо своих. Брошены дротики в гущу викингов, еще и еще….
Викингам давно уже пора сдаться. Бургундцев и франков было больше, намного больше - и норманны не успевали. Пока возишься с одним, тратя миг, сбоку выскакивали  пару копий. И вздрогнувший от боли викинг, полоснув через копья, навытяжку не успевших отскочить франков, валился. И за мгновение до того, как обмякал, еще резал  наугад в кашу снизу, не убив. Но его посмертного выпада хватало, чтобы воин-франк превратился в беспомощного калеку.
Тиски давили - и викингам стало душно. Они застряли в клетке. Бились передние и задние, а середина стояла, бесполезная, зажатая, скованная. Не развернуться было всей северной мощи, чтобы в броске смять, опрокинуть, взорваться…
Творил чудеса Большеухий Оле, стегая шеренги бургундцев. И копейщики пятились, несмотря на превосходство в длине оружия - слишком тяжел сминающий все удар Оле, слишком рискованно оказаться под его мечом. Там же, рядом, был   бесподобен Суровый. Он бился без оглядки и опаски - и поэтому особенно  был страшен. Губы сжаты, лоб опущен. Хальфред работал, словно пахарь. И  валились франкские колоски. Замахнулся ратник герцога - Суровый, нырнув, всадил меч. Хальфред весь отдался бою. Сосредоточенно было лицо, выверен был  каждый взмах. Вжик - бургундец согнулся,  вжик - осел другой, нырок - вжик, вжик - пара упала с подрубленными ногами. И бургундцы невольно отступали перед непробиваемой мощью Сурового. Его три раза достали копьем - и по законам природы он должен был давно уже пасть, захлебнувшись кровью. Должен - но он стоял, выхлестывая мечами бургундцев. Такого не может быть! Они отшатывались от чокнутого деда войны, всего забрызганного своей и чужой кровью, как от чумы. Дед опять рубил...
 

- Надо признать, что это действительно дьяволы, - тревогой накрыло герцога. - Еще одна такая битва - и у меня нет больше армии.
- Согласен, - граф Роберт тоже стал озабочен. - Их можно убить, разбить, но победить - никогда.
И Ричард злился на правоту графа, скривив лицо.
- И все же, - небрежно граф улыбнулся, - совсем скоро они будут уничтожены. Посмотрите туда, герцог.
- Вижу.
Вал бургундцев и вал французов понемногу сдвигался. И  как не отчаянно бились викинги - им скоро крышка. Их раздавят жернова с двух сторон, раньше, позже, но точно. И герцог кивал, затаив замечание и боясь упустить удачу.

 
- Роллон, - хрипел Ольгерд сквозь грохот битвы. – Роллон, нам нужно прорываться.
Вождь отчаянно посмотрел  поверх голов.
- Бьем влево, Ольгерд, клином. Ты, - он схватил первого попавшегося викинга, - пробейся на правый край, передай Бото - пусть продирается сам.
- Понял.
 - Клином, клином, - затрубил рог номаннов. Обернувшиеся первые поняли с полувзгляда приказ вождя. - Клином, клином, - неслось  на нормандском. Чуть повернувшись, почти незаметно, викинги, отбиваясь,  туго поднажали на край бургундцев. Что может остановить клин? Тем более если на острие того самого клина слепил мечами высокий даже среди немаленьких викингов воин. Удары его были резки, как бросок кобры. Он смотрел только вперед - и каждый щелчок находил панцирь. Воин делал небольшую тропинку - и тут же два, а следом три в ширину раздвигали ее, плюща копейщиков, превращая в пыль силу Бургундии. Расшвыривая солдат, как редиску с грядки, викинги ломились на свободу.
Попавший под пресс край бургундцев раскололся, разлетевшись обломками. Отвалился куском скалы и пропал. Норманны не скупились на замахи палиц и топоров, разорвав, словно тряпку, обреченный фланг бургундцев. Они уходили, оставляя малочисленный правый край. Опять спасая большинство, опять благородно бросая своих - и свои понимали, что так и надо. А по -другому  некому будет и отомстить.

Сурового вздели на копья - из приоткрытого рта хлынула кровь. Гисли рухнул на колени - франк сверху воткнул меч. Гисли дернулся и уткнулся в землю. Торир хрипел, раззявив рот. Ларс, Могучий Ларс, гроза поединков, нашпигован копьями, словно еж.  Инги, Хайер были забиты, заколоты, стоптаны. Еще шесть или семь тысяч лежали, не шелохнувшись или в судорогах царапая землю. Дым от разорванной плоти и стоны.
Кто-то полз, вывалив кишки - и ему везло. Милосердный ратник выверено уронил меч между лопаток. Боль уходила, сменяясь вспышкой света и темнотой. Бесстрашный Гурди отмахивался от насевших копейщиков, прижимая к телу выстреливающий  фонтаном обрубок. Терпи, викинг - скоро придет избавление.

Бото каким-то чудом собрал викингов в кучу и отступил на гору. Они видели, как Роллон со своим войском отходил, превращаясь в муравьев. Бото сделал, что мог. На вершине горы викинги ощетинились.
- Ребята, надеюсь, вы перед боем успели пожрать?
Викинги усмехнулись, кисло и криво.


Подоспел раздосадованный граф Эбло. Еще бы - опять слава мимо, опять Ричард да Роберт разделят лавры. Он, не скрывая раздражения, бросил герцогу:
- Могли бы и подождать. Мы ведь договорились.
 - В таких делах не ждут, - небрежно отмахнулся герцог. - А если хочешь славы - возьми ее на горе. - Его перчатка указала на викингов. - Мне лично победа стоила слишком дорого.
- Так и сделаю, - холодно отвечал  Эбло. - За мной.
Его рать лезла на гору. Швырнула в викингов дротики - те ответили. Снова дротики. Безрезультатно. Туда-сюда  лениво. Атака отбита, еще - все то же. Эбло приказал обнести норманнов палисадниками и спустился к герцогу.
- Что, - насмешливо встретил Ричард, - не по зубам?
- Еще не вечер, - заносчиво ответил граф. - Самое позднее  завтра утром я приволоку их на веревке.
- Ну-ну, - задумался герцог. - Ладно, граф, мы делаем общее дело. Я со своими людьми тоже окружу гору. Им не уйти.

Бото думал. Как не хватало Ролло и как нелегко было принимать решения. Викинги переговаривались  и посматривали  на вождя. Надо, надо было найти выход.
- У нас шанс, один из десяти. Ролло к нам не пробьется. Ночью мне нужно пару сотен, которая зайдет за спину франкам. И под утро затрубит в рог - а мы тем временем побежим с горы.
- Ты веришь в это, Бото?
- Это гораздо лучше, чем подохнуть на горе. Даже если ничего и не выйдет - мы устроим франкам кровавую ночь. Советую поверить и вам.
- Верно, - заулыбались викинги. - Верно, Бото.
- Ложитесь-ка лучше спать. Что-то мне говорит, что ночью придется побегать.

Хорошо спалось на свежем воздухе после битвы. Горели костры, согревая теплом - и телу становилось сладко. Храпели латники герцога вперемешку с воинами графа. Далеко за полночь. Самый сон. Даже в карауле еле стояли  на ногах. Веки  словно пудовые, так и клеились друг к другу. Чу - что за шум?
- Викинги, викинги! - Прозвучал истошный крик часовых. Ничего -  пока те бегут, войско успеет подняться. Графы с герцогом, чертыхаясь, встали.
- Сумасшедшие. Впервые вижу, чтоб так торопились на тот свет.
В спину ворвалось  гудение рога. Снизу из темноты заорали  викинги.
- Что, где, куда?
- Отходим, отходим!
Рог трубил и трубил - франки заметались. Заспанный герцог вертел головой.
- Нас окружили…
- Засада…
- Делайте что-нибудь…
Переполох, переросший в панику, хуже которой не было. Все не знали, куда повернуться - и герцог сам поддался всеобщему настроению.
- Развернуться, развернуться!
Пока франки орали, ожидая удара снизу, сверху три тысячи викингов колонной влетели в месиво. Кубарем покатились те, кому не повезло оказаться на их пути. Викинги, не замедлив, бежали мимо сквозь прорванный строй. Франки, пригнувшись, ожидали бойни. Какого черта слушали Эбло, этого выскочку? Тишина. Норманны удалялись. Оцепенение уходило.
Герцог медленно налился кровью.
- Это позор! Они были у нас в руках, - ледяной тон Ричарда - как ушат холодной воды, как плевок победившим еще вчера. - Нас в десять раз больше. Завтра вся Франция будет над нами смеяться.
Графы стояли, униженные. Франки с бургундцами прятали  взгляды.
- Что встали, бараны! Вперед, догнать! - Брызгал  герцог слюной  и войско сорвалось. Ричард тряс кулаком в небо. Победа, блестящая, трудная, почти полная, превратилась  в дым. Он бы и сам расхохотался на весь замок, расскажи кто ему, что можно упустить кучку, загнанную, как крыса, в нору. Оказалось, можно. И можно превратить победу в посмешище. Герцог захрипел и пустился в погоню.

- Ты жив, мой викинг, - баронесса подняла  заплаканные глаза. - Боже, я испугалась, что никогда тебя не увижу.
- Не сметь! - Рявкнул  Роллон. - Не хватало мне еще твоих воплей.
- Прости, - она опустила  голову. - Я просто переживаю.
- Ты можешь переживать, сколько тебе угодно. Но если еще раз я услышу… - Перед ней стоял строгий хозяин Руана, сухой, непреклонный, и баронесса сжалась  в комок.
Роллон направился к дверям.
- Ты придешь сегодня ночью? - Жалобно спросила  баронесса.
- Ха-ха-ха. Если меня что-нибудь и убьет на этой земле, то это будет твоя ненасытность. Ты неисправима, - он погладил  ее по щеке. Она покрыла  руку поцелуями. Жесткая, грубая рука у властного повелителя Руана.
- Ты сам сделал меня такой, - грустно вздохнула баронесса. - Господи, у тебя появились морщинки. Это все от войны. И виски поседели.
- Это все от твоей болтовни.
- Так ты придешь?

- Король, в народе волнения. Все - подданные, прелаты, бароны, графы, духовенство - умоляем тебя прекратить войну. Роллон с удвоенной силой принялся выжигать земли, твои земли. Народ не знает, куда бежать.
- Начните переговоры. С ним воевать бесполезно, - Карл вяло отмахнулся. Он уже стал готов на все - да, надо признаться хотя бы себе.
- Да, мой король. Бесполезно. Герцог Бургундский попытался - и Роллон в отместку спалил треть Франции. И войско у него снова сильное, готовое к битвам - в отличие от того же Ричарда, - съехидничал Витто.
- Что, Бургундский уже не тешится мыслью прогнать норманнов? - С интересом спросил король. - Как завершилась тогда его погоня за кучкой викингов?
- Никак, он догнал воздух.
- Надеюсь, высокомерие слетело с герцога?
- Он кроток и тих, как монастырский ягненок.
Карл слабо улыбнулся:
- А Роллон пойдет на переговоры?
- Пойдет, - уверенно заявил Витто. - Он воюет уже сорок лет - и даже его это утомило. Дай викингу области на севере - пусть будет щитом от своих же разбойников.
- Да будет так. В придачу дадим кое-что еще.
Собравшиеся облегченно выдохнули. Неужели высокий дьявол, не чувствующий возраста и не признающий отказа, перестанет метаться по стране, как угорелый? Даже не верится.

        Глава восьмая. Честь и слава.

Карл Простой со свитой стоял, ожидая викинга. Королю было  любопытно. Он впервые увидит того, кто без малого десять лет терзал государство, того, кому обязан бессонницей и несварением. В душе Простого злоба боролась с радостью. Ладно, сейчас грозный викинг присягнет - и это увидят все. И недовольные заткнутся, зная, кто встанет за плечами Карла. Вот и он, высокий, с мужественным лицом, шагнувший в зрелость. Викинг ступал  уверенно и степенно - и король понял вдруг со стыдом, кто настоящий хозяин положения. Одно  слово викинга - и мир перевернется. Северные вожди стоят поодаль.
Свита короля, многочисленная и знатная, залюбовалась благородной осанкой норманна. Вот кому бы сидеть на троне - волей-неволей пронеслась мысль. И король рядом с ним смотрелся разжиревшим бароном, одним из сотен. А викинг еще  был полон сил, полон гордости, стати,  которая  сквозила  в каждом шаге, которую вот так вот запросто не одеть, как новое платье. Это или есть, или нет.  Карл и Роллон глядели  друг на друга. Один  с облегчением, другой о чем-то задкмавшись.
Вот и сбылась мечта викинга, безумная, в которую не верил никто. Сбылась - и накатила усталость. Сорок лет походов, битв, моря, песка, крови. Роллон в первый раз почувствовал, что уже далеко не молод.
Архиепископ Франко начал:
- Мы принимаем в подданство Роллона и даруем ему земли от рек Эры и Эпте до моря. В придачу даем Бретань  как зависимую лену. Алан, герцог Дольский, и Берингер, владелец Рейна, должны присягнуть ему в верности как герцогу Нормандскому, своему феодальному властелину. Еще мы отдаем ему в жены Гизелу, побочную дочь короля. Король обязуется соблюдать права Роллона на земли с передачей их по наследству. Роллон же обязуется выступать с войском по первому зову для защиты Франции и интересов короля. Он также присягает королю в верности. Другому северному вождю Герло мы даруем земли Мон-де-Блуа. Вождю Герберту земли  Сенсли. Роллон, а ныне герцог Нормандский, становится государем Нейстрии, ныне Нормандии. Еще герцог Нормандский обязуется принять христианство.
Франко закончил. Роллон поцеловал Карлу руку. Каждое слово Франко подбрасывало, печатало то, к чему так долго стремился северный волк. Жаль, все товарищи погибли, не увидев несбыточного. Почти все. Свершилось - и у сурового викинга   предательски заходил кадык. Он подавил слабость. Каменное лицо государя Нормандии не дрогнуло.
- Надеюсь, ты будешь таким же добрым христианином, как раньше  воином. - Карл пожал руку Роллона.
- Если понадобится, мой король, для твоей защиты я вспомню, что был хорошим воином.
 - Лучшим. Клянусь, сей муж достоин самого знатного государства.
У собравшихся не нашлось, что возразить. Благородная осанка викинга в точности соответствовала благородному титулу, а помня его походы… Лучшего защитника для северного побережья Франции просто не найти - признавали все. Тем более с ним остается его половина войска.

Руан. Архиепископ Франко только что закончил обряд крещения. Нет больше викинга Роллона - есть герцог Роберт, нареченный от купели по имени крестного отца, герцога Парижского. Одетый в белые одежды, чувствующий себя неловко - глядели знатные вельможи и викинги, тоже решившие вступить в новую веру. Да, бирма и меч смотрелись куда получше на Роллоне. Старый Оле подмигивал  не вовремя, ободряя.
- Прояви благородство, герцог, - нашептывал Франко, и Роберт спросил:
 - Что надо сделать?
- Первые семь дней одари церкви поместьями.
- Этого будет достаточно? - Роберт сомневался  и понимал - Франко знал, что говорил.
- Достаточно, сын мой, - глаза архиепископа по-отечески смотрели  на Роберта.
- Мне первое время понадобятся твои советы.
- Я всегда открыт для тебя. Всегда, - с ударением добавил  Франко. 
 

- Я, герцог Нормандский, жалую:
Церкви Богородице - поместье в Руане
Церкви Богородице - поместье в Байе
Церкви Богородице - поместье в Эвре
Церкви Сен-Мишель - земли Сюр-ла-Мер
Церкви святого Петра  - земли в Руанском поместье
Церкви святого Петра - поместье в Жюльеже
Так же одариваю землей монастырь Сен-дени.

- Все, Ролло?
- Нет. Всем старым, кто хочет остаться, дать земли. Раздел провести по северному обычаю - обмерять веревкой. Молодым дать оружия, коней, серебра  и пусть отправляются в путь. А теперь – законы.
- За кражу - смерть.
- За укрывательство вора - смерть.
- Ролло, - прервал грамотный викинг, - у тебя разнообразная кара.
 - Молчать, пиши дальше. И не забывайся - я все-таки герцог, - они усмехнулись. - А то выгоню и найду писаку-франка.
- Не выгонишь.Ты два раза спасал мне жизнь - а после такого не выгоняют.
- Исполняй, - голос герцога стал черствый, и викинг отнесся к делу серьезней.

Герцогство Нормандское, управляемое девятнадцать лет железной рукой старого герцога, ревновало и вызывало зависть своим благополучием. Во Франции было не очень - и сытая Нормандия как укор Карлу все процветала. Бретань поначалу бухтела, капризная и не признающая ничьей власти - но викинг быстро привел к покорности и послушанию. Его законы работали. В парке золотой браслет несколько лет висел, не тронутый никем. Крестьяне спокойно на пашнях бросали плуга и скотину. За украденные вещи Роберт платил из своей казны. Нашлась пара шутников, решивших проверить законы герцога. Викинг шутки не понял, и их тела болтались на суку, как две груши, в назидание остальным.
Подозрительный Карл, окутанный сеткой заговоров, прислал к герцогу соглядатаев. Так же он просил дочь о помощи. Кто-то викинга предупредил - и посланников короля казнили на площади. Гизела, узнав об этом, умерла от страха спустя несколько дней. Думая, что Роберт на подлость ответит подлостью, графы пытались втянуть его в измену. Герцог холодно молвил:
- Ваш король поступает дурно. Вы вольны ответить, как вам вздумается. Я же ему присягнул.
И поверг в шок ответ старого пирата, грабителя и убийцы. Кипела распря в королевстве. Бароны и герцоги резали друг друга. Только Нормандия оставалась спокойной. Ни у кого даже в мыслях не было попробовать отхватить кусок у старого герцога. Прошла сотня лет - и приемник Роллона, Вильгельм Нормандский, прозванный завоевателем, возложил на свою голову корону Англии, не зная, что великому пращуру предлагали ее и так.
 

            

 
   





 

   


Рецензии
Читал и ждал повествования о дальнейших походах викингов в средиземноморье, завоевания и основания сицилийского государства. Но понял, что фабула была именно та, которой и завершилась эта достойная повесть.
С уважением. Очень люблю историю. Владимир.

Владимир Островитянин   06.07.2018 22:19     Заявить о нарушении
Спасибо и вдвойне приятно от любителя истории

Александр Чеберяк   07.07.2018 17:59   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 22 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.