Стукач

     Мало кто из студентов мог похвастаться в годы развитого социализма, что ему удалось избежать обязательной работы осенью на полях подшефного совхоза. Не побоюсь высказать предположение: в каждом институте таких уклонистов можно было сосчитать на пальцах одной руки. Все их питомцы должны были познать на совхозных или колхозных полях радость от крестьянского труда – таково было веление времени и тогдашнего якобы мудрого руководства страны.

     Одна из групп студентов очень престижного института, далеко не по велению сердца, была направлена на уборку картошки  в обычный совхоз Ленинградской области. Работа у них была рутиной: подбирать за трактором, прорывавшим  плугом борозды на грядках, клубни картофеля. Они собирали его  в ведра, а затем опорожняли их содержимое в тракторный прицеп.

     Я не открою большую тайну, если скажу, что те не изъявляли горячего желания совершать трудовые подвиги по уборке картофеля, а берегли силы для вечерних гуляний. Да, они трудились в меру, но особенно не надрывались: парни устраивали длительные перекуры, а девушки, собравшись небольшими кружками, обсуждали собственные проблемы. И хотя их комсорг постоянно призывал энергичнее поработать, иначе, мол, наряды не подпишут за рабочий день, но все его сокурсники воспринимали такие призывы с легкой долей иронии.

     Зато вечером наступало для них самое желанное время. Погода стояла на удивление теплая, и, естественно, после нелегкого труда на обширных полях совхоза они отправлялись на берег озера, где на поляне среди разлапистых сосен ими было сооружено из камней место для кострища. Сушняка в лесу было много, так что проблемы с дровами для костра у них полностью отсутствовали. Парни разводили костер, и вокруг него начинались вечерние посиделки с песнями и даже танцами. Непередаваемую атмосферу общения создавали два гитариста, под виртуозные мелодии которых хорошо пелись как туристские песни, так и шлягеры известных бардов.

     Но самым приятным в этих посиделках был процесс поедания печеной картошки. Каждый из студентов, уходя с поля, тайком от бдительных совхозных бригадиров уносил с собой несколько картофелин. Те затем мылись в озерной воде, посыпались крупной солью и укладывались на земле плотно друг к другу, а сверху накрывались тлеющими углями от костра. Когда картофелины доходили до кондиции, все участники молодежной посиделки начинали угощаться этим изысканным деликатесом. Поначалу горячая картофелина перекатывалась из одной руки в другую, а когда она немного остывала, то разламывалась пополам, и от нее вместе с непередаваемым ароматом поднимался еле заметный парок, вдыхание которого вызывало чувство упоительного наслаждения.

     Тогда во время посиделок у костра некоторые парочки, не вкусив этого лакомства, уходили в обнимку в поисках уютного места на живописном берегу озера для  любования его непередаваемой красотой. Не будем их строго осуждать за это, ведь молодость такая легкомысленная и недальновидная, если изысканному пиршеству  предпочитала уединение.

     Могу вас уверить в том, что те, кто не вкусил печеный картофель у костра в кругу студенческой братии, в дальнейшем вкуса жизни так и не узнавал. Мне могут возразить, что печеная картошка вещь хорошая, но она не идет ни в какое сравнение с бутербродами с черной икрой или осетриной. Могу поспорить. У меня даже сейчас, спустя годы, текут слюни от воспоминаний об этом лакомстве и тех моментах, когда рядом пунцовым румянцем пылали девичьи щеки в отблесках костра, а весь мир тогда сужался до поляны, на которой проводились молодежные гулянья.

     Да, потом в жизни удалось попробовать самые изысканные кушанья, и хваленую осетрину в том числе, но аромат  печеной картошки у костра в кругу друзей так и остался в памяти навсегда как самое желанное угощение от жизни.


     Но зато утром все любители вечерних посиделок просыпались с большим трудом. Никому не хотелось бежать, сломя голову, на картофельные грядки, чтобы улучшить показатели совхоза по сбору урожая.

     Так бы и ходили студенты, словно в воду опущенные, если бы не Саша Итман, прирожденный балагур и весельчак. Просто диву можно было даваться, как в голове этого невысокого и худого парня разместилась огромная кладезь анекдотов и веселых баек. Стоило ему подойти к какой-нибудь группе однокурсников, уставших от непосильного для них крестьянского труда, и рассказать им какую-нибудь веселую историю или даже анекдот, как их лица сразу же светлели и озарялись улыбками, а мир уже не казался таким мрачным и непривлекательным. Неунывающий на выдумки Саша успевал утром обойти всех сокурсников и ободрить их какой-нибудь байкой или анекдотом с перчиком. Особенно легко ему удавалось подражать голосам известных людей, ставшими тогда героями анекдотов.

     Его друзья часто говорили ему:
     - Ты, Саша, не туда пошел учиться, твое место на сцене, а не в техническом институте. У тебя же прирожденный талант пародиста.

     Но тот лишь улыбался на такие умозаключения и в ответ рассказывал очередной забавный анекдот. И всем казалось, что этот неиссякаемый источник веселых историй и баек никогда не истощится. В его коллекции были и эротические анекдоты
с "картинками", и даже, упаси вас Господь их слушать, политические, не одобрявшиеся тогдашней партийной идеологией.

     Однажды, находясь рядом с двумя приятелями, он выдал очередной анекдотический перл, имитируя при этом шепелявую речь престарелого партийного вождя. Во время этого выступления не успел заметить, как сзади у него появился  комсорг. Хотя друзья знаками предупреждали его, но тот, то ли не понял их предупреждений, то ли увлекся настолько, что потерял всякую бдительность, но продолжал самозабвенно пародировать речь престарелого лидера страны. Комсорг, услышав большую часть анекдота, даже улыбнулся, поневоле приобщившись к устному народному творчеству, а затем, постояв немного возле них, ушел к другим сборщикам урожая.

     В тот злополучный день, во время обеда,  происходившего здесь же, на поле, к ним пожаловал на собственных «Жигулях» сам парторг их института с целью поднятия морального духа у сборщиков урожая. Пока они обедали, он выступил перед ними с пламенной речью и призвал слушателей трудиться, не покладая рук, помогая подшефному совхозу самоотверженным трудом завоевать переходящее красное знамя райкома партии. После этого идейный вдохновитель пообщался с бригадиром совхоза и комсоргом группы.

     После обеда, когда студенты уже готовы были сражаться на картофельном поле за переходящее красное знамя, тот снова обратился к ним:
     - Я довожу до вашего сведения, что студент вашей группы Александр Итман высказывал антисоветские измышления о нашем всеми уважаемом руководителе партии и государства. Вы, Александр Итман, не достойны, носить высокое звание студента нашего института. Можете собирать свои вещички и уезжать домой – с сегодняшнего дня вы будете отчислены из института.

     После этих слов парторг сел в «Жигули» и укатил с поля, а виновник его благородного негодования продолжал стоять с недоумением в глазах. Казалось, что он стал еще ниже ростом, и никто не знал, как ободрить его в эту трудную для него минуту.

     Двое друзей пародиста,  присутствовавшие как слушатели на последнем его выступлении в качестве рассказчика анекдотов, сразу догадались, откуда подул ветер доносительства. Они сходу подступили к комсоргу их группы.
     - Так это ты настучал парторгу на Сашу? – насели на него. – Ведь кроме нас троих никого поблизости не было, когда он рассказывал анекдот про Брежнева.

     Прижатый двумя друзьями, можно сказать, к стенке, комсорг сначала отнекивался, но затем был вынужден признаться в содеянном доносе:
     - Поймите меня правильно, не мог я промолчать. Если бы парторг узнал о сокрытии мной факта распространения в группе антисоветских анекдотов, то мне бы как комсоргу очень не поздоровилось. Я обязан был об этом доложить.

     И его поняли, но по-своему. Его не били за донос, даже никто  пальцем к нему не притронулся. Брезговали. Студенты группы выстроились в очередь, и каждый из них подходил к своему комсоргу и плевал ему в лицо, а тот стоял у тракторного прицепа и терпеливо сносил все плевки, не отворачиваясь от них и не пытаясь даже стереть их с лица. И это продолжалось до тех пор, пока последний сокурсник, стоящий в очереди, не наградил его плевком.

     С тех пор прошло много лет. Все студенты группы благополучно защитились на выпускном экзамене в институте. Хотя их жизненные пути разошлись, но они поддерживали между собой связь, и каждый год встречались для общения между собой, и всегда вспоминали  бесшабашные студенческие годы.

     Но ни на одной встрече однокурсников, даже на юбилейном мероприятии, их бывший комсорг не присутствовал. Никто толком не мог сказать, как сложилась его судьба. Ходили слухи, что он высоко продвинулся по комсомольской, а затем и по партийной карьере, и стал довольно крупным чиновником. Никто этим слухам не удивлялся, ведь все понимали, что в чиновничьей среде такие испытанные борцы за счастье трудового народа были очень востребованы. Вполне возможно, что тот пристроился у какой-нибудь дармовой кормушки и чавкает возле нее в свое удовольствие. Если это так, то наверняка не забыл о полученных плевках от однокурсников и при движении по карьерной лестнице вверх, не одному встречному на этом пути смачно плевал в душу.
 
               
 


 

 

 


Рецензии
Любопытный сюжет, Михаил. Трёп анекдотов тогда многим подпортил жизнь.
Об этом даже анекдот ходил - мол под Уральскими горами туннель
роют. С одной стороны - те кто рассказывает, а им навстречу - те кто слушает.
С уважением,

Николай Прощенко   28.02.2019 16:44     Заявить о нарушении
Мне вспоминается анекдот времён застоя, когда бровастый Генеральный секретарь, прослушав выступление симфонического оркестра, сделал замечание дирижеру:
- Почему барабанщик лишь иногда стучит по барабану?
- У него партия такая, - ответил почтительно дирижер.
- Партия у нас одна, а стучать должен каждый! - назидательно заметил Генсек.
С того незапамятного времени мало что изменилось.
С уважением - Михаил.

Михаил Дышкант   01.03.2019 21:40   Заявить о нарушении
На это произведение написано 11 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.