Добрый барин

      В грибной сезон мы с Алексеем, моим другом, всегда приезжали в гости к нашему старому приятелю Виктору, проживавшему в поселке Кривко, недалеко от Сосново. Тот работал тогда главным механиком в совхозе и разъезжал на видавшем виды УАЗике, получившим в народе необычное для легковой машины прозвище: «козёл». Обычно он утром увозил нас на нем в какое-нибудь отдаленное от проезжих дорог место в лесу, где мы занимались сбором даров леса, а в полдень забирал обратно с полными корзинами боровиков.

     Но на этот раз, по приезде к нему, нас ожидал сюрприз.
     - Ребята, я не могу с вами сегодня заниматься. Мое начальство приказало мне отвезти в Приозерск из заказника одну очень важную партийную «шишку» из обкома партии. Дороги в лесу размыты дождем, а обкомовская «Волга» не может по ним проехать, - рассказал нам хозяин «козла» о своем спецзадании. – А вы сами не хотите побывать в этом заказнике на берегу Ладоги?
Он мог бы и не спрашивать – какой уважающий себя человек способен отказаться от такого предложения.

     Мы с готовностью сели в вездеход, и Виктор лесными дорогами повез нас в заповедное место. После примерно часа езды мы, наконец, подъехали к громадному щиту, на котором большими буквами красовалась надпись о том, что охотиться и ловить рыбу здесь категорически запрещается.

     Встретивший нас егерь сказал, что очень важный гость и его помощник находятся еще на рыбалке, и обещали появиться к обеду. От нечего делать мы с Алексеем отправились к берегу озера, недалеко от дома егеря. Мой друг, оказавшийся более предусмотрительным, чем я, захватил с собой небольшую удочку Виктора и с ней пристроился на огромном валуне, нависавшим над водой. Я же решил прогуляться по берегу озера, вид которого вызывал чувство удивления и восхищения одновременно.

     А восхищаться было чем. Сколько мог охватить взор – до самого  горизонта раскинулась его водная гладь. Легкий ветер приятно охлаждал разгоряченное летним зноем тело, создавая иллюзию внеземного блаженства. Небольшие тучки стаями плавно проплывали по лазурной небесной купели. Тишину нарушали лишь всплески  волн у моих ног, да гортанные крики чаек, совершавшие головокружительные пируэты над водной поверхностью.
Весь берег озера был усыпан большими камнями. Глядя на них, казалось, что их разбросал, шутки ради, какой-то великан в приступе нахлынувшей на него игривости.

     Внезапно я заметил в зарослях камышей, растущих по краю озера, небольшое стадо пятнистых оленей. Те стояли по колени в воде среди редких камышовых зарослей, скорее всего, спасаясь от кровожадных слепней и комаров. Они грациозно передвигались в камышах, изредка поднимая голову и прислушиваясь к каким-то звукам.
Я замер от неожиданной встречи на месте, боясь пошевелиться и ненароком спугнуть стадо. Но олени, покрасовавшись, какое-то время передо мной, удалились от меня вдоль берега.
 
     После их ухода еще долго не мог придти в себя, не веря реальности произошедшему видению. И отправился вслед за ними, надеясь еще раз полюбоваться их красотой, но, сколько я ни бродил по берегу, больше встретить их мне так и не удалось.

     Походив вдоль озера какое-то время, повернул обратно и отправился к тому месту, где рыбачил мой приятель, горя желанием рассказать ему об увиденных пятнистых красавцах. Не доходя до него метров двести, увидел необычную картину: среднего размера щука, очевидно, увлекшись погоней за мальками, неосмотрительно заплыла на мелководье и всячески пыталась вернуться обратно в озеро. Возможно, ее попытки увенчались бы успехом, если бы во мне не проснулся дремавший до этого рыбацкий азарт. Проделав несколько прыжков, я оказался возле нее, и после нескольких неудачных попыток мне удалось схватить ее за жабры.
 
     С добытым трофеем в руке подошел к валуну, месту пристанища моего друга-рыболова. Увидев меня, тот смотал  удочку и показал свой улов – десятка полтора плотвичек болтались, нанизанные на самодельный кукан.

     - Вот что мне удалось поймать сегодня – будет, чем угостить кошку Виктора. А тебе неплохой экземпляр попался, - проговорил он, указывая рукой на щуку.

     Мы направились к домику егеря. Очень важный работник обкома вернулся после рыбалки и уже сидел, развалившись в шезлонге и дымя сигаретой. Его вальяжный вид и самодовольная ухмылка выдавали в нем человека, привыкшего давать ценные указания всем, кто находился рядом с ним. А его моложавый помощник в это время доставал из набитого рыбой рюкзака то крупного жереха, то судака или щуку, спрашивая при этом у него: годится ли эта рыбина для обеда?

     - Ты выбери для ухи рыбу не очень большую, а крупные экземпляры мы увезем с собой, - проговорил важный гость.

     Увидев нас, оживился.
     - К нам еще рыбаки пришли с уловом, - снисходительно проговорил он, - а щука как раз для ухи сгодится.

     Я отдал щуку егерю, чистившему на столе рыбу. Он и предложил нам заняться заготовкой дров для костра, и мы вдвоем с Алексеем, взяв в руки по топору, принялись рубить ими дрова и подтаскивать их к костру. На треноге уже висел котел, над которым наклонился егерь, изредка помешивая его содержимое большим половником и добавляя всевозможные специи.
 
     Поколдовав, какое-то время над ним, заявил:
     - Всё, уха готова, садитесь все за стол, будем обедать.
     Уха оказалась на удивление вкусной, а если учесть, что обед происходил на свежем воздухе, то она казалась верхом внеземного блаженства.

     Помощник важного гостя принес откуда-то небольшую картонную коробку, а из нее были извлечены плоская бутылка с каким-то напитком и серебряная рюмка. Важный гость налил себе полную рюмку этого напитка, выпил ее до дна, крякнул от удовольствия и принялся за уху. Спустя некоторое время, снова приложился к рюмке и опять крякнул с блаженным видом на лице.

     После обеда обратился к Алексею:
     - А скажи-ка мне, дорогой, какой вклад ты внес лично в этот обед? Твой друг принес в общий котел щуку, а что ты добавил в него от себя?
     - Я заготавливал дрова для костра, - ответил  Алексей, озадаченный этим вопросом.
     - Этого мало! – вымолвил важный гость. –  Мне кажется, ты тоже ловил рыбу удочкой? Покажи-ка мне свой улов.

     Алексей подал ему самодельный кукан с успевшими потерять первоначальный вид плотвичками. Каждая из них по размеру была чуть больше мизинца на руке.
     - Вот мой улов для кошки.
     - Твоя кошка обойдется без рыбы. Сегодня я добрый, и будем считать этот улов как плату за твой обед.

     С этими словами важный гость протянул кукан с рыбешками  помощнику, а тот отнес и бросил его в рюкзак, где томились крупные жерехи и судаки.
 
     После этого обратился к егерю:
     - Ты бы, Михеич, купил себе новые сети, а то эти уже дырявые, и у нас на рыбалке много крупной рыбы ушло из них.
     - Денег нет у меня таких, барин, чтобы я мог на них новые сети купить, - ответил егерь.
     - Почему это ты меня, Михеич, барином называешь? У нас принято обращаться друг к другу просто: «товарищ».
     - Какие же мы товарищи? Вы – ответственный работник обкома партии, а я – простой егерь, даже десять классов  не закончил.

     - Не прибедняйся так, Михеич! Ты же егерь, и наверняка своей выгоды не упускаешь, и сети новые мог бы давно купить. Но мы с тобою заболтались, а меня дела важные ждут. Погостил я у тебя немного, пора и уезжать. Может быть, мне удастся выкроить время и приехать к тебе еще пару раз на рыбалку и на охоту осенью.

     После этого он уселся в «козле» на переднее сидение рядом с Виктором, а его лакей с рюкзаком разместился сзади него. Машина тронулась с места и вскоре скрылась за поворотом.

     - Ну и жмот же этот ответственный работник обкома партии оказался! Я ему, понимаешь, шикарную уху приготовил, а он даже не угостил меня рюмкой водки, - огорченно проговорил егерь.
     - Как же так, ведь в заказнике ловить рыбу запрещено, а этот обкомовский деятель сетями ловил рыбу? – спросил я у него.

     - Это всё так, ловить рыбу не разрешается никому, но мое начальство приказало мне обслужить эту персону по высшему разряду. А таких персон за лето приезжает к нам немало, и все требуют от меня выдать им сети для рыбалки. Хотя у меня имеются новые сети, но я им всем выдаю старье с прорехами, а иначе они всю рыбу в озере переловят.

     Я спросил у егеря о пятнистых оленях, безбоязненно разгуливавших недалеко от этого места.
     - Этих оленей нам помогли завести космонавты, отдыхавшие здесь в гостевом доме несколько лет назад. Они, между прочим, оказались очень культурными людьми, всегда очень вежливо со мной разговаривали и никогда не просили сети для рыбалки, а ловили рыбу только спиннингами.
     Я постоянно за оленями ухаживаю и подкармливаю их в зимнее время, и они ко мне уже привыкли настолько, что угощаются хлебом прямо из моих рук. Но каждую осень, когда открывается сезон охоты, мне приходится отгонять их подальше от этого места,  и всё из-за того, что сюда приезжают важные персоны, любители оленины, такие, как этот обкомовский работник, с лицензиями на их отстрел и требуют от меня устроить охоту на оленей. Но я увожу этих охотников совсем не в ту сторону леса, где те находятся. Непонятно, как можно на них охотиться, если они фактически стали уже ручными?

     Михеич на минуту задумался, видимо, вспоминая эпизоды осенней охоты. Затем спросил:
     - А вы, ребятки, не хотите покормить оленей хлебом  с рук?
     - А они не испугаются нас?
     - Вы подходите к ним неспешно, без резких движений и не размахивайте сильно руками. Может быть, они и подойдут к вам.

     Захватив с барского стола остатки хлеба, я повел Алексея туда, где сегодня повстречался с оленями. На мое удивление, они вернулись снова в это место и продолжали бродить по колени в воде. Опасаясь их спугнуть, взялся один приблизиться к ним, держа в вытянутой руке куски хлеба.

     Олени с подозрением уставились на меня, и даже, поначалу моей миссии парламентария, стали отходить по берегу. Тогда я уложил краюху хлеба на большой камень и отошел немного назад. Через некоторое время самый смелый из них подошел к нему и стал с удовольствием угощаться моим подношением.

     Я снова стал медленно приближаться к стаду с вытянутой рукой, и олень не только не стал удаляться от меня, а даже наоборот, сам подошел и взял с руки губами краюху хлеба. Он доверчиво глядел на меня большими глазами, вытягивал шею и языком смахивал в рот небольшие хлебные куски.

     При виде такого доверия ко мне с его стороны, какая-то сладостная дрожь овладела мной. Такое состояние проявилось у меня однажды в юности, когда впервые коснулся руки нравившейся мне девушки.

     Вскоре ко мне подошли еще два осмелевших оленя и тоже стали влажными губами угощаться хлебом. А я глядел на них и приговаривал: «Угощайтесь, дорогие мои, пока осенью к вам не нагрянут ответственные работники с лицензиями на ваш отстрел».
Мои хлебные запасы быстро закончились, но подошел мой друг, и олени переключили свое внимание с меня на него. Они с удовольствием ели с его руки краюхи хлеба, но гладить себя не позволяли никому, показывая этим, что являются все-таки дикими животными.

     Уезжали мы из заказника, до самых краев переполненные полученными впечатлениями. Жаль, что их искажали воспоминания о важном работнике из обкома партии. Никакие чувства, кроме омерзения, у меня не возникали после общения с ним.
А кошке Виктора в тот день так и не досталось рыбное угощение.

     Я не знаю, сохранился ли этот заказник на берегу Ладоги в наше время или он оказался застроенным коттеджами нуворишей? И уцелели ли пятнистые олени в этом заказнике? Ведь поголовье «добрых» вельмож, этих алчных короедов, жадных до дармовой оленины, за последнее время значительно увеличилось? Очень жаль, если после них на месте прекрасного заказника остался только пустынный берег.

 

 


Рецензии
В самом деле, Михаил, какой диссонанс:
Ладога
и чинуши, будто из иной вселенной...

Александр Скрыпник   19.08.2013 22:20     Заявить о нарушении
Александр, эта порода чинуш удачно перекочевала и в наше время, и даже успешно размножается. И нагуливает жир она нагло, за наш счет, естественно, в полной уверенности в своей безнаказанности.
Желаю успехов. С уважением - Михаил.

Михаил Дышкант   27.08.2013 10:43   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.