О критериях истинности веры

Я думаю, каждому человеку хочется, чтобы окружающие люди - близкие ли, далекие ли - разделили его убеждения, его веру, мировоззрение. Всегда приятно найти единомышленника, единоверца, того, кто согласен с тобой и с кем нет разногласий. И разумеется, каждому хочется донести до окружающих свои мысли, получить отклик, и конечно, каждому хочется, чтобы этот отклик был одобрительным, чтобы прочитавший, услышавший поддержал твои идеи.

Однако все люди разные (и слава Богу), и всегда есть место для дискуссий, споров. Кто-то, красноречивый в слове и письме, может быть весьма убедительным, кто-то, робкий на слове и деле, может лишь поддакивать или молчать, уйдя в себя.

За красноречием же может скрываться пустота. Человек может обладать даром слова, но куда это слово ведет? К истине? Если человек говорит складно, внятно и, кажется, убедительно, то это ли критерии истинности его убеждений, веры?

Приятно, когда человек говорит то, что импонирует тебе, сходно с твоим мировоззрением. И не очень приятно, когда он хулит то, что тебе дорого. Можно действовать и более мягко: не критикуя ничье религиозное учение, с помощью слова активно «продвигать» совершенно дикие идеи. Человек может и не ругать твою веру, твои мысли, но может высказывать свои и показывать свою веру. Что сказать на это? Как отреагировать?

Допустим, мне говорят, что вот такая-то вера хороша и правильна. Ко мне приходят ее адепты, раскладывают передо мной священные для этой религии книги, читают их, рассказывают истории из жизни подвижников веры, приводят примеры из жизни, доказывающие, на их взгляд, истинность этой веры. Что должно откликнуться во мне на их слова и речи? Что должно зажечься, что должно произойти, чтобы я принял их веру? Убедительность в слове? Реальность жизненных примеров? Явные чудеса? Высота учения?

Но если я уже обладаю некой верой (мировоззрением), то что в их словах может отвратить меня от нее? Если они не хулят и не критикуют мою веру, то разве что я сам, сравнивая сходные положения, смогу вывести эти различия и поразмыслить – надо ли мне менять свои убеждения? Если ко мне не приставляют нож к горлу, то разве я могу так просто поменять свою веру? Да и с ножом у горла – стоит ли отрекаться от своей веры?

Можно привести совсем крайний пример. Как поступали во времена Древнего Рима, когда перед мужем-христианином ставили жену, и наоборот, перед матерью – ее детей… И предлагали простой выбор: или отречение, или их смерть. Трудно представить, быть может, но если перенести на наше время, кто поступит так, как поступали Тимофей и Мавра, София и ее дочери Вера, Надежда, Любовь?

У нас мирные времена, и способы убеждения другие. Это может быть экономическое или психологическое давление, это могут быть оскорбления и насмешки, это может быть дискомфорт в общении и проч. Человека могут вынуждать поменять веру окружающие, обстановка, обстоятельства… И не тем ли проверяется крепость веры как стойкостью в ней и упорством?

Впрочем, только ли сам человек противостоит такому напору? Если в нем есть вера и он стоит в ней, то только ли от его душевных и физических сил зависит такое «стояние»? Может, Бог дает ему силы? Нет, ответят противостоящие, нет за ним Бога, Бог его неистинен, и он когда-нибудь сломается…

Это ли критерий истинности веры как мученичество? Чем больше мучеников, тем «истиннее» вера? В каждой религии есть свои мученики, в каждой есть свои страдальцы. И каждый из них до конца стоял за ту веру, которую он исповедовал.
Что же еще? История развития этой религии? Войнами и насилием ли насаждалась она, или миром и добродетельными примерами? Когда мне говорят, что верующих не принуждали принимать конкретную религию, а они сами уверовали, без принуждения и «внешней помощи», то я скажу, что это, с одной стороны, похвально, а с другой - какая религия может «похвастаться» отсутствием насилия и казни, убийств «неверных»? Где-то более, где-то менее, но у всех есть свои… методы обращения в веру людских масс.

Однако, если обратить внимание на первые века христианства, то поневоле задумаешься: как это время люди не боялись исповедовать себя христианами, чем (если мы не верим в Христа, если мы не принимаем благодати, даруемой мученикам) объяснить их упорство в вере и терпение истязаний, их исцеления и всё увеличивающееся число приверженцев?

И как, попутно замечу, объяснить и смелую проповедь нищих рыбаков, людей "простых и некнижных", которые стали выступать на улицах, когда их Учитель так позорно был убит (если опять же мы не принимаем Воскресения Христа)? Как объяснить вдруг преображение Павла, бывшего гонителя христиан? Тут уж должно было случиться очень "убедительное" событие, раз он буквально тут же переменился и стал пламенным проповедником "нового учения"...

Чем не критерии истинности? (* - об этих критериях: мученичестве, рыбаках говорит проф. А.И. Осипов, помимо утверждения о том, что христианство не заимствовало свои догматы из других религий... На мой взгляд, эти критерии хороши, но критический ум всегда найдет в них уязвимости)

Но может, я отвечу этим адептам, что у меня своя, личная, эгоистическая вера? Что я сам себе жрец, священник и прихожанин, что мое тело – это храм, а душа – святилище, где живет Бог? Что я сам для себя решаю, что добро и что зло, что я сам строю рай за гробом для себя лично…

И меня спросят – а где критерии истинности твоей веры? Почему ты так уверен, что именно ты прав, а другие – глупы? Почему я верю себе (можно ли верить человеку? Не обманываем ли мы сами себя зачастую, не оправдываем ли себя, не любим ли себя, и следовательно обхаживаем себя, льстим себе и ублажаем себя?), но не верю людям, которые, как пишут и говорят о них, провели благочестивую, праведную жизнь? А моя жизнь – праведна? Конечно, для меня-то она, может, и праведна, но для окружающих, но для тех, кто взглянет в мою душу, но для тех, кто бы посмотрел на меня глазами Бога – разве праведна она, правильна, моральна и благочестива?

Так что же убеждает человека поверить в конкретного Бога или в другие «существа»? Разум? Сердце? А может, у каждого – это свое: обстоятельства жизни (болезни, смерти, трудные жизненные ситуации…), душевный склад и духовный поиск (мечтательность, любовь к уединению, размышления о смысле жизни…) и т.д.? Одно дело – человек, доведенный до отчаяния (и опять же здесь разделение: сознательные самоубийцы вряд ли верят в Бога; потерявший детей может озлобиться на весь мир…), который может цепляться за любую веру, и человек, у которого всё хорошо и он доволен материальной стороной своей жизни. У каждого человека – своя история «уверования», у каждого – свои причины и свои критерии истинности, и пожалуй, универсального подхода тут нет: все люди разные, и обстоятельства, при которых они уверовали, тоже разнятся. Кто-то уверовал, потому что его впечатлило прочтение Евангелия, кто-то – задумавшись о смысле жизни, стал искать варианты, кто-то – потому что родители так воспитали, кто-то – потому что сам испытал переживание присутствия Бога…

Но есть и такие люди, которые удовлетворяются фразами «все там будем», «там разберемся», «Бог всех простит» и другими; их вполне устраивает жизнь без всякой конкретной веры – у них своя вера, свои представления о Боге, которые отличаются от человека к человеку. Впрочем, может ли такой человек собрать в кучу все свои воззрения и выстроить некую схему, иерархию, систему из них, сказав: вот моя вера? Или всё настолько разрозненно и противоречиво, или наоборот – всё настолько «логично» выстраивается у человека в голове, что и не нужно никакой «организованной религии»? Я сам себе бог, я сам решу, в какой рай я хочу, я сам знаю, что точно будет после смерти.

Потому что я верю так, и кто возразит мне на мою личную веру?

P.S. «Иисус сказал ему: если сколько-нибудь можешь веровать, все возможно верующему. И тотчас отец отрока воскликнул со слезами: верую, Господи! помоги моему неверию. Иисус, видя, что сбегается народ, запретил духу нечистому, сказав ему: дух немой и глухой! Я повелеваю тебе, выйди из него и впредь не входи в него. И, вскрикнув и сильно сотрясши его, вышел; и он сделался, как мертвый, так что многие говорили, что он умер. Но Иисус, взяв его за руку, поднял его; и он встал» (Евангелие от Марка 9:23-27); «В Листре некоторый муж, не владевший ногами, сидел, будучи хром от чрева матери своей, и никогда не ходил. Он слушал говорившего Павла, который, взглянув на него и увидев, что он имеет веру для получения исцеления, сказал громким голосом: тебе говорю во имя Господа Иисуса Христа: стань на ноги твои прямо. И он тотчас вскочил и стал ходить» (Деяния св. Апостолов 14:8-10).

Итак, в обоих случаях от человека требуется вера. Если сколько-нибудь ее есть – то всё возможно для верующего. Значит дело за искренним обращением не к какому-то абстрактному «Что-то там есть», а к конкретному Богу. И я думаю, что если человек искренне хочет понять, есть ли Бог, есть ли истина в той или иной религии, то, помолившись Ему хотя бы самыми простыми словами: «Если Ты есть, открой мне Себя» или подобными им, он наверняка получит ответ (уж конечно, молитва не должна быть однократной, хотя и на однократную молитву тоже может быть дан ответ). Конечно, я предвижу ехидные ухмылки и фразочки типа «Да как же», «Знаем, знаем…». Так может быть, от того и не хочет Бог проявлять Себя, потому что искренности нет, а есть простое любопытство и желание посмеяться над тем, что ничего не происходит, над тщетностью попыток? Может быть, оттого, что сердце заскорузло, разум не желает примиряться с «возможной истиной», сам человек противится внутренне такой молитве – оттого и не получается она, оттого и рушатся все «критерии истинности», оттого и «глухи небеса». Потому что человек сам закрыл свое сердце, разум, сам оглушил себя и сам же не хочет ни прозреть, ни услышать правду.


Рецензии
На это произведение написаны 4 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.