Ч И Р Ы

Так о чем я еще обещал?
 О чировом озере? Расскажу, если слушать не надоело. Только чир для спортивной ловли, на мой взгляд, рыба никудышная. На вкус — другое дело.
Кто-нибудь из вас пробовал чира? Или хотя бы слышал о нем? Я почему спрашиваю — потому что сам не имел представления, пока не увидел и не попробовал. Так вот, смею вас заверить, что остряк, изрекший, будто самая вкусная рыба — колбаса, ничего в рыбе не смыслил, да и в колбасе, мне кажется. Я сейчас вспомнил о чирах, и соловьи в желудке запели.
А рыбалка на него — увы. Одна сеть-кормилица. А это уже не спорт. Это уже работа.
Другое дело родственник чира — тугунок. Вот кого ловить интересно.
Здесь целая система, спортивное многоборье, можно сказать. Сначала ловишь живцов — ельчиков, пескарей, даже ерши сгодятся. Потом насаживаешь эту мелочевку на закидушки и ставишь на ночь. Если штук двадцать наладишь, то к утру около десятка налимов вытащишь. Которые помельче — тех сразу на котлеты или в уху. Но встречаются пузаны — смотреть страшно. В них весь секрет и таится. Берешь такого обжору. Гладишь нежненько по брюху. Открываешь ему пасть. Суешь два пальца. Потом резко выдергиваешь и — начинается извержение тугунка. Идет он оттуда совершенно целехонький. Некоторые даже живые попадаются. С хорошего налима можно снять полведра. Но это еще не все. В награду за рыбу налиму дают кусок сахара, пропитанного подсолнечным маслом, и отпускают восвояси. А через день он еще полведра приносит. При аккуратном обращении добытчик будет работать на тебя вплоть до нереста. Но процедура тонкая, и грубости не терпит. Встречаются живодеры, которые сразу на пучину бедняге давят. Тугунка, пусть и мятого, они, конечно, добывают, зато теряют главное — ловчий налим уже не возвращается, хоть весь берег сахаром засыпь. Пропал, и концы в воду.
Однако и  при деликатном обращении без конфузов не обходится. Одному пальцы сунул, а он как выдаст фонтан лягушек. А я ими с десятилетнего возраста брезгую. Раньше спокойненько брал, любопытствовал. Через соломинку, правда, не надувал. Я противник издевательства, даже над лягушками. Но как-то раз щурят под берегом щупал. Была такая детская забава — травку придавишь и, как только ладонь защекотало, кулак сжимаешь, а там,  вместе с травой, — оголец с палец величиной. И вдруг не то чтобы защекотало, а дыбом поднялось. Ну, думаю, язь, не меньше. Подгребаю тину к брюху и — на берег. Глянул на руки, а там лягушка. Страшная, вся в бородавках. С тех пор видеть их не могу. Выдал, значит, налимчик фонтан лягушачий, да мощно так, прямо в лицо. Стою, как оплеванный. За что, спрашивается? Вроде не обижал, по-человечески к нему и сахара не жалел, а он, в благодарность  такое свинство устроил. И не случайно ведь. Если бы по оплошности вышло он бы  хвостом, в знак извинения, вильнул. А тут лежит, подлец, и, не мигая, в глаза мне заглядывает, да еще и пасть в ухмылке кривит. Натура видать такая, вредная. Налимы, они как люди, у каждого свои счеты и свои расчеты, да и от просчетов ни один не застрахован.
Тугунок — рыбешка интересная, но неказистая, и на столе не смотрится. Некоторые простаки ее за кильку принимают, даже кобениться начинают. У них, дескать, в магазине такого добра на рубль сто голов, если не тыща, потом, правда, когда распробуют, за уши не оттащишь. И все равно — товарец без лица. Зато чир — красавец.
Так вот, рассказал мне один дедок про чировое озеро. Он сам признался, что не хотел делиться, да стар стал, а дорога тяжелая. Двадцать пять километров по реке, плюс три часа пешего ходу. Для старика и соседкин дом — в другом городе. А я то — молодой!
Нищему собраться — только подпоясаться. А для бешеной собаки сто километров — не крюк. Дождался выходных и двинул.
Не знаю, каким хронометром засекал он эти три часа. Я-то прикидывал, если ему — три, то мне и двух — выше крыши. А тут, гляжу, и два натикало, и три, а озером и не пахнет. Не на Аляске же оно. Нет, кроме шуток, можно так забрести, что и костей раньше двухтысячного года не найдут. Впору и оглобли поворачивать, пока не поздно. Но, с другой стороны, приметы совпадают: ручеек, лодка полусгнившая на берегу — все, как дедок рисовал. Тогда решаю, еще час, а потом - назад, и никаких чиров. Тундра, я вам доложу, не гаревая дорожка. Она только с самолета ровная. А на мне еще и груз: сеть и лодка резиновая. Короче, вязну во мху и деда икотой извожу.
Оказалось — несправедливо. Дедок не обманул. Вышел точно к озеру. Так себе озерцо — рваный голубой лоскуток на полгектара. И не похоже, что рыбное. Одна радость — не заблудился.
Достал я сетку и ахнул. Дома-то не посмотрел. Как дали в мешке, так в рюкзак и затолкал. Парень с работы удружил. А сам, наверно, ее с волейбольной площадки снял, наплава с кольцами прицепил и решил, что ей рыбу ловить можно. Скучно мне стало. Да делать нечего. Сам виноват.
Поставил то, что принес. Потом чайку сварил, подкрепился и лег отдохнуть. Лодку перевернул и блаженствую, как на перине. Ну и задремал.
Просыпаюсь. Мама родная! Сеть пропала. Тундра, кругом ни души. Кто ее снять мог? Разве что дух какой болотный. Быстренько бросаю лодку на воду и наворачиваю веслом, как ложкой. Подплываю — там она, родимая, только затонула. Битком набилась. Еле вытащил.
Чиры словно калиброванные, один к одному. И каждый слиточек килограмма по три, по четыре. Горбоносые красавцы. Вот и вся рыбалка.
Пришел. Увидел. Победил.
Оставалось уйти.
Тут-то морока и началась. Стал укладываться. Бросил полтора десятка в рюкзак и под завязку. Попробовал поднять — глаза на лоб лезут. А впереди ... я уже говорил. Отбавил парочку, подровнял до чертовой дюжины. А тех, что остались — в озеро, на расплод отпустил.
Любители красного словца говорят иногда: земля из-под ног уходит, не замечал такого. И куда она может уходить — понятия не имею. А вот, когда ноги в землю уходят, это я почувствовал. Стоило под рюкзак встать, и вдавил он меня, болезного. И по шляпку вогнал бы, да вечная мерзлота помешала. Вогнал до упора и гнуть начал. Медленно, но верно. Шагов двадцать сделал и чувствую, мох уже ноздри щекочет. Нет, думаю, жадность фраера сгубила. Кстати, фраер — никакое не ругательство. В переводе с английского — жених, одна интеллигентная знакомая мне объяснила. И, чтобы не сгинуть холостяком, пришлось еще три штуки выкинуть. Песцам на подкормку.
Короче, привез я всего восемь чиров. Четырех сразу дедку отдал, как договаривались, двух — подруге северной жизни, одного — еще одной знакомой, а последнего отложил — ребят с работы угостить, самого крупного выбрал. Разделил по-братски. А Гришка, тот что сетку мне давал, требует себе персонального, за эксплуатацию снасти. Я ему объясняю, что нет у меня, дамам раздарил. А он лыбится. Предлагает назад попросить. Лихих-то глаз и стыд неймет.
Довел до того, что не выдержал я и сказал: "Поехали. Только лодку на горбу сам потащишь". Он, конечно, двумя руками — за. И вторую сеть согласен переть. Еле отговорил.
Добрались мы до озера. Хапнули гору чиров. Готовимся в обратный путь. Мне, по уговору, снасть нести, Гришке — лодку. Он по комплекции не уступит тезке своему, Распутину, здоровенный, как сарай с пристройкой. Много в мужике мяса, а жадности еще больше. Пока он упаковывался, я ушицу сготовил, сетешку на ветерке раскинул, все легче будет. Рыбы для песцов, наученный горьким опытом, брать не стал. Хищники обязаны питаться самостоятельно, иначе выродятся к тому времени, пока я жениться соберусь. А где в таком случае воротник для невесты брать? Гришку насчет песцов я тоже предупредил. Да где там, разве послушался. Мало того, что в рюкзаке из каждого кармана по хвосту торчало, он еще и к поясу трех штук приторочил.
Похлебали ушицы и тронулись. Километра не прошли, как чир с Гришкиного пояса оторвался. Гришка наклонился за ним, а рюкзак повело, ну и воткнулся бедолага в мох головой. Пришлось выкорчевывать. Ох и трудная работа — из болота тащить бегемота. Взопрел. Сели отдыхать. Курю и думаю — догадается он убавить груз или нет. Подсказывать ему бесполезно, только раздразнишь. Выжидаю. Смотрю, сидор свой теребит. Проснулся, думаю, в человеке здравый смысл. А чем все кончилось? Оказалось, орелик искал, куда чира оторванного пристроить. В рюкзаке места не нашел, так он, представляете, за пазуху его засунул.
Идем дальше. Я впереди, он сзади пыхтит. Сначала громко, потом все тише и тише. Оглядываюсь — метров на двести отстал.
Когда второй раз оглянулся, что такое? Нет Гриши! Тундра как на ладони, видно далеко, а его нет. Где он? Что с ним — в болоте утоп или грыжа вылезла? Сбрасываю рюкзак и бегу. Лежит. Отдыхает, гад. Достал из-за пазухи чира с разорванной пастью и любуется. Вырвал я у него этого инвалида,  с разворота запустил, на сколько мощей хватило. И тут мой Гриша как поднимется, да как понесет на меня — свое, мол, раскидывай, а чужое добро не трожь. Не поленился, разыскал и снова за пазуху водворил.
После этого шли уже порознь. На перекурах я, конечно, пытался его поджидать. Не вставал, пока он не замаячит на горизонте. Но ожидания эти все удлинялись и удлинялись. Любому терпению приходит конец. Психанул я и почапал не оглядываясь. Тоже ведь не порожняком двигал.
Добрался до берега. Развел костер. Чай заварил покрепче, чтобы в лодке не уснуть. Нет Гриши. Мил, не мил, а закон один. Опростал рюкзак и в повторную ходку. Думаете, он где-нибудь рядышком был? Ага, разбежался. С такой-то ношей. До половины дороги вернулся, а его все нет. От разных мыслей в пот бросает. И не захочешь да вспомнишь про нечистую силу. Вдруг вижу — ползет. В самом прямом смысле, на четырех конечностях. Орден бы ему за упорство, килограммчиков этак на шестнадцать.
Смотреть на него было страшно: фотография черная, пасть оскаленная, из нутра не то рык, не то хрюканье рвется. Но стоило предложить разделить груз, и Гришка ожил. Словно нашатыря нюхнул. Слова сказать не может, а дулю к моему носу тянет. Испугался, что делить придется. Разозлиться бы на него, да налегке и по ветерку, а меня смех разбирает.
Сошлись на том, что я несу лодку, а он рыбу.
Выполз он из-под рюкзака. Спину распрямил. Смотрю, а чиров на поясе нет. Слава Богу, думаю, потерял — все быстрее пойдем. И снова недооценил напарничка. В чехол к лодке пристроил.
И самое смешное, что все его муки пошли даром.
На пристани у Гриши был сейф для лодочного мотора. Запер в нем рыбу  и отправился за машиной. Доплелся до дома,  в коридоре сел разуться и уснул на полу. Жена тронула его, а он, как печка, пышет. Она с перепугу "скорую" вызвала. И увезли Гришаню в больницу. Три дня без сознания провалялся. А что вы думали — поползай-ка по тундре. Но я же говорил, что он как сарай с пристройкой. Выкарабкался. Едва глаза открыл, схватился за голову и, прямо в пижаме, — к сейфу. Да поздно. Там уже от мухоты черно и дух на всю пристань. Столько добра пропало. Рыбка-то — пальчики оближешь.
Ну а рыбалка, понятно, какая. Неинтересная рыбалка.


Рецензии
Интересная байка, Сергей, но вот прочитал и сижу, чешу репку.

ЛГ автора, судя по всему, чира и не видал ни разу, да и не рыбак, скорей всего.
Чир - рыба не горбоносая, а "нормальная" с аккуратненькой овальной физией - залюбуешься.
"На расплод" чира тоже не отпустишь. Чир - не налим. Махом погибает, едва из сети выберёшь.
И таскать эту рыбу по три-четыре часа в рюкзаке за спиной бесполезно. Чир - рыба нежная, за час подавится, проквасится, не то что за три-четыре.
Были б они с Гришаней рыбаки путние, дак тут же, на месте, и пошкерили б рыбку, и подсушили бы чудок на ветру. Подсолили бы, да свежей осокой переложили. Без проблем донесли бы и весу меньше.

Не! С такими рыбаками - горе одно!..
С улыбкой,
В. Э.

Владимир Эйснер   04.12.2014 10:48     Заявить о нарушении
Володя, я уважаю твой богатый профессиональный опыт. Я, конечно, рядовой любитель (удочка да спиннинг) сетями не ловлю, но участие принимать (в пристяжке)доводилось. Одного чира упустил из рук, за что и наслушался нежных слов (это о "расплоде" если не бить по голове, какое-то время всё-таки живут, пусть и не долго, ты прав)
Горбинка на носу всё-таки имеется. По ней и отличают чира от крупного сига.
Когда уходил от табора по боковой речке, чтобы легче возвращаться не только шкерил, но и голову отрезал, потому что знал, что надо экономить место во фляге. Но ЛГ не добытчик, ему важно чтобы подарок был не только вкусным, но и красивым, а поротая рыба уже не так смотрится.

Сергей Кузнечихин   04.12.2014 16:23   Заявить о нарушении
Всё ясно, Сергей, спасибо!

Владимир Эйснер   04.12.2014 16:54   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.