Часть Третья. Глава Четырнадцатая

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
Низкий старт


ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ   
Записки Ифрита №10
 

   Сидя в тонированном лимузине и откинувшись на спинку заднего сиденья, пахнущую персиками вместе с сандаловым деревом, я думаю, что хороший мафиози всегда похож на хорошего политика. Политик знает, что требуется его электорату для выпуска пара. Мафиози, хоть и стоит вне закона, тоже знает, что требуется людям на улицах. В этом смысле пыхтящий сигарой возле меня Скат – хороший мафиози, которому прямая дорога в политики. Уши Ската есть в каждой подворотне. Незримо висят в воздухе Хакней и слушают, о чем болтают продавцы контрабандной ювелирки и эмигранты, пытающиеся впарить им свои золотые зубы. Но, в конце концов, никто не станет спорить, что в мире нищеты и насилия найдется место и вечным ценностям. В Хакней такими ценностями можно считать дешевый алкоголь, наркотики, и, само собой разумеется, любовь. «Любовь» – я возьму это слово в кавычки, чтобы вы поняли, о какой любви я толкую. «Любовь» бывает разной. Есть «Любовь», которую испытывает ко мне Даша-Мираж – она любит мой кошелек и иногда мой пенис. Есть «Любовь», которую питает к Рите-Химере мой горе-напарник Титан – он запал на ее сиськи и строит из себя купидона. А еще есть другая «Любовь» – нехитрая, по-своему уютная, чаще прочего называемая сексом за деньги.
   Прямо сейчас мы (я, зеленоглазый любитель гаваек, чернокожий мафиози, и мулатка с помадой баклажанного цвета) едем в лимузине. Не считая шофера и модного мини-бара, в салоне нас четверо. Двое из этих четверых собаку съели на том, что называется «Любовью» в стиле Хакней или сексом за деньги. Эти двое – Скат и Бренди Порше. Про Ската я говорить не стану, вам будет интереснее послушать о его спутнице. По ее собственным словам в прошлой жизни она была фрейлиной Королевства Свободной Любви Лав-из. Я-то знаю, что «Лав-из» это название клубничной жвачки с наклейками. Поэтому вздрагиваю всякий раз, когда Бренди кладет мне руку на колено.
   -Не надо меня трогать,- отсаживаюсь я на боковое сиденье,- у меня девушка есть.
   -Какой милый недотрога,- посылают мне воздушный поцелуй баклажанные губы,- а твоя девушка знает о том, как доставить парню удовольствие кончиком языка? 
   Даша-Мираж ничего такого не знает. Просто не может знать, ведь это не она владеет самым роскошным свинг-клубом на левом берегу Темзы. А девиз этого клуба, к кроватям-аэродромам которого по ночным улицам несется лимузин Ската, звучит как цитата философа гедониста. «Секс за деньги существует и будет существовать безо всякого на то разрешения». Правда, по британским законам подобные заведения все-таки должны облагаться налогом и иметь разрешение от мэрии. Но «Лав-из» (да, именно так называется клуб) стоит на особом счету. Это место – бастион и тихая гавань для лодочек, которые не носят белья, курят ментоловые сигареты и рассекают асфальтовые волны вечернего Лондона в поисках платежеспособных мужчин. Этим-то «Лав-из» и отличается от своих конкурентов – здесь верят в безопасный секс и готовы пригреть всякую лодочку, пострадавшую от двойного проникновения двух пьяных моряков. Сюда также приходят католики из городского совета по борьбе с порнографией. Их дочери просто обожают прогуливать воскресную школу в компании дюжины бананов. И именно поэтому зарабатывают многим больше своих родителей.   
   -В семнадцать лет я впервые танцевала на шесте,- беззаботно, как будто вспоминая что они ели на завтрак, сообщают мне баклажанные губы Бренди Порше,- тогда я еще не понимала сути этого бизнеса. Если бы понимала, тот ирландец не прижал бы меня в кабинке туалета…
   -А чего потом было?- лезет не в свое дело Титан, словно думает, что у такой истории может быть продолжение.
   Но продолжение все-таки есть.
   Бренди хихикает, поигрывает язычком с мочкой уха Ската и говорит,- Это послужило мне хорошим уроком. Такие, как я, мы самая незащищенная прослойка рабочего класса. Быть девочкой по вызову это удовольствие доступное немногим, но за него надо платить. Чаще всего такие, как я, мы расплачиваемся своим здоровьем. Мужикам нравятся безымянные жрицы, у которых нет волосатых кулаков, чтобы постоять за себя. Поэтому «Лав-из» принимает всех, кому нужно закрасить фингал под глазом и снова выйти на улицу. У нас всегда есть бесплатные презервативы, тампоны, и смазки с ароматом клубники. Мы за безопасный секс, который возможен лишь в двух случаях. В первом случае у девочки всегда должна быть резинка. Во втором случае к ее голове не должен быть приставлен пистолет.
   Завершая свой поучительный монолог баклажанной улыбкой, Бренди Порше массирует соски нашему боссу сквозь сорочку. Пускает слюнки. Это «Любовь» в стиле Хакней. Но это тот редкий для нее случай, когда речь идет не о «Любви» за евро или доллары. Для чернобровой мулатки Бренди наш босс – кумир и защитник. Эдакий Колосс Родосский, стоящий на пути пиратов, дерзнувших вломиться в гавань «Лав-из» без наличных, зато с мушкетами и саблями. Пожалуй, настало время сделать сноску…
   Когда я прощался с Мираж в аэропорту Хургады, то пребывал в полной уверенности, что наша разлука не будет долгой. За те годы, что мы провели вместе, играя в любовника и любовницу, ни разу не расставались дольше, чем на неделю. Да и то лишь потому, что этого требовали работа или учеба. Тогда в Египте мне даже на ум не пришло, что Сфинкс исчезнет где-то в Марселе, а от Мираж я не получу ни одной весточки. Возможно, это к лучшему – когда рядом нет женщины, которая может взять тебя за руку и сказать «Все хорошо, Саша, выключи свою паранойю», невольно начинаешь привыкать к тоске и учишься чувствовать Настоящий Мир. Чувствовать все его порочное уродство. И видеть прежде незаметную красоту.
   За почти три месяца, проведенных в Лондоне, я назло самому себе сросся с этим городом. Принял его как болото, в котором чем меньше кричишь и шевелишься, тем дольше проживешь. Я узнал, что все британцы достойные прибавить к своей фамилии гордое «сэр» либо заседают в Палате лордов, либо дружат с нашим боссом. Великий и Могучий мистер Скат – вот тот человек, который решает, а если надо, создает проблемы. Он контролирует все, начиная от цыганских боксерских рингов, и заканчивая клиниками, где делают операции по пересадке органов, добытых из тюремного госпиталя. За три месяца работы на Ската, Сида, и Большого Ленни я насмотрелся такого, что теперь Сфинкс кажется мне гуманистом, а Сирена скромной пай-девочкой. Настоящий Мир, который вам никогда не покажут по телевизору, СУЩЕСТВУЕТ. Он прямо здесь. Только это не мир бессмертных убийц или древних королей, собравшихся в Канцелярии. Вот хотя бы Антуан – он не был бессмертным, но страшней этого каннибала трудно что-то представить... А атаманша Марса-Две-Пули, за труп которой супер-негр заплатил нам золотом? А оружейный барон Абдулла, который окружил себя армией детей-смертников и держал их на таблетках, пока Титан не размозжил его башку канализационным люком? Это было в моей девятой записке… Чтобы походить на луна-парк ужасов и одновременно скотобойню, Настоящему Миру не нужны бессмертные – прямо за окном, на улицах предостаточно живых чертей, мечтающих раскрутить кровавую карусель. Скат, Сид, Большой Ленни, Бренди Порше, и даже мы с Титаном – все мы на этой карусели. Только у каждого своя лошадка. Чья-то, звеня сахарными копытцами, мчится в ад. Надеюсь, моя еще бежит по кругу…
   Запах персика и сандалового дерева, которым пропитаны сиденья лимузина, заставляет меня вернуться в сегодняшний день и вспомнить, что нас, вообще-то, везут на праздник. Это не какая-то унылая вечеринка с пивом и чипсами – самое настоящее торжество в нашу честь. Его оплачивает Скат, но устраивает мулатка Бренди. Думаю, не случится ничего плохого, если я сделаю еще одну сноску…
   Бренди Порше не случайно использует помаду баклажанного цвета. Вся ее косметика – сплошь оттенки темно-лилово-пурпурного овоща. Это такая отсылка к тому, с чего все начиналось. А история секса в большом городе, имя которому Лондон, началась в 75-ом году с открытия в Хакней уютного кабаре «Заводной баклажанчик». В этом уголке слегка порочных танцев с задиранием юбок каждую среду и субботу проходили вечеринки для «своих». То есть для мужчин, причисляющих себя к платежеспособной части населения. В перерывах между выходами на сцену актрисы и певички обслуживали клиентов в занавешенных ложах. Продавали желающим коктейли. И свое нижнее белье, после выступления пахшее незабываемым ароматом женских выделений. Тогда среди религиозных активистов впервые пошли слухи о том, что Культ потребления принуждает девушек торговать собой, чтобы покрыть все возрастающие расходы и соответствовать сексуально раскрепощенному духу эпохи. Грандиозная полицейская облава 79-го расставила все точки над «и». По тогдашним подсчетам в Хакней обнаружилось две с половиной тысячи проституток на любой вкус и цвет – для богобоязненного британца с его «сэр» цифра просто сумасшедшая. К 85-му году «Заводной баклажанчик» прикрыли особым распоряжением мэра. Полиция стирала рубашки и готовила их для новых орденов и медалей, но, как это часто бывает в Настоящем Мире, все пошло наперекосяк. В ноябре 85-го среди лодочек в возрасте от шестнадцати до двадцати пяти взорвалась бомба половых инфекций. Плюс полсотни изнасилованных трупов под арками Лондонского моста. В 87-ом ситуация стала критической – шестьсот двадцать два трупа. Моралисты и власть чувствовали себя беспомощными перед оскалом самого естественного из всех грехов. И если могли поставить на якоря лодочки, то перестали справляться с моряками. Вот тогда-то в сером тупичке на излучине потерянного среди новостроек бульвара и загорелась неоновым светом вывеска «Лав-из».
   Бренди Порше, если верить ее девичьей памяти, пришла в «Лав-из» в начале девяностых. И очень быстро стала, во-первых, популярной танцовщицей, во-вторых, менеджером и совладельцем клуба. Деньги от вечеринок и чаевые от продажи пахучих трусиков ее, конечно же, интересовали – но, как фрейлина Королевства Свободной Любви, она проявляла и заботу о своих подопечных. Это вылилось в целое общественное движения с лозунгом «Кулак и пушка вагине не товарищи». Увы, в одиночку Бренди оказалось не по силам оградить проституток от деспотизма их клиентов с бананами, поэтому она обратилась за помощью в полицию. Кончилось все печально. Бравые парни в котелках (что было неудивительно для всех, кроме Бренди) засадили ее в тюрягу по статье «Организация борделя».
   -Эй, шлюха,- стукнув дубинкой по железным прутьям камеры, гаркнул охранник,- к тебе посетитель.
   -Марта Феррари?- привстала с нар осужденная мулатка.
   -Твоя подружка Феррари сейчас отсасывает у шефа тюрьмы! Так что не радуйся. И не смей улыбаться, пока я веду тебя, дрянь.
   Говоря простым языком, довести Бренди до комнаты свиданий охранник не успел. Его остановил шеф тюрьмы, в отчаянии пытавшийся застегнуть ширинку. Кроме расстегнутой ширинки, у него был огроменный фингал на половину лица. Как будто след от кулака размером с баскетбольный мяч.
   -Идиот, сними с нее наручники.
   -Шеф, на вас напали?!
   -Отпусти эту мулатку и остальных шлюх. Пришел акт о помиловании от областного прокурора. И вот еще что, на меня НИКТО не нападал.
   -Все верно,- возник из коридора двухметровый негр в пиджаке,- мы мирные люди, никто ни на кого не нападает,- а затем расхохотался как Санта Клаус.
   Так они познакомились – жрица любви с баклажанными губами и крутой лондонский мафиози. Можно сказать, они нашли друг друга в этом чокнутом Настоящем Мире. У Ската были свои закидоны, у Бренди свои... Но что важно, у них были общие интересы. Бренди хотела оградить проституток от насилия, а супер-негр хотел вести бухгалтерские счета «Лав-из». Бренди раздавала бесплатные презервативы, супер-негр выставлял вокруг клуба братков с автоматами. От лица Бренди «Лав-из» пропагандировали безопасный секс за деньги, от лица супер-негра Сид и Большой Ленни охотились за уличными насильниками и вышибали из них дерьмо. В итоге в 98-ом году под Лондонским мостом нашли всего семь покореженных рифами лодочек. Система работала и процветала, пока из Парижа не приехал французский людоед – месье Антуан Саронский.
   -Мальчики, я так счастлива, что готова раздеться за полцены,- радостно сообщила мне и Титану баклажанная мулатка, войдя в кабинет босса,- даже не знаю, чем закончился бы этот кошмар, если бы вы не уничтожили Антуана со всей его паствой. Как насчет того, чтобы отпраздновать победу?
   -Хо-хо, не считай моих самых высокооплачиваемых боевиков за детей,- опередил нас с ответом Скат,- им следует устроить королевское торжество.
   На этом кончается моя пресловутая сноска…
   Я сижу под сквозняком из приспущенного тонированного стекла правой дверцы лимузина. Не считая шофера и мини-бара, нас четверо. Лимузин мчит нас по ночным улицам к бульвару, на изломе которого сверкает вывеска «Лав-из». Бренди обсасывает пальцы нашему боссу. Титан хлещет ром из бутылки, словно думает, что все-таки сумеет напиться и захмелеть. Но Титан неуязвим – алкоголь на него не действует. Присосавшись к бокалу с шампанским, я завидую Титану. Скучаю по Мираж. Я готов бросить курить, только бы узнать, что в Марселе с ней не случилось ничего плохого. Мираж любит мой кошелек в стиле Хакней. Увы, есть одна проблема. Чем больше я таращусь на Бренди, тем острее чувствую, что люблю свою Дашу-Мираж вовсе не той «Любовью», которая называется сексом за деньги. Похоже, я болен… Черт, похоже, я ПРОСТО люблю ее.

***

   У этого домика, сохранившего свой облик после реконструкции в гремящих двадцатых, имеется старинная двускатная крыша. Еще труба с уютной черепичной башенкой, прикрывающей дымоход от дождя. Ступени, что ведут от парковки и бульварных клумб к парадным дверям, устланы мрамором. Во всяком случае, блеклые плиты с коричневыми и голубыми прожилками выглядят точь-в-точь как мрамор. Лестница напоминает греческий амфитеатр без колонн – так любили строить при королеве Виктории.
   -Ничего так здание,- улыбается Титан, осматривая фасад трехэтажного свинг-клуба,- даже деревцами его обсадили. Да и фонари перед входом яркие. Только почему они все красного цвета?
   Я могу ответить на вопрос любознательного незнайки-кавээнщика, но сперва должен разобраться с паранойей. Я знаю, что внутри «Лав-из» не может быть угрозы – это противоречило бы духу мулатки Бренди. Но вон тот детина, посасывающий сигарету возле мусорных баков – он пялится прямо мне в спину... Второй мужик, сидящий на корточках в полутемном переулке – какого дьявола он не спускает с меня глаз? Вылитый филин! Я чувствую себя школьницей, прогуливающей католическую семинарию. А эти двое – частные детективы, которых нанял мой папа, размахивающий членским билетом лондонского КСГ.
   «Сэр» Белсон, как поживает ваша ненаглядная дщерь?
   Благодарю вас за заботу, «сэр» Маркус, сегодня она подрабатывает на сельскохозяйственной выставке.
   Не слишком ли пасмурный день, «сэр» Белсон?
   О, нет, «сэр» Маркус, она работает с бананами при любой погоде.
   Словно услышав мои мысли, и поэтому хохоча, супер-негр выходит из машины. Делает это как лев, плавно вваливающийся в вольер к самкам. Последних здесь предостаточно, и они ждут нас у парадных дверей. Марта Феррари, Эльфа Лексус, Джейн Ламборджини – с этими лодочками я познакомился еще на приеме у босса по случаю нашей расправы над Марсой-Две-Пули. Кстати, до того, как свихнуться от передоза лошадиным транквилизатором и амфетамином, Марса была звездой субботнего шоу. Отсюда и ее сценический псевдоним. Год назад она нагишом выходила на сцену, где ее дожидались восторженные аплодисменты и колесо. На колесе вращался человек, приглашенный из зрительного зала. Марсе завязывали глаза, потом давали оружие. Эдакий реликт с Дикого Запада – двуствольный и двухзарядный пистолет. Перламутровая рукоять, плюс никчемные, но столь изысканные завитки по корпусу. Суть представления выглядела примерно так – Марса должна была дважды выстрелить по вращающемуся колесу настоящими пулями, а в случае промаха проводила с мужчиной на колесе всю ночь. В этом можно усмотреть долю суицидального риска, но Марса, во-первых, офигенно стреляла вслепую (в этом я убедился, пока охотился за ней), а во-вторых, не хотела никого убивать (ТОГДА не хотела убивать). Поэтому каждое субботнее шоу заканчивалось одинаково – до самого утра она с радостью ублажала колесованного счастливца.
   Рука босса уверено ложится мне на плечо,- Не беспокойся о лишних глазах, они работают на меня.
   И правда, бугаи из подворотен скрываются в тенях, едва завидев фигуру Ската. Если вы еще не поняли, я поясню – эти типы охранники. Уличные шестерки, которые следят за порядком в «Лав-из» и выносят перегревшихся от сексуального угара моряков.
   Теперь все в порядке. Моя паранойя поджимает хвост и тихонько спит. Со спокойной душой я иду по мраморным ступенькам. За моей спиной – Титан. Он обнимает Эльфу и Джейн. И просто не может не продемонстрировать этим сучкам свою самую задорную голливудскую улыбку.

***

   Перед входом в клуб я, стараясь не перечить Бренди и не нарушать правила «Кулак и пушка вагине не товарищи», сдал свой шарнхорст. Рано или поздно мне его, конечно, вернут. Он понадобится мне уже завтра – утром мы с Титаном улетаем в Рио-де-Жанейро. Это будет следующей работенкой, которую мы выполним ради нашего босса и его сладко хрустящих денег. Но до того я собираюсь отдыхать и смотреть стриптиз. Других планов на вечер у меня нет.
   Я сижу за барной стойкой. В роли бармена – Джейн Ламборджини. В роли ее одежды – золотой пирсинг рубиновых сосков. В роли моего ужина – две пустые стопки, четыре пустых бокала, одна полупустая бутылка чего-то там. Понятия не имею, зачем я так напился… И все равно заказываю еще.
   Извините мою пьяную болтологию, но «Лав-из» изумительно местечко! Главный зал вместе с танцполом и ложами напоминает вестибюль московской станции метро «Зябликово». Много стекла, куча лишних хромированных перекладин, и прозрачные кабинки, в которых извиваются нагие тела. Справа от бара – четырехъярусная пирамида с ковровыми дорожками лазурного цвета. Там располагаются столики и полукруглые диванчики. А свет падает так, чтобы на любом из них можно запросто уединиться с лодочкой и не привлечь лишнего внимания. Впрочем, дух этого свинг-клуба только поощряет секс у всех на виду. Одна белобрысая студентка как раз делает сальто, а потом крутится на столике нашего босса, словно танцует брейк-данс киской к потолку. Черта с два я дождусь такого от Мираж, зачем по ней скучаю?
   -Саня, потанцуй с нами,- возникает сзади Титан,- эти куколки жарче взорвавшейся атомной бомбы,- говорит он, обнимая пару сочных китаянок. С одной из них что-то не так.
   -Костя,- шепчу я, икая от застрявшего в горле шампанского,- я велел тебе не использовать старых имен. Ты – Химера, я – Ифрит. Але, гараж?
   -Саня, ты в стельку,- ржет зеленоглазая морда.
   -Ты думаешь, что лучше меня?- хмурю я брови. Но внезапно начинаю смеяться как упоротый пьяница,- Одна из твоих баб – трансвестит! У нее под юбкой стояк высотой с Эверест.
   Я вливаю в себя виски и содовую – иначе шампанское пойдет обратно. Я занимаюсь типичным саморазрушением и перечу Культу потребления. Так сказать, уничтожаю Внутреннего раба. Я в алкогольном раю. И не могу отличить этот рай от ада. Мерцают прожектора. Гремит диско. Под потолком блестит огромный стеклянный шар. «Лав-из» предстает передо мной во всей красе. За двадцатым столиком Бренди Порше нюхает белый порошок. Вряд ли это лекарство от мигрени. На восьмом столике какой-то британец трахает Эльфу Лексус своим гордым «сэр». Подошедший к стойке блондин шепчется о чем-то с Джейн… И вдруг смотрит прямо на меня. В его взгляде – смесь презрения и любопытства. Одно борется с другим.
   -Приятного вам вечера, юный джентльмен,- говорит мне этот светловолосый незнакомец.
   Судя по манере речи, он только что сошел с поезда, примчавшегося в «Лав-из» из девятнадцатого века. Но не это самое странное. Блондин одет в смокинг, как будто сшитый для второсортного мюзикла – его брюки и пиджак голубее неба, а туго натянутая подкладка-манишка выкрашена в цвета британского флага.
   -Позвольте представиться,- склоняет кудрявую голову мой собеседник,- сэр Валентайн Грей!
   -Ифрит,- бурчу я в стакан.
   -Все верно, Ифрит, а вашего протеже, если мне правильно подсказала мисс Ламборджини, зовут Титаном?
   Прежде чем я успеваю спросить, какого лешего этот голубок сует нос не в свое дело, он щелкает пальцами. Джейн ставит пиалу с тонко нарезанными цитрусами. Подает треугольный бокал с сахарной корочкой и зонтиком. Пригубив коктейль, блондин отправляет в рот дольку апельсина.
   -Послушай, мистер,- вяло отзываюсь я, когда пауза начинает действовать мне на нервы,- я просто пью. И не ищу друзей... Если ты хочешь найти кого-нибудь на ночь, лучше обратись к Скату. Он заглядывал здесь под каждую юбку.
   -Скат? Да-с, забавно звучит его теперешнее имя,- прикрывая рот салфеткой, смеются гламурные уста.
   -А что не так с его именем?
   -Покорно извиняюсь, но негритенку, который начинал свою карьеру, будучи моряком на судне Ост-Индской кампании, и с трудом дорос до боцмана, столь звучное имя категорически не подходит! 
   Кажется, с моими ушами что-то не так. То ли я пьянее змея на дне бутылки, то ли беседую с гостем из прошлого. Причем тут Ост-Индская кампания? Ее больше ста лет назад ликвидировали.   
   -Раз уж мы завели речь о прошлом, то должен признаться вам,- с пафосной тоской сообщает мне Валентайн Грей, полизывая апельсиновую корочку,- судовой хирург был из меня никудышный. Решив начать новую жизнь, мы попрощались с капитаном и обосновались в Альбионе. Ваш Скат, хоть он и был африканцем, то есть человеком третьего сорта, все-таки нашел способ, как сыскать милость у сильных мира сего! Мы много лет работали вместе, он даже покрывал мои грешки в те дни, когда меня называли Джеком, да еще прибавляли к этому ужасное прозвище... А я ведь не сделал ничего дурного, просто избавил Лондон от пары дрянных шлюх... Увы и ах, после Первой мировой войны наши пути разошлись. Но сегодня я решил вернуться! Долг зовет меня оградить старого друга от опасности, что представляют для него московские грабители, которых он наивно взял под свое крыло.
   Вот теперь я услышал достаточно. Машинально я хватаю себя за джинсовку. Но карманы пусты – мой револьвер, подаренный Сиреной, остался у охранников.
   Указательный палец блондина тычет мне в лоб. Касается моей вспотевшей кожи.
   -Ты, жалкая пародия на монетоносца, я бы мог стереть всю твою память от момента рождения,- светятся голубой аурой злые глаза,- но еще больше я хочу унизить Ската. Я не стану марать своих рук. Тебя и твоего друга убьет ОН, а не я. Сладких снов, падаль!
   Вспышка.
   Миллиард вспышек, раз за разом взрывающих мой мозг.
   Я теряю сознание...
   Я ни черта не помню...

***

   За иллюминатором стелятся облака. Длинное серое крыло, под которым ревут двигатели. Далеко внизу бегут волны Атлантики и мелькают редкие шхуны. До берега совсем недалеко. Прислонившись к стеклу, я могу разглядеть извивающуюся золотую ленту с пятизвездочными отелями. Она заканчивается двумя остроконечными скалами, вырастающими из зеленых кущ – это мыс Апроадор, чаще называемый Воротами Рио-де-Жанейро. Мы почти в Бразилии. Дело за малым – сойти с самолета и отправиться в трущобы на поиски слизняка по имени Марио Саммерсет, который задолжал нашему боссу чемодан с золотишком. Я-то готов к работе, а вот Титан аж весь извелся. Достает меня глупыми вопросами.
   -Не может такого быть,- пытаясь привлечь внимание, машет он пятерней перед моим носом,- я подходил к тебе, когда ты заправлялся виски. Ты обматерил меня, сказав, что я лобзаюсь с трансвеститом, помнишь? Ну, включи уже память!
   Я разрываю упаковку Анальгина и глотаю четыре таблетки. Голова болит. Гул в ушах такой, словно я целую ночь провел в винном погребе и не закусывал.
   -Заткнись, пустая башка,- шепчу я, обняв бутылку минеральной воды,- не знаю, чем меня поила Бренди, но я даже не помню, как попал в клуб.
   -Барменом была Джейн, студентка с пирсингом в сосках. Ты лез к ней целоваться, а потом к вам присоединился блондин. 
   -Не помню я никакого блондина. Как он выглядел? Во что был одет?   
   Титан крутит пальцем у виска,- Все, ты как один их тех чудаков, которых похитили инопланетяне! Когда я тащил тебя в самолет, ты своего имени не помнил. Босса не мог узнать. Хорошо, что Скат провел нас через паспортный контроль.
   -По крайне мере, я помню аэропорт…
   На самом деле я вру. Нужно поскорее отвязаться от зеленоглазого надоеды. Последнее, что я помню, это лимузин и приятно пахнущие сиденья. А дальше – белая пустота. Такой белый туман, скрывающий вечер, якобы проведенный мной в «Лав-из».
   Так я все-таки был в клубе и пил?
   Или стукнулся головой?
   Не помню...
   Нет у меня сил вспоминать это.
   У меня есть наш босс и подкинутая им работенка.
   А о большем и мечтать нельзя.
   Точка.


Рецензии