Барельеф по месту прописки

--Господа, давайте вызовем дух..?
Тут она назвала имя Василия Никнэйма, известного в сети нон-конформиста, личности несуществующей в реальноcти. Симаков, сидевший за столом напротив виновницы торжества, тайком расслабил брючный ремень. Web-поэтесса Ариадна, alias Ирина Блюмова только что выпустила в свет свой первый сборник стихов. Надо сказать, что её стихи, обладавшие некоей магией, несли cтолько всяческих смыслов, что всякий смысл ускользал напрочь. Георгию Валериановичу было начхать на рифмы и, тем более магию, он был человек практический, а вот  декольте поэтессы заинтриговало его практически сразу. Когда их знакомили Блюмова, пронзив взглядом приценивающейся скромницы, протянула руку ладонью к низу и грудным голосом выдохнула: Айрин. Заигрывала, не иначе.
Владелец авто-холдинга [мойка, магазин запчастей и шиномонтаж] отложил вилку и тут-же поддержал предложение, шутливо растянув гласные:
--Дава-ай-тИ!
--А это не опасно: вызывать его дух, он, вроде, ещё не умер? - засомневался Гоша, владелец художественного салона «Ван-Гог Plus» Гости, прекратив жевать, переглянулись.
--Если «дух» будет слишком сильным поставим побольше ароматических свечек ..и вся недолгА – сострил Вадик – скетчист, подвизавшийся  тамадой-аниматором  на  корпоративах, победно глянув  на  присутствующих.
--Гога имел в виду не повредит–ли это самому субъекту? - встряла Гошина однополая привязанность.
--Он и так повредился, куда-уж дальше? – парировал Вадик. Сегодня он решительно был в ударе.

После пятой, плотно закусив, гости водрузили ноутбук посередине стола. Включив ретропрожектор, принялись настраивать голографическую картинку.
--Симаков, а вы верите в потустороннее? – Блюмова прищурилась от дыма и, постучав наманикюреным ногтём, красиво сбила пепел.
--Как вам сказать? –замялся тот. «Определённо заигрывает. Может её прямо здесь, в ванной? А что?»
--В начале перестройки произошёл со мной престранный случай, гнал я из Берлина 126-ой «мерс» там ещё стартер барахлил ..Не суть! Проехал по местным шоссе почти всю Польшу и здорово устал. Надо было выспаться перед въездом в СНГ, там по дорогам шалила авто-братва. Печка в машине дышала на ладан. Я остановился у заброшенного польского фольварка, перелез через ограду и, недолго думая, вошёл внутрь. Повалившись на ветхий диван, тут-же уснул. И приснился мне сон, похожий на бред пьяного, когда не поймёшь наяву происходит или ещё спишь? Горели свечи, отбрасывая кривые тени, играла тихая музыка. По гостиной прохаживались господа в седых париках и строгие дамы в кринолинах.
Правдой было то, что Симаков был пьян и не мог с уверенностью сказать было – ли это на самом деле или нет? Но точно помнил , что одна из дам, откинув вуаль, наклонилась и что–то прошептала. Что-то очень важное.
--Проспав часа два и немного протрезвев, я вспешке покинул то место. Но, как я проехал границу, как добрался до Калининграда, не помню, хоть убей ! Очнулся с головной болью в десять часов вечера в номере местной гостиницы .. Лично я классифицирую этот случай, как пьяное дежа-вю.
Здесь Симаков опять слукавил, и то что, он едва не погиб, подъезжая ко Пскову, утаил. Зачем вдаваться в детали? К тому –же он был суеверным человеком: регулярно посещал церковь, раздавая щедрую милостыню. А вдруг «там» действительно кто-то есть? Чем чёрт не шутит !?
--Так вы занимались контрабандой автомобилей? Как должно быть это интересно! – проворковала Ариадна.
--Полноте..Тут-же термины: контрабанда - запыхтел Симаков: Как-бы точнее выразиться: реимпортировал.. И сморщившись, как от зубной боли, посмотрел в сторону: Чего только не реимпортировали!? Но бодро заключил:
--Время такое было: «лихие девяностые», а я - продукт своего времени.
--Скорее: фрукт! – не унимался Вадик, но осёкся под тяжёлым, как гиря, взглядом контрабандиста.
--А хотите я вам расскажу историю? – Все повернулись к  известному  скандалисту, поэту Шанянову. Тот поднялся и, опершись кулаками в стол, обвёл собравшихся  нетрезвым взглядом..

==
.. Шестого числа осенего месяца-брюмера*, в застиранных трениках с презервативно вытянутыми коленями развинченой артритной походкой на лестничную площадку девятого этажа дома сто тридцать седьмой  серии  вышел обитатель семьдесят пятой квартиры Аркадий Семёнович Гусев.
Одиозный персонаж с агрессивно торчащими усами сумашедшего Испанца, имевший характер под стать: взбалмошный и наплевательский, был известен среди местных хроников, как просто Гусь, и вёл замкнутый образ жизни до тех пор пока .. не появлялись деньги.
Обладая живым воображением, в поисках  душевного  сквозняка он сильно закладывал за воротник, полностью съезжая с катушек до тех пор пока не иссякали средства. Всякий раз отправляясь, за алкоголем в ближайший гастроном, его клинило. Каждому  пьющему  и  нуждающемуся  знакомо  чувство нервного веселья и поиска авантюры, когда в кармане хрустят банкноты. Аркадий представлял себя, то секретным агентом, внедрённым в бандитскую группировку и приподняв воротник плаща заходил в винный этаким фертом. Растягивая по-блатному интонации и цыкая зубом, глумливо посматривал на испуганную продавщицу поверх солнцезащитных очков. То, коверкая речь: « Ёпаны фрот, ошен плёх руски гаварыт» воображал заплутавшим в новостройках иностранцем.
За эти интерпретации и перевоплощения ему частенько перепадало, но, криво усмехаясь разбитым лицом, Гусь загадочно изрекал: «Мыслящий человек во все века противопоставлял себя толпе»
Считал ли он себя таковым? Вне всяких сомнений.
Но то, что Аркадий Семёнович вёл двойную, даже тройную жизнь не знал даже участковый. Кто-же мог предположить, что сидящий на ступеньках гражданин в разбитых сандалетах, тот самый господин Никнейм, он же Варрава, он же Девушка с персиками? Писатель-сетевик. Его произведения разбросаные по ресурсам паутины сквозили жалостью к самому себе, перемешанным с цинизмом, позёрством перед неизбежным. И ожиданием конца света, который судя по прогнозам должен был наступить очень скоро. Он, как многие из нас не был искренним с самим собой. И всё -бы ничего, но была у Аркадия мечта, сокровенное желание, ставшее почти манией: он хотел оставить свой след в аналах или где ещё, неважно.. Но лучше, высечь себя на скрижалях..
Натурально, барельеф на стене блочного дома по месту жительства выглядел-бы нелепо. Но вот бюст по месту рождения, в глухой витебской деревеньке .. Как космонавту! Вот это было–бы в самый раз. И ученики-поломники приезжали-бы припадать к корням и истокам. И тропа, возможно, не заросла-бы..
«Эх, да разве поймут эти уроды полёт мысли и смятение души  моей?!» Затушив бычок в консервной банке, прикреплённой к перилам, он явственно заслышал дребезжание крышки бурлящей на газу кастрюли, где под застывшим жиром бытовых проблем в его мозгу уже закипал кровавый борщ словесных инферналий..
Чтобы не спугнуть вдохновение, писатель на цыпочках подкрался к компьютеру.
--Ну, суки!! Держитесь!–воскликнул публицист и наотмашь ударил по клавишам единственного домочадца, которого ненавидел ещё пуще, чем себя самого. Озорная волна, пенясь, затопила мозг:
« Наконец-то! Вот оно, господи !» Невнимательно перекрестившись, он начал печатать.
Клацала винтовочным затвором клавиатура и китайскими пельмешками одна к другой на мониторе лепились буковки. Работа спорилась, кульминация  быстро наростала и приближалась развязка.
Как вдруг каталитическая трубка старенького экрана вогнулась и, как вращающаяся воронка гигантского унитаза, утробно всхлипывая износившимся клапаном, попыталась всосать писателя. Как-то сразу стемнело, будто  на мгновение выключили свет, словно кто баловался с выключателем. Стало знобко и жутковато. Голова заиндевела ментоловым холодом, в глазных яблоках заизвивались фиолетовые головастики. Словно ртутные блохи заскакали, невесть откуда взявшиеся строчки некролога.
..Умер автор нашумевшего романа ..невосполнимая утрата..неутешные вдовы..
 «Видимо ночью плохо спал. Надо выйти на воздух, пивка попить что-ли?» тоскливо подумалось, и Гусев встряхнул головой, пытаясь отогнать наваждение, но больно стукнулся о вентилятор, обдувавший материнскую плату. Тут – же ворвались звуки, треск хард-диска в голове, икание СD-ROМа пытавшего завестись.. Писатель прикрыл веки, пытаясь собраться. И когда открыл.. то увидел экран, в нём всклокоченную голову с набрякшими веками и обвисшими, горьковской шваброй, усами. Его собственная голова смотрела на него в упор и мимо. Сквозь. Страшная мёртвая харя вдруг расширила глаза, так что зрачки залили радужку, и заорала: Встать! Смирно!!В мозгу писателя треснуло и красные чернила залили сетчатку..
Прозаик потерял сознание.

==
Изображение глючило. Оно, то потрескивало цветным, объёмным, то рябило, меняясь на чёрно-белый рентгеновский снимок черепа.
--Ну и рожа! Он с перепоя, что-ли? Может кого по-приличней вызвать?
На Симакова зашикали, чего он крайне не любил.
--Уважаемый автор, мы взываем к вам..- затянул Гоша, закатывая белки.
--Да хватит с ним сюсюкать! – и оттолкнув медиума: Отвечайте нам. Счас-жа!- рявкнул подвыпивший авто-прасол.
Гусев беззвучно просипел. Будто кто-то тёр ему уши и хлопал по щекам.
--Смотрите, он шевелит губами и глазом моргнул . Ответьте нам, чёрт вас возьми!
По глазам горящим зевачьим любопытством тот понял, что визитёры просто так не отстанут.
--Что вам нужно? Оставьте меня в покое .. Перестаньте мучить! - заныла голова. Зрители онемели. Первой опомнилась Блюмова:
--Мучить? Да кто-ж тебя мучает, сволочь? Забыл, как троллил мои стихи? Помыкался бы, сука, с издателем да со спонсорами по саунам, в три смычка исполняя «аргентинскую бабочку», может понял, что такое муки творчества. Да, что вы меня удерживаете, Георгий Валерианыч!? Сейчас за всё ответишь, гад!

==
Поздно вечером, прибирая в столовой, горничная с опаской косилась на предмет в центре разгромленного стола. Среди обглоданных поросячьих костей, на фаянсовом блюде, возвышалась 3-D голова. По - сократовски слепо взирал литературный предтеча на початую бутылку «Русского Стандарта». В зубы был вставлен папиросный окурок, а на лбу, фломастером чья-то блудливая рука жирно вывела слово.
Краткое и ёмкое, как всё извергнутое из недр народных, оно было нецензурным.

==

брюмер*-наименование октября у революсьонэрофф


Рецензии