Абрам Хериш и его страшная тайна

Александр Никишин

Мой сосед пердимонокль

АБРАМ ХЕРИШ И ЕГО СТРАШНАЯ ТАЙНА

1.
В нашем русско-еврейском кагале всем всё до большой фени. Тут каждый сам по себе, никто никем и ничем не интересуется. Такое у меня возникло впечатление на второй год жизни с еврейской девушкой Илоной.

Оказалось, я ошибся. За всеми нами, как Старший Брат у Оруэлла день и ночь следил Абрам Хериш. И вот, как я об этом узнал. Обычно моё общение с ним сводилось к «здрасьте-педерасьте» в коридоре (один чёрт, он меня не слышал, говори, что в башку взбредет) или к двум-трём фразам на кухне о трудностях жизни, когда я снимал с огня и нёс в комнату вскипевший чайник; готовили мы с Илонкой на кухне, а питались в комнате. Надо было спешить, так как была опасность наступить на мину его воспоминаний о 1940-м годе, когда в Ригу пришла Красная Армия и безжалостно разграбила его частный галантерейный «магАзин».

Со временем я наловчился мастерски уходить от его россказней. Едва он открывал на эту тему рот, я прибегал к искусству самозащиты без оружия.

«Ой, - вскрикивал я, показывая ему за спину, - кот лужу нассал!». «Где кот, какой кот? Лужу!?» – возбуждался Абрам Хериш и весь вечер гонялся за ни в чем не повинной, удивленной обращением жирной свиньёй Барсиком, любимцем тети Доры, на какое-то время забыв про обиды сорокового года.

Считая, что у деда маразм глубиной с Мариинскую впадину, я воспринимал всё им говоренное и деланное с очень большой долей иронии, не подозревая, что всё то время, что я жил с Илонкой, дед ко мне приглядывался и не просто так, а со смыслом. Оказалось, старый маразматик давно и безрезультатно искал, кому бы доверить главную тайну своей жизни. Не желая посвятить в неё ближайших родичей, проживавших в этой квартире, он решил выбрать меня. Дочка Сара его не устраивала, так как была, по его мнению, дура-дурой. Её мужа Лазаря он считал недалеким болтуном, а на своей жене Доре им давным-давно был поставлен большой и жирный крест.

К Илонке он относился хорошо, но всерьёз её не воспринимал, считал, что у красивых девушек никакие тайны не держатся.

- Как у курицы в попе яйцо!

А вот мне, её "сожителю", как он меня называл, решил довериться.

 - Слушайте, сожитель моей внучки, так вы не шОфер, а всего-то корреспондент? – спросил он меня сердитым голосом, встретив вечером в дверях. Шофером он меня сделал не просто так. Родичи Илонки были против моего проживания тут без брака, считая, что это может плохо отразиться на их детях. Поэтому я ночевал у нее нелегально, как Ильич в Разливе. И квартиру покидал рано-рано, когда еще все спали. Все, но не Абрам Хериш.

В замочную скважину он фиксировал ранние уходы внучкиного "хахаля" и пытался понять, какая у него профессия, если в шесть утра его несет за дверь. Решил, что водит трамвай или троллейбус. По его мнению, на большее Илонкин "сожитель" не годился.

Абрам Хериш заступил мне дорогу. Я попытался его обойти, оставив вопрос без ответа, но он, расставив руки, как будто решил меня обнять, перекрыл дорогу, чтобы я никуда не сбежал. Чую носом, этот пердимонокль опять что-то не договаривает, но понять - что я никак не могу! Да и никто не сможет, ни один радар его не возьмет! На голове дурацкий ночной колпак в дырках, проделанных, видимо, молью, а на плечи накинут не то плед, не то ватное одеяло, отчего дед похож на большой серый сугроб или на отступающих по Старой Смоленской дороге французов с одноименной картины художника Кившенко.

- Чем это вам не угодили корреспонденты?
 
- Буквально всем подряд! - сказал Абрам Хериш, как отрезал и о чем-то задумался и думал мучительно долго, видимо, забыл, чего хотел? Пожевал губами, как будто что-то во рту мешало, и наконец выдал, тряхнув седой башкой:

 - Вот, что я скажу вам, сожитель моей внучки! Слушайте меня внимательно, второй раз Абрам Хериш не повторяет! Он хоть и жид, но не вечный! Вы его  понимаете? Перед тем как уйти в мир иной, он должен навести порядок в своих делах. Потому он и хотел с вами говорить. Но если вы спешите, то и спешите дальше, ему от вас ничего не нужно!

- Я не спешу. - Очень мне нравится, как он о себе говорит в третьем лице. Я не я и жопа не моя. На всякий случай. Какой-то призрак замка Морресвиль, Летучий голландец!

- Он не спешит! Зато теперь спешит Абрам Хериш! Майн готт, кому он хотел доверить тайну его жизни! Ах, старый дурак! И что вы стоите на его пути, идите, откуда шли!

Меня всегда удивляло, как легко и быстро Абрам Хериш раздражается и вступает с вами в войну. Маршрут от косого взгляда до перехода в активную агрессивную фазу занимает несколько секунд хода. Как там у Шекспира? Не в мою ли сторону вы грызете ноготь? Думал, уйдёт, а тот стоит и бубнит, бубнит себе под нос.

Я прислушался: Абрам Хериш говорил сам с собой.   

- Азохн вей! Абрам Хериш и что? Этот шлимазл живёт с твоей внучкой, так? Но ведь это твоя внучка, цудрейтер! Проблема в том, что ты стоишь левой ногой на Бикерниекском кладбище рядом с твоим папом и мамом. Был бы и правой ногой, но на кого оставишь кагал, этот дом умалишённых со всеми его обитателями? На этого дурака Лазаря?

Он даже руками замахал, вспомнив имя мужа своей дочери.

- Нет, нет и нет! Какой Лазарь, вы что? Этот Лазарь такой поц, что он меня ин дрерт! Ну его к черту! А русский Ваня? Он что, лучше? Он же просто урл! Но он живёт с тобою под одной крышей, срет в один унитаз, зай гезунд! Абрам Хериш, быстро принимай решение! Или ты идёшь ин дрерт, или ты идёшь довериться необрезанному! Майн готт, довериться гою! Какой-то цудрейтер, тоже дурак, но она живет с ним, а не с тобой и ты свои мозги ей не пересадишь.

2.
И тут Абрам Хериш увидел меня.

- Что вы тут торчите?

- Кстати, я не Ваня. Насколько я знаю, «цудрейтер» это ненормальный? Псих? Спасибо за комплимент! А что такое «ин дрерт»?

- Оставьте меня в покое!

- Вот, что, Абрам Хериш. Давайте вашу тайну, пока я не передумал. Не Лазарю же доверяться?

- Нет, нет, только не Лазарю! – закричал Абрам Хериш. – Кому угодно, только не ему! Хоть первому проходящему человеку! Это такой дурак, что у меня просто нет слов, он сведёт меня в могилу. В прошлом месяце не было света. Я дал ему денег: Лазарь, это на свечки, 3 рубля. Можно купить миллион свечек! Свет потух, я иду к Лазарю и говорю: Лазарь, где свечечки? А мне из темноты отвечают: я их в школу на ёлку отдал, Срулику! И мы сидели в темноте, как будто снова началась война! Ну не дурак ли? Зачем мне такой родственник?

- Это и есть тайна вашей жизни?

- Ой, только не надо меня утешать!

Вот вздорный старикан!

- Да не утешаю я вас.

- Дэ-э? Но если не хотите по-человечески, то и не надо! - сказал вдруг угрюмо и пошлёпал в сторону своей комнаты.

- Эй, - кричу я ему вдогонку, не совсем вежливо: - Абрам Хериш, вы куда? Чего сказать-то хотели?

- А что я мог от вас хотеть!

«От вас» прозвучало в его устах как какое-то страшнейшее оскорбление. Остервенев от дедова хамства, я огрызаюсь:

- Старый фрайер!

А он вдруг вернулся. Злой, как чёрт. Я решил: вот услышал человек мои слова и обиделся. Но нет, ему не терпится устроить скандал на весь мир. Я просто  чувствую это его желание.

- С вами ни о чем нельзя договориться, - начал с обвинений. Излюбленная тактика! - Вы как дятел, вы слушаете только себя!

Вот те раз, думаю, я же еще и виноват! Как с этим психом можно жить под одной крышей? Бедная, бедная тетя Дора, иметь такого мужа! Хорошо, в прошлом.

- Ладно, - прокаркал Абрам Хериш. – Ша. Черт с вами. Пусть будет так, как вы хочете, я смиряюсь… Слушайте сюда! Я всё время слышу и слышу, как вы с моей внучкой ругаетесь из-за денег. Приложу к стенке ухо и слышу: деньги, деньги!… Но так больше не будет! Послушайте, что вам скажет умный человек, этот старый идиот Абрам Хериш! Скоро у вас не будет проблем из-за денег! Скоро у вас вообще не будет проблем!

Я усмехнулся, мол, все помрем, чем вывел его из себя.

- Ха, он не верит! Кому? Абраму Херишу! Наивный, глупый человек! Моя Дора номер два. Он не знает, что будет богат, как Ротшильд и что ему за это ничего не будет. «…Как птицы птенцов, так бог Соваоф покроет Иерусалим, защитит и избавит, пощадит и спасёт!»… Так и вас Абрам Хериш!

Раз так, думаю я, надо срочно рвать когти. Или вляпаюсь в историю, как это всегда бывало, когда Абрам Хериш пытался что-то доказать миру.

- Слушайте, вы, сожитель моей внучки! И не перебивайте меня дурацкими вопросами!.. То, что вам расскажет Абрам Хериш, не знает ни одна собака… Ну, кроме одной, его бывшей супруги, но у неё давно уже маразм, она ничего не помнит и только малюет разную ахинею…

- Ладно вам, ахинею, - защищаю соседку. – Она настоящая художница.

- Ой, не смешите меня, художница! От слова хер! А ви спросите её тихо, не пугая: Дорочка, дорогая, а как тебя зовут? И увидите, что она вам ответит: «А хто это – Дора?»… Просто сошедший с ума человек! Пациент "желтого" дома. Но не важно… О чем я? Дора, Дора… Кто такая Дора? А, понятно! Но какая это была женщина в юности, как она подмахивала Абраму Херишу!.. Он просто летал под потолок, и бился об него спиной по сто раз за ночь… Он чуть не стал инвалидом и не заработал горб! Ой, не говорите мне, не говорите, я как увидел этот нежный цветок, моё сердце ушло в пятки, и я упал без чувств к ещё тогда стройным ножкам в чулочках с подвязками… А когда я сказал ей ласково: «Кохай мяни, моя жидовочка!», она распахнула мне свои объятия и отдалась мне с улыбкой. А назавтра мы пошли в синагогу…

А вот это точно вранье! Тетя Дора зашла в его магазин спросить дорогу к бабушке, а он, по ее словам, «сошёл с ума на почве захотеть моё юное тело», в смысле давно это было, ясное дело. Заперев двери, Абрам Хериш кинулся сдирать с неё пальто и боты. Тетя Дора, будучи девочкой аккуратной и воспитанной, внимательно следила, куда этот смешной человек в пиджаке, галстуке, жилетке, но без трусов разбрасывает по углам части её гардероба, и не легла с ним, пока не собрала по всему магазину и не повесила на спинку стула все свои тряпочки.

Через девять месяцев пришлось рожать "от этого козла", а "что было делать", как говорит сегодня тетя Дора.

Впрочем, это отдельный разговор.

3.   
- Ха-ха-ха, скажу я вам! Все думают: а, этот старый еврей Абрам Хериш беден, как церковная крыса! Но я вам обещал открыть тайну? И я её открою - это не так! Абрам Хериш богат! Он очень и очень богат! Когда эти бандиты, то есть, Красная Армия, пришли в Ригу, он поднял руки вверх, как бронзовая Милда на площади Свободы. И он мысленно закричал на весь город: «Абрам Хериш, караул!». А что он должен был кричать? «Да здравствует Первое мая?». Кричите сами! Абрам Хериш был прав, пришёл настоящий «караул»! Лучше бы они взяли Дору… Таки нет! Они вошли ко мне с ружьями и стали топтать по полу ткани со шкафов и витрин. КилОметры тканей! Тонны материй! Шивиот, штапель, чего только там не было!.. И что-то ещё… Забыл? Ах, забыл, старый осёл!

Абрам Хериш стал загибать пальцы.

- Шевиот, шёлк, штапель, драп, твид… Что ещё? 

- Может, шифон?

- Вот, вот, шифон!.. А откуда вы знаете про шифон? – говорит он с  подозрением.

- Так вы же и рассказывали. Раз десять. Пришла Красная Армия, и солдаты все ваши ткани попортили штыками.

- Попортили! Портят девочек ночью на Бастионной горе! Он сказал: попортили! Эти гунны, эти варвары, потомки чингисханов сничтожили всё, что я имел! Что берёг и сохранял! Они накинулись на мой товар как голодные крысы на маленькое тельце в люльке, оставленное мамкой на солнышке! Как раз десять? - задумался. - Даже не помню. 

- На 150 тысяч лат попортили. Старых латвийских денег.

- И 56 сантимов. - Абрам Хериш глядит на меня с удивлением. - А это кто вам сказал, какой человек?

- Да вы сами и рассказали!

- И это я?! Да не может быть! Вот старый осёл! Язык за зубами не держит. Как помело… Нет, вы врёте, это вам дурак Лазарь рассказал, я знаю этого баламута.

- Да нет же, вы!

- Ну, хорошо, хорошо, что вы разорались?.. Какой вы нервный человек, бедная моя Илоночка, принёс ей чёрт хахаля. Это же просто невозможно, с кем она живёт на мою голову!.. Но не суть. И тогда Абрам Хериш сказал солдатам: добрые люди, пожалейте бедного еврея, оставьте его тряпочки в покое! Хотите, он встанет перед вами на коленки? Если вам нужно, возьмите немножко материй вашим девочкам на трусики и носовые платочки, но зачем же губить такую прекрасную мануфактуру?.. И что он слышит в ответ: отвали, жид пархатый, нам буржуйского не надо!.. Ну, жид встал и пошёл, размазывая по лицу горькие слёзы. Вы спросите – куда он пошёл? Я вам отвечу: в задний двор. А теперь спросите его: и что он там делал?

- И что он там делал?

- О, ви спросили! Счас ви узнаете ответ!

Он посторонился, пропуская меня вперед:

- Прошу к нашему шалашу!

И мы вошли в его «шалаш». Было немного не по себе, словно я попал в логово врага. Штирлиц в бункере Гитлера. Комната, которую занимал Абрам Хериш, была огромной, тёмной и душной. Тут стоял тяжёлый запах, происхождение которого я смог понять только тогда, когда Абрам Хериш, встав на громоздкий черный сундук, вкрутил лампочку в массивную люстру и осветил свое жилище. Люстра была из бронзы десятка на два ламп. Горела же только одна, а остальные, судя по толстому слою пыли на них, перегорели еще во времена диктатора Карлиса Ульманиса.

Стояла кровать с железной спинкой и матрацем, массивный стол в стиле рейхсканцелярии третьего рейха и два таких же могучих стула с высокими спинками. Всё остальное место занимали рулоны разноцветных тканей. Ткани громоздились от пола до потолка, ими были набиты шкафы; рулоны торчали изо всех дыр, закрывали стены. Всё это напоминало укрепрайон в ожидании атаки вражеской армии. 

- Мама дорогая! – сказал я.

4.
Теперь мне понятно, откуда у нас в коридоре этот стойкий и тяжелый запах галантерейного склада. И склад этот, судя по всему, никогда не проветривался. Он перебил даже запахи чеснока и солёной рыбы, исходившие от нашего Кощея. Так это здесь над златом чахнут?

- Вот вам и «мама дорогая»! – хмыкнул генерал-интендант Абрам Хериш, гордо оглядывая свое хозяйство. – И всё это огромное богачество Абрам Хериш оставит своей внучке Илоночке. Он уйдет, а вы, как её сожитель, будете иметь право на часть дохода. Первоклассная мануфактура, шикарный галантирийный товар! Шерсть, шевиот, маркизет, шёлк… Кумача нет, не просите у меня кумача, я с некоторых пор не могу его видеть, он мне перепортил все нервы… Ткань английская, ткань германская, отрезы голландские!.. Шёлк из Гонконга, кружева брабантские… И всё на очень-очень не маленькие деньги, факт!  Это вам не хвалёный кримплен, матерьял для бедных и дураков, это товар высшего класса!

- Слушайте, - говорю я, обводя руками душные залежи. – Откуда у вас всё это? И это? А вот это?

- Ха! Спросили! Откуда? Это то, что Абрам Хериш спас от вашей освободительной Красной Армии, чёрт бы её побрал!

- Но вы же сами сказали: пришли солдаты и весь товар уничтожили?

- О, вы не знаете, кто такой есть Абрам Хериш, - сказал он, самодовольно ухмыляясь. – Он очень хитрый. Хитрее всех. Пока ваши бандиты… я хотел сказать, пока ваши красные освободители портили то, что в магАзине, я мигнул своему человеку, и тот всё сразу понЯл. Он поехал на склад, взял  ломовых и вывез оттуда всё, что мог поднять. И свёз сюда. К сожалению, пришлось ему отдать целых два отреза.   

- «Целых два»? Да у вас их на целую армию!

- Это да! – сказал он, довольно потирая сухие ладошки. -  Да! Тут лежат очень немаленькие богатства. И теперь вы понимаете, почему я не радуюсь, что Илонин хахель корреспондент, а не человек по коммерческой части? Абрам Хериш не совсем глухой, не-ет он слышит, как за стенкой день и ночь вы ругаетесь из-за денег: куда они делись, куда всё потрачено, почему нет денег! Но теперь моя внучка Илоночка может спать спокойно, а вы с ней жить дружно и умереть в один день, держа друг друга за ручки. Вас ждут счастливые времена! Йезус Мария, Святой Моисей, пролетарии всех стран, соединяйтесь! Ах, если бы вы могли открыть свой галантерийный магАзин!

Он покачал головой. В этот момент Абрам Хериш был похож на игрушку "Китайский болванчик".

- О, какой был магАзин у дедушки Абрама! Не утешайте меня, такого вы и  представить себе не можете! «Абрам Хериш. Галантерийный товар». Мою вывеску было видно даже с нижней палубы парохода «Стокгольм-Рига», когда он стоял у стокгольмского причала. И все бежали ко мне за товаром. Все знали, что я дам хорошую цену и высокое качество. Ах, какой то был магАзин! Сказка! Тысяча и одна ночь!..

Мой взгляд выхватил стопу старых бумаг, спрессованную под тяжестью лет, массивную, тронутую тленом. Потянув бережно за край верхней, извлек её из кучи. Толстый пыльный слой покрывал текст, отпечатанный на машинке. Я сдул пыль, и она тяжёлым облаком осела на нечистые квадратики дубового паркета.

Бланк с красивым готическим шрифтом на русском, латышском и немецком… «Абрам Хериш. Галантерейный товар». Вензели, виньеточки, графикой изображен вид Старой Риги. «…Отпущено три метра шифоновой ткани… На сумму… лат. Остаток… лат и сантимов. Кассир… Отпущено пять метров шелковой ткани… На сумму… лат и сантимов. Остаток… лат. Кассир… Печать, подпись… 1939 год.

- Это что, ваш архив?

- Да! Это архив Абрама Хериша!.. Тут - балансовый отчет его фирмы за 1938 год… Это за 39-й… Тут за шесть месяцев 40-го… А на седьмой пришли из эсэсэсэра дикари  с ружьями, сказали, что будут защищать меня от Хитлера, поэтому весь товар и попортили. Ах, какой был товар!.. Это накладные, а это, - он прижал любовно к груди пачки бумаги, - моя клиентура… Ах, молодой шеловек, какая была клиентура у Абрама Хериша!.. Ви спросите: кто у него был? Абрам Хериш вам ответит: все лучшие люди этой бедной, маленькой Латвии, которой так не повезло с большим соседом... Начальник криминальной полиции города Риги… Директор пароходства Вентспилса… Сейм… Начальник Курземской волостной управы… Рабби Давид… Директор сахарного завода города Лиепая… Директор водочной компании Вольфшмидт… Семинария… Фирма бальзамов Иона… Редактор газеты «Сегодня»… Ректор сельхозакадемии… Директор цирка… Театр лилипутов!.. Всё хранит Абрам Хериш, каждую бумажку!..

5.
- Но зачем хранить, кому это надо?

- Ха, спросил! Он спросил! Зачем?.. Запомните, молодой человек, что вам скажет старый умный еврей. Абрам Хериш много пожил и он давно всё понЯл… Всё в этой жизни имеет своё начало и свой конец… И, скажу вам, только не падайте в обморок и не бегите доносить на меня в КГБ, - советская власть тоже не исключение. Если у неё есть начало, значит, будет и конец… И что ей придёт на смену? А? Вы скажете громко и торжественно: коммунизм! О, не смешите меня с вашим коммунизмом! Коммунизм, как говОрит мой сосед Мотря, это горизонт: идёшь, идёшь и не дойдёшь, но обязательно по пути вляпаешься в говно… На смену советской власти придёт то, что у нас уже былО – капитализм. Да, такой миленький, домашний капитализмик! И тогда все, у кого что-то отняли в 40-м году, получат своё назад. Кто заводик бальзамный, кто имение, кто доходный домик, а Абрам Хериш – свой галантерийный магАзин.

От волнения он вспотел и, вытирая дурацким колпаком обильный пот со лба, продолжал строить планы:

- И всё будет, как было в прежние добрые старые времена. Будет висеть красивая вывесочка Абрама Хериша, и её будет видно со всех сторон, и все, кто глядят на неё, будут цокать языком и говорить: «Браво, браво! Какой молодец этот Абрам Хериш! Он пережил такие страшные времена, но он остался цел, и, глядите, он снова при своём магАзине!». Абрам Хериш наденет свой новый блестящий пинджак, в который он одевался ещё в 1940 годе и лаковые штиблеты, как у его соседа Миши Эйзенштайна и он выйдет к людЯм. И он им скажет: дорогие товарищи, тьфу! Тьфу и тьфу! Это все из-за вас, чтоб вы треснули с вашей властью рабочих и крестьянов!

- Что из-за меня?

- Эти ваши товарищи! Вылазиют, как черти из подвала. Отойдите от меня подальше. Вон в тот угол. Еще дальше. Там и стойте, пока я вас не позову. И не дышите в мою сторону!

Он пожевал губами, пытаясь вспомнить, о чем говорил:

- Черт вас принес в мою квартиру! Короче! Абрам Хериш выйдет и скажет: никаких товарищей! Забудьте про них навсегда! Пусть идут в болото все эти товарищи! Они нас до добра не доведут... Он скажет: дамы и господамы! Перед вами стоит самый счастливый еврей на свете. Его зовут Абрам Хериш! Он ждал этого часа много-много лет. Стал старый и больной. И перед тем, как уйти в вечный покой, он говорит вам: Абрам Хериш сберёг для вас свои богатства и он готов отдать их вам…

- Кому вам? Народу? Даром?

Он презрительно махнул рукой в мою сторону.

- Отдать даром, но с хорошим дисконтом в 45 процентов. Почти даром!

Тут он вдруг засуетился. Достал счёты и стал быстро-быстро щёлкать костяшками. Вылитый енот-полоскун! Считал, считал, ворчал под нос, спорил с кем-то отчаянно, туда-сюда летали десятки, сотни, тысячи латов-рублей и даже один раз - миллион.

Он что-то говорил кому-то не на русском, но при этом проскакивали слова про «складские расходы», «амортизацию», «прибыль-убыток», "коммерческий риск", "конъюнктура спроса". Даже какую-то биржу упомянул, а потом заявил: 

- Значит, слушайте сюда! Моё последнее к вам слово - 40 процентов! Сорок процентов и – по рукам! А советской власти – по голове!    

Ни хрена себе, Абрам Хериш! Да он не только уголовник, он ещё и диссидент! Полковник Григоренко! «Хроника текущих событий»! Да по нему ж тюрьма плачет горючими слезами! Вот тебе смешной и нудный старикан в шутейном колпаке, наивный осколок прошлого. Да это злобный антисоветчик, до которого у советской власти пока руки не дошли! И подпольный миллионер, к тому же. Вздорный старик, он же семью подставит, подведёт под монастырь и тётю Дору, и Сару с Лазарем и их выводком, и Илонку!..

Думая так, я машинально поднял край ближайшего рулона и увиденное повергло меня в шок: изнутри материя была покрыта белым скользким налетом… Моль!.. Моль, мерзкая, прожорливая, жадная сволочь, пожирала безнаказанно, щёлкая мощными челюстями, наше с Илоной безбедное будущее, хороня надежды Абрама Хериша на завтрашний день!..

И во втором рулоне была моль; белые проплешины уходили в самую его глубину, словно протоптанная в зелёной траве тропа. И в третьем, и в четвертом, и в пятом!..

И в десятом было то же самое! Что не уничтожила могучая Красная Армия, уничтожило мелкое, прожорливое насекомое. И, судя по всему, давным-давно.

Не в сороковом ли году?

Абрам Хериш глянул на меня строго из-под шутовского колпака:      

- И что вы там всё трогаете и трогаете с грязными руками? Не надо тут ничего трогать, вы не в советском магАзине! Чего вы там щупаете?

И что, по-вашему, я должен был ответить этому ходячему недоразумению? Этому  Кентервильскому привидению рижского разлива? Как есть? Вывалив ему на голову всю бессердечную правду?

- Восхищаюсь, - говорю, - вашей предприимчивостью.

Абрам Хериш горделиво тряхнул колпаком, подняв столб пыли:

- То-то! Вы мне тут сказали: «старый фрайер». О, не отпирайтесь, я еще не оглох! Что мне надо, то я слышу… Но за одним этим словом много разных человеков. Хорошо одетый человек – фрайер... Однорукий человек – фрайер… Очень богатый человек – фрайер и не очень опытный преступник тоже - фрайер… А я, по-вашему - хто?

Ну, я влип! И что тут ответишь? Эх ты, Абрам Хериш, горе-горемычное в одеяле…

- Абрам Хериш, вы очень богатый фрайер. Ну, конечно! Да вы просто фрайер из фрайеров!

- О, - ответил мне гордо старый фрайер. – Вот женитесь на моей внучке и будете богаче Ротшильдов. Но сперва вы должны сделать обрезание.

Та-ак, опять 25? Вот неугомонный, доставучий старикан. Он этим обрезанием мне весь мозг вынес! 


Рецензии
Здравствуйте, Александр. Это не визит вежливости – захотелось почитать хотя бы одно произведение автора, написавшего мне содержательный отзыв.

Многое нравится мне в этом повествовании, начиная уже с имени героя. По звучанию «Абрам Хериш» напоминает мне «Уильяма Перриша» – так зовут главного героя фильма «Знакомьтесь, Джо Блэк» в исполнении Энтони Хопкинса. Наверное, поэтому она, фамилия, мне и нравится, подумал я, – фильм смотрел раза четыре, по-моему.

Хотя Абрам совершенно не похож на американского медиамагната, этот ваш «маленький человек» так же мил, симпатичен, как и знаменитый герой Чаплина и «деловые люди» О. Генри, на которые, впрочем, он так же не похож. Абрам Хериш не похож ни на одного знакомого мне литературного персонажа и не только литературного. А я мню себя бывалым читателем и зрителем. Так что, с моей колокольни, это оригинальный образ, хотя и собирательный – в нём есть что-то даже от персонажей еврейских анекдотов. Но, в целом, такой архетип уже давно существует – «умный дурак» или типа того.

Рассказ – так пока будем называть это произведение – настолько нагружен подробностями, что я немного сомневаюсь в том, что Абрам Хериш – чисто вымышленный образ. Не считая имени и особенно фамилии, разумеется. Такое изобилие деталей, казалось бы, должно утомлять таких любителей «лаконизмов», как я, например. Но рассказ, несмотря даже на то, что он практически бесфабульный, читается до конца и притом с неослабевающим интересом. Он огромен с точки зрения сетевого читателя; однако как раз из-за отсутствия фабулы, «рассказом» я бы его не назвал. Хоть он и большой, выглядит как фрагмент чего-то ещё более крупного.

Судя по всему, вещь написана умелой, опытной рукой. И хочется спросить у автора: цикл историй про Абрама Хериша – это «наброски» для будущего романа? Или он уже готов? Я ещё не читал других фрагментов, но, возможно, они не менее интересны и даже более занимательны, чем этот. («Хериш и КГБ» я так же не читал – вчера вечером я лишь засветился в его списке читателей, «подмигнул» вам. Почему – можно узнать в моей заметке «Агрессивное чтение на Прозе». Это не приглашение, а пояснение.)

Буду заходить к вам на досуге, Александр. Спасибо, удачи!

Агзам Камилов   09.09.2016 21:35     Заявить о нарушении
Агзам, спасибо за письмо. Почитайте "Абрам Хериш и мертвое дело". С него началась история старикана.

Александр Никишин   10.09.2016 23:05   Заявить о нарушении
Спасибо, за приглашение, Александр, с удовольствием прочитаю Вашу работу, только попозже.

Под моей миниатюрой "С девочкой наедине" нет комментариев, кроме Вашего. С целью привлечь читателей я написал маленькую заметку, где упомянул и Вас и чуток нахулиганил. А потом подумал, а не вызовет ли это возражений у Вас. Посмотрите, пожалуйста: http://www.proza.ru/2016/09/11/491 . Если что, я удалю заметку. Извините за беспокойство.

Агзам Камилов   11.09.2016 14:34   Заявить о нарушении
Посмотрим, как у вас получится заинтриговать этими штучками наше сонное население.

Александр Никишин   11.09.2016 15:31   Заявить о нарушении
Кстати, девочка дала согласие на публикацию своей фотографии? Или это тоже треш? В смысле - из картона?

Александр Никишин   11.09.2016 15:36   Заявить о нарушении
Фото под миниатюрой – снимок, обработанный на «Фотошопе»; взял из веб-форума каких-то любителей; если Вы заметили, на голове девочки - рожки.

А заметка моя, надо полагать, не вызвала у Вас возражений… а может, слегка и понравилась. Спасибо, Александр.

Кстати, я читаю сейчас Вашу повесть «На “Mазде” по Дороге смерти». Потрясающе…

Агзам Камилов   11.09.2016 16:35   Заявить о нарушении
* над, над миниатюрой.

Агзам Камилов   11.09.2016 16:36   Заявить о нарушении
На это произведение написано 12 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.