Сердце музыканта

Часть 1.

Возле огромного перекрестка по тротуару шел молодой мужчина. Его походка, скрываемая присутствием сумерек, выражала состояние крайней растерянности, опустошенности и неизбежности чего- то непоправимого. Весь облик выдавал драму, которая совершалась в нем самом.
 С  самого утра шел дождь. Крупные капли воды, стекая по водосточным трубам, собирались в отважные ручьи, готовые пуститься в неудержимое опасное приключение. Соприкоснувшись с асфальтом, они таяли на глазах, растворяясь в собственных слезах.
Наступила пора золотого сентября. Шелест осенних листьев, утопающих в тишине наступившего вечера, напоминал шепот нездешних голосов, уставших от жизни, угнетенных своим одиночеством.
В  воздухе запахло свежестью. Вдали заблистали отсветы зеленых огоньков, и послышался звук приближающегося автомобиля.
Мужчина  интуитивно повернулся на этот свет, и спустя несколько мгновений уже шел навстречу ему, не видя ничего, не чувствуя ног. Нынешним вечером он вышел из дома, чтобы скрыться от неприглядного мира в каплях дождя. Зеленые огоньки загадочно мерцали и  манили за собой. Внезапно послышался визг тормозов: наш замечтавшийся герой едва не угодил под колеса. Удар пришелся по левой ноге и, хотя столкновение было несильным, его вытолкнуло  на проезжую часть. В ту же минуту дверца серебристой иномарки распахнулась.
- Я сбила человека! Боже мой!
-  Верно, ненормальный. Сам под машину бросился.
 - Давай отвезем в больницу! Ему плохо, разве ты не видишь?! Скорей, поднимай его!
- Тяжелый, черт…
Как в тумане, доносились до него слова. Он не понимал почти ничего из того, что они говорили и делали. Ему было все равно. Точно сквозь сон он ощутил нежные прикосновения чьих- то  дрожащих пальцев.
Когда он пришел в себя, солнце уже поднялось. Первое, что почувствовал, еще не открывая глаз - кто – то  бережно держал его за руку. От пальцев исходило приятное тепло. Значит, остался жив.
- Миленький, что же вы так пугаете? Я чуть с ума не сошла.
Медленно разлепив усталые веки, обнаружил перед собой очаровательную незнакомку. Струящиеся каштановые локоны, ярко- голубые глаза, восхитительная грация! Склонившись над ним, она приветливо заговорила:
 – Добрый день! Вы проспали все утро.
Он нашел ее улыбку совершенно неотразимой. Никто прежде не относился к нему с таким сердечным вниманием и удивительной нежностью. Его поразили живые глаза, излучающие свет. Неистово вдруг захотелось поцеловать эти трепетные пальчики, спасшие ему жизнь. Неожиданно для  самого себя он приложил их к губам. Мозг, опьяненный внезапным возвращением к жизни, не успел проконтролировать это желание.
Она не отняла руки, только сияли в свете наступившего дня ее глаза и та самая пленительная улыбка.
Его мучили жар, дикая головная боль, сильный озноб. Женщина, спасшая ему жизнь, по- прежнему находилась рядом. Он не хотел, чтобы все заканчивалось, а больше всего боялся, что неожиданная гостья может так же внезапно исчезнуть, как и появилась.
   К ночи сознание полностью прояснилось, температура спала. Он жестом попросил воды. Отпив немного, попытался приподняться.
- Как вы себя чувствуете? Болит что – нибудь? 
Внезапно он вспомнил, что не может говорить- последствие аварии. Вместо голоса у него выходил тихий, почти неразличимый шепот.  Впервые  взяла  его какая- то необъяснимая досада за то, что не может отблагодарить добрым словом чудесную женщину, которая, забывая о себе, вот уже почти сутки дежурила  у его постели.
- Что с вами? Скажите что- нибудь. Вам плохо?
Он не знал, как ей это объяснить. Чтобы показать, что слышит и понимает, нежно накрыл ладонью ее тонкие  изящные пальцы и пронзительно заглянул в  глаза.
- Вы не можете говорить?- догадалась она.
В ответ он попытался что- то произнести, но не смог- губы точно онемели, язык не слушался. Она поняла без слов.
- Я не могу говорить, - с искренним сожалением прошептал он ей в самое ушко. Мне очень жаль. Но, может быть, я каким- то образом смогу отплатить Вам за вашу доброту?
- Что вы, не беспокойтесь так, - вновь зазвучал вдохновляющей мелодией ее голос. Я вас понимаю.
- Вы очень красивы, - перебил он ее. Вы, как Ангел! Кто Вы? Как Вас зовут?
- Я женщина, которая не смогла вас оставить одного на перекрестке своего пути,- c некоторой иронией заметила она. Вы, кажется, собирались покончить с собой? Зачем бросились ко мне под машину? Меня Лена зовут.
- Поверьте, такое решение принять нельзя. Понимаете, я не нашел выхода. Жена прикована к инвалидному креслу. Два года не встает с него - парализованы ноги. Пятилетняя дочка погибла в аварии. Я сделался таким по собственной вине. А на дороге я очутился случайно. Увидел свет, показавшийся мне спасительным.
- Ну, это не вам судить, кто виноват. Вы сейчас старайтесь меньше об этом думать. Вам нужно выздоравливать. И вашей жене поддержка нужна, а не отчаяние. Кстати, где она?
- Раньше Люся жила здесь, со мной, а сейчас в доме для душевнобольных. Не вынесла потерю ребенка- сошла с ума. Несколько раз пыталась отравиться. По ночам плакала, внушила себе, что никому не нужна. А я не смог ей дать должной поддержки и защиты.
- Не переживайте Вы так, все образуется. Выход есть всегда. Надо только бороться, не опускать руки. Скажите еще только, как называть мне вас?
- Алексей меня зовут.
- Алекс! Я  люблю имена на французский манер. Я сама наполовину француженка. Так я Вас и буду величать, Вы не возражаете?
Волнение, непонятное, но объяснимое, внезапно охватило все существо. Смущенный и раскрасневшийся, он лишь лихорадочно кивнул в ответ. 
Алекс (читатель позволит мне называть так героя) огляделся по сторонам. Он находился в собственной гостиной- предметы интерьера и мебель оказались до боли знакомыми. Отсюда он бежал вчерашним вечером без оглядки, стараясь уйти и от ужасающей действительности.
- А как я домой попал?- снова зашептал он. И Вы…Ты…Почему Ты здесь?
- Вы выскочили на дорогу, точно в беспамятстве. Я очень испугалась. Сигналю вам- никакой реакции! Возможно, и я виновата- набрала скорость больше, чем следовало. Повезли вас в травм. пункт. Врач ногу посмотрел, сказал, что ничего серьезного нет, просто ушиб. А у вас жар, температура!
- Я уже на улицу вышел больным, меня знобило. Вашей вины здесь нет.
- Назвали адрес, сюда мы  вас и привезли. Потом брат ушел, а я вот осталась.
- Не побоялись? Со мной остаться?
- Да вы вроде не опасны, - ее голубые глаза  лукаво засияли. Алекс невольно залюбовался ею. И не могла я вас бросить в таком состоянии. Я сама медицинский работник. Вот, первую помощь оказала даже.
- Так вот отчего мне так быстро полегчало, - улыбнулся Алекс. Вы- сестра милосердия! Что может быть прекраснее! И, словно спохватившись, добавил: - Я говорил что- нибудь в лихорадке?
- Нет, все больше молчали, - загадочно ответила Лена. Зато теперь, я вижу, вам уже значительно лучше. Вы извините меня, мне, к сожалению, пора. Я должна идти.
- Прошу Вас, умоляю, не уходите! - Алекс не смог скрыть своего огорчения. Вот она, та, которая наполнила его жизнь новым смыслом, - и она хочет уйти! Господи, что я говорю! Простите меня! Но ведь Вы…Ты придешь еще?
- Я оставлю номер телефона, звоните. Меня очень беспокоит ваше здоровье.  Но сейчас мне нужно домой. У меня ребенок. С мамой оставила.
- Замужем?
- В разводе. Воспитываю сына. Она наскоро черкнула ему 11 цифр- номер мобильного. Видно, ее  что- то  очень заботило.
- Подождите, куда же Вы пойдете - ночь на дворе! Давайте, я хотя бы такси вызову. Вы столько сделали для меня, позвольте мне что- то сделать для вас!
Она ушла от него глубокой ночью. Он проводил ее долгим тоскующим взглядом из окна, пока она садилась в такси. Но вот машина скрылась за поворотом, увозя с собою надежду на возрождение, на новую, наполненную особенным смыслом, жизнь. Алекс вновь остался один, хотя и с живой мыслью о Ней, воспоминанием об их удивительной встрече.
Ночь выдалась безлунная. Дождь лил, не переставая, как в прошедший вечер, когда он вышел из дома, чтобы, наконец, найти Ее. Лежа в темноте, слушал отрывистый шум стекающих по стеклу капель. Много курил.                В полудреме внимал стуку своего сердца, готового выпрыгнуть из груди. Боже мой, как сильно он желал Ее в эту ночь! От жара, разносимого по всему телу (казалось, у него снова поднялась температура!), он не мог сосредоточиться ни на одной мысли, кроме как о Ней…Ночь вся дышала Ее присутствием. И на этом диване, где они просидели вместе несколько часов, он теперь не мог заснуть один! Словно снова вернулся тот бред, беспокоивший его прошлой ночью, когда Лена держала его за руку своими трепетными пальчиками. В сладкой истоме закрывал глаза- и Она вся представлялась ему. То было не просто желание физической близости с женщиной, которой у него давно не было. Он хотел ощущать Ее каждой клеточкой, слышать прерывистое  дыхание у себя на груди. Представлял, как эти нежные губы могут целовать, как она будет таять в его руках, а он- дарить ей самые бесстыдные ласки, на которое только будет способно воображение.
Два года минуло с тех пор, он с семьей попал в ужасную аварию.  Маленькая Катюша погибла  на глазах, а супруга вскоре сделалась инвалидом.  Чудовищное переживание горя, острое чувство вины внутренне душили его, создавали невозможность строить отношения с другими женщинами.
С  того дня что- то умерло в нем, сломалось. Он не мог ни о чем думать. Отовсюду грезились ему глаза маленькой дочери, глаза с упреком, лицо ребенка, который, умирая, очень хотел жить. Может быть, такой запрет самому себе он наложил в качестве наказания, потому что накануне трагедии изменил жене. Подобралась веселая компания. Все случилось само собой. Утро наступило неожиданно. Конечно, он не успел домой к тому часу, когда обещал дочурке свозить ее в парк покататься на карусели. Обеспокоенная супруга, не видевшая мужа целую ночь, вызвалась ехать с ними. Алекс гнал машину на огромной скорости, надеясь тем самым искупить хотя бы часть вины за то безумие, которое  позволил себе по пьяной случайности. Дальнейшее помнил очень плохо. Сильный удар. Машину два раза перевернуло. Огромные перепуганные глаза, источающие отчаяние. Кровавая лужа на асфальте.
Но сегодня ночью что- то доселе спавшее, пробудилось. Он почувствовал движение жизни, остро ощутил воздух вокруг себя. И не только допустил мысль о близости с женщиной, а осознавал, что ему нужна именно эта женщина! Неугасимая волна жизни поднималась, волнуя все его существо! Он захлебывался в океане своих судорожных мечтаний, и не мог их победить! Все тело горело от подступившей страсти. Не надеясь более заснуть, Алекс простоял несколько минут  под душем в ледяной воде. Надо было помочь себе успокоиться. Он был один.
С этого момента, проснувшись утром на своем одиноком диване, он запретил себе думать о ней.
«Все – бред, - убеждал он себя. Я не могу изменить прошлое, и не хочу думать об этой женщине»
Вопреки его недоверию к отношениям, они стали видеться часто, почти каждый день. Справившись о его здоровье, Лена рассказывала о себе, о путешествиях, читала вслух Бодлера, Блока. Они могли говорить обо всем на свете, испытывая взаимное наслаждение от этих бесед. Всякий раз Алекс поражался глубине ее мысли и тому, c какой тонкостью она могла воспринимать самые обычные вещи. Никто прежде не высказывал столько интереса к его внутренней жизни, никто не умел так понять его, как эта женщина. Он охотно рассказывал  обо всем наболевшем, умалчивая, пожалуй, лишь о необъяснимом физическом притяжении к ней, которое возникло той самой ночью. Боялся обнаружить перед ней свою страсть и чувства, рожденные тягостным страданием; стыдился произнести самые естественные слова или позволить себе лишний жест. Постепенно гостья, в солидарность нашему герою,  приобрела привычку  произносить слова тихо, мягко выговаривая каждую буковку, нежно шептать,- и ее речь сладостной музыкой лилась в его воспаленном мозгу. 
- Я вижу у вас рояль,- как - то заметила она. Вы играете?
-Нет…Вернее, теперь нет, - сбивчиво прозвучал его шепот.
- Как же это? Значит, вы когда- то играли? Эта женщина понимала все.   Сыграйте мне что- нибудь!
- Я не могу играть, - попытался он оправдаться и почувствовал сильную неловкость, интуитивно поняв, что она не поверила.  Впервые Лена что- то попросила у него, а он отказал. Ужасно глупо!  И, чтобы как- то замять ситуацию, со всей искренностью произнес:
- Я давно не прикасался к клавишам, а для меня они священны. И совсем не хочется оскорбить ваш слух тем впечатлением, которое может произвести моя дурная игра.
«Милый, бедный мой!- говорил ее взгляд, соприкоснувшись с его растерянными глазами. Как ты страдал! Как ты жил здесь? Чего же ты боишься?»
Едва ли можно было вынести пронзительного взгляда, знавшего всю правду. Эти волнующие глаза провоцировали, а чувственные губы просили поцелуя. Все происходящее наполняло сердце невероятным счастьем и стремилось разрушить его одновременно.
Она первая прекратила эту пытку.
- Вы меня простите, я вынуждена сейчас вас покинуть. Мне на дежурство пора, на смену.
- Вечером?
- Я сегодня в ночь. Приду завтра днем. Нет, вечером. Отосплюсь и приду, хорошо?
Он кивнул. Дыхание  еще не улеглось, все его существо трепетало.
- Приходите…утром…Я ждать вас буду. Он протянул к ней руку и робко взял ее пальчики в свою ладонь.

Она не вернулась не только днем, но даже к вечеру следующего дня. Все это время Алекс провел в муках ожидания. Напрасно он ждал ее, позеленевший от тоски, прислушивался к шагам, доносившимся с лестничной площадки. Все это были чужие шаги (а ее тонкую нежную поступь он знал наизусть!), и никто на свете не имел понятия о том, как сильно болело у него сердце.
«Она не захотела меня больше видеть. Ей стало неприятно и скучно со мной…»
«Я обидел ее, отказав в просьбе…»
«Она все поняла и не захотела больше тратить на меня время. Что  мог дать ей я, бесконечный романтик, боящийся выразить свои чувства?»
«Она меня жалела…и вовсе не была мной заинтересована…Зачем я ей нужен?...» - мысли вихрем проносились в его голове, но ни одна из них не удовлетворяла. Он не мог найти объяснение ее внезапному исчезновению, как не мог поверить в то, что она решила оставить его.
«Я оттолкнул ее, испугавшись собственной глупости, нерешительности…»
«Господи, какой же я идиот! Я даже не знаю ее адреса, ни разу сам не позвонил. Что в таком случае должна думать женщина?»
Номер оказался вне зоны досягаемости.
«Опоздал…» - трагически резюмировал Алекс, судорожно стуча  по кнопкам мобильного телефона. Он еще долго слушал, как бездушный автоответчик  в десятый раз сообщал ему о невозможности соединения с Ней - и не мог этого понять!
Не задумываясь, отдал бы он сейчас полжизни за то, чтобы  снова услышать звук ее шагов, этот мелодичный голос, целую жизнь - за одну встречу с Ней!
Сердце разрывалось на части от непроходимого отчаяния, и, казалось,   острая боль безысходности поглотила его целиком. Внезапно мобильник вырвался из его рук и со всей силы ударился о стену. Наблюдая  за тем, как любимая «раскладушка» раскололась на две равные половины, он уже не слышал звука умирающей жизни в себе самом.
Никак не проявила она себя и течение всей следующей недели, когда Алекс, обезумевший от горя, метался по улицам города и, впиваясь страдальческими глазами в прохожих, искал ее одну.
Ночами сон не шел. Горечь непоправимого сжигала его изнутри. Это была трагедия. Он бесцельно скитался по квартире- бесприютный, неприкаянный, больной, уставший от переживаний.
- Я виноват. Как  я виноват! – твердил все одно и то же, запивая горе бутылкой коньяка.
В одну из таких тревожных ночей Алекс, близкий к помешательству, сел за рояль.
Он осторожно дотронулся до пыльных клавиш, словно спрашивал их, может ли еще играть, точно проверял,  имеет ли право на любовь.
Клавиши зазвучали под его пальцами, сначала неравномерно и болезненно, затем он почувствовал, что звук, производимый инструментом, на самом деле исходит из его собственной души. Алекс заново переживал смерть маленькой дочки, и беспощадное чувство вины все заслоняло собою, лишая способности дышать и здраво рассуждать.  Пальцы уже сами неслись по клавишам, и мелодия жизни, давно позабытая разумом, лилась неудержимой рекой в его сердце. На мгновение он сам слился с этой музыкой, и боль застучала у него в висках.
 С распухшими от слез глазами, бродил из угла в угол по квартире, стараясь найти утешение. Наступившее обновление требовало решительных действий. Алекс, вернувший себе умение играть, стал проводить за роялем по 12 часов в день. Он должен был рассказать, что пережил за эти дни и как сильно был готов любить ее, но Ее не было. Совершенно  разбитый, каждое утро выходил он на улицу в необоснованной надежде внезапно встретить возлюбленную.
Временами ему казалось, что у него случилось помутнение рассудка, - настолько велика и непостижима была открывшаяся правда! Почти перестав  спать, он продолжал каждый день играть на рояле. Вся жизнь сосредоточилась в ожидании мгновения встречи. Да и как можно было поверить в то, что Она покинула его навсегда?
 Прошло еще две недели. За это время у него родился настоящий музыкальный шедевр- увертюра к опере «Три всадника». Но…он был один.
Часть 2.

Нам часто представляется, что мы могли бы прожить свою жизнь иначе, чем проживали ее до сегодняшнего дня. С высоты накопленного опыта легко замечаем мы недоработки молодости, отчаянные метания юности;  юности, которая прошла и мы не в силах глядеть ей вслед.
Что со мной, я умираю?- спрашиваем мы себя в порыве жестокого самобичевания, охваченные неизгладимым, сокрушительным горем по напрасно прожитым годам.  Но жизнь почему- то не останавливается, она продолжает течь, словно происходящее  с нами не имеет к ней отношения. Великая и могучая река жизни движется особенно быстро тогда, когда мы останавливаемся внутри себя, замираем в этой напряженной борьбе за каждый день своего существования. Мы каждую секунду решаем мучительные вопросы: кто мы и сколько нам здесь отпущено, какие задачи должны решить. Мы бросаемся в любовь, требуя ее от другого, так и не научившись любить самого себя.
 Потом мы понимаем, что дело не в любви. Мы можем встретить любовь на каждом перекрестке жизненного пути, но часто уже не умеем принять ее. Мы перестаем верить, что сможем остаться вечно юными и веселыми.
Мы усиленно начинаем считать победы. Чужие достижения нас не согреют, ложные добавят горечь обмана. Мы больше не хотим заблуждений, когда остаемся один на один с неприглядной истиной в том, что МЫ НИЧЕГО НЕ  ДОСТИГЛИ!
Мы не в силах ничем заглушить голос СО-ВЕСТИ, пришедший из бесконечности Вселенной. Когда нестерпимая боль по зря прожитой жизни зазвучит над нами оглушительным аккордом, мы поймем, как много сил и минут было растрачено впустую.

История нашего героя началась в 1996 году. Тогда  Алекс с матерью и несовершеннолетней сестрой только приехал в Москву, чтобы воплотить в жизнь свою давнюю мечту и сделаться настоящим музыкантом. Его превосходная  игра  на фортепиано заставляла стены содрогаться от восторга, а душу трепетать от сладостного упоения.
Но недолго властвовал в молодом парнишке самозабвенный Гений.        К несчастью, в то время серьезно заболела мать, ей понадобились операция и большие деньги на лечение. Алекс взял на себя заботы об ее выздоровлении. Мог ли он быть столь эгоистичным, чтобы по- прежнему страстно, исступленно позволить себе заниматься музыкой? Конечно, не мог. Основой его души всегда являлось самопожертвование. Он решил, что не имеет права отныне думать о себе и выбрал служение близким людям.  Все, что прежде составляло смысл его жизни, попытался вырвать вон из себя.
«Мое творчество похоже на вольнодумство, на непозволительную роскошь!  Сын  и  брат, коими  я  и  являюсь, обязан оставаться подле тех, кто в этом так нуждается!»
Думая о хлебе насущном, о расходах на лекарства для матери, об оплате за учебу для сестры, он и не заметил, как во всей этой лихорадочной суете позабыл самого себя. Он считал  божественный дар своей собственностью, которой можно воспользоваться в любой момент. Увы, щедрый Создатель не прощает подобных ошибок!
Занятия музыкой оказались забыты и заброшены, словно им не могло быть больше места ни в этом доме, где страдала в тяжелых муках мать, ни в душе ее сына. 
Алекс  так  и  не решился позволить раскрыться своему таланту, каждодневно просившему выхода. Желание  стать  известным музыкантом так и осталось недостижимой мечтой, которую он похоронил за изматывающей  физической работой. Чтобы содержать семью, Алекс устроился грузчиком в одну фирму. Так трепетные руки музыканта научились носить тяжести и вскоре перестали чувствовать боль. 
Но едва заслышав звуки фортепиано или струны нежной скрипки, юноша уже не мог сопротивляться той музыке, что невидимым оркестром звучала в его воображении.
«Откуда, почему, зачем?»- спрашивал он себя в беспокойной тревожной борьбе, отягощенный проживанием этой сокрушительной двойственности, невосполнимой  утраты и кажущейся невозможности возвращения к своей истинной сущности.
О, пылкий юноша! Тогда он не подозревал, что обрекает себя на долгую сокрушительную  муку, которая иссушит все его существо, заставит просить горькую  милостыню  у  своих нереализованных желаний. 
Произошла одна удивительная метаморфоза: вдруг он сделался чужим самому себе. Как будто величественные аккорды, прежде вызывающие невообразимую гамму чувств, теперь внезапно обрывались на полуслове, не достигая сердца. Рояль, ставший ненужным, одиноко пылился в углу.                С музыкой было покончено.
Почему так настойчиво мы уходим от самих себя, в то время как Жизнь старательно предпринимает попытки возвратить нас  к  нашему предназначению?
Он никогда не считал себя достойным любви. В то время, как сверстники легко заводили романы, Алекс не искал отношений. Мать выздоравливала долго, и когда, наконец, поправилась, ее заботливый сын  по- прежнему считал себя ей обязанным, отчего отношения с девушками не складывались. Удивительно, но жизнь подводила к нему самых достойных, а он решительно отказывался от новых знакомств. Однако одна девушка все же запала в его сердце.
Внезапно чувство с силой захватило его, чувство, которого  он никак не допускал, а потому не мог позволить ему прорасти настолько, чтобы забыть о своем долге. Ему казалось слишком большой ответственностью   принять любовь от другого, ведь это значило бы изменить всю систему своего мировосприятия, оставить больную мать и сосредоточиться на себе. Он хотел остаться свободным.
Алекс навсегда запомнил эту  девушку, которая первой полюбила его вопреки сложившемуся убеждению о невозможности любви. Она одна в целом мире ничего не требовала от него, одна была готова дарить любовь, отдавать просто так. Увы, сам дар этой любви оказался безжалостно отвергнут непоколебимым гордым страхом.

 Сестренка успешно завершила учебу и  вышла замуж за удачливого бизнесмена, с тех пор совсем отказавшись помогать нуждающейся матери. Предательство проявилось столь откровенно, что  Алекс, тяжело переживая обиду, еще сильнее закрылся в своем одиночестве.
Несколько лет назад, когда болезненная родительница умерла от рака, освободив сына от добровольного рабства, последний с горя поспешно женился на малознакомой женщине. Решение бежать в загс было продиктовано лишь потребностью не оставаться одному. Потом родилась маленькая Катюша. Дочка - истинная отрада отца прожила только пять лет.
А теперь он потерял Лену. Закономерность этой утраты и прежних потерь вдруг четко представились ему. Кто же, кроме него самого в этом виноват? Разве не он отказался от самой возможности любви, желая сохранить свою мнимую свободу? Чему служила все это время его душа? Незрелому страху или гордости?
Прошли еще долгие три месяца. Время золотой осени  незаметно сменилось первым снегом, затем наступили морозные предновогодние дни.  Все это время Алекс усердно занимался творчеством: написал несколько новых произведений, посещал обучающие музыкальные курсы.

Однажды утром он  очнулся от оглушительного звонка в дверь. Едва успев прийти в себя, бросился открывать. На пороге стояла Лена.
- Ты…ты…- с изумлением выдохнул Алекс одним горлом. Сердце бешено заколотилось. Прежде чем он успел что- либо понять она оказалась в его объятиях. Не помня себя, он пронес ее в комнату.
- Наконец, я нашла тебя! – прошептала она, прижимаясь к нему, а он осыпал ее поцелуями.
- Как ты здесь? Боже мой, я очень скучал, ждал тебя! Что с тобой случилось?
Возможность видеть ее, прикасаться, снова слышать любимый голос, наполнила его необъяснимым счастьем. Он приблизился к пылающим губам, проникнувшись ее судорожным дыханием. 
 Горячий поцелуй обжег изнутри и эхом отозвался во всем теле. Волна желания за несколько минут достигла предела. Больше нельзя было сдерживаться. Алекс понимал, что Лена еще не готова, чтобы принять его в муках ночей рожденную любовь. Он слишком долго и часто мечтал о Ней, и теперь, когда она была так близка, его могло не хватить.
Вместе с ней он опустился на диван. Лена угадала его состояние, рукой проникнув к самому очагу внутреннего пожара, дотронулась до разгоряченной плоти и стала нежно ласкать ее трепетными пальчиками. Каждое прикосновение приближало его к моменту, когда первая порция  любви вырвется наружу. Ласки сделались совершенно невыносимыми, хотелось кричать от острого наслаждения. В то же мгновение он излил ей в руку свой восторг, а вместе с тем и сильную боль, что годами мешала ему жить, не давала ему быть с ней.
По телу разлилось ни с чем не сравнимое блаженство. Он понял, что она сделала это нарочно, чтобы дать выход напряжению, его долгому страданию; снова потянулся к ее губам, очарованный, благодарный, воскрешенный внезапным возвращением к жизни.
- Я люблю тебя, и больше никуда не отпущу! - прошептал он, соединяясь с ней в поцелуе.
- Милый мой! Это я люблю тебя…
Он почувствовал, как загорелось ее тело от безудержных поцелуев,  услышал прерывистое горячее дыхание, и его снова охватило волнение. Внезапно Лена сделалась слабой в его объятиях. Тонко переданная с ее стороны инициатива пробудила в нем жажду обладания.  В тот момент Алекс и оценил всю полноту своей ответственности. Он и забыл, что умеет так искусно раздевать женщину - руки сделали это сами. Ему хотелось доставить любимой наивысшее наслаждение, экстаз. Долгие годы он хранил в себе любовь и теперь хотел донести до нее этот божественный дар, не расплескав ни капли.
«Я хочу тебя…» - говорили ее руки.
«Я весь твой…» - отвечали его прикосновения.
Время, казалось, остановилось. И не было больше преград, разделяющих их до сих пор. Контроль над ситуацией прошел. Алекс не успел осознать, в какой момент весь растворился в ней, слившись со страстным дыханием, и они задышали вместе, в такт поглотившей их стихии.  Гармоничный танец сплетения тел  достиг единого ритма.
Они пришли в себя спустя несколько часов. Наполненные счастьем, лежали рядышком, прижавшись друг к другу. Неиссякаемое блаженство читалось на лицах обоих. Алекс впервые за продолжительное время улыбался. Он чувствовал душевное преображение: в груди неистово билось живое сердце. Это ликовала душа, освободившись от ран прошлого, достигнув апогея самораскрытия. Лена, в упоении закрыв глаза, пребывала в его объятиях.
- Тебе было хорошо?
- Как никогда в жизни.  Алекс, я счастлива…
- Это ты… меня самым счастливым сделала. Ты меня к жизни вернула. Я не жил прежде…
- Все это время  я лежала прикованной к постели. В тот день меня сбила машина. Несколько переломов, повреждение позвоночника. Операция оказалась сложной, и меня увезли в другой город. Ты не искал меня. Ты подумал, что я обманула тебя?
- Скорее, что стал тебе не интересен. Понимаю, что ошибался. Прости меня. Я не мог о таком и подумать!
- Ты маловерный человек и не умеешь доверять. Как ты мог сомневаться в моей преданности? Я каждый день писала тебе смс, звонила, но безрезультатно. Приехала, как только смогла. Ты мне даже не позвонил.
- Я разбил телефон о стену, думая, что ты больше не вернешься. Каждое утро выходил на перекресток, - тот самый, где мы познакомились,-  чтобы искать тебя. Я вновь начал играть. Написал чудесную музыку, и хотел, чтобы ты когда- нибудь услышала ее.
- Очень хочу послушать, как ты играешь…
- Обещаю, что  стану играть для тебя каждое утро!
Скоро они сидели вдвоем возле огромного рояля, источающего божественную музыку.


Рецензии